Рабле франсуа гаргантюа: Книга: «Гаргантюа и Пантагрюэль» — Франсуа Рабле. Купить книгу, читать рецензии | ISBN 978-5-08-005449-5

Содержание

Гаргантюа и Пантагрюэль — Франсуа Рабле

Первая книга
«Повесть о преужасной жизни великого Гаргантюа, отца Пантагрюэля, некогда сочиненная магистром Алькофрибасом Назье, извлекателем квинтэссенции» (1534)

Гаргантюа, юный сын короля-великана Грангузье и его жены Гаргамеллы, поступает в обучение к ученым богословам, в результате чего становится намного глупее, чем был до того. Раздосадованный Грангузье даёт сыну нового наставника и отправляет его в Париж. Там Гаргантюа устраивает наводнение («мочепотоп») и забирает себе большие колокола с собора Парижской Богоматери, чтобы повесить их на шею своей кобыле. Метода же воспитания, применяемая Понократом, даёт совсем иные плоды — Гаргантюа становится разносторонне образованным человеком, не забывая и о физическом развитии.
Тем временем на королевство Грангузье нападает его сосед, король Пикрохол. Гаргантюа возвращается домой и при помощи своих друзей, а также брата Жана — монаха-бенедиктинца из Сейи, разбивает войско Пикрохола.
За заслуги в войне против захватчиков Гаргантюа разрешает брату Жану устроить монастырь на его вкус — Телемское аббатство, устав которого разительно отличается от уставов всех других монастырей.

Вторая книга
«Пантагрюэль, король дипсодов, показанный в его доподлинном виде, со всеми его ужасающими деяниями и подвигами» (1533)

У Гаргантюа рождается сын — Пантагрюэль. Повзрослев, он отправляется учиться в разные университеты Франции и в конце концов попадает в Париж. Получив письмо от отца, в котором тот писал о большом значении образования в жизни человека, Пантагрюэль с еще большим усердием принимается за науки; а разрешив великую тяжбу между сеньором Пейвино и сеньором Лижизад, он получает всеобщее признание своего ума и талантов.
В Париже Пантагрюэль встречает Панурга, который становится его самым близким другом. Вскоре Пантагрюэль получает известие о том, что на его родину напала армия великанов под предводительством короля Анарха. Пантагрюэль спешит на выручку отцу и побеждает врагов.

Третья книга
«Третья книга героических деяний и речений доброго Пантагрюэля» (1546)

В королевстве Гаргантюа установлен мир. Панург, получив от Пантагрюэля кастелянство Рагу и промотав все доходы от него на несколько лет вперед, принимает решение жениться. Однако при этом он терзается сомнениями — будет ли он счастлив в браке или быть ему рогатым, битым и обворованным? Чтобы разрешить подобный вопрос, Панург обращается к колдунье, юродивому, поэту, врачу, богослову, шуту Трибуле, прибегает к гаданиям. Все предсказания и советы Пантагрюэль толкует в дурную сторону, а Панург — в хорошую. Не добившись ничего определенного, Пантагрюэль, Панург, брат Жан, Эпистемон и их друзья решают отправиться в путешествие к оракулу Божественной Бутылки.

Четвёртая книга
«Четвёртая книга героических деяний и речений доблестного Пантагрюэля» (1552)

Путешествие начинается. Эскадра Пантагрюэля посещает множество островов (среди них острова папоманов и папефигов и остров Диких Колбас), попадает в сильную бурю. Эпизоды с островами Рабле использует для сатиры на церковные порядки (чего, впрочем, с избытком хватает и во всех предыдущих книгах), а в сцене с бурей раскрываются характеры каждого из героев.

Пятая книга
«Пятая и последняя книга героических деяний и речений доброго Пантагрюэля» (1564)

Путешествие продолжается. Мореплаватели пристают к острову Звонкому (новая сатира на церковь), острову Застенок (сатирическое изображение современного Рабле суда и царившего там произвола) и острову апедевтов (пародия на фискальное ведомство). В итоге они приплывают на Фонарный остров и слышат священное слово Бутылки: «Тринк!» («Пей!»)

Франсуа Рабле — Гаргантюа и Пантагрюэль — I читать онлайн

Повесть о преужасной жизни великого Гаргантюа, отца Пантагрюэля, некогда сочиненная магистром Алькофрибасом Назье, извлекателем квинтэссенции, книга, полная пантагрюэлизма.

François Rabelais

1493 — 1553

Читатель, друг! За эту книгу сев,

Пристрастия свои преодолей,

Да не введет она тебя во гнев;

В ней нет ни злобы, ни пустых затей.

Пусть далеко до совершенства ей,

Но посмешит она тебя с успехом.

Раз ты тоскуешь, раз ты чужд утехам,

Я за иной предмет не в силах взяться:

Милей писать не с плачем, а со смехом,

Ведь человеку свойственно смеяться.


Достославные пьяницы и вы, досточтимые венерики (ибо вам, а не кому другому, посвящены мои писания)! В диалоге Платона под названием Пир Алкивиад, восхваляя своего наставника Сократа, поистине всем философам философа, сравнил его, между прочим, с силенами. Силенами прежде назывались ларчики вроде тех, какие бывают теперь у аптекарей; сверху на них нарисованы смешные и забавные фигурки, как, например, гарпии, сатиры, взнузданные гуси, рогатые зайцы, утки под вьючным седлом. крылатые козлы, олени в упряжке и разные другие занятные картинки, вызывающие у людей смех, — этим именно свойством и обладал Силен, учитель доброго Бахуса, — а внутри хранились редкостные снадобья, как-то: меккский бальзам, амбра, амом, мускус, цибет, порошки из драгоценных камней и прочее тому подобное.

Таков, по словам Алкивиада, и был Сократ: если бы вы обратили внимание только на его наружность и стали судить о нем по внешнему виду, вы не дали бы за него и ломаного гроша — до того он был некрасив и до того смешная была у него повадка: нос у него был курносый, глядел он исподлобья, выражение лица у него было тупое, нрав простой, одежда грубая, жил он в бедности, на женщин ему не везло, не был он способен ни к какому роду государственной службы, любил посмеяться, не дурак был выпить, любил подтрунить, скрывая за этим божественную свою мудрость. Но откройте этот ларец — и вы найдете внутри дивное, бесценное снадобье: живость мысли сверхъестественную, добродетель изумительную, мужество неодолимое, трезвость беспримерную, жизнерадостность неизменную, твердость духа несокрушимую и презрение необычайное ко всему, из-за чего смертные так много хлопочут, суетятся, трудятся, путешествуют и воюют.

К чему же, вы думаете, клонится это мое предисловие и предуведомление? А вот к чему, добрые мои ученики и прочие шалопаи. Читая потешные заглавия некоторых книг моего сочинения, как, например, Гаргантюа, Пантагрюэль, Феспент, О достоинствах гульфиков? Горох в сале cum commento[1] и т. п., вы делаете слишком скороспелый вывод, будто в этих книгах речь идет только о нелепостях, дурачествах и разных уморительных небывальщинах; иными словами, вы, обратив внимание только на внешний признак (то есть на заглавие) и не вникнув в суть дела, обыкновенно уже начинаете смеяться и веселиться. Но к творениям рук человеческих так легкомысленно относиться нельзя. Вы же сами говорите, что монаха узнают не по одежде, что иной, мол, и одет монахом, а сам-то он совсем не монах, и что на ином хоть и испанский плащ, а храбрости испанской в нем вот настолько нет. А посему раскройте мою книгу и вдумайтесь хорошенько, о чем в ней говорится. Тогда вы уразумеете, что снадобье, в ней заключенное, совсем не похоже на то, какое сулил ларец; я хочу сказать, что предметы, о которых она толкует, вовсе не так нелепы, как можно было подумать, прочитав заглавие.

Положим даже, вы там найдете вещи довольно забавные, если понимать их буквально, вещи, вполне соответствующие заглавию, и все же не заслушивайтесь вы пенья сирен, а лучше истолкуйте в более высоком смысле все то, что, как вам могло случайно показаться, автор сказал спроста.

Вам когда-нибудь приходилось откупоривать бутылку? Дьявольщина! Вспомните, как это было приятно. А случалось ли вам видеть собаку, нашедшую мозговую кость? (Платон во II кн. De rep.[2] утверждает, что собака — самое философское животное в мире.) Если видели, то могли заметить, с каким благоговением она сторожит эту кость, как ревниво ее охраняет, как крепко держит, как осторожно берет в рот, с каким смаком разгрызает, как старательно высасывает. Что ее к этому понуждает? На что она надеется? Каких благ себе ожидает? Решительно никаких, кроме капельки мозгу. Правда, эта «капелька» слаще многого другого, ибо, как говорит Гален в III кн. Facu. natural.[3] и в XI De usu parti.[4], мозг — это совершеннейший род пищи, какою нас наделяет природа.

По примеру вышеупомянутой собаки вам надлежит быть мудрыми, дабы унюхать, почуять и оценить эти превосходные, эти лакомые книги, быть стремительными в гоне и бесстрашными в хватке. Затем, после прилежного чтения и долгих размышлений, вам надлежит разгрызть кость и высосать оттуда мозговую субстанцию, то есть то, что я разумею под этим пифагорейским символом, и вы можете быть совершенно уверены, что станете от этого чтения и отважнее и умнее, ибо в книге моей вы обнаружите совсем особый дух и некое, доступное лишь избранным, учение, которое откроет вам величайшие таинства и страшные тайны, касающиеся нашей религии, равно как политики и домоводства.

Неужто вы в самом деле придерживаетесь того мнения, что Гомер, когда писал Илиаду и Одиссею, помышлял о тех аллегориях, которые ему приписали Плутарх, Гераклид Понтийский, Евстафий, Корнут и которые впоследствии у них же выкрал Полициано? Если вы придерживаетесь этого мнения, значит, мне с вами не по пути, ибо я полагаю, что Гомер так же мало думал об этих аллегориях, как Овидий в своих Метаморфозах о христианских святынях, а между тем один пустоголовый монах, подхалим, каких мало, тщился доказать обратное, однако ж другого такого дурака, который был бы ему, как говорится, под стать, не нашлось.

Если же вы смотрите иначе, то все-таки отчего бы вам и почему бы вам не сделать того же с моими занятными в необыкновенными повестями, хотя, когда я их сочинял, я думал о таких вещах столько же, сколько вы, а ведь вы, уж верно, насчет того, чтобы выпить, от меня не отстанете? Должно заметить, что на сочинение этой бесподобной книги я потратил и употребил как раз то время, которое я себе отвел для поддержания телесных сил, а именно — для еды и питья. Время это самое подходящее для того, чтобы писать о таких высоких материях и о таких важных предметах, что уже прекрасно понимали Гомер, образец для всех филологов, и отец поэтов латинских Энний, о чем у нас есть свидетельство Горация, хотя какой-то межеумок и объявил, что от его стихов пахнет не столько елеем, сколько вином.

Читать дальше

Театр Наций

Франсуа Рабле (предположительно 1494, Шинон — 9 апреля 1553, Париж) — один из крупнейших французских писателей эпохи Ренессанса, наиболее известен как автор романа «Гаргантюа и Пантагрюэль». По мнению М.Бахтина, является одним из авторов, заложивших основы современной европейской литературы.

Место и время рождения Рабле доподлинно не известны. Хотя некоторые исследователи называют годом его рождения 1483, большинство склоняется к тому, что он родился в ноябре 1494 года рядом с Шиноном, где его отец работал адвокатом. Местом его рождения считается поместье Девинье в Сёйи (англ.)русск., где сейчас расположен музей писателя.

В детском возрасте Рабле был отдан послушником в монастырь францисканцев в Фонтене-ле-Конт. Там он изучал древнегреческий и латинский языки, естественные науки, филологию и право, заслужив своими изысканиями известность и уважение среди своих современников-гуманистов, включая Гийома Бюде. Из-за неодобрения орденом его изысканий, Рабле добился разрешения Папы Климента VII перейти в бенедиктинский монастырь в Мальезе, где он встретил более тёплое отношение к себе.
Позднее Рабле покинул монастырь для обучения медицине в университетах Пуатье (англ. )русск. и Монпелье (англ.)русск.. В 1532 году он перебрался в Лион, один из культурных центров Франции. Там он совмещал врачебную практику с редактированием латинских трудов для печатника Себастьяна Грифа (англ.)русск.. Свободное время он посвящал написанию и публикации юмористических памфлетов, критиковавших устоявшиеся порядки и выражавших его понимание свободы личности.
В 1532 году под псевдонимом Алькофрибас Насье (фр. François Rabelais, анаграмма от его собственного имени без седиля) Рабле опубликовал свою первую книгу — «Пантагрюэль», ставшую потом второй частью обессмертившего его имя «Гаргантюа и Пантагрюэля». В 1534 году последовала её предыстория — «Гаргантюа», где рассказывалось о жизни отца протагониста предыдущей книги. Оба произведения были осуждены богословами Сорбонны и католическими клириками за своё сатирическое содержание. Третья часть, опубликованная Рабле в 1546 году под его настоящим именем, также была запрещена.
Благодаря поддержке влиятельной семьи дю Белле Рабле получил разрешение короля Франциска I на продолжение публикаций. Однако после смерти монарха писатель вновь столкнулся с неодобрением академической элиты, а французский парламент приостановил продажи его четвёртой книги.
Рабле некоторое время — в 1534 и 1539 годах преподавал медицину в Монпелье. Он часто путешествовал в Рим вместе со своим другом кардиналом Жаном дю Белле, также недолгое время (когда пользовался покровительством Франциска I) жил в Турине у его брата Гийома. Семейство дю Белле снова помогло Рабле в 1540 году — в легализации двух его детей (Огюста Франсуа и Жюни).
В 1545—1547 годах Рабле жил в Меце, республиканском имперском вольном городе, где нашёл укрытие от осуждения парижских богословов. В 1547 году он был назначен викарием Сен-Кристоф-дю-Жамбе (англ.)русск. и Мёдона (отказался от этой должности незадолго до своей смерти в Париже в 1553 году).
Самый замечательный писатель своей эпохи, Рабле является, вместе с тем, самым верным и живым отражением её; стоя наряду с величайшими сатириками, он занимает почётное место между философами и педагогами.
Рабле — вполне человек своего времени, человек Возрождения по своим симпатиям и привязанностям, по своей страннической, почти бродячей жизни, по разнообразию своих сведений и занятий. Он является гуманистом, медиком, юристом, филологом, археологом, натуралистом, богословом, и во всех этих сферах — «самым доблестным собеседником на пиршестве человеческого ума». Все умственное, нравственное и социальное брожение его эпохи отразилось в двух великих его романах.
Орудие сатиры Рабле — смех, смех исполинский, часто чудовищный, как его герои. «Страшному общественному недугу, свирепствовавшему повсюду, он предписал огромные дозы смеха».
Сатирический роман французского писателя XVI века Франсуа Рабле в пяти книгах о двух добрых великанах — обжорах, отце и сыне. Роман высмеивает многие человеческие пороки, не щадит современные автору государство и церковь. В романе Рабле высмеивает, с одной стороны, многочисленные притязания церкви, а с другой — невежество и лень монахов. Рабле красочно показывает все пороки католического духовенства, которые вызывали массовый протест во время Реформации.

Краткое содержание Гаргантюа и Пантагрюэль Франсуа Рабле

  • Краткие содержания
  • /
  • Разные
  • /
  • Рабле — Гаргантюа и Пантагрюэль

В романе идет рассказ о Гаргантюа и его сыне Пантагрюэле. Сначала речь идет о рождение первого, его подвиге. Затем о появление на свет второго, его героических действиях. Также здесь есть много интересных историй и других персонажей. Всё произведение пропитано иронией и гротеском, связанных напрямую с религией того времени.

В расказе осмеивается нелепое и неуместное пророчество, человеческие пристрастия к алкоголю, гуляниям, пирам, осуждал пренебрижение к учащимся.

Книга 1

Читая, пейте, ешьте, не грустите, — так обращается рассказчик повествования к читателю. Автор говорит, что это повесть об ужасной жизни ее героев. Гаргантюа был рожден в королевской семье, которая принадлежала древнему роду. Именем его отца было Грангузье, а мать звали Гаргамеллой. Мама вынашивала своего сына 11 месяцев и смогла родить его огромным и здоровым своим левым ухом. Рассказчик утверждает, что в этом нет ничего странного. Мальчика назвали Огромной глоткой, или Гаргантюа, по первым словам отца, когда тот увидел своего сына.

Мальчик обладал незаурядным умом и был силен, к 6 годам он знал, что подтираться лучше всего маленькими гусятами. У него было много учителей, — Дурако, Простофиль, Понократ. Когда Гаргантюа достиг определенного возраста, его отправили на учебу в Париж. Он был восхищен колоколами собора Богоматери, считая, что они подойдут его кобыле, Гаргантюа их снял. Его отговорили от этой блестящей идеи и колокола вернулись на свое место.

Гаргантюа активно обучался, когда началась война из-за лепешек. Грангузье хотел перемирия, но король Пикрохол не согласился, тогда отец позвал Гаргантюа. Замок Пикрохола у реки Вед был разрушен, начался пир в родовом замке, где Гаргантюа чуть не съел 6 паломников вместе с салатом, но вовремя выковырял их зубочисткой.

После хорошей попойки и знакомства с Братом Жаном главные герои отправились в поход, где победили Пикрохола окончательно и разбили всех его генералов, но Пикрохолу все же удается сбежать и его обнадеживает одна колдунья, которая напророчила ему снова быть королем когда рак свистнет. Пикрохол ждал всю жизнь и постоянно справлялся о новостях рака.

После победы главные герои снова устроили пир, а Брат Жан решил отменить все законы в побежденном государстве, чтобы никто не держал обета целомудрия, не был бедным и вел себя независимо. В этом новом государстве каждый вел себя так, как он хотел.


Краткое содержание

Книга первая. Повесть о преужасной жизни великого Гаргантюа, отца Пантагрюэля, некогда сочиненная магистром Алькофрибасом Назье, извлекателем квинтэссенции

Главы 1-10

Отец Гаргантюа – добродушный великан Грангузье, правитель Утопии – «был в свое время большой шутник» и любитель доброго вина и соленой закуски. Будучи уже в зрелом возрасте он женился на Гаргамелле – «девице из себя видной и пригожей», которая «зачала хорошего сына и проносила его одиннадцать месяцев».

Необычайно крепкий и здоровый малыш появился на свет через левое ухо своей матери и вместо привычного детского крика «он зычным голосом заорал: «Лакать! Лакать! Лакать!»». Услышав страшный рев своего первенца, Грангузье решил назвать сына Огромной глоткой – Гаргантюа. Новорожденному «дали тяпнуть винца, затем окунули в купель и по доброму христианскому обычаю окрестили».

Главы 11-20

«В возрасте от трех до пяти лет Гаргантюа растили и воспитывали» очень просто – он только то и делал, что ел, спал и пил. Кроме того, «вечно валялся в грязи», шлепал по лужам, сморкался в суп и развлекался, как только мог.

Когда Гаргантюа шел шестой год, он поделился с отцом своей находкой – в качестве подтирки лучше всего использовать маленьких гусят. Великан-отец был поражен смекалкой сына, и заявил всем, «что ум его заключает в себе нечто божественное, до того он остер, тонок, глубок и ясен».

С этого дня мальчики стали обучать всевозможным наукам мудрейшие наставники: Тубал Олоферн, Дурако Простофиль, Понократ. Грангузье, не сомневаясь, что из его сына «выйдет знаменитый ученый», отправил его на учебу в Париж.

Во время осмотра города Гаргантюа особенно пришлись по душе большие колокола собора Богоматери. Он решил, что они «могли бы заменить бубенцы на шее у его кобылы», снял их и унес с собой. С большим трудом парижанам удалось уговорить великана вернуть колокола на место.

Главы 21-38

Гаргантюа стал «заниматься под руководством Понократа», который позаботился о том, чтобы юный великан не терял времени даром. Понократ быстро понял, что не в состоянии изменить неправильный образ жизни Гаргантюа. Он решил обучать своего ученика по иной схеме, и делился с ним знаниями даже во время гигиенических процедур и принятия пищи.

Однажды «лернейские пекари везли в город лепешки». Пастухи Гаргантюа попросила их угостить лепешками, но пекари отказались. Тогда пастухи отобрали лепешки силой, и это положило началу войны между королем Пикрохолом и Грангузье. Отец призвал на помощь Гаргантюа, и великаны без труда уничтожили замок Пикрохола.

Главы 39-58

Когда Гаргантюа прибыл в отцовский замок, Грангузье устроил в его часть большой пир. Он познакомил сына с Братом Жаном – монахом, который отважно сражался в войне с Пикрохолом. Монах оказался веселым собутыльником, и Гаргантюа быстро с ним подружился.

После пира друзья решили отправиться в поход, в котором окончательно разбили уцелевшее войско Пикрохола. Когда «Пикрохол и его люди поняли, что все погибло, и бросились кто куда».

Гаргантюа оказался добр с побежденными и щедр со своими соратниками. Для Брата Жана он приказал построить Телемское аббатство, в котором каждый имел право сочетаться браком и быть богатым и абсолютно свободным. Устав монахов-телемитов гласил: «Делай, что хочешь».

Книга вторая. Пантагрюэль, король дипсодов, показанный в его доподлинном виде со всеми его ужасающими деяниями и подвигами

Главы 1-8

В возрасте пятидесяти четырех лет Гаргантюа «прижил сына Пантагрюэля со своей женой Бадбек, дочерью короля амавротов». Поскольку младенец оказался на удивление крупным и тяжелым, его мать скончалась при родах.

Гарагнтюа окрестил сына Пантагрюэлем, что значит «Все жаждущие». Великан долго не мог свыкнуться со смертью жены, но спустя время решил перестать плакать и начать пить.

С рождения малыш Панатгрюэль отличался недюжинной силой. Однажды он, проголодавшись, решил «пососать одну из своих коров». Однако он настолько увлекся, что «отъел у нее половину вымени и полживота вместе с печенью и почками».

Пантагрюэль рос не по дням, а по часам, увеличивая свою небывалую силу. Отец решил отправить его учиться в Париж, где сам в свое время проходил обучение. Юноша существенно пополнил свои познания после прочтения книг, взятых из библиотеки святого Виктора: «Судейское головомороченье», «Пустозвонство законников», «Неотесанность попиков», «Облысение зада у вдовиц», и многих других, не менее поучительных книг.

Однажды Пантагрюэль получил от отца письмо, в котором тот умолял сына не сбиваться с пути, и «употребить свою молодость на усовершенствование в науках и добродетелях». После прочтения этого письма юный великан «взыграл духом и загорелся желанием учиться еще лучше».

Главы 9-22

Во время одной из своих прогулок Пантагрюэль встретил человека, тело которого украшали многочисленные синяки. Великан, пожалевший несчастного, решил расспросить его о причинах столь плачевного его состояния.

Поначалу незнакомец отвечал на иностранных языках, и Пантагрюэль не мог понять ни слова. Тогда мужчина рассказал свою историю на родном французском языке – его звали Панургом, и он «из Турции, где находился в плену». Пантагрюэль, которому пришелся по душе его новый знакомый, предложи ему свою дружбу и пригласил в гости.

В ту пору «в суде шла тяжба между двумя вельможами», которая никак не могла решиться ни в чью пользу. Было решено позвать Панатгрюэля, который славился своей ученостью. Решение его оказалось настолько мудрым, что все остались довольны.

Главы 23-34

Когда «Пантагрюэль получил известие, что отец его Гаргантюа унесен феей Морганой в Страну фей», он поспешил на помощь. За время отсутствия великана-отца на его земли напали дипсоды и опустошили их.

Разгневанный Пантагрюэль уничтожил 660 вражеских рыцарей, затопив их лагерь своей мочой. Дипсодия была полностью покорена.

Спустя некоторое время «добрый Пантагрюэль заболел: у него схватило живот, и он не мог ни пить, ни есть». Врачи, посоветовавшись, решили очистить желудок великана от всего, что могло причинять ему сильную боль.

Для этой цели «было изготовлено шестнадцать больших медных шаров», в каждый из которых вошли люди со всеми необходимыми инструментами. Пантагрюэль проглотил эти шары, словно пилюли. «Очутившись в желудке, они открыли дверцы» и принялись наводить чистоту. Благодаря их стараниям «Пантагрюэль излечился и поправился».

Книга третья. Третья книга героических деяний и речений доброго Пантагрюэля

Главы 1-8

«Когда Пантагрюэль окончательно покорил Дипсодию», он решил заселить опустевшие земли жителями родной Утопии. Верному другу Панургу щедрый великан пожаловал прекрасный замок Рагу, дававший весьма солидный ежегодный доход. Однако гуляка Панург умудрился прокутить все свои доходы за три года вперед всего за две недели. Он пообещал Пантагрюэлю выплатить все свои долги «к греческим календам», то есть никогда. Панург ни капли не сомневался в том, что жизнь без долгов – и не жизнь вовсе.

Однако Пантагрюэль был иного мнения. Он считал, что «это очень стыдно – везде и всюду, направо и налево занимать, вместо того чтобы трудиться и зарабатывать».

Главы 9-20

Как-то разу Панургу взбрело в голову жениться, и он решил спросить совета у своего лучшего друга. Пантагрюэль привел массу доводов как в пользу женитьбы, так и против нее. Не придя к единому выводу, друзья решили обратиться за помощью к великому поэту Вергилию. Открыв книгу наугад, они прочли цитату, но истолковали ее совершенно по-разному. Не помог развеять сомнения и сон, приснившийся Панургу.

Пантагрюэль близко к сердцу принял метания друга. Он рассказал ему, что «в Панзу, близ Круле, проживает знаменитая сивилла, которая безошибочно предсказывает будущее» и посоветовал обратиться к ней. Однако и предсказания колдуньи друзья понимают каждый по-своему.

Главы 21-38

Чтобы рассеять сомнения лучшего друга, Пантагрюэль был «готов сдвинуть гору». В надежде получить «желанный ответ» он обратился к старому поэту Котанмордану. Мудрец же изрек им настолько противоречивое стихотворение, что еще больше запутал друзей.

Ни Эпистемон, ни ученый муж Триппы, ни Брат Жан не смогли толковый совет Пануруг – жениться ему или нет.

Лекарь и богослов посоветовали Панургу вступить в брак, при этом первый сообщил, что рога – естественное приложение к супружеству, а второй ответил, что они появятся, только если Богу будет так угодно.

Когда друзья обратились за помощью к философу Труйогану, и спросили, стоит жениться Панургу или нет, тот ответил: «И то и другое». Когда же его переспросили, он изрек: «Ни то ни другое», и на все вопросы отвечал весьма уклончиво.

Главы 39-52

Пантагрюэль оказался на судебном заседании, где в качестве подсудимого выступал судья Бридуа. Его обвиняли в том, что он вынес несправедливый приговор при помощи игральных костей. Бридуа оправдывался тем, «что он уже стар, что зрение у него с годами притупилось, что старость влечет за собою много бед и невзгод», и что без очков он уже так ясно различает выпавшее количество очков на костях.

Пантагрюэль произнес речь в защиту судьи, и Бридуа был оправдан. Друзья обратились за советом по поводу женитьбы к шуту судьи – Трибуле, и тот сунул им пустую бутылку и посоветовал им обратиться к оракулу Божественной бутылки.

Панург, Пантагрюэль и их друзья снарядили флотилию, нагрузили судна большим количеством необыкновенной травы пантагрюэлин, и приготовились к отплытию.

Книга четвертая. Четвёртая книга героических деяний и речений доблестного Пантагрюэля

Главы 1-17

«На пятый день» своего путешествия друзья повстречали корабль из Фонарии. Панург повздорил с купцом по прозвищу Индюшонок, и решил как следует его проучить. Для этого он купил у него одного барана, выбрав вожака стада. Затем он бросил его за борт, и все овцы принялись прыгать в море вслед за вожаком. Индюшонок пытался помешать им, но сам упал в море и утонул.

Продолжив свой путь, путешественники «достигли Прокурации, земли, сплошь перепачканной и перемаранной». Здесь жили сплошь ябедники и прокуроры. Местные жители зарабатывали себе на жизнь весьма странным образом – они оскорбляли какого-нибудь дворянина до тех пор, пока тот не выйдет из себя и не изобьет их. Тогда под страхом тюремного заключения «пострадавшие» требовали от обидчика крупную сумму денег.

Главы 18-42

Однажды Пантагрюэля и его друзей застигла сильная буря. Поначалу великан «усердно помолился, а затем по указанию лоцмана обеими руками стал поддерживать мачту». Друзья поспешили ему на помощь, и лишь Панург лежал, вцепившись в палубу и громко рыдал.

Когда буря миновала, путешественники посетили острова Дикий и Жалкий, жители которых отчаянно враждовали друг с другом – одни из них были постниками, а другие колбасами. Пантагрюэль решил отыскать «способ прекратить эту войну и замирить врагов». Но вскоре он узнал, что это «не представляется возможным» – никто из враждующих сторон ну нуждался в примирении.

Главы 43-54

Друзья вновь отправились в путь, и вскоре высадились на побережье острова Руах, чьи жители «ничего не пьют, ничего не едят, кроме ветра». Вместо домов у ни – флюгера, а в садах они выращивают только анемоны.

Затем странники посетили «остров папефигов, некогда богатых и свободных, прозывавшихся весельчаками». Теперь же это были бедные и несчастные люди, серьезно пострадавшие от своего чрезмерного веселья. Однажды один из папефигов показал фигу портрету папы. К слову сказать, в Папомании этот знак «почитался за прямое глумление и надругательство», и между островитянами началась страшная битва. Остров весельчаков был разрушен и разграблен, и о былом веселье уже не могло быть и речи.

«Покинув злосчастный Остров папефигов», друзья причалили у острова папоманов. Узнав, что они своими глазами видели живого папу, местные жители оказали им самый радушный прием.

Главы 55-67

Вновь выйдя в открытое море, друзья услышали громкие голоса и конское ржание, однако так и не смогли никого увидеть. Лоцман объяснил им, что в прошлом году на границе Ледовитого моря произошло сражение, и в холодном воздухе замерзли все звуки битвы. Теперь, когда воздух оттаял, шум сражения вновь стал слышен.

Правителем одного из островов, который оказался на пути Пантагрюэля и его товарищей, оказался всемогущий мессер Гастер – «первый в мире магистр наук и искусств». Жители острова почитали его за Бога, и приносили ему в жертву всевозможную снедь. Они были уверены, что Гастер изобрел все науки и искусства.

Книга пятая. Пятая и последняя книга героических деяний и речений доброго Пантагрюэля

Главы 1-18

Во время морского путешествия друзья неожиданно услышали чистый колокольный звон, «какой бывает по большим праздникам в Париже, Туре, Жаржо, Медоне и других местах». На этот остров они смогли попасть только после того, как постились четыре дня. Местными жителями здесь были самые разнообразные птицы, начинавшие петь, едва заслышав колокольный звон.

Спустя некоторое время путешественники «причалили к Острову железных изделий». На ветвях деревьев здесь в изобилии росло множество «заступов, мотыг, садовых кирок, кос, серпов, скребков, шпателей, топоров, косарей, пил, рубанков».

На Острове плутней земля была удивительно сухой и бесплодной. По словам лоцмана, утесы здесь состояли из игральных костей, а среди этих утесов «находилось семиэтажное жилище двадцати бесов азартной игры».

Путешественники посетили остров Застенок, в котором жили «Пушистые Коты – животные преотвратительные и преужасные». Они жили исключительно взятками, потребляя их в немеряных количествах. Друзьям насилу удалось сбежать из этого жуткого острова.

Главы 19-47

Спустя несколько дней друзья «благополучно вошли в гавань Матеотехнию, неподалеку от дворца Квинтэссенции». Правительница этого острова славилась тем, что питалась исключительно чем-то абстрактным и исцеляла «неизлечимых больных».

Далее Пантагрюэль с товарищами посетили Остров Башмачников и Атласную страну, прежде чем достигли своей цели – страны Фонарии, где обитал оракул Бутылки. Путешественники попросили у королевы Фонарной страны дать им в качестве провожатого одного из фонарей, чтобы тот отвел их к оракулу. Королева Бакбук радушно встретила странников и пообещала им помочь.

Фонарь отвел Пантагрюэля, брата Жана и Панурга в храм Бутылки, поразивший друзей своим великолепием. В центре храма журчал фонтан, и королева Бакбук предложила своим гостям «испить влаги, струившейся из фонтана». К удивлению друзей, прозрачная, чистейшая вода принимал вкус того напитка, который каждый из них представлял в своем воображении.

Бакбук предложила гостям услышать слово оракула, и вперед вышел Панург. Бакбук что-то бросила в волшебный фонтан, и раздалось отчетливое слово «Тринк». Бакбук достала книгу и расшифровала послание оракула – слово «Тринк» обозначало «Пей». Бакбук подала бутылку вина Панургу и велела осушить его за один прием. После приема этого напитка Панург был твердо уверен, что ему повезет в женитьбе, и по возвращении на родину он найдет достойную невесту.

Королева передала письмо королю Гарагнтюа и просила кланяться «всем принцам и всем состоящим при его славном дворе». Путешественники попрощались с Бакбук и отправились в родную Утопию.

Книга 2

У Гаргантюа была прекрасная жена, принцесса Утопии, Бадбек. Она родила своему мужу огромного, здорового сына, а сама умерла. Гаргантюа назвал своего сына «Все Жаждущие», или Пантагрюэль, из-за того, что в то время была засуха. Новоиспеченный отец долго переживал из-за смерти своей жены, но потом решил не плакать, но пить.

Пантагрюэль был очень сильным мальчиком и еще младенцем порвал медведя на части. По примеру отца получать обучение Пантагрюэль поехал в Париж. По пути молодой великан встретил говорящего на французско-латинском языке лемузинца. Было совершенно не понятно, о чем лемузинец говорит, и это очень разозлило Пантагрюэля. Он начал душить лемузинца, пока мошенник не заговорил на нормальном, французском языке.

Пантагрюэль читал очень полезные и познавательные книги в библиотеке Св. Виктора. Они были том, как священники щелкают друг друга по носу или о правилах жизни подагриков и венериков. Во время одной из своих прогулок он встретил человека побитого, всего в синяках. Это был Панург, который недавно сбежал их турецкого плена, где его хотели зажарить и съесть, но тому удалось сбежать. После его побега сгорел весь город.

Пантагрюэлю легко удавалось решать судебные споры так, что все стороны и слушатели оставались довольными. Это прославило его как ученого. Один из ученых, Таумаст, захотел сразиться с Пантагрюэлем, проверив его ученость, предложил поединок знаками без слов. Панург предложил себя в качестве ученика Пантагрюэла и блестяще выиграл.

В это время Гаргантюа отправляется в страну фей, а в его отсутствие на утопию напали дипсоды. Пантагрюэль скорее едет домой, уничтожает 660 рыцарей врага, топит их лагерь мочой. Панург воскрешает обезглавленного Эпистемона, учителя Пантагрюэля, который во время смерти был в аду, и ему там очень понравилось, так, что он жалел о своем возвращении. Дипсодия была покорена.

История создания и концептуальные основы

Известный французский роман Франсуа Рабле «Гаргантюа и Пантагрюэль» был написан в 1533 году (именно тогда была опубликована первая оконченная автором книга). Сатирическое произведение рассказывается читателю о двух добряках-великанах, приходящихся друг другу отцом и сыном. Главная цель столь длинной истории — высмеивание человеческих пороков старой Франции и церкви.

Концептуальную основу романа составляет церковь, которую и затрагивает авторская сатира. Писатель в ярких красках высмеивает белое духовенство, монахов. Примечательно, что Рабле сам в молодости принимал монашеский постриг. Но подобная подвижническая жизнь не пришлась по вкусу автору романа. Благодаря покровителю Жоффруа Франсуа покинул стены монастырской обители без особых проблем.

Сатирические авторские цитаты, вырванные из контекста произведения, высмеивают многие моменты:

  • церковные притязания;
  • невежество и лень иноков;
  • пороки католического духовенства;
  • стремление церкви к наживе;
  • желание пап господствовать во всей Европе;
  • ханжеское благочестие;
  • разврат среди настоятелей и монахов.

Помимо этого, автора задевают вопросы, касающиеся философского течения схоластики. Насмешек удостоились и некоторые библейские места — воскрешение Эпистемона Панургом, ассоциирующееся с аналогичным деянием из Библии, рассказ о великане Хуртане, олицетворяющий на бумаге сказание о ковчеге. Подобные размышления автора привели к осуждениям произведения со стороны богословского факультета Сорбонны. Франсуа Рабле прослыл еретиком.

Для своеобразной борьбы со старым миром Рабле использует такие художественные приемы, как сатира и юмор. Провозглашает новый мир автор романа «Гаргантюа и Пантагрюэль» своими словами, высказывая мысли, как он видит его сам. Он высмеивает средневековую косность и отсутствие прав, приводя в пример свободолюбивые взгляды и человеческую самодостаточность. Это ярко показывается в эпизоде о Телемском аббатстве, где царит главное правило — делай, что хочешь.

Качественный анализ произведения, как и самого автора, был озвучен Гизо в статье, посвященной книгам Франсуа Рабле. По словам ученого, создатель нашумевшего романа понял все недостатки педагогической теории того времени. А остроты произведению добавляют красочные иллюстрации Гюстава Доре.

Книга 3

После удачной войны Пантагрюэль стал королем Дипсодии, он переселил в эту страну часть жителей Утопии, чтобы те научили дипсодийцев послушанию и обязательности. Панургу был подарен замок, где тот прогулял все богатство, которого бы хватило на 3 года за 2 недели. Назанимал много денег, которые не собирался отдавать, говоря, что никто так не молится о жизни человека, как тот, кто занял ему денег.

Панургу вздумалось жениться, но он сомневался, надо ему это или нет, – принесет ли такой поступок ему счастье, или же он будет страдать в браке. Они решили погадать по Вергилию, но толкования героев кардинально различались и сомнения не были устранены. Сон Панурга тоже не принес однозначного решения.

Два друга обратились за решением своей проблемы к поэту, но тот ответил стихами, где были одни противоречия, он советовал Панургу и жениться и никогда этого не делать, и спешить и не торопиться и решиться, и бежать стремглав. Это запутало главных героев еще больше. Но никто так и не дал ответа вопрошающим, — ни брат Жан Зубодробитель, ни ученый муж Трипп, ни богослов, ни лекарь, ни судья, ни даже философ.

Кто-то говорил, что женитьба идет в комплексе с рогами и страданиями, как набор. Философ советовал жениться и не жениться, — по его мнению, это можно было сделать, а можно было и не делать. Панург сдался. Последними советчиками стали судья и шут. Судья сам оказался судимым, Пантагрюэль смог спасти его своим красноречием. А судья оправдал себя старостью, — так его отпустили не наказывая. Шут дал ответ противоречивый, но посоветовал отправиться людям, ищущим ответа к оракулу Божественной бутылки, подарив Панургу пустую бутылку. Герои собрали флотилию и были готовы к отплытию в путешествие на поиски устранения сомнений о нужности и ненужности брака.

Отзывы

Еще в школе, выжав последние силы, дочитала это произведение от начала до конца, но так и не смогла понять, о чем в нем шла речь. Недавно решила перечитать, думая, что смогу через время понять глубину мыслей и посыл автора. Но все тщетно. Спасибо за разъяснение по этой книге, теперь всем стало на свои места.

Наталья, 21 год

Несомненно, понять суть всего написанного очень сложно. Воспринимать это произведение Рабле стоит как икону того времени по написанию, как классику, которую нам спустя 500 лет понять довольно сложно, но вполне реально.

Михаил, 38 лет

Местами читать было довольно интересно, потом становилось скучно, порой появлялось желание отложить книгу. Но в целом — неплохо. Держало до последнего только использование символичных имен, которые действительно были смешными.
Мария, 33 года

Книга 4

День пятый. Герои встречают Фонарийский корабль. Панург поссорился с тем, кто звал себя Индюшонок, он был жадным купцом. Панург захотел проучить надменного купца, купив его барана, но необычного, а того, кто был самым главным в стаде баранов. Панург сбросил животное за борт и за ним начали прыгать остальные бараны. Купец, пытавшийся спасти свой товар, сам упал за борт и утонул.

Путники достигли земель Прокурации, ее жителями были ябеды и прокуроры. Многие зарабатывали на жизнь оскорблениями людей, драками и судами. Путникам не предложили даже еды и воды. За двадцать золотых брат Жан избил одного из жителей, а остальные завидовали тому, кого били за такие деньги.

Герои проплывали острова Жалкий, Дикий, жители которых враждовали друг с другом, одни были постниками, а другие жирными колбасами. На Диком Колбасы напали на путников, решив, что они шпионы Постника. Бой был смелым, бодрым, но последним для многих из Колбас. Их божество в виде хряка отправило раненым Колбасам бочки целительной горчицы.

Путники посетили такие острова как Руах, Папефиги, Папоманы. Там они узнали об истории одного пахаря, который спорил с чёртом. Однажды он посеял полбу, и они с чёртом решили поделить то, что вырастет, пополам. Чёрт выбрал подземные плоды и через несколько месяцев остался ни с чем. А когда мужик сажал репу, чёрт решил схитрить и позарился на то, что выросло над землей, и снова остался ни с чем. Чёрт разозлился и вызвал мужика на бой царапаньем, но недовольного обхитрила находчивая жена мужика.

Проплывая Ледовитое море, путники слышали замерзшие зимой звуки битвы, которые оттаяли весной и теперь были слышны. Одним из островов правил мессер Гастер, которого все звали всемогущим. Люди предлагали Богу всю еду и считали, что Гастер был тем, кто создал все искусство. Наука тоже была создана Гастером, как и все остальное. Когда путешественники проплывали острова, где жили Воры и Разбойники, Панург испугался кота Салоеда, думая, что кот – чёрт, а затем рьяно отвергал свой испуг.

Примечания

  1. Франс А.
    Рабле // Собрание сочинений в восьми томах. Том 7. Восстание ангелов. Маленький Пьер. Жизнь в цвету. Новеллы. Рабле. litlife.club. Проверено 4 августа 2020.
  2. По этой причине неоднократно предпринимались попытки «адаптировать» Рабле к меняющимся представлениям о морали. В 1847 году Жорж Санд готовила издание «Гаргантюа и Пантагрюэля», лишённое всех сальных шуток. В 1936 году такой перевод романа на русский язык сделал Николай Заболоцкий.
  3. На разработку этого персонажа Рабле вдохновила «Великая хроника Гаргантюа» — анонимная книга, вышедшая в 1532 году. В ней были собраны старинные устные легенды о похождениях доброго великана. Из этой книги Рабле взял некоторые сюжетные мотивы (например, похищение колоколов) и развил их в своём романе.
  4. В начале этого путешествия происходит знаменитая история с панурговым стадом.
  5. Архивированная копия (недоступная ссылка — история
    ). Проверено 15 апреля 2020. Архивировано 15 апреля 2015 года.
  6. Минский Слон. Библиотека Архивная копия от 15 апреля 2020 на Wayback Machine

Книга 5

Друзья прибывают на остров Звонкий, но их на него запустили только после того, как путники попостились 4 дня. Это было тяжело, — и спустя рукава и даже зря. На этом острове жителями были разнообразные птицы, которые пели когда начинали звонить колокола.

После были острова Железных Изделий, Плутней. Путники побывали на Застенке, где жили ужасные Пушистые Коты. Жители этого острова питались взятками, в гавань шли корабли с большим количеством взяток. Путникам насилу удалось избавиться и убежать от пушистых лап этих чудовищ.

Матеотехнией правила королева Квинтэссенция. Она питалась только абстрактным, чем-то вроде категорий, а ее жители всегда были заняты очень полезными делами, – пытались подоить козлов, переливали молоко через решето, пытались поймать сетями ветер. Долгожданная Фонария приняла путников в лице Фонаря. Принцесса Бакбук была жрицей оракула и встретила путников приветливо, хорошенько накормив их и напоив.

Пир проводился в храме Бутылки, который был похож на погребок, а фонтан, бьющий внутри храма, имел волшебное свойство, — принимать вкус любимого вина того, кто его пьет. Все это понравилось путникам, они хорошо отдохнули, а затем Бакбук повела Панурга за ответом к Божественной Бутылке. Он увидел алебастровый фонтан, вознес ей Божественной Бутылке молитву виноградарей, раздался шум оттого, что Бакбук кинула что-то в фонтан, а затем послышалось «Тринк».

Бакбук подала Панургу книгу, которая оказалась бутылкой. Она расшифровала слово, произнесенное оракулом Бутылкой, которое означало «Пей» и приказала опустошить книгу бутылку до дна за один подход. Когда путники прощались, Бакбук передала письмо к отцу Пантагрюэля, Гаргантюа.

Можете использовать этот текст для читательского дневника

Стилистика романа

О художественных приемах, использующихся Рабле, стоит говорить отдельно. В большей части им применяется гротеск и гипербола — максимальное преувеличение, что позволяет ярко раскрыть основных персонажей и передать четко мысль. Связано это напрямую с личностями главных героев — великанов Пантагрюэль и Гаргантюа.

Порой они спокойно чувствуют себя в обществе простых людей. В другое время они противостоят человеку. Например, в одном эпизоде Гаргантюа присаживается для отдыха прямо на собор Парижской Богоматери, видит пушечные ядра и принимает их за обыкновенных мух. Чтобы усмирить Пантагрюэля, его приковывают к колыбели корабельными цепями, способными перекрыть целую гавань. Нахождение целых поселений во рту великанов. Все эти гротескные и гиперболичные приемы позволяют максимально проникнуться сутью произведения.

Анализ «Гаргантюа и Пантагрюэль» позволяет оценить по достоинству несвойственный для романистики XVI столетия грубоватый юмор, высмеивающий человеческие пороки тела и все, что приводит к подобным последствиям. Например, большой живот, вино, еда, венерические заболевания и так далее.

При этом сюжет романа завязан на французской политической системе, народной культуре времен Средневековья и Возрождения. Оттуда и появились главные герои произведения, литературные формы, язык повествования с комическими аллюзиями. Подобный текст кардинально отличался от писаний схоластиков, богемных сочинений. После Рамбле аналогичную стилистику использовал Бонавентура Деперье и Ноэль дю Файдль.

Литература

  • Артамонов С. Д.
    Франсуа Рабле. — М. : Художественная литература, 1964. — 152 с. — (Массовая историко-литературная библиотека).
  • Бахтин М. М.
    Творчество Франсуа Рабле и народная культура средневековья и Ренессанса. — М. : Художественная литература, 1965. — 527 с.
  • Евнина Е. М.
    Франсуа Рабле : 1494—1553. — М. : ГИХЛ, 1948. — 344 с.
  • Мир Рабле : в 3 т. / Пер. Н. Любимова. — М. : 2003, Терра.
  • Demerson G.
    François Rabelais. — P. : Fayard, 1991. — 350 p.
  • Huchon M.
    Rabelais. — Paris : Gallimard, 2011. — 429 p. — (Biographies). — ISBN 978-2-07-073544-0.
  • Zegura E. C.
    The Rabelais Encyclopedia. — Greenwood, 2004. — 320 p. — ISBN 978-0-313-31034-8.

Книги Франсуа Рабле — Wheelers Books

 

Это репродукция книги, изданной до 1923 года. В этой книге могут быть случайные дефекты, такие как отсутствующие или размытые страницы, плохие изображения, ошибочные пометки и т. д., которые были либо частью оригинального артефакта, либо появились в процессе сканирования. Мы считаем, что эта работа… важна с культурной точки зрения, и, несмотря на недостатки, решили вернуть ее в печать в рамках нашей постоянной приверженности сохранению печатных произведений во всем мире.Мы ценим ваше понимание недостатков процесса сохранения и надеемся, что вам понравится эта ценная книга.
Подробнее

 

Это репродукция книги, изданной до 1923 года. В этой книге могут быть случайные дефекты, такие как отсутствующие или размытые страницы, плохие изображения, ошибочные пометки и т. д., которые были либо частью оригинального артефакта, либо появились в процессе сканирования.Мы считаем, что эта работа… важна с культурной точки зрения, и, несмотря на недостатки, решили вернуть ее в печать в рамках нашей постоянной приверженности сохранению печатных произведений во всем мире. Мы ценим ваше понимание недостатков процесса сохранения и надеемся, что вам понравится эта ценная книга.
Подробнее

   

Les epistres de maistre Francois Rabelais, docteur en medecine, escrites Pendant son voyage d’Italie, nouvellement mises en lumiere, avec desObservations Historiques [par les freres de Sainte-Marthe], et l’abrege de la vie de l’autheurDate de l’edition originale: 1651Ce livre es…t la репродукция fidele d’une oeuvre publiee avant 1920 et fait partie d’une collection de livres reimprimes a la required editee par Hachette Livre, dans le cadre d’un partenariat avec la Bibliotheque nationale de France, offrant l’opportunite d ‘acceder a des ouvrages anciens et souvent specials issus des funds patrimoniaux de la BnF.Les oeuvres faisant partie de cette collection ont ete numerisees par la BnF et sont Presentes sur Gallica, sa bibliotheque numerique.En entreprenant de redonner vie a ces ouvrages au travers d’une collection de livres reimprimes a la demande, nous leur donnons la possibilite de rencontrer un public elargi et participons a la transfer de connaissances et de savoirs parfois difficilement availables. Nous avons cherche a concilier la воспроизводство fidele d’un livre ancien a partir de sa version numerisee avec le souci d’un confort de l’optimal. Nous esperons Que les ouvrages de cette nouvelle collection vous appporteront entiere sativation.Pour plus d’informations, rendez-vous sur www.hachettebnf.frhttp: //gallica.bnf.fr/ark: /12148/bpt6k110582g
Подробнее

   

РАБОТА НА ФРАНЦУЗСКОМ Эта книга является репродукцией произведения, опубликованного до 1920 года, и является частью собрания книг, переизданных и отредактированных Hachette Livre в рамках партнерства с Национальной библиотекой Франции, предоставляя возможность доступа к старым и часто редко… книги из фондов наследия BnF.
Подробнее

   

Произведения Рабле: отдельное издание, соответствующее последним текстам, revus par l’auteur, avec les variantes de toutes les editions originales, des notes et un glossaire. Tome IDate de l’edition originale: 1858–1872 Собрание: Bibliotheque elzevirienne; 83Ce livre est la репродукция f…idele d’une oeuvre publiee avant 1920 et fait partie d’une collection de livres reimprimes a la requeste edition par Hachette Livre, dans le cadre d’un partenariat avec la Bibliotheque nationale de France, offrant l’opportunite d’acceder a des ouvrages anciens et souvent specials issus des funds patrimoniaux de la BnF.Les oeuvres faisant partie de cette collection ont ete numerisees par la BnF et sont Presentes sur Gallica, sa bibliotheque numerique.En entreprenant de redonner vie a ces ouvrages au travers d’une коллекция де livres reimprimes по запросу, ноус leur donnons ла possibilite де rencontrer un public elargi et participons а-ля передача де connaissances et de savoirs parfois difficilement accessibility.Nous avons cherche a concilier la воспроизводство fidele d’un livre ancien a partir de sa version numerisee avec le souci d’un confort de l’optimal. Nous esperons Que les ouvrages de cette nouvelle collection vous appporteront entiere sativation. Pour plus d’informations, rendez-vous sur www.hachettebnf.frhttp: //gallica.bnf.fr/ark: /12148/bpt6k27832w
Подробнее

   

Жизнь Гаргантюа и Пантагрюэля (фр. La vie de Gargantua et de Pantagruel) — пенталогия романов, написанных в XVI веке Франсуа Рабле и рассказывающих о приключениях двух великанов, Гаргантюа (и его сына Пантагрюэля).Произведение написано в забавном, экстравагантном и сатирическом ключе; отличается большой эрудицией, пошлостью и игрой слов; и регулярно сравнивают с произведениями Шекспира и Джеймса Джойса. Рабле был полиглотом, и его работа ввела во французский язык большое количество новых и сложных слов. Работа была заклеймена как непристойная цензорами Колледжа Сорбонны и в социальном климате усиливающегося религиозного угнетения в преддверии Французских религиозных войн.
Подробнее

   

Произведения Рабле. Texte collationne sur les editions originales avec une vie de l’auteur, des notes et un glossaire [par Louis Moland]. Иллюстрации Гюстава Доре …. Том 2 Дата оригинального издания: 1873 г. Le present ouvrage s’incrit dans une politique de conservation pa…trimoniale des ouvrages de la litterature Francaise mise en place avec la BNF.HACHETTE LIVRE и HACHETTE LIVRE предлагают в каталоге невостребованных титров, а BNF дает нумерацию произведений и HACHETTE LIVRE ле импримант по требованию. Определенные де ces ouvrages refletent des courants de pensee caracteristiques de leur epoque, mais qui seraient aujourd’hui juges condamnables. Ils n’en appartiennent pas moins a l’histoire des idees en France et sot восприимчивы де ведущему интересующий научную или историческую. Le sens de notre demarche editoriale состоит в том, что он имеет право на доступ к произведениям, не требующим от нас никаких предостережений в отношении содержания.Pour plus d’informations, рандеву на www.hachettebnf.fr
Подробнее

   

Каталог библиотеки де аббай де Сен-Виктор в сейзиеме siecle / redige par Francois Rabelais; commente par le bibliophile Jacob. et suivi d’un Essai sur les bibliotheques imaginaires / par Gustave Brunet Дата оригинального издания: 1862 г. Le present ouvrage s’incrit… dans une politique de сохранение patrimoniale des ouvrages de la litterature Francaise mise en place avec la BNF. HACHETTE LIVRE и HACHETTE LIVRE предлагают в каталоге невостребованных титров, а BNF дает нумерацию произведений и HACHETTE LIVRE ле импримант по требованию. Определенные де ces ouvrages refletent des courants de pensee caracteristiques de leur epoque, mais qui seraient aujourd’hui juges condamnables. Ils n’en appartiennent pas moins a l’histoire des idees en France et sot восприимчивы де ведущему интересующий научную или историческую.Le sens de notre demarche editoriale состоит в том, что он имеет право на доступ к произведениям, не требующим от нас никаких предостережений в отношении содержания. Pour plus d’informations, рандеву на www.hachettebnf.fr
Подробнее

   

Сеньор де ла Девиньер. Deuxieme extrait des chroniques du joyeux cure de Meudon, часть A.ConstantDate de l’edition originale: 1850Ce livre est la репродукция fidele d’une oeuvre publiee avant 1920 et fait partie d’une collection de livres reimprimes a la requirede editee par… Hachette Livre, dans le cadre d’un partenariat avec la Bibliotheque Nationale de France, предлагает l’opportunite d’acceder des ouvrages anciens et souvent, редкие issus де фонды patrimoniaux де ла BnF.Les oeuvres faisant partie de Cette collection ont ete numerisees par la BnF et sont Presentes sur Gallica, sa bibliotheque numerique.En entreprenant de redonner vie a ces ouvrages au travers d’une collection de livres reimprimes a la demande, nous leur donnons la possibilite de rencontrer un public elargi et participons a la transfer de connaissances et de savoirs parfois difficilement accesss.Nous avons cherche a concilier la воспроизводство fidele d’un livre ancien a partir de sa version numerisee avec le souci d’un confort de lection оптимально. Nous esperons Que les ouvrages de Cette Nouvelle collection Vous apporteront entiere удовлетворение.Pour plus d’informations, рандеву на www.hachettebnf.frhttp://gallica.bnf.fr/ark:/12148/bpt6k6323960s
Подробнее

   

Пантагрюэль, опера-буфф в 5 актах и ​​6 картинах [d’Apres Rabelais]. Musique de Claude Terrasse… [Лион, Большой театр, янв. 1911] Дата оригинального издания: 1911Ce livre est la репродукция fidele d’une oeuvre publiee avant 1920 et fait partie d’une collection de livres r…eimprimes a la required editee par Hachette Livre, dans le cadre d’un partenariat avec la Bibliotheque nationale de France, offrant l’opportunite d’acceder a des ouvrages anciens et souvent redes issus des funds patrimoniaux de la BnF.Les oeuvres faisant partie de cette collection ont ete numerisees par la BnF et sont Presentes sur Gallica, sa bibliotheque numerique. En entreprenant de redonner vie a ces ouvrages au travers d’une collection de livres reimprimes a la demande, nous leur donnons la possibilite de rencontrer un public elargi et participons а-ля передача знаний и умений parfois труднодоступны.Nous avons cherche a concilier la воспроизводство fidele d’un livre ancien a partir de sa version numerisee avec le souci d’un confort de l’optimal. Nous esperons Que les ouvrages de cette nouvelle collection vous appporteront entiere sativation.Pour plus d’informations, rendez-vous sur www.hachettebnf.frhttp://gallica.bnf.fr/ark:/12148/bpt6k6388051x
Подробнее

Читать Гаргантюа и Пантагрюэль Страница 5 Онлайн Читать бесплатно Роман


  Примечание к переводу

  Моя цель здесь для Рабле (как и для моего Пингвина Монтеня) состоит в том, чтобы верно перевести его на читабельный и приятный английский язык.Здесь я также не обнаружил, что смысл передается более лояльно, если цепляться за французский синтаксис и конструкции. Французский и английский часто достигают одинаковых результатов разными средствами; они очень часто естественным образом попадают в разный порядок слов. Рабле намеренно употребляет много редких слов, которые сбили бы с толку большинство его современников. Это сознательный стилистический прием. Его словарный запас обширен, он основан на диалектах и ​​заимствованных словах, а также на французском языке в его самом богатом виде. Итальянские, голландские, немецкие и даже английские и шотландские слова могут столкнуться с греческими, латинскими или еврейскими терминами.Всегда переводить его обычными английскими терминами означало бы очернить его. Некоторые из его слов должны обмануть читателей, а другие бросить им вызов. Самой их редкостью является их привлекательность. Их общие значения (если нам нужно их знать) обычно определяются их контекстом. За исключением выдуманных комических слов и однозначных слов, я пытаюсь влить богатство Рабле в обширную лексическую форму Оксфордского (нового английского) словаря. Было очень приятно это сделать. В этом словаре нет ничего тесного! Рабле использует больше разных слов, чем любой другой французский автор.В этом и не только в этом он подобен Шекспиру, к которому то же относится и по-английски. Рабле любит каламбурить и искусно играть словами. Каламбуры могут быть комическими. Они также могут быть смертельно опасными. Игра слов редко легко переходит с одного языка на другой, но ее необходимо передать. Иногда их лучше переводить в английские эквиваленты. Если да, то более дословная версия спрятана где-то во введении или примечании.

 Нет никакого желания очернять Рабле, но не всегда лучше переводить его более грубые слова их явно прямыми английскими эквивалентами.Более сильное или более слабое слово может служить лучше. Табуированные слова далеко не идентичны в обоих языках. Слово «дерьмо» в английском гораздо более захватывающее, чем слово «мерде» во французском (одно из слов, подхваченных во время первой поездки во Францию). Shit далеко не всегда лучший перевод слова merde. Pooh или какое-то другое слово часто может служить лучше. То же самое относится и к таким словам, как cunt и con: conneries («cunteries») — это слово, принятое в элегантных французских парламентских дебатах или в изысканных передачах. И наоборот, зад иногда может быть лучше передан задницей, чем задницей или задницей.Это не обычное табуированное слово, хотя может им быть.

  Когда уместно использовать английское слово «rude», оно, конечно, используется. Рабле не адресован словесно застенчивым. И все же он менее смел, чем можно подумать. В свое время его много читали вслух: когда Франсуа I хотел судить, ортодоксален ли Рабле, он не спросил епископа Санского, «лучшего чтеца во Франции», что тот думает о нем: он велел ему прочесть ему свою книгу. Рабле, чтобы он мог судить сам. Нет ни одного прочитанного им слова, ни темы, ни похабщины, которые епископ не мог бы прилично прочитать вслух своему королю в присутствии прислуживающих ему лордов и дам.

  Современники, однако, были поражены копрологией. Символом врача была бутылка с мочой и клизма (или клизма), но Рабле был не просто врачом. Он также ассоциировал фекалии с ошибкой, а иногда и с Дьяволом: пустяки — это источник простого смеха; кал, смех более сложный и часто полностью осуждающий.

  В четвертой книге Рабле (возможно, имея в виду смерть) завязывает свои узлы. Он противостоит комедии жестокости, в которой он был мастером, но которая беспокоила его.В конце он также напоминает читателям, что копрологию можно найти у утонченных латинских поэтов и у элегантных итальянских контеров. (Рабле цитирует их на языках оригинала и предоставляет вам сделать с ними то, что вы можете. Здесь они все переведены.) Подчеркивание телесности человеческих существ — часть ремесла сатирика.

  Здесь смеются и смеются вместе. Рабле умеет ловить нас: сначала заманивает нас в ловушку для смеха, когда нас вот-вот вызовут благоговение и благоговение; или заставить нас смеяться, когда мы скоро будем смеяться над нами.Выявить это — задача переводчика. Смех часто кроется в именах, которые Рабле дал своим персонажам. Некоторые имена подходят, а другие — нет, так что имена тоже могут нас сбить с толку.

  Здесь названия в основном сохранены на французском языке. Это напоминает читателям, что это французские книги, основанные на культуре французского Возрождения.

All Souls College, Oxford

*

Этот отредактированный перевод Рабле посвящается тем

 студентам, которые читали Рабле со мной дома и за границей, и

 особенно студентам Бирмингемского университета в 1951–1961 гг.;

в Университетском колледже Лондона и Институте Варбурга,

, 1961–84; и в All Souls College и Wolfson College,

Оксфорд, с 1984 года.

  ПАНТАГРУЭЛЬ

 Введение к Пантагрюэлю

 Переведенный здесь текст относится к первому изданию, датируемому 1531 или 1532 годом. основные способы: I) интерполяции показаны в тексте и заключены в квадратные скобки; 2) исключения и изменения приведены в примечаниях. Таким образом, чтобы прочитать текст первого издания, игнорируйте вставки внутри квадратных скобок и варианты, указанные в примечаниях.Чтобы прочитать окончательный текст 1542 года, прочитайте все.

 Первое издание «Пантагрюэля» (Клода Нурри из Лиона) не датировано, хотя, вероятно, оно было опубликовано в 1532 году. В «Новой библиографии Рабле» (NRB)1 оно имеет номер I. Начиная с «Критического издания», окончательным текстом считается «Пантагрюэль». , Roy des Dipsodes, опубликованный Франсуа Жюстом Лионским в 1542 году (NRB 12).

  За основу перевода взят текст под редакцией В.-Л. Saulnier.2 Обращаются к изданию Critique3, а также к изданию Pléiade Рабле под редакцией Мирей Юшон4 и параллельной текстовой версии Ги Демерсона5, которая дает современный французский перевод.

Pantagrueluel

Ужасные и ужасные

поступки и доминирования

самых известных

Pantagruel

King of Dipodes,

Сын Великого Гаргантсуа.

вновь состоит из Maître Alcofrybas Nasier

Содержание

DIXAIN от Maître Hughes Salel Автору этой книги

Пролог автора

1 на происхождении и родословной Большой Пантеграмм

2 на Рождестве Грозный Пантагрюэль

  3 О горе Гаргантюа по поводу смерти жены Бадебек

  4 Детство Пантагрюэля

  5 Подвиги благородного Пантагрюэля в юности

  6 Как Пантагрюэль встретил лиможского француза язык

  7 Как Пантагрюэль приехал в Париж [и о прекрасных книгах в библиотеке Святого Виктора]

  8 Как Пантагрюэль получил в Париже письмо от своего отца Гаргантюа и что в нем было

  9 Как Пантагрюэль встретил Панурга, которого он любил всю свою жизнь

  9 bis Как Пантагрюэль справедливо судил поразительно трудный и темный спор так справедливо, что его суждение s назван более чудесным, чем у Соломона

  10 Панург рассказывает, как он бежал из рук турок

  11 Как Панург учил совершенно новому способу строить стены Парижа

  12 О нравах и характеристиках Панурга

13 Как великий ученый из Англии хотел спорить с Пантагрюэлем и был побежден Панургом

  14 Как Панург был влюблен в знатную даму в Париже и как он сыграл с ней шутку

  15 Как Пантагрюэль уехал из Парижа в услышав новости о том, что дипсоды вторглись в земли амауротов. И почему лиги во Франции такие короткие. И изложение поговорки, начертанной на кольце

  16 Как Панург, Карпалим, Эусфен и Эпистемон, сподвижники Пантагрюэля, искуснейшим образом сбили с толку шестьсот шестьдесят рыцарей

  17 Как Пантагрюэль воздвиг трофей в память об их доблести, и Панург другой в память о зайчатах. И как Пантагрюэль рождал маленьких мужчин из своих громких пуков и маленьких женщин из своих тихих. И как Панург разбил толстый посох о пару стаканов

  18 Как Пантагрюэль мос

странным образом одержал победу над дипсодами и великанами

  19 Как Пантагрюэль победил триста великанов, вооруженных глыбами песчаника, и Лу Гару, их капитана

  20 Как Эпистемона, которому отрубили голову, искусно исцелил Панург ; также новости о дьяволах и проклятых

  21 Как Пантагрюэль вошел в город амауротов; и как Панург женил короля Анарха и сделал его глашатаем зеленого соуса

  22 Как Пантагрюэль покрыл своим языком целую армию; и что автор увидел у него во рту

  23 Как заболел Пантагрюэль и каким образом он был вылечен

  [Диксайн мэтра Хьюза Салеля автору этой книги]

  [Это стихотворение не является единственным сохранившийся экземпляр первого издания. Хьюз Салель, придворный поэт и камердинер Франциска I, первым присвоил Рабле высшую литературную похвалу: он «смешивает полезное и сладкое». Поскольку это стихотворение появилось в издании 1534 года, изданном Франсуа Жюстом в Лионе, литературная публика уже успела оценить заслуги Пантагрюэля. Хьюз Салель также первым назвал Рабле французским Демокритом.

  Последнее предложение «Да здравствуют все добрые пантагрюэлисты» было впервые добавлено в двух изданиях, опубликованных Франсуа Жюстом (1534 и 1537).]

  [Если смешать моральную выгоду со сладким

  Позволит хорошему автору найти похвалу

  Вы получите такие похвалы, какие есть.

  Это я знаю. Его смеющееся лицо позади,

  В этой книге читатель видит свой разум

  Стройте нравственную пользу: на фундаменте новом.

  Возрожденный Демокрит в вас Я вижу

  Смеясь над глупостями людей.

  Так будьте настойчивы: если аплодисментов окажется мало

  Внизу: в Высших регионах найдите должную похвалу.

 Да здравствуют все добрые пантагрюэлисты.]

 Пролог автора

 [Пантагрюэлю предшествовала скромная книжечка «Великие и бесценные хроники огромного великана Гаргантюа». Это книжка, а не из-под пера Рабле. Алькофриба Назье (анаграмма Франсуа Рабле, «автора» Пантагрюэля) в своей скороговорке делает вид, что его книга из той же почки. Другие книги, с которыми его сравнивают, в основном представляют собой средневековые романы или пародии на них (которые очень нравятся в модернизированных прозаических версиях).

  Намек на Раймбера Ракле, профессора права в Доуле, который, как предполагается, не понимает такой простой текст, как Институты Юстиниана, является напоминанием о том, что Пантагрюэль часто делился шутками со студентами-юристами.

  Неполное слово predestigiators переводится как prestinateurs, придуманное слово, сочетающее предопределение и предопределение. Не предопределение как таковое уподоблял Рабле жонглированию, а интерпретация его у Кальвина. в великих и бесценных хрониках огромного великана Гаргантюа, и как люди верные и верные, вы [галантно] верили им, как тексту Библии или Святого Евангелия, и часто проводили время над ними с благородными дамами и джентльмены, рассказывая от них длинные и милые истории всякий раз, когда у вас заканчиваются темы для разговора.За что вы действительно достойны великой похвалы [и вечной памяти].

 Если бы только каждый из нас отказался от своих собственных задач, [перестал бы беспокоиться о своем призвании] и предал бы свои дела забвению, чтобы полностью посвятить себя им, не позволяя своему разуму отвлекаться или сталкиваться с чем-либо другим, пока он не выучит вычеркнуть их наизусть, чтобы, если когда-нибудь печатное искусство потерпит неудачу или все книги будут потеряны, каждый отец мог ясно научить им своих детей [и передать их из рук в руки своим потомкам и преемникам в качестве религиозного каббала]; потому что в них больше плода, чем, возможно, когда-либо осознает кучка крикунов (все они паршивые сифилитики!), которые понимают в таких забавах меньше, чем Ракле понимает Институты.

 Я знал немало великих и могущественных лордов, охотившихся на дичь или охотившихся [на уток], которые, если их добыча не выслеживалась или если их соколы оставались парить в воздухе, пока их добыча улетала, были глубоко разочарованы, как вы можете высоко ценим, однако они прибегали (ради утешения и чтобы не погрузиться в скуку) к репетициям бесценных деяний упомянутого Гаргантюа.

  Есть на свете люди — это не глупая чепуха, — которые, страдая от зубной боли и израсходовав все свои силы на врачей [безрезультатно], не нашли средства более целесообразного, чем поместить вышеупомянутые Хроники между двумя очень горячими полосками тонкого полотна и приложите их к месту боли, посыпав их небольшим количеством порошкообразного навоза.

  Но что я скажу о несчастных, страдающих подагрой и оспой? О, как часто мы видели их после того, как они были хорошо намазаны и должным образом вымазаны мазями, их лица блестели, как пряжка свиной бочки, а их зубы стучали, как руководство органа (или набор девственниц, когда ключи поражены), в то время как они дышат пеной, как дикий кабан, на которого гончая и уип охотились семь часов [и загоняли в сети]. Тогда что они сделали? Их единственное утешение заключалось в том, что они слушали прочитанную страницу из этой книги.И мы видели некоторых из них, которые клянутся, что отдались бы сотне бочек [античных] дьяволов, если бы не испытали явного облегчения от таких чтений, пропотев в лимбе (не больше и не меньше облегчения, чем женщины в трудовой опыт, когда им читают Житие святой Маргариты).

  Это ничего! Я поставлю тебе полголовы рубца, если ты найдешь мне другую книгу на любом языке, в любой области или факультете, которая обладает такими способностями, свойствами или привилегиями.Нет, милорды, нет. [Ему нет равных и образцов; это вне всякого сравнения. Это я поддерживаю на кону, исключительно.]

  Что же касается тех, кто придерживается иного мнения, считайте их обманщиками, [престигитаторами, мошенниками] и соблазнителями.

 Вы можете, правда, найти определенные оккультные свойства в нескольких других памятных книгах,1 в том числе [Бросающие пинты, Орландо Неистовый,] Роберт ле Дьявол, Фьеребра, Вильгельм Бесстрашный, Юон Бордоский, Мандевиль и Матабрюн; однако их нельзя сравнивать с той книгой, о которой мы сейчас говорим.

  Опыт безошибочно убедил всех в огромной пользе и полезности этих Хроник Гаргантюна. Почему! печатники уже продали их за два месяца больше, чем библий купят за девять лет.

  Итак, я, ваш покорный раб, желая еще больше продлить ваши развлечения, предлагаю вам теперь еще одну книгу из того же сплава, только чуть более сбалансированную, чем другая, и более достойную доверия. Ибо, если вы намеренно не намерены сбиться с пути, не думайте, что я говорю, как евреи, о Законе: я не был рожден под такой планетой, как когда-либо, чтобы лгать или утверждать что-либо, что не было правдой: что означает «мужчины, у которых нет ничего на совести».2

  Я говорю, как святой Иоанн Апокалипсиса: «Свидетельствуем о том, что видели»3, то есть об ужасных деяниях и подвигах Пантагрюэля, слугой которого я являюсь с тех пор, как перестал быть пажом, пока в настоящее время, когда он разрешил мне посетить мои старые коровники, чтобы узнать, жив ли еще кто-нибудь из моих людей.

  Итак, чтобы подвести итог этому прологу: я отдаю себя – тело и душу, требуху и внутренности – ста тысячам корзинок прекрасных чертей, если скажу вам хоть одно слово лжи во всей этой истории: так и пусть огонь святого Антония сожжет тебя, падучая болезнь коснется тебя, ангина и волчьи язвы порежут тебя; вы можете страдать от кровавого стула; и:

 Пусть хлопок, пойманный с вашей Ярмарки,

 Пустой, как любой коровий волос,

 С ртутным серебром вместо цемента

 Проникает в ваше основание,

 и да упадете вы в сернистый огонь Ямы, как Содом и Гоморра, если вы не верите твердо всему, что я расскажу вам в настоящей Хронике.

  О происхождении и происхождении великого Пантагрюэля

  ГЛАВА 1

  [Рассказ разворачивается в контексте Священного Писания, которое (в духе Двенадцатой ночи, Масленицы и Марди Гра)

Его не воспринимают слишком серьезно, даже когда, как здесь, у Пантагрюэля, Ветхий Завет традиционно переплетается с Новым: генеалогия, например, пародирует генеалогию Ветхого Завета, но имеет связи с обеими генеалогиями в Новом. Точно так же убийство Авеля его братом Каином намекает на Бытие 4, но (как прообраз и прообраз) незаметно связано с «кровью праведников» из Матфея 23:35.Рабле не нужно привлекать внимание к таким отголоскам Писания, цитируя книгу и главу (стихи еще нужно было изобрести). Именно они составляют основу его юмора в этой книге: предполагается, что его читатели узнают их.

 Имитация ветхозаветной обстановки дополнительно подчеркивается тихим цитированием суда Евы над запретным яблоком (Бытие 3:6): «приятно для глаз и приятно на вкус».

  Ной, первый посадивший виноградную лозу, был также первым, кто напился (с молниеносной скоростью).

  «Всемогущий и вечный Гатс» делает Вентрема всемогущим, карнавальное искажение Patrem omnipotentem, Всемогущего Отца верований.

 Дерзкие песни пели в высшем свете. Рабле перекликается с композицией на музыку Жана Молине, в которой дамы поют: «Эти большие члены, которые наполняют ваш кулак… Где они теперь?» Их больше нет». есть Потоп).Он связан или отождествляется с Огом, царем Басана из псалмов.

 Последнее слово главы изначально было «Лукиан»: первая аллюзия Рабле на греческого сатирика, некоторые произведения которого он перевел, будучи еще францисканцем.]

 Это не будет ни бесплодным, ни праздным [, поскольку мы на досуге] напомнить вам первоисточник и происхождение нашего доброго великана Пантагрюэля, ибо замечу, что так же поступали в своих хрониках все прекрасные историографы, не только греки, арабы и этники, но и авторы Священного Писания , как особенно монсеньор Святой Лука и святой Матфей.4


Цитата Франсуа Рабле: Святое священное Слово, пусть оно всегда дает нам…

Суд над Чарльзом Б. Рейнольдсом за богохульство (1887 г.)
Контекст: Господа, вы никогда не сможете заставить меня поверить — никакой закон никогда не сможет меня убедить , что в этой вселенной есть какое-то бесконечное Существо, которое ненавидит честного человека. Невозможно убедить меня, что есть какой-либо Бог или может быть какой-либо Бог, который питает отвращение к душе, которая имеет смелость выразить свою мысль.Также весь мир не может убедить меня в том, что любой человек должен быть наказан, будь то в этом мире или в мире ином, за то, что он откровенен со своими ближними. Если посылаешь людей в каторгу за то, что они высказывают свои мысли, за то, что стараются просветить своих товарищей, то тюрьма станет почетным местом, и жертва сойдет с нее — не запятнанная, не опозоренная, а облаченная в одежды славы.
Давайте сделаем еще один шаг.
Что свято, что свято? Я отвечаю, что человеческое счастье свято, права человека святы.Тело и душа человека — это священно. Свобода человека гораздо важнее любой книги; права человека, более священные, чем любая религия, — чем любые Писания, богодухновенные или нет.
Нам нужна истина, и разве кто-нибудь думает, что вся истина заключена в одной книге, что тайны всего мира объясняются в одном томе?
Все, что есть, — все, что сообщает человеку информацию, — все, что было произведено прошлым, — все, что существует сейчас, — должно быть рассмотрено разумным человеком.Все известные истины этого мира — вся философия, все поэмы, все картины, все статуи, вся чарующая музыка — лепет младенцев, колыбельная песен матерей, слова честных людей, призывы к долгу трубы. — все это составляет библию мира — все благородное, истинное и бесплатное вы найдете в этой великой книге.
Если мы хотим быть верными себе, если мы хотим приносить пользу своим ближним, если мы хотим вести достойную жизнь, мы дадим каждому другому человеку все права, которые мы требуем для себя.

Эд Саймон: Когда книги читают тебя

Эд Саймон

Вот что вы можете сделать, если сочтете нужным. Принеси мне сочинения Вергилия, и, открыв их ногтем трижды подряд, мы изучим по стихам, номера которых сошлись, будущий удел твоего брака. Ибо, как по гомеровскому жребию, человек часто сталкивался со своей судьбой.
— Франсуа Рабле, Гаргантюа и Пантагрюэль (1532)

Это вина тех физиков и этой теории синхронизма, что каждая частица связана с каждой другой; нельзя пукнуть, не изменив баланса во Вселенной.Это превращает жизнь в забавную шутку, когда рядом нет никого, кто мог бы посмеяться. Я открываю книгу и получаю отчет о будущих событиях, который даже Бог хотел бы сохранить и забыть. И кто я? не тот человек; Я могу сказать вам это.
— Филип К. Дик, Человек в высоком замке (1962)

К концу 1642 года или, возможно, к началу 1643 года, но в любом случае в самый разгар ужасной зимы гражданской войны король Карл I часто чувствовал себя неудобным беженцем в Бодлианской библиотеке Оксфорда.В этом архетипическом университете король и его доверенное лицо Люцис Керри, второй виконт Фолкленда, проводили монотонное бдение. В отличие от Кембриджа, который дал название другому студенческому городку, названному в его честь раскольническими единоверцами за океаном, и который стал известен своим непоколебимым пуританством и позитивизмом, Оксфорд был сплошь мечтательными шпилями и средневековой погоней за драконами, идеальным убежищем. для короля, выступающего в последний бой против приближавшихся круглоголовых. Карта Англии была окрашена в парламентский красный цвет, а Оксфорд — в роялистский пурпур, и здесь король Карл сверялся со своими томами в кожаных переплетах, читая при свете свечи в холодных комнатах. , надеясь найти некоторый взгляд на его затруднительное положение.Но царь советовался не с Геродотом, Фукидидом или Цицероном, а скорее с Вергилием. И хотя основание Римской республики может показаться достаточно уместным в такой ситуации, как эта, Чарльз и Фолкленд совещались с призраком Вергилия не как политические стратеги, а скорее как нетерпеливые и доверчивые клиенты, которым гадали на картах Таро. Для Карла мудрость Вергилия была не литературной, а скорее магической.

У Чарльза было много качеств, и не в последнюю очередь это был легкомысленный человек, столь же поверхностный, как и порода собак, носящая его имя.И, как глупый правитель, пожалуй, самое глупое, во что он верил, — это буквальное божественное право королей. Однако, несмотря на свое легкомыслие, он был любителем книг и за это заслуживает некоторого нашего уважения; даже если Мильтон был возмущен тем, что Чарльз проигнорировал Священное Писание в своей прощальной речи на эшафоте, решив выбрать молитву Памелы из романа Филипа Сиднея Графиня Пембрука «Старая Аркадия» . Даже если он часто был юным и импульсивным человеком, распустившим парламент из-за предполагаемого пренебрежения или неспособным объяснить глубокое недовольство среди растущего среднего класса и религиозных нонконформистов как в Лондоне, так и в Англии в целом, он все же в некотором смысле был храбрец.Преданно поддерживая крайне непопулярных фигур, таких как его архиепископ Кентерберийский Уильям Лауд, Чарльз был человеком, который, цитируя немного поп-культуры на сцене палача, был также тем, кто просил очень тяжелую шерстяную рубашку, чтобы его дрожь в холодном английском утро будет истолковано его врагами как трепет.

Но это было еще в будущем, а здесь, в этой библиотеке к концу 1642 года (или опять, может быть, к началу 1643 года) царь, которого мы уже установили, был склонен к литературным бегствам и паллиативу отвлекающих мелочей , спросил Фолкленд, знает ли он какие-нибудь игры, подходящие для того, чтобы скоротать время здесь, в мрачном, темном, холодном Бодлиане. Некий доктор Уэлвуд в своем отчете об этом событии сообщает, что Фолкленд «показал среди других Книг Вергилия, благородно напечатанного и в изысканном переплете. Лорд Фолкленд, чтобы отвлечь короля, хотел, чтобы его величество испытал свое состояние. Оба использовали римский эпос в качестве оракула, они задавали свои вопросы Вергилию и позволяли книге действовать как орудие гадания, отвечающее на их вопросы, надежное средство предсказания, которое, по словам Уэлвуда, «все знают, было обычным видом предсказаний». предвещает несколько веков назад.С пылом, который может проявить только библиоман, Чарльз обратился к книге во время, как он считал, пика своих политических, военных и личных неудач; и со склонностью к суевериям, сравнимой только с его верой в то, что его само божественное прикосновение может излечить болезнь, Чарльз спросил Вергилия, какова будет его судьба. Ударив потрескавшийся кожаный корешок о темную деревянную поверхность какого-то оксфордского стола, и, закрыв глаза, Король указал на какую-то случайную строчку на латыни на какой-то случайной странице Вергилия. Ему не нравилось состояние, которое было кастовым. Поэтому он попросил лорда Фолкленда попытаться бросить свою судьбу, надеясь на лучший результат. Фолкленд открыл том с книги 11, строки 150–157, в которой рассказывалось о смерти сына Эвандера Палласа. Виконт будет мертв к сентябрю следующего года (или, конечно, к сентябрю того же года, если это был 1643 год), сраженный пулей круглоголового в битве при Ньюбери.

Колесо Fortuna , кажется, раздавило Чарльза с дополнительной силой.Джон Обри записывает, что за год до обезглавливания короля сын Чарльза, живший тогда в изгнании в Париже, попросил поэта-метафизика Авраама Коули отвлечь его собственные печали, написав, что его друг предложил, «если Его Высочеству будет угодно, они будут использовать ‘Siortes Virgilianae, ‘, поскольку у поэта, конечно, «всегда был в кармане Вергилий». На этот раз, вместо того, чтобы позволить книге открыться, Коули взял булавку и воткнул ее в мягкие страницы Энеиды, укол, достигший правильного предсказания для королевского поместья. Как оказалось, и отец, и сын пришли к одной и той же линии относительно состояния семьи Стюартов. Что можно сказать о судьбе Чарльза и принца, которая так огорчала их обоих? Книга 4 «Энеиды» , , строка 615, которая представляет собой молитву Дидоны против ее бывшего любовника, читающую: «И пусть он тогда не пользуется верховной властью; / Но безвременно пади от какой-то враждебной руки». В 1649 году Чарльз будет стоять, как на эшафоте в Вестминстере, в своей очень тяжелой рубашке и цитируя своего Сиднея, ожидая клинка цареубийцы на своей шее.Вергилий может вести всех к истине, но это не значит, что истина всегда освобождает.

Чарлз и принц так неадекватно развлекали свои беспокойные умы разновидностью гадания, известной как библиомантия, или предсказанием будущего с помощью литературы. Доктор Уэлвуд был прав в том, что эта практика имеет богатую историю как на востоке, так и на западе. Один из многих способов сомнительного гадания, от относительно известных, таких как тассеография (чтение чайных листьев), до более малоизвестных и, к счастью, вымерших, таких как гаруспия (толкование органов, часто печени, принесенных в жертву животных, популярное в Древнем Риме). Все методологии разделяют концепцию , означающую , которая принципиально отличается от доминирующего в настоящее время определения. Хотя нет недостатка в людях, которым астрологи, таро и хироманты предлагают некоторую помощь, следует бесспорно отметить, что общепринятое определение «значения» отходит от магического в пользу наблюдаемого, эмпирического и измеримый. Следует сказать, что наука — это не просто другая форма магии, в которой терминология была изменена, хиромантия заменена аппаратами МРТ, а чайные листья — спектроскопией.Нет, сама модель того, что представляет собой значение, также принципиально отличается, потому что Карл I и принц, Фолкленд и Авраам Коули понимали значение совсем иначе, чем наши нынешние общепринятые нормы. Для них сам мир был чреват заколдованным, сияющим значением. Погода указывала не только на то, какие бури могут ожидать в будущем, но и на то, каким может быть течение жизни; аномалии и странные явления должны были быть прочитаны как предвестники будущих событий, как можно было бы определить предзнаменование в романе, написанном с планом и намерением. Ничто не было оторвано от более широкого, хотя и туманного смысла.

Король Стюартов отвлекал себя от формы рапсодомантии, — использования поэзии для предсказания будущего, и даже более конкретно ранее упомянутого Sortes Virgilianae, — примера того, что сам Вергилий мог бы назвать « эта темная технология магии. Другие популярные разновидности рапсодамантии включали Sortes Homericae, , в которых использовались две эпические поэмы Гомера, и Sortes Sanctorum , в которых, вопреки запрету на магию во Второзаконии, для гадания использовалась Библия.Поскольку библиомантия и рапсодамантия обычно означают использование литературы для гадания, методология указанного чтения может быть реализована по-разному. Можно было написать набор поэтических строк на клочках пергамента или дерева и разложить их жребием, как это было принято в древнем Риме, когда использовались эти странные сестры и их пророчества Сивилл. Или можно использовать какой-нибудь «генератор случайности», такой как игральная кость, монеты или палочки тысячелистника, которые используются в древнем даосском И Цзин.

Читатели классической научной фантастики Филипа К. Дика «Человек в высоком замке » (или зрители его телеадаптации для Amazon) знакомы с тем, как персонаж Тагоми обращается к тексту, которому почти 3000 лет, в поисках совета. Сам Дик использовал I Ching для создания повествования романа, используя случайность в своем письме, метод, называемый «случайной композицией». Это использование монет, палок и игральных костей можно противопоставить тем методам, при которых книга позволяет говорить сама за себя (так сказать), когда том просто открывается, чтобы ответить на поставленные перед ним вопросы, как в случае Чарльз в Оксфорде.Этот метод основан на нововведении в информационных технологиях, столь повсеместном, что его радикализм может быть незаметен: кодексе. Просто технический термин для того, что мы называем «книгой», кодекс сначала использовался как средство ведения римских записей и, возможно, только начал вытеснять свиток в качестве основного метода литературной передачи с написанием евангелий, а затем вскоре после этого с примерно одновременной, хотя и расходящейся, еврейской и христианской канонизацией определенных текстов как официально библейских. Кодекс по самой своей архитектуре (очерченный обложкой и оборотной стороной) закрепляет определенные предпосылки к письму: он делает текст дискретным и обособленным, он превращает книгу в личность. И у человека, конечно, может быть задан вопрос с ожидаемым ответом. Тем не менее предыстория книги как свитка сохраняется в податливости и взаимосвязанности, которые предполагает библиомантия, где литература сохраняется как тип электромагнитного силового поля, которым может управлять шнек. Возможно, современные технологии приведут к дальнейшим инновациям в области изучения библиомантии (как в случае с дескриптором Twitter @BiblioOracle).

Но независимо от процедуры библиомантия делает увлекательным то, что, в отличие от других форм гадания, она торгует чем-то, что уже имеет интерпретируемый смысл, — словами. Возможно, мясник может понять повествование, которое передает печень овцы, но то, что «Энеида», , как и все тексты, имеет смысл, не требует отказа от недоверия, даже если значения, которые выводятся, кажутся далекими от авторского намерения. Что я нахожу таким интересным в библиомантии, так это то, что она берет написанное слово, с которым, опять же, мы все соглашаемся, как составляющее сами атомы смысла, и интерпретирует эти строки и предложения с уклоном. Кроме того, он уводит сам центр толкования данного текста от авторитета создавшего его автора к служению читателю, консультирующемуся с текстом в качестве паломника в Дельфы. Таким образом, библиомантия представляет собой радикальную форму чтения, при которой читатель сам становится фигурой в повествовании текста, ибо, предполагая, что Энеида (или Гораций, или Библия, или И Цзин ) может предсказать нашу индивидуальную Будущее, даже косвенно, состоит в том, чтобы предположить, что мы каким-то образом закодированы как символы в самом тексте, как Моисей, читающий о своей смерти в Торе.Тип фантастической метапрозы, которая ломает космическую четвертую стену, находя наши собственные судьбы, спрятанные между буквами стихов, написанных за тысячелетия до нашего рождения. Короче говоря, библиомантия — это одна из немногих возможностей, при которых книга может читать вас.

Можно возразить, что такой подход удешевляет литературу, но я бы сказал, что такой подход не только не редуцирует, но, скорее, расширяет возможности интерпретации, заставляя нас участвовать в создании смысла.Обратите внимание, что при обсуждении «подхода» к библиомантии не нужно принимать буквальное убеждение, что Энеида (или что-то еще) на самом деле предсказывало момент Чарльза на эшафоте. Скорее, открытость к библиомантии — это просто подтверждение того, что литература — это обширное, взаимосвязанное, бесконечно изменчивое поле потенциала, где смысл создается читателями на протяжении столетий. В то время как новые критики в начале двадцатого века, возможно, предпочитали рассматривать стихи как мертвых бабочек, прикрепленных булавкой и сохраненных на картоне, верно то, что последние три поколения теоретиков литературы были более восприимчивы к бесконечно рекурсивной игре литературы. .И все же для такой когда-то очень популярной практики библиомантия недостаточно анализируется и теоретизируется. Также используется недостаточно. Я полагаю, что пришло время серьезно отнестись к библиомантии не потому, что это буквально точное средство для установления будущего (хотя, возможно, это отвлекающая мелочь, пока вы ждете прибытия парламентских войск), а потому, что она возрождает архаичную, но ценную манеру подхода к языку. который был в затмении с момента рождения современности. На самом деле меня не волнует, работает ли библиомантия в буквальном смысле в построении нашего будущего (осторожно, спойлер: у меня есть сомнения), меня скорее интересует ее потенциал как тотема, демонстрирующего гибкую взаимосвязь литературы, и как упражнение в преодолении недостатков в литературе. нашей собственной мысли, оставив некоторые аспекты интерпретации на усмотрение Fortuna.

Как пишет книжный критик Джесса Криспин, защищая творческие возможности Таро, «значение карт исходит от нас». Это принципиально относится к любому типу литературной теургии, будь то Таро, автоматическое письмо или библиомантия — они представляют собой метод кругосветного путешествия в сознании, проводя связи, которые могут быть не очевидны ни логике, ни буквализму. Почтенный способ понимания того, как смысл связан той невидимой золотой паутиной коннотаций, к которой литературоведы с их жаргонизмом говорят об «интертекстуальности» и «гетероглоссии», лишь смутно приближаются.Существует бесконечное разнообразие того, как люди в прошлые века подходили к словам (и, соответственно, к Слову).

Великий ученый еврейского мистицизма Гершом Шолем описал процесс коннотативного чтения, который практиковал каббалист тринадцатого века Авраам Абулафия (который также, следует отметить, пытался обратить Папу в иудаизм — пример под словарной статьей для «хуцпа» ). Шолем объясняет, что Абулафия читал через «прыжки» или «прыжки». Он уточняет, что это «замечательный метод использования ассоциаций как способа медитации… Каждый «прыжок» открывает новую сферу… В этой сфере ум может освободиться». ассоциировать.Таким образом, «прыжки» объединяют элементы свободных и управляемых ассоциаций и, как говорят, обеспечивают весьма экстраординарные результаты в плане «расширения сознания». о гадании истины, которые порождаются «от какого-то умственного возбуждения, когда ум движется свободно и неконтролируемо». Мозг, таким образом, освобождается случайностью, судьбой и фортуной. Таким образом, fortuna становится средством прояснения новых связей, в то время как простой поверхностный буквализм остается в значительной степени немым.Это тип чтения, при котором любая интерпретация является библиомантией, что хорошо понимали авангардисты начала двадцатого века от сюрреалистов до дадаистов. Ибо, превращая все книги в книги заклинаний, всю литературу в потенциальные гримуары, мы добиваемся не только прояснения, но и удивления.

Учтите, что и христианское Евангелие от Иоанна, как известно, начинается с заявления о том, что «В начале было Слово», и что еврейская каббала предполагает предсуществование еврейского алфавита до того, как все остальное появилось в творении. Возьмем пример каталонца-францисканца Рамона Луллия, современника Абулафии в XIII веке. Луллий, причисленный к лику блаженных, но не вполне святой, в первую очередь запомнился своим ars Magna, или «Великое искусство», сложным, причудливым, запутанным методом вычислений, предположительно основанным на чистых дедуктивных аксиомах и в значительной степени вдохновленным работами исламских логиков, и который, по мнению Лулля, был двигателем, способным ответить на любой поставленный перед ним философский вопрос. Типа Тони, сконструированная библиомантия. ars Magna Луллия проявился в чрезвычайно странной книге, в которой определенные идеи имели числовые обозначения, которые можно было комбинировать в различных перестановках, чтобы прийти к новым выводам (его работа по комбинаторике заслуживает его как потенциального «святого покровителя компьютеров»). Особенно уникальными в его рукописи были настоящие подвижные части в виде вращающихся бумажных колес и шестеренок, которыми можно было манипулировать при расчетах. Центральным в понимании Луллия была ориентация, аналогичная позиции Абулафии, что гадание должно «поместить алфавит в это искусство, чтобы иметь возможность создавать с его помощью фигуры… для поиска истины.Этот мистический францисканец видел в алфавите саму основу бытия, на которой строится реальность, и, таким образом, приближение к литературе является средством установления реальности.

Точно такую ​​же точку зрения будет пропагандировать не менее загадочная фигура несколько столетий спустя, когда в конце шестнадцатого века придворный астролог Елизаветы Джон Ди прославился на континенте как посвященный в оккультные и мистические искусства. Как и в случае с Абулафией и Луллием, алфавит (будь то древнееврейский, латинский или астральный «енохианский», созданный им самим) был тем, с помощью чего божество порождало существование.Ди излагает свои взгляды на иероглифическое искусство в письме самому прославленному из эзотерических монархов, Максимилиану II Священной Римской империи, чей пражский двор представлял всевозможные чудеса, от танцующих карликов и пророков, астронома Иоганна Кеплера до голема. отец раввин Иуда бен Лоу. Ди объяснил королю, что «письма на алфавите содержат великие тайны… поскольку Тот, кто является единственным автором всех тайн, сравнил себя с первой буквой и последней.Для Абулафии, Луллия и Ди вселенная родилась не из первичного атома, а из первичного «А», не из дыхания Бога, а из его повеления, из первой еврейской буквы «алеф». Не так нелепо, как кажется на первый взгляд, что алфавит одновременно подчеркивает и конструирует реальность. Примите во внимание, что ответ на любой вопрос, который вы когда-либо имели по любой теме, что композиция любого повествования, которую вы когда-либо могли себе представить, от самого низкого до самого красивого, что правильное описание любого события, которое произошло или могло произойти, или точное пророчество обо всем, что произойдет или может произойти, на самом деле уже существует в печати, хотя и в неорганизованной форме.Все ответы даны словами из любого ближайшего к вам словаря. Задача писателя, пророка и библиоманта — просто расставить эти слова в правильном порядке.

Досовременная идея, время которой еще может прийти? Историк Стефан Герсон отмечает, что «слова, подобно формулам и заклинаниям, обрели терапевтическую или магическую силу… Они воплощали в себе скрытые истины и божественные идеи, сущность вещей и людей. К эпохе Возрождения они были наполнены смыслом и могли изменять мир природы, а иногда и выходить за рамки символического царства, становясь аналогами космоса.Библиомантия возвращает нас к почти мистическому объятию трансцендентных способов, которыми интерпретации пронизывают реальность, наполненную смыслом. Этот взгляд на то, как работает язык, — по общему признанию, теологический — мы должны принять, если мы хотим возродить то, что является инструментом в литературе. И это точка зрения, которая является исторической нормой для всех культур и религий, только изгнанной из нашего обычного рассуждения о разочарованиях мира. Прозаические модели понимания смысла понимают его как статическое ядро, но библиомантическое чтение видит сам текст как разумный, как-то сознательный.

Книги, таким образом, являются существами сами по себе, способными определять свою собственную роль в мире; умы с свободой действий, способные отвечать на поставленные перед ними вопросы, отвечать на запросы, выходящие за рамки того, что буквально напечатано на их страницах. Ученый Майкл Вуд говорит то же самое в своем культурологическом исследовании оракулов, когда пишет: «Суть в том, чтобы попросить нас думать о мире как о населенном божественным и посмотреть, как божество может говорить с нами через мир» или как сказал Уолт Уитмен в книге «Листья травы »: «Я нахожу письма от Бога, разбросанные по улицам, и каждое из них подписано именем Бога.Когда мы думаем о значении как о рассеянном и способном на самом деле общаться с нами, в результате возникает асинхронная теория влияния во времени, вызывающая наблюдение, которое я однажды слышал от исследователя средневековой литературы, что «один из лучших интерпретаторов Т.С. Элиот был Данте». Библиомантия упраздняет тиранию времени и авторитаризм возраста; книги освобождаются от неподвижности и превращаются в полноправных партнеров, с которыми мы можем общаться. Независимо от того, используем ли мы романы и поэзию для броска жребия или нет, библиомантия служит напоминанием о том, что литература сама по себе — вещь дышащая, и при этом вечно переменчивая.

И отдельные литературные произведения, и вся коллективная Литература составляют изначальную азбуку, в которой дремлют все ответы на все вопросы, иногда становясь достаточно громкими, чтобы мы могли их услышать, — и библиомантия напоминает нам об этом величии. Французский поэт Макс Жакоб, размышляя над сочинениями Нострадамуса, однажды заявил, что « Пророчеств содержат вселенную», но это верно лишь отчасти — все языки содержат вселенную, все словари заключают в себе реальность, вся литература содержит в себе космос.Библиомантия учит, что никто из нас не является пассивным читателем, ибо все мы персонажи в самой литературе, и что ни одна книга не является островом, ибо все, что было написано, подобно гигантскому континенту, пересеченному дорогами, и каждая книга, каждый рассказ, каждый В стихотворении каждая строчка не просто пронизана смыслом, но и осознает его. Библиомантия демонстрирует, что мы всегда были живыми, скрытыми между словами на странице. Даже если это суеверие, это также упражнение в литературном потенциале воображения, где британские короли могут быть скрыты в Вергилии, и где мы все можем жить в Уитмене, или Эмили Дикинсон, или любом другом томе с собачьими ушами, которым мы дорожим, чей треснувший корешок указывает судьбой к тем особым проходам, которые освещают нашу собственную судьбу, где мы живем еще до того, как вздохнули, где мы живем еще до того, как родились.Как бы мы его ни называли, будь то алфавит Абулафии и Луллия, или то, что Лейбниц называл Монадой, или Хорхе Луи Борхес называл Алефом, той порождающей буквой, которая показывает нам все, от «сочетания любви и видоизменения смерти», где человек может видеть «землю, и в земле Алеф, и в Алефе землю» и где аргентинский писатель мог видеть «твое лицо; и у меня закружилась голова, и я заплакал, потому что мои глаза увидели тот тайный и предполагаемый объект, имя которого является общим для всех людей, но на который никто не взглянул, — невообразимую вселенную.

Литература — это невообразимая и воображаемая вселенная, а книги — это оракулы, которые позволяют нам взирать на это царство; библиомантия – литургия, напоминающая нам об этой священной истине. Библиомантия, как сказал бы Шолем, «освобождает нас из тюрьмы природной сферы и ведет нас к границам божественной сферы». А что же тогда сама жизнь, как не разновидность перформативной алеаторной литературы? Связанное наблюдение: литературные критики — последние теисты. Ибо те, кто проводит какое-то время среди превратностей сюжета, будь то критик или писатель, часто читают историю нашей жизни так, как если бы она следовала велениям нарратологии (или, по крайней мере, я ловлю себя на том, что делаю это), как будто некий космический Автор написал это. сказка.Это не означает, что то, что отсиживались в Бодлеанском королевском дворце, было чем-то вроде литературной критики, и все же любое чтение литературы должно полагаться на странное сияние смысла, которое накапливается в поэтическом языке. Мы имеем в виду создание существ, и более того, мы рассказываем истории о животных, как называет нас критик Джонатан Готшалл, с мозгом, эволюционировавшим, чтобы находить закономерности, видеть лица в парейдолии гор и облаков. Точно так же мы часто интерпретируем текстуру повествования в последовательности не связанных между собой событий.Что удивительно в библиомантии или любом из родственных методов гадания по литературе, так это то, что посвященный вместо того, чтобы смотреть на зелень овечьей печени или случайное распределение ромашковой гущи в блюдце, интерпретирует то, что однозначно уже имело место. интенциональный смысл – но рождает его заново. Библиомантия возвращает нас к заряженному потенциалу и врожденной загадочности литературы, художественной литературы и поэзии, к священному происхождению самого языка. И поэтому я спрашиваю себя, каков критический потенциал такой практики? И я задаю этот вопрос потрепанному экземпляру « Листьев травы » Уитмена, и книга отвечает мне: «Они всего лишь части. ..любая вещь есть лишь часть», чтобы подтвердить, что вся поэзия есть лишь сторона этой бесконечной Монады, всего лишь одна буква в этом вечном алфавите. И я спрашиваю себя, какую надежду может предложить нам библиомантия в нашу собственную эпоху неопределенности, в наш тревожный век, и я, в свою очередь, задаю этот вопрос Полное собрание стихов Эмили Дикинсон , и она, загадочно, как любой в Дельфах или среди сивилл , отвечает другим вопросительным «У кого есть рай» без вопросительного знака, а только с ее вечно доступным тире — сигнализируя, что вся литература — это не что иное, как разговор, который никогда не кончится, рай всегда виден, но никогда не достигается.


Об авторе:

Эд Саймон является главным редактором The Marginalia Review of Books, канала The Los Angeles Review of Books. Постоянный участник нескольких сайтов, его сборник Америка и другие вымыслы: о радикальной вере и пострелигии будет выпущен Zero Books в этом году. За ним можно следить в Facebook, на сайте его автора и в Twitter @WithEdSimon.

 

1000 романов, которые должен прочитать каждый: окончательный список | Лучшие книги

Этот список, отобранный командой The Guardian’s Review и экспертным жюри, включает только романы — ни мемуаров, ни коротких рассказов, ни длинных стихов — любого десятилетия и на любом языке.Первоначально опубликованные в тематических приложениях — любовь, криминал, комедия, семья и личность, состояние нации, фантастика и фэнтези, война и путешествия — они здесь впервые появляются единым списком.

Чувствуете, что мы пропустили важную книгу? Отправьте нам электронное письмо со своей кандидатурой и объяснением (не более 150 слов) по адресу [email protected] или отправьте заявку в The Guardian, Kings Place, 90 York Way, London N1 9GU, до 4 февраля.

Комедия

Счастливчик Джим, Кингсли Эмис
Деньги, Мартин Эмис
Информация, Мартин Эмис
The Bottle Factory Outing, Берил Бейнбридж в 10 1/2 главах Джулиана Барнса
Август Карп, эсквайр. Автор: «Быть ​​автобиографией действительно хорошего человека» Генри Ховарт Башфорд
Моллой Сэмюэл Беккет
Зулейка Добсон Макс Бирбом
Приключения Оги Марч Сол Беллоу
Необычный читатель Алана Беннета
Королева Люсия Э. Ф. Бенсон «Восхождение на ромовый дудл» У. Э. Боумана
«Хороший человек в Африке» Уильяма Бойда
«Исторический человек» Малкольма Брэдбери
«Нет кровати для бекона» Кэрил Брамс и С. Дж. Саймона
«Иллиуокер» Питера Кэри Доклад Дж. Л. Карра
«Слуховая труба» Леоноры Кэррингтон
«Мистер Джонсон» Джойс Кэри
«Уста лошади» Джойс Кэри
«Дон Кихот» Мигеля де Сервантеса
«Дело о позолоченной мухе» Эдмунда Криспина
«Просто Уильям» Ричмала Кромптона «Леди» Э. М. Делафилда
«Склоняясь к Каламазу» Питера Де Вриса
«Записки Пиквикского клуба» Чарльза Диккенса
«Мартин Чезлвит» Чарльза Диккенса
Жак-фаталист и его хозяин Дени Дидро
Сказка Нью-Йорка Дж. П. Донливи
Обязательства Родди Дойла
Скука Марии Эджворт
Сыр Виллем Элсшот
Дневник Бриджит Джонс Хелен Филдинг
Джозеф Эндрюс Генри Филдинг
Том «Джонс» Генри Филдинга
«Каприс» Рональда Фирбэнка
«Бувар и Пекюше» Гюстава Флобера
«Навстречу утру» Майкла Фрейна
«Полиготы» Уильяма Герхарди
«Ферма холодного комфорта» Стеллы Гиббонс
«Мертвые души» Николая Гоголя
«Обломов» Ивана Гончарова
«Ветер в ивах» Кеннета Грэма
«Миллионы Брюстера» Ричарда Гривза (Джордж Барр Маккатчен)
«Дневник сквайра Хаггарда» Майкла Грина
«Наш человек в Гаване» Грэма Грина
«Путешествие с моей тетей» Грэма Грина
«Ничей дневник» Джорджа Гроссмит
Маленький мир Дона Камилло Джованни Гуарески
Загадочное происшествие с собакой на севере
Мистер Блэндингс строит дом своей мечты Эрик Ходжкинс
High Fidelity Ник Хорнби
Я служил королю Англии Богумил Грабал Поезда Кристофера Ишервуда
Могучий Уолцер Ховард Джейкобсона
Картины из учреждения Рэндалла Джаррелла
Трое в лодке Джерома К. Джерома
Поминки по Финнегану Джеймса Джойса
Замок Франца Кафки
Дни озера Вобегон Гаррисона Кейлора
Смерть и Пингвин Андрей Курков
Долг удовольствию Джон Ланчестер
История Жиля Бла де Сантильяна (Жиль Блас) Ален-Рене Лесаж
Меняя местами Дэвид Лодж
Nice Work Дэвид Лодж
Трапезундские башни Роуз Маколей
Англия, их Англия А. Г. Макдонелл
Виски в изобилии Комптон Маккензи
Мемуары гностического гнома Дэвид Мэдсен
Пирожные и эль — Или, Ск «Элетон в шкафу» У. Сомерсета Моэма
«Городские сказки» Армистеда Мопена
«Яркие огни большого города» Джея Макинерни
«Пакун» Спайка Миллигана
«Обуздание зверей» Магнуса Миллса
«Шарада» Джона Мортимера
«Титмусс возвращен» Джона Мортимера
«Под сетью» Айрис Мердок
«Пнин» Владимира Набокова
«Бледный огонь» Владимира Набокова
«Светлячки» Шивы Найпола
«Священная книга оборотня» Виктора Пелевина
«Бесценство» Жоржа Перека
«Revenentes» Жоржа Перека
«La Vie Mode d’» Emploi Джорджа Перека
Мои поиски Уоррена Хардинга Роберта Планкетта
Танец под музыку времени Энтони Пауэлла
Время родиться Дон Пауэлл
Превосходные женщины Барбары Пим
Меньше чем ангелы Барбары Пим
Зази в «Метро» Рэймона Кено
«Здесь был Соломон Гурски» Мордехай Рихлер
«Милостыня на забвение» Саймона Рэйвена
«Жалоба Портного» Филипа Рота
Th Вестминстерская Алиса Саки
Невыносимый Бассингтон Саки
Ура святому Триниану Рональд Сирл
Великие обезьяны Уилл Селф
Портерхаус Блю Том Шарп
Блот на пейзаже Том Шарп
Офисная политика Уилфрид Шид
Belles Lettres Papers: Роман Чарльза Симмонса
Муу Джейн Смайли
Топпер отправляется в путешествие Торна Смита
Приключения Фердинанда графа Фатома Тобиаса Смоллетта
Приключения Родерика Рэндома Тобиаса Смоллетта
Приключения Перегрина Пикла Тобиаса Смоллетта Хамфри Клинкер, Тобиас Смоллетт,
«Расцвет мисс Джин Броди», Мюриэл Спарк,
The Girls of Slender Means, Мюриэл Спарк,
«Водительское сиденье», Мюриэл Спарк,
«Слоняясь с намерением», Мюриэл Спарк,
«Вдали от Кенсингтона», Мюриэл Спарк,
«Жизнь». и мнения Тристрама Шенди, джентльмена Лоуренса Стерн
Белый человек падает Майк Стокс
Хэндли Кросс RS Surtees
Повесть о бочке Джонатана Свифта
Пенрод Бута Таркингтона
Удача Барри Линдона Уильяма Мейкписа Теккерея
Перед обедом Анджелы Тиркелл
Тропик Руислипа Лесли Томаса
Конфедерация болванов Джона Кеннеди Тула
Барчестерские башни Энтони Троллопа
Венера в полупанцире Килгора Траута
Таинственный незнакомец Марка Твена
Иствикские ведьмы Джона Апдайка
Завтрак чемпионов Курта Воннегута
Бесконечная шутка Дэвида Фостера Уоллеса
Упадок и падение Эвелин Во
Мерзкие тела Эвелин Во
Черный проказ Эвелин Во
Сенсация Эвелин Во
Любимый человек Эвелин Во
Горсть пыли Эвелин Во
Жизнь и любовь дьяволицы Фэй Уэлдон
Тоно Бунгей автор Герберт Уэллс
Молсворт Джеффри Уилланса и Рональда Сирла
Уимблдонский отравитель Найджел Уильямс
Англо-саксонские отношения Ангуса Уилсона 9001 2 Something Fresh by PG Wodehouse
Piccadilly Jim by PG Wodehouse
Спасибо, Дживс by PG Wodehouse
Heavy Weather by PG Wodehouse
The Code of the Woosters by PG Wodehouse
Joy in the Morning by PG Wodehouse

Crime

5 The «Человек с золотой рукой» Нельсона Олгрена
«Фантомас» Марселя Аллена и Пьера Сувестра
«Маска Димитрия» Эрика Амблера
«Эпитафия шпиону» Эрика Амблера
«Путешествие в страх» Эрика Амблера
«Нью-Йоркская трилогия» Пола Остера
«Последняя история Трента» Case by EC Bentley
The Poisoned Chocolates Case by Anthony Berkeley
The Beast Must Die by Николас Блейк
The Lady Audley’s Secret by Mary E Braddon
The Neon Rain by James Lee Burke
The Tin Roof Blowdown Джеймс Ли Burke
The Thirty-Nine «Ступени» Джона Бьюкена
«Зеленая мантия» Джона Бьюкена
«Асфальтовые джунгли» В. Р. Бернетта
«Почтальон всегда звонит дважды» Джеймса М. Кейна
Двойное возмещение b y Джеймс М. Кейн
«Правдивая история банды Неда Келли» Питера Кэри
«Полый человек» Джона Диксона Карра
«Большой сон» Рэймонда Чендлера
«Долгое прощание» Рэймонда Чандлера
«Нет орхидей для мисс Блэндиш» Джеймса Хэдли Чейза
«Загадка» «Пески» Эрскин Чайлдерс
«И никого не стало» Агата Кристи
«Таинственное дело в Стайлз» Агата Кристи
«Убийство Роджера Экройда» Агата Кристи
«Убийство в доме священника» Агата Кристи
«Тайный противник» Агата Кристи
«Женщина в белом» Уилки Коллинза
«Лунный камень» Уилки Коллинза
«Этюд в багровых тонах» Артура Конан Дойля
«Собака Баскервилей» Артура Конан Дойля
«Знак четырех» Артура Конан Дойля
«Маньчжурский кандидат» Ричарда Кондона
«Секретный агент», Джозеф Конрад
«В глазах Запада», Джозеф Конрад Richton
«Парк Юрского периода» Майкла Крайтона
«Поэтическое правосудие» Аманды Кросс
«Файл Ipcress» Лена Дейтона
«В последний раз видели в одежде» Колина Декстера
«День раскаяния» Колина Декстера
Ratking Майкла Дибдина
Dead Lagoon Майкла Дибдина
Dirty Tricks Майкла Дибдин
«Богатая полная смерть» Майкла Дибдина
«Вендетта» Майкла Дибдина
«Преступление и наказание» Федора Достоевского
«Американская трагедия» Теодора Драйзера
«Моя кузина Рэйчел» Дафны дю Морье
«Граф Монте-Кристо» Александра Дюма
«Клятва» Фридриха Дюрренматт
Преступление отца Амаро, Хосе Мария де Эса де Кейрос
Имя розы, Умберто Эко
Американский психопат, Брет Истон Эллис
Секреты Лос-Анджелеса, Джеймс Эллрой Р. Дж. Эллори
«Святилище» Уильяма Фолкнера
«Казино Рояль» Яна Флеминга
«Голдфингер» Яна Флеминга
You Onl y Живи дважды, Ян Флеминг
День шакала, Фредерик Форсайт
Брайтон-Рок, Грэм Грин
Пистолет на продажу, Грэм Грин
Министерство страха, Грэм Грин
Третий человек, Грэм Грин
Время убивать, автор John Grisham
The King of Torts, John Grisham
Hangover Square, Patrick Hamilton
The Glass Key, Dashiell Hammett
The Maltese Falcon, Dashiell Hammett
Red Harvest, Dashiell Hammett
The Thin Man, Dashiell Hammett
Отечество, Robert Harris
Black Воскресенье Томаса Харриса
Красный дракон Томаса Харриса
Туристический сезон Карла Хиасена
Друзья Эдди Койла Джорджа V Хиггинса
Незнакомцы в поезде Патрисии Хайсмит
Талантливый мистер Рипли Патрисии Хайсмит
Кости и тишина Реджинальда Хилла
«Ярость в Гарлеме» Честера Хаймса
«Мисс Смилла любит снег» Питера Хога
«Разбойник» Джеффри Хаусхолда
«Злоба Афорето»
«Молчание в могиле» Арнадура Индридасона
«Смерть в доме президента» Майкла Иннеса
«Прикрой ее лицо» ПД Джеймса
«Вкус к смерти» ПД Джеймса
«Пятница, раввин проспал поздно» Гарри Кемельмана
«Страдание» Стивена Кинга
Долорес Клэйборн, Стивен Кинг
Ким, Редьярд Киплинг
Преданный садовник, Джон ле Карре
Лудильщик, портной, солдат, шпион, Джон ле Карре
Шпион, пришедший с холода, Джон ле Карре
Убить пересмешника, автор Харпер Ли.
«Отвлеченный», Хеннинг Манкелл
«Дьявол в синем платье», Уолтер Мосли
«Великое подражание», Э. Филлипс Оппенгейм
«Странные границы дворцового полумесяца», Э. Фил губы Oppenheim
My Name is Red Орхан Памук
Toxic Shock Сара Парецки
Blacklist Сара Парецки
Девятнадцать семьдесят четыре Дэвид Пис
Девятнадцать семьдесят семь Дэвид Пис
The Big Blowdown Джордж Пелеканос
Hard Revolution Джордж Пелеканос
Lush «Жизнь» Ричарда Прайса
«Крестный отец» Марио Пьюзо
«V» Томаса Пинчона
«Плач лота 49» Томаса Пинчона
«Черное и синее» Яна Рэнкина
«Висячие сады» Яна Рэнкина Rendell
Живая плоть Рут Ренделл
Dissolution Си Джей Сэнсом
Чье тело? Дороти Л. Сэйерс
Убийство должно рекламироваться Дороти Ле Сэйерс
Бержеракский безумец Жоржа Сименона
Голубая комната Жоржа Сименона
Смеющийся полицейский Май Шовалл и Пер Валу
Парк Горького Мартин Круз Смит
О мышах и людях Автор Джон Стейнбек
«Лига напуганных мужчин» Рекса Стаута
«Духи» Патрика Зюскинда
«Тайная история» Донны Тартт
«Дочь времени» Жозефины Тей
«Побег» Джима Томпсона Глаз Барбары Вайн
Роковая инверсия Барбары Вайн
Ковер царя Соломона Барбары Вайн
Четыре праведника Эдгара Уоллеса
Fingersmith Сары Уотерс
Родной сын Ричарда Райта
Тереза ​​Ракен Эмиля Золя

Семья и я

«Другое лицо» Кобо Абэ
«Маленькие женщины» Луизы Мэй Олкотт
«За кулисами музея» Кейт Аткинсон
«Кошачий глаз» Маргарет Этвуд
Эпилептик Дэвид Б.
Комнатная температура Николсон Бейкер
Эжени Гранде Оноре де Бальзак
Le Pere Goriot Оноре де Бальзак
Воронья дорога Иэн Бэнкс
Г-образная комната Линн Рейд Бэнкс
Дом развлечений Элисон Bechdel
Мэлоун умирает Сэмюэля Беккета
Наследие Сибиллы Бедфорд
Герцог Сола Беллоу
Дар Гумбольдта Сола Беллоу
Повесть о старых женах Арнольда Беннета
G Джона Бергера
Вымирание Томаса Бернхарда
Две серьезные дамы Джейн Боулз
«Любое человеческое сердце» Уильяма Бойда
«Смерть Вергилия» Германа Броха
«Эвелина» Фанни Берни
«Путь всякой плоти» Сэмюэля Батлера
«Звук моего голоса» Рона Батлина
«Посторонний» Альбера Камю
«Мудрые дети» Анджелы Картер
«Дом профессора» Уиллы Кэтэр
«Хроники Уэпшота» Джона Чивера
«Пробуждение» Кейт Шопен
«Грозные дети» Жана Кокто
«Бродяга» Сидони-Габриэль Колетт
«Слуга и служанка» Айви Комптон-Бернетт
«Умереть» Джима Крейса
«Карантин» Джима Крейса
«Мандарины» Симоны де Бовуар
«Роксана» Даниэля Дефо
«Большие надежды» Чарльза Диккенса
«Братья Карамазовы» авторства Федор Достоевский
«Мой нью-йоркский дневник» Жюли Дусе
«Жернов» Маргарет Драббл
«Моя семья и другие животные» Джеральда Даррелла
«Молчание» Сюсаку Эндо
«Сбор» Энн Энрайт «Шум и ярость» Уильяма Фолкнера
«Спортивный обозреватель» Ричарда Форда
«Ховардс-Энд» Э. М. Форстера
«Шпионы» Майкла Фрейна
«Отвратительный странник» Эстер Фрейд
«Собственник» Джона Голсуорси
«Мэри Бартон» Элизабет Гаскелл
«Имморалист» Андре Жид
Подвалы Ватикана Андре Жид
Священник Уэйкфилда Оливер Голдсмит
T «Сила и слава» Грэма Грина
«Голод» Кнута Гамсуна
«Креветка и анемон» LP Hartley
«Старик и море» Эрнеста Хемингуэя
«Степной волк» Германа Гессе
«Нарцисс и Гольдмунд» Германа Гессе
«Три парадокса» Пола Hornschemeier
Школьные годы Тома Брауна, Томас Хьюз
Молитва за Оуэна Мини, Джон Ирвинг
Послы, Генри Джеймс
Вашингтон-сквер, Генри Джеймс
Черепаха и заяц, Элизабет Дженкинс
Несчастные, Б. С. Джонсон
Портрет художника «Молодой человек» Джеймса Джойса
«Улисс» Джеймса Джойса
«Хорошее поведение» Молли Кин
«Мемет мой ястреб» Ясара Кемаля
«Пролетая над гнездом кукушки» Кена Кизи
«Будда пригорода» Ханифа Курейши
«Сыновья и любовники» Д. Х. Лоуренса
«Сидр с Рози» Лори Ли
«Приглашение на вальс» Розамунд Леманн
«Золотая тетрадь» Дорис Лессинг
«Как зелена была моя Вэл» ley Ричард Ллевеллин
Мартин Иден Джек Лондон
Под вулканом Малкольм Лоури
Участник свадьбы Карсон МакКаллерс
Дворцовая прогулка Нагиб Махфуз
Помощник Бернард Маламуд
Будденброки Томас Манн
Замок Уильям Максвелл
«Дочь ректора» FM Mayor
«Испытание Ричарда Феверека» Джорджа Мередита
«Семейные дела» Рохинтона Мистри
«Sour Sweet» Тимоти Мо
«Одинокая страсть Джудит Хирн» Брайана Мура
«Самый голубой глаз» Тони Моррисон
«Песнь Соломона» Тони Моррисон
Кто ты такой? Элис Манро
Черный принц Айрис Мердок
Человек без качеств Роберт Мусил
Дом для мистера Бисваса В. С. Найпол
At-Swim-Two-Birds Фланн О’Брайен
Научите нас перерастать наше безумие Кезабуро Оэ
Кинозритель, Уокер Перси
Под стеклянным колпаком, Сильвия Плат
Меня зовут Ашер Лев, Хаим Поток
Хорошие товарищи, Дж. Б. Пристли
Судовые новости, Э. Энни Пру Пирс Пол Рид
«Остроконечные крыши» Дороти Ричардсон
«Судьбы Ричарда Махони» Генри Генделя Ричардсона
«Зовите это сном» Генри Рота
«Жюли, или новая Элоиза» Жан-Жака Руссо
«Бог мелочей» Арундати Рой
«Над пропастью» «Во ржи» Дж. Д. Сэлинджер
«Альберта и Джейкоб» Кора Сэндел
«Подходящий мальчик» Викрам Сет
«Если только» Кэрол Шилдс
«Нам нужно поговорить о Кевине» Лайонел Шрайвер
«Три сестры» by May Sinclair
The Family Moskat or The Manor or The Estate by Isaac Bashevis Singer
A Thousand Acres by Jane Smiley
On Beauty by Zadie Smith
The Man Who Loved Children by Christina Stead
East of Eden by John Steinbeck
Ballet Shoes by John Steinbeck Ноэль Стритфилд
Признания Зенона Итало Свево
Великолепные Амберсоны Бут Таркингтон
Ангел Элизабет Тейлор
Жаворонок поднимается в Кэндлфорд Флоры Томпсон Сью Таунсенд
«Смерть летом» Уильяма Тревора
«Отцы и дети» Ивана Тургенева
«Мир на войне» Мигеля де Унамуно
«Кролик Омнибус» Джона Апдайка
«Пурпурный цвет» Элис Уокер
Джимми Корриган, «Самый умный ребенок на Земле» Криса Уэра
Морверн Каллар, Алан Уорнер
История мистера Полли, Герберт Уэллс
Фонтан переполняется, Ребекка Уэст
Майский мороз, Антония Уайт
«Древо человека» Патрика Уайта
«Портрет Дориана Грея» Оскара Уайльда
«Апельсины — не единственный фрукт» Джанет Уинтерсон
«Я лягу спать в полдень» Джерарда Вудворда
«На маяк» Вирджинии Вульф
«Миссис Дэллоуэй» Вирджинии Вульф
Швейцарская семья Робинзонов Иоганна Давида Висса

Любовь

Гранд Мольн Анри Алена-Фурнье
Дом Касмурро Жоаким Марии Мачадо де Ассис
Нортенгерское аббатство Джейн Остин Джейн Остин
Мэнсфилд-парк Джейн Остин
Эмма Джейн Остин
Убеждение Джейн Остин
Комната Джованни Джеймса Болдуина
Ночной лес Джуна Барнс
Сад Финци-Кортинис Джорджио Бассани
Любовь к Лидии Х. Е. Бейтс
Еще «Умереть от разбитого сердца», Сол Беллоу,
«Лорна Дун», Р. Д. Блэкмор,
«Смерть сердца», Элизабет Боуэн,
«Жар дня», Элизабет Боуэн. Боуэн
Джейн Эйр, Шарлотта Бронте
Вилетт, Шарлотта Бронте
Грозовой перевал, Эмили Бронте
Посмотри на меня, Анита Брукнер
Рубиновые джунгли, Рита Мэй Браун Кэри
«Месяц в деревне» Дж. Л. Карра
«Моя Антония» Уиллы Кэтер
«Потерянная леди» Уиллы Кэтер
«Клодин в школе» Сидони-Габриэль Колетт
«Шери» Сидони-Габриэль Коллетт
«Победа: сказка на острове» Джозефа Конрада
«Принцесса Клевская» мадам де Лафайет
«Паразиты» Дафны дю Морье
Ребекка Дафны дю Морье
«Любовник» Маргариты Дюрас
Адам Беде Джордж Элиот
Даниэль Деронда Джордж Элиот «Девственницы-самоубийцы» Джеффри Евгенидеса
«Великий Гэтсби» Ф. Скотта Фицджеральда
«Ночь нежна» Ф. Скотта Фицджеральда
«Голубой цветок» Пе Нелопа Фицджеральд
«Мадам Бовари» Гюстава Флобера
«Бравый солдат» Форда Мэдокса Форда
«Комната с видом» Э. М. Форстера
«Женщина французского лейтенанта» Джона Фаулза
«Снежный гусь» Пола Галлико
Рут Элизабет Гаскелл
Пролив — это ворота Андре Жид
Песня о закате Льюис Грассик Гиббон ​​
Печали юного Вертера Иоганн Вольфганг Гете
Жизнь Генри Грин
Конец романа Грэм Грин
Колодец одиночества Рэдклифф Холл
Вдали от обезумевшей толпы Томас Hardy
Jude the Obscure Томас Харди
Tess of the D’Erbervilles Томас Харди
The Woodlanders Томас Харди
The Go-Between LP Hartley
The Scarlet Letter Натаниэль Хоторн
The Transit of Venus Ширли Хаззард
Прощание к оружию Эрнест Хемингуэй
Бесславная армия Джорджетт Хейер
Regency Buck Джорджетт Хейер
Библиотека плавательных бассейнов Алан Холлингхур st
«Зеленые особняки: Романтика тропического леса» У. Х. Хадсона
«Их глаза смотрели на Бога» Зоры Нил Херстон
«Желтый кром» Олдоса Хаксли
«Остаток дня» Кадзуо Исигуро
«Портрет дамы» Генри Джеймса
«Крылья» «Голубь» Генри Джеймса
«Учитель фортепиано» Эльфриды Елинек
«Красота и печаль» Ясунари Кавабата
«Дальние беседки» Мэри Маргарет Кэй
«Грек Зорба» Никоса Казандзакиса
«Луна над Африкой» Памелы Кент
«Книга смеха и забвения» автора Милан Кундера
«Невыносимая легкость бытия» Милана Кундеры
«Опасные связи» Пьера Амбруаза-Франсуа Шодерло де Лакло
«Любовник леди Чаттерлей» Д. Х. Лоуренса
«Радуга» Д. Х. Лоуренса
Влюбленные женщины Д. Х. Лоуренса
«Эхо рощи» Розамунды Lehmann
«Погода на улицах» Розамунд Леманн
«Джентльмены предпочитают блондинок» Аниты Лоос
«Zami» Одре Лорд
Fore Дела ign Элисон Лурье
Самарканд Амин Маалуф
Смерть в Венеции Томас Манн
Безмолвная герцогиня Дачия Мараини
Сердце такое белое Хавьер Мариас
Любовь во время холеры Габриэль Гарсиа Маркес
Человеческое рабство Сомерсет Моэм
«До свиданья, до завтра» Уильяма Максвелла
«Сердце — одинокий охотник» Карсона Маккалерса
«Искупление» Иэна Макьюэна
«Дитя во времени» Иэна Макьюэна
«Эгоист» Джорджа Мередита
«Тропик рака» Генри Миллера
«Терпение и Сара» Изабель Миллер
Унесенные ветром Маргарет Митчелл
В погоне за любовью Нэнси Митфорд
Любовь в холодном климате Нэнси Митфорд
Остров Артуро Эльза Моранте
Норвежский лес Харуки Мураками
Лолита, или Признания белой вдовы Мужчина Владимира Набокова
Художник знаков Р. К. Нараян
Дельта Венеры Анаис Нин
День поминовения усопших Сес Нутебум
Английский пациент t Майкл Ондатже
Доктор Живаго Борис Пастернак
Манон Леско аббат Прево
Широкое Саргассово море Жан Рис
Морис Гест Генри Гендель Ричардсон
Памела Сэмюэл Ричардсон
Кларисса Сэмюэл Ричардсон
Галаад Мэрилин Робинсон
Франсуа Бонжурко Саган
Али и Нино Курбана Саида
Световые годы Джеймса Солтера
Спорт и времяпрепровождение Джеймса Солтера
Читатель Бернхарда Шлинка
Сирота поневоле Аара Сил
История любви Эрика Сигала
Враги, история любви Исаака Певица Башевиса
У Центрального вокзала Я сел и заплакал, Элизабет Смарт
Я захватила замок, Доди Смит
Карта любви, Ахдаф Суиф
Долина кукол, Жаклин Сюзанн
Уотерленд, Грэм Свифт
Дневник безумного старика «Человек» Джуничиро Танидзаки
«Анна Каренина» Льва Толстого
«Музыка и тишина» Роуз Тремейн
«Первая любовь» Ивана Тургенева
«Уроки дыхания» Энн Тайлер
«Случайный турист» Энн Тайлер
«Ночной дозор» Сары Уотерс
«Выпускник» Чарльза Уэбба
«Эпоха невинности» Эдит Уортон
«Страсти» Жанетт Уинтерсон Йейтс

Научная фантастика и фэнтези

Автостопом по Галактике Дугласа Адамса
Non-Stop Брайана Олдисса
Фонд Исаака Азимова
Слепой убийца Маргарет Этвуд
Рассказ служанки Инвуд 901 Маргарет Этвуд «Страна последних вещей» Пола Остера
«Затонувший мир» Дж. Г. Балларда
«Крушение» Дж. Г. Балларда
«Люди тысячелетия» Дж. Г. Балларда
«Осиная фабрика» Иэна Бэнкса
«Рассмотрите Флебаса» Иэна М. Бэнкса «Корабли времени» Стивена Бакстера
«Радио Дарвина» Грега Бира
«Ватек» Уильяма Бекфорда
«Звезды» Мои «Пункт назначения» Альфреда Бестера
«451 градус по Фаренгейту» Рэя Брэдбери
«Потерянные души» Поппи З Брайт
Виланд Чарльза Брокдена Брауна
«Бродячая луна» Альгиса Будриса
«Мастер и Маргарита» Михаила Булгакова
«Грядущая гонка» Эгеля Булвер-Литтона
«Заводной апельсин» Энтони Бёрроуз
Новости конца света Энтони Бёрроуз
Принцесса Марса Эдгар Райс Берроуз
Голый ланч Уильяма Берроуза
Родственники Октавия Батлер
Эревон Сэмюэл Батлер
Барон на деревьях Итало Кальвино
Влияние Рэмси Кэмпбелл
«Алиса в стране чудес» Льюис Кэрролл
«Зазеркалье и что Алиса там нашла» Льюис Кэрролл
«Ночи в цирке» Анджела Картер
«Страсти Новой Евы» Анджела Картер Майкл Чабон
Человек, который был четвергом Г. К. Честертона
Конец детства Артура Кларка
Джонатан Стра nge & Mr Norrell Сюзанна Кларк
Hello Summer, Goodbye Майкл Дж. Кони
Girlfriend in a Coma Дуглас Коупленд
House of Leaves Марк Даниелевски
Pig Tales Мари Дарьесек
The Einstein Intersection Сэмюэл Р. Делани
Androids Dream of Электрическая овца? Филип К. Дик
Человек в высоком замке Филип К. Дик
Лагерь концентрации Томас М. Диш
Маятник Фуко Умберто Эко
Под кожей Мишель Фабер
Маг Джон Фаулз
Американские боги Нил Гейман
Красное смещение Алан Гарнер
Нейромант Уильям Гибсон
Херланд Шарлотта Перкинс Гилман
Повелитель мух Уильям Голдинг
Вечная война Джо Холдеман
Свет М Джон Харрисон
Дом семи фронтонов Натаниэль Хоторн
Незнакомец в странном мире «Земля» Роберта А. Хайнлайна
«Дюна» Фрэнка Л. Герберта
«Игра в бисер» Германа Гессе
Риддли Уокер Рассела Хобана
«Частные воспоминания и признания оправданного грешника» Джеймса Хогга
«Распылено» Мишеля Уэльбека
«Дивный новый мир» Олдоса Хаксли
«Безутешные» Кадзуо Исигуро
«Призраки дома на холме» Ширли Джексон
«Поворот винта» Генри Джеймса
«Чи» ldren of Men от PD James
After London; или «Дикая Англия» Ричарда Джеффриса
«Дерзкая как любовь» Гвинет Джонс
«Процесс» Франца Кафки
«Цветы для Элджернона» Дэниела Киза
«Сияние» Стивена Кинга
«Викторианский шезлонг» Марганиты Ласки
«Дядя Сайлас» Джозефа Шеридана Ле Фаню
Серия Земноморья Урсулы Ле Гуин
Левая рука тьмы Урсула Ле Гуин
Солярис Станислав Лем
Мемуары выжившего Дорис Лессинг
Хроники Нарнии К. С. Льюис
Монах Мэтью Льюис
Путешествие на Арктур Дэвид Линдсей
«Ночные сеансы» Кена Маклеода
Beyond Black Хилари Мэнтел
Only Forward Майкла Маршалла Смита
«Я — легенда» Ричарда Мэтисона
Мельмот-странник Чарльза Мэтьюрина
«Мальчик-мясник» Патрика Маккейба
«Дорога» Кормака Маккарти
«Восхождение» Джеда Меркурио
«Шрам» Чайны Мьевиль
«Изобретательная боль» Эндрю Миллера
«Песнь для Лейбовица» Уолтера М. Миллера Jr
Атлас облаков, Дэвид Митчелл
Мать Лондон, Майкл Муркок
Новости из ниоткуда, Уильям Моррис
Возлюбленная, Тони Моррисон
Хроники заводной птицы, Харуки Мураками
Ада или пыл, Владимир Набоков
Жена путешественника во времени, Одри Ниффенеггер
Ringworld Ларри Нивена
Vurt Джеффа Нуна
The Third Policeman Фланна О’Брайена
The Famished Road Бена Окри
Nineteen Eighty-Four Джорджа Оруэлла
Fight Club Чака Паланика
Nightmare Abbey Томаса Лава Пикока
Titus Groan Мервин Пик
Космические торговцы Фредерик Пол и К. М. Корнблут
Гластонберийский романс Джона Каупера Поуиса
Серия «Плоский мир» Терри Пратчетта
Престиж Кристофера Приста
Его темные начала Филипа Пуллмана
Гаргантюа и Пантагрюэль Франсуа Рабле12 Тайны Удольфо Энн Рэдклифф
Пространство откровения Аластер Рейнольдс
Годы риса и «Соль» Ким Стэнли Робинсон
«Гарри Поттер и философский камень» Дж. К. Роулинг
«Сатанинские стихи» Салмана Рушди
«Мужчина-женщина» Джоанны Расс
«Воздух» Джеффа Раймана
«Маленький принц» Антуана де Сент-Экзюпери
«Слепота» Хосе Сарамаго
«Как» «Живые мертвецы» Уилла Селфа
«Франкенштейн» Мэри Шелли
«Гиперион» Дэна Симмонса
«Создатель звезд» Олафа Стэплдона
«Снежная катастрофа» Нила Стивенсона
«Странная история доктора Джекила и мистера Хайда» Роберта Льюиса Стивенсона
«Дракула» Брэма Стокера
«Оскорбление» Руперт Томсон
Хоббит Дж. Р. Р. Толкин
Властелин колец Дж. Р. Р. Толкин
Янки из Коннектикута при дворе короля Артура Марк Твен
Сирены Титана Курт Воннегут
Замок Отранто Гораций Уолпол
Институт Бенджамента Роберт Вальзер
Lolly Willowes, Сильвия Таунсенд Уорнер
Affinity, Сара Уотерс
The Time Machine, Герберт Уэллс
The War of the Worlds, автор HG Wells
The Sword in the Stone by TH White
The Old Men at the Zoo by Angus Wilson
The Book of the New Sun by Gene Wolfe
Orlando by Virginia Woolf
Day of the Triffids by John Wyndham
The Midwich Cuckoos by John Wyndham
We by Yevgeny Zamyatin

State of the nation

Things Fall Apart by Chinua Achebe
Anthills of the Savannah by Chinua Achebe
London Fields by Martin Amis
Untouchable by Mulk Raj Anand
Go Tell it on the Mountain by James Baldwin
La Comedie Humaine by Honore de Balzac
They Were Counted by Miklos Banffy
A Kind of Loving by Stan Barstow
Uncle Tom’s Cabin by Harriet Beecher Stowe
Oroonoko, or The Royal Slave by Aphra Behn
Clayhanger by Arnold Bennett
The Last September by Elizabeth Bowen
Room at the Top by John Braine
A Dry White Season by Andre Brink
Shirley by Charlotte Bronte
Earthly Powers by Anthony Burgess
The Virgin in the Garden by AS Byatt
Tobacco Road by Erskine Caldwell
The Plague by Albert Camus
The Kingdom of this World by Alejo Carpentier
What a Carve Up! by Jonathan Coe
Disgrace by JM Coetzee
Waiting for the Barbarians by JM Coeztee
Microserfs by Douglas Coupland
Moll Flanders by Daniel Defoe
Underworld by Don DeLillo
White Noise by Don DeLillo
A Tale of Two Cities by Charles Dickens
Bleak House by Charles Dickens
Dombey and Son by Charles Dickens
Hard Times by Charles Dickens
Little Dorritt by Charles Dickens
Oliver Twist by Charles Dickens
Play It As It Lays by Joan Didion
Sybil or The Two Nations by Benjamin Disraeli
Berlin Alexanderplatz by Alfred Döblin
The Book of Daniel by EL Doctorow
Notes from the Underground by Fyodor Dostoevsky
The Idiot by Fyodor Dostoevsky
USA by John Dos Passos
Sister Carrie by Theodor Dreiser
Castle Rackrent by Maria Edgeworth
Middlemarch by George Eliot
Silas Marner by George Eliot
The Invisible Man by Ralph Ellison
Sentimental Education by Gustave Flauber t
Effi Briest by Theodore Fontane
Independence Day by Richard Ford
A Passage to India by EM Forster
The Corrections by Jonathan Franzen
The Recognitions by William Gaddis
Cranford by Elizabeth Gaskell
North and South by Elizabeth Gaskell
The Counterfeiters by Andre Gide
The Odd Women by George Gissing
New Grub Street by George Gissing
July’s People by Nadine Gordimer
Mother by Maxim Gorky
Lanark by Alastair Gray
Love on the Dole by Walter Greenwood
The Mayor of Casterbridge by Thomas Hardy
A Kestrel for a Knave by Barry Hines
The Line of Beauty by Alan Hollinghurst
South Riding by Winifred Holtby
Les Miserables by Victor Hugo
Goodbye to Berlin by Christopher Isherwood
Chronicle in Stone by Ismael Kadare
How Late it Was, How Late by James Kelman
The Leopard by Giuseppi di Lampedusa
A Girl in Winter by Philip Larkin
Passing by Nella Larsen
The Grass is Singing by Doris Lessing
Babbitt by Sinclair Lewis
Elmer Gantry by Sinclair Lewis
Main Street by Sinclair Lewis
Absolute Beginners by Colin MacInnes
The Group by Mary McCarthy
Amongst Women by John McGahern
The Posthumous Memoirs of Bras Cubas by Joaquim Maria Machado de Assis
Of Love & Hunger by Julian Maclaren-Ross
Remembering Babylon by David Malouf
The Magic Mountain by Thomas Mann
The Betrothed by Alessandro Manzoni
Bel-Ami by Guy de Maupassant
A Fine Balance by Rohinton Mistry
The Time of Indifference by Alberto Moravia
A Bend in the River by VS Naipaul
McTeague by Frank Norris
Personality by Andrew O’Hagan
Animal Farm by George Orwell
The Ragazzi Pier by Paolo Pasolini
Cry, the Beloved Country by Alan Paton
The Moon and the Bonfire by Cesare Pavese
GB84 by David Peace
Headlong Hall by Thomas Love Peacock
Afternoon Men by Anthony Powell
Vineland by Thomas Pynchon
The Radetzky March by Joseph Roth
American Pastoral by Philip Roth
The Human Stain by Philip Roth
Midnight’s Children by Salman Rushdie
Shame by Salman Rushdie
To Each his Own by Leonardo Sciascia
Staying On by Paul Scott
Last Exit to Brooklyn by Hubert Selby Jr
The Lonely Londoners by Samuel Selvon
God’s Bit of Wood by Ousmane Sembene
The Case of Comrade Tulayev by Victor Serge
Richshaw Boy by Lao She
Saturday Night and Sunday Morning by Alan Sillitoe
The Jungle by Upton Sinclair
Novel on Yellow Paper by Stevie Smith
White Teeth by Zadie Smith
One Day in the Life of Ivan Denisovtich by Alexandr Solzhenitsyn
The Grapes of Wrath by John Steinbeck
The Red and the Black by Stendhal
This Sporting Life by David Storey
The Red Room by August Stringberg
The Home and the World by Rabindranath Tagore
Vanity F air by William Makepeace Thackeray
The Ragged Trousered Philanthropists by Robert Tressell
The Last Chronicle of Barset by Anthony Trollope
The Way We Live Now by Anthony Trollope
The Adventures of Tom Sawyer by Mark Twain
Couples by John Updike
Z by Vassilis Vassilikos
Billy Liar by Keith Waterhouse
Trainspotting by Irvine Welsh
The Day of the Locust by Nathanael West
The Return of the Soldier by Rebecca West
The House of Mirth by Edith Wharton
The Bonfire of the Vanities by Tom Wolfe
Germinal by Emile Zola
La Bete Humaine by Emile Zola

War and travel

Silver Stallion by Junghyo Ahn
Death of a Hero by Richard Aldington
Master Georgie by Beryl Bainbridge
Darkness Falls from the Air by Nigel Balchin
Empire of the Sun by JG Ballard
Regeneration by Pat Barker
A Long Long Way by Sebastian Barry
Fair Stood the Wind for France by HE Bates
Carrie’s War by Nina Bawden
The Savage Detectives by Roberto Bolano
The Sheltering Sky by Paul Bowles
An Ice-Cream War by William Boyd
When the Wind Blows by Raymond Briggs
Invisible Cities by Italo Calvino
Auto-da-Fe by Elias Canetti
One of Ours by Willa Cather
Journey to the End of the Night by Louis-Ferdinand Celine
Monkey by Wu Ch’eng-en
Heart of Darkness by Joseph Conrad
Lord Jim by Joseph Conrad
Nostromo by Joseph Conrad
Sharpe’s Eagle by Bernard Cornwell
The History of Pompey the Little by Francis Coventry
The Red Badge of Courage by Stephen Crane
Robinson Crusoe by Daniel Defoe
Bomber by Len Deighton
Deliverance by James Dickey
Three Soldiers by John Dos Passos
South Wind by Norman Douglas
The Three Musketeers by Alexandre Dumas
Justine by Lawrence Durrell
The Bamboo Bed by William Eastlake
The Siege of Krishnapur by JG Farrell
Birdsong by Sebastian Faulks
Parade’s End by Ford Madox Ford
The African Queen by CS Forester
The Ship by CS Forester
Flashman by George MacDonald Fraser
Cold Mountain by Charles Frazier
The Beach by Alex Garland
To The Ends of the Earth trilogy by William Golding
Asterix the Gaul by Rene Goscinny
The Tin Drum by Gunter Grass
Count Belisarius by Robert Graves
Life and Fate by Vassily Grossman
De Niro’s Game by Rawi Hage
King Solomon’s Mines by H Rider Haggard
She: A History of Adventure by H Rider Haggard
The Slaves of Solitude by Patrick Hamilton
Covenant with Death by John Harris
Enigma by Robert Harris
The Good Soldier Svejk by Jaroslav Hasek
For Whom the Bell Tolls by Ernest Hemingway
The Prisoner of Zenda by Anthony Hope
The Kite Runner by Khaled Hosseini
A High Wind in Jamaica by Richard Hughes
Rasselas by Samuel Johnson
Fro m Here to Eternity by James Jones
Andersonville by MacKinlay Kantor
Confederates by Thomas Keneally
Schindler’s Ark by Thomas Keneally
Day by AL Kennedy
On the Road by Jack Kerouac
Darkness at Noon by Arthur Koestler
The Painted Bird by Jerzy Kosinski
If Not Now, When? by Primo Levi
The Call of the Wild by Jack London
The Guns of Navarone by Alistair MacLean
All the Pretty Horses by Cormac McCarthy
Blood Meridian by Cormac McCarthy
The Mark of Zorro by Johnston McCulley
Lonesome Dove by Larry McMurty
The Naked and the Dead by Norman Mailer
La Condition Humaine by Andre Malraux
Fortunes of War by Olivia Manning
One Hundred Years of Solitude by Gabriel Garcia Marquez
The Children of the New Forest by Frederick Marryat
Moby-Dick or, The Whale by Herman Melville
Tales of the South Pacific by James Michener
The Cruel Sea by Nicholas Monsarrat
History by Elsa Morante
Suite Francaise by Irene Nemirovsky
The Sorrow of War by Bao Ninh
Master and Commander by Patrick O’Brian
The Things They Carried by Tim O’Brien
The Scarlet Pimpernel by Baroness Emmuska Orczy
Burmese Days by George Orwell
Zen and the Art of Motorcycle Maintenance by Robert Pirsig
The Valley of Bones by Anthony Powell
The Soldier’s Art by Anthony Powell
The Military Philosophers by Anthony Powell
Gravity’s Rainbow by Thomas Pynchon
The Surprising Adventures of Baron Munchausen by Rudolp Erich Raspe
All Quiet on the Western Front by Erich Maria Remarque
The Crab with the Golden Claws by Georges Remi Herge
Tintin in Tibet by Georges Remi Herge
The Castafiore Emerald by Georges Remi Herge
The Devil to Pay in the Backlands by Joao Guimaraes Rosa
Sacaramouche by Rafael Sabatini
Captain Blood by Rafael Sabatini
Everything is Illuminated by Jonathon Safran Foer
The Hunters by James Salter
Ivanhoe by Sir Walter Scott
The Rings of Saturn by WG Sebald
Austerlitz by WG Sebald
Black Beauty by Anna Sewell
The Young Lions by Irwin Shaw
A Town Like Alice by Nevil Shute
Maus by Art Spiegelman
The Charterhouse of Parma by Stendhal
Cryptonomicon by Neal Stephenson
A Sentimental Journey by Lawrence Sterne
Kidnapped by Robert Louis Stevenson
Treasure Island by Robert Louis Stevenson
A Flag for Sunrise by Robert Stone
Sophie’s Choice by William Styron
Gulliver’s Travels by Jonathan Swift
War and Peace by Leo Tolstoy
The Adventures of Huckleberry Finn by Mark Twain
Around the World in Eighty Days by Jules Verne
A Journey to the Centre of the Earth by Jules Verne
Williwaw by Gore Vidal
Candide by Voltaire
Slaughter-House Five by Kurt Vonnegut
Put Out More Flags by Evelyn Waugh
Men at Arms by Evelyn Waugh
The Island of Dr Moreau by HG Wells
The Machine-Gunners by Robert Westall
Voss by Patrick White
The Virginian by Owen Wister
The Caine Mutiny by Herman Wouk
The Debacle by Emile Zola

This article was amended on 15 February 2018 to correct the spelling of Father Amaro from F ather Amado, as an earlier version said. 10 марта 2022 г. он был исправлен, чтобы исправить написание Бернхарда Шлинка; и изменить название романа Элизабет Смарт с «На Центральном вокзале я сел и заплакал» на «У Центрального вокзала» я сел и заплакал.

Ficciones Хорхе Луиса Борхеса

не приносит с собой ни академической должности, ни осуждения
в суде. И, да, в этой истории тоже фигурирует лабиринт
.

На последних страницах «Смерти и компаса»
Лённрот натыкается на странную, явно заброшенную
виллу, отмеченную «излишними симметриями и маниакальными
повторениями.То же описание можно применить ко многим рассказам автора Борхеса. В «Пьере Менаре,
авторе Дон Кихота» ученый посвящает
лет написанию уже написанной книги.  В «
Вавилонской библиотеке» Вселенная сводится к 91 537 бесконечным сериям одинаковых шестиугольных галерей, вмещающих 91 537 полок за полками, каждая из которых содержит ровно 32 книги с 90 012 одинаковыми внешними данными.
но с такой яркой памятью, что каждое происшествие в его
жизни сохраняется в его памяти с невероятным богатством и
точностью, воспоминание дает совершенное отражение
прожитой действительности.

Лишь в нескольких рассказах Борхеса фигурирует настоящий детектив,
, но многие заставляют читателя играть
сравнимую роль следователя. Читать сказки типа «Юг» или «
Тайна Феникса» сродни попытке решить
сложной головоломки. Другие рассказы, такие как «Тема
о предателе и герое» или «Три версии Иуды»
предлагают читателю принять полную противоположность данного исторического рассказа, как если бы реальные события могли быть
переосмыслены так же легко, как стихотворение или пьеса.«Форма
Меча» применяет тот же подход к личному анекдоту
, дразня читателя подсказками, указывающими на настоящую историю
, которая является зеркальным отражением рассказанной.

Когда Борхес писал эти работы, понятие пост-
модернизма было неизвестно, не говоря уже о неопределенности в его
частностях. Тем не менее, так много ключевых элементов уже
изложены здесь уверенно и мастерски. Здесь мы имеем
шутливые интертекстуальные игры, сложные и
мифические книги в книгах, малопонятные научные
гротески, снятие кожуры с обманчивой реальности
для выявления ужасающего небытия внутри, интерпретацию знаков и символов по мере необходимости
если сводящее с ума призвание, всепроникающий параноидальный, если не
солипсистский тон, история, которая оборачивается сама собой и пожирает
собственные истоки и т. д.Как уместно, что наш автор
сам показал себя в более поздних постмодернистских
работах, не столько исторической фигурой из плоти и крови, сколько
талисманом и символом. Это само по себе может быть историей
Борхеса.

Телема — Википедия, свободная энциклопедия

Из Википедии, свободной энциклопедии

Телема — это философия жизни, основанная на правиле или законе, «Делай, что хочешь». Идеал «Делай что хочешь» и его связь со словом Телема восходит к Франсуа Рабле, но был более полно развит [1] и прозелитизирован [2] Алистером Кроули, который основал религию названный Телема на основе этого идеала. Само слово является английской транслитерацией греческого существительного койне θέλημα: «будет», от глагола θέλω : желать, желать, цель. Ранние христианские писания используют это слово для обозначения воли Бога, [3] человеческой воли, [4] и даже воли противника Бога, Дьявола. [5]

В 16 веке Франсуа Рабле использовал Thélème , французскую форму слова, в качестве названия вымышленного аббатства в своих знаменитых книгах Гаргантюа и Пантагрюэль . [6] [7] Единственным правилом этого аббатства было «fay çe que vouldras» (« Fais ce que tu veux » или « Do what you will »). Это правило было возрождено и использовано в реальном мире в середине 18 века сэром Фрэнсисом Дэшвудом, который начертал его на дверях своего аббатства в Медменхэме, [8] [9] [10] [11]. ] , где он служил девизом Клуба Адского Пламени. [8]

То же правило использовалось в 1904 году Алистером Кроули [11] [12] [13] в Книге Закона . Эта книга содержит как фразу «Делай, что изволишь», так и слово Thelema на греческом языке, которое Кроули взял для названия философской, мистической и религиозной системы, которую он впоследствии разработал. Эта система включает в себя идеи оккультизма, йоги, восточного и западного мистицизма (особенно каббалы). [14]

Шри Гурудев Махендранатх, говоря о svecchachara , санскритском эквиваленте фразы «Делай, что изволишь» , [15] [16] [17] писал, что «Рабле, анде, Дэшвуд Кроули должен разделить честь увековечить то, что было таким высоким идеалом в большей части Азии. [11]

[править] Историческая справка

Слово θέλημα (телема) редко встречается в классическом греческом языке, где оно «означает жаждущую волю: желание, иногда даже сексуальное», [18] , но оно часто встречается в Септуагинте [18] и занимает центральное место в Евангелиях. , [19] ссылаясь на волю Бога. [18] Один хорошо известный пример содержится в «Отче наш» (Матфея 6:10): «Да приидет Царствие Твое. Да будет воля твоя (Θελημα), На земле, как на небе.Оно употреблено позже в том же Евангелии (26:42): «Он опять отошел во второй раз и помолился, говоря: «Отче Мой, если это не может пройти, пока Я не выпью того, да будет воля Твоя».

В своей Проповеди 5-го века на 1 Иоанна 7-8 Августин Гиппопотам дал наставление, которое некоторых удивляет, [20] «Люби и делай, что хочешь» ( Dilige et quod vis fac ). [21]

В эпоху Возрождения персонаж по имени Телемия олицетворяет волю или желание в Hypnerotomachia Poliphili доминиканского монаха Франческо Колонна. [22] Работа Колонны, в свою очередь, оказала большое влияние на францисканского монаха Франсуа Рабле, чьи Гаргантюа и Пантагрюэль включают Аббатство Телем . [23] [22]

[править] Телема Рабле

Франсуа Рабле

Франсуа Рабле был францисканцем, а затем бенедиктинским монахом 16 века. В конце концов он оставил монастырь, чтобы изучать медицину, и поэтому переехал в Лион в 1532 году. Именно там он написал Гаргантюа и Пантагрюэль, связанную серию книг.В них рассказывается история двух великанов — отца (Гаргантюа) и его сына (Пантагрюэля) и их приключений — написанная в забавном, экстравагантном и сатирическом ключе.

Именно в первой книге (главы 52-57) Рабле пишет об аббатстве Телем, построенном великаном Гаргантюа. Он высмеивает монастырские учреждения, поскольку в его аббатстве есть бассейн, услуги горничной и нет часов в поле зрения. [6]

Один из стихов надписи на воротах Телемы гласит:

Благодать, честь, хвала, восторг,
Здесь пребывают день и ночь.
   Здоровые тела с подкладкой
   С добрым умом,
Здесь стремитесь изо всех сил
Милость, честь, хвала, восторг.

Но под юмором была вполне реальная концепция утопии и идеального общества. [24] Рабле дает нам описание того, как жили телемиты Аббатства и правила, по которым они жили:

Всю свою жизнь они провели не по законам, уставам или правилам, а по своей воле и желанию. Они вставали со своих постелей, когда думали хорошо; они ели, пили, трудились, спали, когда имели к этому желание и были расположены к этому.Никто их не будил, никто не предлагал заставить их есть, пить или делать что-либо еще; так установил его Гаргантюа. При всех их правилах и строжайших связях их ордена нужно было соблюдать только один пункт:

.
Делай, что хочешь;
потому что люди свободные, родовитые, хорошо воспитанные и сведущие в честных обществах, по природе своей обладают инстинктом и побуждением, которые побуждают их к добродетельным поступкам и уводят от порока, называемого честью.Те же самые люди, когда низменным подчинением и принуждением они подчиняются и сдерживаются, отворачиваются от того благородного расположения, которым они прежде были склонны к добродетели, чтобы стряхнуть и разорвать ту связь рабства, в которой они так тиранически порабощены; ибо природе человека свойственно тосковать о запретном и желать того, в чем нам отказано. [6]

Некоторые ученые утверждают, что Мартин Лютер оказал влияние на Рабле и что французский автор писал со специфически христианской точки зрения. [ citation required ] В частности, Александр Почетто из Аллентаунского колледжа св. Франциска Сальского проводит много параллелей между Рабле и Франциском Салевым. [3] Эрих Ауэрбах не согласен, написав, что революционным в образе мышления Рабле «является не его противостояние христианству, а свобода видения, чувства и мысли, которую производит его вечная игра с вещами и которая приглашает читателя иметь дело непосредственно с миром и его богатством явлений.В одном пункте, конечно, Рабле занимает позицию, и эта позиция в основе своей антихристианская; для него хорош тот, кто следует своей природе, и природная жизнь, будь то людей или вещей, хороша…» [25]

[править] Фрэнсис Дэшвуд и Клуб Адского Пламени

Сэр Фрэнсис Дэшвуд воспринял некоторые идеи Рабле и применил то же правило во французском языке, когда основал группу под названием «Монахи Медменхема» (более известную как «Клуб адского пламени»). [8] [10] [11] В Медменхэме было основано аббатство, описанное в «Британнике» 1911 года следующим образом:

В Медменхеме, на Темзе над Марлоу, есть фрагменты, включенные в резиденцию цистерцианского аббатства, основанного в 1201 году; который стал печально известен в середине 18 века как место встречи компанейского клуба, названного францисканцами в честь его основателя, сэра Фрэнсиса Дэшвуда, впоследствии лорда ле Деспенсера (1708-1781), а также известного как Клуб адского огня, членами которого были Джон Уилкс, Бабб Додингтон и другие известные политические деятели.Девиз клуба, fay Ce que voudras (делай, что хочешь), начертанный на дверном проеме аббатства, был заимствован из описания Рабле аббатства Телемы в Гаргантюа. [8]

У нас мало прямых доказательств того, что делал или во что верил Дэшвудский Клуб Адского Пламени. [26] Одно прямое свидетельство исходит от Джона Уилкса, члена, который никогда не попадал в комнату отделения внутреннего круга. [26] [27] Он описывает их происхождение следующим образом:

Группа достойных весельчаков, счастливых учеников Венеры и Вакха, собираясь время от времени, чтобы прославить женщину в вине и придать больше изюминки праздничному собранию, они почерпнули у древних всякую роскошную идею и обогатили свои современные удовольствия традиции классической роскоши. [28]

Группа почерпнула больше из Рабле, чем надпись над дверью, по мнению подполковника. Тауэрс, который написал: «Моя интерпретация пещер остается такой, как было сказано, что они использовались как храм оракула Диониса, основываясь на прочтении Дэшвудом соответствующих глав Рабле». [29]

Сэр Натаниэль Рэксолл в своих «Исторических мемуарах » (1815 г.) обвинил монахов в проведении сатанинских ритуалов, но эти утверждения были отвергнуты как слухи. [26] Джеральд Гарднер и другие, такие как Майк Ховард [30] говорят, что монахи поклонялись «Богине». Дэниел Вилленс утверждал, что группа, вероятно, практиковала масонство, но также предполагает, что Дэшвуд мог проводить тайные римско-католические таинства. Он спрашивает, признал бы Уилкс настоящую католическую мессу, даже если бы он видел ее сам и даже если бы подпольная версия в точности следовала публичной модели. [31] Великая Ложа Британской Колумбии и Юкона сводит к минимуму связь с масонством. [26]

[править] Последующие исторические ссылки

Позже сэр Уолтер Безант и Джеймс Райс упомянули Телемское аббатство Рабле в своем романе «Монахи Телемы » (1878 г.), как и Ч. Р. Эшби в своем утопическом романе «Здание Телемы » (1910 г.).

Люди, живущие между Рабле и Кроули, иногда использовали слово «телемиты» для обозначения людей, которые поступают так, как им заблагорассудится. [32] Иногда они даже использовали этот термин положительно, но делали это с некоторой степенью секретности и отрицания. [33]

[править] Работа Алистера Кроули

Алистер Кроули (1875–1947) был английским оккультистом, писателем и социальным провокатором. Рабле был одним из героев Кроули. [35] [11] а именно фраза «Делай что хочешь». [36] В Предшественники Телемы Кроули называл Рабле «Нашим Учителем», [37] , и Рабле также был включен в число Святых Ecclesia Gnostica Qatara вместе с Вергилием, Катуллом и Суинберном. [38]

В 1904 году Кроули утверждал, что получил Liber AL vel Legis , Книгу Закона от сущности по имени Айвасс, которая должна была служить основой религиозной и философской системы, которую он назвал Телема. [7] [39] Кроули резюмировал свой Закон Телемы [40] в следующих фразах из Книги:

  • «Делай, что изволишь, таков весь Закон» [41]
  • «Любовь есть закон, любовь по воле» [42]
  • «Нет Закона, кроме Делай, что хочешь» [43]

Шри Гурудев Махендранатх и другие писали, что Кроули возродил Телемитский Закон Рабле. [1] [10] [11] [13] Алистер Кроули писал в «Предшественниках Телемы» (1926), что Рабле «по существу изложил Закон Телемы, как он есть. понял сам Мастер Терион», и далее, что «шедевр Рабле содержит в исключительном совершенстве ясный прогноз Книги, которую Айвасс должен был открыть Анх-фн-хонсу 370 лет спустя». [37] Но биограф Кроули Лоуренс Сутин не согласен, написав, что, по его мнению,

Если оставить в стороне вопросы пророчества, Рабле не был предшественником Телемы.Радостный и бессистемный, Рабле смешал в своем неортодоксальном кредо элементы стоического самообладания и спонтанной христианской веры и доброты. [2]

[править]

Книга Закона Основная статья: Книга Закона

Система Телемы Кроули начинается с Книга Закона , которая носит официальное название Liber AL vel Legis . Он был написан в Каире, Египет, во время его медового месяца с новой женой Роуз Кроули (урожденной Келли).Эта небольшая книга состоит из трех глав, каждую из которых он написал за один час, начиная с полудня 8, 9 и 10 апреля 1904 года. Кроули утверждает, что брал под диктовку сущность по имени Айвасс, которую он позже идентифицировал как его собственный Святой Ангел-Хранитель. [44] Однако анализ Дэна Эванса показывает сходство не только с Рабле, но и с Возлюбленным Хатхор и Храмом Золотого Ястреба , [45] по пьесе Флоренс Фарр. [46]

Кроули написал несколько комментариев к Книге Закона , последний из которых он написал в 1925 году.Это краткое заявление, именуемое просто «Комментарий», предостерегает от изучения Книги и обсуждения ее содержания, а также утверждает, что все «вопросы Закона должны решаться только обращением к моим писаниям» и подписано Анх-аф-на- хонсу. [47] Единственные известные писания Анх-аф-на-хонсу появляются на Стеле Откровения.

[править] Истинная воля

Согласно Кроули, у каждого человека есть Истинная Воля , отличающаяся от обычных потребностей и желаний эго.Истинная Воля — это, по сути, «призвание» или «цель» в жизни. Концепция Кроули предполагает, что это включает в себя цель достижения самореализации своими собственными усилиями, без помощи Бога или другой божественной власти. [48] Кроули был более конкретным в отношении Истинной Воли женщин. Он писал, что «женщины почти всегда осознают важную часть своей истинной Воли: рождение детей. Для них ничто другое не является серьезным по сравнению с этим…» [49] Алистер Кроули # сексизм).

Кроули считал, что для того, чтобы открыть Истинную Волю, нужно освободить желания подсознания от контроля сознательного разума, особенно ограничения, накладываемые на сексуальное выражение, которые он связывал с силой божественного творения. [50] Он учил, что Истинная Воля каждого человека отождествляется со Святым Ангелом-Хранителем, даймоном , уникальным для каждого человека. [51]

[править] Скептицизм

Кроули учил скептическому анализу всех результатов, полученных с помощью медитации или магии, по крайней мере, ученика. [52] Он связал это с необходимостью вести магические записи, в которых делается попытка перечислить все условия события (см. практики и обряды ниже). [53] В Liber ABA (Magick, Book 4) Part 1 (написано в 1912-1913 гг.) Кроули делает это оптимистическое замечание, проводя сходство между различными влиятельными религиозными учителями:

Какими бы разнообразными ни казались эти заявления на первый взгляд, все они сходятся в провозглашении опыта того класса, который пятьдесят лет назад назвали бы сверхъестественным, сегодня можно назвать духовным и через пятьдесят лет будет иметь имя собственное, основанное на понимании явления, которое произошло. [54]

[править] Космология

Стела Откровения, изображающая Нуит, Хадита в виде крылатого шара, Ра-Хор-Хуита, сидящего на троне, и создателя Стелы, писца Анх-аф-на-хонсу.

Телема черпает своих основных богов и богинь из древнеегипетской религии. Высшее божество в космологии Телемы на самом деле является богиней, Нюит . Она — ночное небо, выгнутое над Землей, символизируемое в образе обнаженной женщины. Она задумана как Великая Мать, первоисточник всего сущего. [55]

Вторым основным божеством Телемы является бог Хадит , задуманный как бесконечно малое дополнение и супруга Нюит. Хадит символизирует проявление, движение и время. [55] Он также описан в Liber AL vel Legis как «пламя, горящее в сердце каждого человека и в ядре каждой звезды». [56]

Третье божество в космологии Телемы — Ра-Гор-Хуит , проявление Гора.Его символизируют сидящим на троне человеком с головой ястреба, держащим жезл. Он связан с Солнцем и активными энергиями телемитской магии. [55]

Другие божества космологии Телемы:

  • Хор-паар-краат (или Гарпократ), бог тишины и внутренней силы, брат Ра-Хор-Хуита. [55]
  • Бабалон, богиня всех удовольствий, известная как Дева-блудница. [55]
  • Терион, зверь, на котором ездит Бабалон, олицетворяющий дикое животное внутри человека, силу природы. [55]

[править] Магия

Магия Телемы — это система дисциплины для физического, умственного и духовного обучения. [57] Кроули определил магию как «Науку и Искусство вызывания Изменения в соответствии с Волей». [58] Он рекомендовал магию как средство для открытия Истинной Воли [59] и писал о том, что говорит Закон Телемы о, например, работе с астральным планом. [60] Кроули описал общий процесс в Magick, Book 4:

Нужно выяснить для себя и убедиться без сомнения, «кто» он, «что» он такое, «почему» он….Осознавая, таким образом, надлежащий курс, следующий шаг — понять условия, необходимые для его следования. После этого нужно устранить из себя все элементы, чуждые или враждебные успеху, и развить те части себя, которые особенно нужны для управления указанными состояниями. [61]

[править] Практики и обряды

Практика магии в Телеме в значительной степени является индивидуальным делом. Как правило, практики предназначены для помощи в поиске и проявлении Истинной Воли, хотя некоторые из них также включают в себя праздничные аспекты. [62]

Кроули объединил восточные практики с западными магическими практиками Герметического Ордена Золотой Зари. [63] Он рекомендовал ряд этих практик своим последователям, в том числе:

[править] Этика

Телема является индивидуальной философией и не имеет понятия этики в обычном понимании. [67] Кроули написал в «Новом комментарии» к Liber AL vel Legis (II,28), что:

Нет «стандартов Права».Этика — чушь. Каждая Звезда должна двигаться по своей орбите. К черту «моральные принципы»; такого нет. [68]

Liber AL vel Legis разъясняет некоторые стандарты индивидуального поведения. Самый главный из них — «Делай, что хочешь», который представлен как всего закона, без каких-либо других законов, кроме него. Он также представлен как право — единственное право — и неоспоримое право . [67] Некоторые толкователи Телемы предполагают, что это право включает в себя обязательство позволять другим беспрепятственно исполнять свою волю, но такое понятие отсутствует в Liber AL . [67]

Кроули написал несколько дополнительных документов, излагающих его личные взгляды на индивидуальное поведение в свете Закона Телемы, некоторые из которых затрагивают тему вмешательства в другие: Liber Oz , Duty и Liber II .

[править]
Либер Оз

Liber Oz перечисляет некоторые права человека, подразумеваемые одним всеобъемлющим правом: «Делай, что хочешь». [67] Для каждого человека это право: жить по своему закону; живи так, как хочешь; работай, играй и отдыхай, как хочешь; умереть, когда и как человек будет; ешь и пей, что хочешь; живи, где хочешь; передвигайтесь по земле, как хотите; думать, говорить, писать, рисовать, раскрашивать, вырезать, гравировать, лепить, строить и одеваться по своему усмотрению; любить когда, где и с кем будешь; и убить тех, кто будет препятствовать этим правам. [69]

[править]
Обязанность

Долг описывается как «Заметка об основных правилах практического поведения, которые должны соблюдать те, кто принимает Закон Телемы». [70] Это не пронумерованный «Liber», как все документы, которые Кроули предназначал для А.’.А.’., а указанный как документ, предназначенный специально для Ordo Templi Orientis. [70] Четыре секции: [71]

  • A. Ваш долг перед собой: описывает себя как центр вселенной с призывом узнать о своей внутренней природе.Увещевает развивать каждую способность сбалансированным образом, установить свою автономию и посвятить себя служению своей собственной Истинной Воле.
  • B. Ваш долг перед другими: призывает устранить иллюзию отделенности между собой и всеми остальными, бороться, когда это необходимо, избегать вмешательства в волю других, просвещать других, когда это необходимо, и поклоняться божественной природе все другие существа.
  • C. Ваш долг перед человечеством: предостерегает, что Закон Телемы должен быть единственной основой поведения.Что законы страны должны иметь целью обеспечить наибольшую свободу для всех людей. Преступление описывается как нарушение Истинной Воли.
  • D. Ваш долг по отношению ко всем другим существам и вещам: предостерегает от применения Закона Телемы ко всем проблемам и заявляет, что «Злоупотребление природными качествами любого животного или объекта путем отвлечения внимания является нарушением Закона Телемы». это от его надлежащей функции» и «Закон Телемы должен применяться неуклонно, чтобы решить каждый вопрос поведения.
[править]
Либер II

В Liber II: The Message of the Master Therion Закон Телемы резюмируется гораздо более кратко: «Делай, что хочешь — и ничего больше не делай» . [72] Автор также описывает погоню за Волей как неустанную деятельность без привязанности к результату, написав «Поэтому концепция заключается в вечном движении, бесконечном и неизменном. Это Нирвана, только динамическая, а не статическая — и это приходит к тому же в конце.»

[править] Современная Телема

[править] Разнообразие телемитской мысли

Суть телемитской мысли: «Делай, что хочешь». Однако помимо этого существует очень широкий диапазон интерпретаций Телемы. Современная Телема представляет собой синкретическую философию и религию. [73] Одно из наиболее значительных влияний на Телему оказали азиатские буддийские и тантрические традиции. [9] [73] [74] [75] Он также имеет элементы перевернутого и еретического христианства (в первую очередь гностицизма) и считается Путем Левой Руки. [73] (Обратите внимание, однако, что Кроули использовал этот термин в другом смысле в своих трудах.) [76]

Многие телемиты избегают строго догматического или фундаменталистского мышления. Сам Кроули особо подчеркивал уникальную природу Воли, присущую каждому человеку:

Я признаю, что мои видения никогда не могут значить для других людей так много, как для меня. Я не жалею об этом. Все, о чем я прошу, это чтобы мои результаты убедили искателей истины в том, что, вне всякого сомнения, есть что-то стоящее поиска, достижимое методами, более или менее подобными моим.Я не хочу быть отцом стада, быть фетишем глупцов и фанатиков или основателем веры, чьи последователи довольствуются тем, что вторят моим мнениям. Я хочу, чтобы каждый проложил себе путь через джунгли. [77]

Таким образом, современные телемиты могут исповедовать более одной религии, включая дискордианство, викку, гностицизм, сатанизм, сетианство и люциферианство. [73] Многие приверженцы Телемы, в том числе и Кроули, признают взаимосвязь между телемитскими и другими системами духовной мысли; большинство свободно заимствует методы и практики других традиций, включая алхимию, астрологию, каббалу, тантру, Таро и йогу. [73] Например, считается, что Ну и Хад соответствуют Дао и Тэ в даосизме, Шакти и Шива в индуистских тантрах, Шуньята и Бодхичитта в буддизме, Айн Соф и Кетер в Каббале. [78]

Некоторые организации утверждают, что остаются верными системе Кроули, такие как A∴A∴ и Орден Восточных Тамплиеров, хотя нынешний Национальный Великий Генеральный Магистр О.Т.О. Великая Ложа отвергает Рабле как «какую-то бессмысленную диверсию», [79] мнение, которое было быстро опровергнуто. [80]

Другие организации и лица, считающие себя телемитами, считают систему Кроули лишь одним из возможных проявлений Телемы, создавая оригинальные системы, такие как системы Немы (см. ниже), Кеннета Гранта и Амадо Кроули. [81] Некоторые из них каким-то образом принимают Книгу Закона , но не остальные «вдохновленные» писания или учения Кроули. Другие берут только определенные аспекты его общей системы, такие как его магические техники, этика, мистицизм или религиозные идеи, игнорируя при этом все остальное.

Fraternitas Saturni (Братство Сатурна), основанное в 1928 году в Германии, принимает Закон Телемы, но расширяет его фразой «Mitleidlose Liebe!» («Беспощадная любовь!»). Общество Телема, также расположенное в Германии, принимает Liber Legis и большую часть работ Кроули по магии, в то же время включая идеи других мыслителей, таких как Фридрих Ницше, Чарльз С. Пирс, Мартин Хайдеггер и Никлас Луман.

В Америке труды Мэгги Ингаллс (Нема) вдохновили движение под названием Магия Маат, а также организацию под названием Ложа Хорус-Маат, основанную в 1979 году.Это движение сочетает основные элементы Телемы Кроули с системой Немы, основанной на египетской богине Маат, как установлено в ее полученной работе Liber Pennae Praenumbra . HML стремится объединить нынешний Эон Гора с будущим Эоном Маат, где пробудится объединенный разум человечества, и человечество достигнет баланса.

Телемитов можно найти и в других организациях. Президент Церкви Всех Миров ЛаСара Фаерфокс идентифицирует себя как телемит и сексуальный маг.Значительное меньшинство других членов CAW также идентифицирует себя как телемиты. [73]

[править] Современная телемитская литература

Безусловно, большая часть телемитского письма принадлежит Алистеру Кроули. Он был очень плодовитым и писал на тему Телемы более 35 лет, и многие из его книг до сих пор издаются. В его время на эту тему писали несколько человек, в том числе Чарльз Стэнсфельд Джонс и Дж. Ф. К. Фуллер. После его смерти в 1947 году в опубликованных книгах появилось лишь несколько телемитских голосов.Возможно, четыре самых публикуемых голоса:

.
  • Исраэль Регарди, который не только отредактировал многие работы Кроули, но и написал его биографию — «Око в треугольнике» — и написал множество книг по ритуалам и каббале, таких как Гранатовый сад , Золотая заря , Средняя колонна и Древо жизни .
  • Кеннет Грант, написавший множество книг о Телеме и оккультизме, таких как «Волшебное возрождение», «Алистер Кроули и скрытый Бог», «Вне кругов времени», и «Фонтан Гекаты» .
  • Лон Мило Дюкетт, популярный автор, чьи книги в основном посвящены анализу и изучению системы Кроули, включая такие книги, как Понимание Таро Тота Алистера Кроули, Куриная каббала раввина Ламеда Бена Клиффорда, Магия Алистера Кроули, и Ключ к ключу Соломона .
  • Нема, чей Liber Pennae Praenumbra объявляет и объясняет, что течение Маатиан оказывает влияние на телемитов более 25 лет. Теперь у нее есть несколько книг о Маатиан Телеме, включая ее книгу Maat Magick .

Другие известные современные писатели, обращающиеся к Телеме, включают Джерри Эдварда Корнелиуса, Джеральда дель Кампо, Аллена Х. Гринфилда, Кристофера Хаятта, Джейсона Августа Ньюкомба, Джеймса Вассермана и Сэма Вебстера.

Существует также множество публикаций, в которых печатаются оригинальные телемитские тексты, такие как журналы Корнелия , Журнал телемитских исследований , Light In Extension , Лев и Змей , Алая буква .(См. Внешние ссылки).

[править] Телемитские организации

Несколько современных организаций разного размера утверждают, что следуют принципам Телемы. Двумя наиболее известными из них являются обе организации, которые Кроули возглавлял при жизни: A∴A∴ — обучающий орден, призванный направлять посвященных через мистическую систему Телемы Кроули, — и Ordo Templi Orientis — братский орден, первоначально развившийся из Устава Мемфиса. и Мицраим масонства (которое считается нерегулярным большинством великих масонских лож и великих востоков) и включает Ecclesia Gnostica Qatara (которая празднует гностическую мессу).

После смерти Кроули в 1947 году для продолжения его первоначальной работы были созданы другие организации, например, Колледж Телемы Филлис Секлер, Орден Восточных Тамплиеров Кеннета Гранта, Общество О.Т.О. Марсело Рамоса Мотты, Фонд OTO, Телемитский Орден Золотой Зари, Священный Орден Ра-Хор-Хуит, Орден Золотой Зари с открытым исходным кодом и Орден Телемитских рыцарей. Существуют и другие группы самого разного характера, которые черпали вдохновение или методы у Телемы, такие как Иллюминаты Танатероса и Храм Сета.Такие группы, как Fraternitas Saturni, Ложа Хорус-Маат, Ковены Ястреба и Шакала и Общество Телемы, принимают Закон Телемы, но опускают некоторые аспекты системы Кроули, но включают работы других мистиков, философов и религиозных систем.

[править] Телема в сравнительном религиоведении

В последние годы Телема привлекает больше внимания религиоведов, особенно тех, кто интересуется новыми религиозными движениями, современными гностицизмами и герметизмами.Ссылки в конце этой статьи содержат несколько таких источников. Возможно, самая необычная попытка была предпринята епископом Федерико Толли в его немецкой книге Thelema — Im Spannungsfeld zwischen Christentum, Logentradition und New Aeon [82] Для Толли Телему следует рассматривать как диалектическое следствие христианства. Христианство для Толли существует как сообщество во Христе, тогда как Толли рассматривает Телему как неизбежно индивидуалистический ответ миру.

Взятое из богословского словаря 1938 года (к Новому Завету), понятие «истории спасения» (Heilsgeschichte) оказывает большое влияние на мысль Толли, и именно в этом контексте он обсуждает Кроулианскую Телему.Толли рассматривает Heilsgeschichte Кроули как ту, в которой вся Вселенная (следовательно, Воля Бога) должна объединиться (аналогично алхимической формуле «сгусток»). «Любовь» в форме комбинированного влечения («Любовь — это закон, любовь по воле») — универсальный принцип, поэтому родственный концепции естественной религии. Главное отличие (для Толли) состоит в том, что в христианстве спасение всей Вселенной («Ганзейт») не может совершить «солипсический» человек. Епископ считает Кроули неудавшимся, хотя и талантливым, художником или «мистагогией», но не «сатанистом». A B C C «Кроули неправильно понял, если его видно в первую очередь как учитель нового пути к освобождению, его сексуальной йоги и аббатству в качестве средства передавая это, а теория, стоящая за этим, сводилась к грубому схематизму путей к просветлению. Он был частью более великой, гораздо более понятной традиции. Сама Телема является рационально понятным идеалом, который восходит к Рабле через сэра Фрэнсиса Дэшвуда. a b «Происхождение слова «Делай, что хочешь» — Телемское аббатство Рабле в году. , читал Рабле и, несомненно, знал о Клубе Адского Пламени (который, кстати, правильнее называть Аббатством Святого Франциска), но утверждал, что получил Закон Телемы… от Высшего Разума, связавшегося с ним в Каир в 1904 году. а б с д е F «Много лет спустя, сэр Фрэнсис Дэшвуд возродил аббатство и его восхитительный закон на территории своей загородной резиденции недалеко от Лондона». «В более поздней истории святой Алистер Кроули, который много сделал для реформирования и возрождения западной оккультной традиции, в знак почтения к раблезианскому шедевру также возродил телемитский закон и даже на короткое время основал аббатство на итальянском острове.», «Это может быть новым для тех, кто читает эту рукопись, но идентичное правило или закон пользовались высшим уважением в Индии и соседних странах на протяжении тысячелетий. Это была аморальная философия святых и садху натхов, тантриков и сиддхов. Это сделало возможным появление Паривраджаки, или бездомных святых-скитальцев, и в конечном итоге привело к высшей степени индийского духовного достижения, известной как Авадхута, или эмансипированный. Таким образом, Рабле, Дэшвуд и Кроули должны разделить честь увековечить то, что было таким высоким идеалом в большей части Азии. a b c — воспитаны и способны взаимодействовать в честной компании. Телемит обладает врожденным чувством чести, чувством меры и осмотрительности… Большая часть работы Кроули является интерпретацией и расширением этого простого резюме». Аламантра, Брат. Глядя в мир: некоторые наблюдения в Ashé Journal , Vol. Кроули, Алистер. Liber XIII vel Graduum Montis Abiegni: A Syllabus of the Steps Upon the Path, получено 7 июля 2006 г. Для подтверждения того, что рассматриваемый орден принял Книгу Закона в качестве официального документа ордена, который «может быть изменен не столько, сколько стиль письма», Программа официальных инструкций A∴A∴ Алистера Кроули. «Эта книга — основа Нового Эона и, следовательно, всей нашей Работы». Первый раздел, список публикаций класса «А», получено 7 июля 2006 г. Августин Гиппопотамский Проповедь на 1 Иоанна 7, 8 [1] Ср. Августин О Галатам 6:1 : «И если ты кричишь на него, люби его внутренне; ты можешь убеждать, уговаривать, упрекать, гневить; люби и делай все, что хочешь . своего сына, а если необходимо, то отец бьет сына плетью, причиняет боль, чтобы обеспечить благополучие. 148-153), 1992, ч. 3, вып. a b «…два проводника: Логистика (понимание) и Телемия (воля). эротическое удовлетворение по сравнению с мирской славой и аскетическим созерцанием.Флоренс Вайнберг (автор книги «Вино и воля: Вакхическое христианство Рабле ») указывала, что Рабле, который, несомненно, читал Колонну и явно признавал его, был вдохновлен Телемией Колонны. в присвоении имени Телема своему утопическому аббатству. «Относительно Путешествий в твоем Теле Света или так называемых Астральных путешествий и Видений, вложи эту Мудрость в свое Сердце, о мой Сын, чтобы в этой Практике было ли Увиденное и Услышанное Истиной и Реальностью, или же они являются Фантомами в Разуме, пребывает в этой Высшей Магической Ценности, а именно: В то время как Направление таких Путешествий сознательно и определяется Разумом, а также бессознательно желаемым истинным Я, поскольку без Него никакое Воззвание было бы невозможно, мы имеем здесь Сотрудничество Альянса между Внутренним и Внешним Я и, таким образом, Совершение, по крайней мере частичное, Великой Работы. Толли, Федерико. Телема — Im Spannungsfeld zwischen Christentum, Logentradition и New Aeon . Лейпциг, 2004.

[править] Источники

[править] Ссылки

  • Адамс, Рон. Экуменическая Телема в г. Ashé Journal , Vol. 3, № 4, Весеннее равноденствие 2004 г., стр. 71–78
  • Аламантра, Брат. Глядя в мир: некоторые наблюдения в Ashé Journal , Vol. 3, № 4, Весеннее равноденствие 2004 г., стр. 39–59
  • Аурбах, Эрих (1946). Мимесис: представление реальности в западной литературе (50-е анив. издание). Издательство Принстонского университета, 2003. ISBN 978-06
    364
  • .
  • Коппенс, Филип (2006). Черт, нет проклятия . Проверено 21 июля 2006 г.
  • .
  • Кроули, Алистер. Книга Закона / Liber AL vel Legis . Книги Вайзера, 2004. ISBN 978-1578633081
  • Кроули, Алистер. Признания Алистера Кроули . Пингвин, 1989. ISBN 978-01401
  • Кроули, Алистер. Равноденствие богов . Публикации New Falcon, 1991. ISBN 978-1561840281
  • Кроули, Алистер. (1998). Магия: Книга 4. 2-е изд. Йорк-Бич, Мэн: Сэмюэл Вайзер. ISBN 978-0877289197
  • Дюкетт, Лон Мило. Магия Алистера Кроули: Справочник по ритуалам Телемы . Красное колесо/Вайзер. ISBN 978-1578632992
  • Эванс, Дэйв. История британской магии после Кроули . Скрытая публикация. ISBN 978-0-9555237-0-0
  • Гарднер, Джеральд Броссо. Значение колдовства , с. 86. Красное колесо, 2004. ISBN 1578633095
  • .
  • Гессле, Эрвин. «Этика Телемы» в г. Журнал телемитских исследований г. , Vol. 1, № 1 (осень 2007 г.)
  • Ховард, Майк. The Hellfire Club, получено 22 июля 2006 г.
  • .
  • Махендранатх, Шри Гурудев (1991). Свитки Махендраната . Сиэтл: Международный Орден Натхов. LCCN 97-132342
  • Меретрикс, Магдалина. Традиция Телемы в Witchvox , 14 июля 2001 г.
  • Мур, Джон С.Алистер Кроули в роли Гуру в Chaos International , выпуск № 17
  • Орфей, Родни. Абрахадабра: понимание телемитской магии Алистера Кроули . Вайзер, 2005. ISBN 1578633265
  • .
  • Пирсон, Джоанн. Популярный словарь язычества , с. 44. Рутледж, 2002. ISBN 0700715916
  • .
  • Почетто, Александр Т. Рабле, Франсис де Салес и Abbaye de Thélème , получено 20 июля 2006 г.
  • Рабле, Франсуа. Гаргантюа и Пантагрюэль .Библиотека обывателя. ISBN 978-0679431374
  • Рабинович, Шелли; Льюис, Джеймс. Энциклопедия современного колдовства и неоязычества . Цитадель Пресс, 2004. ISBN 0806524065
  • Рубин, Дэвид Ли; Строуп, Алиса (1999). Утопия 2: Восемнадцатый век . Роквуд Пресс. ISBN 1886365105
  • Сейнсбери, Джон (2006). Джон Уилкс: Жизнь развратника . Издательство Ашгейт. ISBN 0754656268
  • Скиннер, Стивен (редактор). Волшебные дневники Алистера Кроули: Тунис 1923 .Вайзер, 1996. ISBN 0-877288569-
  • .
  • Сутин, Лоуренс (2000). Делай что хочешь: жизнь Алистера Кроули . Нью-Йорк, штат Нью-Йорк: Гриффин Святого Мартина, 2002. ISBN 978-0312288976
  • Башни, Эрик (1987). Дэшвуд: Человек и миф . Горнило. ISBN 0-85030-427-X
  • UD, Брат. Высшая магия: теория и практика . Llewellyn Worldwide, 2005. ISBN 0738704717
  • Урбан, Хью. Magia Sexualis: секс, магия и освобождение в современном западном эзотеризме .Калифорнийский университет Press, 2006. ISBN 0520247760
  • Вассерман, Джеймс. Алистер Кроули и практика магического дневника . Вайзер, 2006. ISBN 1578633729
  • .
  • Вилленс, Даниэль. Клуб адского огня: секс, политика и религия в Англии восемнадцатого века в Gnosis , лето 1992 года. Проверено 22 июля 2006 г.
  • .
  • Уилсон, Роберт Антон. Документы иллюминатов . Издательство Ронин, 1997. ISBN 1579510027
  • Эта статья включает текст из Британской энциклопедии , одиннадцатое издание , публикации, которая сейчас находится в общественном достоянии.

[править] Дополнительная литература

  • Frater Choronzon, THE HELLFIRE CLUB И ДРУГИЕ СВИНГЕРЫ
  • Дель Кампо, Джеральд. Рабле: первый телемит . Орден телемитских рыцарей.
  • Мелтон, Дж. Гордон (1983). «Телемическая магия в Америке». Альтернативы американским магистральным церквям , изд. Джозеф Х. Фихтер. Барритаун, Нью-Йорк: Теологическая семинария объединения.
  • Старр, Мартин П. (2004) Сто лет отсюда: видения телемитского будущего (доклад конференции, представленный на Thelema Beyond Crowley)
  • Старр, Мартин П.(2003). Неизвестный Бог: У. Т. Смит и телемиты. Болингбрук, Иллинойс: Teitan Press.
  • ван Эгмонд, Даниэль (1998). «Западные эзотерические школы в конце девятнадцатого и начале двадцатого веков». in van den Broek, Roelof and Hanegraaff, Wouter J. Гнозис и герметизм от древности до наших дней. Олбани: Государственный университет Нью-Йорка Press.
  • Voxfire, Томас (2004).

    Добавить комментарий

    Ваш адрес email не будет опубликован.