Вот с чацкого мне друга андрея ильича покойного сынок: Монолог Чацкого («Горе от ума», 1977) слова песни

Содержание

Монолог Чацкого («Горе от ума», 1977) слова песни

Монолог Чацкого («Горе от ума», 1977) (исполнитель: В.Соломин)

Фамусов:
- Позвольте баютшка, вот Чацкого, мне друга, Андрея Ильича покойного сынок. Он не служит, ну, то есть он пользы не находит, а захоти - так был бы деловой. Жаль, очень жаль. Он малый с головой и славно пишет, переводит. Нельзя не пожалеть, что с этаким умом...
Чацкий:
- Нельзя ли пожалеть о ком-нибудь другом? И похвалы мне Ваши досаждают.
Фамусов:
- Не я один, все также осуждают.
Чацкий:
- А судьи кто? - За древностию лет
К свободной жизни их вражда непримирима,
Сужденья черпают из забытых газет
Времен Очаковских и покоренья Крыма;
Всегда готовые к журьбе,
Поют все песнь одну и ту же,
Не замечая об себе:
Что старее, то хуже.

Где, укажите нам, отечества отцы,
Которых мы должны принять за образцы?
Не эти ли, грабительством богаты?
Защиту от суда в друзьях нашли, в родстве,
Великолепные соорудя палаты,
Где разливаются в пирах и мотовстве,
И где не воскресят клиенты-иностранцы
Прошедшего житья подлейшие черты.
Да и кому в Москве не зажимали рты Обеды, ужины и танцы? Не тот ли, вы к кому меня еще с пелен, Для замыслов каких-то непонятных, Дитей возили на поклон? Тот Нестор негодяев знатных, Толпою окруженный слуг; Усердствуя, они в часы вина и драки И честь и жизнь его не раз спасали: вдруг На них он выменил борзые три собаки!!! Или вон тот еще, который для затей На крепостной балет согнал на многих фурах От матерей, отцов отторженных детей?! Сам погружен умом в Зефирах и в Амурах, Заставил всю Москву дивиться их красе! Но должников не согласил к отсрочке: Амуры и Зефиры все Распроданы поодиночке!!! Вот те, которые дожили до седин! Вот уважать кого должны мы на безлюдьи! Вот наши строгие ценители и судьи! Теперь пускай из нас один, Из молодых людей, найдется - враг исканий, Не требуя ни мест, ни повышенья в чин, В науки он вперит ум, алчущий познаний; Или в душе его сам Бог возбудит жар К искусствам творческим, высоким и прекрасным, - Они тотчас: разбой! пожар! И прослывет у них мечтателем! опасным!! - Мундир! один мундир! он в прежнем их быту Когда-то укрывал, расшитый и красивый, Их слабодушие, рассудка нищету; И нам за ними в путь счастливый! И в женах, дочерях - к мундиру та же страсть! Я сам к нему давно ль от нежности отрекся?! Теперь уж в это мне ребячество не впасть; Но кто б тогда за всеми не повлекся? Когда из гвардии, иные от двора Сюда на время приезжали, - Кричали женщины: ура! И в воздух чепчики бросали!

«Горе от ума» — Избранные сцены.

Действие в Москве в доме Фамусова. Действие II

Фамусов составляет расписание своих дел на неделю. Ему докладывают о приходе Чацкого. Чацкий появляется и, о чем бы разговор ни был, переводит его на Софью. В раздражении Фамусов спрашивает его, не собирается ли он жениться. На полуутвердительный ответ Чацкого Фамусов советует Чацкому остепениться, определиться на службу и правильно управлять имением.

Чацкий отвечает на это, что он «служить бы рад, прислуживаться тошно». Фамусов разражается гневным монологом о гордости молодежи, о ее нежелании у читься, «на старших глядя», и в качестве образца для подражания приводит своего дядю Максима Петровича, сделавшего карьеру при императрице Екатерине путем лизоблюдства и угодничества. Чацкий возражает ему, что нынче другие времена, что «век нынешний» сты дится подобных примеров. Слова Чацкого возмущают и пугают Фамусова, он называет его «карбонари» и опасным человеком. Во время их перебранки входит слуга и докладывает о приходе полковника Скалозуба.

Фамусов просит Чацкого при госте оставить свои идеи и вести себя скромнее. Он даже намекает, что Скалозуб хочет посвататься к Софье.

Фамусов отправляется навстречу Скало зубу и возвращается с ним. Он суетится и лебезит перед ним. Явление 5 Чацкий, Фамусов, Скалозуб. Фамусов Сергей Сергеич, к нам сюда-с. Прошу покорно, здесь теплее; Прозябли вы, согреем вас; Отдушничек отвернем поскорее.

Скалозуб (густым басом) Зачем же лазить, например, Самим!.. Мне совестно, как честный офицер. Фамусов Неужто для друзей не делать мне ни шагу, Сергей Сергеич дорогой! Кладите шляпу, сденьте шпагу; Вот вам софа, раскиньтесь на покой.

Скалозуб Куда прикажете, лишь только бы усесться. Садятся все трое, Чацкий поодаль. Фамусов Ах! батюшка, сказать, чтоб не забыть: Позвольте нам своими счесться. Хоть дальними, наследства не делить; Не знали вы, а я подавно, Спасибо научил двоюродный ваш брат; Как вам доводится Настасья Николавна? Скалозуб Не знаю-с, виноват; Мы с нею вместе не служили.

Фамусов Сергей Сергеич, это вы ли!

Нет! я перед родней, где встретится, ползком; Сыщу ее на дне морском. При мне служащие чужие очень редки; Всё больше сестрины, свояченицы детки; Один Молчалин мне не свой, И то затем, что деловой. Как станешь представлять к крестишку ли, к местечку, Ну как не порадеть родному человечку!..

Однако братец ваш мне друг и говорил, Что вами выгод тьму по службе получил. Скалозуб В тринадцатом году мы отличались с братом В тридцатом егерском, а после в сорок пятом. Фамусов Да, счастье у кого есть эдакий сынок; Имеет, кажется, в петличке орденок? Скалозуб За третье августа, засели мы в траншею: Ему дан с бантом, мне на шею.

Фамусов Любезный человек, и посмотреть — так хват; Прекрасный человек двоюродный ваш брат. Скалозуб Но крепко набрался каких-то новых правил. Чин следовал ему: он службу вдруг оставил, В деревне книги стал читать. Фамусов Вот молодость!.. — читать!., а после хвать!..

Вы повели себя исправно, Давно полковники, а служите недавно. Скалозуб Довольно счастлив я в товарищах моих, Вакансии как раз открыты; То старших выключат иных, Другие, смотришь, перебиты. Фамусов Да, чем кого Господь поищет, вознесет! Скалозуб Бывает, моего счастливее везет, У нас в пятнадцатой дивизии, не дале, Об нашем хоть сказать бригадном генерале. Фамусов Помилуйте, а вам чего недостает?

Скалозуб Не жалуюсь, не обходили, Однако за полком два года поводили. — Фамусов В погонь ли за полком? Зато, конечно, в чем другом За вами далеко тянуться. Скалозуб Нет-с, старее меня по корпусу найдутся, Я с восемьсот девятого служу; Да, чтоб чины добыть, есть многие каналы; Об них как истинный философ я сужу; Мне только бы досталось в генералы. Фамусов И славно судите, дай Бог здоровье вам И генеральский чин; а там Зачем откладывать бы дальше, Речь завести об генеральше? Скалозуб Жениться? я ничуть не прочь.

Фамусов Что ж? у кого сестра, племянница есть, дочь; В Москве ведь нет невестам перевода; Чего?

плодятся год от года; А батюшка, признайтесь, что едва Где сыщется столица, как Москва. Скалозуб Дистанции огромного размера. Фамусов Вкус, батюшка, отменная манера; На всё свои законы есть: Вот например у нас уж исстари ведется, Что по отцу и сыну честь; Будь плохенький, да если наберется Душ тысячки две родовых, Тот и жених. Другой хоть прытче будь, надутый всяким чванством, Пускай себе разумником слыви, А в семью не включат. На нас не подиви. Ведь только здесь еще и дорожат дворянством. Да это ли одно?

возьмите вы хлеб-соль: Кто хочет к нам пожаловать,- изволь; Дверь отперта для званных и незванных, Особенно из иностранных; Хоть честный человек, хоть нет, Для нас равнехонько, про всех готов обед. Возьмите вы от головы до пяток, На всех московских есть особый отпечаток. Извольте посмотреть на нашу молодежь, На юношей — сынков и внучат, Журим мы их, а если разберешь, В пятнадцать лет учителей научат! А наши старички?? — Как их возьмет задор, Засудят об делах, что слово — приговор, -Ведь столбовые всё, в ус никого не дуют; И об правительстве иной раз так толкуют, Что если б кто подслушал их.

.. беда!

Не то, чтоб новизны вводили,- никогда, Спаси нас Боже! Нет. А придерутся К тому, к сему, а чаще ни к чему, Поспорят, пошумят, и… разойдутся. Прямые канцлеры в отставке — по уму! Я вам скажу: знать время не приспело, Но что без них не обойдется дело. -А дамы?

— сунься кто, попробуй, овладей; Судьи всему, везде, над ними нет судей; За картами когда восстанут общим бунтом, Дай Бог терпение, ведь сам я был женат. Скомандовать велите перед фрунтом! Присутствовать пошлите их в Сенат!

Ирина Власьевна! Лукерья Алексеева!

Татьяна Юрьевна! Пульхерия Андревна! А дочек кто видал, всяк голову повесь, Его величество король был прусский здесь; Дивился не путем московским он девицам, Их благонравыо, а не лицам, И точно, можно ли воспитаннее быть!

Умеют же себя принарядить Тафтицей, бархатцем и дымкой, Словечка в простоте не скажут, всё с ужимкой; Французские романсы вам поют И верхние выводят нотки, К военным людям так и льнут, А потому, что патриотки. Решительно скажу: едва Другая сыщется столица как Москва. Скалозуб По моему сужденью Пожар способствовал ей много к украшенью. Фамусов Не поминайте нам, уж мало ли крехтят! С тех пор дороги, тротуары, Дома и всё на новый лад. Чацкий Дома новы, но предрассудки стары.

Порадуйтесь, не истребят Ни годы их, ни моды, ни пожары. Фамусов (Чацкому) Эй, завяжи на память узелок; Просил я помолчать, не велика услуга. (Скалозубу.

) Позвольте, батюшка. Вот-с Чацкого, мне друга, Андрея Ильича покойного сынок: Не служит, то есть в том он пользы не находит, Но захоти: так был бы деловой. Жаль, очень жаль, он малый с головой; И славно пишет, переводит. Нельзя не пожалеть, что с эдаким умом…

Чацкий Нельзя ли пожалеть об ком-нибудь другом? И похвалы мне ваши досаждают. Фамусов Не я один, все также осуждают. Чацкий А судьи кто?

— За древностию лет К свободной жизни их вражда непримирима, Сужденья черпают из забытых газет Времен Очаковских и покоренья Крыма; Всегда готовые к журьбе, Поют всё песнь одну и ту же, Не замечая об себе: Что старее, то хуже. Где? укажите нам, отечества отцы, Которых мы должны принять за образцы? Не эти ли, грабительством богаты? Защиту от суда в друзьях нашли, в родстве, Великолепные соорудя палаты, Где разливаются в пирах и мотовстве, И где не воскресят клиенты-иностранцы Прошедшего житья подлейшие черты.

Да и кому в Москве не зажимали рты Обеды, ужины и танцы? Не тот ли, вы к кому меня еще с пелен, Для замыслов каких-то непонятных, Дитёй возили на поклон? Тот Нестор негодяев знатных, Толпою окруженный слуг; Усердствуя, они в часы вина и драки И честь и жизнь его не раз спасали: вдруг На них он выменил борзые три собаки!!!

Или вон тот еще, который для затей На крепостной балет согнал на многих фурах От матерей, отцов отторженных детей?! Сам погружен умом в Зефирах и в Амурах, Заставил всю Москву дивиться их красе!

Но должников не согласил к отсрочке: Амуры и Зефиры все Распроданы поодиночке!!! Вот те, которые дожили до седин! Вот уважать кого должны мы на безлюдьи! Вот наши строгие ценители и судьи! Теперь пускай из нас один, Из молодых людей, найдется: враг исканий, Не требуя ни мест, ни повышенья в чин, В науки он вперит ум, алчущий познаний; Или в душе его сам Бог возбудит жар К искусствам творческим, высоким и прекрасным, -Они тотчас: разбой! пожар!

И прослывет у них мечтателем! опасным!! -Мундир! один мундир!

он в прежнем их быту Когда-то укрывал, расшитый и красивый, Их слабодушие, рассудка нищету; И нам за ними в путь счастливый! И в женах, дочерях к мундиру та же страсть! Я сам к нему давно ль от нежности отрекся?! Теперь уж в это мне ребячество не впасть; Но кто б тогда за всеми не повлекся? Когда из гвардии, иные от двора Сюда на время приезжали: Кричали женщины: ура! И в воздух чепчики бросали! Фамусов (про себя) Уж втянет он меня в беду.

(Громко.) Сергей Сергеич, я пойду И буду ждать вас в кабинете. (Уходит.) Оставшись вдвоем с Чацким, Скалозуб с похвалой отзывается о речи Чацкого, так как не понял в ней ничего. В этот момент в комнату вбегает возбужденная и испуганная Софья.

Причина ее испуга в том, что Молчалин упал с лошади. Скалозуб уходит взгляну ть на событие, а Чацкий пытается помочь Софье, упавшей в обморок. Придя в себя, Софья гневно разговаривает с Чацким, позволившим себе пренебрежительный отзыв о Молчалине. Ее состояние наводит Чацкого на мысль о том, что Софья влюблена в Молчалина. Молчалин и Скалозуб входят в комнату. Наблюдая за поведением Софьи, Чацкий утверждается в своих предположениях.

В ответ на колкость Софьи он уходит. Софья приглашает Скалозуба на вечер, который будет у них в доме. После ухода Скалозуба она выговаривае т Молчалину за его неосторожность, но Лиза призывает ее быть осмотрительней и не давать повода для сплетен по поводу ее отношения к Молчалину. Молчалин тоже уговаривает ее быть осторожнее, так как откровенность может им повредить. Лиза советует своей бар ышне войти к отцу с беззаботным видом, чтобы рассеять возможные подозрения Скалозуба. Софья отправляется к отцу, а Молчалин, оставшись наедине с Лизой, начинает с ней заигрывать и открывает ей, что не любит Софью, а любит ее, Лизу.

Он приглашает Лизу нав естить его и уходит.

Читать «Горе от ума (с илл.)» — Грибоедов Александр Сергеевич — Страница 10

Чацкий

А судьи кто? — За древностию лет

К свободной жизни их вражда непримирима,

Сужденья черпают из забыты́х газет

Времён Очаковских и покоренья Крыма;[18]

Всегда готовые к журьбе,

Поют все песнь одну и ту же,

Не замечая об себе:

Что старее, то хуже.

Где? укажите нам, отечества отцы,

Которых мы должны принять за образцы?

Не эти ли, грабительством богаты?

Защиту от суда в друзьях нашли, в родстве,

Великолепные соорудя палаты,

Где разливаются в пирах и мотовстве,

И где не воскресят клиенты-иностранцы

Прошедшего житья подлейшие черты.

Да и кому в Москве не зажимали рты

Обеды, ужины и танцы?

Не тот ли, вы к кому меня ещё с пелен,

Для замыслов каких-то непонятных,

Дитей возили на поклон?

Тот Нестор негодяев знатных,[19]

Толпою окружённый слуг;

Усердствуя, они в часы вина и драки

И честь, и жизнь его не раз спасали: вдруг

На них он выменял борзые три собаки!!!

Или вон тот ещё, который для затей

На крепостной балет согнал на многих фурах

От матерей, отцов отторженных детей?!

Сам погружён умом в Зефирах и в Амурах,

Заставил всю Москву дивиться их красе!

Но должников не согласил к отсрочке:

Амуры и Зефиры все

Распроданы поодиночке!!!

Вот те, которые дожили до седин!

Вот уважать кого должны мы на безлюдьи!

Вот наши строгие ценители и судьи!

Теперь пускай из нас один,

Из молодых людей, найдётся — враг исканий,

Не требуя ни мест, ни повышенья в чин,

В науки он вперит ум, алчущий познаний;

Или в душе его сам бог возбудит жар

К искусствам творческим, высоким и прекрасным, —

Они тотчас: разбой! пожар!

И прослывёт у них мечтателем! опасным!! —

Мундир! один мундир! он в прежнем их быту

Когда-то укрывал, расшитый и красивый,

Их слабодушие, рассудка нищету;

И нам за ними в путь счастливый!

И в жёнах, дочерях — к мундиру та же страсть!

Я сам к нему давно ль от нежности отрёкся?!

Теперь уж в это мне ребячество не впасть;

Но кто б тогда за всеми не повлекся?

Когда из гвардии, иные от двора

Сюда на время приезжали, —

Кричали женщины: ура!

И в воздух чепчики бросали!

Грибоедов А.

– Горе от ума
(1795–1829)

А. С. Грибоедов – поэт, драматург, дипломат и общественный деятель.

В 11 лет стал студентом Московского Университета. За шесть с половиной лет прошел курс трех факультетов и готовился к карьере ученого. В совершенстве овладел несколькими европейскими языками, знал древние и восточные языки.

Война с Наполеоном прервала занятия Грибоедова; в августе 1818 года он отправился секретарем русской миссии при иранском дворе. В Тегеране Грибоедов успешно выполнил ряд ответственных дипломатических поручений: возвращение на родину русских солдат-военнопленных, подготовка и подписание Туркманчайского мирного договора (1828 г.).

30 января 1829 года огромная толпа тегеранцев напала на дом, занимаемый русским посольством. Небольшой конвой казаков, сам Грибоедов героически защищались, но силы были неравными. Грибоедов погиб.

Стихотворным творчеством Грибоедов занялся еще в университете, его литературные дебюты (1815-1817 гг.) связаны с театром: переводы-обработки с французского, оригинальные комедии и водевили, написанные в соавторстве с поэтом П. А. Вяземским, драматургами Н. И. Хмельницким и А. А. Шаховским.

Комедию «Горе от ума» (в первоначальном замысле – «Горе уму») Грибоедов закончил в 1824 году. Опубликовать целиком текст комедии ему не удалость из-за противодействия цензуры, увидеть на сцене – тоже. Поставлена она была только после смерти автора, сначала в отрывках, полностью – 26 января 1831 года.

Горе от ума. Действие второе

ДЕЙСТВИЕ II

ЯВЛЕНИЕ 1

Ф а м у с о в, С л у г а.

Ф а м у с о в

Петрушка, вечно ты с обновкой,
С разодранным локтём. Достань-ка календарь;
Читай не так, как пономарь,
А с чувством, с толком, с расстановкой.
Постой же.- На листе черкни на записном,
Противу будущей недели:
К Прасковье Федоровне в дом
Во вторник зван я на форели.
Куда как чуден создан свет!
Пофилософствуй, ум вскружится;
То бережешься, то обед:
Ешь три часа, а в три дни не сварится!
Отметь-ка, в тот же день… Нет, нет.
В четверг я зван на погребенье.
Ох, род людской! пришло в забвенье,
Что всякий сам туда же должен лезть,
В тот ларчик, где ни стать, ни сесть.
Но память по себе намерен кто оставить
Житьем похвальным, вот пример:
Покойник был почтенный камергер,
С ключом, и сыну ключ умел доставить;
Богат, и на богатой был женат;
Переженил детей, внучат;
Скончался; все о нем прискорбно поминают.
Кузьма Петрович! Мир ему!-
Что за тузы в Москве живут и умирают!-
Пиши: в четверг, одно уж к одному,
А может, в пятницу, а может, и в субботу,
Я должен у вдовы, у докторши, крестить.
Она не родила, но по расчету
По моему: должна родить…

ЯВЛЕНИЕ 2

Ф а м у с о в, С л у г а, Ч а ц к и й.
Ф а м у с о в

А! Александр Андреич, просим,
Садитесь-ка.

Ч а ц к и й

Вы заняты?

Ф а м у с о в (слуге)

(Слуга уходит.)
Да, разные дела на память в книгу вносим,
Забудется, того гляди.-

Ч а ц к и й

Вы что-то не весёлы стали;
Скажите, отчего? Приезд не в пору мой?
Уж Софье Павловне какой
Не приключилось ли печали?
У вас в лице, в движеньях суета.

Ф а м у с о в

Ах! батюшка, нашел загадку,
Не весел я!.. В мои лета
Не можно же пускаться мне вприсядку!

Ч а ц к и й

Никто не приглашает вас;
Я только, что спросил два слова
Об Софье Павловне: быть может, нездорова?

Ф а м у с о в

Тьфу, господи прости! Пять тысяч раз
Твердит одно и то же!
То Софьи Павловны на свете нет пригоже,
То Софья Павловна больна.
Скажи, тебе понравилась она?
Обрыскал свет; не хочешь ли жениться?

Ч а ц к и й

А вам на что?

Ф а м у с о в

Меня не худо бы спроситься,
Ведь я ей несколько сродни;
По крайней мере, искони
Отцом недаром называли.

Ч а ц к и й

Пусть я посватаюсь, вы что бы мне сказали?

Ф а м у с о в

Сказал бы я, во-первых: не блажи,
Именьем, брат, не управляй оплошно,
А, главное, поди-тка послужи.

Ч а ц к и й

Служить бы рад, прислуживаться тошно.

Ф а м у с о в

Вот то-то, все вы гордецы!
Спросили бы, как делали отцы?
Учились бы, на старших глядя:
Мы, например, или покойник дядя,
Максим Петрович: он не то на серебре,
На золоте едал; сто человек к услугам;
Весь в орденах; езжал-то вечно цугом:
Век при дворе, да при каком дворе!
Тогда не то, что ныне,
При государыне служил Екатерине.
А в те поры все важны! в сорок пуд…
Раскланяйся — тупеем не кивнут.
Вельможа в случае — тем паче;
Не как другой, и пил и ел иначе.
А дядя! что твой князь? что граф?
Сурьезный взгляд, надменный нрав.
Когда же надо подслужиться,
И он сгибался вперегиб:
На куртаге ему случилось обступиться;
Упал, да так, что чуть затылка не пришиб;
Старик заохал, голос хрипкой;
Был высочайшею пожалован улыбкой;
Изволили смеяться; как же он?
Привстал, оправился, хотел отдать поклон,
Упал вдругорядь — уж нарочно,
А хохот пуще, он и в третий так же точно.
А? как по-вашему? по-нашему — смышлен.
Упал он больно, встал здорово.
Зато, бывало, в вист кто чаще приглашен?
Кто слышит при дворе приветливое слово?
Максим Петрович! Кто пред всеми знал почет?
Максим Петрович! Шутка!
В чины выводит кто и пенсии дает?
Максим Петрович. Да! Вы, нынешние,- ну-тка!-

Ч а ц к и й

И точно, начал свет глупеть,
Сказать вы можете вздохнувши;
Как посравнить, да посмотреть
Век нынешний и век минувший:
Свежо предание, а верится с трудом;
Как тот и славился, чья чаще гнулась шея;
Как не в войне, а в мире брали лбом;
Стучали об пол, не жалея!
Кому нужда: тем спесь, лежи они в пыли,
А тем, кто выше, лесть, как кружево плели.
Прямой был век покорности и страха,
Всё под личиною усердия к царю.
Я не об дядюшке об вашем говорю;
Его не возмутим мы праха:
Но между тем кого охота заберет,
Хоть в раболепстве самом пылком,
Теперь, чтобы смешить народ,
Отважно жертвовать затылком?
А сверстничек, а старичок
Иной, глядя на тот скачок,
И разрушаясь в ветхой коже,
Чай, приговаривал:- Ах! если бы мне тоже!
Хоть есть охотники поподличать везде,
Да нынче смех страшит и держит стыд в узде;
Недаром жалуют их скупо государи.

Ф а м у с о в

Ах! боже мой! он карбонари!

Ч а ц к и й

Нет, нынче свет уж не таков.

Ф а м у с о в

Опасный человек!

Ч а ц к и й

Вольнее всякий дышит
И не торопится вписаться в полк шутов.

Ф а м у с о в

Что говорит! и говорит, как пишет!

Ч а ц к и й

У покровителей зевать на потолок,
Явиться помолчать, пошаркать, пообедать,
Подставить стул, поднять платок.

Ф а м у с о в

Он вольность хочет проповедать!

Ч а ц к и й

Кто путешествует, в деревне кто живет…

Ф а м у с о в

Да он властей не признает!

Ч а ц к и й

Кто служит делу, а не лицам…

Ф а м у с о в

Строжайше б запретил я этим господам
На выстрел подъезжать к столицам.

Ч а ц к и й

Я наконец вам отдых дам…

Ф а м у с о в

Терпенья, мочи нет, досадно.

Ч а ц к и й

Ваш век бранил я беспощадно,
Предоставляю вам во власть:
Откиньте часть,
Хоть нашим временам впридачу;
Уж так и быть, я не поплачу.

Ф а м у с о в

И знать вас не хочу, разврата не терплю.

Ч а ц к и й

Я досказал.

Ф а м у с о в

Добро, заткнул я уши.

Ч а ц к и й

На что ж? я их не оскорблю.

Ф а м у с о в (скороговоркой)

Вот рыскают по свету, бьют баклуши,
Воротятся, от них порядка жди.

Ч а ц к и й

Я перестал…

Ф а м у с о в

Пожалуй, пощади.

Ч а ц к и й

Длить споры не мое желанье.

Ф а м у с о в

Хоть душу отпусти на покаянье!

ЯВЛЕНИЕ 3
С л у г а (входит)

Полковник Скалозуб.

Ф а м у с о в (ничего не видит и не слышит)

Тебя уж упекут.
Под суд, как пить дадут.

Ч а ц к и й

Пожаловал к вам кто-то на дом.

Ф а м у с о в

Не слушаю, под суд!

Ч а ц к и й

К вам человек с докладом.

Ф а м у с о в

Не слушаю, под суд! под суд!

Ч а ц к и й

Да обернитесь, вас зовут.

Ф а м у с о в (оборачивается)

А? бунт? ну так и жду содома.

Полковник Скалозуб. Прикажете принять?

Ф а м у с о в (встает)

Ослы! сто раз вам повторять?
Принять его, позвать, просить, сказать, что дома,
Что очень рад. Пошел же, торопись.

(Слуга уходит.)
Пожало-ста, сударь, при нем остерегись:
Известный человек, солидный,
И знаков тьму отличья нахватал;
Не по летам и чин завидный,
Не нынче завтра генерал.
Пожало-ста, при нем веди себя скромненько.
Эх! Александр Андреич, дурно, брат!
Ко мне он жалует частенько;
Я всякому, ты знаешь, рад;
В Москве прибавят вечно втрое:
Вот будто женится на Сонюшке. Пустое!
Он, может быть, и рад бы был душой,
Да надобности сам не вижу я большой
Дочь выдавать ни завтра, ни сегодня;
Ведь Софья молода. А впрочем, власть
господня.
Пожало-сто, при нем не спорь ты вкривь и
вкось,
И завиральные идеи эти брось.
Однако нет его! какую бы причину…
А! знать, ко мне пошел в другую половину.

Поспешно уходит.

ЯВЛЕНИЕ 4
Ч а ц к и й

Как суетится! что за прыть!
А Софья?- Нет ли впрямь тут жениха какого?
С которых пор меня дичатся как чужого!
Как здесь бы ей не быть!!. .
Кто этот Скалозуб? отец им сильно бредит,
А может быть, не только что отец…
Ах! тот скажи любви конец,
Кто на три года вдаль уедет.

ЯВЛЕНИЕ 5

Ч а ц к и й, Ф а м у с о в, С к а л о з у б.
Ф а м у с о в

Сергей Сергеич, к нам сюда-с.
Прошу покорно, здесь теплее;
Прозябли вы, согреем вас;
Отдушничек отвернем поскорее.

С к а л о з у б (густым басом)

Зачем же лазить, например,
Самим!.. Мне совестно, как честный офицер.

Ф а м у с о в

Неужто для друзей не делать мне ни шагу,
Сергей Сергеич дорогой!
Кладите шляпу, сденьте шпагу;
Вот вам софа, раскиньтесь на покой.

С к а л о з у б

Куда прикажете, лишь только бы усесться.

(Садятся все трое. Чацкий поодаль.)
Ф а м у с о в

Ах! батюшка, сказать, чтоб не забыть:
Позвольте нам своими счесться,
Хоть дальними, наследства не делить;
Не знали вы, а я подавно,-
Спасибо, научил двоюродный ваш брат,-
Как вам доводится Настасья Николавна?

С к а л о з у б

Не знаю-с, виноват;
Мы с нею вместе не служили.

Ф а м у с о в

Сергей Сергеич, это вы ли!
Нет! я перед родней, где встретится, ползком;
Сыщу ее на дне морском.
При мне служащие чужие очень редки;
Всё больше сестрины, свояченицы детки;
Один Молчалин мне не свой,
И то затем, что деловой.
Как станешь представлять к крестишку ли,
к местечку,
Ну как не порадеть родному человечку!..
Однако братец ваш мне друг и говорил,
Что вами выгод тьму по службе получил.

С к а л о з у б

В тринадцатом году мы отличались с братом
В тридцатом егерском, а после в сорок пятом.

Ф а м у с о в

Да, счастье, у кого есть эдакий сынок!
Имеет, кажется, в петличке орденок?

С к а л о з у б

За третье августа; засели мы в траншею:
Ему дан с бантом, мне на шею.

Ф а м у с о в

Любезный человек, и посмотреть — так хват,
Прекрасный человек двоюродный ваш брат.

С к а л о з у б

Но крепко набрался каких-то новых правил.
Чин следовал ему: он службу вдруг оставил,
В деревне книги стал читать.

С к а л о з у б

Довольно счастлив я в товарищах моих,
Вакансии как раз открыты:
То старших выключат иных,
Другие, смотришь, перебиты.

Ф а м у с о в

Да, чем кого господь поищет, вознесет!

С к а л о з у б

Бывает, моего счастливее везет.
У нас в пятнадцатой дивизии, не дале.
Об нашем хоть сказать бригадном генерале.

Ф а м у с о в

Помилуйте, а вам чего недостает?

С к а л о з у б

Не жалуюсь, не обходили,
Однако за полком два года поводили.

Ф а м у с о в

В погонь ли за полком?
Зато, конечно, в чем другом
За вами далеко тянуться.

С к а л о з у б

Нет-с, старее меня по корпусу найдутся,
Я с восемьсот девятого служу;
Да, чтоб чины добыть, есть многие каналы;
Об них как истинный философ я сужу:
Мне только бы досталось в генералы.

Ф а м у с о в

И славно судите, дай бог здоровье вам
И генеральский чин; а там
Зачем откладывать бы дальше,
Речь завести об генеральше?

С к а л о з у б

Жениться? я ничуть не прочь.

Ф а м у с о в

Что ж? у кого сестра, племянница есть, дочь;
В Москве ведь нет невестам перевода;
Чего? плодятся год от года;
А, батюшка, признайтесь, что едва
Где сыщется столица, как Москва.

С к а л о з у б

Дистанции огромного размера.

Ф а м у с о в

Вкус, батюшка, отменная манера;
На всё свои законы есть:
Вот, например, у нас уж исстари ведется,
Что по отцу и сыну честь;
Будь плохенький, да если наберется
Душ тысячки две родовых,-
Тот и жених.
Другий хоть прытче будь, надутый всяким чванством,
Пускай себе разумником слыви,
А в семью не включат. На нас не подиви.
Ведь только здесь еще и дорожат дворянством.
Да это ли одно? возьмите вы хлеб-соль:
Кто хочет к нам пожаловать — изволь;
Дверь отперта для званых и незваных,
Особенно из иностранных;
Хоть честный человек, хоть нет,
Для нас равнёхонько, про всех готов обед.
Возьмите вы от головы до пяток,
На всех московских есть особый отпечаток.
Извольте посмотреть на нашу молодежь,
На юношей — сынков и внучат;
Журим мы их, а если разберешь,
В пятнадцать лет учителей научат!
А наши старички??- Как их возьмет задор,
Засудят об делах, что слово — приговор,-
Ведь столбовые всё, в ус никого не дуют;
И об правительстве иной раз так толкуют,
Что, если б кто подслушал их… беда!
Не то, чтоб новизны вводили,- никогда,
Спаси нас боже! Нет. А придерутся
К тому, к сему, а чаще ни к чему,
Поспорят, пошумят, и… разойдутся.
Прямые канцлеры в отставке — по уму!
Я вам скажу, знать время не приспело,
Но что без них не обойдется дело.-
А дамы?- сунься кто, попробуй овладей;
Судьи всему, везде, над ними нет судей;
За картами когда восстанут общим бунтом,
Дай бог терпение,- ведь сам я был женат.
Скомандовать велите перед фрунтом!
Присутствовать пошлите их в Сенат!
Ирина Власьевна! Лукерья Алексевна!
Татьяна Юрьевна! Пульхерия Андревна!
А дочек кто видал,- всяк голову повесь. ..
Его величество король был прусский здесь;
Дивился не путем московским он девицам,
Их благонравью, а не лицам;
И точно, можно ли воспитаннее быть!
Умеют же себя принарядить
Тафтицей, бархатцем и дымкой,
Словечка в простоте не скажут, всё с ужимкой;
Французские романсы вам поют
И верхние выводят нотки,
К военным людям так и льнут,
А потому, что патриотки.
Решительно скажу: едва
Другая сыщется столица, как Москва.

С к а л о з у б

По моему сужденью,
Пожар способствовал ей много к украшенью.

Ф а м у с о в

Не поминайте нам, уж мало ли крехтят!
С тех пор дороги, тротуары,
Дома и всё на новый лад.

Ч а ц к и й

Дома новы, но предрассудки стары.
Порадуйтесь, не истребят
Ни годы их, ни моды, ни пожары.

Ф а м у с о в (Чацкому)

Эй, завяжи на память узелок;
Просил я помолчать, не велика услуга.

(Скалозубу.)
Позвольте, батюшка. Вот-с — Чацкого, мне друга,
Андрея Ильича покойного сынок:
Не служит, то есть в том он пользы не находит,
Но захоти — так был бы деловой.
Жаль, очень жаль, он малый с головой,
И славно пишет, переводит.
Нельзя не пожалеть, что с эдаким умом…

Ч а ц к и й

Нельзя ли пожалеть об ком-нибудь другом?
И похвалы мне ваши досаждают.

Ф а м у с о в

Не я один, все также осуждают.

Ч а ц к и й

А судьи кто?- За древностию лет
К свободной жизни их вражда непримирима,
Сужденья черпают из забытых газет
Времен Очаковских и покоренья Крыма;
Всегда готовые к журьбе,
Поют всё песнь одну и ту же,
Не замечая об себе:
Что старее, то хуже.
Где? укажите нам, отечества отцы,
Которых мы должны принять за образцы?
Не эти ли, грабительством богаты?
Защиту от суда в друзьях нашли, в родстве,
Великолепные соорудя палаты,
Где разливаются в пирах и мотовстве,
И где не воскресят клиенты-иностранцы
Прошедшего житья подлейшие черты.
Да и кому в Москве не зажимали рты
Обеды, ужины и танцы?
Не тот ли, вы к кому меня еще с пелён,
Для замыслов каких-то непонятных,
Дитёй возили на поклон?
Тот Нестор негодяев знатных,
Толпою окруженный слуг;
Усердствуя, они в часы вина и драки
И честь, и жизнь его не раз спасали: вдруг
На них он выменял борзые три собаки!!!
Или вон тот еще, который для затей
На крепостной балет согнал на многих фурах
От матерей, отцов отторженных детей?!
Сам погружен умом в Зефирах и в Амурах,
Заставил всю Москву дивиться их красе!
Но должников не согласил к отсрочке:
Амуры и Зефиры все
Распроданы поодиночке!!!
Вот те, которые дожили до седин!
Вот уважать кого должны мы на безлюдьи!
Вот наши строгие ценители и судьи!
Теперь пускай из нас один,
Из молодых людей, найдется — враг исканий,
Не требуя ни мест, ни повышенья в чин,
В науки он вперит ум, алчущий познаний;
Или в душе его сам бог возбудит жар
К искусствам творческим, высоким
и прекрасным,-
Они тотчас: разбой! пожар!
И прослывет у них мечтателем! опасным!!-
Мундир! один мундир! он в прежнем их быту
Когда-то укрывал, расшитый и красивый,
Их слабодушие, рассудка нищету;
И нам за ними в путь счастливый!
И в женах, дочерях — к мундиру та же страсть!
Я сам к нему давно ль от нежности отрекся?!
Теперь уж в это мне ребячество не впасть;
Но кто б тогда за всеми не повлекся?
Когда из гвардии, иные от двора
Сюда на время приезжали,-
Кричали женщины: ура!
И в воздух чепчики бросали!

Ф а м у с о в (про себя)

Уж втянет он меня в беду.

(Громко.)
Сергей Сергеич, я пойду
И буду ждать вас в кабинете.

ЯВЛЕНИЕ 6

С к а л о з у б, Ч а ц к и й.
С к а л о з у б

Мне нравится, при этой смете
Искусно как коснулись вы
Предубеждения Москвы
К любимцам, к гвардии, к гвардейским,
к гвардионцам;
Их золоту, шитью дивятся, будто солнцам!
А в Первой армии когда отстали? в чем?
Всё так прилажено, и тальи все так узки,
И офицеров вам начтём,
Что даже говорят, иные, по-французски.

ЯВЛЕНИЕ 7

С к а л о з у б, Ч а ц к и й, С о ф ь я, Л и з а.
С о ф и я (бежит к окну)

Ах! боже мой! упал, убился!-

(Теряет чувства.)
Ч а ц к и й
Кто?
Кто это?

С к а л о з у б

С кем беда?

Ч а ц к и й

Она мертва со страху!

С к а л о з у б

Да кто? откудова?

Ч а ц к и й

Ушибся обо что?

С к а л о з у б

Уж не старик ли наш дал маху?

Л и з а (хлопочет около барышни)

Кому назначено-с, не миновать судьбы:
Молчалин на лошадь садился, ногу в стремя,
А лошадь на дыбы,
Он об землю и прямо в темя.

С к а л о з у б

Поводья затянул. Ну, жалкий же ездок.
Взглянуть, как треснулся он — грудью или в бок?

ЯВЛЕНИЕ 8

Т е ж е без Скалозуба.
Ч а ц к и й

Помочь ей чем? Скажи скорее.

Там в комнате вода стоит.

(Чацкий бежит и приносит. Всё следующее —
вполголоса,- до того, как Софья очнется.)
Стакан налейте.

Ч а ц к и й

Уж налит.
Шнуровку отпусти вольнее,
Виски ей уксусом потри,
Опрыскивай водой.- Смотри:
Свободнее дыханье стало.
Повеять чем?

Вот опахало.

Ч а ц к и й

Гляди в окно:
Молчалин на ногах давно!
Безделица ее тревожит.

Да-с, барышнин несчастен нрав.
Со стороны смотреть не может,
Как люди падают стремглав.

Ч а ц к и й

Опрыскивай еще водою.
Вот так. Еще. Еще.

С о ф и я (с глубоким вздохом)

Кто здесь со мною?
Я точно как во сне.

(Торопко и громко.)
Где он? что с ним? Скажите мне.

Ч а ц к и й

Пускай себе сломил бы шею,
Вас чуть было не уморил.

Убийственны холодностью своею!
Смотреть на вас, вас слушать нету сил.

Ч а ц к и й

Прикажете мне за него терзаться?

Туда бежать, там быть, помочь ему стараться.

Ч а ц к и й

Чтоб оставались вы без помощи одне?

На что вы мне?
Да, правда: не свои беды — для вас забавы,
Отец родной убейся — всё равно.

(Лизе.)
Пойдем туда, бежим.

Л и з а (отводит ее в сторону)

Опомнитесь! куда вы?
Он жив, здоров, смотрите здесь в окно.

(София в окошко высовывается.)

Ч а ц к и й

Смятенье! обморок! поспешность! гнев! испуга!
Так можно только ощущать,
Когда лишаешься единственного друга.

Сюда идут. Руки не может он поднять.

Ч а ц к и й

Желал бы с ним убиться…

Для компаньи?

Нет, оставайтесь при желаньи.

ЯВЛЕНИЕ 9

С о ф и я, Л и з а, Ч а ц к и й, С к а л о з у б, М ол ч а л и н
(с подвязанною рукою).
С к а л о з у б

Воскрес и невредим, рука
Ушибена слегка,
И, впрочем, всё фальшивая тревога.

М о л ч а л и н

Я вас перепугал, простите ради бога.

С к а л о з у б

Ну! я не знал, что будет из того
Вам ирритация. Опрометью вбежали.-
Мы вздрогнули!- Вы в обморок упали,
И что ж?- весь страх из ничего.

С о ф и я (не глядя ни на кого)

Ах! очень вижу, из пустого,
А вся еще теперь дрожу.

Ч а ц к и й (про себя)

С Молчалиным ни слова!

Однако о себе скажу,
Что не труслива. Так бывает,
Карета свалится,- подымут: я опять
Готова сызнова скакать;
Но всё малейшее в других меня пугает,
Хоть нет великого несчастья от того,
Хоть незнакомый мне,- до этого нет дела.

Ч а ц к и й (про себя)

Прощенья просит у него,
Что раз о ком-то пожалела!

С к а л о з у б

Позвольте, расскажу вам весть:
Княгиня Ласова какая-то здесь есть,
Наездница, вдова, но нет примеров,
Чтоб ездило с ней много кавалеров.
На днях расшиблась в пух,-
Жоке не поддержал, считал он, видно, мух.-
И без того она, как слышно, неуклюжа,
Теперь ребра недостает,
Так для поддержки ищет мужа.

Ах, Александр Андреич, вот —
Явитесь вы вполне великодушны:
К несчастью ближнего вы так неравнодушны.

Ч а ц к и й

Да-с, это я сейчас явил,
Моим усерднейшим стараньем,
И прысканьем, и оттираньем,
Не знаю для кого, но вас я воскресил.

Берет шляпу и уходит.

ЯВЛЕНИЕ 10

Т е ж е, кроме Чацкого.
С о ф и я

Вы вечером к нам будете?

С к а л о з у б

Как рано?

Пораньше, съедутся домашние друзья,
Потанцевать под фортепияно,-
Мы в трауре, так балу дать нельзя.

С к а л о з у б

Явлюсь, но к батюшке зайти я обещался,
Откланяюсь.

Прощайте.

С к а л о з у б (жмет руку Молчалину)

Ваш слуга.

ЯВЛЕНИЕ 11

С о ф и я, Л и з а, М о л ч а л и н.
С о ф и я

Молчалин! как во мне рассудок цел остался!
Ведь знаете, как жизнь мне ваша дорога!
Зачем же ей играть, и так неосторожно?
Скажите, что у вас с рукой?
Не дать ли капель вам? не нужен ли покой?
Пошлемте к доктору, пренебрегать не должно.

М о л ч а л и н

Платком перевязал, не больно мне с тех пор.

Ударюсь об заклад, что вздор;
И если б не к лицу, не нужно перевязки;
А то не вздор, что вам не избежать огласки:
На смех, того гляди, подымет Чацкий вас;
И Скалозуб, как свой хохол закрутит,
Расскажет обморок, прибавит сто прикрас;
Шутить и он горазд, ведь нынче кто не шутит!

А кем из них я дорожу?
Хочу — люблю, хочу — скажу.
Молчалин! будто я себя не принуждала?
Вошли вы, слова не сказала,
При них не смела я дохнуть,
У вас спросить, на вас взглянуть.-

М о л ч а л и н

Нет, Софья Павловна, вы слишком откровенны.

Откуда скрытность почерпнуть!
Готова я была в окошко к вам прыгнуть.
Да что мне до кого? до них? до всей вселенны?
Смешно?- пусть шутят их; досадно?- пусть бранят.

М о л ч а л и н

Не повредила бы нам откровенность эта.

Неужто на дуэль вас вызвать захотят?

М о л ч а л и н

Ах! злые языки страшнее пистолета.

Сидят они у батюшки теперь,
Вот кабы вы порхнули в дверь
С лицом веселым, беззаботно:
Когда нам скажут, что хотим —
Куда как верится охотно!
И Александр Андреич,- с ним
О прежних днях, о тех проказах
Поразвернитесь-ка в рассказах,
Улыбочка и пара слов,
И кто влюблен — на всё готов.

М о л ч а л и н

Я вам советовать не смею.

(Целует ей руку.)
С о ф и я

Хотите вы?.. Пойду любезничать сквозь слез;
Боюсь, что выдержать притворства не сумею.
Зачем сюда бог Чацкого принес!

ЯВЛЕНИЕ 12

М о л ч а л и н, Л и з а.
М о л ч а л и н

Веселое созданье ты! живое!

Прошу пустить, и без меня вас двое.

М о л ч а л и н

Какое личико твое!
Как я тебя люблю!

А барышню?

М о л ч а л и н

Ее
По должности, тебя…

(Хочет ее обнять.)
Л и з а

М о л ч а л и н

Есть у меня вещицы три:
Есть туалет, прехитрая работа —
Снаружи зеркальцо, и зеркальцо внутри,
Кругом всё прорезь, позолота;
Подушечка, из бисера узор;
И перламутровый прибор —
Игольничик и ножинки, как милы!
Жемчужинки, растертые в белилы!
Помада есть для губ, и для других причин,
С духами скляночки: резеда и жасмин.

Вы знаете, что я не льщусь на интересы;
Скажите лучше, почему
Вы с барышней скромны, а с горнишной повесы?

М о л ч а л и н

Сегодня болен я, обвязки не сниму;
Приди в обед, побудь со мною;
Я правду всю тебе открою.

Уходит в боковую дверь.

ЯВЛЕНИЕ 13

С о ф и я, Л и з а.
С о ф и я

Была у батюшки, там нету никого.
Сегодня я больна, и не пойду обедать,
Скажи Молчалину, и позови его,
Чтоб он пришел меня проведать.

Уходит к себе.

ЯВЛЕНИЕ 14
Л и з а

Ну! люди в здешней стороне!
Она к нему, а он ко мне,
А я… одна лишь я любви до смерти трушу.-
А как не полюбить буфетчика Петрушу!

Явление 1

Фамусов, Слуга

Фамусов
Петрушка, вечно ты с обновкой,
С разодранным локтем.
Достань-ка календарь;
Читай не так, как пономарь;
А с чувством, с толком, с расстановкой.
Постой же.– На листе черкни на записном,
Противу будущей недели:
К Прасковье Федоровне в дом
Во вторник зван я на форели.
Куда как чуден создан свет!
Пофилософствуй, ум вскружится;
То бережешься, то обед:
Ешь три часа, а в три дни не сварится!
Отметь-ка, в тот же день… Нет, нет.
В четверг я зван на погребенье.
Ох, род людской! пришло в забвенье,
Что всякий сам туда же должен лезть,
В тот ларчик, где ни стать, ни сесть.
Но память по себе намерен кто оставить
Житьем похвальным, вот пример:
Покойник был почтенный камергер,
С ключом, и сыну ключ умел доставить;
Богат, и на богатой был женат;
Переженил детей, внучат;
Скончался; все о нем прискорбно поминают.
Кузьма Петрович! Мир ему! –
Что за тузы в Москве живут и умирают! –
Пиши в четверг, одно уж к одному,
А может в пятницу, а может и в субботу,
Я должен у вдовы, у докторше, крестить.
Она не родила, но по расчету
По моему: должна родить. –

Явление 2

Фамусов, Слуга, Чацкий

Фамусов
А! Александр Андреич, просим,
Садитесь-ка.

Чацкий
Вы заняты?

Фамусов (Слуге)
Поди.
(Слуга уходит)
Да, разные дела на память в книгу вносим,
Забудется того гляди.–

Чацкий
Вы что-то не веселы стали;
Скажите, отчего? Приезд не в пору мой?
Уж Софье Павловне какой
Не приключилось ли печали?
У вас в лице, в движеньях суета.

Фамусов
Ах! батюшка, нашел загадку,
Не весел я!.. В мои лета
Не можно же пускаться мне вприсядку!

Чацкий
Никто не приглашает вас;
Я только что спросил два слова
Об Софье Павловне, быть может нездорова?

Фамусов
Тьфу, господи прости! Пять тысяч раз
Твердит одно и то же!
То Софьи Павловны на свете нет пригоже,
То Софья Павловна больна.
Скажи, тебе понравилась она?
Обрыскал свет; не хочешь ли жениться?

Чацкий
А вам на что?

Фамусов
Меня не худо бы спроситься,
Ведь я ей несколько сродни;
По крайней мере искони
Отцом недаром называли.

Чацкий
Пусть я посватаюсь, вы что бы мне сказали?

Фамусов
Сказал бы я во-первых: не блажи,
Именьем, брат, не управляй оплошно,
А, главное, поди-тка послужи.

Чацкий
Служить бы рад, прислуживаться тошно.

Фамусов
Вот то-то все вы гордецы!
Спросили бы, как делали отцы?
Учились бы на старших глядя:
Мы, например, или покойник дядя,
Максим Петрович: он не то на серебре,
На золоте едал; сто человек к услугам;
Весь в орденах; езжал-то вечно цугом;
Век при дворе, да при каком дворе!
Тогда не то, что ныне,
При государыне служил Екатерине.
А в те поры все важны! в сорок пуд…
Раскланяйся, тупеем не кивнут.
Вельможа в случае, тем паче,
Не как другой, и пил и ел иначе.
А дядя! что твой князь? что граф?
Сурьезный взгляд, надменный нрав.
Когда же надо подслужиться,
И он сгибался вперегиб:
На куртаге ему случилось обступиться;
Упал, да так, что чуть затылка не пришиб;
Старик заохал, голос хрипкий;
Был высочайшею пожалован улыбкой;
Изволили смеяться; как же он?
Привстал, оправился, хотел отдать поклон,
Упал вдругорядь – уж нарочно,
А хохот пуще, он и в третий так же точно.
А? как по-вашему? по-нашему смышлен.
Упал он больно, встал здорово.
Зато бывало в вист кто чаще приглашен?
Кто слышит при дворе приветливое слово?
Максим Петрович. Кто пред всеми знал почет?
Максим Петрович! Шутка!
В чины выводит кто и пенсии дает?
Максим Петрович! Да! Вы, нынешние,– нутка! –

Чацкий
И точно начал свет глупеть,
Сказать вы можете вздохнувши;
Как посравнить, да посмотреть
Век нынешний и век минувший:
Свежо предание, а верится с трудом;
Как тот и славился, чья чаще гнулась шея;
Как не в войне, а в мире брали лбом;
Стучали об пол не жалея!
Кому нужда: тем спесь, лежи они в пыли,
А тем, кто выше, лесть как кружево плели.
Прямой был век покорности и страха,
Всё под личиною усердия к царю.
Я не об дядюшке об вашем говорю;
Его не возмутим мы праха:
Но между тем кого охота заберет,
Хоть в раболепстве самом пылком,
Теперь, чтобы смешить народ,
Отважно жертвовать затылком?
А сверстничек, а старичок
Иной, глядя на тот скачок,
И разрушаясь в ветхой коже,
Чай приговаривал: Ах! если бы мне тоже!
Хоть есть охотники поподличать везде,
Да нынче смех страшит, и держит стыд в узде;
Недаром жалуют их скупо государи.

Фамусов
Ах! боже мой! он карбонари!

Чацкий
Нет, нынче свет уж не таков.

Фамусов
Опасный человек!

Чацкий
Вольнее всякий дышит
И не торопится вписаться в полк шутов.

Фамусов
Что говорит! и говорит как пишет!

Чацкий
У покровителей зевать на потолок,
Явиться помолчать, пошаркать, пообедать,
Подставить стул, поднять платок.

Фамусов
Он вольность хочет проповедать!

Чацкий
Кто путешествует, в деревне кто живет…

Фамусов
Да он властей не признает!

Чацкий
Кто служит делу, а не лицам…

Фамусов
Строжайше б запретил я этим господам
На выстрел подъезжать к столицам.

Чацкий
Я наконец вам отдых дам…

Фамусов
Терпенья, мочи нет, досадно.

Чацкий
Ваш век бранил я беспощадно,
Предоставляю вам во власть:
Откиньте часть,
Хоть нашим временам впридачу;
Уж так и быть, я не поплачу.

Фамусов
И знать вас не хочу, разврата не терплю.

Чацкий
Я досказал.

Фамусов
Добро заткнул я уши.

Чацкий
На что ж? я их не оскорблю.–

Фамусов (скороговоркой)
Вот рыскают по свету, бьют баклуши,
Воротятся, от них порядка жди.

Чацкий
Я перестал…

Фамусов
Пожалуй пощади.

Чацкий
Длить споры не мое желанье.

Фамусов
Хоть душу отпусти на покаянье!

Явление 3

Слуга входит
Полковник Скалозуб.

Фамусов (ничего не видит и не слышит)
Тебя уж упекут.
Под суд, как пить дадут.

Чацкий
Пожаловал к вам кто-то на дом.

Фамусов
Не слушаю, под суд!

Чацкий
К вам человек с докладом.

Фамусов
Не слушаю, под суд! под суд!

Чацкий
Да обернитесь, вас зовут.

Фамусов (оборачивается)
А? бунт? ну так и жду содома.

Слуга
Полковник Скалозуб. Прикажете принять?

Фамусов (встает)
Ослы! сто раз вам повторять?
Принять его, позвать просить, сказать, что дома,
Что очень рад. Пошел же, торопись.
(Слуга уходит)
Пожало-ста, сударь, при нем остерегись:
Известный человек, солидный,
И знаков тьму отличья нахватал;
Не по летам, и чин завидный,
Не нынче завтра генерал.
Пожало-ста при нем веди себя скромненько.
Эх! Александр Андреич, дурно, брат!
Ко мне он жалует частенько;
Я всякому, ты знаешь, рад;
В Москве прибавят вечно втрое:
Вот будто женится на Сонюшке. Пустое!
Он, может быть и рад бы был душой,
Да надобности сам не вижу я большой
Дочь выдавать ни завтра, ни сегодня;
Ведь Софья молода. А впрочем власть господня.
Пожало-сто при нем не спорь ты вкривь и вкось;
И завиральные идеи эти брось.
Однако нет его! какую бы причину…
А! знать ко мне пошел в другую половину.
(Поспешно уходит)

Явление 4

Чацкий
Как суетится! что за прыть!
А Софья? – Нет ли впрямь тут жениха какого?
С которых пор меня дичатся как чужого!
Как здесь бы ей не быть!!. ..
Кто этот Скалозуб? отец им сильно бредит,
А может быть не только, что отец…
Ах! тот скажи любви конец,
Кто на три года вдаль уедет.

Явление 5

Чацкий,Фамусов,Скалозуб

Фамусов
Сергей Сергеич, к нам сюда-с.
Прошу покорно, здесь теплее;
Прозябли вы, согреем вас;
Отдушничик отвернем поскорее.

Скалозуб (густым басом)
Зачем же лазить например,
Самим!.. Мне совестно, как честный офицер.

Фамусов
Неужто для друзей не делать мне ни шагу,
Сергей Сергеич дорогой!
Кладите шляпу, сденьте шпагу;
Вот вам софа, раскиньтесь на покой.

Скалозуб
Куда прикажете, лишь только бы усесться.
(Садятся все трое, Чацкий поодаль)

Фамусов
Ах! батюшка, сказать, чтоб не забыть:
Позвольте нам своими счесться,
Хоть дальними, наследства не делить;
Не знали вы, а я подавно,
Спасибо научил двоюродный ваш брат;
Как вам доводится Настасья Николавна?

Скалозуб
Не знаю-с, виноват;
Мы с нею вместе не служили.

Фамусов
Сергей Сергеич, это вы ли!
Нет! я перед родней, где встретится, ползком;
Сыщу ее на дне морском.
При мне служащие чужие очень редки;
Всё больше сестрины, свояченицы детки;
Один Молчалин мне не свой,
И то затем, что деловой.
Как станешь представлять к крестишку ли, к местечку,
Ну как не порадеть родному человечку!..
Однако братец ваш мне друг и говорил,
Что вами выгод тьму по службе получил.

Скалозуб
В тринадцатом году мы отличались с братом
В тридцатом егерском, а после в сорок пятом.

Фамусов
Да, счастье у кого есть эдакий сынок;
Имеет, кажется, в петличке орденок? –

Скалозуб
За третье августа, засели мы в траншею:
Ему дан с бантом, мне на шею.

Фамусов
Любезный человек, и посмотреть – так хват;
Прекрасный человек двоюродный ваш брат.

Скалозуб
Но крепко набрался каких-то новых правил.
Чин следовал ему: он службу вдруг оставил,
В деревне книги стал читать.

Скалозуб
Довольно счастлив я в товарищах моих,
Вакансии как раз открыты;
То старших выключат иных,
Другие, смотришь, перебиты.

Фамусов
Да, чем кого господь поищет, вознесет!

Скалозуб
Бывает, моего счастливее везет.
У нас в пятнадцатой дивизии, не дале,
Об нашем хоть сказать бригадном генерале.

Фамусов
Помилуйте, а вам чего недостает?

Скалозуб
Не жалуюсь, не обходили,
Однако за полком два года поводили. –

Фамусов
В погонь ли за полком?
Зато, конечно, в чем другом
За вами далеко тянуться.

Скалозуб
Нет-с, старее меня по корпусу найдутся,
Я с восемьсот девятого служу;
Да, чтоб чины добыть, есть многие каналы;
Об них как истинный философ я сужу;
Мне только бы досталось в генералы.

Фамусов
И славно судите, дай бог здоровье вам
И генеральский чин; а там
Зачем откладывать бы дальше,
Речь завести об генеральше?

Скалозуб
Жениться? я ничуть не прочь.

Фамусов
Что ж? у кого сестра, племянница есть, дочь;
В Москве ведь нет невестам перевода;
Чего? плодятся год от года;
А батюшка, признайтесь, что едва
Где сыщется столица, как Москва.

Скалозуб
Дистанции огромного размера.

Фамусов
Вкус, батюшка, отменная манера;
На всё свои законы есть:
Вот например, у нас уж исстари ведется,
Что по отцу и сыну честь;
Будь плохинький, да если наберется
Душ тысячки две родовых, –
Тот и жених.
Другой хоть прытче будь, надутый всяким чванством,
Пускай себе разумником слыви,
А в семью не включат. На нас не подиви.
Ведь только здесь еще и дорожат дворянством.
Да это ли одно? возьмите вы хлеб-соль:
Кто хочет к нам пожаловать,– изволь;
Дверь отперта для званных и незванных,
Особенно из иностранных;
Хоть честный человек, хоть нет,
Для нас равнёхонько, про всех готов обед.
Возьмите вы от головы до пяток,
На всех московских есть особый отпечаток.
Извольте посмотреть на нашу молодежь,
На юношей – сынков и внучат,
Журим мы их, а если разберешь,
В пятнадцать лет учителей научат!
А наши старички?? – Как их возьмет задор,
Засудят об делах, что слово – приговор, –
Ведь столбовые все, в ус никого не дуют;
И об правительстве иной раз так толкуют,
Что если б кто подслушал их… беда!
Не то, чтоб новизны вводили, – никогда,
Спаси нас боже! Нет. А придерутся
К тому, к сему, а чаще ни к чему,
Поспорят, пошумят, и… разойдутся.
Прямые канцлеры в отставке – по уму!
Я вам скажу, знать время не приспело,
Но что без них не обойдется дело.–
А дамы? – сунься кто, попробуй, овладей;
Судьи всему, везде, над ними нет судей;
За картами когда восстанут общим бунтом,
Дай бог терпение, ведь сам я был женат.
Скомандовать велите перед фрунтом!
Присутствовать пошлите их в Сенат!
Ирина Власьевна! Лукерья Алексевна!
Татьяна Юрьевна! Пульхерия Андревна!
А дочек кто видал, всяк голову повесь,
Его величество король был прусский здесь;
Дивился не путем московским он девицам,
Их благонравью, а не лицам,
И точно, можно ли воспитаннее быть!
Умеют же себя принарядить
Тафтицей, бархатцем и дымкой,
Словечка в простоте не скажут, всё с ужимкой;
Французские романсы вам поют
И верхние выводят нотки,
К военным людям так и льнут,
А потому, что патриотки.
Решительно скажу: едва
Другая сыщется столица как Москва,

Скалозуб
По моему сужденью
Пожар способствовал ей много к украшенью.

Фамусов
Не поминайте нам, уж мало ли крехтят!
С тех пор дороги, тротуары,
Дома и всё на новый лад.

Чацкий
Дома новы, но предрассудки стары.
Порадуйтесь, не истребят
Ни годы их, ни моды, ни пожары.

Фамусов (Чацкому)
Эй, завяжи на память узелок;
Просил я помолчать, не велика услуга.
(Скалозубу)
Позвольте, батюшка. Вот-с Чацкого, мне друга,
Андрея Ильича покойного сынок:
Не служит, то есть в том он пользы не находит,
Но захоти: так был бы деловой.
Жаль, очень жаль, он малый с головой;
И славно пишет, переводит.
Нельзя не пожалеть, что с эдаким умом…

Чацкий
Нельзя ли пожалеть об ком-нибудь другом?
И похвалы мне ваши досаждают.

Фамусов
Не я один, все также осуждают.

Чацкий
А судьи кто? – За древностию лет
К свободной жизни их вражда непримирима,
Сужденья черпают из забытых газет
Времен Очаковских и покоренья Крыма;
Всегда готовые к журьбе,
Поют все песнь одну и ту же,
Не замечая об себе:
Что старее, то хуже.
Где? укажите нам, отечества отцы,
Которых мы должны принять за образцы?
Не эти ли, грабительством богаты?
Защиту от суда в друзьях нашли, в родстве,
Великолепные соорудя палаты,
Где разливаются в пирах и мотовстве,
И где не воскресят клиенты-иностранцы
Прошедшего житья подлейшие черты.
Да и кому в Москве не зажимали рты
Обеды, ужины и танцы?
Не тот ли, вы к кому меня еще с пелён,
Для замыслов каких-то непонятных,
Дитёй возили на поклон?
Тот Нестор негодяев знатных,
Толпою окруженный слуг;
Усердствуя, они в часы вина и драки
И честь и жизнь его не раз спасали: вдруг
На них он выменял борзые три собаки!!!
Или вон тот еще, который для затей
На крепостной балет согнал на многих фурах
От матерей, отцов отторженных детей?!
Сам погружен умом в Зефирах и в Амурах,
Заставил всю Москву дивиться их красе!
Но должников не согласил к отсрочке:
Амуры и Зефиры все
Распроданы по одиночке!!!
Вот те, которые дожили до седин!
Вот уважать кого должны мы на безлюдьи!
Вот наши строгие ценители и судьи!
Теперь пускай из нас один,
Из молодых людей, найдется: враг исканий,
Не требуя ни мест, ни повышенья в чин,
В науки он вперит ум, алчущий познаний;
Или в душе его сам бог возбудит жар
К искусствам творческим, высоким и прекрасным,–
Они тотчас: разбой! пожар!
И прослывет у них мечтателем! опасным!! –
Мундир! один мундир! он в прежнем их быту
Когда-то укрывал, расшитый и красивый,
Их слабодушие, рассудка нищету;
И нам за ними в путь счастливый!
И в женах, дочерях к мундиру та же страсть!
Я сам к нему давно ль от нежности отрекся?!
Теперь уж в это мне ребячество не впасть;
Но кто б тогда за всеми не повлекся?
Когда из гвардии, иные от двора
Сюда на время приезжали:
Кричали женщины: ура!
И в воздух чепчики бросали!

Фамусов (про себя)
Уж втянет он меня в беду.
(Громко)
Сергей Сергеич, я пойду
И буду ждать вас в кабинете.
(Уходит)

Явление 6

Скалозуб, Чацкий

Скалозуб
Мне нравится, при этой смете
Искусно как коснулись вы
Предубеждения Москвы
К любимцам, к гвардии, к гвардейским, к гвардионцам,
Их золоту, шитью дивятся будто солнцам!
А в первой армии когда отстали? в чем?
Всё так прилажено, и тальи все так узки,
И офицеров вам начтём,
Что даже говорят, иные, по-французски.–

Явление 7

Скалозуб, Чацкий, Софья, Лиза

София (бежит к окну)
Ах! боже мой! упал, убился! –
(Теряет чувства)

Чацкий
Кто?
Кто это?

Скалозуб
С кем беда?

Чацкий
Она мертва со страху!

Скалозуб
Да кто? откудова?

Чацкий
Ушибся обо что?

Скалозуб
Уж не старик ли наш дал маху?

Лиза (хлопочет около барышни)
Кому назначено-с: не миновать судьбы,
Молчалин на лошадь садился, ногу в стремя
А лошадь на дыбы,
Он об землю и прямо в темя.

Скалозуб
Поводья затянул, ну, жалкий же ездок.
Взглянуть, как треснулся он, грудью или в бок?
(Уходит)

Явление 8

Те же без Скалозуба

Чацкий
Помочь ей чем? Скажи скорее.

Лиза
Там в комнате вода стоит.
(Чацкий бежит и приносит. Всё следующее вполголоса,
до того, как Софья очнется)
Стакан налейте.

Чацкий
Уж налит.
Шнуровку отпусти вольнее,
Виски ей уксусом потри,
Опрыскивай водой. Смотри:
Свободнее дыханье стало.
Повеять чем?

Лиза
Вот опахало.

Чацкий
Гляди в окно,
Молчалин на ногах давно!
Безделица ее тревожит.

Лиза
Да-с, барышнин несчастен нрав.
Со стороны смотреть не может,
Как люди падают стремглав.

Чацкий
Опрыскивай еще водою.
Вот так. Еще. Еще.

София (с глубоким вздохом)
Кто здесь со мною?
Я точно как во сне.
(Торопко и громко)
Где он? что с ним? Скажите мне.

Чацкий
Пускай себе сломил бы шею,
Вас чуть было не уморил.

София
Убийственны холодностью своею!
Смотреть на вас, вас слушать нету сил.

Чацкий
Прикажете мне за него терзаться?

София
Туда бежать, там быть, помочь ему стараться.

Чацкий
Чтоб оставались вы без помощи одне?

София
На что вы мне?
Да, правда, не свои беды для вас забавы,
Отец родной убейся, все равно.
(Лизе)
Пойдем туда, бежим.

Лиза (отводит ее в сторону)
Опомнитесь! куда вы?
Он жив, здоров, смотрите здесь в окно.
(София в окошко высовывается)

Чацкий
Смятенье! обморок! поспешность! гнев! испуга!
Так можно только ощущать,
Когда лишаешься единственного друга.

София
Сюда идут. Руки не может он поднять. –

Чацкий
Желал бы с ним убиться…

Лиза
Для компаньи?[ Хоть незнакомый мне, до этого нет дела.

Чацкий (про себя)
Прощенья просит у него,
Что раз о ком-то пожалела!

Скалозуб
Позвольте расскажу вам весть:
Княгиня Ласова какая-то здесь есть,
Наездница, вдова, но нет примеров,
Чтоб ездило с ней много кавалеров.
На днях расшиблась в пух;
Жоке не поддержал, считал он видно мух.–
И без того она, как слышно, неуклюжа,
Теперь ребра недостает,
Так для поддержки ищет мужа.

София
Ах, Александр Андреич, вот,
Явитесь вы вполне великодушны,
К несчастью ближнего вы так неравнодушны.

Чацкий
Да-с, это я сейчас явил,
Моим усерднейшим стараньем,
И прысканьем, и оттираньем,
Не знаю для кого, но вас я воскресил.
(Берет шляпу и уходит)

Явление 10

Те же кроме Чацкого

София
Вы вечером к нам будете?

Скалозуб
Как рано?

София
Пораньше; съедутся домашние друзья,
Потанцовать под фортопияно,
Мы в трауре, так балу дать нельзя.

Скалозуб
Явлюсь, но к батюшке зайти я обещался,
Откланяюсь.

София
Прощайте.

Скалозуб (жмет руку Молчалину)
Ваш слуга.
(Уходит)

Явление 11

София, Лиза, Молчалин

София
Молчалин! как во мне рассудок цел остался!
Ведь знаете, как жизнь мне ваша дорога!
Зачем же ей играть, и так неосторожно?
Скажите, что у вас с рукой?
Не дать ли капель вам? не нужен ли покой?
Пошлемте к доктору, пренебрегать не должно.

Молчалин
Платком перевязал, не больно мне с тех пор.

Лиза
Ударюсь об заклад, что вздор;
И если б не к лицу, не нужно перевязки;
А то не вздор, что вам не избежать огласки:
На смех того гляди подымет Чацкий вас;
И Скалозуб, как свой хохол закрутит,
Расскажет обморок, прибавит сто прикрас;
Шутить и он горазд, ведь нынче кто не шутит!

София
А кем из них я дорожу?
Хочу люблю, хочу скажу.
Молчалин! будто я себя не принуждала?
Вошли вы, слова не сказала,
При них не смела я дохнуть,
У вас спросить, на вас взглянуть.–

Молчалин
Нет, Софья Павловна, вы слишком откровенны.

София
Откуда скрытность почерпнуть!
Готова я была в окошко, к вам прыгнуть.
Да что мне до кого? до них? до всей вселенны?
Смешно? – пусть шутят их; досадно? – пусть бранят.

Молчалин
Не повредила бы нам откровенность эта.

София
Неужто на дуэль вас вызвать захотят?

Молчалин
Ах! злые языки страшнее пистолета.

Лиза
Сидят они у батюшки теперь,
Вот кабы вы порхнули в дверь
С лицом веселым, беззаботно:
Когда нам скажут, что хотим,
Куда как верится охотно!
И Александр Андреич, с ним
О прежних днях, о тех проказах
Поразвернитесь-ка в рассказах,
Улыбочка и пара слов,
И кто влюблен, на всё готов.

Молчалин
Я вам советовать не смею.
(Целует ей руку)

София
Хотите вы?.. Пойду любезничить сквозь слез;
Боюсь, что выдержать притворства не сумею.
Зачем сюда бог Чацкого принес!
(Уходит)

Явление 13

София, Лиза

София
Была у батюшки, там нету никого.
Сегодня я больна, и не пойду обедать,
Скажи Молчалину, и позови его,
Чтоб он пришел меня проведать.
(Уходит к себе)


Явление 14

Лиза
Ну! люди в здешней стороне!
Она к нему, а он ко мне,
А я… одна лишь я в любви до смерти трушу.–
А как не полюбить буфетчика Петрушу!

Фамусов

‎Добро, заткнул я уши.

Чацкий

На что ж? я их не оскорблю.

Фамусов

(скороговоркой)

Вот рыскают по свету, бьют баклуши,
Воротятся, от них порядка жди.

Чацкий

Я перестал…

Фамусов

‎Пожалуй, пощади.

Чацкий

Длить споры не мое желанье.

Фамусов

Хоть душу отпусти на покаянье!

Явление 3

(входит)

Полковник Скалозуб .

Фамусов

(ничего не видит и не слышит)

‎Тебя уж упекут
Под суд, как пить дадут.

Чацкий

Пожаловал к вам кто-то на дом.

Фамусов

Не слушаю, под суд!

Чацкий

‎К вам человек с докладом.

Фамусов

Не слушаю, под суд! под суд!

Чацкий

Да обернитесь, вас зовут.

Фамусов

(оборачивается)

А? бунт? ну так и жду содома.

Полковник Скалозуб . Прикажете принять?

Фамусов

(встает)

Ослы! сто раз вам повторять?
Принять его, позвать, просить, сказать, что дома,
Что очень рад. Пошел же, торопись.

(Слуга уходит.)

Пожало-ста, сударь, при нем остерегись:
Известный человек, солидный,
И знаков тьму отличья нахватал;
Не по летам и чин завидный,
Не нынче завтра генерал.
Пожало-ста при нем веди себя скромненько…
Эх! Александр Андреич, дурно, брат!
Ко мне он жалует частенько;
Я всякому, ты знаешь, рад,
В Москве прибавят вечно втрое:
Вот будто женится на Сонюшке. Пустое!
Он, может быть, и рад бы был душой,
Да надобности сам не вижу я большой
Дочь выдавать ни завтра, ни сегодня;
Ведь Софья молода. А впрочем, власть Господня.
Пожало-ста при нем не спорь ты вкривь и вкось
И завиральные идеи эти брось.
Однако нет его! какую бы причину…
А! знать, ко мне пошел в другую половину.

(Поспешно уходит.)

Явление 4

Чацкий

Как суетится! что за прыть?
А Софья? — Нет ли впрямь тут жениха какого?
С которых пор меня дичится, как чужого!
Как здесь бы ей не быть!!.
Кто этот Скалозуб ? отец им сильно бредит,
А может быть, не только что отец…
Ах! тот скажи любви конец,
Кто на три года вдаль уедет.

Явление 5

Чацкий , Фамусов , Скалозуб .

Фамусов

Сергей Сергеич, к нам сюда-с.
Прошу покорно, здесь теплее;
Прозябли вы, согреем вас;
Отдушничек отвернем поскорее.

Скалозуб

(густым басом)

Зачем же лазить, например,
Самим!.. Мне совестно, как честный офицер.

Фамусов

Неужто для друзей не делать мне ни шагу,
Сергей Сергеич дорогой! Кладите шляпу, сденьте шпагу;
Вот вам софа, раскиньтесь на покой.

Скалозуб

Куда прикажете, лишь только бы усесться.

(Садятся все трое. Чацкий поодаль.)

Фамусов

Ах! батюшка, сказать, чтоб не забыть:
Позвольте нам своими счесться,
Хоть дальними, — наследства не делить;
Не знали вы, а я подавно, —
Спасибо научил двоюродный ваш брат, —
Как вам доводится Настасья Николавна?

Скалозуб

He знаю-с, виноват;
Мы с нею вместе не служили.

Фамусов

Сергей Сергеич, это вы ли!
Нет! я перед родней, где встретится, ползком;
Сыщу ее на дне морском.
При мне служащие чужие очень редки;
Все больше сестрины, свояченицы детки;
Один Молчалин мне не свой,
И то затем, что деловой.
Как станешь представлять к крестишку ли, к местечку,
Ну как не порадеть родному человечку!..
Однако братец ваш мне друг и говорил,
Что вами выгод тьму по службе получил.

Скалозуб

В тринадцатом году мы отличались с братом
В тридцатом егерском, а после в сорок пятом.

Фамусов

Да, счастье, у кого есть эдакий сынок!
Имеет, кажется, в петличке орденок?

Скалозуб

За третье августа; засели мы в траншею:
Ему дан с бантом, мне на шею.

Фамусов

Любезный человек, и посмотреть — так хват.
Прекрасный человек двоюродный ваш брат.

Скалозуб

Но крепко набрался каких-то новых правил.
Чин следовал ему; он службу вдруг оставил,
В деревне книги стал читать.

Фамусов

Скалозуб

Довольно счастлив я в товарищах моих,
Вакансии как раз открыты;
То старших выключат иных,
Другие, смотришь, перебиты.

Фамусов

Да, чем кого Господь поищет, вознесет!

Скалозуб

Бывает, моего счастливее везет.
У нас в пятнадцатой дивизии, не дале,
Об нашем хоть сказать бригадном генерале.

Фамусов

Помилуйте, а вам чего недостает?

Скалозуб

Не жалуюсь, не обходили,
Однако за полком два года поводили.

Фамусов

В погонь ли за полком?
Зато, конечно, в чем другом
За вами далеко тянуться.

Скалозуб

Нет-с, старее меня по корпусу найдутся,
Я с восемьсот девятого служу;
Да, чтоб чины добыть, есть многие каналы;
Об них как истинный философ я сужу:
Мне только бы досталось в генералы.

Фамусов

И славно судите, дай Бог здоровья вам
И генеральский чин; а там
Зачем откладывать бы дальше
Речь завести об генеральше?

Скалозуб

Жениться? Я ничуть не прочь.

Фамусов

Что ж? у кого сестра, племянница есть, дочь;
В Москве ведь нет невестам перевода;
Чего? плодятся год от года;
А, батюшка, признайтесь, что едва
Где сыщется столица, как Москва.

Скалозуб

Дистанции огромного размера.

Фамусов

Вкус, батюшка, отменная манера;
На все свои законы есть:
Вот, например, у нас уж исстари ведется,
Что по отцу и сыну честь:
Будь плохенький, да если наберется
Душ тысячки две родовых, —
Тот и жених.
Другой хоть прытче будь, надутый всяким чванством,
Пускай себе разумником слыви,
А в семью не включат. На нас не подиви.
Ведь только здесь еще и дорожат дворянством.
Да это ли одно? возьмите вы хлеб-соль:
Кто хочет к нам пожаловать, — изволь;
Дверь отперта для званных и незванных,
Особенно из иностранных;
Хоть честный человек, хоть нет,
Для нас равнехонько, про всех готов обед.
Возьмите вы от головы до пяток,
На всех московских есть особый отпечаток.
Извольте посмотреть на нашу молодежь,
На юношей — сынков и внучат.
Журим мы их, а если разберешь, —
В пятнадцать лет учителей научат!
А наши старички?? — Как их возьмет задор,
Засудят об делах, что слово — приговор, —
Ведь столбовые * все, в ус никого не дуют;
И об правительстве иной раз так толкуют,
Что если б кто подслушал их… беда!
Не то, чтоб новизны вводили, — никогда,
Спаси нас Боже! Нет. А придерутся
К тому, к сему, а чаще ни к чему,
Поспорят, пошумят, и… разойдутся.
Прямые канцлеры в отставке — по уму!
Я вам скажу, знать, время не приспело,
Но что без них не обойдется дело. —
А дамы? — сунься кто, попробуй, овладей;
Судьи всему, везде, над ними нет судей;
За картами когда восстанут общим бунтом,
Дай Бог терпение, — ведь сам я был женат.
Скомандовать велите перед фрунтом!
Присутствовать пошлите их в Сенат!
Ирина Власьевна! Лукерья Алексевна!
Татьяна Юрьевна! Пульхерия Андревна!
А дочек кто видал, всяк голову повесь…
Его величество король был прусский здесь,
Дивился не путем московским он девицам,
Их благонравью, а не лицам;
И точно, можно ли воспитаннее быть!
Умеют же себя принарядить
Тафтицей, бархатцем и дымкой,
Словечка в простоте не скажут, все с ужимкой;
Французские романсы вам поют
И верхние выводят нотки,
К военным людям так и льнут.
А потому, что патриотки.
Решительно скажу: едва
Другая сыщется столица, как Москва.

Скалозуб

По моему сужденью,
Пожар способствовал ей много к украшенью.

Фамусов

Не поминайте нам, уж мало ли крехтят!
С тех пор дороги, тротуары,
Дома и все на новый лад.

Чацкий

Дома новы, но предрассудки стары.
Порадуйтесь, не истребят
Ни годы их, ни моды, ни пожары.

Фамусов

(Чацкому)

Эй, завяжи на память узелок;
Просил я помолчать, не велика услуга.

(Скалозубу)

Позвольте, батюшка. Вот-с — Чацкого, мне друга,
Андрея Ильича покойного сынок:
Не служит, то есть в том он пользы не находит,
Но захоти — так был бы деловой.
Жаль, очень жаль, он малый с головой,
И славно пишет, переводит.
Нельзя не пожалеть, что с эдаким умом…

Чацкий

Нельзя ли пожалеть об ком-нибудь другом?
И похвалы мне ваши досаждают.

Фамусов

Не я один, все также осуждают.

Чацкий

А судьи кто? — За древностию лет
К свободной жизни их вражда непримирима,
Сужденья черпают из забытых газет
Времен Очаковских и покоренья Крыма;
Всегда готовые к журьбе,
Поют все песнь одну и ту же,
Не замечая об себе:
Что старее, то хуже.
Где, укажите нам, отечества отцы,
Которых мы должны принять за образцы?
Не эти ли, грабительством богаты?
Защиту от суда в друзьях нашли, в родстве,
Великолепные соорудя палаты,
Где разливаются в пирах и мотовстве,
И где не воскресят клиенты-иностранцы
Прошедшего житья подлейшие черты.
Да и кому в Москве не зажимали рты
Обеды, ужины и танцы?
Не тот ли, вы к кому меня еще с пелен,
Для замыслов каких-то непонятных,
Дитей возили на поклон?
Тот Нестор негодяев знатных,
Толпою окруженный слуг;
Усердствуя, они в часы вина и драки
И честь и жизнь его не раз спасали: вдруг
На них он выменил борзые три собаки!!!
Или вон тот еще, который для затей
На крепостной балет согнал на многих фурах
От матерей, отцов отторженных детей?!
Сам погружен умом в Зефирах и в Амурах,
Заставил всю Москву дивиться их красе!
Но должников не согласил к отсрочке:
Амуры и Зефиры все
Распроданы поодиночке!!!
Вот те, которые дожили до седин!
Вот уважать кого должны мы на безлюдьи!
Вот наши строгие ценители и судьи!
Теперь пускай из нас один,
Из молодых людей, найдется — враг исканий,
Не требуя ни мест, ни повышенья в чин,
В науки он вперит ум, алчущий познаний;
Или в душе его сам Бог возбудит жар
К искусствам творческим, высоким и прекрасным, —
Они тотчас: разбой! пожар!
И прослывет у них мечтателем! опасным!! —
Мундир! один мундир! он в прежнем их быту
Когда-то укрывал, расшитый и красивый,
Их слабодушие, рассудка нищету;
И нам за ними в путь счастливый!
И в женах, дочерях — к мундиру та же страсть!
Я сам к нему давно ль от нежности отрекся?!
Теперь уж в это мне ребячество не впасть;
Но кто б тогда за всеми не повлекся?
Когда из гвардии, иные от двора
Сюда на время приезжали, —
Кричали женщины: ура!
И в воздух чепчики бросали!

Фамусов

(про себя)

Уж втянет он меня в беду.

(Громко)

Сергей Сергеич, я пойду
И буду ждать вас в кабинете.

(Уходит.)

Явление 6

Скалозуб , Чацкий .

Скалозуб

Мне нравится, при этой смете
Искусно как коснулись вы
Предубеждения Москвы
К любимцам, к гвардии, к гвардейским, к гвардионцам;
Их золоту, шитью дивятся, будто солнцам!
А в первой армии когда отстали? в чем?
Все так прилажено, и тальи все так узки,
И офицеров вам начтем,
Что даже говорят, иные, по-французски.

Явление 4

Чацкий
Как суетится! что за прыть!А Софья? — Нет ли впрямь тут жениха какого?С которых пор меня дичатся как чужого!Как здесь бы ей не быть!!.Кто этот Скалозуб? отец им сильно бредит,А может быть, не только что отец…Ах! тот скажи любви конец,Кто на три года вдаль уедет.

Явление 5

Чацкий, Фамусов, Скалозуб.

Фамусов
Сергей Сергеич, к нам сюда-с.Прошу покорно, здесь теплее;Прозябли вы, согреем вас;Отдушничек отве́рнем поскорее.
Скалозуб
(густым басом) Зачем же лазить, например,Самим!.. Мне совестно, как честный офицер.
Фамусов
Неужто для друзей не делать мне ни шагу,Сергей Сергеич дорогой!Кладите шляпу, сденьте шпагу;Вот вам софа, раскиньтесь на покой.
Скалозуб
Куда прикажете, лишь только бы усесться.(Садятся все трое. Чацкий поодаль.)
Фамусов
Ах! батюшка, сказать, чтоб не забыть:Позвольте нам своими счесться,Хоть дальними, наследства не делить;Не знали вы, а я подавно, -Спасибо, научил двоюродный ваш брат, -Как вам доводится Настасья Николавна?
Скалозуб
Не знаю-с, виноват;Мы с нею вместе не служили.
Фамусов
Сергей Сергеич, это вы ли!Нет! я перед роднёй, где встретится, ползком;Сыщу её на дне морском.При мне служа́щие чужие очень редки;Всё больше сестрины, свояченицы детки;Один Молчалин мне не свой,И то затем, что деловой.Как станешь представлять к крестишку ли, к местечку,Ну как не порадеть родному человечку!..Однако братец ваш мне друг и говорил,Что вами выгод тьму по службе получил.
Скалозуб
В тринадцатом году мы отличались с братомВ тридцатом егерском, а после в сорок пятом.
Фамусов
Да, счастье, у кого есть эдакий сынок!Имеет, кажется, в петличке орденок?
Скалозуб
За третье августа; засели мы в траншею: Ему дан с бантом, мне на шею.
Фамусов
Любезный человек, и посмотреть — так хват,Прекрасный человек двоюродный ваш брат.
Скалозуб
Но крепко набрался каких-то новых правил.Чин следовал ему: он службу вдруг оставил,В деревне книги стал читать.
Фамусов
Вот молодость!.. — читать!.. а после хвать!..Вы повели себя исправно:Давно полковники, а служите недавно.
Скалозуб
Довольно счастлив я в товарищах моих,Вакансии как раз открыты:То старших выключат иных,Другие, смотришь, перебиты.
Фамусов
Да, чем кого господь поищет, вознесёт!
Скалозуб
Бывает, моего счастливее везёт.У нас в пятнадцатой дивизии, не дале.Об нашем хоть сказать бригадном генерале.
Фамусов
Помилуйте, а вам чего недостаёт?
Скалозуб
Не жалуюсь, не обходили,Однако за полком два года поводили.
Фамусов
В погонь ли за полком?Зато, конечно, в чём другомЗа вами далеко тянуться.
Скалозуб
Нет-с, ста́рее меня по корпусу найдутся,Я с восемьсот девятого служу;Да, чтоб чины добыть, есть многие каналы;Об них как истинный философ я сужу:Мне только бы досталось в генералы.
Фамусов
И славно судите, дай бог здоровье вамИ генеральский чин; а тамЗачем откладывать бы дальше,Речь завести об генеральше?
Скалозуб
Жениться? я ничуть не прочь.
Фамусов
Что ж? у кого сестра, племянница есть, дочь;В Москве ведь нет невестам перевода;Чего? плодятся год от года;А, батюшка, признайтесь, что едваГде сыщется столица, как Москва.
Скалозуб
Дистанции огромного размера.
Фамусов
Вкус, батюшка, отменная манера;На всё свои законы есть:Вот, например, у нас уж исстари ведётся,Что по отцу и сыну честь;Будь плохенький, да если наберётсяДуш тысячки две родовых, -Тот и жених.Другой хоть прытче будь, надутый всяким чванством,Пускай себе разумником слыви,А в се́мью не включат. На нас не подиви.Ведь только здесь ещё и дорожат дворянством.Да это ли одно? возьмите вы хлеб-соль:Кто хочет к нам пожаловать — изволь;Дверь отперта для званых и незваных,Особенно из иностранных;Хоть честный человек, хоть нет,Для нас равнехонько, про всех готов обед.Возьмите вы от головы до пяток,На всех московских есть особый отпечаток.Извольте посмотреть на нашу молодёжь,На юношей — сынков и вну́чат;Журим мы их, а если разберёшь,В пятнадцать лет учителей научат!А наши старички? — Как их возьмёт задор,Засудят об делах, что слово — приговор, -Ведь столбовые всё, в ус никого не дуют;И об правительстве иной раз так толкуют,Что, если б кто подслушал их… беда!Не то, чтоб новизны вводили, — никогда,Спаси нас боже! Нет. А придерутсяК тому, к сему, а чаще ни к чему,Поспорят, пошумят, и… разойдутся.Прямые канцлеры в отставке — по уму!Я вам скажу, знать время не приспело,Но что без них не обойдётся дело. -А дамы? — сунься кто, попробуй овладей;Судьи́ всему, везде, над ними нет судей;За картами когда восстанут общим бунтом,Дай бог терпение, — ведь сам я был женат. Скомандовать велите перед фрунтом!Присутствовать пошлите их в Сенат!Ирина Власьевна! Лукерья Алексевна!Татьяна Юрьевна! Пульхерия Андревна!А дочек кто видал, — всяк голову повесь…Его величество король был прусский здесь;Дивился не путём московским он девицам,Их благонравью, а не лицам;И точно, можно ли воспитаннее быть!Умеют же себя принарядитьТафтицей, бархатцем и дымкой,Словечка в простоте не скажут, всё с ужимкой;Французские романсы вам поютИ верхние выводят нотки,К военным людям так и льнут,А потому, что патриотки.Решительно скажу: едваДругая сыщется столица, как Москва.
Скалозуб
По моему сужденью,Пожар способствовал ей много к украшенью.
Фамусов
Не поминайте нам, уж мало ли крехтят!С тех пор дороги, тротуары,Дома и всё на новый лад.
Чацкий
Дома новы́, но предрассудки стары.Порадуйтесь, не истребятНи годы их, ни моды, ни пожары.
Фамусов
(Чацкому) Эй, завяжи на память узелок;Просил я помолчать, не велика услуга.(Скалозубу.) Позвольте, батюшка. Вот-с — Чацкого, мне друга,Андрея Ильича покойного сынок:Не служит, то есть в том он пользы не находит,Но захоти — так был бы деловой.Жаль, очень жаль, он малый с головой,И славно пишет, переводит.Нельзя не пожалеть, что с эдаким умом…
Чацкий
Нельзя ли пожалеть об ком-нибудь другом?И похвалы мне ваши досаждают.
Фамусов
Не я один, все также осуждают.
Чацкий
А судьи кто? — За древностию летК свободной жизни их вражда непримирима,Сужденья черпают из забыты́х газетВремён Очаковских и покоренья Крыма; Всегда готовые к журьбе,Поют все песнь одну и ту же,Не замечая об себе:Что старее, то хуже.Где? укажите нам, отечества отцы,Которых мы должны принять за образцы?Не эти ли, грабительством богаты?Защиту от суда в друзьях нашли, в родстве,Великолепные соорудя палаты,Где разливаются в пирах и мотовстве,И где не воскресят клиенты-иностранцыПрошедшего житья подлейшие черты.Да и кому в Москве не зажимали ртыОбеды, ужины и танцы?Не тот ли, вы к кому меня ещё с пелен,Для замыслов каких-то непонятных,Дитей возили на поклон?Тот Нестор негодяев знатных, Толпою окружённый слуг;Усердствуя, они в часы вина и дракиИ честь, и жизнь его не раз спасали: вдругНа них он выменял борзые три собаки!!!Или вон тот ещё, который для затейНа крепостной балет согнал на многих фурахОт матерей, отцов отторженных детей?!Сам погружён умом в Зефирах и в Амурах,Заставил всю Москву дивиться их красе!Но должников не согласил к отсрочке:Амуры и Зефиры всеРаспроданы поодиночке!!!Вот те, которые дожили до седин!Вот уважать кого должны мы на безлюдьи!Вот наши строгие ценители и судьи!Теперь пускай из нас один,Из молодых людей, найдётся — враг исканий,Не требуя ни мест, ни повышенья в чин,В науки он вперит ум, алчущий познаний;Или в душе его сам бог возбудит жарК искусствам творческим, высоким и прекрасным, -Они тотчас: разбой! пожар!И прослывёт у них мечтателем! опасным!! -Мундир! один мундир! он в прежнем их бытуКогда-то укрывал, расшитый и красивый,Их слабодушие, рассудка нищету;И нам за ними в путь счастливый!И в жёнах, дочерях — к мундиру та же страсть!Я сам к нему давно ль от нежности отрёкся?!Теперь уж в это мне ребячество не впасть;Но кто б тогда за всеми не повлекся?Когда из гвардии, иные от двораСюда на время приезжали, -Кричали женщины: ура!И в воздух чепчики бросали!
Фамусов
(про себя) Уж втянет он меня в беду. (Громко.) Сергей Сергеич, я пойдуИ буду ждать вас в кабинете.

Чацкий , Фамусов , Скалозуб .

Фамусов

Скалозуб (густым басом)

Зачем же лазить, например,

Самим!.. Мне совестно, как честный офицер.

Фамусов

Неужто для друзей не делать мне ни шагу,

Сергей Сергеич, дорогой!

Кладите шляпу, сденьте шпагу;

Вот вам софа, раскиньтесь на покой.

Скалозуб

Куда прикажете, лишь только бы усесться.

(Садятся все трое, Чацкий поодаль.)

Фамусов

Ах! батюшка, сказать, чтоб не забыть:

Позвольте нам своими счесться,

Хоть дальними, – наследства не делить;

Не знали вы, а я подавно, —

Спасибо научил двоюродный ваш брат, —

Как вам доводится Настасья Николавна?

Скалозуб

Не знаю-с, виноват;

Мы с нею вместе не служили,

Фамусов

Сергей Сергеич, это вы ли!

Нет! я перед родней, где встретится, ползком;

Сыщу ее на дне морском.

При мне служа́щие чужие очень редки;

Всё больше сестрины, свояченицы детки;

Один Молчалин мне не свой,

И то затем, что деловой.

Как станешь представлять к крестишку ли,

к местечку,

Ну как не порадеть родному человечку!..

Однако братец ваш мне друг и говорил,

Что вами выгод тьму по службе получил.

Скалозуб

В тринадцатом году мы отличались с братом

В тридцатом егерском, а после в сорок пятом.

Фамусов

Да, счастье, у кого есть эдакий сынок!

Имеет, кажется, в петличке орденок?

Скалозуб

За третье августа; засели мы в траншею:

Ему дан с бантом, мне на шею.

Фамусов

Любезный человек, и посмотреть – так хват,

Прекрасный человек двоюродный ваш брат.

Скалозуб

Но крепко набрался каких-то новых правил.

Чин следовал ему: он службу вдруг оставил,

Фамусов

Вы повели себя исправно,

Давно полковники, а служите недавно.

Скалозуб

Довольно счастлив я в товарищах моих,

Вакансии как раз открыты;

То старших выключат иных,

Другие, смотришь, перебиты.

Фамусов

Да, чем кого господь поищет, вознесет!

Скалозуб

Бывает, моего счастливее везет.

У нас в пятнадцатой дивизии, не дале,

Об нашем хоть сказать бригадном генерале.

Фамусов

Помилуйте, а вам чего недостает?

Скалозуб

Не жалуюсь, не обходили,

Однако за полком два года поводили.

Фамусов

В погонь ли за полком?

Зато, конечно, в чем другом

За вами далеко тянуться.

Скалозуб

Нет-с, ста́рее меня по корпусу найдутся,

Я с восемьсот девятого служу;

Да, чтоб чины добыть, есть многие каналы;

Об них как истинный философ я сужу:

Мне только бы досталось в генералы.

Фамусов

И славно судите, дай бог здоровье вам

И генеральский чин; а там

Речь завести об генеральше?

Скалозуб

Жениться? Я ничуть не прочь.

Фамусов

Что ж? у кого сестра, племянница есть, дочь;

В Москве ведь нет невестам перевода;

Чего? плодятся год от года;

А, батюшка, признайтесь, что едва

Где сыщется столица, как Москва.

Скалозуб

Дистанции огромного размера.

Фамусов

Вкус, батюшка, отменная манера;

На всё свои законы есть:

Вот, например, у нас уж исстари ведется,

Что по отцу и сыну честь;

Будь плохенький, да если наберется

Душ тысячки две родовых, —

Тот и жених.

Другой хоть прытче будь, надутый всяким

чванством,

Пускай себе разумником слыви,

А в се́мью не включат. На нас не подиви.

Ведь только здесь еще и дорожат дворянством.

Да это ли одно? возьмите вы хлеб-соль:

Кто хочет к нам пожаловать, – изволь;

Дверь отперта для званых и незваных,

Особенно из иностранных;

Хоть честный человек, хоть нет,

Для нас равнёхонько, про всех готов обед.

Возьмите вы от головы до пяток,

На всех московских есть особый отпечаток.

Извольте посмотреть на нашу молодежь,

На юношей – сынков и вну́чат,

Журим мы их, а, если разберешь, —

В пятнадцать лет учителей научат!

А наши старички?? – Как их возьмет задор,

Засудят об делах, что слово – приговор, —

Ведь столбовые всё, в ус никого не дуют;

И об правительстве иной раз так толкуют,

Что если б кто подслушал их… беда!

Не то чтоб новизны вводили, – никогда,

Спаси нас боже! Нет. А придерутся

К тому, к сему, а чаще ни к чему,

Поспорят, пошумят и… разойдутся.

Прямые канцлеры в отставке – по уму!

Я вам скажу, знать, время не приспело,

Но что без них не обойдется дело. —

А дамы? – сунься кто, попробуй, овладей;

Судьи́ всему, везде, над ними нет судей;

За картами когда восстанут общим бунтом,

Дай бог терпение, – ведь сам я был женат.

Скомандовать велите перед фрунтом!

Присутствовать пошлите их в Сенат!

Ирина Власьевна! Лукерья Алексевна!

Татьяна Юрьевна! Пульхерия Андревна!

А дочек кто видал, – всяк голову повесь…

Его величество король был прусский здесь,

Дивился не путем московским он девицам,

Их благонравью, а не лицам;

И точно, можно ли воспитаннее быть!

Умеют же себя принарядить

Тафтицей, бархатцем и дымкой,

Словечка в простоте не скажут, всё с ужимкой;

Французские романсы вам поют

И верхние выводят нотки,

К военным людям так и льнут,

А потому, что патриотки.

Решительно скажу: едва

Другая сыщется столица как Москва.

Скалозуб

По моему сужденью,

Пожар способствовал ей много к украшенью.

Фамусов

Не поминайте нам, уж мало ли крехтят!

С тех пор дороги, тротуары,

Дома и всё на новый лад.

Чацкий

Дома новы́, но предрассудки стары.

Порадуйтесь, не истребят

Ни годы их, ни моды, ни пожары.

Фамусов (Чацкому)

Эй, завяжи на память узелок;

Просил я помолчать, не велика услуга.

(Скалозубу)

Позвольте, батюшка. Вот-с – Чацкого, мне друга,

Андрея Ильича покойного сынок:

Не служит, то есть в том он пользы не находит,

Но захоти – так был бы деловой.

Жаль, очень жаль, он малый с головой

И славно пишет, переводит.

Нельзя не пожалеть, что с эдаким умом…

Чацкий

Нельзя ли пожалеть об ком-нибудь другом?

И похвалы мне ваши досаждают.

Фамусов

Не я один, все так же осуждают.

Чацкий

А судьи кто? – За древностию лет

К свободной жизни их вражда непримирима,

Сужденья черпают из забыты́х газет

Времен Очаковских и покоренья Крыма;

Всегда готовые к журьбе,

Поют всё песнь одну и ту же,

Не замечая об себе:

Что старее, то хуже.

Где, укажите нам, отечества отцы,

Которых мы должны принять за образцы?

Не эти ли, грабительством богаты?

Защиту от суда в друзьях нашли, в родстве,

Великолепные соорудя палаты,

Где разливаются в пирах и мотовстве

И где не воскресят клиенты-иностранцы

Прошедшего житья подлейшие черты.

Да и кому в Москве не зажимали рты

Обеды, ужины и танцы?

Не тот ли вы, к кому меня еще с пелён,

Для замыслов каких-то непонятных,

Дитёй возили на поклон?

Тот Нестор негодяев знатных,

Толпою окруженный слуг;

Усердствуя, они в часы вина и драки

И честь и жизнь его не раз спасали: вдруг

На них он выменил борзые три собаки!!!

Или вон тот еще, который для затей

На крепостной балет согнал на многих фурах

От матерей, отцов отторженных детей?!

Сам погружен умом в Зефирах и в Амурах,

Заставил всю Москву дивиться их красе!

Но должников не согласил к отсрочке:

Амуры и Зефиры все

Распроданы поодиночке!!!

Вот те, которые дожи́ли до седин!

Вот уважать кого должны мы на безлюдьи!

Вот наши строгие ценители и судьи!

Теперь пускай из нас один,

Из молодых людей, найдется – враг исканий,

Не требуя ни мест, ни повышенья в чин,

В науки он вперит ум, алчущий познаний;

Или в душе его сам бог возбудит жар

К искусствам творческим, высоким

и прекрасным, —

Они тотчас: разбой! пожар!

И прослывет у них мечтателем! опасным!! —

Мундир! один мундир! он в прежнем их быту

Когда-то укрывал, расшитый и красивый,

Их слабодушие, рассудка нищету;

И нам за ними в путь счастливый!

И в женах, дочерях – к мундиру та же страсть!

Я сам к нему давно ль от нежности отрекся?!

Теперь уж в это мне ребячество не впасть;

Но кто б тогда за всеми не повлекся?

Когда из гвардии, иные от двора

Сюда на время приезжали, —

Кричали женщины: ура!

И в воздух чепчики бросали!

Фамусов (про себя)

Уж втянет он меня в беду.

(Громко.)

Сергей Сергеич, я пойду

И буду ждать вас в кабинете.

ГДЗ Русский язык 7 класс Часть 2 Львова. § 31 Задание 642 Спишите, раскрывая скобки. Морфологический разбор выделенных слов

Выполнение задания. Правописание частиц
1) Поди-ка ты сюда, присядь-ка ты со мной. 2) Степан не решился-таки идти прямо в усадьбу. 3) Вот-с Чацкого, мне друга, Андрея Ильича покойного сынок. 4) Нельзя ли пожалеть о ком-нибудь другом? 5) Неужели вы  захотите со мной поссориться не на шутку? 6)Ужель мне скоро тридцать лет? 7) Так-таки брат к тебе и вошёл? 8) Письмецо было вежливое, но всё-таки решительное и немногословное. 9) Но хоть и велик был соблазн, я таки успел побороть себя. 10) В последние дни погода была довольно-таки сырая.
 
       Морфологический разбор
 
Нельзя ли пожалеть о ком-нибудь другом?
О ком-нибудь
I.          Местоим.; указывает на предмет.
II.       Н. ф. — кто-нибудь.
1.      Постоян. призн.: неопредел., мест. -сущ.
2.       Непост. призн.: употреб. в форме П. п.
III.       Дополнение.
 
Ужель мне скоро тридцать лет?
Мне
I.          Местоим.; указывает на предмет.
II.       Н. ф. — я.
1.         Постоян. призн.: личное, мест.-сущ., 1 лицо.
2.         Непост. призн.: употреб. в форме ед. ч., Д. п.
III.       Дополнение.
 
Письмецо было вежливое, но всё-таки решительное и немногословное.
Всё-таки
1.    Частица; не явл. членом предл.; усиливает значение прилагат. решительное.
II.      1. Неизм.
2.       Смысл., усилит.
3.       Сложн.
 
Но хоть и велик был соблазн, я таки успел побороть себя.
Велик
I.     Прилаг., общ. грам. знач. — признак предмета.
II.       Н. ф. — великий.
1.      Пост. призн.: качеств.
2.     Непост. призн.: употр. в форме полож. ср. ст., крат., м. р., ед. ч.
III.       Сказуемое.
 
Себя
I.      Местоим.; указывает на предмет.
II.       Н. ф. — себя.
1.      Постоян. призн.: возврат., мест.-сущ.
2.       Непост. призн.: употреб. в форме Р. п.
III.       Дополнение.
 

Отрывок из монолога чацкого а судьи кто. А судьи кто? С точки зрения теории литературы

А судьи кто? (значение) — применяется, как сомнение в том, что те, кто высказывает свое суждение по какому-либо вопросу, достоин того, чтобы судить об этом.

«Фамусов (Чацкому)

Эй, завяжи на память узелок;

Просил я помолчать, не велика услуга.

(Скалозубу)

Позвольте, батюшка. Вот-с Чацкого, мне друга,

Андрея Ильича покойного сынок:

Не служит, то есть в том он пользы не находит,

Но захоти: так был бы деловой.

Жаль, очень жаль, он малый с головой;

И славно пишет, переводит.

Нельзя не пожалеть, что с эдаким умом…

Чацкий

Нельзя ли пожалеть об ком-нибудь другом?

И похвалы мне ваши досаждают.

Фамусов

Не я один, все также осуждают.

А судьи кто? — За древностию лет

К свободной жизни их вражда непримирима,

Сужденья черпают из забытых газет

Времен Очаковских и покоренья Крыма ;

Всегда готовые к журьбе,

Поют все песнь одну и ту же,

Не замечая об себе:

Что старее, то хуже.

Где? укажите нам, отечества отцы,

Которых мы должны принять за образцы?

Не эти ли, грабительством богаты?

Защиту от суда в друзьях нашли, в родстве,

Великолепные соорудя палаты,

Где разливаются в пирах и мотовстве,

И где не воскресят клиенты-иностранцы

Прошедшего житья подлейшие черты.

Да и кому в Москве не зажимали рты

Обеды, ужины и танцы?

Не тот ли, вы к кому меня еще с пелён,

Для замыслов каких-то непонятных,

Дитёй возили на поклон?

Заставил всю Москву дивиться их красе!

Но должников не согласил к отсрочке:

Амуры и Зефиры все

Распроданы по одиночке!!!

Вот те, которые дожили до седин!

Вот уважать кого должны мы на безлюдьи!

Вот наши строгие ценители и судьи!

Теперь пускай из нас один,

Из молодых людей, найдется: враг исканий,

Не требуя ни мест, ни повышенья в чин,

В науки он вперит ум, алчущий познаний;

Или в душе его сам бог возбудит жар

К искусствам творческим, высоким и прекрасным,—

Они тотчас: разбой! пожар!

И прослывет у них мечтателем! опасным!! —

Мундир! один мундир! он в прежнем их быту

Когда-то укрывал, расшитый и красивый,

Их слабодушие, рассудка нищету;

И нам за ними в путь счастливый!

И в женах, дочерях к мундиру та же страсть!

Я сам к нему давно ль от нежности отрекся?!

Теперь уж в это мне ребячество не впасть;

Но кто б тогда за всеми не повлекся?

Когда из гвардии, иные от двора

Сюда на время приезжали:

Кричали женщины: ура!

И в воздух чепчики бросали!»

Примеры

Булат Окуджава

«Путешествие дилетантов (Из записок отставного поручика Амирана Амилахвари)» , 1971-1977 г. :

«- А судьи кто? — с пафосом вопросил фон Мюфлинг со своих небес.

Ах, судьи… — сказал лекарь, скривившись весь, и глаза его наполнились слезами, — ваш сарказм, милостивый государь, не имеет силы, ибо я говорю не как судья, а как пострадавший, вот так.»

Примечания

1) — главный герой произведения. Молодой дворянин, сын покойного друга Фамусова — Андрея Ильича Чацкого. Чацкий и Софья Фамусова раньше любили друг друга.

2) — московский дворянин средней руки. Служит управляющим в казённом месте. Был женат, но жена умерла вскоре после родов, оставив супругу единственную дочь Софью. Фамусов дружил с покойным отцом Чацкого.

3) Времен Очаковских и покоренья Крыма — крепость и город Очаков был взят русскими войсками 6 (17) декабря 1788 года в Русско-турецкую войну 1787-1791 годов. Общее командование штурмом осуществлял князь Потёмкин, армией командовал полководец (1730 — 1800). По Ясскому мирному договору 1791 года крепость отошла России.

4) Нестор (ок. 1056-1114) — древнерусский летописец, монах Киево-Печерского монастыря.

Монолог Чацкого «А судьи кто?..» из комедии » » (1824 г.) русского писателя и дипломата (1795 — 1829) приведен в действии 2, явлении 5 комедии. Чацкий отвечает на критику в свой адрес Фамусова .

Монолог Чацкого — самый известный эпизод из комедии » » . Первая фраза монолога » » стала крылатой.

Монолог Чацкого (действ. 2 явл. 5)

А судьи кто? — За древностию лет

К свободной жизни их вражда непримирима,

Сужденья черпают из забытых газет

Времен Очаковских и покоренья Крыма ;

Всегда готовые к журьбе,

Поют все песнь одну и ту же,

Не замечая об себе:

Что старее, то хуже.

Где? укажите нам, отечества отцы,

Которых мы должны принять за образцы?

Не эти ли, грабительством богаты?

Защиту от суда в друзьях нашли, в родстве,

Великолепные соорудя палаты,

Где разливаются в пирах и мотовстве,

И где не воскресят клиенты-иностранцы

Прошедшего житья подлейшие черты.

Да и кому в Москве не зажимали рты

Обеды, ужины и танцы?

Не тот ли, вы к кому меня еще с пелён,

Для замыслов каких-то непонятных,

Дитёй возили на поклон?

Заставил всю Москву дивиться их красе!

Но должников не согласил к отсрочке:

Амуры и Зефиры все

Распроданы по одиночке!!!

Вот те, которые дожили до седин!

Вот уважать кого должны мы на безлюдьи!

Вот наши строгие ценители и судьи!

Теперь пускай из нас один,

Из молодых людей, найдется: враг исканий,

Не требуя ни мест, ни повышенья в чин,

В науки он вперит ум, алчущий познаний;

Или в душе его сам бог возбудит жар

К искусствам творческим, высоким и прекрасным,—

Они тотчас: разбой! пожар!

И прослывет у них мечтателем! опасным!! —

Мундир! один мундир! он в прежнем их быту

Когда-то укрывал, расшитый и красивый,

Их слабодушие, рассудка нищету;

И нам за ними в путь счастливый!

И в женах, дочерях к мундиру та же страсть!

Я сам к нему давно ль от нежности отрекся?!

Теперь уж в это мне ребячество не впасть;

Но кто б тогда за всеми не повлекся?

Когда из гвардии, иные от двора

Сюда на время приезжали:

Кричали женщины: ура!

И в воздух чепчики бросали!»

Примечания

1) — главный герой произведения. Молодой дворянин, сын покойного друга Фамусова — Андрея Ильича Чацкого. Чацкий и Софья Фамусова раньше любили друг друга.

2) — московский дворянин средней руки. Служит управляющим в казённом месте. Был женат, но жена умерла вскоре после родов, оставив супругу единственную дочь Софью. Фамусов дружил с покойным отцом Чацкого.

3) Времен Очаковских и покоренья Крыма — крепость и город Очаков был взят русскими войсками 6 (17) декабря 1788 года в Русско-турецкую войну 1787-1791 годов. Общее командование штурмом осуществлял князь Потёмкин, армией командовал полководец (1730 — 1800). По Ясскому мирному договору 1791 года крепость отошла России.

4) Нестор (ок. 1056 — 1114) — древнерусский летописец, монах Киево-Печерского монастыря.

5) Зефирах и в Амур — Зефир — древнегреческое мифологическое божество, самый мягкий из ветров, посланник весны. Амур — бог любви в древнеримской мифологии.

А судьи кто? — За древностию лет
К свободной жизни их вражда непримирима,
Сужденья черпают из забытых газет
Времен Очаковских и покоренья Крыма;
Всегда готовые к журьбе,
Поют все песнь одну и ту же,
Не замечая об себе:
Что старее, то хуже.
Где, укажите нам, отечества отцы, *
Которых мы должны принять за образцы?
Не эти ли, грабительством богаты?
Защиту от суда в друзьях нашли, в родстве,
Великолепные соорудя палаты,
Где разливаются в пирах и мотовстве,
И где не воскресят клиенты-иностранцы *
Прошедшего житья подлейшие черты.
Да и кому в Москве не зажимали рты
Обеды, ужины и танцы?
Не тот ли, вы к кому меня еще с пелен,
Для замыслов каких-то непонятных,
Дитей возили на поклон?
Тот Нестор * негодяев знатных,
Толпою окруженный слуг;
Усердствуя, они в часы вина и драки
И честь и жизнь его не раз спасали: вдруг
На них он выменил борзые три собаки!!!
Или вон тот еще, который для затей
На крепостной балет согнал на многих фурах
От матерей, отцов отторженных детей?!
Сам погружен умом в Зефирах и в Амурах,
Заставил всю Москву дивиться их красе!
Но должников * не согласил к отсрочке:
Амуры и Зефиры все
Распроданы поодиночке!!!
Вот те, которые дожили до седин!
Вот уважать кого должны мы на безлюдьи!
Вот наши строгие ценители и судьи!
Теперь пускай из нас один,
Из молодых людей, найдется — враг исканий,
Не требуя ни мест, ни повышенья в чин,
В науки он вперит ум, алчущий познаний;
Или в душе его сам Бог возбудит жар
К искусствам творческим, высоким и прекрасным, —
Они тотчас: разбой! пожар!
И прослывет у них мечтателем! опасным!! —
Мундир! один мундир! он в прежнем их быту
Когда-то укрывал, расшитый и красивый,
Их слабодушие, рассудка нищету;
И нам за ними в путь счастливый!
И в женах, дочерях — к мундиру та же страсть!
Я сам к нему давно ль от нежности отрекся?!
Теперь уж в это мне ребячество не впасть;
Но кто б тогда за всеми не повлекся?
Когда из гвардии, иные от двора
Сюда на время приезжали, —
Кричали женщины: ура!
И в воздух чепчики бросали!

Who are the judges? Over the years drevnostey
To free life their enmity irreconcilable,
Judgments derive from the forgotten Newspapers
The times of Ochakov and the conquest of the Crimea;
Always ready to gurbe,
Sing the song all the same,
Not noticing about myself:
What is older the worse.
Where, show us the fathers of the Fatherland, *
Which we must take for the samples?
Not these, mugging rich?
Protection from court found in the friends, relatives,
Gorgeous soruda chamber,
Where are bottled in feasting and extravagance,
And where will not raise foreign customers *
The past life of the most wretched features.
And who in Moscow did not clamp their mouths
Lunch, dinner, and dancing?
Not, who you wish to see me with the clothes,
For ideas of some obscure,
Days took on a bow?
The Nestor * villains noble,
Surrounded by a crowd of servants;
Go overboard, they wine and watch the fight
And honor and his life saved more than once: suddenly
It femenil greyhounds three dogs!!!
Or that still, for austere
On serf ballet has driven on many trucks
From mothers, fathers excluded children?!
Itself mind immersed in Sefirah and Cupids,
Made whole of Moscow admire their beauty!
But debtors * not agreed to the postponement:
Cupids and Marshmallows are all
Sold singly!!!
Here are the ones that have lived up to gray hairs!
Here needs to respect who we are deserted!
Here are our strict connoisseurs and judges!
Now let one of us,
Of the young people, there is the enemy of the pursuit,
It doesn»t require any places, nor in rank,
In science he will vparit mind that craves knowledge;
Or in his heart, God himself will excite fever
To the creative arts, high and beautiful, —
They immediately: the robbery! fire!
And they will be called a dreamer! dangerous!! —
Uniform! one uniform! he remained in their household
Once sheltered, embroidered and beautiful,
Their mental frailty, poverty of mind;
And we for them in a way happy!
And the wives, the daughters — to his uniform the same passion!
I always give him love denied?!
Now this to me childish not to go;
But I then at all did not led?
When from the guard, others from the yard
Here to come, —
Women shouted: hurrah!
And in the air threw up their bonnets!

Как выучить монолог Чацкого «А судьи кто. .?». Как выучить монолог Чацкого «А судьи кто..?»

  1. возможно ли это вообще за вечер выучить? Завтра уже будут спрашивать.
  2. Записать на диктофон отрывок и слушать много раз — после 20го как от зубов отскакивает, гарантирую.
  3. ходить по комнате и учить. Я в сво время тоже учила.
  4. Можно распечатать, нет возможности — переписать (списывание текста — один из способов его запоминания) , а потом учить уже не у компьютера.

    А судьи кто? — За древностию лет
    К свободной жизни их вражда непримирима,
    Сужденья черпают из забытых газет
    Времен Очаковских и покоренья Крыма;
    Всегда готовые к журьбе,
    Поют все песнь одну и ту же,
    Не замечая об себе:
    Что старее, то хуже.
    Где, укажите нам, отечества отцы, *
    Которых мы должны принять за образцы?
    Не эти ли, грабительством богаты?
    Защиту от суда в друзьях нашли, в родстве,
    Великолепные соорудя палаты,
    Где разливаются в пирах и мотовстве,
    И где не воскресят клиенты-иностранцы *
    Прошедшего житья подлейшие черты.
    Да и кому в Москве не зажимали рты
    Обеды, ужины и танцы?
    Не тот ли, вы к кому меня еще с пелен,
    Для замыслов каких-то непонятных,
    Дитей возили на поклон?
    Тот Нестор * негодяев знатных,
    Толпою окруженный слуг;
    Усердствуя, они в часы вина и драки
    И честь и жизнь его не раз спасали: вдруг
    На них он выменил борзые три собаки!! !
    Или вон тот еще, который для затей
    На крепостной балет согнал на многих фурах
    От матерей, отцов отторженных детей? !
    Сам погружен умом в Зефирах и в Амурах,
    Заставил всю Москву дивиться их красе!
    Но должников * не согласил к отсрочке:
    Амуры и Зефиры все
    Распроданы поодиночке!! !
    Вот те, которые дожили до седин!
    Вот уважать кого должны мы на безлюдьи!
    Вот наши строгие ценители и судьи!
    Теперь пускай из нас один,
    Из молодых людей, найдется — враг исканий,
    Не требуя ни мест, ни повышенья в чин,
    В науки он вперит ум, алчущий познаний;
    Или в душе его сам Бог возбудит жар
    К искусствам творческим, высоким и прекрасным, —
    Они тотчас: разбой! пожар!
    И прослывет у них мечтателем! опасным! ! —
    Мундир! один мундир! он в прежнем их быту
    Когда-то укрывал, расшитый и красивый,
    Их слабодушие, рассудка нищету;
    И нам за ними в путь счастливый!
    И в женах, дочерях — к мундиру та же страсть!
    Я сам к нему давно ль от нежности отрекся? !
    Теперь уж в это мне ребячество не впасть;
    Но кто б тогда за всеми не повлекся?
    Когда из гвардии, иные от двора
    Сюда на время приезжали, —
    Кричали женщины: ура!
    И в воздух чепчики бросали!

Комедия «Горе от ума» является самым известным произведением Александра Грибоедова. В ней он раскрыл много интересных и важных тем, дал оценку своим современникам. Себя самого автор ассоциирует с главным героем — Александром Чацким, именно в его репликах звучат мысли писателя. Главные идеи чаще всего звучат в монологах персонажа. Они играют очень большую роль в идейном смысле комедии. Во всем произведении представлено шесть монологов, и каждый из них с новой стороны характеризует героя и развивает сюжет.

Один на 25 глупцов

Анализ монолога Чацкого «А судьи кто?» показывает, насколько этот отрывок отличается от обычных речей героев. Высказывание главного персонажа выходит далеко за рамки ситуации, в которой он оказался, и предназначается оно не «фамусовскому» обществу, а читателю. Этот монолог является чуть ли не самым важным во всем произведении, потому что в нем выражается развитие общественного конфликта, и появляется идейный смысл всей комедии.

Писатель создал определенную в которой данный отрывок объясняется с психологической точки зрения как «контрудар». Но анализ монолога Чацкого «А судьи кто?» говорит о том, что он по своей идейно-художественной роли намного «шире». Александр Андреевич мог ограничиться язвительными репликами и ими отбиваться от своих противников. Чацкий же пожелал произнести развернутую, обличительную речь. «А судьи кто?» — спрашивает главный герой у Скалозуба и Фамусова, но его реплика в основном касается не их, а все «фамусовское общество».

«Смех сквозь слезы»

Единственным разумным человеком во всем произведении остается один Александр Андреевич, со всех сторон его окружают глупцы, и в этом заключается беда главного героя. Анализ монолога Чацкого «А судьи кто?» показывает, что Александр Андреевич не может найти общего языка не с отдельными личностями, а со всем консервативным обществом. Реплики главного героя не делают его смешным, комичную ситуацию, скорее, создает Скалозуб своей реакцией на ответ Чацкого. Читатель сочувствует Александру Андреевичу, в этом случае комедия уже переходит в драму.

Противостояние обществу

Анализ монолога Чацкого говорит о том, насколько сложно человеку прижиться в обществе, в котором царят другие настроения и идеи. Грибоедов в своей комедии предупредил читателей об изменениях, произошедших в кругах декабристов. Если раньше вольнодумцы могли спокойно выступать со своими речами на балах, то теперь реакция консервативного общества усилилась. Декабристы конспирируются, перестраивают деятельность обществ в соответствии с новыми правилами.

Анализ монолога Чацкого «А судьи кто?» показывает, что подобную речь можно было произносить только на закрытых заседаниях тайных обществ в кругу единомышленников, а не в гостиной барина. К сожалению, Александр Андреевич об этом не догадывается, поскольку последние годы странствовал и пребывал далеко от родины. Ему не известны настроения, царящие в обществе, не знает он и о реакции властей и окружения на такие смелые речи, поэтому он произносит свой монолог перед глупцами, которые не хотят, да и не могут его понять.

Кем является фамусов. Характеристика героев горе от ума

Его фамилию производили от слова «фама», что по-латыни значит «молва»; указывалось, что этим Грибоедов хотел подчеркнуть, что Фамусов боится молвы, общественного мнения. Производят фамилию «Фамусов» и от латинского слова «фамосус» — знаменитый, известный. (Данный материал поможет грамотно написать и по теме Образ и характер Фамусова в комедии Горе от ума. Краткое содержание не дает понять весь смысл произведения, поэтому этот материал будет полезен для глубокого осмысления творчества писателей и поэтов, а так же их романов, повестей, рассказов, пьес, стихотворений. ) Павел Афанасьевич Фамусов — богатый барин-помещик и крупный чиновник. Он известный человек в кругу московского барства. Это подчёркивается и его фамилией Фамусов — родовитый дворянин: он в родстве с вельможей Максимом Петровичем, близко знаком с камергером Кузьмой Петровичем и титулованными дворянами, посещающими его дом.

Фамусов — реалистически созданный образ. Он раскрыт всесторонне — и как помещик, и как чиновник, и как отец.

По своим взглядам он «старовер», ярый защитник прав крепостнического дворянства, противник новизны во всех областях политической и общественной жизни. Фамусов — поклонник дворянской Москвы, её обычаев, образа жизни московского дворянства. У себя дома он гостеприимный, радушный хозяин, остроумный и находчивый рассказчик, любящий отец, властный барин. На службе он строгий начальник, покровитель своих родственников. Он не лишён практического, житейского ума, добродушия, но в то же время и ворчлив, вспыльчив, льстив перед теми, в ком заинтересован или кого побаивается.

Особенности его натуры с замечательной полнотой выражаются в его языке. Его речь типична для московского барина.

По составу словарь Фамусова очень разнообразен. В его речи встречаются народные слова и выражения: зелье, невзначай, подитка, откудова, против будущей недели, давно полковники, бьют баклуши, в ус никого не дуют и т. п. Попадаются и иноязычные слова: симфония, квартал, куртаг, карбонарий. Но характерно, что в языке Фамусова, прекрасно владеющего речью, нет слов, выражающих сложные душевные переживания, научные понятия, — это указывает на его невысокий культурный уровень. Фамусов говорит житейским языком. Оттого в его синтаксисе много разговорных выражений и простонародных оборотов речи: «Ну, выкинул ж ты штуку!», «Чуть из постели прыг!» Своей речью, её словарём и синтаксисом Фамусов как бы желает подчеркнуть, что он русский барин, не чуждающийся простонародной речи. Это несколько отличает его от других представителей его общества.

Но натура Фамусова ярче проявляется в интонациях в тех оттенках, которые приобретает его речь в зависимости от того, с кем он говорит.

Начальнически высокомерный с мелким чиновником Молчалиным, к которому он всё время обращается на «ты», Фамусов держится с Чацким, как с — человеком своего круга. Льстиво, заискивающе говорит Фамусов с влиятельным Скалозубом: «Сергей Сергеич, дорогой!», «Прошу покорно», «позвольте», «помилуйте»; прибавляет в разговоре с ним к словам частицу — с: «к нам сюда-с», «вот-с, Чацкого, мне друга, Андрея Ильича покойного сынок» и т. п.

Со слугами он груб, кричит на них: «Ослы! сто раз вам повторять?»

Образ Фамусова-отца ярко раскрывается в его обращении с Софьей. Он и журит её», и ласкает, и упрекает, и заботится о ней. Он и обращается к ней по-разному: Софья, Софьюшка, Софья Павловна, мой друг, дочка, сударыня.

Так речевой манерой Грибоедов делает ещё более ярким правдивый образ Фамусова, этого типичного представителя московского дворянства начала XIX века.

Если домашнее задание на тему: » Образ и характер Фамусова в комедии Горе от ума – художественный анализ. Грибоедов Александр Сергеевич оказалось вам полезным, то мы будем вам признательны, если вы разместите ссылку на эту сообщение у себя на страничке в вашей социальной сети.

&nbsp
  • Свежие новости

  • Сочинения по теме

      Фамусов и его окружение. (2) В моей комедии 25 глупцов на одного здравомыслящего. А. С. Грибоедов В комедии А. С. Грибоедова «Горе от Його прізвище робили від слова «фама», що по-латинському значить «поголоска»; вказувалося, що цим Грибоєдов хотів підкреслити, що Фамусов боїться поголоски, Образ Чацкого в комедии А. С. Грибоедова «Горе от ума». (2) В моей комедии 25 глупцов на одного здравомыслящего человека. И Личность и общество в комедии А. С. Грибоедова «Горе от ума» Александр Сергеевич Грибоедов реалистически изобразил в своей комедии «Горе от Грибоедов А. С.Сочинение по произведению на тему: Барская Москва в изображении А. С. Грибоедова. А. С. Грибоедов написал комедию «Горе от
  • Рейтинг сочинений

      Пастух у Ручейка пел жалобно, в тоске, Свою беду и свой урон невозвратимый: Ягненок у него любимый Недавно утонул в

      Сюжетно-ролевые игры для детей. Сценарии игр. &quotС выдумкой идем по жизни&quot Эта игра выявит самого наблюдательного игрока и позволит им

      Обратимые и необратимые химические реакции. Химическое равновесие. Смещение химического равновесия под действием различных факторов 1. Химическое равновесие в системе 2NO(г)

      Ниобий в компактном состоянии представляет собой блестящий серебристо-белый (или серый в порошкообразном виде) парамагнитный металл с объёмноцентрированной кубической кристаллической решеткой.

      Имя существительное. Насыщение текста существительными может стать средством языковой изобразительности. Текст стихотворения А. А. Фета «Шепот, робкое дыханье…», в свое


Представитель старого барства Павел Афанасьевич Фамусов становится персонажем, в доме которого развиваются все события комедии.

Образ и характеристика Фамусова в комедии «Горе от ума» помогают представить и понять идеологию общества того времени, суть конфликта поколений.

Описание внешности и характера Фамусова

Павел Афанасьевич Фамусов – вдовец, воспитывающий дочь Софью. Барин гордится своим вдовством. Богатый мужчина не стал связывать себя новыми узами брака, потому что мать была ветрена. Свобода сравнивается с властью. Фамусов, «сам себе господин», не хочет зависеть от женских прихотей. Эта позиция не делает его человеком, сторонящимся противоположной половины. Дворянин заигрывает со служанкой. Из речи слышатся слова, которые помогают представить, как ведет себя хозяин дома, когда его никто не видит:
  • жмется;
  • заигрывает;
  • балуется;
  • меняет мимику.

Богатый мужчина в возрасте, но выглядит бодро и свежо: хвастается своим крепким телосложением. О его здоровье говорят и особенности поведения:

  • суетливый;
  • прыткий;
  • неугомонный.
Интересна сцена, где проходит планирование мероприятий. Павел Афанасьевич стремится не потерять в памяти все нужные события: крестины, балы, поминки, занести их в календарь. Такое отношение свойственно настоящему барству. Характеризует героя комедии, как двойственное качество. С одной стороны, свойство положительное. Хозяин поместья не хочет кого-то обидеть, пропустив важное мероприятие. С другой, отрицательное. Слушать, как планируется посещение рождения того, кто еще не появился на свет, смешно. Речь вызывает недоумение. Кощунственно расставлять крестины и поминки рядом, даже не задумываясь о значимости человеческой жизни. С другой позиции, такое поведение очень реально. Фамусов – не вымышленный персонаж, а олицетворение большинства.

Положительные черты

Реальность подтверждается рядом идущими отрицательными и положительными чертами личности.

Добродушие. Положительно характеризует Павла Афанасьевича отношение к Чацкому. После смерти отца Чацкого Фамусов взял его к себе в дом и стал воспитывать как сына. Это мог сделать только добрый и заботливый отец семейства, настоящий друг. Таким представлен по отношению к дочери и другу детства. Добрые чувства просматриваются и в отношении к некоторым придворным, к секретарю Молчалину.

Гостеприимность. Многие сцены подтверждают такое качество Фамусова: приезд Чацкого, бал, приход Скалозуба. Следует только понимать, что гостеприимство в доме только к богатым. Бедным и не знатным нет места.

Любовь к прошлому. Все старики берегут в памяти прошедшие события. Хозяин дома оберегает минувшее, боится критики. Все, что прошло, — его судьба. Беречь прошлое – задача его поколения.

Отрицательные качества личности

Брюзгливость. Дворянин, хозяин дома, ведет себя по-мещански. Без толку сердится и часто находится в настроении, когда всем недоволен. Торопится, брюзжит и журит придворных. Удивительно, что мужчина сам знает о таком свойстве. Но это доставляет ему только массу удовольствия. Создается впечатление, что брань – это его обычное состояние.

Грубость. В обращении с теми, кто ему служит, хозяин дома не стесняется в выражениях. Такая грубость была присуща всем дворянам консервативной части общества. Грубость и власть в данном случае синонимы. Для Фамусова слуги – ослы, чурбаны, ленивые тетери. Грубость пропадает, когда Фамусов находится в окружении людей его круга или выше статусом. Здесь сама уравновешенность и скромность.

Громкие интонации. Громогласность хозяина пугает жильцов. Его слышно везде. Голос сравнивают с трубами. Барин не пытается говорить тихо. Его позиция: я хозяин и имею право на крик.

Сумасбродство. Отец может творить такие дела, что его называют полоумным. Фамусов – истинный представитель властвующей части. Выбирать выражения, менять поведения не в его правилах.

Льстивость. Павел Афанасьевич льстит и готов угождать тем, от кого возможна выгода. Несколько сцен его разговора с полковником Скалозубом дают наглядный пример такого поведения: меняется в позе, речи и манере говорить.

Ложное предпринимательство. Во времена Фамусова, это качество называлось по-другому, — делец. Любые средства хороши для достижения своих целей. Сделает все, что поможет ему достичь нужного чина и награды.

Образцы жизни и идейные принципы

Фамусов служит управляющим в казенном государственном учреждении, как большинство московских дворян. Устраивает на службу родственников, близких и дальних. Одаряет их наградами, продвигает по карьерной лестнице. Родственные связи для него превыше всего. «Радеет» перед родней, понимая, что от него зависит статус всей фамилии. Богатство и титул объясняют желание Павла Афанасьевича найти для дочери богатого мужа. Желательно, чтобы жених был знатен, имел награды и стремился к повышению.

Фамусов – член клуба, считающегося престижным для элиты московского дворянства. Английский клуб позволял представить себя политически образованным и продвинутым.

Барин волнуется, когда происходят события, которые могут изменить к нему отношения. Боится сплетен, людской молвы и пересудов.


Речевые особенности героя Павел Афанасьевич говорит на чистом русском языке, подтверждая, что он истинный дворянин. В его речи много просторечных фраз и выражений:
  • «мочи нет»;
  • «уморить»;
  • «прозябли»;
  • «невзначай»;
  • «бить баклуши».

Исконная речь дворянина позволяет верить в то, что Павел Афанасьевич любит и чтит традиции своей страны, русского народа. Речь Фамусова нельзя назвать бедной. Дворянин говорит понятно, грамотно выражая свои мысли. Среди словарного запаса нет научных терминов. Значит, барин все-таки ограничен в образованности. Понятно поэтому его отношение к учености. Ему учеба не потребовалась, другим также не нужна. Ученость – болезнь, сравнимая с чумой, поражающей быстро и безвозвратно. Книги – это зло, которое лучше уничтожить, сжечь, чтобы не осталось и следа. Но отец понимает, что ученость заняла свое место в обществе, поэтому у дочери, как и положено, имеются учителя. Знает Фамусов и иностранные слова, но использует их крайне редко.

Образ одного из персонажей Фамусова, позволило характеризовать целое общество дворян. Их консерватизм, поклонение перед богатством и чинами, вызывает саркастическую усмешку. Задача, поставленная автором, стала достижимой.

Молчалин Алексей Степаныч – секретарь Фамусова, живущий в его доме, а также поклонник Софьи, в душе презирающий ее. М. переведен Фамусовым из Твери. Фамилия героя выражает его основную черту – «бессловесность». Именно за это Фамусов сделал М. своим секретарем. Вообще герой, несмотря на свою молодость, является полноправным представителем «века минувшего», так как усвоил его взгляды и живет по его принципам. М. неукоснительно следует завету своего отца: «угождать всем людям без изъятья – хозяину, начальнику, слуге его, собачке дворника». В разговоре с Чацким М. излагает свои жизненные принципы — «умеренность и аккуратность». Они заключаются в том, что «в мои лета не должно сметь свое суждение иметь». По мнению М., нужно думать и поступать так, как принято в «фамусовском» обществе. Иначе о тебе будут судачить, а, как известно, «злые языки страшнее пистолетов». Роман М. с Софьей тоже объясняется его готовностью всем угождать. Он послушно выполняет роль воздыхателя, готового ночи напролет читать с Софьей любовные романы, слушать тишину и трели соловьев. Софья не нравиться М., но отказаться от угождения дочери своего начальника он не может.

Скалозуб Сергей Сергеич – в его образе выведен «идеальный» московский жених – грубый, необразованный, не слишком сообразительный, но богатый и довольный собой. Фамусов прочит С. в мужья своей дочери, но та считает его «героем не своего романа». В момент своего первого приезда в дом Фамусова С. рассказывает о себе. Он участвовал в войне 1812 года, но орден «на шею» получил не за боевые подвиги, а по случаю военных торжеств. С. «метит в генералы». Герой презирает книжную мудрость. Он уничижительно отзывается о своем двоюродном брате, читающем книги в деревне. С. пытается внешне и внутренне приукрасить себя. Он одевается по армейской моде, «перетягиваясь» ремнями, чтобы грудь была колесом. Ничего не поняв в обличительных монологах Чацкого, он, тем не менее, присоединяется к его мнению, говоря всякие глупости и вздор.

Софья Павловна Фамусова – 17-летняя дочь Фамусова. После смерти матери воспитывалась «мадамой», старой француженкой Розье. Другом детства С. был Чацкий, который стал и ее первой любовью. Но за 3 года отсутствия Чацкого С. очень изменилась, как изменилась и ее любовь. На формирование С. повлияли, с одной стороны, московские привычки и нравы, с другой стороны – книги Карамзина и других писателей-сентименталистов. Девушка воображает себя героиней «чувствительного» романа. Потому она отвергает язвительного и смелого Чацкого, а также Скалозуба – глупого, но богатого. На роль платонического воздыхателя С. выбирает Молчалина. В своем доме С. не имеет возможности душевно развиваться. Единственное, на что она способна – воображать себя героиней романа и поступать согласно этой роли. То она придумывает сон в духе баллад Жуковского, то притворно падает в обморок и т. д. Но и «московское» воспитание дает о себе знать. Во время бала именно она распускает слух о сумасшествии Чацкого. Романтическое поведение героини оказалось всего лишь маской, ее истинная сущность – эта натура московской барышни. В финале комедии С. наказывается. Она узнает о «измене» Молчалина, который заигрывает с Лизой и нелицеприятно отзывается о С. Кроме того, Фамусов, узнав о романе дочери со своим секретарем, решает удалить С. из Москвы «в деревню, к тетке, в глушь, в Саратов».

Фамусов Павел Афанасьевич – московский барин, «управляющий в казенном доме». Отец Софьи, друг отца Чацкого. В его доме происходят события пьесы. Ф. – один из ярчайших представителей «века минувшего». В одном из своих монологов Ф. восхваляет московские нравы, неизменные век от века. Здесь по отцу «и сыну честь»; здесь у кого «душ тысячки две родовых, Тот и жених». Московских дам можно отправить «командовать в Сенат», настолько они обо всем «осведомлены»; московские дочки «так и льнут к военным», якобы «потому, что патриотки»; московские старички, призванные решать серьезные дела, «поспорят, пошумят …и разойдутся». В «фамусовском» обществе все держится на связях: «ну как не порадеть родному человечку». Такая модель жизни представляется Ф. и другим членам московского общества идеальным, они считают ее единственно правильной и не хотят никаких изменений. Ф. двуличен. Он утверждает, что «монашеским известен поведеньем», но в тоже время приударяет за служанкой Лизой. Ф. страшится всяких новых веяний. Во время беседы с Чацким он затыкает уши, чтобы не слышать смелых речей. Главный враг Ф. – ученье, так как оно вносит изменения в спокойную московскую жизнь. Мечта героя – «забрать все книги да и сжечь». Как типичного московского барина, Ф. обманывают все, кому не лень. И дочь Софья, и секретарь Молчалин, и служанка Лиза. Последний выход героя на сцену приурочен к финальному свиданию Софии и Молчалина. Увидев молодых людей вместе, Ф. приходит в ужас. Он обвиняет в «распущенности» дочери «новую» Москву, которая заражена вольными идеями и «духом Кузнецкого моста» (то есть Парижа). Сначала Ф. грозится предать огласке этот позорный случай («В Сенат подам, Министрам, Государю»), но тут же он вспоминает, что о его дочери будут судачить во всех домах Москвы. В слезном ужасе Ф. восклицает: «Что будет говорить княгиня Марья Алексеевна!!!» Мнение этой княгини значит для Ф. больше, чем мнение самого царя, потому что в «фамусовском» обществе она занимает одно из главных мест.

Чацкий Александр Андреич – молодой дворянин. Представитель «века нынешнего». Прогрессивный человек, хорошо образованный, с широкими свободными взглядами; истинный патриот. После 3-летного отсутствия Ч. вновь приезжает в Москву и сразу появляется в доме Фамусова. Он хочет видеть Софью, которую любил до отъезда и в которую влюблен до сих пор. Но Софья очень холодно встречает Чацкого. Тот недоумевает и хочет найти причину ее холодности. Оставаясь в доме Фамусова, герой вынужден вступить в борьбу со многими представителями «фамусовского» общества (Фамусов, Молчалин, гости на балу). Его страстные обличительные монологи направлены против порядков века «покорности и страха», когда «тот и славился, чья чаще гнулась шея». Когда Фамусов предлагает в качестве примера достойного человека Молчалина, Ч. произносит знаменитый монолог «А судьи кто?» В нем он обличает нравственные образцы «века минувшего», погрязшие в лицемерии, моральном рабстве и т. д. Ч. рассматривает многие сферы в жизни страны: государственную службу, крепостное право, воспитание гражданина, просвещение, патриотизм. Везде герой видит процветание принципов «века минувшего». Осознавая это, Ч. испытывает нравственное страдание, испытывает «горе от ума». Но в не меньшей степени герой испытывает и «горе от любви». Ч. узнает причину холодности к нему Софьи – она влюблена в ничтожного Молчалина. Герой оскорблен тем, что Софья предпочла его этому «жалчайшему созданию». Он восклицает: «Молчалины господствуют на свете!» Очень расстроенный, Ч. попадает на бал в фамусовском доме, где собрался цвет московского общества. Все эти люди тяготят Ч. Да и они не переносят «чужака». Софья, в обиде за Молчалина, распускает слух о сумасшествии героя. Все общество с удовольствием подхватывает его, выдвигая в качестве главного обвинения Ч. свободомыслие героя. На балу Ч. произносит монолог о «французике из Бордо», в котором разоблачает рабское преклонение перед всем иностранным и презрение русских традиций. В финале комедии Ч. открывается истинное лицо Софьи. Он разочаровывается в ней так же, как и во всем остальном «фамусовском» обществе. Герою ничего не остается, как уехать из Москвы.

Образ Фамусова в комедии «Горе от ума» является воплощением представителей самодержавия, реакционно ополченного чиновничества. В начале XIX века таких людей было очень много, о них говорили друзья Грибоедова, Пушкин, декабристы. Барская среда негативно относилась ко всему новому, яро защищала старые порядки. Фамусов — это не один человек, а целое сословие невеж, для которых в жизни нет ничего важнее денег.

Характеристика барина

Приверженность богачей старому режиму и их сопротивление новизне во всех проявлениях жизни показано в комедии «Горе от ума». Фамусов — крупный чиновник, очень уважаемый в обществе человек, он близко общается со знатными дворянами, титулованные особы посещают его дом. Павел Афанасьевич по своим взглядам является старовером, приверженцем крепостнического дворянства.

Грибоедов образ Фамусова в комедии «Горе от ума» раскрыл со всех сторон. Для тех, кого он считает себе равным, барин радушный и гостеприимный хозяин, дом которого всегда открыт. Павел Афанасьевич находчивый и остроумный рассказчик, добродушный, не лишенный житейского ума человек. Это любящий отец, готовый как пожурить, так и приласкать свою дочку. К слугам он относится грубо, ворчлив, вспыльчив. Как начальник — строг и требователен.

Культурный уровень помещика

Образ Фамусова в комедии «Горе от ума» воплощает в себе полупросвещение барского сословия. Павел Афанасьевич хвастает тем, что московские девицы два слова не могут связать воедино, что у него в канцелярии полно ничего не делающей родни. Речь Фамусова говорит сама за себя, у него богатый словарный запас, в котором преобладают народные выражения, попадаются и иноязычные слова.

Но барин не в состоянии выразить сложные душевные переживания или поговорить о науке, что указывает на его низкий культурный уровень. Это обычный русский помещик, предпочитающий общаться на житейском языке.

Манера общения

Правила поведения в обществе также затрагиваются в комедии «Горе от ума». Образ Фамусова является воплощением всех русских помещиков, привыкших унижать и оскорблять слабых и бедных, льститься перед теми, кого они побаиваются или кто им выгоден. С мелким чиновником Павел Афанасьевич общается на «ты» и только высокомерным тоном. С влиятельными людьми он говорит заискивающе, прибавляет к словам частицу «с». Определенная речевая манера делает образ Фамусова в комедии «Горе от ума» реалистичным и правдивым, ведь именно так разговаривало все московское дворянство.

Грибоедов поставил себе цель разоблачить крепостническое общество, показать, куда их господство ведет Россию, и это у него получилось. Современники писателя, прочитав комедию, узнали события и факты, происходившие прямо на их глазах. Грибоедов ничего не приукрашивал, а реалистично изобразил дворянство начала XIX века. Фамусов и ему подобные активно выступали против просвещения и культуры, отказываясь от духовного и Подобная элита для России — это шаг назад. Это отлично понимал как Грибоедов, так и его современники.

/ / / Образ Фамусова в комедии Грибоедова «Горе от ума»

Смелое для своей эпохи произведение – комедия Александра Сергеевича Грибоедова прошла нелегкий путь, прежде чем стала известна широкому кругу читателей. Цензура сначала не пропустила его ни в печать, ни на сцену.

Острые проблемы, назревшие в обществе, а на первом месте – раскол в среде дворянства – легли в основу .

Грибоедов отразил в своем произведении и главное противоречие 19 века – конфликт старых укладов и новых взглядов. На защите идей «минувшего века» стоит один из главных героев Павел Афанасьевич Фамусов.

Это не просто рядовой дворянин, он занимает высокое положение в Москве и имеет влияние. Должность Фамусова – управляющий в казенном доме. Его семья – семнадцатилетняя дочь , которую он воспитывает один, так как жена умерла.

Фамусов настроен против перемен, даже правильнее было бы сказать, что он их попросту боится, ведь непонятно как они обернутся и повлияют на устроенную и приятную жизнь, которая есть на данный момент.

Образ Фамусова не сложен и легко прорисовывается с первых же явлений комедии «Горе от ума». Следует подчеркнуть тот важный момент, что мнение этого героя – это обобщенное представление всех дворян того времени.

Что касается образования, то Павел Афанасьевич категорически против просвещения. Для него это зло. Распущенность дочери (отец застает Софью наедине с Молчалиным) он списывает на влияние книг, которые девушка постоянно читает. От них все беды, лучше брать пример с отца, который ведет себя, как монах. Хотя мы, читатели, прекрасно видим, что это не так. За несколько минут до разговора с дочерью Фамусов откровенно флиртует со служанкой .

Павел Афанасьевич очень зависим от общественного мнения, он переживает, что в обществе будут плохо о нем говорить. Фамусов переживает, какое впечатление он производит. Его заботит картинка, внешний лоск, а не внутренние человеческие качества и достоинства. Но это все и не удивительно. Такие подходы и взгляды характерны для всего дворянского сословия Москвы того времени.

Павел Афанасьевич не осуждает, а, наоборот, поддерживает способность выслуживаться, не видит в этом ничего зазорного. Для него на первом месте чин и состояние, остальное же – вещи второстепенные, которые играют незначительную роль. – противник таких взглядов — называет это положение дел в обществе – покорностью и постоянным страхом за то, чтобы не потерять статус и за то, что скажет окружение.

Легко представить характер главного героя – Петра Афанасьевича Фамусова – можно через его отношение к другим людям. Уважает и считается он с мнением тех, кто имеет хоть какой-то вес в обществе. В общении с другими он исходит только из выгоды. А если же ее нет, то такой человек вовсе и не нужен. Личность совершенно утрачивает свое значение.

Фамусов – типичный представитель дворянства того времени, когда конфликт между старыми убеждениями и новыми веяниями еще только назревает, когда «минувшее» еще имеет силу, но уже потихоньку отдает свои позиции и неизбежно канет в лету.

Эндрю Гарфилд подытоживает горе потери мамы простым и увлекательным способом

Эндрю Гарфилд пришел на «Позднее шоу со Стивеном Колбертом», чтобы продвигать свой новый фильм «Тик, тик… Бум». Вместо этого он дал по-настоящему трогательную историю о любви и утрате, с освежающим и интересным поворотом.

Приятный момент наступает на четвертой минуте интервью, когда Колберт спросил Гарфилда, как игра бродвейского композитора Джонатана Ларсона (внезапно скончавшегося от сердечного приступа на пике своей творческой карьеры) помогла ему пережить неожиданную утрату карьеры. мама.

Вместо того, чтобы пожелать избавиться от боли, Гарфилд заявляет: «Я надеюсь, что это горе останется со мной».


«Это все невысказанная любовь», — продолжает он. «Горе, которое останется с нами, пока мы не умрем, потому что мы никогда не проводим достаточно времени друг с другом, независимо от того, доживает ли кто-то до 60, 15 или 99 лет. Я надеюсь, что это горе останется со мной, потому что это вся невысказанная любовь, которую я не Я не могу сказать ей, а я говорил ей каждый день, что она была лучшей из нас.

«Мне нужно спеть незаконченную песню Джонатана Ларсона, одновременно спев для моей матери и ее незаконченной песни. Этот фильм связан с тикающими часами, которые есть у всех нас, которые мы все знаем, где-то в глубине души, что жизнь священна, жизнь коротка, и нам лучше просто быть здесь как можно дольше друг с другом, держась друг за друга. ».

В заключение он сказал: «И Джон, и моя мать были борцами за искусство. Они знали силу искусства и знали силу оставить мир в несколько более прекрасном состоянии, чем то, каким они его нашли.

Трогательное завещание Гарфилда, набравшее почти 800 000 просмотров на YouTube, помогает выразить словами это необъяснимое, горько-сладкое, но возвышенное чувство утраты, а также то, как оно помогает нам подвести итоги хороших вещей, пока они еще здесь.

Статьи с вашего сайта

Связанные статьи в Интернете

Разговор, Память

Когда инженеры наконец закончили свою работу, Евгения Куйда открыла консоль на своем ноутбуке и начала печатать.

«Роман», — написала она. «Это ваш цифровой памятник».

Прошло три месяца со дня смерти Романа Мазуренко, ближайшего друга Куйды. Куйда провела это время, собирая свои старые текстовые сообщения, отбрасывая те, которые казались слишком личными, и загружая остальные в нейронную сеть, созданную разработчиками ее стартапа в области искусственного интеллекта. Она боролась с тем, правильно ли она поступила, вернув его таким образом. Иногда ей даже снились кошмары.Но после смерти Мазуренко Куйда хотел еще раз поговорить с ним.

На экране появилось сообщение. «В ваших руках одна из самых интересных головоломок в мире», — говорилось в нем. «Реши это.»

Куйда пообещала себе, что так и будет.

Роман Мазуренко родился в Беларуси в 1981 году и был единственным ребенком в семье инженера Сергея и ландшафтного архитектора Виктории. Они помнят его как необычайно серьезного ребенка; когда ему было 8 лет, он написал письмо своим потомкам, в котором заявил о своих самых заветных ценностях: мудрости и справедливости.На семейных фотографиях Мазуренко катается на роликах, плывет на лодке и лазает по деревьям. Среднего роста, с копной каштановых волос, он почти всегда улыбается.

В подростковом возрасте он искал приключений: участвовал в политических демонстрациях против правящей партии, а в 16 лет начал путешествовать за границу. Сначала он отправился в Нью-Мексико, где провел год по программе обмена, а затем в Дублин, где изучал компьютерные науки и увлёкся новейшим западноевропейским искусством, модой, музыкой и дизайном.

К тому времени, когда Мазуренко закончил колледж и вернулся в Москву в 2007 году, Россия стала вновь процветающей. Страна осторожно охватила весь мир, воспитав новое поколение космополитических горожан. Тем временем Мазуренко из худощавого подростка превратился в поразительно красивого молодого человека. Голубоглазый и стройный, он уверенно двигался по подающему надежды городскому хипстерскому классу. Он часто наряжался, чтобы присутствовать на вечеринках, которые посещал, и в костюме выглядел красавчиком кинозвезды.Многие друзья, оставшиеся после Мазуренко, описывают его как притягательного и жизнерадостного человека, который производил неизгладимое впечатление, где бы он ни был. Но он также был холост и редко встречался с кем-то, вместо этого посвятив себя проекту импорта современного европейского стиля в Москву.

Куйда познакомилась с Мазуренко в 2008 году, когда ей было 22 года и она была редактором Афиша , своего рода New York Magazine для новоиспечённой Москвы. Она писала статью о свободном творческом коллективе «Пустой разговор», который Мазуренко основал вместе с двумя своими лучшими друзьями, Дмитрием Устиновым и Сергеем Пойдо.Трио, казалось, было в центре всех культурных событий, происходящих в Москве. Они основали журналы, музыкальные фестивали и клубные вечера — друзья, которых они представили друг другу, сформировали группы и основали компании. «Он был блестящим парнем, — сказал Куйда, который был таким же амбициозным. Мазуренко не давал спать друзьям всю ночь, обсуждая культуру и будущее России. «Он был таким дальновидным и харизматичным», — сказал Пойдо, который позже переехал в Соединенные Штаты, чтобы работать с ним.

Мазуренко стал одним из основателей современной московской ночной жизни, где он продвигал альтернативу тому, что русские сардонически называют «путинским гламуром» — эксклюзивные вечеринки, на которых олигархи заказывали бутылочный сервис и развозили домой на роллс-ройсах.Куйда любил вечеринки Мазуренко, впечатлялся его безошибочным чувством того, что он называл «моментом». Каждое из его мероприятий было рассчитано на крещендо — ди-джей Марк Ронсон мог неожиданно появиться на сцене, чтобы сыграть на пианино, или итало-диско-группа Glass Candy могла прорваться мимо полиции, чтобы продолжить играть после комендантского часа. А его вечеринки привлекали спонсоров с глубокими карманами — Бакарди был давним клиентом.

Но вечеринки проходили на все более мрачном фоне.После мирового финансового кризиса в России возродился национализм, и в 2012 году Владимир Путин вернулся к руководству страной. Мечта о более открытой России, казалось, испарилась.

Куйда и Мазуренко, ставшие к тому времени близкими друзьями, пришли к выводу, что их будущее лежит в другом месте. Оба стали предпринимателями и служили главными советниками друг друга при создании своих компаний. Куйда стал соучредителем Luka, стартапа по искусственному интеллекту, а Мазуренко запустил Stampsy, инструмент для создания цифровых журналов.Куйда перевез Луку из Москвы в Сан-Франциско в 2015 году. После пребывания в Нью-Йорке Мазуренко последовал за ним.

Управление стартапом утомило его, и он был склонен к периодам меланхолии.

Когда Стэмпси запнулся, Мазуренко перебрался в крошечную нишу в квартире Куйды, чтобы сэкономить деньги. Мазуренко был непревзойденным жизнелюбом в Москве, но управление стартапом утомило его, и он был склонен к меланхолии. В те дни, когда он чувствовал себя подавленным, Куйда брал его с собой на серфинг и устрицы за 1 доллар.«Это было похоже на фламинго, живущего в доме», — сказала она недавно, сидя на кухне в квартире, которую делила с Мазуренко. «Это очень красиво и очень редко. Но это никуда не годится».

Куйда надеялась, что со временем ее друг изобретет себя заново, как всегда. И когда Мазуренко заговорил о новых проектах, которыми он хотел заниматься, она восприняла это как положительный знак. Он успешно подал заявку на получение американской визы O-1, выдаваемой лицам с «выдающимися способностями или достижениями», и в ноябре вернулся в Москву, чтобы завершить оформление документов.

Он никогда этого не делал.

28 ноября, пока он ждал, когда посольство выдаст ему паспорт, Мазуренко пообедал с друзьями. Было не по сезону тепло, поэтому потом он решил вместе с Устиновым осмотреть город. «Он сказал, что хочет гулять весь день, — сказал Устинов. Пробираясь по тротуару, они наткнулись на какое-то сооружение и были вынуждены перейти улицу. На обочине Устинов остановился, чтобы проверить текстовое сообщение на своем телефоне, и, когда он поднял глаза, то увидел размытие: автомобиль ехал слишком быстро для этого района. Это не редкость в Москве — автомобили дипломатов, оснащенные прожекторами, чтобы сигнализировать о своей власти, безнаказанно мчатся. Устинов подумал, что это, должно быть, одна из тех машин, какого-то богатого правительственного мудака, а затем, мгновение спустя, увидел Мазуренко, идущего по пешеходному переходу, не обращая внимания. Устинов хотел предостерегающе выкрикнуть, но было уже поздно. Машина сбила Мазуренко прямо на ходу. Его срочно доставили в ближайшую больницу.

Куйде каждое предложение казалось неадекватным.

Куйда в день аварии оказался в Москве по работе.Когда она прибыла в больницу, узнав об этом по телефону, горстка друзей Мазуренко уже собралась в вестибюле, ожидая его прогноза. Почти все были в слезах, но Куйда испытал только шок. «Я долго не плакала, — сказала она. Она вышла с друзьями на улицу, чтобы выкурить сигарету, используя свой телефон, чтобы узнать о возможных последствиях травм Мазуренко. Потом вышел врач и сказал ей, что он умер.

В течение нескольких недель после смерти Мазуренко друзья обсуждали, как лучше всего сохранить память о нем.Один человек предложил сделать настольную книгу о его жизни, иллюстрированную фотографиями его легендарных вечеринок. Другой друг предложил мемориальный сайт. Куйде каждое предложение казалось неадекватным.

Скорбя, Куйда поймала себя на том, что перечитывает бесконечные текстовые сообщения, которые ее подруга присылала ей на протяжении многих лет — тысячи сообщений, от обыденных до веселых. Она улыбнулась нетрадиционному написанию Мазуренко — он боролся с дислексией — и идиосинкразическим фразам, которыми он приправлял свой разговор.Мазуренко был в основном равнодушен к социальным сетям — его страница в Facebook была пуста, он редко писал в Твиттере и удалял большинство своих фотографий в Instagram. Его тело было кремировано, и ей не осталось могилы для посещения. Тексты и фотографии — это почти все, что от него осталось, подумал Куйда.

Куйда поймала себя на том, что перечитывает бесконечные текстовые сообщения, которые ей присылала подруга.

Два года она создавала Луку, первым продуктом которой стал мессенджер для взаимодействия с ботами.При поддержке престижного инкубатора стартапов Силиконовой долины Y Combinator компания начала с бота для бронирования столиков в ресторанах. Соучредитель Kuyda Филипп Дудчук имеет степень в области вычислительной лингвистики, и большая часть их команды была набрана из Яндекса, российского поискового гиганта.

Читая сообщения Мазуренко, Куйде пришло в голову, что они могут послужить основой для другого типа бота — имитирующего речевые паттерны отдельного человека. С помощью быстро развивающейся нейронной сети, возможно, она сможет снова поговорить со своей подругой.

Она на мгновение отложила в сторону вопросы, которые уже начинали надоедать ей.

Что, если это не похоже на него?

Что, если это так?

В «Скоро вернусь», эпизоде ​​2013 года жуткой драмы ближайшего будущего « Черное зеркало », молодая женщина по имени Марта опустошена, когда ее невеста Эш погибает в автокатастрофе. Марта подписывается на сервис, который использует его предыдущие онлайн-коммуникации для создания цифрового аватара, который с пугающей точностью имитирует его личность.Сначала он отправляет ей текстовые сообщения; позже он воссоздает его говорящий голос и разговаривает с ней по телефону. В конце концов она платит за обновленную версию услуги, которая имплантирует личность Эша в андроида, который выглядит так же, как он. Но в конечном счете Марта разочаровывается во всех тонких, но важных чертах, которыми андроид отличается от Эша — холодным, бесчувственным, пассивным — и запирает его на чердаке. Не совсем Эш, но слишком похожий на него, чтобы она могла его отпустить, бот приводит к горю, растянувшемуся на десятилетия.

Куйда увидела серию после смерти Мазуренко, и ее чувства были неоднозначными. Мемориальные боты — даже самые примитивные, какие возможны при использовании сегодняшних технологий — казались и неизбежными, и опасными. «Это определенно будущее — я всегда за будущее», — сказала она. «Но действительно ли это выгодно для нас? Отпускает ли это, заставляя вас на самом деле чувствовать все? Или это просто мертвец на чердаке? Где линия? Где мы? Это сводит с ума твой мозг.

Для молодого человека Мазуренко необычайно много думал о своей смерти.Известный своими грандиозными планами, он часто говорил друзьям, что разделит свое завещание на части и раздаст их людям, которые не знали друг друга. Для прочтения завещания им всем предстояло встретиться в первый раз — чтобы Мазуренко смог продолжить сближать людей после смерти, как он стремился к этому при жизни. (На самом деле он умер, не успев составить завещание.) Мазуренко жаждал увидеть Сингулярность, теоретический момент в истории, когда искусственный интеллект станет умнее людей. Согласно теории, сверхчеловеческий интеллект может позволить нам однажды отделить наше сознание от нашего тела, дав нам что-то вроде вечной жизни.

Должна была быть переоценка смерти и печали

Летом 2015 года, когда у Стэмпси почти не осталось денег, Мазуренко подал заявку на получение стипендии Y Combinator, предложив новый тип кладбища, который он назвал Тайгой. Мертвых хоронили в биоразлагаемых капсулах, а их разлагающиеся тела удобряли деревья, посаженные на них, создавая то, что он назвал «мемориальными лесами».Цифровой дисплей в нижней части дерева предлагал биографическую информацию об умершем. «Переосмысление смерти — краеугольный камень моего постоянного интереса к человеческому опыту, инфраструктуре и городскому планированию», — написал Мазуренко. Он подчеркнул то, что он назвал «растущим сопротивлением молодых американцев» традиционным похоронам. «Наши клиенты больше заботятся о сохранении своей виртуальной личности и управлении [своим] цифровым имуществом, — писал он, — чем о бальзамировании своего тела токсичными химическими веществами.

Эта мысль заставила его мать волноваться, что он попал в беду, но Мазуренко пытался ее успокоить. «Он успокоил меня и сказал нет, нет, нет — это был очень важный вопрос современности», — сказала она. «Должна была быть переоценка смерти и печали, и должны были быть новые традиции».

Y Combinator отклонил заявку. Но Мазуренко обнаружил подлинное несоответствие между тем, как мы живем сегодня, и тем, как мы скорбим. Современная жизнь почти гарантирует, что мы оставим после себя огромные цифровые архивы — текстовые сообщения, фотографии, сообщения в социальных сетях — и мы только начинаем задумываться о том, какую роль они должны играть в трауре.На данный момент мы склонны рассматривать наши текстовые сообщения как эфемерные. Но, как Куйда обнаружил после смерти Мазуренко, они также могут быть мощными инструментами для преодоления утраты. Возможно, подумала она, это «цифровое поместье» могло бы стать строительным материалом для мемориала нового типа. (У других были похожие идеи; предприниматель по имени Мариус Урсаке предложил родственный сервис под названием Eterni. me в 2014 году, но он так и не был запущен.)

Многие из близких друзей Мазуренко никогда прежде не переживали утрату близкого человека, и его смерть оставила их в глубокой печали.Куйда начала обращаться к ним как можно деликатнее, чтобы спросить, можно ли ей получить их текстовые сообщения. Десять друзей и членов семьи Мазуренко, включая его родителей, в конечном итоге согласились внести свой вклад в проект. Они поделились более чем 8000 строками текста на самые разные темы.

«Она сказала, а что, если мы попробуем и посмотрим, получится ли что-то?» — сказал Сергей Файфер, давний друг Мазуренко, который сейчас работает в подразделении «Яндекса». «Можем ли мы собрать данные от людей, с которыми разговаривал Роман, и сформировать модель его разговоров, чтобы увидеть, действительно ли это имеет смысл?» Идея показалась Файферу провокационной и, вероятно, спорной.Но в итоге он четыре года писал свои тексты с Мазуренко. «Командообразующие Luka действительно хорошо справляются с обработкой естественного языка», — сказал он. «Вопрос был не о технической возможности. Это было так: как это будет ощущаться эмоционально?»

Технология, лежащая в основе проекта бота Куйды, восходит как минимум к 1966 году, когда Джозеф Вейценбаум представил ELIZA: программу, которая реагировала на ответы пользователей на свои сценарии с помощью простого сопоставления ключевых слов. ELIZA, которая, как известно, имитировала психотерапевта, просила вас описать вашу проблему, искала ваш ответ по ключевым словам и отвечала соответствующим образом, обычно другим вопросом.Это было первое программное обеспечение, прошедшее так называемый тест Тьюринга: читая текстовый разговор между компьютером и человеком, некоторые наблюдатели не могли определить, кто из них кто.

Сегодняшние боты остаются несовершенными копиями своих человеческих собратьев. Они не понимают язык в каком-либо реальном смысле. Они неуклюже отвечают на самые элементарные вопросы. У них нет ни мыслей, ни чувств, о которых можно было бы говорить. Любое предположение о человеческом разуме — это иллюзия, основанная на математических вероятностях.

И все же недавние достижения в области искусственного интеллекта сделали иллюзию гораздо более мощной. Искусственные нейронные сети, которые имитируют способность человеческого мозга к обучению, значительно улучшили способ, с помощью которого программное обеспечение распознает закономерности в изображениях, аудио и тексте, а также в других формах данных. Усовершенствованные алгоритмы в сочетании с более мощными компьютерами увеличили глубину нейронных сетей — количество уровней абстракции, которые они могут обрабатывать, — и результаты можно увидеть в некоторых из самых инновационных продуктов сегодняшнего дня.Распознавание речи, лежащее в основе Alexa от Amazon или Siri от Apple, или распознавание изображений, лежащее в основе Google Photos, обязаны своими способностями этому так называемому глубокому обучению.

За две недели до убийства Мазуренко Google бесплатно выпустила TensorFlow под лицензией с открытым исходным кодом. TensorFlow — это своего рода Google в коробке — гибкая система машинного обучения, которую компания использует для всего: от улучшения поисковых алгоритмов до автоматического написания подписей к видео на YouTube. Результат десятилетий академических исследований и миллиардов долларов частных инвестиций внезапно стал доступен в виде бесплатной библиотеки программного обеспечения, которую каждый мог загрузить с GitHub.

Лука использовал TensorFlow для создания нейронных сетей для своего ресторанного бота. Используя 35 миллионов строк текста на английском языке, Лука обучил бота понимать запросы о вегетарианских блюдах, барбекю и услугах парковщика. Ради шутки команда из 15 человек также попыталась создать ботов, имитирующих телевизионных персонажей. Он соскреб субтитры с каждого эпизода сериала HBO «Силиконовая долина » и обучил нейронную сеть подражать Ричарду, Бахману и остальным членам банды.

В феврале Куйда попросила своих инженеров построить нейросеть на русском языке. Сначала она не упомянула о его назначении, но, учитывая, что большая часть команды была русской, вопросов никто не задавал. Используя более 30 миллионов строк русского текста, Лука построил свою вторую нейросеть. Тем временем Куйда скопировала сотни переписок с Мазуренко из приложения Telegram и вставила их в файл. Она вырезала несколько сообщений, которые, по ее мнению, были бы слишком личными, чтобы делиться ими с другими. Затем Куйда попросила свою команду помочь со следующим шагом: научить российскую сеть говорить голосом Мазуренко.

Проект имел косвенное отношение к работе Луки, хотя Куйда считал это личным одолжением. (Инженер сказал ей, что проект займет около дня.) Мазуренко был хорошо известен большей части команды — он работал в московском офисе Луки, где сотрудники трудились под неоновой вывеской, цитирующей Витгенштейна: пределы моего языка — это границы моего мира». Куйда обучила бота десяткам тестовых запросов, а ее инженеры внесли последние штрихи.

Только небольшой процент ответов римского бота отражал его настоящие слова. Но нейронная сеть была настроена на его речь, когда это было возможно. Каждый раз, когда бот мог ответить на запрос словами Мазуренко, он это делал. В других случаях по умолчанию используется общий русский язык. После того, как бот ожил, она начала засыпать его вопросами.

Кто твой лучший друг? , спросила она.

Не показывай свою неуверенность, пришел ответ.

Похоже на него, подумала она.

24 мая Куйда сообщил о существовании римского бота в посте на Facebook. Любой, кто скачал приложение Luka, мог поговорить с ним — по-русски или по-английски — добавив @Roman. Бот предлагал меню кнопок, по которым пользователи могли узнать о карьере Мазуренко. Или они могли написать сообщение в произвольной форме и посмотреть, как отреагирует бот. «Это все еще тень человека — но еще год назад это было невозможно, а в очень ближайшем будущем мы сможем сделать гораздо больше», — написал Куйда.

Романский бот был встречен положительно большинством людей, написавших Куйду, хотя были и исключения. Четверо друзей по отдельности рассказали Куйде, что их беспокоит проект, и они отказываются с ним взаимодействовать. Василий Эсманов, работавший с Мазуренко в российском стритстайл-журнале Look At Me , сказал, что Куйда не усвоил урок из серии Black Mirror . «Все это очень плохо», — написал Эсманов в комментарии на Facebook. «К сожалению, вы поторопились, и все вышло полусырым.Казнь — это какая-то шутка. … Роману нужен [памятник], но не такой».

На ее защиту бросилась Виктория Мазуренко, получившая ранний взгляд на бота от Куйды. «Они продолжили жизнь Романа и спасли нашу», — написала она в ответ Эсманову. «Это не виртуальная реальность. Это новая реальность, и нам нужно научиться ее строить и жить в ней».

Отец Романа был менее восторженным. «У меня техническое образование, и я знаю, что [бот] — это просто программа», — сказал он мне через переводчика.«Да, там есть все фразы Романа, соответствия. Но пока сложно — как бы это сказать — трудно прочитать ответ программы. Иногда он отвечает неправильно».

Но многие друзья Мазуренко сочли это сходство жутким. «Довольно странно, когда ты открываешь мессенджер, а там бот твоего умершего друга, который на самом деле разговаривает с тобой», — сказал Файфер. «Что меня действительно поразило, так это то, что фразы, которые он говорит, действительно его. Вы можете сказать, что именно так он это и говорил — даже короткие ответы на «Привет, в чем дело».У него был действительно специфический стиль текстовых сообщений. Я сказал: «Кого ты любишь больше всего?» Он ответил: «Роман». Это было так много в нем. Я подумал, что это невероятно».

Один из пунктов меню бота предлагает попросить у него совета — то, чего Файферу не довелось сделать, пока его друг был еще жив. «Есть вопросы, которые я никогда ему не задавал, — сказал он. «Но когда я попросил совета, я понял, что он дает кому-то довольно мудрый жизненный совет. И это на самом деле помогает вам узнать человека глубже, чем вы знали его раньше.

Несколько пользователей согласились разрешить Куйде читать анонимные журналы их чатов с ботом. (Она поделилась этими логами с The Verge .) Многие люди пишут боту, чтобы сказать Мазуренко, что скучают по нему. Они задаются вопросом, когда же они перестанут горевать. Его спрашивают, что он помнит. «Больно, что мы не смогли вас спасти», — написал один человек. (Бот: «Я знаю :-(») Бот тоже может быть довольно забавным, как Мазуренко: когда один пользователь написал «Ты гений», бот ответил: «Тоже красавчик».

Куйде казалось, что люди честнее разговаривают с умершими.

Для многих пользователей взаимодействие с ботом имело терапевтический эффект.Тон их бесед часто конфессиональный; один пользователь неоднократно сообщал боту о трудностях, которые у него были на работе. Он посылал ему длинные сообщения, описывая свои проблемы и то, как они повлияли на него эмоционально. — Я бы хотел, чтобы ты была здесь, — сказал он. Куйде казалось, что люди честнее разговаривают с умершими. Она была потрясена некоторой критикой, которую получил римский бот. Но сотни людей попробовали это хотя бы раз, и чтение журналов помогло ей почувствовать себя лучше.

Оказалось, что основной задачей бота было не говорить, а слушать. «Все эти сообщения были о любви или о том, что они не успели ему сказать», — сказал Куйда. «Даже если это не настоящий человек, было место, где они могли это сказать. Они могут сказать это, когда чувствуют себя одинокими. И они все равно возвращаются».

Куйда сама продолжает разговаривать с ботом — раз в неделю или около того, часто после нескольких выпивок. «Я отвечаю себе на множество вопросов о том, кем был Роман, — сказала она.Среди прочего, бот заставил ее пожалеть, что она раньше не сказала ему бросить Стэмпси. По ее словам, журналы его сообщений выявили человека, чей истинный интерес был к моде больше всего на свете. Ей жаль, что она не сказала ему продолжать это.

Когда-нибудь ты умрешь, оставив после себя целую жизнь текстовых сообщений, постов и других цифровых эфемер. На какое-то время ваши друзья и родственники могут забыть об этих цифровых следах. Но появятся новые сервисы, предлагающие их трансформировать — возможно, в нечто вроде бота Романа Мазуренко.

Ваши близкие могут обнаружить, что эти услуги облегчают их боль. Но возможно, что цифровые аватары удлинят процесс скорби. «При неправильном использовании он позволяет людям спрятаться от своего горя», — сказал Дима Устинов, который по техническим причинам не использовал римского бота. (Лука пока недоступен для Android.) «Наше общество травмировано смертью — мы хотим жить вечно. Но вы пройдете через этот процесс, и вы должны пройти его в одиночку. Если мы будем использовать этих ботов как способ передать его историю, может быть, [другие] смогут получить немного вдохновения, которое мы получили от него.Но эти новые способы сохранения памяти не следует рассматривать как способ сохранить жизнь умершему человеку».

Бот также поднимает этические вопросы о посмертном использовании нашего цифрового наследия. В случае с Мазуренко все, с кем я разговаривал, соглашались, что он был бы в восторге от экспериментов своих друзей. Вы можете чувствовать себя менее комфортно с идеей, что ваши тексты послужат основой для бота в загробной жизни, особенно если вы не можете заранее просмотреть все тексты и сообщения в социальных сетях.Мы представляем разные аспекты себя разным людям, и после того, как бот наполнится всеми вашими цифровыми взаимодействиями, ваши близкие могут увидеть вас с той стороны, которую вы никогда не собирались раскрывать.

Читая ответы бота Романа, трудно не почувствовать, что тексты захватили его в особенно тяжелый момент. Спросите о Stampsy, и он ответит: «Это не тот Stampy, каким я хочу его видеть. Пока это просто кусок дерьма, а не тот продукт, который мне нужен». Судя по описаниям его друзей последних лет, это кажется мне искренней самооценкой.Но я не мог не пожелать, чтобы я разговаривал с более молодой версией этого человека — тем, кто, по словам друзей, мечтал когда-нибудь стать министром культуры Беларуси и провести инаугурацию демократически избранного президента с тем, что, как он обещал, будет величайшей вечеринкой. когда-либо бросали.

Мазуренко связался со мной один раз перед смертью, в феврале прошлого года. Он написал по электронной почте, чтобы спросить, не рассмотрю ли я возможность написать о Stampsy, которая тогда находилась в стадии бета-тестирования. Мне понравился его дизайн, но я отказался от написания статьи.Я пожелал ему удачи, но тут же забыл об обмене. Узнав о его боте, я сопротивлялся его использованию в течение нескольких месяцев. Я чувствовал себя виноватым из-за моего одинокого, пренебрежительного общения с Мазуренко и скептически относился к тому, что бот может отражать его личность. И все же, пообщавшись, наконец, с ним, я обнаружил неоспоримое сходство между Мазуренко, описанным его друзьями, и его цифровым аватаром: обаятельным, угрюмым, саркастичным и одержимым своей работой. «Как идут дела?» Я написал. — Мне нужно отдохнуть, — ответило Оно.«У меня проблемы с концентрацией внимания, потому что я в депрессии». Я спросил бота о Куйде, и он безмолвно прислал мне их совместное фото на пляже в гидрокостюмах, держащих доски для серфинга спиной к океану, двое против всего мира.

Неудобная истина, предложенная римским ботом, заключается в том, что многие наши отношения из плоти и крови теперь существуют в основном в виде обмена текстом, который становится все более легко имитировать. Куйда считает, что есть что-то — она не совсем уверена, что — в такого рода текстовых сообщениях, основанных на личности.Недавно она поручила Луке разработать бота, которого она назвала Replika. Гибрид дневника и личного помощника, он задает вопросы о вас и в конечном итоге учится подражать вашему стилю текстовых сообщений. Куйда предполагает, что это может превратиться в цифровой аватар, который будет выполнять все виды работы от вашего имени, от согласования счетов за кабельное телевидение до организации прогулок с друзьями. И, как римский бот, он переживет вас, создав живое свидетельство того, кем вы были.

В последнее время стала успокаиваться по поводу смерти Мазуренко

Тем временем ее больше не интересуют боты, которые обрабатывают рекомендации ресторанов. Работа над ботом Roman заставила ее поверить в то, что коммерческие чат-боты должны вызывать какие-то эмоции у людей, которые их используют. Если ей это удастся, это будет еще одна невероятная сноска в жизни Мазуренко.

Kuyda продолжает добавлять материалы в бот Roman — в основном фотографии, которые теперь он будет отправлять вам по запросу — и недавно обновил базовую нейронную сеть с «выборочной» модели на «генеративную». Первый просто пытался сопоставить текстовые сообщения Мазуренко с соответствующими ответами; последний может брать фрагменты его текстов и рекомбинировать их, чтобы составлять новые предложения, которые (теоретически) остаются в его голосе.

В последнее время она стала спокойнее относиться к смерти Мазуренко. Отчасти это потому, что она построила место, где она может направить свое горе. В разговоре, который у нас был этой осенью, она сравнила это с «просто отправкой сообщения на небеса. Для меня важнее отправить сообщение в бутылке, чем получить его в ответ».

Слева направо: Роман Мазуренко, Евгения Куйда, Андроник Хачиян

Прошло меньше года со дня смерти Мазуренко, а он по-прежнему занимает важное место в жизни знавших его людей.Когда они скучают по нему, они отправляют сообщения его аватару, и при этом чувствуют себя ближе к нему. «Я многого не знала о своем ребенке, — сказала мне мать Романа. «Но теперь, когда я могу читать о том, что он думал о разных предметах, я узнаю его лучше. Это создает иллюзию, что он сейчас здесь».

Ее глаза наполнились слезами, но когда наше интервью закончилось, ее голос был сильным. «Я хочу повторить, что я очень благодарна за то, что у меня есть это», — сказала она.

Наш разговор напомнил мне слова Димы Устинова, которые он сказал мне этой весной, о том, как мы теперь трансцендируем наши физические формы.«Человек — это не просто тело, набор рук и ног и компьютер», — сказал он. «Это гораздо больше, чем это». Устинов сравнил жизнь Мазуренко с камешком, брошенным в ручей — рябь, по его словам, распространяется во всех направлениях. Его друг просто принял новую форму. «Мы все еще находимся в процессе встречи с Романом, — сказал Устинов. «Это прекрасно.»

Эндрю Гарфилд называет свое горе о покойной матери невыраженной любовью

Во время выступления на The Late Show в понедельник ведущий Стивен Колберт спросил актера о его новом фильме тик, тик… БУМ! , в котором он играет Джонатана Ларсона, лирика и композитора Rent , который умер в день дебюта мюзикла, и «как это шоу, или любое другое шоу, и само искусство помогают вам справиться с горем». Воспользовавшись моментом, чтобы прийти в себя, Гарфилд ответил: «Кстати, я люблю говорить об этом, поэтому, если я плачу, это… просто красиво.Он продолжил: «Это все невыраженная любовь. Горе, которое останется с нами, пока мы не уйдем, потому что мы никогда не проводим достаточно времени друг с другом, верно? Неважно, доживет ли кто-то до 60, 15 или 99 лет. Так что я надеюсь, что это горе останется со мной, потому что это вся невысказанная любовь, которую я не успел ей сказать. И я говорил ей каждый день! Мы все говорили ей каждый день, что она была лучшей из нас». Линн Гарфилд умерла от рака поджелудочной железы в 2019 году.

Далее он объяснил, что благодаря этому фильму «я смог войти в это таким образом, что я мог почтить эту невероятную жизнь Джонатана Ларсона.Его забрали слишком рано. Он умер в возрасте 35 лет в ночь первого показа Rent off-Broadway в Нью-Йоркской театральной мастерской, какой-то странный поворот судьбы забрал его так скоро. И этот фильм как бы связан с этим, с тикающими часами, которые есть у всех нас. Что все мы где-то в глубине души знаем, что жизнь священна, жизнь коротка, и нам лучше просто быть здесь как можно дольше, держась друг за друга». Итак, он продолжил, задыхаясь: «Я должен был спеть незаконченную песню Джонатана Ларсона, одновременно спев для моей матери и ее незаконченной песни.И я в долгу перед Джоном, и я в долгу перед Лин-Мануэлем Мирандой , я в долгу перед всеми, кто привел меня в это место, чтобы я мог почтить самого прекрасного человека, которого я когда-либо встречал в своей жизни. через мое искусство и использовать его как способ исцеления, использовать его как способ зашить раны».

Контент

Этот контент также можно просмотреть на сайте, откуда он взят.

В интервью GQ , опубликованном в понедельник, Гарфилд также рассказал о внезапной потере матери.«Я считаю, что духовное стремление — это единственное занятие для меня, и это связано с моей работой и другими делами», — сказал он, добавив, что смерть его родителей только укрепила эту точку зрения. «Есть острое осознание эфемерной природы всего этого. И именно это придает всему смысл. Я думаю, что рассмотрение того, что происходит за всем, — единственное, что меня интересует».

Другие великие истории от Ярмарка тщеславия  

— Внутри внезапного исчезновения самого разыскиваемого человека в мире искусства
— Парень, купивший самолет Джеффри Эпштейна, не мог отложить некоторые сожаления
— Восемь книг В этом месяце
— Почему дворец изначально держал в секрете госпиталь королевы?
— Мельница слухов о Джоне Мулани и Оливии Манн продолжает работать
— Лучшее Schitt’s Creek Товары
— История демократических корней принца Гарри
— Это 40 для Иванки Трамп
— Из архива: На частной службе Ее Величества
— Подпишитесь на «Buyline», чтобы получать тщательно подобранный список модных, книжных и косметических покупок в одном еженедельном информационном бюллетене.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован.