Птенцы керенского википедия: Последние дни империи. Как масон Керенский угробил Россию за три месяца

Содержание

Последние дни империи. Как масон Керенский угробил Россию за три месяца

В конце июля 1917 года новым революционным лидером России стал Александр Керенский. Ему удалось возглавить Временное правительство, сместив князя Львова, который руководил Российской империей после отречения императора Николая II. В тот период многие верили в то, что Керенский будет лучшим лидером. Он клялся, что готов погубить душу, лишь бы только спасти Россию. Ни связи, ни масонство не помогли ему надолго удержаться у власти. Уже три месяца спустя политик бежал из страны, оставив её на растерзание большевикам, при которых она окончательно погрузилась в кровавый хаос революции.

Керенский родился в 1881 году в Симбирске в достаточно обеспеченной семье. Его отец Фёдор Керенский долгое время работал директором провинциальных мужских гимназий, а позднее получил более высокий пост инспектора народных училищ. Мать — Надежда Адлер — имела диплом домашней учительницы и происходила из достаточно богатой семьи. По одной версии она имела немецкое происхождение, по другой — у неё были австрийские корни, по третьей — еврейские.

Масон 32-го градуса

В эмиграции Керенский не скрывал, что до революции входил в Великий восток народов России — парамасонскую политическую организацию, многие участники которой заняли высокие властные посты сразу после февральской революции.

Коллаж © LIFE Фото © wikipedia

При этом Керенский был не просто активным участником ложи, на момент февральской революции он был её руководителем. Сама ложа была весьма необычной. Она сразу же порвала все контакты с другими ложами, отменила все обязательные ритуалы и традиционные звания. Например, главой этой ложи был не великий мастер, а генеральный секретарь 32-го градуса посвящения. На заседаниях было строго запрещено ведение протоколов (что было обязательно для обычных лож).

После свержения монархии возникло двоевластие. С одной стороны, был левый Петросовет, с другой — более правое Временное правительство. Керенский умудрился получить высокие посты и там, и там. В Петросовете он стал заместителем председателя, а в правительстве возглавил Министерство юстиции.

Отмена полиции и амнистия для арестантов

В должности министра Керенский запомнился упразднением полиции. Ей на смену должна была прийти милиция, но у правительства не было ни сил, ни желания заниматься её созданием. Так что всю ответственность оно переложило на органы власти на местах. В новую милицию разрешено было принимать на службу воров, взяточников и мошенников (если после отбытия ими наказания прошло не менее пяти лет). В результате этой безответственной политики вал преступности захлестнул города.

А.Ф. Керенский (крайний слева) во время заседаний одной из комиссий в IV Государственной думе

Коллаж © LIFE. Фото © wikipedia

Предполагалось, что амнистия освободит политических заключённых. Однако многие «экспроприаторы», террористы и убийцы тоже объявляли себя политическими. Вдобавок амнистия освобождала тех уголовников, кто изъявлял готовность послужить делу революции в действующей армии. Освобождённых уголовников, наводнивших города, прозвали «птенцами Керенского».

Позднее один из таких «птенцов» — Фёдор Косырев — оказался в контрольно-ревизионной комиссии ВЧК. Пользуясь служебным положением, он арестовывал людей и вымогал взятки за освобождение. Однажды Косырев нарвался на людей со связями в кругах большевиков. В ходе расследования выяснилось, что он не политический заключённый, а вор и грабитель, на момент революции находившийся на каторге за убийство старушки.

Уничтожение имперской армии

Самой безумной инициативой Керенского на посту военного министра стала его попытка вмешаться в ход Первой мировой войны. Вместо того чтобы аккуратно попытаться вернуть в адекватное состояние выходившую из подчинения армию, Керенский инициировал масштабное наступление в июне 1917 года под лозунгом «за мир без аннексий и контрибуций».

Коллаж © LIFE. Фото © wikipedia

Главной ударной силой наступления должны были стать батальоны смерти, специально отобранные из идейных добровольцев, не подвергшихся революционному разложению. Они свою задачу успешно выполнили, хотя и понесли огромные потери. Наступление в первые дни развивалось успешно. Но когда пришёл черёд вступать в бой простым солдатам, случилась катастрофа: идти в наступление «за мир без аннексий и контрибуций» желающих было мало.

Началось не просто отступление, а паническое бегство. Такого позора российская армия не переживала никогда. На одном из участков три немецких роты гнали две (!) российских дивизии. Обезумевшие солдаты рвались в тыл. Часть армии не просто потеряла управление, она потеряла человеческий облик. Бежавшие с фронта солдаты творили безумные бесчинства и расправы с местными жителями, грабили и убивали случайных людей и вели себя хуже банд уголовников. В результате боеспособность армии была окончательно утрачена, что увидели и противники России на фронте, инициировавшие своё собственное наступление.

Диктатура

В июле большевики попытались организовать выступление, но переоценили свои силы. Момент ещё не настал, а Временное правительство пока ещё контролировало столицу. Выступление было подавлено, а большевики разгромлены. Ленин бежал в Финляндию, Троцкий сидел под арестом.

Военный министр Керенский со своими помощниками. Слева направо: полковник В.Л. Барановский, генерал-майор Г.А. Якубович, Б.В. Савинков, А.Ф. Керенский и полковник Г.Н. Туманов (август 1917 года) / Лавр Георгиевич Корнилов

Коллаж © LIFE. Фото © wikipedia, © wikipedia

Керенский в последний раз почувствовал себя триумфатором. В конце июля 1917 года, добившись переформирования Временного правительства, он наконец стал его председателем, сохранив за собой и пост военного министра. К этому времени лояльные Керенскому газеты доводят до предела культ его личности.

Пользуясь случаем, Керенский попытался навести порядок в армии, назначив новым главнокомандующим популярного в войсках и харизматичного генерала Корнилова. Попутно Керенский выдвинул на крупные посты в армии своих ставленников, лояльных лично ему. Начальником кабинета военного министра назначается бывший подполковник (быстро произведённый в генерал-майоры) Барановский, родной брат супруги Керенского. Заместителем Керенского в военном министерстве становится бывший эсеровский террорист Савинков.

Генерал Корнилов

Корнилов соглашается возглавить армию, но требует восстановления дисциплины: ограничения всевластия солдатских комитетов и восстановления смертной казни как на фронте, так и в тылу. Керенский разрешает вернуть крайнюю меру наказания в армии, но медлит с тылом, боясь за свою революционную репутацию.

Генерал Корнилов перед фронтом войск. 1917 г.

Фото © wikipedia

Очень скоро между генералом и диктатором произошёл конфликт. Керенский заподозрил главнокомандующего в попытке установления военной диктатуры и распорядился его арестовать. Корнилов на радикальные меры не решился и сдался. Керенский сам занял пост главнокомандующего, но это была пиррова победа.

После конфликта с Корниловым он утратил контроль над армией и выпустил из тюрем большевиков, затем вооружил их, чем сам подготовил своё скорое падение.

Роспуск Думы

Керенский распустил формально ещё функционировавшую Думу и объявил Россию республикой. Но это были косметические изменения. Прямо у него под носом готовили восстание большевики, осмелевшие до того, что открыто полемизировали друг с другом в печати о вооружённом восстании.

Коллаж © LIFE. Фото © wikipedia

Для активных действий против большевиков, когда их ещё можно было взять силами одного дисциплинированного отряда, Керенскому не хватило смелости. А для защиты от их восстания у него уже не было ресурсов. Ударники либо погибли на фронте, либо остались верны Корнилову и не простили Керенскому размолвки с генералом. Полиции не было. Гарнизон не желал вмешиваться в конфликт. Фронтовые офицеры давно разочаровались в главнокомандующем и не собирались ему помогать.

Для левых он уже был недостаточно радикален, а на союз с правыми не пошёл бы и сам Керенский, больше опасавшийся переворота справа, а не слева. И в час вооружённого выступления большевиков не было никого, кто вышел бы на улицы в защиту Керенского. Только горстка совсем юных юнкеров.

На обочине

Когда-то отец Керенского (Керенские и Ульяновы дружили семьями в Симбирске) помог юному Володе Ульянову поступить в университет. Много лет спустя повзрослевший Ульянов-Ленин вынудил Керенского-младшего бежать из страны. Он исчез из революционной столицы (в медсестру он, правда, не переодевался), но никто из антибольшевистских лидеров не пожелал принять его к себе. Он стал слишком токсичной фигурой. Белые открыто называли его «жалким фигляром», кликушей, дураком, полуподлецом и «жалким адвокатишкой».

Отъезд Керенского в эмиграцию в 1918 г.

Коллаж © LIFE. Фото © wikipedia

Западные правящие круги тоже не рассматривали Керенского хотя бы в качестве лидера правительства в изгнании. В эмиграции никто не считал его серьёзной фигурой, даже большевики, которые гораздо больше опасались лидеров РОВС (объединение белых офицеров), чем недавнего диктатора республики.

Многие не простили ему его роли в крушении государства и спустя полвека. Когда в 1970 году неудачливый диктатор скончался, Русская православная церковь за границей отказалась хоронить его на своих кладбищах и он нашёл последнее пристанище на лондонском внеконфессиональном кладбище. По другой версии, Керенского похоронили там потому, что в Америке у него не было родственников, а в Англии жили оба сына. Также известна легенда, что хоронили Керенского по некоему масонскому обряду, поэтому и погребение состоялось на внеконфессиональном кладбище.

«НЕ ОТСТУПЛЮ ОТ СВОИХ ПРИНЦИПОВ» Генерал-прокурор АЛЕКСАНДР ФЕДОРОВИЧ КЕРЕНСКИЙ

«НЕ ОТСТУПЛЮ ОТ СВОИХ ПРИНЦИПОВ»

Генерал-прокурор АЛЕКСАНДР ФЕДОРОВИЧ КЕРЕНСКИЙ

Александр Федорович Керенский родился 22 апреля 1881 года в Симбирске. Он был четвертым ребенком в семье директора мужской гимназии Федора Михайловича Керенского и его жены, Надежды Александровны. Наиболее ярким впечатлением детства, по словам А. Ф. Керенского, было воздействие на него религии, которая способствовала выработке идеи самопожертвования «во имя народа»; самым же сильным увлечением — книги.

Определенный след в душе мальчика оставила и казнь «Первомартовцев» Александра Ульянова и его товарищей. Ведь юный революционер проживал в Симбирске, блестяще окончил гимназию, директором которой был отец А. Ф. Керенского. Здесь же учился и брат казненного, Владимир Ульянов. По признанию Александра Керенского, симбирский период его жизни оказал решающее воздействие на выбор им своего духовного пути.

В 1889 году, когда Саше исполнилось всего 8 лет, Федор Михайлович получил назначение в Туркестанский край, где ему предстояло занять должность главного инспектора учебных заведений. Семья перебралась в Ташкент. Здесь и прошли гимназические годы будущего революционного генерал-прокурора.

В 1899 году в 18-летнем возрасте Александр Керенский вместе с матерью приехали в Петербург, где он поступил на историко-филологический факультет университета и «впервые в жизни испытал пьянящее чувство свободы». Петербург очаровал и увлек его «полнотой своей внутренней жизни, полнотой умственной и эстетической». Юноша посещал театры, музеи, библиотеки, восторгался игрой блестящих артистов: Давыдова, Сазонова, Комиссаржевской, Савиной, Орленева, Ленского и др.

Александр Керенский поселился в студенческом общежитии, расположенном в здании Двенадцати коллегий на Васильевском острове.

В солнечном провинциальном Ташкенте он был далек от политических страстей, а здесь, в Петербургском университете, они сразу же захлестнули его. В сентябре 1900 года А. Ф. Керенский перевелся на юридический факультет.

Он хотя и не примкнул ни к каким политическим течениям, все же в общем революционном движении принимал участие, за что и был однажды приглашен «пред лицо» ректора, инспекторов и деканов давать объяснения. На тот раз все обошлось. На втором курсе он стал довольно популярным оратором на студенческих сходках, за что поплатился временным «отлучением» от университета — его отправили в «отпуск» домой, в Ташкент.

В эти годы в жизнь Александра Керенского прочно вошла его первая любовь, Ольга Львовна Барановская, внучка известного китаеведа академика В. П. Васильева. Они стали неразлучны, о чем свидетельствует их переписка. В 1904 году Александр Керенский и Ольга Барановская обвенчались. К этому времени университет был закончен.

А. Ф. Керенский недолго колебался в выборе своего дальнейшего пути. Еще в университете он твердо решил, что карьера кабинетного ученого — не для него. Он подал прошение о зачислении в сословие присяжных поверенных и стал помощником у известного адвоката Н. А. Оппеля. Первое время он оказывал юридическую помощь беднякам в Народном доме, основанном графиней С. В. Паниной, вел другие мелкие дела, которых у него было тогда очень мало. Первый раз ему довелось выступать публично в суде в середине февраля 1905 года. Его патрон, адвокат Оппель, был полностью поглощен общественной деятельностью и поэтому передал своему помощнику одно экстренное дело. В том же году имя Керенского впервые появилось в «досье» департамента полиции. Это произошло после того, как он в числе 217 других общественных деятелей Петербурга подписал заявление-протест министру внутренних дел по поводу ареста депутации во главе с М. Горьким, бывшей у министра накануне Кровавого воскресенья.

После январских событий А. Ф. Керенский стремился установить более тесные контакты с социал-революционерами. Он познакомился с известным террористом Борисом Савинковым и даже выразил желание вступить в его организацию. В декабре 1905 года Александра Федоровича впервые арестовали. Его обвинили ни много ни мало в «причастности к подготовке вооруженного восстания». Поводом для столь серьезного обвинения послужили обнаруженные у него при обыске листовки «Буревестника», в котором он сотрудничал.

В заключении Керенский провел почти четыре месяца, а после освобождения был отправлен в Ташкент под надзор полиции. По возвращении в Петербург он неожиданно получил предложение от присяжного поверенного Н. Д. Соколова выступить защитником по политическому делу в Ревеле. Керенский с радостью согласился. По делу проходила группа крестьян, обвинявшихся в разгроме имения местного барона и сопротивлении властям. 25-летний помощник присяжного поверенного сумел проявить себя в этом процессе во всем блеске. Он был напорист, активен, дерзок и убедительно доказал, что противоправные действия крестьян не идут ни в какое сравнение с жестокой расправой, учиненной войсками с «зачинщиками» беспорядков, многих из которых расстреляли без суда и следствия.

Успех в этом процессе принес молодому юристу некоторую известность. Теперь предложения принять на себя защиту по политическим делам «посыпались к нему со всех сторон».

В июне 1906 года А. Ф. Керенский снова подвергается обыску, вследствие павшего на него подозрения в связях с одним из лидеров партии социал-революционеров. Однако на этот раз, из-за недостаточности улик, дело было прекращено. После этого он, не оставляя политической борьбы, сосредоточил основное внимание на своей профессиональной деятельности — участии в защите по делам.

В начале 1910 года Керенский стал полноправным адвокатом. Он ревностно исполнял свои обязанности, без конца выступал в процессах, активно участвовал в работе Совета присяжных поверенных. По своим адвокатским делам Керенский исколесил почти всю Россию. Он выступал защитником по политическим и уголовным делам, представителем истцов и ответчиков по гражданским делам в судебных установлениях Москвы и Петербурга, Иркутска и Казани, Варшавы и Тифлиса, Саратова и Риги и многих других городов. Его речь звучала в судебных палатах и военно-окружных суда х, в мировых суда х и Правительствующем сенате. Он защищал железнодорожников Полесья, служащих двинской почтово-телеграфной конторы, рабочих Шлиссельбургского порохового завода, студентов Петербурга, редакторов газет, представителей различных партий и организаций, обвинявшихся в организации незаконных забастовок, и многих других лиц. Вел он и общеуголовные дела.

В 1912 году А. Ф. Керенский выставил свою кандидатуру от «Трудовой группы» на выборах в 4-ю Государственную думу по г. Вольску Саратовской губернии. В Думе он стал лидером фракции трудовиков и в течение пяти лет стремился объединить, в целях борьбы с самодержавием, все патриотические течения, от правых до левых. Почти сразу же он занял ключевое положение и в верховном совете масонской ложи «Великий Восток народов России» и одно время был ее генеральным секретарем.

В. Д. Набоков считал, что «в большой публике» Керенского стали замечать только со времени его выступлений в Государственной думе, хотя и после этого он продолжал пользоваться репутацией «человека даровитого, но не крупного калибра». Будучи неплохим, а главное, эмоциональным оратором, он благодаря нескольким ярким выступлениям стал «замечен и узнаваем». Сам Керенский считал себя убежденным социалистом и демократом. Он искренне верил в правоту избранного им пути — пути революционера и государственного деятеля.

К концу 1916 года революционное движение в стране усилилось. Несмотря на это, многие думские лидеры все еще считали, что в России «революция невозможна и недопустима». Прогрессивный блок вынашивал идею некоего дворцового переворота, в результате которого должно было последовать смещение императора Николая II и возведение на трон наследника Алексея, с назначением при нем регентом великого князя Михаила Александровича. А. Ф. Керенский был в курсе всех событий и даже участвовал в секретной встрече лидеров Прогрессивного блока, на котором обсуждался этот вопрос. С думской трибуны он еще более беспощадно громил правительство. Свое выступление 16 декабря 1916 года он начал так: «Господа, теперь вы сами видите, что слова, которые можно сказать о власти, которыми можно заклеймить власть, преступную перед государством, все сказаны…»

После Рождественских каникул Государственная дума долго не открывала своего заседания. Правительство вынашивало планы ее роспуска. Наконец, 14 февраля 1917 года заседания возобновились. Уже на следующий день Керенский сказал с ее трибуны: «Хаос налицо перед вами, и я спрашиваю вас, есть ли у вас сознание и чувство политической ответственности в этот исторический момент подчинить свои личные и классовые интересы единству, единым интересам государства? Я вам скажу, что этого сознания у вас нет».

27 февраля 1917 года, несколько подрастерявшиеся от неожиданно грянувшей революции, депутаты Государственной думы собрались в Таврическом дворце. Совет старейшин предложил избрать особый комитет Думы для «водворения порядка в Петрограде и для сношения с учреждениями и лицами», который вскоре получил название Временного комитета Государственной думы. В него вошел и А. Ф. Керенский. Почти одновременно с этим образовался и Временный исполнительный комитет Совета рабочих депутатов. Керенский и здесь заочно был избран товарищем председателя Петроградского Совета.

Временный комитет Государственной думы приступил к формированию нового правительства. 2 марта его состав был уже одобрен. Председателем правительства и министром внутренних дел стал князь Г. Е. Львов, а министром юстиции и генерал-прокурором — А. Ф. Керенский.

Александр Федорович оказался на гребне своей славы. Каких только восторженных эпитетов не расторгала тогда ему печать. Его называли «министром правды», «народным трибуном», писали, что без него «русская революция немыслима» и т. п. По свидетельству современников, в составе правительства он с самого начала играл «первенствующую роль», был популярен и среди простого народа, и среди интеллигенции.

3 марта 1917 года А. Ф. Керенский официально принял дела Министерства юстиции. В тот же день он подписал свой первый приказ. В нем было сказано: «Поручаю академику Академии наук, Нестору Александровичу Котляревскому, вывезти из департамента полиции все бумаги и документы, какие он найдет нужным, доставить и поместить их в Академию наук».

Первым же своим циркуляром прокурорам судебных палат и окружных судов министр юстиции А. Ф. Керенский предложил освободить всех политических заключенных. Он писал: «Предписываю немедленно под вашей личной ответственностью освободить всех осужденных и подследственных, заключенных по политическим преступлениям всех категорий и преступлениям религиозным. Предлагаю произвести личное освобождение, передав каждому освобожденному приветствие от моего имени. Предпишите начальникам охранных отделений немедленно освободить всех задержанных в порядке охраны по тем же преступлениям». Председателям судебных палат, окружных судов и съездам мировых судей было предложено все приговоры, решения и определения судебных мест объявлять от имени Временного правительства в следующей форме: «По указу Временного правительства…»

А. Ф. Керенскому пришлось одновременно решать множество сложнейших вопросов: здесь и наведение порядка в столице, и замена старого чиновничьего аппарата, и образование новых судебных учреждений, и отмена устаревших, противоречащих «революционному правосознанию» законов, и расследование деятельности высших царских сановников и т.  п.

Вознесенный на Олимп славы, присяжный поверенный А. Ф. Керенский, конечно же, не мог обойти особым вниманием свою корпорацию. В первый же день управления Министерством юстиции он обратился к советам присяжных поверенных с телеграммой, в которой просил их «принять посильное участие в установлении истинного правосудия в нашей Родине и поднятии его на высоту соответствующую величию народа и важности исторического момента».

А. Ф. Керенский с головой окунулся «в народную массу». Он как никто другой сумел извлечь пользу из многочисленных поездок, встреч, выступлений перед самой разнообразной аудиторией. Позднее он писал: «Обращаясь к представителям различных общественных организаций с изложением платформы нашего правительства, я мог видеть своими глазами, что эта платформа соответствует стихийному стремлению людей самим выработать новую политическую и государственную систему взглядов и осуществить великие чаяния России о свободе, за которые отдано столько лет борьбы». В те дни, как вспоминали современники, популярность Александра Федоровича была огромна и все росла. Он умел «зажигать сердца людей» и был «всеобщим оракулом, вождем и любимцем».

В своей кадровой политике А. Ф. Керенский вначале довольно строго придерживался основного принципа — назначать на все высшие должности лиц с более или менее популярными именами и только при условии, если их указывали различные общественные или политические организации. Эта практика, безусловно выигрышная с точки зрения приобретения популярности, вскоре принесла довольно отрицательные результаты. Как правильно подметил А. А. Демьянов, «часто выходило так, что популярность не связывалась с интересами дела. Популярный книжный человек не являлся человеком дела».

Первым своим товарищем (т. е. заместителем) А. Ф. Керенский назначил присяжного поверенного А. С. Зарудного (сына известного деятеля судебной реформы С. И. Зарудного), которого очень любил и даже называл «маленьким Львом Толстым» (за его твердые убеждения).

Министр юстиции Керенский работал всегда исключительно много.

Часто он и его товарищи ночевали в служебных кабинетах. Днем его трудно было застать на месте; у него никогда не было ни одной свободной минуты. Руководители департаментов старались приходить к нему по делам утром, когда он только что вставал и пил кофе. Министр «схватывал предмет беседы на лету», поэтому говорить с ним было довольно легко. Однако давало о себе знать отсутствие у него практического опыта. Он разбрасывался, хватался за многое разом и не умел «отгораживаться» от мелочей. В начале марта были произведены первые назначения в Правительствующем сенате, аппарате Министерства юстиции, а также в судебных палатах и окружных суда х.

Со времени вступления в должность А. Ф. Керенскому в качестве генерал-прокурора пришлось не только направлять всю деятельность лиц прокурорского надзора в принципиально новых условиях, но и организовывать расследование дел первостепенной важности. Революционно настроенные солдаты и рабочие, проявляя инициативу, самочинно задерживали высших должностных лиц царского правительства, чинов полиции, жандармерии и охранки. Чтобы избежать ненужных жертв, необходимо было сразу же направить эту стихию в нужное русло, если уж не закона (царские законы здесь явно не годились, а новых еще не было), то, по крайней мере, «революционной целесообразности». В то же время требовалось срочно разобраться и с тысячами лиц, арестованных царскими властями за различные преступления. Что касается политических, здесь все было предельно ясно. Распоряжение об их освобождении было дано Керенским незамедлительно. Но многие сидели в тюрьмах и за совершение уголовных преступлений. Для этих целей было образовано 20 следственных комиссий, которым предписывалось обойти все места заключения и выяснить, за кем из арестованных не числится никаких дел и кто из них может быть освобожден.

4 марта 1917 года Временное правительство учредило Верховную следственную комиссию для расследования противозаконных по должности действий бывших министров, главноуправляющих и других высших должностных лиц (впоследствии Чрезвычайная следственная комиссия). Председателем ее стал московский присяжный поверенный Н. К. Муравьев, а товарищами (заместителями) председателя — Сенаторы С. В. Иванов и С. В. Завадский. Она занималась делами практически всех высших царских сановников. Наиболее серьезные обвинения были предъявлены бывшим министрам юстиции И. Г. Щегловитову и Н. А. Добровольскому, министрам внутренних дел Б. В. Штюрмеру, А. Н. Хвостову, А. Д. Протопопову, А. А. Макарову и другим.

Чрезвычайная следственная комиссия готовила материалы к Учредительному собранию, но так и не завершила свою работу. После Октябрьской революции комиссия прекратила свое существование. В 1926–1927 годах бывший член комиссии П. Е. Щеголев издал 7 томов стенографического отчета заседаний Чрезвычайной следственной комиссии, но еще более огромный пласт материалов до сего дня не издан.

В должности министра юстиции и генерал-прокурора А. Ф. Керенский оставался недолго, всего два месяца. За это время, несмотря на его многочисленные поездки, постоянные встречи с депутациями и делегациями, общественными организациями, бесконечные выступления, и днем и ночью, в самых разнообразных аудиториях, он провел титаническую работу по созданию новых органов власти и управления, преобразованию старых судебных установлений, обновлению административного, уголовного и гражданского процессуального и материального законодательства.

Острый политический кризис, разразившийся в России в конце апреля 1917 года привел к созданию 5 мая первого коалиционного правительства во главе с князем Г. Е. Львовым. А. Ф. Керенский, немало сделавший своими демонстративными выходками для создания министерского хаоса, получил в новом правительстве портфель военного и морского министра (вместо подавшего в отставку А. И. Гучкова). Министром юстиции и генерал-прокурором стал бывший присяжный поверенный, прокурор Петроградской судебной палаты П. Н. Переверзев.

Получив новый ответственный пост, А. Ф. Керенский начал «агитационный объезд фронта». Встречали его первое время восторженно. На посту военного министра он осуществил немало поездок и произнес немало зажигательных речей. Однако они мало влияли на положение дел на фронте. После ухода 8 июля в отставку министра-председателя Г. Е. Львова и некоторых министров из числа кадетов, в том числе и министра юстиции П. Н. Переверзева, А. Ф. Керенский стал фактически руководителем правительства. В течение двух недель шли переговоры о создании второго коалиционного правительства.

24 июля 1917 года правительство было сформировано. Министром-председателем стал А. Ф. Керенский, сохранивший за собой и портфель военного и морского министра. Он сосредоточил в своих руках огромную власть, однако распорядиться ей должным образом не сумел. Как писал Н. Н. Суханов, «тяжкое бремя история возложила на слабые плечи».

После провала корниловского мятежа престиж Керенского резко упал. Не спасло положение ни провозглашение России республикой (1 сентября 1917 года), ни создание Директории из пяти членов правительства во главе с А. Ф. Керенским, ни назначение его Верховным главнокомандующим, ни даже 3-е коалиционное правительство, сформированное 25 сентября (пост министра юстиции и генерал-прокурора занял в нем П. Н. Малянтович). 25 октября (7 ноября) 1917 года Временное правительство было низложено, а все министры арестованы. А. Ф. Керенский сумел накануне переворота выбраться из Зимнего дворца, направившись на машине навстречу вызванным с Северного фронта войскам. До 1 ноября 1917 года он еще пытался осуществить контрреволюцию, однако его усилия потерпели неудачу.

А. Ф. Керенский вначале находился в России на нелегальном положении, а затем эмигрировал.

В эмиграции Александр Федорович прожил более 50 лет. В 1922–1932 годах жил в Берлине и Париже, а с 1940 года — в США. За границей он вторично женился — на Терезе Нелль (девичья фамилия Трайон). От первого брака имел двух сыновей, Олега и Глеба. От второго — дочь, которая умерла совсем молодой.

Александр Федорович Керенский скончался в июне 1970 года в Нью-Йорке. Похоронен в Лондоне, где проживали его сыновья.

Данный текст является ознакомительным фрагментом.

Продолжение на ЛитРес

ВНИМАНИЕ!!!ДИВЕРСИЯ!!! ЖД — вское правительство, готовит ХАОС и УЖАС на территории России… — НЕТ

На свободе оказались около 90 тысяч заключённых, среди которых были тысячи воров и налётчиков, прозванных в народе «птенцами Керенского» ( Временное правительство России — Википедия)
.

.
…Всё повторяется. БЕГ по кругу… Ну, ведь было уже ЭТО… Результат известен. Гражданская война, рассвет бандитизма… Боль, стоны, плачь… Это пидорское, гнилое «ПГАВТЕЛЬСТВО»… что, не знает ИСТОРИЮ…??? Наверняка, те кто рулит в курсе… МРАЗИ… Православного, Белого Человека, не удалось полностью УНИЧТОЖИТЬ в 1917… Нас, тогда спасло Чудо… Если бы не Сталин… Страна УЖЕ, была бы ЖДовской… а МЫ, все, безграмотными, бесправными РАБАМИ… и было бы НАС, 15 млн. Тогда, НАМ повезло… сейчас ВСЁ по новой… и уже наверняка. Ну что тут не понятного…??? Проводить такую массовую амнистию, можно только в ЗДОРОВОМ обществе… Добавлять, ТЯЖЕЛОИНФЕЦИРОВАННЫХ к больным средней тяжести… это, производить МАССОВОЕ заражение, со СМЕРТЕЛЬНЫМ исходом… Допускать этого, НЕЛЬЗЯ… Лично мне, ОСУЖДЕННЫХ жаль… Сочувствую… Но, СЕГОДНЯ не Время. (Айболит)


Совет по правам человека…(???) подготовил проект, САМОЙ масштабной амнистии с 1953 года. ..

   Совет при президенте РФ по правам человека подготовил проект амнистии, в случае принятия которого на свободу могут выйти от 150 тыс до 300 тыс человек, пишет газета «Известия». Проект обсудят 1 ноября в Общественной палате члены комиссии по проблемам безопасности граждан, СПЧ, депутаты Госдумы, представители администрации президента и правительства, а также уполномоченный по правам человека. После обсуждения в Общественной палате проект амнистии будет направлен на рассмотрение в Госдуму.

   26 сентября Владимир Путин поручил СПЧ подготовить проект амнистии, приуроченной к 20-летию Конституции. Члены Совета за две недели подготовили документ. Однако депутаты Госдумы заявили, что не готовы принять его в редакции совета. Одним из камней преткновения стала дальнейшая судьба амнистированных.

«По самым скромным подсчетам, ожидается освобождение не менее 150 тыс человек. Верхний потолок — 200-300 тыс», — рассказал газете член комиссии по проблемам безопасности Сергей Ряховский. — Думаю, такой масштабной амнистии не было с 1953 года».

Читать дальше…

История в лицее № 344: ноября 2017


9А Обществознание (тетрадь — темы «Форма правления», «Гражданское общество и правовое государство», Избирательная система», «Политические партии», в случае непонимания — параграфы 4, 6-8 и Википедия)
Пересказы и определения
Будут вопросы на размышление
.
9А История (параграфы 6-7, 9-11, записи, Википедия) 
Определения:
Апрельские тезисы, Временный комитет Государственной думы, коалиция, кризисы: апрельский, июньский, июльский, августовский (причины, одно событие, чем закончился), продразверстка, локаут, рабочий контроль, национализация, конфискация, Приказ №1, птенцы Керенского, Распутин, братание, пацифисты, кувырк-коллегия, экспансия, регент, I съезд Советов и Ленский расстрел (оба — когда и чем примечательны)
Имена (кто, когда и чем прославился, для московских — две даты)
Чхедзе, Керенский, князь Львов, Милюков, Гучков, Троцкий, Родзянко, Корнилов

Географические пункты (что произошло и когда)
Таврический дворец, Смольный, Знаменская площадь, Псков, Могилев
Пересказ:
1. Аграрная реформа Столыпина
.

8А Обществознание (тетрадь — темы «Общение», «Экономика», «Деньги», в случае непонимания — параграфы 8-10, записи, Википедия) 
Определения, пересказы и вопросы на понимание

. 10АБВ Обществознание (тетрадь темы от «Научного познания» до «Духовной культуры», в случае непонимания параграфы 6-11 и Википедия)
Пересказы и определения
Пересказы:
1. Признаки постиндустриального общества
2. Функции духовной культуры (сс. 104-105 таблица)
3. Причины международного терроризма
.
10АБВ История (параграфы 11-14, записи, Википедия) 
Внимание — даты у князей и ханов, также у сражений пересекаются!
Определения:

курултай, нойон, нукер, улус, минорат, улус Джучи, Великий князь Владимирский
Имена (кто, когда и чем прославился, для московских — две даты)
Чингисхан, Бату-хан, Юрий Всеволодович, Даниил Галицкий, Александр Невский, Даниил, Юрий, Иваны I и II, Симеон Московские, Дмитрий Донской, Мамай, Тохтамыш, митрополит Петр, митрополит Алексей, Сергий Радонежский, Василий I и II, Дмитрий Шемяка, Юрий Звенигородский

Географические пункты (что произошло и когда)
Калка, Сить, Нева, Чудское озеро, Куликово поле, Козельск, Пьяна, Вожа
Пересказ:
1. Три точки зрения на зависимость Руси
2. Вассальная зависимость Руси от Орды

.

5А История (параграфы 13-17, записи, Википедия) 28.11
Определения:
клинопись, закон, ростовщик, принцип талиона, колония, алфавит, кочевники, монотеизм, филистимляне, Завет Моисея, заповедь, Ветхий Завет, скрижали
Имена
Шамаш, Яхве, Иштар (впереди — только кто это?), Дидона, Иосиф, Моисей, Самсон, Саул (впереди только: кто это и чем прославился?), Хаммурапи, Давид, Соломон (кто такой, когда и чем прославился?)

Пересказы (с. 69, 70, 79, 80)
Гильгамеш, 

Миф о потопе у шумеров, 

Миф о потопе у евреев, 

Миф об Адаме и змее
.
5А класс Обществознание (сс. 26-42, параграф 8, тетрадь, Википедия)
29.11
 Пересказ
Права детей по Семейному кодексу (тетрадь)
Определения
дружба, товарищество, приятельство, малая группа, семья, брак, патриархальная и демократическая, нуклеарная и расширенная семьи, экономика (2 из тетради), бережливость (экономия), ресурсы, бюджет, резерв, предметы первой необходимости, предметы роскоши, досуг, трудоголизм

Размышления (объяснить смысл поговорки, высказать свою точку зрения и пояснить ее)

Работа — не волк, в лес не убежит

Бережливость лучше прибытка
.

6B История (параграфы 11-15, записи, Википедия) 27.11
Определения:
община, принудительный севооборот, круговая порука, чересполосица, замок, палица, кольчуга, латы, забрало, оруженосец, паж, джостра, бугурт, бюргер, коммуна, подмастерье, ученик, мастер, цех, братство, шедевр, гильдия, Ганза, банк, ростовщик, ярмарка, патриции, недвижимость, движимое имущество, ратуша, девиз, герб, кодекс рыцарской чести

Пересказы (тетрадь)
1. Признаки ремесленной мастерской
2. Две теории образования городов

.

6В класс Обществознание (по тетради выучить темы «Труд», «Потребности» и «Мышление», учебник сс. 34-36, Википедия) 
Определения и пересказы из тетради
+
Шампольон (из учебника)
Задания на размышления (8-9 предложений):
1. Мои духовные потребности — какие и как я их удовлетворяю
2. Какое у меня мышление — художественное или логическое?
3. Мой труд в домашнем хозяйстве


.

7А История (параграфы 16-19, записи, Википедия) 1.12
Определения:

Восточный вопрос, Вестфальский мир (когда, между кем, условия), гнилые местечки, тори и виги (из таблицы), Великобритания (когда, из чего), Славная революция (когда, объяснить название, что произошло,), реставрация, палата лордов, палата общин (из кого состояли, что это?), левеллеры (взгляды, лидер), диггеры (взгляды, лидер), индепенденты, линейная тактика, Прайдова чистка, железнобокие, армия нового образца, пуритане, протекторат Кромвеля, долгий парламент

Имена (кто, когда, чем прославился)
Карл I Стюарт, Оливер Кромвель, Фридрих II, Валленштейн, Густав II Адольф, Фердинанд II
Войны (две даты, одна из причин, противники, итог)
Тридцатилетняя, За испанское наследство, За австрийское наследство, Семилетняя

Географические пункты (что и когда произошло)
Лепанто, Нейзби
.
7А класс Обществознание (сс. 31-51, тетрадь, Википедия) 29.11
Определения
всеобщая воинская обязанность, наемная армия, альтернативная гражданская служба, служба по призыву, служба по контракту (впереди — только определения), дисциплина, дисциплина внутренняя и внешняя, трудовая дисциплина, дисциплинарный проступок в трудовом праве, принцип талиона
Пересказы (в каждом варианте — два пересказа)
1. Причины увольнения.
2. Дисциплинарные взыскания и правила их вынесения.

3. Республика ШКИД

4 А. Ф. Кони

5 Антон Макаренко
.
8А История (параграфы 47-50, записи, Википедия) 27.11
Определения:

Верховный тайный совет (+ДД), государственный переворот (тетр. по обществознанию), Кабинет министров (+ДД), кондиции, секуляризация, ясак, шляхетские и Пажеский корпуса

Имена (кто, когда, чем прославился, для императоров — две даты)
Екатерина I, Елизавета, Петр II, Петр III, Анна Иоанновна, Иван Антонович, Иван Долгорукий, Миних, Бирон, Остерман, Анна Леопольдовна, Волынский, Алексей Разумовский, Шувалов, Фридрих II
Войны (две даты — начало и конец, одна из причин, противники, итог)
Война за польское наследство, Война с Османской империей, против Швеции, Семилетняя
Сражения (когда, командующие, как проходило)
Грос-Егерсдорф, Цорндорф

.
Определить языкАзербайджанскийАлбанскийАнглийскийАрабскийАрмянскийАфрикаансБаскскийБелорусскийБенгальскийБирманскийБолгарскийБоснийскийВаллийскийВенгерскийВьетнамскийГалисийскийГреческийГрузинскийГуджаратиДатскийЗулуИвритИгбоИдишИндонезийскийИрландскийИсландскийИспанскийИтальянскийЙорубаКазахскийКаннадаКаталанскийКитайский (Упр)Китайский (Трад)КорейскийКреольский (Гаити)КхмерскийЛаосскийЛатинскийЛатышскийЛитовскийМакедонскийМалагасийскийМалайскийМалайяламМальтийскийМаориМаратхиМонгольскийНемецкийНепалиНидерландскийНорвежскийПанджабиПерсидскийПольскийПортугальскийРумынскийРусскийСебуанскийСербскийСесотоСингальскийСловацкийСловенскийСомалиСуахилиСуданскийТагальскийТаджикскийТайскийТамильскийТелугуТурецкийУзбекскийУкраинскийУрдуФинскийФранцузскийХаусаХиндиХмонгХорватскийЧеваЧешскийШведскийЭсперантоЭстонскийЯванскийЯпонский АзербайджанскийАлбанскийАнглийскийАрабскийАрмянскийАфрикаансБаскскийБелорусскийБенгальскийБирманскийБолгарскийБоснийскийВаллийскийВенгерскийВьетнамскийГалисийскийГреческийГрузинскийГуджаратиДатскийЗулуИвритИгбоИдишИндонезийскийИрландскийИсландскийИспанскийИтальянскийЙорубаКазахскийКаннадаКаталанскийКитайский (Упр)Китайский (Трад)КорейскийКреольский (Гаити)КхмерскийЛаосскийЛатинскийЛатышскийЛитовскийМакедонскийМалагасийскийМалайскийМалайяламМальтийскийМаориМаратхиМонгольскийНемецкийНепалиНидерландскийНорвежскийПанджабиПерсидскийПольскийПортугальскийРумынскийРусскийСебуанскийСербскийСесотоСингальскийСловацкийСловенскийСомалиСуахилиСуданскийТагальскийТаджикскийТайскийТамильскийТелугуТурецкийУзбекскийУкраинскийУрдуФинскийФранцузскийХаусаХиндиХмонгХорватскийЧеваЧешскийШведскийЭсперантоЭстонскийЯванскийЯпонский

Звуковая функция ограничена 200 символами

Белоруссия закрыла границу с Польшей и Литвой

https://www. interfax.ru/world/727495 И правильно сделала. Даже вне зависимости от того, кто будет следующим президентом Белоруссии. Да и России тоже. Проблема существует. И на нее нельзя закрывать глаза. Ошибка идет от 7.04.1946 г., когда была образована Калининградская область в составе РСФСР на землях Восточной Пруссии: https://ru.wikipedia.org/wiki/История_Калининградской_области#:~:text=7%20апреля%201946%20года%20Указом,%2C%20город%20Кёнигсберг%20—%20в%20Калининград. Здесь виноват или лично Сталин, или те чиновники, что готовили указы. Какой-то коварный русофобский ход был.

Тогда эти указы были формальностью. В системе ручного управления выявлявшиеся ошибки можно было исправлять. А сейчас исправление этих ошибок возможно только военным путем. Что они сделали по недосмотру? Для начала они усилили Польшу, тогда ПНР, подарив ей часть бывших немецких земель. Зачем? От перемены названия суть Польши не менялась. С Польшей мы дважды воевали в первой половине ХХ-го века и большими русофобами могут быть только фашисты. Во-вторых, создали полуанклав для РСФСР в виде Калининградской области. В-третьих, усилили Литовскую ССР, дав ей Марьямпольский коридор, т.е. выход к границам ПНР, а ныне Польши. В-четвертых, они плюнули в лицо белоруссам, понесшим самые значительные в СССР людские потери в ходе войны. Логично было бы дать Белорусской ССР выход к морю, т.к. она являлась к тому же одной из стран-учредителей ООН. В-пятых, получилось, что эти геополитические выгоды являлись поощрением Литовской ССР, которая в годы войны, стремясь стать опять независимой Литвой на штыках фашистов, первым делом сделала свою территорию «юденфрай». За меньшие «шалости» некоторые народности в СССР были депортированы и подверглись коллективному наказанию.

В итоге что натворили сталинцы? РСФСР получила полуанклав, усилилась Литовская ССР, с носом осталась Белорусская ССР. Это итоги 1946 г. К тому же из Белорусской ССР были отправлены тысячи переселенцев в Калининградскую область для заселения ее. Мне кажется, что чиновники, готовившие документацию по этому вопросу, знали обо всем. По конституции-то право на выход из СССР союзных республик было. Надо было только ждать конца ручного управления, который наступил в 1991 г.

Ошибку можно было исправить в хрущевские времена, когда этот деятель по умному совету создавал совнархозы, потому что уже стало заметно, что тупое административно-территориальное деление СССР (подарок троцкистов) мешает экономическому развитию. Надо было создавать Белорусский совнархоз в составе Белорусской ССР, Калининградской области и Марьямпольского коридора. А затем закрепить это в хрущевской конституции. Вместо этого московские придурки стали закачивать бабло в Прибалтику и создавать там образцово-показательный полигон.

Дальше все шло по инерции. Развал, дезинтеграция, алкаши с ядерным чемоданчиком. «Берите, что хотите». В результате получили от Литвы визовый режим для проезда из России в Россию. И Белоруссия на данный момент варится в собственном соку без выхода к морю. Когда государственники стали вытеснять «общемировых» из властных структур, стали этой тупостью возмущаться Жириновский, Рогозин и др.

А что можно изменить? Предложить Литве пересмотр границ и материальную компенсацию? Так уже американские войска там стоят наготове. Ждать, когда иссякнет население Литвы? Оно сейчас стремительно падает до уровня населения Минска. Вопрос-то поднимать надо. Сначала вежливо. С намеком, что «неплохо бы вернуть подарки».

Что же произошло в Мариуполе 9 мая?

ХУНТА
Как известно, сами украинские милиционеры, да и военнослужащие украинской армии, не желают в своем большинстве участвовать в карательной операции «коричневой хунты» на Востоке. Именно потому все предыдущие «блицкриги бютарей» Авакова-Турчинова, спотыкались и затем переносились на более отдаленные сроки.<br />
В конце концов, видя бесперспективность науськивания народной армии, в целом силовиков, на собственное население, эта нелигитимно-ничтожная в политико-правовом плане «сотня народных избранников» начала явочным порядком вооружать банды «Правого сектора» и прочих молодежных «сотен Майдана», для видимости законности формируя из них так называемую Национальную гвардию.

Киевская «прописка» костяка всего этого бандеровья вскоре была сменена на днепропетровскую, поближе к Донбассу. Именно туда, в «пионерский лагерь», главарь «правосеков» Ярош призвал фашиствующих лиц на свой кровавый слет, именно там был одним из первых сформирован так называемый «батальон Днепр». Именно там, в Днепропетровске, «гауляйтер хунты» олигарх Коломойский позже объявил кампанию в 10 тысяч евро-«денег» за каждого убитого ополченца Востока.

Таким образом в 21-м веке в центре Европы, на Украине, был образован преступно-олигархический синдикат по уничтожению людей, несогласных с национальным угнетением.

Очень быстро украинские националисты, все эти «дети Революции», сменив в Днепропетровске биты и «балаклавы» на «калаши» и «бэтээры», нацепив ранее ненавистную им военную форму и примазавшись к основным армейским колоннам, движущимися на Юг и Восток, начали «проявлять себя»: вот они орудуют в Славянске, убивая гражданских лиц исподтишка; вот они в Краматорске расстреливают блокпост и затем выкрадывают людей; вот они в Одессе…

Мариуполь Вот пришло время и Мариуполя. День Победы – это, разумеется, не совпадение.

Накануне «правосеков» очень возмутило, что в этом полумиллионном городе рабочих, несмотря на вроде бы внешне лояльную хунте местную власть, несколько раз, причем белым днем, граждане срывали украинскую символику, тут же меняя ее на флаг Донецкой народной республики.

Несколько безнадежных вылазок «нацгвардейцев-правосеков» (по восстановлению на мачте перед горсоветом Мариуполя своей желто-голубой символики), высветили теперь уже известную всем картину того, что город, собственно говоря, безоружен.

Сами «правосеки», обвешанные модными ныне бронежилетами, «разгрузками» и прочей военной амуницией, сидели (имели базирование) практически на курорте – на берегу Азовского моря, в Бердянске (бывшем уездном городе Таврической губернии). Сидели, будучи в состоянии полного транса (ими же созданном) по поводу возможного «крымского десанта с тыла». Истерика, один из способов «мобилизации стада» на Майдане, и тут сыграла с «нацгвардейцами» свою роль: они поперли в чуждый им новороссийский город (кстати, с крымскими корнями) – прям на День Победы.

Говорят, что их вызвал на подмогу главный милиционер Мариуполя («случайно» назначенный туда именно в дни кризиса из Днепропетровска) некто пан Андрощук. Этот «понаехавший» тип, по сообщениям очевидцев, видя неподчинение мариупольских милиционеров, не желающих силой разгонять собравшихся на общенародный праздник горожан (и, вообще – мыслимо ли это?), начал в экстазе в упор стрелять в своих подчиненных. Говорят, кого-то убил. Затем сбежал с места преступления, забаррикадировался в своем кабинете и вызвал подмогу: «нацгвардию» (Правый сектор-батальон Днепр).

От Бердянска до Мариуполя – 90 километров. Однако «добровольцы-правосеки» прибыли в Мариуполь раньше, чем туда может долететь самолет (очевидно, ждали, надеялись на какую-то провокацию).

Их было немного (около полусотни, на четырех-шести БМП: несмотря на достойную оплату труда со стороны коломойских и госдепа США, желающих воевать в этих «батальонах смерти» очередь не стоит). Но они прибыли на «броне» («крутыми»), врезавшись в толпу, опять же,– с армейским вооружением, причем, «до зубов».

Их встретили. Вначале встретили безоружные люди. Ценою нескольких жертв (сообщают о семи-десяти), горожане заставили хунту терять драгоценное время. Шокирующие видео с простреленными головами и хлещущей на брусчатку (как из котелков) кровью – сегодня в «топовых» просмотрах.

Блицкриг начал захлебываться (а цель — горотдел МВД была так близка)! К тому же, как люди неместные, «правосеки» ошиблись адресом: прибыли по привычке к горсовету (флажки менять). Увидев, что их подельник-«мокрушник» Андрощук напрочь сбежал в ГОВД (что в нескольких кварталах), и там его, полковника хунты, и десяток таких же «шестерок» в свою очередь заблокировали местные милиционеры, «беркутовцы» и прибежавшие с площади от горсовета ополченцы, «гвардейцы-правосеки» поначалу были дезориентированы. Таким образом получился многослойный пирог из своих-чужих, в котором простому человеку со стороны сразу было трудно разобраться.

Потом пошли томительные «переговоры».

Потом пришлось «нацгвардейцам» ориентироваться и принимать решения «по ходу пьесы». Они решили просто: выскочили из своих железных «коней» и, добежав до ГОВД, ударили залпом по зданию из своих гранатометов. Позже подползла их видавшая виды техника, начав в упор расстреливать горотдел из штатного оружия. В этом месиве погибли еще люди (сообщают, шесть-десять милиционеров), а здание ГОВД сгорело практически дотла. Досталось там и этим «супер-героям» — тут они уже встретили вооруженный отпор (по разным сведениям, их потери от 4-х до 10 человек).

Донецк Уже после получения сигнала о нападении из областного Донецка (до которого 110 километров), была отряжена «экспедиция» слабовооруженных, но обладающих высоким моральным духом ополченцев (день-то на дворе какой!). На двух грузовых КаМАЗах с надписью «Восток», с флагами (которых было поначалу явно больше самих автоматов), они отправились в Мариуполь на помощь своим соотечественникам.

Для того, чтобы противостоять хорошо экипированным «нац-правосекам», эти ополченцы приняли решение вначале частично разоружить мариупольскую часть МВД (что, кстати, прошло без стрельбы, в результате одних переговоров. «Наци», в небольшом количестве присосавшиеся и там, прыснули на все четыре стороны). Данные вынужденные меры позволили значительно усилить ополчение, но оно не смогло из-за позднего включения в «диалог» вступить в непосредственный контакт с орудующими в центре Мариуполя бандитами хунты.

Те же, узнав, что к тонущему в крови городу идет вооруженная подмога, начали «планомерно» отступать. Горожане не отступали от них, заваливая баррикадами улицы, идя по-прежнему абсолютно безоружной толпой на непрошенных гостей.

Подвело «железо»: эвакуация (потеря) матчасти «нацгвардейцев» – это отдельная тема. Тут можно заметить, что обслуживание вверенной «хунтой» техники не является приоритетным для «правосеков» (потому и такие результаты потерь: один БМП они бросили, еще два еле-еле вытащились за пределы «линии фронта»).

Полковник пан-Андрощук пока цел. Его как одного из главных «закоперщиков» бойни безоружного населения Мариуполя 9 мая уволокли за пределы «зоны огня» (предварительно надавав тумаков). Если этого фашиста завалят, многие горожане не заплачут, но он сегодня, как ни крути, – один из главных свидетелей для будущего «Нюрнберга Востока».

Мораль «Гвардейцы Турчинова» сбежали! Мэр-регионал слинял! Милиция сама подсчитывает утраты. Ночью кто-то из отчаявшихся горожан (очевидно, потерявших своих близких и потому с особой ненавистью ненавидящий этих нерешительных «начальников-депутатов») подпалили еще и городской совет. В городе отключили воду. Тотально происходят нападения на оружейные и охотничьи магазины…

Жить в одной стране с фашистами и быть к тому же безоружными сегодня в этом приморском городе не хочет никто! И не только в нем.

Вот, например, что пишут в украинской печати: «… провокация в Мариуполе лишь институциализировала разгорающуюся Гражданскую войну, когда компромиссные варианты с «федерализацией», «конституционной реформой», «расширением полномочий» или «новыми общими выборами», просто залиты кровью и выкинуты на помойку. Война продолжается и с каждым днем становится все более беспощадной».

С 11 мая 2014 года начался новый отсчет времени Юго-Востока!..

<iframe src=»//www.youtube.com/embed/IxojnEEe7Xg» frameborder=»0″ allowfullscreen></iframe>

 

Фото вверху —
с сайта dumskaya.net

 

Вторая Навигация : Альманах. Выпуск 16. — Харьков : „Права человека“, 2021

%PDF-1.7 % 1 0 obj > >> /Lang (ru) /Metadata 2 0 R /Names 3 0 R /Outlines 4 0 R /PageLabels 5 0 R /PageLayout /OneColumn /Pages 6 0 R /Type /Catalog /ViewerPreferences > >> endobj 7 0 obj /Producer (https://imwerden.de/) /Title /Subject (ISBN 978-617-7391-83-7) >> endobj 2 0 obj > stream

  • Вторая Навигация : Альманах. Выпуск 16. — Харьков : „Права человека“, 2021
  • https://imwerden.de/
  • text
  • ru-RU
  • ISBN 978-617-7391-83-7
  • endstream endobj 3 0 obj > endobj 4 0 obj > endobj 5 0 obj > endobj 6 0 obj > endobj 8 0 obj 1224 endobj 9 0 obj > endobj 10 0 obj >> endobj 11 0 obj >> endobj 12 0 obj > endobj 13 0 obj > endobj 14 0 obj > endobj 15 0 obj > /ExtGState > /Font > /Properties > /XObject > >> /Type /Page >> endobj 16 0 obj > /ExtGState > /Font > /ProcSet [/PDF /Text] >> /Rotate 0 /Tabs /W /Thumb 367 0 R /TrimBox [0. 0 0.0 419.528 595.276] /Type /Page >> endobj 17 0 obj > /ExtGState > /Font > /XObject > >> /Type /Page >> endobj 18 0 obj > /ExtGState > /Font > /XObject > >> /Type /Page >> endobj 19 0 obj > /ExtGState > /Font > /XObject > >> /Type /Page >> endobj 20 0 obj > /ExtGState > /Font > /XObject > >> /Type /Page >> endobj 21 0 obj > /ExtGState > /Font > /XObject > >> /Type /Page >> endobj 22 0 obj > /ExtGState > /Font > /XObject > >> /Type /Page >> endobj 23 0 obj > /ExtGState > /Font > /XObject > >> /Type /Page >> endobj 24 0 obj > /ExtGState > /Font > /XObject > >> /Type /Page >> endobj 25 0 obj > /ExtGState > /Font > /XObject > >> /Type /Page >> endobj 26 0 obj > /ExtGState > /Font > /XObject > >> /Type /Page >> endobj 27 0 obj > /ExtGState > /Font > /XObject > >> /Type /Page >> endobj 28 0 obj > /ExtGState > /Font > /XObject > >> /Type /Page >> endobj 29 0 obj > /ExtGState > /Font > /XObject > >> /Type /Page >> endobj 30 0 obj > /ExtGState > /Font > /XObject > >> /Type /Page >> endobj 31 0 obj > /ExtGState > /Font > /XObject > >> /Type /Page >> endobj 32 0 obj > /ExtGState > /Font > /XObject > >> /Type /Page >> endobj 33 0 obj > /ExtGState > /Font > /XObject > >> /Type /Page >> endobj 34 0 obj > /ExtGState > /Font > /XObject > >> /Type /Page >> endobj 35 0 obj > /ExtGState > /Font > /XObject > >> /Type /Page >> endobj 36 0 obj > /ExtGState > /Font > /XObject > >> /Type /Page >> endobj 37 0 obj > /ExtGState > /Font > /XObject > >> /Type /Page >> endobj 38 0 obj > /ExtGState > /Font > /XObject > >> /Type /Page >> endobj 39 0 obj > /ExtGState > /Font > /XObject > >> /Type /Page >> endobj 40 0 obj > /ExtGState > /Font > /XObject > >> /Type /Page >> endobj 41 0 obj > /ExtGState > /Font > /XObject > >> /Type /Page >> endobj 42 0 obj > /ExtGState > /Font > /XObject > >> /Type /Page >> endobj 43 0 obj > /ExtGState > /Font > /XObject > >> /Type /Page >> endobj 44 0 obj > /ExtGState > /Font > /XObject > >> /Type /Page >> endobj 45 0 obj > /ExtGState > /Font > /XObject > >> /Type /Page >> endobj 46 0 obj > /ExtGState > /Font > /XObject > >> /Type /Page >> endobj 47 0 obj > /ExtGState > /Font > /XObject > >> /Type /Page >> endobj 48 0 obj > /ExtGState > /Font > /XObject > >> /Type /Page >> endobj 49 0 obj > /ExtGState > /Font > /XObject > >> /Type /Page >> endobj 50 0 obj > /ExtGState > /Font > /XObject > >> /Type /Page >> endobj 51 0 obj > /ExtGState > /Font > /XObject > >> /Type /Page >> endobj 52 0 obj > /ExtGState > /Font > /XObject > >> /Type /Page >> endobj 53 0 obj > /ExtGState > /Font > /XObject > >> /Type /Page >> endobj 54 0 obj > /ExtGState > /Font > /XObject > >> /Type /Page >> endobj 55 0 obj > /ExtGState > /Font > /XObject > >> /Type /Page >> endobj 56 0 obj > /ExtGState > /Font > /XObject > >> /Type /Page >> endobj 57 0 obj > /ExtGState > /Font > /XObject > >> /Type /Page >> endobj 58 0 obj > /ExtGState > /Font > /XObject > >> /Type /Page >> endobj 59 0 obj > /ExtGState > /Font > /XObject > >> /Type /Page >> endobj 60 0 obj > /ExtGState > /Font > /XObject > >> /Type /Page >> endobj 61 0 obj > /ExtGState > /Font > /XObject > >> /Type /Page >> endobj 62 0 obj > /ExtGState > /Font > /XObject > >> /Type /Page >> endobj 63 0 obj > /ExtGState > /Font > /XObject > >> /Type /Page >> endobj 64 0 obj > /ExtGState > /Font > /XObject > >> /Type /Page >> endobj 65 0 obj > /ExtGState > /Font > /XObject > >> /Type /Page >> endobj 66 0 obj > /ExtGState > /Font > /XObject > >> /Type /Page >> endobj 67 0 obj > /ExtGState > /Font > /XObject > >> /Type /Page >> endobj 68 0 obj > /ExtGState > /Font > /XObject > >> /Type /Page >> endobj 69 0 obj > /ExtGState > /Font > /XObject > >> /Type /Page >> endobj 70 0 obj > /ExtGState > /Font > /XObject > >> /Type /Page >> endobj 71 0 obj > /ExtGState > /Font > /XObject > >> /Type /Page >> endobj 72 0 obj > /ExtGState > /Font > /XObject > >> /Type /Page >> endobj 73 0 obj > /ExtGState > /Font > /XObject > >> /Type /Page >> endobj 74 0 obj > /ExtGState > /Font > /XObject > >> /Type /Page >> endobj 75 0 obj > /ExtGState > /Font > /XObject > >> /Type /Page >> endobj 76 0 obj > /ExtGState > /Font > /XObject > >> /Type /Page >> endobj 77 0 obj > /ExtGState > /Font > /XObject > >> /Type /Page >> endobj 78 0 obj > /ExtGState > /Font > /XObject > >> /Type /Page >> endobj 79 0 obj > /ExtGState > /Font > /XObject > >> /Type /Page >> endobj 80 0 obj > /ExtGState > /Font > /XObject > >> /Type /Page >> endobj 81 0 obj > /ExtGState > /Font > /XObject > >> /Type /Page >> endobj 82 0 obj > /ExtGState > /Font > /XObject > >> /Type /Page >> endobj 83 0 obj > /ExtGState > /Font > /XObject > >> /Type /Page >> endobj 84 0 obj > /ExtGState > /Font > /XObject > >> /Type /Page >> endobj 85 0 obj > /ExtGState > /Font > /XObject > >> /Type /Page >> endobj 86 0 obj > /ExtGState > /Font > /XObject > >> /Type /Page >> endobj 87 0 obj > /ExtGState > /Font > /XObject > >> /Type /Page >> endobj 88 0 obj > /ExtGState > /Font > /XObject > >> /Type /Page >> endobj 89 0 obj > /ExtGState > /Font > /XObject > >> /Type /Page >> endobj 90 0 obj > /ExtGState > /Font > /XObject > >> /Type /Page >> endobj 91 0 obj > /ExtGState > /Font > /XObject > >> /Type /Page >> endobj 92 0 obj > /ExtGState > /Font > /XObject > >> /Type /Page >> endobj 93 0 obj > /ExtGState > /Font > /XObject > >> /Type /Page >> endobj 94 0 obj > /ExtGState > /Font > /XObject > >> /Type /Page >> endobj 95 0 obj > /ExtGState > /Font > /XObject > >> /Type /Page >> endobj 96 0 obj > /ExtGState > /Font > /XObject > >> /Type /Page >> endobj 97 0 obj > /ExtGState > /Font > /XObject > >> /Type /Page >> endobj 98 0 obj > /ExtGState > /Font > /XObject > >> /Type /Page >> endobj 99 0 obj > /ExtGState > /Font > /XObject > >> /Type /Page >> endobj 100 0 obj > /ExtGState > /Font > /XObject > >> /Type /Page >> endobj 101 0 obj > /ExtGState > /Font > /XObject > >> /Type /Page >> endobj 102 0 obj > /ExtGState > /Font > /XObject > >> /Type /Page >> endobj 103 0 obj > /ExtGState > /Font > /XObject > >> /Type /Page >> endobj 104 0 obj > /ExtGState > /Font > /XObject > >> /Type /Page >> endobj 105 0 obj > /ExtGState > /Font > /XObject > >> /Type /Page >> endobj 106 0 obj > /ExtGState > /Font > /XObject > >> /Type /Page >> endobj 107 0 obj > /ExtGState > /Font > /XObject > >> /Type /Page >> endobj 108 0 obj > /ExtGState > /Font > /XObject > >> /Type /Page >> endobj 109 0 obj > /ExtGState > /Font > /XObject > >> /Type /Page >> endobj 110 0 obj > /ExtGState > /Font > /XObject > >> /Type /Page >> endobj 111 0 obj > /ExtGState > /Font > /XObject > >> /Type /Page >> endobj 112 0 obj > /ExtGState > /Font > /XObject > >> /Type /Page >> endobj 113 0 obj > /ExtGState > /Font > /XObject > >> /Type /Page >> endobj 114 0 obj > /ExtGState > /Font > /XObject > >> /Type /Page >> endobj 115 0 obj > /ExtGState > /Font > /XObject > >> /Type /Page >> endobj 116 0 obj > /ExtGState > /Font > /XObject > >> /Type /Page >> endobj 117 0 obj > /ExtGState > /Font > /XObject > >> /Type /Page >> endobj 118 0 obj > /ExtGState > /Font > /XObject > >> /Type /Page >> endobj 119 0 obj > /ExtGState > /Font > /XObject > >> /Type /Page >> endobj 120 0 obj > /ExtGState > /Font > /XObject > >> /Type /Page >> endobj 121 0 obj > /ExtGState > /Font > /XObject > >> /Type /Page >> endobj 122 0 obj > /ExtGState > /Font > /XObject > >> /Type /Page >> endobj 123 0 obj > /ExtGState > /Font > /XObject > >> /Type /Page >> endobj 124 0 obj > /ExtGState > /Font > /XObject > >> /Type /Page >> endobj 125 0 obj > /ExtGState > /Font > /XObject > >> /Type /Page >> endobj 126 0 obj > /ExtGState > /Font > /XObject > >> /Type /Page >> endobj 127 0 obj > /ExtGState > /Font > /XObject > >> /Type /Page >> endobj 128 0 obj > /ExtGState > /Font > /XObject > >> /Type /Page >> endobj 129 0 obj > /ExtGState > /Font > /XObject > >> /Type /Page >> endobj 130 0 obj > /ExtGState > /Font > /XObject > >> /Type /Page >> endobj 131 0 obj > /ExtGState > /Font > /XObject > >> /Type /Page >> endobj 132 0 obj > /ExtGState > /Font > /XObject > >> /Type /Page >> endobj 133 0 obj > /ExtGState > /Font > /XObject > >> /Type /Page >> endobj 134 0 obj > /ExtGState > /Font > /XObject > >> /Type /Page >> endobj 135 0 obj > /ExtGState > /Font > /XObject > >> /Type /Page >> endobj 136 0 obj > /ExtGState > /Font > /XObject > >> /Type /Page >> endobj 137 0 obj > /ExtGState > /Font > /XObject > >> /Type /Page >> endobj 138 0 obj > /ExtGState > /Font > /XObject > >> /Type /Page >> endobj 139 0 obj > /ExtGState > /Font > /XObject > >> /Type /Page >> endobj 140 0 obj > /ExtGState > /Font > /XObject > >> /Type /Page >> endobj 141 0 obj > /ExtGState > /Font > /XObject > >> /Type /Page >> endobj 142 0 obj > /ExtGState > /Font > /XObject > >> /Type /Page >> endobj 143 0 obj > /ExtGState > /Font > /XObject > >> /Type /Page >> endobj 144 0 obj > /ExtGState > /Font > /XObject > >> /Type /Page >> endobj 145 0 obj > /ExtGState > /Font > /XObject > >> /Type /Page >> endobj 146 0 obj > /ExtGState > /Font > /XObject > >> /Type /Page >> endobj 147 0 obj > /ExtGState > /Font > /XObject > >> /Type /Page >> endobj 148 0 obj > /ExtGState > /Font > /XObject > >> /Type /Page >> endobj 149 0 obj > /ExtGState > /Font > /XObject > >> /Type /Page >> endobj 150 0 obj > /ExtGState > /Font > /XObject > >> /Type /Page >> endobj 151 0 obj > /ExtGState > /Font > /XObject > >> /Type /Page >> endobj 152 0 obj > /ExtGState > /Font > /XObject > >> /Type /Page >> endobj 153 0 obj > /ExtGState > /Font > /XObject > >> /Type /Page >> endobj 154 0 obj > /ExtGState > /Font > /XObject > >> /Type /Page >> endobj 155 0 obj > /ExtGState > /Font > /XObject > >> /Type /Page >> endobj 156 0 obj > /ExtGState > /Font > /XObject > >> /Type /Page >> endobj 157 0 obj > /ExtGState > /Font > /XObject > >> /Type /Page >> endobj 158 0 obj > /ExtGState > /Font > /XObject > >> /Type /Page >> endobj 159 0 obj > /ExtGState > /Font > /XObject > >> /Type /Page >> endobj 160 0 obj > /ExtGState > /Font > /XObject > >> /Type /Page >> endobj 161 0 obj > /ExtGState > /Font > /XObject > >> /Type /Page >> endobj 162 0 obj > /ExtGState > /Font > /XObject > >> /Type /Page >> endobj 163 0 obj > /ExtGState > /Font > /XObject > >> /Type /Page >> endobj 164 0 obj > /ExtGState > /Font > /XObject > >> /Type /Page >> endobj 165 0 obj > /ExtGState > /Font > /XObject > >> /Type /Page >> endobj 166 0 obj > /ExtGState > /Font > /XObject > >> /Type /Page >> endobj 167 0 obj > /ExtGState > /Font > /XObject > >> /Type /Page >> endobj 168 0 obj > /ExtGState > /Font > /XObject > >> /Type /Page >> endobj 169 0 obj > /ExtGState > /Font > /XObject > >> /Type /Page >> endobj 170 0 obj > /ExtGState > /Font > /XObject > >> /Type /Page >> endobj 171 0 obj > /ExtGState > /Font > /XObject > >> /Type /Page >> endobj 172 0 obj > /ExtGState > /Font > /XObject > >> /Type /Page >> endobj 173 0 obj > /ExtGState > /Font > /XObject > >> /Type /Page >> endobj 174 0 obj > /ExtGState > /Font > /XObject > >> /Type /Page >> endobj 175 0 obj > /ExtGState > /Font > /XObject > >> /Type /Page >> endobj 176 0 obj > /ExtGState > /Font > /XObject > >> /Type /Page >> endobj 177 0 obj > /ExtGState > /Font > /XObject > >> /Type /Page >> endobj 178 0 obj > /ExtGState > /Font > /XObject > >> /Type /Page >> endobj 179 0 obj > /ExtGState > /Font > /XObject > >> /Type /Page >> endobj 180 0 obj > /ExtGState > /Font > /XObject > >> /Type /Page >> endobj 181 0 obj > /ExtGState > /Font > /XObject > >> /Type /Page >> endobj 182 0 obj > /ExtGState > /Font > /XObject > >> /Type /Page >> endobj 183 0 obj > /ExtGState > /Font > /XObject > >> /Type /Page >> endobj 184 0 obj > /ExtGState > /Font > /XObject > >> /Type /Page >> endobj 185 0 obj > /ExtGState > /Font > /XObject > >> /Type /Page >> endobj 186 0 obj > /ExtGState > /Font > /XObject > >> /Type /Page >> endobj 187 0 obj > /ExtGState > /Font > /XObject > >> /Type /Page >> endobj 188 0 obj > /ExtGState > /Font > /XObject > >> /Type /Page >> endobj 189 0 obj > /ExtGState > /Font > /XObject > >> /Type /Page >> endobj 190 0 obj > /ExtGState > /Font > /XObject > >> /Type /Page >> endobj 191 0 obj > /ExtGState > /Font > /XObject > >> /Type /Page >> endobj 192 0 obj > /ExtGState > /Font > /XObject > >> /Type /Page >> endobj 193 0 obj > /ExtGState > /Font > /XObject > >> /Type /Page >> endobj 194 0 obj > /ExtGState > /Font > /XObject > >> /Type /Page >> endobj 195 0 obj > /ExtGState > /Font > /XObject > >> /Type /Page >> endobj 196 0 obj > /ExtGState > /Font > /XObject > >> /Type /Page >> endobj 197 0 obj > /ExtGState > /Font > /XObject > >> /Type /Page >> endobj 198 0 obj > /ExtGState > /Font > /XObject > >> /Type /Page >> endobj 199 0 obj > /ExtGState > /Font > /XObject > >> /Type /Page >> endobj 200 0 obj > /ExtGState > /Font > /XObject > >> /Type /Page >> endobj 201 0 obj > /ExtGState > /Font > /XObject > >> /Type /Page >> endobj 202 0 obj > /ExtGState > /Font > /XObject > >> /Type /Page >> endobj 203 0 obj > /ExtGState > /Font > /XObject > >> /Type /Page >> endobj 204 0 obj > /ExtGState > /Font > /XObject > >> /Type /Page >> endobj 205 0 obj > /ExtGState > /Font > /XObject > >> /Type /Page >> endobj 206 0 obj > /ExtGState > /Font > /XObject > >> /Type /Page >> endobj 207 0 obj > /ExtGState > /Font > /XObject > >> /Type /Page >> endobj 208 0 obj > /ExtGState > /Font > /XObject > >> /Type /Page >> endobj 209 0 obj > /ExtGState > /Font > /XObject > >> /Type /Page >> endobj 210 0 obj > /ExtGState > /Font > /XObject > >> /Type /Page >> endobj 211 0 obj > /ExtGState > /Font > /XObject > >> /Type /Page >> endobj 212 0 obj > /ExtGState > /Font > /XObject > >> /Type /Page >> endobj 213 0 obj > /ExtGState > /Font > /XObject > >> /Type /Page >> endobj 214 0 obj > /ExtGState > /Font > /XObject > >> /Type /Page >> endobj 215 0 obj > /ExtGState > /Font > /XObject > >> /Type /Page >> endobj 216 0 obj > /ExtGState > /Font > /XObject > >> /Type /Page >> endobj 217 0 obj > /ExtGState > /Font > /XObject > >> /Type /Page >> endobj 218 0 obj > /ExtGState > /Font > /XObject > >> /Type /Page >> endobj 219 0 obj > /ExtGState > /Font > /XObject > >> /Type /Page >> endobj 220 0 obj > /ExtGState > /Font > /XObject > >> /Type /Page >> endobj 221 0 obj > /ExtGState > /Font > /XObject > >> /Type /Page >> endobj 222 0 obj > /ExtGState > /Font > /XObject > >> /Type /Page >> endobj 223 0 obj > /ExtGState > /Font > /XObject > >> /Type /Page >> endobj 224 0 obj > /ExtGState > /Font > /XObject > >> /Type /Page >> endobj 225 0 obj > /ExtGState > /Font > /XObject > >> /Type /Page >> endobj 226 0 obj > /ExtGState > /Font > /XObject > >> /Type /Page >> endobj 227 0 obj > /ExtGState > /Font > /XObject > >> /Type /Page >> endobj 228 0 obj > /ExtGState > /Font > /XObject > >> /Type /Page >> endobj 229 0 obj > /ExtGState > /Font > /XObject > >> /Type /Page >> endobj 230 0 obj > /ExtGState > /Font > /XObject > >> /Type /Page >> endobj 231 0 obj > /ExtGState > /Font > /XObject > >> /Type /Page >> endobj 232 0 obj > /ExtGState > /Font > /XObject > >> /Type /Page >> endobj 233 0 obj > /ExtGState > /Font > /XObject > >> /Type /Page >> endobj 234 0 obj > /ExtGState > /Font > /XObject > >> /Type /Page >> endobj 235 0 obj > /ExtGState > /Font > /XObject > >> /Type /Page >> endobj 236 0 obj > /ExtGState > /Font > /XObject > >> /Type /Page >> endobj 237 0 obj > /ExtGState > /Font > /XObject > >> /Type /Page >> endobj 238 0 obj > /ExtGState > /Font > /XObject > >> /Type /Page >> endobj 239 0 obj > /ExtGState > /Font > /XObject > >> /Type /Page >> endobj 240 0 obj > /ExtGState > /Font > /XObject > >> /Type /Page >> endobj 241 0 obj > /ExtGState > /Font > /XObject > >> /Type /Page >> endobj 242 0 obj > /ExtGState > /Font > /XObject > >> /Type /Page >> endobj 243 0 obj > /ExtGState > /Font > /XObject > >> /Type /Page >> endobj 244 0 obj > /ExtGState > /Font > /XObject > >> /Type /Page >> endobj 245 0 obj > /ExtGState > /Font > /XObject > >> /Type /Page >> endobj 246 0 obj > /ExtGState > /Font > /XObject > >> /Type /Page >> endobj 247 0 obj > /ExtGState > /Font > /XObject > >> /Type /Page >> endobj 248 0 obj > /ExtGState > /Font > /XObject > >> /Type /Page >> endobj 249 0 obj > /ExtGState > /Font > /XObject > >> /Type /Page >> endobj 250 0 obj > /ExtGState > /Font > /XObject > >> /Type /Page >> endobj 251 0 obj > /ExtGState > /Font > /XObject > >> /Type /Page >> endobj 252 0 obj > /ExtGState > /Font > /XObject > >> /Type /Page >> endobj 253 0 obj > /ExtGState > /Font > /XObject > >> /Type /Page >> endobj 254 0 obj > /ExtGState > /Font > /XObject > >> /Type /Page >> endobj 255 0 obj > /ExtGState > /Font > /XObject > >> /Type /Page >> endobj 256 0 obj > /ExtGState > /Font > /XObject > >> /Type /Page >> endobj 257 0 obj > /ExtGState > /Font > /XObject > >> /Type /Page >> endobj 258 0 obj > /ExtGState > /Font > /XObject > >> /Type /Page >> endobj 259 0 obj > /ExtGState > /Font > /XObject > >> /Type /Page >> endobj 260 0 obj > /ExtGState > /Font > /XObject > >> /Type /Page >> endobj 261 0 obj > /ExtGState > /Font > /XObject > >> /Type /Page >> endobj 262 0 obj > /ExtGState > /Font > /XObject > >> /Type /Page >> endobj 263 0 obj > /ExtGState > /Font > /XObject > >> /Type /Page >> endobj 264 0 obj > /ExtGState > /Font > /XObject > >> /Type /Page >> endobj 265 0 obj > /ExtGState > /Font > /XObject > >> /Type /Page >> endobj 266 0 obj > /ExtGState > /Font > /XObject > >> /Type /Page >> endobj 267 0 obj > /ExtGState > /Font > /XObject > >> /Type /Page >> endobj 268 0 obj > /ExtGState > /Font > /XObject > >> /Type /Page >> endobj 269 0 obj > /ExtGState > /Font > /XObject > >> /Type /Page >> endobj 270 0 obj > /ExtGState > /Font > /XObject > >> /Type /Page >> endobj 271 0 obj > /ExtGState > /Font > /XObject > >> /Type /Page >> endobj 272 0 obj > /ExtGState > /Font > /XObject > >> /Type /Page >> endobj 273 0 obj > /ExtGState > /Font > /XObject > >> /Type /Page >> endobj 274 0 obj > /ExtGState > /Font > /XObject > >> /Type /Page >> endobj 275 0 obj > /ExtGState > /Font > /XObject > >> /Type /Page >> endobj 276 0 obj > /ExtGState > /Font > /XObject > >> /Type /Page >> endobj 277 0 obj > /ExtGState > /Font > /XObject > >> /Type /Page >> endobj 278 0 obj > /ExtGState > /Font > /XObject > >> /Type /Page >> endobj 279 0 obj > /ExtGState > /Font > /XObject > >> /Type /Page >> endobj 280 0 obj > /ExtGState > /Font > /XObject > >> /Type /Page >> endobj 281 0 obj > /ExtGState > /Font > /XObject > >> /Type /Page >> endobj 282 0 obj > /ExtGState > /Font > /XObject > >> /Type /Page >> endobj 283 0 obj > /ExtGState > /Font > /XObject > >> /Type /Page >> endobj 284 0 obj > /ExtGState > /Font > /XObject > >> /Type /Page >> endobj 285 0 obj > /ExtGState > /Font > /XObject > >> /Type /Page >> endobj 286 0 obj > /ExtGState > /Font > /XObject > >> /Type /Page >> endobj 287 0 obj > /ExtGState > /Font > /XObject > >> /Type /Page >> endobj 288 0 obj > /ExtGState > /Font > /XObject > >> /Type /Page >> endobj 289 0 obj > /ExtGState > /Font > /XObject > >> /Type /Page >> endobj 290 0 obj > /ExtGState > /Font > /XObject > >> /Type /Page >> endobj 291 0 obj > /ExtGState > /Font > /XObject > >> /Type /Page >> endobj 292 0 obj > /ExtGState > /Font > /XObject > >> /Type /Page >> endobj 293 0 obj > /ExtGState > /Font > /XObject > >> /Type /Page >> endobj 294 0 obj > /ExtGState > /Font > /XObject > >> /Type /Page >> endobj 295 0 obj > /ExtGState > /Font > /XObject > >> /Type /Page >> endobj 296 0 obj > /ExtGState > /Font > /XObject > >> /Type /Page >> endobj 297 0 obj > /ExtGState > /Font > /XObject > >> /Type /Page >> endobj 298 0 obj > /ExtGState > /Font > /XObject > >> /Type /Page >> endobj 299 0 obj > /ExtGState > /Font > /XObject > >> /Type /Page >> endobj 300 0 obj > /ExtGState > /Font > /XObject > >> /Type /Page >> endobj 301 0 obj > /ExtGState > /Font > /XObject > >> /Type /Page >> endobj 302 0 obj > /ExtGState > /Font > /XObject > >> /Type /Page >> endobj 303 0 obj > /ExtGState > /Font > /XObject > >> /Type /Page >> endobj 304 0 obj > /ExtGState > /Font > /XObject > >> /Type /Page >> endobj 305 0 obj > /ExtGState > /Font > /XObject > >> /Type /Page >> endobj 306 0 obj > /ExtGState > /Font > /XObject > >> /Type /Page >> endobj 307 0 obj > /ExtGState > /Font > /XObject > >> /Type /Page >> endobj 308 0 obj > /ExtGState > /Font > /XObject > >> /Type /Page >> endobj 309 0 obj > /ExtGState > /Font > /XObject > >> /Type /Page >> endobj 310 0 obj > /ExtGState > /Font > /XObject > >> /Type /Page >> endobj 311 0 obj > /ExtGState > /Font > /XObject > >> /Type /Page >> endobj 312 0 obj > /ExtGState > /Font > /XObject > >> /Type /Page >> endobj 313 0 obj > /ExtGState > /Font > /XObject > >> /Type /Page >> endobj 314 0 obj > /ExtGState > /Font > /XObject > >> /Type /Page >> endobj 315 0 obj > /ExtGState > /Font > /XObject > >> /Type /Page >> endobj 316 0 obj > /ExtGState > /Font > /XObject > >> /Type /Page >> endobj 317 0 obj > /ExtGState > /Font > /XObject > >> /Type /Page >> endobj 318 0 obj > /ExtGState > /Font > /XObject > >> /Type /Page >> endobj 319 0 obj > /ExtGState > /Font > /XObject > >> /Type /Page >> endobj 320 0 obj > /ExtGState > /Font > /XObject > >> /Type /Page >> endobj 321 0 obj > /ExtGState > /Font > /XObject > >> /Type /Page >> endobj 322 0 obj > /ExtGState > /Font > /XObject > >> /Type /Page >> endobj 323 0 obj > /ExtGState > /Font > /XObject > >> /Type /Page >> endobj 324 0 obj > /ExtGState > /Font > /XObject > >> /Type /Page >> endobj 325 0 obj > /ExtGState > /Font > /XObject > >> /Type /Page >> endobj 326 0 obj > /ExtGState > /Font > /XObject > >> /Type /Page >> endobj 327 0 obj > /ExtGState > /Font > /XObject > >> /Type /Page >> endobj 328 0 obj > /ExtGState > /Font > /XObject > >> /Type /Page >> endobj 329 0 obj > /ExtGState > /Font > /XObject > >> /Type /Page >> endobj 330 0 obj > /ExtGState > /Font > /XObject > >> /Type /Page >> endobj 331 0 obj > /ExtGState > /Font > /XObject > >> /Type /Page >> endobj 332 0 obj > /ExtGState > /Font > /XObject > >> /Type /Page >> endobj 333 0 obj > /ExtGState > /Font > /XObject > >> /Type /Page >> endobj 334 0 obj > /ExtGState > /Font > /XObject > >> /Type /Page >> endobj 335 0 obj > /ExtGState > /Font > /XObject > >> /Type /Page >> endobj 336 0 obj > /ExtGState > /Font > /XObject > >> /Type /Page >> endobj 337 0 obj > /ExtGState > /Font > /XObject > >> /Type /Page >> endobj 338 0 obj > /ExtGState > /Font > /XObject > >> /Type /Page >> endobj 339 0 obj > /ExtGState > /Font > /XObject > >> /Type /Page >> endobj 340 0 obj > /ExtGState > /Font > /XObject > >> /Type /Page >> endobj 341 0 obj > /ExtGState > /Font > /XObject > >> /Type /Page >> endobj 342 0 obj > /ExtGState > /Font > /XObject > >> /Type /Page >> endobj 343 0 obj > /ExtGState > /Font > /ProcSet [/PDF /Text] >> /Rotate 0 /Tabs /W /Thumb 1456 0 R /TrimBox [0. @XF&H }`(vVcE3{VEx$s!~]2_b2ڄ\rWwoԟ9Ϻ)VicڛťQ(Gfј

    Джордж Джонас: обмен одного арабского силача на другого Это могут быть хорошие новости, а могут и не быть», — написал я год назад, когда началась «арабская весна». «Это зависит от того, кто заменит стронгменов. Более сильные мужчины? Слабые мужчины? Лучше мужчины? Демократы?»

    Сегодня у нас есть некоторые ответы.Являются ли люди, пришедшие на смену силачам, сильнее или слабее, они не показывают, что они лучше, и уж точно они не демократы. Пока что кажется, что культуры влияют на режимы больше, чем режимы влияют на культуры.

    Новые правители Ливии, одолжив у Запада военные активы, чтобы свергнуть Муаммара Каддафи, попытались позаимствовать у Запада гуманитарные активы, чтобы способствовать пыткам бывших сторонников покойного полковника. Новоиспеченные «демократы» НАТО призвали врачей организации «Врачи без границ» реанимировать жертв пыток, чтобы они могли продолжать пытать их, пока даже заведомо непредвзятые безграничные (я стесняюсь называть их невежественными) медики не устали и не ушли в знак протеста. Что касается Египта, выборы вывели «Братьев-мусульман» из-за кулис, где Хосни Мубарак держал их в течение 30 лет после того, как их исламистские сторонники убили Анвара Садата, единственного арабского государственного деятеля, подписавшего настоящий мирный договор на Ближнем Востоке, в центр внимания.

    Объявление 2

    Это объявление еще не загружено, но ваша статья продолжается ниже.

    Содержание статьи

    Это хорошая новость? Кому ты рассказываешь.

    Год назад я писал, что демократия часто заменяет пошатнувшуюся тиранию только для того, чтобы проложить путь энергичным тиранам.Французская революция установила образец освободителя, ставшего императором, Наполеона Бонапарта. Столетие спустя момент демократии Александра Керенского последовал за крахом абсолютной монархии в России в 1917 году, но был заменен марксистской тиранией В.И. Ленин и его товарищи-большевики. Веймарская республика пыталась удержаться, но стала лишь промежутком между династией Гогенцоллернов Вильгельма II и Третьим рейхом Адольфа Гитлера. В 1979 году за шахом последовали аятоллы (которые скоро станут ядерными), а теперь из вакуума «арабской весны» восстали исламисты.

    Объявление 3

    Это объявление еще не загружено, но ваша статья продолжается ниже.

    Содержание статьи

    Некоторые тираны были свергнуты, но главное достижение «арабской весны» состояло в том, чтобы доказать справедливость наблюдения о том, что чем больше вещи меняются, тем больше они остаются прежними.


    Переключение передач. Корреспондент предупреждает меня о том, что меня могут немного раскритиковать за то, что я написал. Спасибо, добрый сэр, надеюсь, вы правы.Flak делает мой день. Не хочу показаться дерзким, но обозреватели редко беспокоятся о зенитной артиллерии. Почему? По той же причине черепахи редко страдают клаустрофобией. Для черепахи панцирь — дружелюбное место.

    Даже опасливый обозреватель (я никогда не встречал таких, но они должны существовать) счел бы маленькую новость хорошей. Конечно, салют из 21 орудия более лестен, но для комментатора единственная плохая новость — молчание. Если хочешь обидеть испачканного в чернилах негодяя, ничего о нем не говори. Не упоминайте его имени.Рассылка писем в редакцию о том, как придурок Джонас превращает уважаемый журнал в посмешище нации, скорее поможет карьере эксперта, чем сломает ее.

    Объявление 4

    Это объявление еще не загружено, но ваша статья продолжается ниже.

    Содержание статьи

    «Посмотрите на письма этих читателей», — говорил редактор издателю. «Джонас точно знает, как задеть их за живое. Еще два таких, как он, и мы будем в розовом.Как насчет того, чтобы дать ему прибавку?»

    Это не порочно; это просто природа зверя. Газеты предлагают своим читателям проникнуть в их шкуру. Это не рекламируется, а подразумевается только такими словами, как «спорный» или «жестокий». Приводить читателей в ярость так же важно, как информировать, успокаивать, возбуждать, развлекать и льстить им, за исключением того, что это функция, которая не осмеливается произнести свое имя. Он известен под такими псевдонимами, как «провокационный» или «вызывающий».

    Когда читатели редакционных разделов открывают свою ежедневную дозу, некоторые стремятся получить информацию или просвещение, но большинство хочет либо подтвердить свое мнение, либо дать тренировку своей печени.Некоторые, кто хочет и того, и другого, ошибочно считают себя непредубежденными, но обычно это просто люди, которым нравится тренировать свою раздражительность и одновременно льстить своему эго.

    Объявление 5

    Это объявление еще не загружено, но ваша статья продолжается ниже.

    Содержание статьи

    Людям льстит, когда их мнение подтверждается, поэтому они, как правило, подписываются на публикации или веб-сайты, с которыми они изначально согласны.Но из-за причуды человеческой натуры, оспаривание мнений может привести к тому же самому, заставив людей чувствовать моральное или интеллектуальное превосходство над кем-либо или чем-то, кто бросает им вызов. Ярость не только катарсична, но и успокаивает, поэтому разъярить читателей — это еще один способ заставить их чувствовать себя хорошо, что и является целью упражнения. Это настоящая причина, по которой правые газеты нанимают символического левого обозревателя, и наоборот. Необходимость быть беспристрастным в лучшем случае вторична.

    Журналисты, способные вывести читателей из себя, пользуются спросом. Люди угрожают отменить свою подписку, когда что-то, что они читают, раздражает их, но опытные редакторы знают, что это пустая угроза. Читатели отменяют подписку, когда газета им надоедает.

    «Вы хотите сказать, что на самом деле не имеете в виду то, что говорите?» — спрашивает мой новый секретарь. «Арабская весна», например. Ты просто провоцируешь?»

    Я желаю. Но я говорю именно то, что думаю об «арабской весне», рискуя показаться занудой.

    Почта страны

    Поделитесь этой статьей в своей социальной сети

    Реклама

    Это объявление еще не загружено, но ваша статья продолжается ниже.

    NP Опубликовано

    Подпишитесь на получение ежедневных главных новостей от National Post, подразделения Postmedia Network Inc. в любое время, нажав на ссылку отказа от подписки в нижней части наших электронных писем.Постмедиа Сеть Inc. | 365 Bloor Street East, Торонто, Онтарио, M4W 3L4 | 416-383-2300

    Спасибо за регистрацию!

    Приветственное письмо уже в пути. Если вы его не видите, проверьте папку нежелательной почты.

    Очередной выпуск NP Posted скоро будет в вашем почтовом ящике.

    Комментарии

    Postmedia стремится поддерживать живой, но вежливый форум для обсуждения и призывает всех читателей поделиться своим мнением о наших статьях.Комментарии могут пройти модерацию в течение часа, прежде чем они появятся на сайте. Мы просим вас, чтобы ваши комментарии были актуальными и уважительными. Мы включили уведомления по электронной почте — теперь вы будете получать электронное письмо, если получите ответ на свой комментарий, появится обновление ветки комментариев, на которую вы подписаны, или если пользователь, на которого вы подписаны, прокомментирует. Посетите наши Принципы сообщества для получения дополнительной информации и подробностей о том, как изменить настройки электронной почты.

    Написание эпохи Сталина | СпрингерЛинк

    ‘) переменная голова = документ.getElementsByTagName(«голова»)[0] var script = document.createElement(«сценарий») script.type = «текст/javascript» script.src = «https://buy.springer.com/assets/js/buybox-bundle-52d08dec1e.js» script.id = «ecommerce-scripts-» ​​+ метка времени head.appendChild (скрипт) var buybox = document.querySelector(«[data-id=id_»+ метка времени +»]»).parentNode ;[].slice.call(buybox.querySelectorAll(«.вариант-покупки»)).forEach(initCollapsibles) функция initCollapsibles(подписка, индекс) { var toggle = подписка. querySelector(«.цена-варианта-покупки») подписка.classList.remove(«расширенный») var form = подписка.querySelector(«.форма-варианта-покупки») если (форма) { вар formAction = form.getAttribute(«действие») документ.querySelector(«#ecommerce-scripts-» ​​+ timestamp).addEventListener(«load», bindModal(form, formAction, timestamp, index), false) } var priceInfo = подписка.querySelector(«.Информация о цене») var PurchaseOption = toggle.parentElement если (переключить && форма && priceInfo) { toggle.setAttribute(«роль», «кнопка») переключать.setAttribute(«табиндекс», «0») toggle.addEventListener («щелчок», функция (событие) { var expand = toggle. getAttribute(«aria-expanded») === «true» || ложный toggle.setAttribute(«aria-expanded», !expanded) form.hidden = расширенный если (! расширено) { покупкаOption.classList.add(«расширенный») } еще { покупкаВариант.classList.remove («расширенный») } priceInfo.hidden = расширенный }, ложный) } } функция bindModal (форма, formAction, метка времени, индекс) { var weHasBrowserSupport = window.fetch && Array.from функция возврата () { var Buybox = EcommScripts ? EcommScripts.Buybox : ноль var Modal = EcommScripts ? EcommScripts.Модальный: ноль if (weHasBrowserSupport && Buybox && Modal) { var modalID = «ecomm-modal_» + метка времени + «_» + индекс var modal = новый модальный (modalID) modal. domEl.addEventListener («закрыть», закрыть) функция закрыть () { form.querySelector («кнопка [тип = отправить]»).фокус() } вар корзинаURL = «/корзина» var cartModalURL = «/cart?messageOnly=1» форма.setAttribute( «действие», formAction.replace(cartURL, cartModalURL) ) var formSubmit = Buybox.interceptFormSubmit( Буйбокс.fetchFormAction(окно.fetch), Buybox.triggerModalAfterAddToCartSuccess(модальный), функция () { form.removeEventListener («отправить», formSubmit, false) форма. setAttribute( «действие», formAction.replace(cartModalURL, cartURL) ) форма.представить() } ) form.addEventListener («отправить», formSubmit, ложь) document.body.appendChild(modal.domEl) } } } функция initKeyControls() { document.addEventListener («нажатие клавиши», функция (событие) { если (документ.activeElement.classList.contains(«цена-варианта-покупки») && (event.code === «Пробел» || event.code === «Enter»)) { если (document.activeElement) { событие. preventDefault() документ.activeElement.click() } } }, ложный) } функция InitialStateOpen() { var узкаяBuyboxArea = покупная коробка.смещениеШирина -1 ;[].slice.call(buybox.querySelectorAll(«.опция покупки»)).forEach(функция (опция, индекс) { var toggle = option.querySelector(«.цена-варианта-покупки») var form = option.querySelector(«.форма-варианта-покупки») var priceInfo = option.querySelector(«.Информация о цене») если (allOptionsInitiallyCollapsed || узкаяBuyboxArea && индекс > 0) { переключать.setAttribute («ария-расширенная», «ложь») form.hidden = «скрытый» priceInfo.hidden = «скрытый» } еще { переключить. щелчок() } }) } начальное состояниеОткрыть() если (window.buyboxInitialized) вернуть window.buyboxInitialized = истина initKeyControls() })()

    Исторический район Русской деревни, город Саутбери, округ Нью-Хейвен, Нью-Хейвен, штат Коннектикут, 06488

    Исторический район русской деревни, город Саутбери, округ Нью-Хейвен, Нью-Хейвен, штат Коннектикут, 06488

    Саутбери Таун, округ Нью-Хейвен, Коннектикут

    • Почтовое отделение: Нью-Хейвен
    • Почтовый индекс: 06488

    Фото: Дом в историческом районе Русской деревни, 2016, wikipedia username:Magicpiano, creative commons, 4. 0, www.wikipedia,org, по состоянию на ноябрь 2020 г.


    Исторический район «Русская деревня» [&DAgger;] (Чураевка) внесен в Государственный реестр исторических мест в 1988 году.

    Описание

    Исторический район «Русская деревня» (Чураевка) представляет собой небольшой автономный поселок, расположенный на холме с густым лесом в юго-западной части Саутбери, штат Коннектикут. Исторический район Русская деревня имеет примерно клиновидную форму и ограничен на востоке межштатной автомагистралью 84, а на западе — рекой Помперауг, чуть выше ее слияния с рекой Хаусатоник.И долина Помперауг, и шоссе лежат примерно в 300 футах ниже района; земля резко спускается к реке под углом 60 градусов.

    Исторический район «Русская деревня» включает 46 зданий: сезонные дачи начала ХХ века и современные дома с примыкающими к ним хозяйственными постройками, небольшую каменную часовню, типографию и несколько сельскохозяйственных построек, расположенных на сети гравийных и мощеных дорог. Некоторые коттеджи были модернизированы для круглогодичного проживания, но большинство из них вносят исторический вклад в развитие района.Русская деревенская дорога, въезд в село, Киевский проезд и Толстой переулок — единственные дороги в районе; ни одна из них не является сквозной дорогой.

    С небольшими изменениями план исторического района «Русская деревня» соответствует первоначальному плану застройки площадью 100 акров, составленному в 1927 году основателем деревни Георгием Гребенщиковым. Исторический район «Русская деревня» также включает землю, принадлежавшую графу Илье Толстому, сыну графа Льва Толстого, участок площадью 16 акров, который с самого начала входил в состав деревни.Часть земли на юго-восточной стороне деревни была взята для расширения межштатной автомагистрали 84, но наложение нынешней налоговой карты района на карту площади 1927 года показывает, что оставшиеся границы в целом нетронуты, основной рисунок дороги на месте, и конфигурация некоторых оригинальных лотов. Первоначальный план представлял собой комбинацию отдельных больших участков, некоторые из которых уже были переданы владельцам, и участков, разделенных на небольшие участки под застройку для будущего развития. На последних участках, особенно расположенных на крутом берегу реки, узкие полосы, явно никогда не предназначенные для застройки, давали доступ к реке.Сегодня эти участки, составляющие около 16 акров, остаются открытыми лесными массивами. Участок на северной стороне села был частью дополнительной земли, купленной Гребенщиковым для застройки в 1930-х годах. За исключением дома отдыха для сообщества на этом последнем участке под названием «Camp Easy», который сгорел и не был заменен, этот район никогда не развивался как часть Русской деревни.

    Большинство оригинальных коттеджей, за исключением американского Foursquare, построенного в 1928 году, представляют собой традиционные здания без определенного архитектурного стиля, построенные между 1923 и концом 1930-х годов.Однако у них есть некоторые общие характеристики, которые представляют собой интересное сочетание американских стилистических особенностей и тонкого влияния, привнесенного их русскими владельцами/строителями, такими как крутые скатные крыши, слуховые окна и дверные козырьки. В ряде коттеджей также есть веранды в стиле колониального возрождения, которые кажутся оригинальной постройкой. Все они представляют собой деревянные каркасные здания на бутовом или цементном фундаменте, в основном обшитые горизонтальным новым деревянным сайдингом и имеющие крыши, покрытые битумной черепицей.

    Одними из наиболее хорошо сохранившихся, неизмененных примеров этих коттеджей являются коттедж Сомоффа, один из немногих крытых гонтом вариантов, коттедж Толстого и коттедж Василия. Ushakoff Cottage — это более традиционный Foursquare. Matiuck Cottage и Ostoia Cottage были модернизированы, но сохранили свою первоначальную форму и некоторые черты русского стиля. Оба этих дома имеют крутые остроконечные навесы над некоторыми дверями и окнами. Два больших сельскохозяйственных здания с деревянным каркасом связаны с домом Матюка, оба изначально использовались для выращивания цыплят.

    Центральным элементом поселка является Сергиевская часовня, квадратное в плане (14х14 футов) бутовое здание с шатровой крышей, увенчанной золоченой луковицей с двойным русским православным крестом. Широкая входная дверь оформлена фронтоном с полихромной фреской. Интерьер, в котором находится алтарь, украшен завитками, нарисованными вокруг отверстий к трем узким окнам, по одному в каждой из других оштукатуренных стен. Поскольку часовня слишком мала для прихожан, к возвышению фасада обращен небольшой амфитеатр с изогнутыми каменными скамьями.На западной стороне территории часовни находится необычная статуя из камня и цемента, которая имеет памятное символическое значение для деревни.

    Типография «Алатас», построенная около 1930 года, является одним из самых крупных зданий в историческом районе «Русская деревня». Первоначально построенный на фундаменте из бутового камня, который был частично заменен и расширен цементным блоком, он имеет три крутые остроконечные крыши, поставленные одна над другой. Второй этаж обшит таким же новым сайдингом, что и все коттеджи, кроме двух; стены первого этажа заменены цементно-блочными.

    Значение

    Исторический район «Русская деревня» — это уникальное спланированное сообщество, сыгравшее важную культурную роль в жизни русских иммигрантов в Соединенных Штатах с 1923 по 1938 год. вкладчики в искусство и науку. В нем находится хорошо сохранившаяся каменная часовня, архитектурный и религиозный центр общины, имеющий индивидуальное значение.

    Историческое значение

    Русская деревня, или Чураевка, как ее называют ее жители, была основана как летнее убежище для русских беженцев, бежавших из России после большевистской революции 1917 года[1]. Не просто этнический квартал, перенесенный в сельскую местность, деревня была создана двумя русскими писателями. Граф Илья Толстой (1866–1933), сын графа Льва Толстого, известного романиста, и Георгия Гребенщикова (н. д. — 1957). Хотя Толстой первым обнаружил этот район, когда посещал переводчика одной из своих книг в Саутбери, именно Гребенщиков мечтал об основании сезонного культурного центра и активно планировал создать сельскую гавань, где могли бы жить и творить русские писатели и художники. процветать.

    Обоих мужчин привлекала природная красота холмов Коннектикута, напоминавшая им российскую деревню. Небольшая дача (дом отдыха), построенная Толстым в 1923 году, стоит до сих пор, это один из немногих объектов в историческом районе «Русская деревня», который не был перестроен для круглогодичного проживания. Он сравнил обстановку своего коттеджа с поместьем его семьи под Тулой, примерно в 130 милях от Москвы, известной как Ясная Поляна (буквально чистый луг). Березовые насаждения на холме Хорс-Фенс-Хилл, как он впервые был известен в Саутбери, также были знакомым зрелищем для первых поселенцев, но они больше не стоят, уступив место другим лиственным деревьям, а также зрелым вечнозеленым растениям, которые были посажены. сообществом более 50 лет назад.

    Георгий Гребенщиков, сын русского крестьянина, родился в Чураеве, Сибирь. С 1925 года, когда он приехал в Саутбери, и до своей смерти в 1957 году он использовал свой писательский талант для продвижения Чураевки, названной в честь места его рождения. В одной из своих книг, изданной в Италии в 1935 году, он описал этот район и свою постоянную мечту о его будущем. Книга II Meso: Lettere Dal Pomerag, буквально «Письма из Pomeraug», обильно иллюстрирована фотографиями, которые отражают его романтическое видение себя как нового пионера в пустыне Коннектикута.[2]

    Однако за этой романтической метафорой скрывался энтузиазм фанатика в сочетании с удивительной долей прагматизма. Он приобрел большую часть владений Толстого в 1925 году. В следующем году он добавил к деревне еще 100 акров, купленных у местного помещика, и начал формулировать свою дальновидную концепцию Чураевки. В обширном интервью газете Bridgeport Post от 7 июля 1928 года он описал свою тройную миссию в колонии. Его можно резюмировать следующим образом: помимо своей основной концепции гармоничного культурного центра, «способствующего творческому развитию», он представлял колонию как «практическую школу жизни».Его конечная цель для села была гораздо более масштабной. Чураевка должна была стать активным центром распространения знаний о русской жизни (предположительно дореволюционной России) и силой мира во всем мире. Он считал, что свободный обмен идеями и материальными благами между Соединенными Штатами и сибирской Россией приведет к духовному и мирному сотрудничеству. способом, который предвосхитил современное планирование пригородов на многие десятилетия.За исключением того факта, что в ней никогда не было такого количества поселенцев, как ожидал Гребенщиков, сегодня деревня в основном соответствует его первоначальному плану.

    Благодаря близости к Нью-Йорку, культурному центру русских иммигрантов на восточном побережье, Чураевка идеально подходила для летнего отдыха. С девятнадцатого века у представителей высшего класса в России было принято иметь дачу, хотя и гораздо большего размера, чем в Историческом районе «Русская деревня», но очень немногие члены этой группы могли позволить себе эту роскошь, когда они впервые попал в Америку.Большинство из них устроились на черную работу в городе только для того, чтобы обеспечить себя предметами первой необходимости. Художникам среди них было особенно трудно зарабатывать на жизнь, и лишь немногие могли сделать это только благодаря своему таланту. Сам Гребенщиков не мог содержать себя как писатель, печатник и лектор, и к 1950-м годам ему пришлось устроиться преподавателем в Южный колледж Флориды, используя Чураевку в качестве своего летнего дома. В результате, хотя до 1980-х гг. она оставалась преимущественно русской этнической общиной, село росло медленно и не ограничивалось творческой интеллигенцией.Те, кто все-таки приехал жить в деревню, просто надеялись вернуть часть той жизни, которую они оставили в России. Не все поселенцы Чураевки были художниками или писателями, но каждый внес свой вклад в жизнь общества, сохранив язык, веру и обычаи своего русского наследия, бессознательно исполнив мечту Гребенщикова.

    русских беженцев, прибывших в село, в основном из Украины и Сибири, прибыли в Америку в три разных периода. В первую группу входили представители русского дворянства, покинувшие Россию после краха временного правительства революционера Александра Керенского и убийства царской семьи, за которыми вскоре последовали офицеры императорской армии и флота, белые русские, которые тщетно выступили против Большевики пока не отправлены в ссылку. Часть этой последней группы сначала эмигрировала в другие страны, такие как Турция или Чехословакия, чтобы тщетно ждать контрреволюции. Последней группой иммигрантов, прибывших в деревню, были некоторые из перемещенных лиц во время Второй мировой войны.

    Первыми колонистами, купившими землю и построившими небольшие коттеджи в Чураевке, были изобретатель Леонид Дунаев; Джордж Сомофф, личный секретарь композитора Сергея Рахманинова; и барон Лео фон Нольде, еще один писатель. На карте 1927 года, составленной для Гребенщикова, фигурируют и другие русские имена: Иванов, Портнов и Ушаков, а также Линдсей и Томсен, имена, взятые бывшими русскими.Из них все, кроме Иванова и Томсена, будут жить в деревне.

    Среди первых были Ушаковы, пожизненные жители, которые построили дачу в 1928 году. Иван и Евгения Ушаковы оба были адвокатами на своей родине, Евгения стала первой женщиной-юристом в России, представившей дело в уголовном суде. Иван также был учителем и дважды избирался в Думу, первый национальный парламент, в 1906 году. Ушаковы бежали от большевиков в 1919 году и через несколько лет в Константинополе приехали в Америку.До 1930 года, когда они ушли на пенсию в Чурвеку, они жили и работали в Нью-Йорке, где открыли швейное дело.

    Как и следовало ожидать, офицерский класс был хорошо представлен в деревне. Фактически, как группа, они отвечали за строительство офицерского клуба под названием «Camp Easy». Василий и Елена Николичевы, пара, приехавшая в Чураевку через Константинополь и Нью-Йорк, оба были детьми российских военных, Василий был морским офицером Императорского флота в Севастополе во время революции.Друзья детства в России, они снова встретились в Нью-Йорке и там поженились. Когда Николищев построил свой коттедж в 1928 году, в деревне было всего пять других. Грегори Томсен, ранее Гигаловский, — еще один член семьи русского военного; его отец был офицером Императорской армии. Семья нашла временное убежище в Турции, где отец поддерживал их, водя такси. Они приехали в Нью-Йорк в 1922 году. Старший Томсен устроился работать автомехаником, его жена — швеей. Они оба копили, чтобы построить дачу на своей деревенской земле, но это оставалось сделать их сыну Григорию. Его коттедж был уничтожен пожаром в 1969 году и заменен современным домом.

    Гребенщиков отвечал за несколько зданий в поселке помимо своих коттеджей. Старые печатные станки, литографские пластины и кириллица до сих пор сохранились для Типографии Алатаса, издательства, которое он основал для содействия распространению русской культуры. Помимо его собственных книг, он опубликовал русскоязычную газету и работы нескольких русских авторов.В соответствии со своей философией «практической школы жизни» Гребенщиков и его жена Татьяна, российская актриса, стали опытными плотниками, активно участвуя в строительстве большинства первых домов. При финансовой помощи Игоря Сикорского, пионера авиации, и пожертвований жителей села он сыграл важную роль в строительстве миниатюрной часовни в русском стиле на своем участке.

    Проект этой уникальной часовни был разработан выдающимся русским художником Николаем Рерихом (1874-1947). [4] Часовня была построена как памятник Спасскому собору в Москве (построен в честь победы 1812 года над Наполеоном), который был разрушен советскими войсками в 1931 году, как и многие другие церкви. Он посвящен преподобному Сергию, русскому святому, сохранившему религию после татарского нашествия в четырнадцатом веке. Прекрасную каменную кладку, возможно, выполнил местный каменщик Василев, который отвечал за многие каменные стены и фундаменты в историческом районе «Русская деревня».В первые годы в село приезжали русские православные священники из близлежащих городов; сегодня в общине есть свой постоянный священник, преподобный Димитрий Александров. Помимо своих религиозных обязанностей в деревне и в церкви в Хартфорде, преподобный Александров зарабатывает себе на жизнь иконописцем. Он отвечал за недавнюю перестройку луковичного купола часовни и его позолоту. Здание было передано Музею Рериха в Нью-Йорке в 1931 году, а затем передано Архиерейскому Синоду Русской Православной Церкви Заграницей.

    В первые годы община собиралась вместе, чтобы пообщаться и отпраздновать русские праздники у Гребенщиковых и Сомовых. Фотографии этого периода фиксируют эти события и показывают жителей деревни в местной одежде. К ним часто присоединялись друзья из Нью-Йорка, товарищи-беженцы, сделавшие себе имя в искусстве, те самые люди, которых Гребенщиков надеялся сделать постоянными членами общины.

    Частыми гостями деревни в 1930-е годы были выдающиеся русские деятели искусства, танца, музыки и театра: покровитель Гребенщикова, художник Николай Рерих; пианист и композитор Сергей Рахманинов; актер Михаил Чехов, также постановщик пьес своего дяди Антона Чехова; и Вера и Михаил Фокины, артисты балета.Михаилу Фокину как хореографу приписывают развитие современного балета.[5] Игорь Сикорский, который на всю жизнь остался другом и сторонником Гребенщикова, часто навещал его семью. Он купил землю в деревне, но так и не построил там избу.[6]

    Георгий Греценко и его жена Вера были типичными людьми, приехавшими в деревню в 1930-е годы. Как и в случае с их предшественниками, их эмиграция в Соединенные Штаты резко изменила их образ жизни.Греченко, бежавший из России, где он был членом Белой армии, сначала эмигрировал в Чехословакию. Он построил коттедж в центре Чураевки в 1935 году. В 1940 году он стал птицеводом, чтобы прокормить себя, купив часть земли, принадлежавшей Толстому, на южной окраине села. Хотя это предприятие стало прибыльным бизнесом, для этой профессионально подготовленной пары сельское хозяйство стало настоящим испытанием. Он был дипломированным инженером, получившим образование в Чехословакии; его жена-чешка по образованию врач.Николас Матюк был еще одним эмигрантом, который в этот период основал птицеферму в северо-западном углу деревни. В дополнение к своему дому он построил большой курятник и птичник на своем обширном участке и оставался в бизнесе до 1980 года.

    Михаил Борис Елин с женой тоже приехали в Кураевку в 1935 году, выкупив у его вдовы оставшееся имение Толстого с дачей. Элин приехала в Соединенные Штаты до революции 1910 года; его жена Ираида Петровна и сын Кронид приехали в 1916 году из Томска, Сибирь. Кронид, унаследовавший это имущество, был старшим матросом, лейтенант-коммандером ВМС США во время Второй мировой войны, а позже стал исполнительным вице-президентом судоходной компании. Капитан Элин, лидер и представитель деревни, ушел на пенсию вместе со своей женой Джин в 1984 году.

    Чураевка снова стала убежищем после Второй мировой войны, но это был неспокойный период для села, особенно во время холодной войны. Из немногих сохранившихся записей ясно, что 1950-е годы были трудным временем для жителей исторического района «Русская деревня», эпохой, когда русский язык был синонимом коммунистического в американском менталитете, грубое непонимание происхождения сообщества.Жители деревни чувствовали себя призванными защищать свой патриотизм и свою приверженность местному сообществу Саутбери. Впервые они назвали себя «русско-американцами», назвав первую организацию в сообществе Русско-американской ассоциацией благоустройства деревень.

    Не все переселенцы, поселившиеся в селе, были русскими, но всем им жизнь сломала война. Стефан Кончик, поляк, родившийся в российской части своей страны, и Евгения Шупински были двумя вынужденными переселенцами, прибывшими в Чураевку совершенно разными путями.Кончик, офицер Войска Польского и дипломированный экономист в 1930-х годах, сражался за Свободную Польшу во время Второй мировой войны. В конце войны он был освобожден из тюрьмы в Германии и служил переводчиком в оккупационных силах США, а в 1951 году, наконец, эмигрировал в Америку. Миссис Шупински, чья недавняя смерть в возрасте 80 лет огорчила общество, родилась в Томске, Сибирь. , где ее отец помогал строить Транссибирскую магистраль. Он был захвачен наступающей Красной армией, но одиннадцатилетняя Евгения и остальные члены ее семьи бежали из порта Владивостока на японском грузовом судне, направлявшемся в Корею в 1922 году.Три года спустя они поселились в Харбине, Маньчжурия, где проживало большое количество белых русских. Евгения уехала из Харбина в Бразилию в 1930 году, а в 1945 году направилась в Нью-Йорк, где ее наняли машинисткой в ​​российском отделении только что созданной Организации Объединенных Наций. Перед выходом на пенсию в 1970 году она стала руководителем русского машинописного пула. Ее муж Андрей, бывший член Российской императорской гвардии, родился в Смоленске. Он приехал в Нью-Йорк в 1923 году после проживания в Турции и Болгарии.Частый гость в деревне в 1930-е годы, он купил дачу Греценко в 1943 году. Женился на Евгении в 1960 году, и в 1968 году они уехали на пенсию в Чураевку.

    Портновы, одна из последних пар русских эмигрантов, все еще живших в деревне в 1987 году, являются примером непреходящей традиции общины. Марго Портнов, беженка, покинувшая Литву в 1918 году, приехала в Чураевку в 1930 году, когда там жили Гребенщиков и Сомов. Она вспомнила радости и трудности жизни в деревне, когда в коттеджах не было водопровода и электричества.Одежду часто стирали по-крестьянски на камнях в реке Помперауг; сельские жители купались там и в Housatonic. Сбор грибов и веселые вечеринки были одними из самых ярких ее воспоминаний о том периоде. Ее муж Грегори, который не прибыл в Америку до конца 1950-х годов, отправился в изгнание в Турцию в 1920 году вместе с остальной частью своего подразделения Белой армии, прежде чем эмигрировать в Чехословакию. Он жил там до тех пор, пока правительство не рухнуло после прихода к власти коммунистов в 1956 году. Их коттедж унаследовала дочь Марго, Натали Ярсдорфер.

    Одними из последних эмигрантов, приехавших в деревню, были Нина Линдсей, Алекс и Нина Соболевы. Миссис Линдсей, профессор Фордхэма с 22-летним стажем, жила в Москве во время ленинского режима. Она уехала из России в 1935 году, чтобы присоединиться к своему мужу, который уже был в Соединенных Штатах; они стали круглогодичными жителями в 1948 году, построив дом на земле, которую ее муж Анатоль купил у Гребенщикова к 1927 году. Соболевы, которые обвенчались в деревенской часовне, спонсировались Гребенщиковым и купили его первый коттедж на Русской деревенской дороге у подъезда. в деревню в 1950 году.Нина Соболева, одна из немногих русских в деревне, выросшая при коммунистическом режиме, попала в плен к немцам в 1941 году и большую часть войны провела в трудовом лагере. Она преподавала иностранные языки в артиллерийской школе в Вашингтоне, штат Коннектикут.

    Примерно с 1960 года некоторые коттеджи были модернизированы и расширены под дома престарелых. Перепись населения села 1966 г. показывает, что примерно 90 % владельцев все еще были русскими[9]. Восемь сельских жителей были постоянными жителями; остальные были сезонными владельцами.Сегодня в Чуревке проживает всего 15 русских американцев. Большинство иммигрантов первого поколения уже умерли, а их семьи разъехались. Хотя в последние годы недвижимость покупали молодые россияне, на сегодняшний день только три дома принадлежат второму поколению Чураевки. Усадьбы были проданы новоприбывшим нерусским по происхождению, но многие из них выступают за сохранение общины и являются членами возрожденной общественной группы, которая теперь называется Ассоциацией «Русская деревня».

    Несмотря на сокращение численности русско-американского населения, в 1987 году произошло событие, продемонстрировавшее неизменную приверженность оставшихся жителей деревни сохранению истории и традиций Матери-России. Памятник древнерусскому богатырю Святогору был открыт на торжественной церемонии, посвященной 50-летию основания Сергиевской часовни. Представляя восемь лет работы Вальтера Успенского, он расположен рядом с его домом с видом на территорию часовни.Успенский, в то время отставной корабельный архитектор (ныне покойный), был внуком митрополита Платона, ведущего епископа Русской православной церкви в Северной Америке во время большевистской революции.[10]

    Статуя является зримым символом не только особого культурного наследия, породившего Чураевку, но и решимости сохранить деревню в первозданном виде. Святогор был самым известным из ряда легендарных великанов на Руси с десятого по двенадцатый век, которые защищали матушку-Россию от нашествия варварских полчищ.Предполагаемый рост 7 футов 7 дюймов и вес почти 300 фунтов, он служил при дворе князя Владимира в Киеве. Князь был ответственен за установление христианства на Руси в 988 году, признав восточно-католическую религию, позже известную как Русская православная церковь. Тысячелетие этого события будет отмечаться в Чураевке в 1988 году.

    Примечания:

    1. История деревни основана на нескольких источниках: земельных документах, газетных и журнальных статьях и неопубликованных статьях аспирантов.См. Роберт Шипул, «Чураевка: русская деревня в Саутбери, Коннектикут», 1967. Биографические данные взяты из интервью, опубликованных более чем в 17 газетах и ​​журналах в период с 1928 по 1987 год. последовательность событий, появившихся в опубликованных интервью. Однако в некоторых случаях руководители умерли, и нет возможности проверить приписываемую им информацию. К сожалению, объем не позволяет включить более чем репрезентативную группу этих трагических, но мужественных людей или рассказать истории их жизни в мельчайших подробностях, но копии всех исходных материалов находятся в архиве Ассоциации «Русское село» для дальнейшего использования.Их обширный некаталогизированный архив также включает видеокассеты, фотографии, устные рассказы и домашние фильмы о ранней жизни сообщества.
    2. Георгий Гребенщиков, II Мезо; Письмо Пал Помераг. (Милан: Unione Tipographica Corso Roma, 1935).
    3. Некоторые из его более конкретных целей были реализованы. Помимо книг и статей, которые печатались в собственной типографии Чураевки, в Бриджпорте, также называемом Чураевкой, была открыта школа русского языка для детей.Гребенщиков принимал активное участие в создании организации «Художники и писатели Коннектикута», первое собрание которой состоялось в Чураевке в 1940 году.
    4. Николай Рерих был выпускником Санкт-Петербургской школы изобразительных искусств. Помимо того, что он был известен как художник, он был известен как ученый, археолог и лидер мира во всем мире. См. «Кристиан сайенс монитор». 2 сентября 1987 г., с.30. Его карьера в США началась с выставки в Художественном институте Чикаго в 1920 году.Музей, в котором хранится большая часть его основных работ, расположен на 107-й Западной улице в Нью-Йорке.
    5. Yankee Magazine, июнь 1970 г., стр. 73.
    6. Игорь Сикорский тоже был беженцем, бежавшим из России после революции и приехавшим в Коннектикут в 1918 году. Он считал, что, учитывая разоблачение свободной русской прессы, Гребенщиков получил бы мировое признание за свои произведения. Он считал, что незаконченная авторская многотомная эпопея «Братья Чураевы» стоит наравне с Толстым и Достоевским.В «Современной русской литературе» Марка Слонина Гребенщиков был отнесен к «группе старых и новых реалистов», в которую входили Бунин, Куприн и Шмелев. Цитируется по: Щипул, «Чураевка», 1967, с.12, фн.6,7. Таня, дочь Сикорского, часто приезжала в Чураевку на церковные пикники, обычные летние выезды русских церквей в Бриджпорте и других близлежащих городах.
    7. Протокол собрания Русско-американской деревенской ассоциации, 17 ноября 1953 г.
    8. миссисОтец Шупинского бежал из тюрьмы и добрался до Харбина. В 1944 году он был арестован русскими и заключен вместе с 7000 других белогвардейцев в концлагерь, где и умер. Ее мать приехала в Америку в 1951 году, чтобы жить с Евгенией.
    9. Щипул, «Чураевка», 1967, приложение.
    10. Епископ Платон убедил президента Вудро Вильсона поставить оружие Белой армии в Одессе, что позволило ей удерживать город в 1919 году. Поставки припасов Белой армии прекратились, когда Соединенные Штаты признали большевистское правительство.Он освятил часовню Св. Сергия в 1932 году. История Святогора была взята из речи Успенского, прочитанной на открытии статуи.

    Ссылки

    Бриджпорт Пост. 7 июля 1928 г.

    Христианский научный монитор. 2 сентября 1987 г.

    Гребенщиков Георгий. II мезо; Письмо Пал Помераг. Милан: Unione Tipographica, Corso Roma, 1935.

    .

    Шипул, Роберт. «Чураевка: русская деревня в Саутбери, Коннектикут.Брукфилд, Коннектикут, 1967 год.

    .

    Саутбери, Коннектикут. Архив Русского Деревенского Товарищества, c.1925-1988. Журнал Янки. Июнь 1970 г.

    Адаптировано из Ян Каннингем, консультант, и Джон Ф. А. Герзан, Историческая комиссия Коннектикута, Исторический район Русской деревни, номинационный документ , 1988 г., Служба национальных парков, Национальный реестр исторических мест, Вашингтон, округ Колумбия.С.

    Названия улиц
    Киевский проезд • Русская деревенская дорога • Толстой переулок


    Каменец, Беларусь (страницы 429-449, 462-470)

    Каменец, Беларусь (страницы 429-449, 462-470)

    [Страница 429]

    &nbsp/p>

    Тоска и печаль по городу моего рождения [1]

    Аврохом Шудрофф (Нью-Йорк)

    Перевод Аллена Флюсберга

    Примечание переводчика: Перевод этой статьи на идиш появляется в англоязычной части этой книги «Изкор», стр.43-45 («Тоска и скорбь по родному городу», Авраам Шудроф).


    Сноска переводчика

    1. Из Мемориальной книги Каменец-Литовск, Заставия и колоний , под редакцией С. Эйзенштадта и М. Гальберта, изданной Комитетом Израиля и Америки Каменец-Литовск и Заставья, (Орли, Тель-Авив, Израиль, 1970), стр. 429-430. Возврат

    [Страница 431]

    Наш Местечко [1]

    Симха Дубинер (Петах-Тиква)

    Перевод Аллена Флюсберга

    Мое местечко [городок] Каменец-Литовск, население которого было в основном еврейским, бурлило жизненными силами.Язычники жили на трех улицах — отдельно от иудеев. Евреи, которые были в основном лавочниками и ремесленниками, кормились за счет покупателей, живших в близлежащих бедных деревнях. Большинство евреев местечка постоянно трудились, чтобы заработать на жизнь; лишь небольшое число из них были богатыми.

    В моем детстве стандартными местами обучения в местечке были хайдер [религиозная школа для очень маленьких мальчиков] и нижняя ешива [школа для мальчиков постарше].Если кто-то хотел дать своему сыну более продвинутое образование, он отправлял его в ешиву более высокого уровня в Бриске [2], в Белостоке [3] или в Барановичах [4]; выпускники этих передовых ешив стали интеллигенцией и культурно активными людьми Каменца.

    Сколько себя помню, в нашем местечке существовала традиция взаимной материальной поддержки. Были разные типы добровольческих обществ, на которые опиралось местечко .Кого-то, кто был серьезно болен, посещали члены Общества Бикур Хойлим , чтобы заботиться о нем всю ночь. Неимущая старшая девушка, которой нужно было отпраздновать свое замужество, особенно если она была сиротой, не была оставлена ​​в беде; она получит помощь от фонда Hachnosas-Kala , созданного для этой цели, чтобы устроить ей свадьбу.

    Я не могу забыть субботние дни в нашем маленьком Каменце. Атмосфера кануна субботы начиналась к четвергу.Домохозяйки ходили по магазинам, чтобы купить рыбные нити у язычников. Чтобы чтить день субботний, каждая женщина получала самое лучшее, что могла себе позволить.

    В пятницу утром они пекли тесто с тертым картофелем; и многие дома открывали свои двери для студентов ешивы, предлагая им порцию теста и сметаны, которые оживляли их.

    [Страница 432]

    Прилежные домохозяйки готовили всевозможные субботние блюда, приготовленные со вкусом; и сладкие ароматы готовящейся пищи разносились по воздуху.

    Дома были вычищены и благоустроены. Детей мыли и причесывали с материнским очарованием, и все это в честь субботы.

    В пятничные послеполуденные часы в тишине кануна субботы раздавались сладкие звуки пения маленьких мальчиков. Каждый мальчик должен был повторять еженедельную часть Торы, а также страницу Талмуда, которую он выучил на этой неделе, — все вслух.

    Евреи сворачивали свою работу, собираясь бросить ее.Утихал будничный шум, магазины закрывались, городская площадь расчищалась. Духовная атмосфера воцарилась в местечке из конца в конец. нэшомо есайро [5] [дополнительная душа] пробуждалась в каждом, будь то молодой или старый.

    А потом — по всем улицам и переулкам евреи медленно шли к синагоге. Когда каждый человек входил в синагогу, его глаза ослеплялись фигурой городского раввина, раввина Реувена Бурштейна, блаженной памяти, с его светящейся величественной внешностью. Вскоре в вечернем воздухе по всему городу разнеслись тихие, ритмичные звуки задушевных молитв.

    А потом еврейские семьи, большие или маленькие, собирались в своих хорошо освещенных домах за столами, накрытыми по этому случаю, объединяясь в духе товарищества со своими приглашенными гостями, студентами ешивы и другими нуждающимися в еде.

    После ужина в пятницу пожилые люди отдыхали, возможно, просматривая религиозные книги; и молодые люди выходили гулять и развлекаться; другие проводили время, беседуя об общественных делах.Те, кто принадлежал к политическим партиям, собирались группами, а другие собирались в библиотеке и посвящали себя чтению книг или газет. А поздно ночью многие из нас шли к Зелигу, переплетчику [6] , который выносил нас на улицу, на открытый воздух, и вел беседы об астрономии, указывая на звезды вверху. В другой раз он страстно рассказывал нам последние новости из Земли Израиля — что-то, что оживляло нас и усиливало нашу тоску.

    Вот такими были пятничные вечера в Каменце.

    [Страница 433]

    Сразу после обретения Польшей независимости экономическое положение Каменца, как и других бедных городков, резко ухудшилось. И когда пришло время Грабского [7] — когда мы, евреи, практически утратили способность зарабатывать на жизнь luft parnosos [торговлей нематериальным имуществом] — в то время из всех партий, которые действовали в нашем городке , организация Hehalutz распалась.Тем временем десятки безработных молодых людей уже не хотели и не могли терпеть трудности, с которыми они сталкивались, и гневные взгляды соседей-неевреев, которые бросали на них. И поэтому они начали готовиться к иммиграции в Землю Израиля. Вскоре была создана программа hachshara [обучения], и еврейская молодежь начала учиться, чтобы стать продуктивными работниками. Некоторые из них сами научились сельскохозяйственному делу, а других отправили работать на лесопилки и в другие подобные места за пределами Каменца.

    Еврейская молодежь Каменца готовилась к иммиграции не только физическим трудом, но и умственно и интеллектуально. Они усердно изучали иврит; и они знакомились с географией, историей и литературой Земли Израиля. Теперь эти молодые люди ходили с серьезными и мечтательными лицами, постоянно поглощенные книгами, которые читали.На них оказали влияние Иегуда ха-Леви, Бялик, Ахад Хаам и другие еврейские авторы.


    Сноски переводчика

    1. Из Мемориальной книги Каменец-Литовск, Заставия и колоний под редакцией С. Эйзенштадта и М. Гальберта, изданной Израильско-американским комитетом Каменец-Литовск и Заставья, (Орли, Тель-Авив, Израиль, 1970), стр. 431-433. Возврат
    2. Оживленный = Брест-Литовск, Беларусь находится в 40 км к югу от Каменца Возврат
    3. Белосток, Польша, расположен в 100 км к северо-западу от Каменца Возврат
    4. Барановичи = Барановичи, Беларусь, расположены в 200 км к северо-востоку от Каменца Возврат
    5. neshomo yesayro [neshama Yetera] = «дополнительная душа», которая обеспечивает надлежащую субботнюю духовность, метафорически говоря, чтобы войти в тело еврея в начале субботнего возвращения
    6. См. стр.127–129 в этом томе, «Зелиг-переплетчик», П. Равид. Возврат
    7. Владислав Грабский (1874–1938), премьер-министр Польши в 1923–25 годах. Он провел радикальную денежную реформу, которая привела к тарифной войне с Германией. См. следующую ссылку (получено в феврале 2021 г.): Владислав Грабский — Wikipedia Return

    [Страницы 435-443]

    Каменец — Как я тебя помню [1]

    , Двора Долински-Пански, Нью-Йорк

    Перевод Аллена Флюсберга

    Кто вспомнит вздох отца
    Кто вспомнит последний стон Матери!
    (из стихотворения Мир Кумен Ум [Мы погибаем] Хавы Розенфарб [2] , Лодзь)

    Примечание переводчика: Вышеупомянутое стихотворение представляет артикль на идише, начинающийся на стр.435, но не был переведен в английский раздел. Остальная часть этой статьи появляется в английском переводе на стр. 46-55 английского раздела этой Книги Изкор. Одна фотография без подписи на с. 436 воспроизводится здесь вместе с переводом абзацев, предшествующих ему и следующих за ним, чтобы обеспечить его контекст; перевод этих параграфов был скопирован непосредственно из английского раздела.

    Я нахожу в своей памяти материалы для семейной хроники, воспоминания и, главное, воспоминания о жившем городке, городке с его образами и человеческими типами.Помню яркие и темные фигуры, галерею портретов портных, сапожников, кузнецов и других ремесленников; религиоведы, школьные учителя, канторы; водонос, банщик, бидл. Народная поговорка, гласившая, что «в каждом городе есть свой сумасшедший», относилась и к Каменцу. У нас был свой Альтерке, хотя надо сказать, что он не совсем сумасшедший. Другими словами, он был безвреден для жителей городка. Альтерке был маленького роста, тощий, с мертвенно-бледным лицом; его глаза были тусклыми; он всегда носил заляпанную, потную шапку и длинное пальто; он околачивался возле здания муниципалитета, где подметал комнаты.Он также выполнял в городе и другую функцию: всякий раз, когда происходила церемония обрезания, он должен был подкладывать подушку, на которой отдыхал мальчик.

     

     

    Каждый из этих типов и фигур имел свое особое очарование; каждый из них лелеял традиционный фольклор и обладал скрытыми талантами. Были религиозные евреи, хотя некоторые из них были окрашены движением «Хас кала» (Просвещение) и также частично интересовались мирскими делами.Были и вольнодумцы, получавшие удовольствие от чтения произведений современных еврейских авторов и мечтавшие о лучших днях. Каменец был лишь одним из многих городов и поселков, разбросанных по всей Белоруссии и Польше, где большинство еврейского населения жило в тяжелых и мучительных условиях; оно воплощало в себе в миниатюре все еврейское национальное существование со всеми его оттенками — от крайне правых до крайне левых. Традиция и глубокое еврейское религиозное чувство безраздельно царили дома и в сфере общественной жизни. Синагога была местом встречи молодых и старых. Там решались все вопросы, в том числе и политические. С другой стороны, это факт, что строгая и фанатичная приверженность традиции привела к некоторому окаменению еврейской жизни. Несмотря на это, Каменец не был невежественным городом темных веков, а приспособился к современному миру. Были партии и кружки, стремившиеся к другим целям; у них было свое видение лучшего будущего для еврейского народа и трудящихся масс.Все это добавляло красок и тепла нашему существованию.

    Сноски переводчика

    1. Из Мемориальной книги Каменец-Литовск, Заставия и колоний под редакцией С. Эйзенштадта и М. Гальберта, изданной Израильско-американским комитетом Каменец-Литовск и Заставья, (Орли, Тель-Авив, Израиль, 1970), стр. 435-443. См. также с. 332 раздела некрологии этого тома. Возврат
    2. Хава Розенфарб (1923–2011), эмигрировавшая в Канаду после того, как пережила Лодзинское гетто, Освенцим и Берген-Бельзен, написала много стихов, описывающих свой опыт. См. следующую ссылку (получено в феврале 2020 г.): https://en.wikipedia.org/wiki/Chava_Rosenfarb Return
    3. .

    [Страница 444]

    Штетл Мой Маленький Каменец-Литовск [1]

    Малка Курчански-Полякевич

    Перевод Аллена Флюсберга

    Я родился и вырос в городе Каменец, что в 25 километрах от железнодорожной станции Жабинка [2] .Как ни маленькое было это местечко [маленькое местечко ], у него был еще более крошечный пригород, Заставья, соединенный с собственно Каменцем деревянным мостом. Все местечко и его пригород были окутаны лугами, полями, лесами и садами. И этот мост навевает воспоминания о первых днях моей юности, когда лунными ночами (это было до того, как в городе появилось электрическое освещение) молодые люди собирались на мосту, наслаждаясь обществом друг друга, а панорамные виды манили и дразнили. .

    Ряды магазинов вокруг городской площади удовлетворяли все жизненные потребности крестьян-земледельцев, живших в окрестных деревнях. Эти фермеры приезжали раз в месяц со своими запряженными лошадьми фургонами, перевозившими всю их деревенскую продукцию; и от этой торговли жило местечко .

    Местечко могло содержать баев-медрошим [3] , а также ешиву, где учились молодые холостяки, как местные, так и приезжие.Извозчики тоже до поздней ночи учились там. Все помогали учащимся-аутсайдерам, по очереди обеспечивая их питанием по фиксированному еженедельному графику [4] .

    В местечке не было школ, кроме народной училище (государственная школа), где евреям не разрешалось учиться. Тем не менее, молодые люди были культурно развиты, и у нас была библиотека книг на идише, иврите и русском языке.Люди изучали языки в частном порядке с репетиторами из других городов. Родители, особенно матери, усиленно следили за тем, чтобы их дети также выучили национальный язык.

    Когда я был очень молод, движение Haskala [5] пришло и распространилось по городу, пробуждая ностальгические чувства по Земле Израиля. Так что мы изучали и современный иврит с частными репетиторами.

    [Страница 445]

    Затем в 1914 году разразилась Первая мировая война.Немцы оккупировали нашу территорию почти целых три года. Бежавшие местные жители начали возвращаться в свои дома. В военное время положение было тяжелым. Все было подавлено. Больные дети бесцельно бродили по улицам, голодные и грязные. Когда начали приходить посылки, отправленные JOINT [6] , ситуация несколько улучшилась. Немцы, работая с еврейской общиной, решили открыть школу, где дети могли бы проводить по несколько часов в день под присмотром учителей-воспитателей.Там их обучали идишу, ивриту и немецкому языку.

    Сноски переводчика

    1. Из Мемориальной книги Каменец-Литовск, Заставия и колоний под редакцией С. Эйзенштадта и М. Гальберта, изданной Израильско-американским комитетом Каменец-Литовск и Заставья, (Орли, Тель-Авив, Израиль, 1970), стр. 444-445. Возврат
    2. Жабинка (или Жабинка) находится к юго-востоку от Каменца Возврат
    3. Байс-медрошим множественное число от байс-медреш = дом обучения, где мужчины изучают Талмуд и проводят молебны Возврат
    4. Идиш тэг = дни. От одного рабочего дня к другому каждый учащийся переходил из одного дома-участника в другой, чтобы пообедать в соответствии с недельным расписанием. Возврат
    5. Haskala = просвещенный (прогрессивный, модернизация) Возврат
    6. JOINT = Американский еврейский объединенный распределительный комитет. См. следующую ссылку (получено в июле 2015 г.): https://en.wikipedia.org/wiki/American_Jewish_Joint_Distribution_Committee. Возврат

    [Страница 446]

    Однажды в моем местечке Каменец [1]

    Сара Гурвиц

    Перевод Аллена Флюсберга

    Я помню, как много лет назад евреи жили там тихой, защищенной жизнью.Я до сих пор помню пятничные вечера с субботними свечами, зажженными в надлежащее время в еврейских домах, и евреями, которые торопились, чтобы не опоздать на Kabbolas Shabbes [службу приветствия субботы]. Через двери и окна Домов Учения было слышно, как они поют Лечу Неранена и Леча Доди [2] . Все чувствовали себя преображенными духом субботы: все заботы и заботы ушли, так как в субботу запрещалось говорить о деловых вещах.

    Большинство наших ландлейтов [3] были владельцами магазинов, а также чернорабочими и торговцами, как в мелком, так и в крупном размере. Я помню, как пятого числа каждого месяца у нас была ярмарка. Приезжали купцы из других городов покупать и продавать лошадей, коров и т. д. Они привозили на продажу разные товары: пружинские антшары привозили глиняные горшки ручной работы, которые выставлялись возле лавок; торговцы поношенной одеждой приносили одежду; кузнецы привезли телеги; меховщики принесли свои меховые шапки в нееврейском стиле; а также различные другие товары.Слепые нищие сидели между лавками на коленях, пели и умоляли прохожих бросить им в шапки несколько копеек.

    Помимо ярмарки каждый четверг у нас был базарный день. В этот день деревенские крестьяне привозили в город на продажу разные продукты: сушеные губки, зерно, картошку, дрова, молодых телят, гусей, уток, лесную ежевику, овечью шерсть, полотно, выкроенное вручную из лен ручной посадки, щетина из свиной шерсти, всевозможные фрукты и многие другие продукты. Получив оплату за свой товар, они использовали деньги, чтобы покупать товары у владельцев магазинов, которые зарабатывали на жизнь, продавая им. Тогда большинство крестьян шли в таверны и тратили все свои деньги на спиртное. После этого они в нетрезвом виде приходили в магазин, чтобы получить в кредит фунт сахара и бутылочку масла, а затем возвращались домой в свою деревню.

    [Страница 447]

    Интересно, что язычники знали расписание еврейских праздников. [4] Накануне Йом-Кипура в город привозили кур, чтобы продать их за Каппор [5] ; накануне сукке [6] привезут вагоны счач [7] для прикрытия сукки [8] ; а накануне Хошана Раба [9] принесут хошанов [10] .

    В мороз и метели зимы, когда крестьяне не могли выйти на дороги в город, нам, лавочникам, нечего было делать и продавать.Вместо этого мы собирались вместе, чтобы узнать последние новости: приехала ли уже машина из Жабинки [11] или из Бриска [12] , и какие новости они привезли. Много позже, когда я уже был в Америке, мы услышали, что в Каменце появились тротуары и электричество.

    Крестьяне доверяли нам; они просили нас о лекарствах для больных. Крестьянки, имевшие мужей в Америке или сыновей, служивших в армии, заставляли нас писать для них письма по-русски, а взамен приносили нам ценные подарки.

    Лавочникам приходилось терпеть невыразимые страдания от урядников [13] и от стражников [14] . Когда мы увидели, что они идут издалека, мы сигнализировали друг другу, что приближается «пуговица» ([имеется в виду] медные пуговицы). Нам давали штраф со штрафом в несколько рублей за малейшее нарушение.

    Магазины были закрыты весь день по воскресеньям. Когда язычники выходили из церкви и хотели что-то купить, мы шли в магазин, чтобы вынести товар.Мы устраивали так, чтобы дверь магазина была заперта снаружи соседом, пока мы были внутри. Однажды стражник наблюдал, как кого-то запирали в магазине, и весь день не выпускал оттуда лавочника; но тут подрались два мужика, и когда стражник ушел наводить порядок, лавочник поспешно покинул свой магазин.

    Когда в Каменец приехал лицензионный инспектор, началась паника. Каждый владелец магазина выбегал из своей лавки, как из огня, унося с собой то небольшое количество товара, которое у него было.Никто из владельцев магазинов на самом деле не знал, что его лицензия позволяла ему продавать. И вот мы так хорошо расчистили полки, что инспектор чуть не упал в обморок, когда взглянет.

    Даже школьные учителя должны были иметь лицензии, и они отказывались от хедер [15] , пока инспектор не ушел.

    [Страница 448]

    Так же внезапно появлялся сборщик акцизного сбора, и он обыскивал таверны и табакерки, чтобы найти кого-нибудь с товаром, на котором не было акцизных лент.Он напугал всех лавочников; ибо кто из них был полностью честным?

    Молодежи было куда пойти, с библиотекой, где можно было приятно провести время. Хотя город был довольно маленьким, большинство из них были образованными и интеллигентными.

    *

    Разразилась Первая мировая война. Всех каменецких юношей, холостых и женатых, мобилизовали и немедленно отправили на фронт. Тех, у кого на них ехали лошади, гнали на принудительные работы.Многие из них так и не вернулись, вероятно, умерли там от голода. Они оставили после себя вдов, агун [16] и сирот. В город перестала приходить почта, и телеграфные линии вышли из строя. Потом раздалась стрельба, и над нашими головами засвистели пули; когда стрельба прекратилась, немцы вошли в наш город. К тому времени у нас не было достаточно еды, чтобы дать нашим детям, и мы жили в постоянном страхе перед тем, что может принести завтрашний день. К 6 вечера каждый день мы все боялись даже выйти на улицу.Когда кого-то арестовывали для принудительных работ, он считал, что его жизнь кончена. Был немец по имени Путерманн, которого все боялись, как огня. Тот, у кого в доме или в погребе был спрятан запас картошки или каких-то продуктов, считался самым богатым человеком. Несколько лавочников зарыли в ямы соль, мыло или сахар. С большим трепетом они продавали его деревенским язычникам за немного еды.

    Немцы выводили каждую семью из дома для дезинфекции, а также водили купаться в бани.В то время ходили и распространялись тиф и холера. Люди мёрзли как мухи. Во время эпидемии в тот же день погибла и молодая пара: Моше и Эстер Шедровицкие (родители Аврохома Шудрова), у которых осталось 5 маленьких детей, все мальчики, в возрасте от 2 до 10 лет.

    Провизия, которая была истощена во время войны, понемногу возвращалась.

    [Страница 449]

    После этого Каменец пережил еще одну войну.Прибыла польская полиция, и мужчин снова угоняли на принудительные работы. Всех охватил страх, так как спрятаться было некуда: обыскивали даже чердаки и подвалы. Мы переходили с одной войны на другую. Прибывшие солдаты, русские, поляки и другие, все вычистили. Люди боялись выходить на улицу. Деньги больше не имели никакой ценности. Сначала были банкноты Керенского [17] , а затем злотые. Когда Америка открыла свои двери и все начали эмигрировать, стали поступать американские доллары: и из Америки посылали посылки с одеждой и продуктами блаженной памяти Иосифу Вигутову для раздачи бедным.Большинство людей были босиком и без одежды; ноги опухли от голода. На молодых женщинах и девочках-подростках были языческие андраки [андараки, крестьянские юбки] с деревянными башмаками.

    Сноски переводчика

    1. Из Мемориальной книги Каменец-Литовск, Заставия и колоний под редакцией С. Эйзенштадта и М. Гальберта, изданной Израильско-американским комитетом Каменец-Литовск и Заставья, (Орли, Тель-Авив, Израиль, 1970), стр.446-449. Возврат
    2. Их распевают или поют во время службы в синагоге Каббола Шаббат или Каббалат Шаббат (= Приветствие Субботы). Возврат
    3. Landleit = люди из одного района Возврат
    4. Поскольку еврейский календарь лунный, праздники в солнечном календаре сдвигаются на целых 3 недели из года в год. Возврат
    5. Kappores (иврит: Kapparot = искупление), ритуал, проводимый за день до Йом Кипура (Дня искупления), во время которого каждый еврей махал купленным живым цыпленком вокруг своей головы, произнося: «Да будет этот цыпленок мое искупление ( каппороси ).Самцы махали петухом, а самки курицей. Цыпленка зарезали, а мясо или его денежную стоимость отдали на благотворительность. С середины 20 века ритуал во многих кругах проводился размахиванием деньгами, а не курицей. См. следующую ссылку (получено в ноябре 2019 г.): https://www.chabad.org/holidays/JewishNewYear/template_cdo/aid/989585/jewish/Kaparot.htm Возврат
    6. Сукке (иврит Суккот = Кущи), семидневный осенний праздник, во время которого возводятся шалаши как временные жилища, в которых принимают пищу.Возврат
    7. s’chach = растительные материалы, используемые для покрытия соломой шалашей в праздник Кущей (см. предыдущую сноску) Возврат
    8. сукка = скиния или палатка Возврат
    9. Хошана Рабба = седьмой день праздника Кущей Возвращение
    10. hoshannes (иврит hoshanot = ветки ивы, используемые в ритуалах на Hosanna Rabba ) Возврат
    11. Жабинка (или Жабинка) расположена в 30 км к юго-востоку от Каменца. Там находилась ближайшая к Каменцу железнодорожная станция. См. статью Д. Шмиды «Путешествие в прошлое», с. 203 этого тома. Возврат
    12. Оживленный (еврейское название Брест-Литовска) — город, расположенный в 40 км к югу от Каменца. Возврат
    13. uriadniks = государственные служащие (украинский) Возврат
    14. стражники = охранники (украинцы, поляки), силовики Возврат
    15. cheser = религиозная школа для детей младшего возраста Возврат
    16. агуны = «скованные» жены (евр. агунот ), мужья которых исчезли; согласно еврейскому закону, они не могут вступать в повторный брак без доказательства того, что их мужья мертвы.Возврат
    17. В 1917 году, между отречением царя и большевистской революцией, Керенский возглавил недолговечное умеренное социалистическое российское правительство, которое выпустило новую валюту. См. следующую ссылку (получено в ноябре 2019 г.): https://en.wikipedia.org/wiki/Alexander_Kerensky Return
    18. .

    [Страница 450]

    Szkola Powszechna [Польская государственная школа] [1]

    Хайя Гурвиц-Голдберг (Нью-Йорк)

    Перевод Аллена Флюсберга

    Первая и единственная общепольская школа в Каменце после установления суверенитета Польши состояла из 7 классов.

    В первые несколько лет своего существования в школе не было самого необходимого санитарно-бытового оборудования, даже питьевой воды. По этой причине мы должны были пойти к соседям Hoif [2] во время перемены. Все евреи района проявили большое терпение и доброту. В основном мы пользовались щедростью семьи Хаима Полякевича, жившей рядом со школой.

    Тот, кто хотел продолжить изучение польского языка после окончания семи классов Powszechna , должен был переехать в один из более крупных городов.По экономическим причинам очень немногие могли это сделать.

    Преподавательский состав состоял только из учителей-христиан; отношения между учениками и учителями всегда были натянутыми, смесью уважения и страха. Не было недостатка в чувстве антисемитизма.

    Поскольку последняя запланированная сессия была отведена на предмет «религия», нам посчастливилось иметь в школе раз в неделю учительницу-еврейку Ривку Гевирцман (сестру Ицхока Гевирцмана).Какое-то время она также была моим частным репетитором по ивриту и первой познакомила нас с современным ивритом.

    [Страница 451]

    Пользуясь случаем, я хотел бы процитировать утверждение, которое я извлекаю из своего выпускного альбома. Написанное каменецким интеллигентом Бинеминым Богатиным (братом Ханы Богатина), оно заканчивается следующими словами: «…и тоска по всему, что прошло и уже никогда не будет». хотя в то время это не имелось в виду; и уж точно не предвиделась гибель, гибель, подстерегающая близких и родных нам в тихом и скромном городке Каменце.

    Сноски переводчика

    1. Из Мемориальной книги Каменец-Литовск, Заставия и колоний под редакцией С. Эйзенштадта и М. Гальберта, изданной Израильско-американским комитетом Каменец-Литовск и Заставья, (Орли, Тель-Авив, Израиль, 1970), стр. 450-451. Szkola = Школа (польский). Powszechna = универсальный или общий (польский). Возврат
    2. «Хойф» — еврейское название улицы, на которой находилась школа.См. следующую статью: Бен-Моше, «Каменец в 1945 году», стр. 561-568 этого тома. Возврат

    [Страница 452]

    Годы моей юности в Каменец-Литовске [1]

    Хацкель Каган

    Перевод Аллена Флюсберга

    Примечание переводчика: Эта статья на идише идентична английской версии с тем же названием и тем же автором, опубликованной на стр.73-84 английской части этой Книги Изкор. Следующие три фотографии были в версии на идиш:

    [Страница 453]

    Депутаты Каменецкого горсовета

    [Страница 458]

    Первый автобус, изменивший способ передвижения людей
    Справа налево: владельцы Мендель Резник и Ашер Стемпницки; и их водитель

    [Страница 460]

    А ерид [ярмарка] день в Каменце

     

    Сноска переводчика
    1. Из Каменец-Литовск, Заставы и колонии Мемориальная книга под редакцией С. Эйзенштадт и М. Гальберт, опубликовано Израильско-американским комитетом Каменец-Литовск и Заставья (Орли, Тель-Авив, Израиль, 1970), стр. 452-461. Возврат

    [Страница 462]

    Ревизор [Аудитор] [1]

    Ф. Зольф [2] , Блаженной Памяти

    Перевод Аллена Флюсберга

    Фалек Зольф, родившийся 18 сентября 1896 года в Заставье, основал там первую народную школу на идише.В 1927 году он иммигрировал в Канаду и стал учителем в Winnipeg folkschule [школа идиш]. Он также был активным писателем на идише. В своих книгах «Oif Fremder Erd» [На чужой земле] (премьера YIVO, 1945 г.) и «Die Letste Fun A Dor» [Последний представитель поколения] (1952 г.) он описывает характеры и личности разрушенных маленькие города Польши и Литвы. Он также опубликовал книгу о еврейских писателях (1946), а также пьесу для детей, которая ставилась в еврейских школах Америки и Канады. [3]
    Каждое лето, как только просыхали раскисшие дороги, ведущие к нашему городку, и вся природа расцветала и росла, заливаясь золотыми лучами солнца, — тогда мои родители начинали бояться русского царя. Как только мы слышали издалека слабейший звук звона колокольчика, — что указывало на то, что рядом ехал знатный, русский начальник [чиновник] — тут же мой отец белел как полотно, и каждый волосок его густая светлая борода начинала дрожать.Чайдер [мужскую религиозную школу] сразу уволит; студенты разлетались во все стороны, как стая испуганных птиц. Моя мать стояла у дымохода, держа деревянную кухонную ложку, застыла на месте от беспокойства, не в силах пошевелить ни одним мускулом. Пока — с божьей помощью — начальник не прошел мирно, и звон колокольчика не стих; только тогда они выздоравливали.

    [Страница 463]

    Именно ревизора [ревизора] они так боялись.Каждый божий год он приезжал из губернского центра или «из Петербурга» требовать с моего отца «штрафа в триста рублей» за то, что его старшего сына, Лайзера, не отдали в армию. А когда его второй сын, Мойше-Бер, тоже чиркнул русским царем, сбегая за этим аж в Америку, — то долг моего отца перед казной [царской казной] увеличился до суммы около шести сто рублей [4] . В этот момент царь стал весьма настойчиво требовать эту большую плату от моего отца меламед [школьного учителя].

     

    Автор Фалек Зольф, светлой памяти

     

    Так что, когда наступало прекрасное лето, можно было рассчитывать на то, что однажды заседатель или ревизор вдруг приедет и опишет все наше домашнее имущество: постель, доставшиеся в наследство медные сковородки, медные подсвечники, ступку. -и-пестик, и все прочие предметы… так что, как только люди услышали, что из большого города едет «пуговка», всех охватил страх, ведь таких «долгов царю» в нашем маленьком город.Только когда, с божьей помощью, угасло прелестное лето и пришла прохладная, сырая осень с дождями, заливая все переулки и тропы густой, липкой грязью, — только тогда мои родители вздохнули с облегчением; тогда и мы, маленькие дети, могли бы спокойно спать, положив голову на подушку нашей матери.

    [Страница 464]

    Но не только благодаря глубокой липкой грязи скудное, кровно заработанное имущество моего отца было спасено от попадания в руки язычников: большей частью мы могли благодарить городского еврейского члена (члена) мещанского управе (трибунал), Юдл Котик.Он был потомком известного каменецкого рода Котиков, который на протяжении многих поколений самовольно властвовал над всем городом. Коробка [коробка] всегда была в их руках, налоги и другие государственные доходы. Все, что они говорили, приходилось принимать во внимание, и поэтому в Каменце их называли «царской гвордией [гвардейцами]» (см. Ехезкель Котик, «Мои воспоминания»).

    Юдл Котик был также — как и его дед и прадед до него, которые были наборщиками , парносим [общественными деятелями] — имел хорошие связи с русским нацхалстудом [органами].С некоторыми из них он был близким другом. Каждый начальник , каждое важное лицо, приехавшее из уезда или из правительства по казенным делам, сначала заезжало в гости в дом Юдл Котик, находившийся в самом центре базарной площади. Именно этот дом приобрел характер русского салона. Часто там собирались знатные люди города, русская интеллигенция, как-то: русский священник, врач-еврей, польский аптекарь, полицмейстер, почтмейстер, судя (судья), а также другие.Они будут играть в карты и шахматы; они пили виски и вино, а также чай из большого самовара, а затем вкусные еврейские блюда, которые жена Юдля, Матке, знаменитая айшес чайил [активная, находчивая жена], заранее приготовила для них по этому случаю . Дети Юдля Котика также первыми в городе пошли в гимназию [среднюю школу] Бриска; они носили мундиры с серебряными пуговицами, говорили по-русски и насвистывали русские мелодии. Так что о чем бы ни шла речь — о беде ли общинной, или о личной беде, или о правительственном указе, — люди сбегались к заступнику Котику, чтобы попросить его написать «челобитную государю».Когда будет выноситься приговор на еврея, «протокол» — тоже бегут к Котику. В некоторых случаях он выслушивал людей с достоинством, с уважением, как будто он сам был губернатором.

    [Страница 465]

    И вот этот Юдл Котик, как человек очень богатый, который филантропически поддерживает некоторые общественные учреждения, взял на себя охрану скудного имущества моего отца, чтобы оно не попало в царские руки.Как только он почувствует, что в город едет ревизор, чтобы потребовать с евреев «триста рублей», он немедленно пошлет в Заставу специального гонца, чтобы мы «вычистили хомец » [5]. ] как можно скорее.

    Тотчас весь наш дом подвергся бы смятению, перевороту. Старшие ученики отца и прибежавшие соседи хватали вещи — один одеяло, другой подушку, третий месильку, четвертый комплект книг — и уносили к себе домой.Единственное, что они оставили, это: большой стол с большими створками, свисающими с него; качающаяся деревянная кровать, одна из ножек которой поддерживалась деревяшкой; и спальные скамейки, набитые мешками соломы, известные как « сеникес ». После такой «инспекции хомец » наша крохотная квартирка выглядела так, как будто ее только что разграбили, подвергли погрому… А для придания картине правдоподобности, завершающего штриха отец брал в руки религиозную книгу, садился за стол, и сделать вид, что он изучает его. Моя мать хватала горшок и выщипывала перья; а нам, маленьким детям, она давала нам твердые куски хлеба, которые мы потом жевали с особым удовольствием.

    В сопровождении Юдла Котика появлялся ревизор с толстым портфелем под мышкой; он был совершенно уверен, что собирается обогатить царскую русскую казну. Но как только он замечал размеры бедности нашего отца, лежавшей теперь перед ним голой и непокрытой, он оставался стоять у порога, боясь ступить дальше… и, чтобы исполнить свой долг перед царем, он просил мой отец:

    «Как вы содержите себя и своего семейстава (домохозяйство)?»

    «Из городского пособия», — отвечал отец, не поднимая головы.

    — А где ваши сыновья?

    «Не знаю, разбрелись где-то по свету, в поисках пищи…» — отвечал отец с глубоким вздохом.

    Юдл Котик, который по натуре был шутником, — и который, кроме того, теперь был весьма доволен, что его выходка с русским ревизором так хорошо сработала, — добавлял со своей стороны следующее:
    «Конечно, для такого утчани Евдея [ученого еврея], каковым является этот Сруль Жолф, было бы великим поступком, если бы его царское высочество царь дал ему несколько рублей на шабаш…»
    [Страница 466]

    Ревизор садился на табуретку и велел парочке добропорядочных домовладельцев записать, что — что касается вышеназванного Сруля Жолфа — он, к сожалению, не нашел в своем доме ничего ценного, так как он — простите за выражение — полноценный нищий [6] . И поэтому он [ревизор] теперь вынужден уйти ни с чем… И так шло из года в год.

    Но как только мой отец стал владельцем собственного имущества, дачи, доставшейся моей матери по наследству, которая была перенесена в город из села Люскеле, возник вопрос: что теперь будет? Если, не дай бог, царь в Петербурге узнает, что мой отец вдруг явился на свет и имеет теперь свой дом, приедет ли он и отнимет его? Ладно, когда дело доходит до движимых вещей — тех немногих вещей, что были у него в хозяйстве, — можно, как всегда, найти выход.Но когда дело доходит до дома, его нельзя спрятать у соседа!

    После долгих размышлений с моей матерью отец сбежал к Р. [7] Меиру Пастернаку, очень порядочному домовладельцу города — настолько порядочному, что на его имя было записано не один дом. Отец составил с ним киньян [договор о передаче имущества], в котором указывалось, что этот дом тоже принадлежит ему [Пастернаку]. И вот, как только ревизор подошел к моему отцу, запыхавшийся Р. Прибежал Меир Пастернак с купчей (договор купли-продажи) в руке, в которой черным по белому было написано прямо и подписано свидетелями, что именно этот дом является его имуществом, его собственностью — и как указание, что он платил даже nalogen , налоги, на это имущество; так что мой отец был не чем иным как его биднер камерник , его арендатор

    Потом однажды случилось происшествие, о котором потом годами говорили в городе Каменце и в селе Заставья, — между прочим, непрестанно восхваляя мудрость и острый ум Юдля Котика.Инцидент был следующим:

    Внезапно, одним ясным летним днем ​​в Каменец приехал ревизор, совершенно не похожий на всех предыдущих ревизоров. Он был еще молодым щенком с парой тонких светлых усов — сыном богатого тучного крестьянина. Он окончил русскую школу, но не сумел стать -чиновником [чиновником]. С великой благодарностью к своему Царю-Отцу, сотворившему ему такую ​​милость [назначив его ревизором], он взял на себя служить ему телом и душой. Так что теперь, в своей первой миссии, он хотел показать это — не говоря уже о том, что все предыдущие ревизоры, которые были до него, представили отчеты о том, что мой отец «Сруль Жолф» является, да не случится с нами, настоящим бедняком [нищим]. , у которого нет даже своего разбитого глиняного сосуда, — он действительно собирался ухитриться собрать с него одним махом все шестьсот рублей, чтобы компенсировать тех двух своих сбежавших сыновей, избежавших военной службы. оказание услуг.

    [Страница 467]

    Он приехал в наш город после того, как принял это решение, но старался никому не говорить об этом; он боялся, что городские хитры жидес [хитрые евреи] как-нибудь проскочат.Он как будто предчувствовал, что должно произойти…

    По ошибке он остановился в бедной гостинице. Он ходил мрачно, сердито, ни с кем не разговаривая. Время от времени он совершал быструю прогулку по улицам, вокруг городской рыночной площади и мимо магазинов. Он озирался, искал-испытывал теми горькими, сердитыми глазами, которые бросали на всех пелену ужаса.

    И как бы умный и хитрый Юдл Котик ни пользовался всеми новыми способами на свете, чтобы выведать тайну ревизора — зачем он пришел сюда, — ему это не удалось.Не раз он пытался намекнуть ему, что, как раз наоборот, пусть уважаемый господин говорит, чего он хочет, что делается с его пребыванием в городе, что он, как член городского трибунала, может пойти ему навстречу, помочь ему всем, что ему нужно, как он всегда поступал со всеми ревизорами, которые были до него… Но все это не принесло пользы: язычник остался упрямым, как молодой конь, которого в первый раз запрягли. к вагону.

    Между тем в городе уже началась паника: кто знает, какие беды принесет городу этот нееврей [8] , да изгладится имя его? Вот что шептались между собой еврейские лавочники и трактирщики.

    Сразу же некоторые из них начали избавляться от своих treifene s’choira [незаконных товаров]: один — пачки дешевого табака без лицензионных этикеток; второй его фляги кваса и виски; треть — пакеты спичек и подобные товары, которыми евреи зарабатывали на жизнь. Школьные учителя, которые по закону тоже должны были иметь лицензии, уволили чайдеров [школ]. Евреи не знали, придут они или уйдут [9] .Они пугались каждого шороха, пугались собственных теней. Повсюду стояли группы людей, шептались, а другие внимательно слушали, ловя каждое слово. Они давали друг другу советы — как перехитрить этого конкретного нового ревизора, мелех ходош [новый царь] [10]

    Город трясся. Вокруг гостиницы, в которой остановился ревизор, слонялись люди. Высматривали, прощупывали — может быть, найдут там что-нибудь… Ведь этот господин, конечно, не сможет остаться здесь еще на один день, пока город еще не знает, что он задумал и чего хочет… И часы, и дни проходили, казалось, продолжались столько же, сколько длилось еврейское изгнание.

    [Страница 468]

    Но затем, совершенно неожиданно, наконец пришло избавление.Это было в сумерках, между минха [дневным] и маарив [вечерним] молебнами, когда пастухи уже вели свои стада назад с пастбища. адон хакол [Его Высокопреосвященство] вдруг послал за Юдлом Котиком, прося его пойти с ним на прогулку «до моста» — самую красивую прогулку по городу. Юдл Котик был очень доволен этим приглашением. Понятно, что ему доставляло большое удовольствие, что, наконец, к нему явился молодой, сердитый господин, влиятельный человек города.

    И когда город увидел, что эти два великих человека — с одной стороны, еврей Котик, с тростью в руке и толстой сигарой во рту; а с другой стороны нееврей начальник с толстым портфелем под мышкой — отправился гулять, все вздохнули с облегчением. Они поняли, что это знак того, что все, даст Бог, вот-вот разрешится к лучшему.

    И вот они вдвоем брели размеренными шагами по тропинке, ведущей к предместью Заставы [11] .Подойдя к мосту, ревизор стал раскрывать свою тайну, что теперь он намерен отправиться в «Замости», в « Еврей [еврей] Сруль Жолф», для описи.

    Когда Юдл Котик услышал это, бедняга очень расстроился — он не рассчитывал, что произойдет что-то подобное. Но что ему теперь делать? Он не мог оставить там ревизора и побежать к школьному учителю Исроэлю Ласкелеру, чтобы сказать ему, что они собираются провести опись его ветхого постельного белья! Его не так беспокоило, что несчастье вот-вот постигнет бедного еврея; но, что более важно, он был обеспокоен тем, что вся его репутация защитника своих маленьких евреев теперь была полностью поставлена ​​на карту.

    [Страница 469]

    Но вдруг, как чудо с неба, пробежал Шая-плотник на своих длинных, как у аиста, ногах.На плече у него висела сумка с инструментами, а в руке маленькая пила и рубанок; он возвращался домой, в Заставью, после работы в городе. Внезапно Юдл Котику пришла в голову идея. Он очень смиренно просил прощения у своего высокого гостя, с которым гулял, что собирается оставить его на минутку одного; и быстрыми шагами догнал Шаю-плотника. Схватив его за пальто, он начал сердито трясти его, крича на него наполовину на идиш, наполовину на святом языке [иврите]:

    «Эй, подлец! Ты не слишком чойлех [больной], чтобы взять свои раглайим [ноги] плечами и мойидия зейн [информировать] йехуди [еврей], гемора меламед [учитель Талмуда], что право теперь адон хакол приезжает осмотреть хомец ! Помни, если ты этого не сделаешь, я отправлю тебя в чад-гадья [тюрьма]!

    Хотя он не был таким сообразительным, плотник Шайя быстро понял, чего от него ждут. Испугавшись, он попытался что-то промямлить, но тут же бросился бежать.

    А когда ревизор спросил Юдла Котика, что он кричал на еврея-рабочего, умный Юдл Котик быстро, на месте, дал объяснение, которое звучало так:

    «Некоторое время назад, — сказал он, — я нанял его, чтобы он пришел и поднял балкон наверху (магистрата), но он так и не появился. И, кроме того, он должен немалую сумму налоген (налог), так что я хотел, чтобы он расплатился своим трудом.Он прятался от меня. Теперь я его поймал, вот я и дал ему свой ум, этому паскудняк [негодяю]!»

    Тем временем плотник Шайя шел быстро, и всем, кто попадался ему на пути, он велел бежать как можно быстрее, чтобы сообщить нашей семье. Каждый из этих посланников бежал впереди другого; и тут же прибежал отец из Байс-медреш [Дом учения] [12] с кучкой молодых людей, призванных по случаю.Они быстро схватили всю нашу скудную домашнюю мебель и унесли соседям. Вскоре в нашем домике почти ничего не осталось, кроме четырех пустых стен.

    [Страница 470]

    И вот новый молодой, гордый ревизор, который был так надменен и так уверен, что на этот раз ему непременно удастся вытащить настоящую мотню моего отца, завелся, бедняжка, и ушел ни с чем.

    Долго смеялись и шутили Каменец, Застава и другие окрестные городишки о том, как ловкий, смекалистый член трибунала Юдл Котик вел нового гордого ревизора по садовой дорожке.


    Сноски переводчика

    1. Из Мемориальной книги Каменец-Литовск, Заставия и колоний под редакцией С. Эйзенштадта и М. Гальберта, изданной Израильско-американским комитетом Каменец-Литовск и Заставья, (Орли, Тель-Авив, Израиль, 1970), стр. 462-470. Сноска в конце этой статьи гласит: «Из книги Ф. Зольфа Zichroinos [Воспоминания]». Возврат
    2. Имя написано «Zalf», а не «Zolf» в оригинальном идише этой статьи, возможно, опечатка.Правильное написание звучит как «Zolf». См., например, следующую ссылку (получено в июле 2020 г. ): http://yleksikon.blogspot.com/2016/07/falik-zolf.html. См. также биографию/некролог на иврите в статье З. Саперштейна на стр. 119-120 этого тома «Фалек Зольф, блаженной памяти». Возврат
    3. Этот биографический абзац представляет оригинальную статью на идише. Возврат
    4. См. следующую ссылку (получено в июле 2020 г.): https://kehilalinks.jewishgen.org/lida-district/wages.хтм. В 1900 году средний рабочий мог заработать 180 рублей в год, следовательно, 600 рублей были бы эквивалентны зарплате такого рабочего за более чем 3 года. С другой точки зрения, в 1900 году 1 рубль стоил 0,78 доллара США. Инфляция в период 1900-2019 гг. была в 31 раз, следовательно, 600 рублей 1900 г. были бы эквивалентны 14 500 долл. США в долларах 2019 г. (см. следующую ссылку, полученную в июле 2020 г.: https://westegg.com/inflation/) . Возврат
    5. По аналогии со снятием всех хомец , т.е.е. квасная пища из дома незадолго до возвращения на Пасху
    6. Идиш: kabtsen in sieben polles Возврат
    7. р. = реб , аналог английского «Mister» Return
    8. Идиш: orel = необрезанный мужчина (здесь используется уничижительно) Возврат
    9. Идиш: Yidden senen arumgegangen vie on kep [= евреи ходили как бы без голов] Возврат
    10. В смысле Исхода 1:8: «Встал новый царь над Египтом, который не знал Иосифа». Возврат
    11. Заставья была отделена от Каменца мостом через реку Лешну.Возврат
    12. В это время дня мужчины сидели в Байс-Медреше после окончания дневного молебна, ожидая, пока стемнеет достаточно, чтобы начать вечерний молебен. Возврат

     


    Этот материал предоставлен JewishGen, Inc. и книжный проект «Изкор» с целью
    выполнить наши распространение информации о Холокосте и уничтожали еврейские общины.
    Этот материал нельзя копировать, продается или обменивается без разрешения JewishGen, Inc. Права могут быть зарезервировано правообладателем.

    JewishGen, Inc. не делает никаких заявлений относительно точности перевод. Читатель может пожелать обратиться к оригинальному материалу. для подтверждения.
    JewishGen не несет ответственности за неточности или упущения в оригинальной работе и не может переписывать или редактировать текст для исправления неточностей и/или упущений.
    Наша миссия состоит в том, чтобы сделать перевод оригинальной работы, и мы не можем проверять точность заявлений или изменять приведенные факты.

    Каменец, Беларусь Книжный проект Изкор Главная страница JewishGen


    Yizkor Книжный директор Лэнс Акерфельд
    Эта веб-страница создана Максом Г. Хеффлером

    Copyright © 1999-2022 JewishGen, Inc.
    Обновлено 4 января 2022 г. пользователем LA

    Мемуары Фрэнка Каллехи – От Ланка до Леванта

     

    Немецкие солдаты входят в Бухарест, 1916 год. Источник: reddit.com

    Франк Х Каллеха. Источник: Джей Нив

    Эвакуированные в качестве беженцев в Румынию после начала Великой войны в 1914 году, мой двоюродный дедушка Франк и его отец внезапно обнаружили, что у них есть всего несколько часов, чтобы бежать из страны, когда Германия наступила на столицу Бухарест в ноябре 1916 года.Так начинаются мемуары 1916–1917 годов Франциска Ксавьера Кальехи, британского подданного мальтийско-итальянского происхождения, родившегося в Константинополе в 1892 году. это необычный рассказ из первых рук о том, что происходит с гражданскими лицами, которые оказываются в залоге в неспокойные времена. Узнаем ли мы что-нибудь из истории? К сожалению, это не так.

    Отец Фрэнка, Джозеф Каллеха. Источник: Джей Нив

    Мемуары, написанные Фрэнком в частном порядке в 1960-х годах, никому не были переданы и стали известны только после его смерти.Даже тогда, с исходным длинным текстом, написанным крошечным почерком на французском языке, он продолжал томиться в коробке, ожидая, пока кто-нибудь возьмется за долгую и кропотливую работу по переводу и редактированию. За последние несколько месяцев это стало делом любви для его внучатой ​​племянницы и крестницы, Эсме Клаттербак, и для меня. Письма Фрэнка не что иное, как вызывающие воспоминания, драматичные и полные кинематографических виньеток и переулков. Нам немного грустно, что мы закончили его, и Фрэнк, если бы он был здесь сегодня, без сомнения, был бы вне себя от радости, обнаружив, что ему удалось привлечь благодарную аудиторию.Пожалуйста, дайте нам знать в «Комментариях», что вы думаете. Из-за большого объема оригинальной рукописи я решил опубликовать ее в трех частях.

    Фон

    В начале Первой мировой войны в 1914 году Турция была союзником кайзера, а это означало, что любой мужчина призывного возраста из вражеской страны потенциально мог быть интернирован властями. (То же самое относится к немецким и итальянским жителям Великобритании, многие из которых были интернированы на острове Мэн). Франк и его отец бежали из Турции и поселились у брата отца, Октава Каллея, который жил в Бухаресте в Румынии, в то время нейтральной стране. Его мать, тетя и сестры остались в Константинополе.

    Эти мемуары начинаются с 25 ноября 1916 года, когда было принято решение об эвакуации правительства и администрации Бухареста в Яссы (Яссы) на севере Румынии после известий о наступлении немцев на столицу. Фрэнку и его отцу посоветовали как можно быстрее покинуть страну, и они направились в Россию. Следующий текст принадлежит Фрэнку. Дополнительные примечания по редактированию и ссылки выделены курсивом в […].

    «Эвакуация: Прощай, Бухарест» — 26 ноября 1916 г. Каллеха

    Бухарест, бульвар Шитц Магуро и большие часы французской больницы только что пробили полночь. Присутствовали все те, кто должен был сопровождать Французскую санитарную колонию в ее отступлении на север, за исключением господина и госпожи Дормуа, видных деятелей французской общины Бухареста. Мы не могли больше ждать, чтобы уйти.

    В подвале госпиталя нас было пятнадцать человек: два врача, фармацевт, две медсестры и еще несколько французов, англичан и бельгийцев, которые, не имея возможности покинуть город обычным путем, были любезно приглашены доктором Борелем. , глава миссии, путешествовать с ним.

    Мы все были встревожены и измотаны. День был богат эмоциями, и многим пришлось оставить любимых и важные интересы, которые они не были уверены, что найдут снова по возвращении. События этого памятного дня были настолько непредвиденными, что мы с трудом могли поверить, что происходит эвакуация румынской столицы; наш отъезд был одним из последних.

    Немецкий фельдмаршал Август фон Макенсон: общественное достояние

    Накануне вечером немцы с помощью своей агентуры, увы, столь многочисленной в Румынии во время Великой войны 1914-1918 годов, распространили слухи о том, что генерал Авереску только что одержал сокрушительную победу в Карпатах, окружив почти всю оборону Макензена. армия.На самом деле произошло обратное, и румынский генерал как раз успел запрыгнуть в самолет и улететь на незанятую территорию.

    В любом случае новость произвела сенсацию, и в мгновение ока весь Бухарест оказался на улице. Студенты, всегда готовые к происходящему, организовали на Поле процессий, где собиралась публика, флаги, музыку, патриотические песни и, прежде всего, праздничную атмосферу, увы, давно ушедшую из когда-то веселой и беззаботной румынской столицы.

    Здешнее начальство, которое, вероятно, знало, чем это кончится, немедленно прекратило эти демонстрации радости: флаги были спущены, а вскоре по всему городу была расклеена прокламация, призывающая население к спокойствию и предписывающая доверять только официальным коммюнике.

    Несмотря на все эти меры, общественное мнение не было поколеблено, и все, о чем они [ народ ] могли говорить, были большие победы, которые власти считали преждевременными для огласки и которые, по их словам, будут объявлены нам через несколько дней. .

    День прошел достаточно спокойно, без сирен воздушной тревоги и без длительного пребывания в подвалах, служивших нам убежищем. С 28 августа 1916 года, когда Румыния вступила в войну на стороне союзников, немецкие самолеты и дирижабли, словно окаменевшие в голубом румынском небе, всегда были там, день и ночь сея хаос своими двигателями смерти и разрушения.

    Цеппелин времен Первой мировой войны

    Несколько слов о вступлении Румынии в войну после почти двухлетнего нейтралитета. Хотя весь румынский народ долгое время поддерживал союзников, привязанность и большое уважение к ее старому королю Кэролу [ Чарльз ], роду Гогенцоллернов, дяде кайзера, не позволяли ей открыто встать на сторону против немцев. . Только после смерти этого последнего, которому наследовал его племянник, король Фердинанд, Румыния дала волю этим чувствам и соединила свою судьбу с судьбой союзных наций.

    Провоенная демонстрация в Бухаресте, 1915 г.Источник: общественное достояние через Викимедиа.

    Фердинанд, также Гогенцоллерн, был немедленно лишен кайзером всего своего имущества в Германии, а принцу Гогенлоэ, который вместе с Макенсоном был главой немецких армий, было предъявлено обвинение в захвате Фердинанда живым или мертвым и отправке его обратно в Германию. . Но Румыния после своего разгрома на юге реформировала фронт на севере, отразила все немецкие атаки и продержалась вплоть до подписания перемирия в 1918 году.

    Итак, вернемся к моей истории, относящейся к этому дню ложной информации и опровержений, в которых не было недостатка. Мы были озадачены в ночь распространения тревожных слухов. Начала распространяться ложная предыстория знаменитой победы, сфабрикованная шпионами Босха. Немецкая, болгарская и турецкая армии, почти не встречая сопротивления, освободили Дунай и двинулись на Бухарест; в Министерстве, где лихорадочно и тайно велась работа по упаковке документов, чтобы не тревожить население; решение об эвакуации города было принято на повторном созыве кабинета министров, состоявшемся поздно вечером.

    На следующий день, с первыми лучами солнца, я отправился в английское посольство, которое одновременно являлось и консульством, чтобы получить разъяснение ситуации и, если возможно, совет, как действовать. Как только я переступил порог посольства, звук громких ударов молотка по упаковочным ящикам очень быстро подсказал мне, что происходит. Посольство эвакуировали. Секретарь, с которым я, будучи беженцем, часто общался и который неделей ранее предостерег меня от политики кафе, так многословно рассказал мне, что происходит и что я должен сделать, чтобы уйти. сразу как ни как; завтра, даже сегодня вечером может быть слишком поздно.Он назначил мне свидание в Яссах [ Ред. современный день Яссы ], если мне когда-нибудь удастся уехать. Нельзя было терять время.

    Падение Бухареста 6 декабря 1916 года. Источник: www.mentalfloss.com

    Я бросился в Gard de Nord в Calea Grivitei, чтобы узнать, могу ли я сесть на поезд, идущий на север, и там меня ждали самые пустынные и незабываемые зрелища. Все двери, ведущие на станцию, были забаррикадированы взводами солдат с примкнутыми штыками наготове.

    Жалкая толпа, охваченная дикой паникой, копошилась вокруг огромного зала, крича и требуя поездов, чтобы бежать. В частной охраняемой военной ограде стояли пушки, танки, лошади, военные грузовики, нагруженные ящиками и всякой всячиной, посольские машины и санитарные машины, все смешалось в неописуемой каше. Нужно поучаствовать в эвакуации города менее чем за 24 часа, чтобы по-настоящему понять, сколько трагедии и печали заключало в себе понятие «эвакуация».

    На площади неустанно кипел многотысячный поток, молящийся, умоляющий, грозящий взять станцию ​​штурмом и все море ярости бросалось к крыльцу, откуда солдаты ударами прикладов вынуждали их вернуться назад. . Внезапно на первом этаже с видом на площадь появился военный комендант станции; он попытался воззвать к толпе, но их крики заглушили его голос. Воспользовавшись минутным затишьем, он обратился к патриотическому чувству населения: «Страна в опасности, сотрудничество граждан необходимо для того, чтобы меры, принимаемые от их имени властями, были эффективными.Каждое утро в 7 часов билеты будут раздаваться всем желающим уехать и будут действительны на следующий день». Я не хотел больше ждать. Я быстро понял, что нельзя терять время.

    Увидев десятки тысяч людей рядом с собой, даже топчущихся на месте, я понял, что никогда не смогу уехать по железной дороге, ни завтра, ни послезавтра, ни когда-либо. И секретарь посольства сказал мне немедленно уехать?

    Бухарест гр. 1920-е годы

    Что делать? Я покинул вокзал и пошел в кафе «Империал» в Калеа-Виктория, где в то время собирались многие иностранцы, надеясь найти друзей, которые избавят меня от этой беды.За задним столиком, унылые и озабоченные, собрались один или два моих французских друга: известный в Бухаресте художник и один или два военных корреспондента. Все они были резервистами, которым мало нравилась идея попасть в лапы к немцам. По правде говоря, эта перспектива никого не забавляла.

    Athenee Palace, Бухарест (фото ок. 1920-х гг.).

    В нескольких словах я ввел их в курс дела на станции, о чем они уже подозревали. Они сказали мне не доводить себя до тошноты от беспокойства [ Ред.mauvais sang ] и дали мне знать, что в тот же вечер в 11 часов они должны были отправиться во дворец Athenee [ Ed. теперь Атенеум Палас Хилтон Бухарест ] дожидаться доктора Бореля, начальника Французской санитарной миссии. Среди тех, кто должен был уйти ночью, были некоторые французские друзья и союзники, которых Миссия пригласила принять предложение румынского правительства. Для меня было важно представиться главе миссии и получить разрешение, как и для моего отца, путешествовать с санитарным полковником.Вот так, после нескольких минут беседы в Athenee Palace, мы все оказались ближе к полуночи во французском госпитале.

    В Бухаресте можно было ехать только ночью при свете звезд, если не было лунного света, поэтому передвигаться по улицам было непросто. В ясную погоду поблизости всегда были дирижабли.

    Я сразу вернулся к дяде [ Октав Каллея ], разбудил уже ложившегося отца, торопливо собрал наши обломки и вернулся во французский госпиталь, к месту нашего свидания.

    Правительство разрешило нам иметь три вагона для скота, потому что они не могли дать железнодорожные вагоны Французскому Красному Кресту. Это приведет нас к Плоешти, первому этапу. Там, может быть, мы могли бы сесть на поезд, отправляющийся в Яссы.

    Когда мы приехали, три вагона для перевозки скота уже стояли во дворе госпиталя: один был превращен в спальный вагон с помощью матрацев и большого количества одеял, потому что была осень и ночи были холодными. Во второй находились медикаменты и старая дровяная печь, принадлежавшая больнице и которую мы взяли с собой, так как нам нужно было учитывать, как мы будем питаться во время путешествия, что на тот момент было большим знаком вопроса.

    Будет ли поезд в Плоешти, как мы надеялись? Только Бог знал. В третьем вагоне находились главный врач, два его помощника, аптекарь и повар, а также багаж.

    [ К тому времени, когда ] сонные (M&Mme Dormoy) наконец прибыли, было уже за полночь, когда мы ушли.

    бульвар Киселлеф, Бухарест. Источник: FB Old Bucharest Community

    Мы пересекли безмолвный и полный страха город, затем прекрасную дорогу Кисселеф, которую мы больше никогда не увидим, и, выйдя из Бухареста, оказались на шоссе, которое должно было привести нас в Плоешти.

    Я забрался в первый вагон вместе с остальными, но не задержался там надолго; холод и тревога мешали мне закрыть глаза. Так что я спрыгнул и пошел поговорить с скотоводом. Чтобы чем-то заняться, я взял у него фонарь и время от времени шел впереди конвоя, чтобы осветить путь. Моя усталость волшебным образом исчезла, и я ходил так всю ночь. К рассвету колонна остановилась на границе большого леса, по которому мы шли всю ночь.Повар подал нам чашку действительно горячего шоколада и несколько бисквитов, которые привели нас в порядок.

    Несмотря на усталость, вскоре нам снова пришлось отправиться в путь; время поджимало, и мы должны были добраться до Плоешти до наступления темноты. У нас не было новостей о наступлении немцев, и нам нужно было как можно быстрее уйти из Бухареста, если мы хотели оказаться вне досягаемости вражеских армий. Дважды нам приходилось покидать наши вагоны, чтобы лечь на живот в канаву, которая следовала за путями; Над нами летали немецкие разведчики, вероятно, какие-то разведчики, пытавшиеся засечь передвижение войск, но, не видя длинной и жалкой колонны беженцев, оставили нас одних продолжать путь.

    Немецкая кавалерия входит в Бухарест, 1916 год. Wikimedia Commons.

    Плоешти

    Мы прибыли, наконец, в Плоешти около восьми вечера, смертельно уставшие, преодолев 60 км менее чем за сутки, но счастливые, что нашли хороший ужин и, прежде всего, постель, чтобы выспаться и собраться с силами для следующего дня. Мы все еще не знали, что принесет завтрашний день, но тем не менее мы надеялись, что правительство сможет предоставить нам подходящие экипажи, чтобы мы могли продолжить наше путешествие быстрее.

    Я забыл сказать, что наш конвой был обеспечен разрешениями и приказом о реквизиции, который позволял одному из членов нашей группы — в данном случае это был наш фармацевт, который был маршалом де Логисом — реквизировать помещение, необходимое для нас, как только мы прибыли в города или деревни на нашем пути.

    Таким образом, как только мы прибыли в Плоешти, после короткого ужина, нас направили к дому, достаточно большому, чтобы вместить всех нас, и который, как говорили, был или был борделем.О чем свидетельствовали крашеные волосы и чрезмерно накрашенное лицо молодой женщины, быстро организовавшей наш прием, гипотеза, о которой я только что говорил, не исключалась тем фактом, что она была подтверждена [ католичка ]. В конце концов, какое это имело значение; это было военное время, и мы считали, что нам повезло, что мы нашли место для ночлега.

    Среди нас был брат Кретьенской школы, бельгиец, который для большей свободы был временно — по крайней мере, я надеюсь, временно — в штатском.Через несколько лет монастырской жизни он почувствовал себя, освободившись от своих священнических одежд, таким же человеком, как и все. Хотя мы устали и собирались лечь спать, мы не могли удержаться от того, чтобы увидеть, как он в нише большой спальни, превращенной в спальню, щекочет принявшую нас молодую женщину, которая упала со смеху. Мы позволили себе быстро упасть в объятия сна, забыв обо всем, что происходило вокруг нас, и обо всех своих заботах.

    На следующий день, когда мы проснулись, то узнали, что немцы уже почти у ворот Бухареста, значит, мы только успели выехать, но не могли забыть, что до приезда в Яссы нам предстояло пройти еще много километров. конечная точка.

    Мы были очень разочарованы, узнав, что правительство не может выделить [поезд ] вагона и что нам приходится ехать наземным транспортом. Не в силах поступить иначе, ожидая чего-то лучшего, мы вернулись к нашим грузовикам, немного обескураженные, но смирившиеся с необходимостью войны. В конце концов, мы могли утешить себя, мы были в хорошей компании и ни в чем не нуждались. Наши повара, всегда начеку, покупали на фермах по пути цыплят, откормленных кукурузой, маленьких поросят, фрукты, сыры и т. д.и т. д. Наше меню всегда было разнообразным и хорошо приготовленным, а прекрасное вино французского госпиталя, несколько ящиков которого было у нас в багажном вагоне, помогало нам собраться с силами и посмотреть на жизнь через розовые очки. Надо ли говорить, что для этих братских застолий мы всегда останавливались где-нибудь недалеко от дороги.

    Последние новости сообщали о падении Бухареста, где немцы пока остановились. Это позволило нам легче, но не слишком, потому что Плоешти с его знаменитыми запасами горючего имело жизненно важное значение для противника, который не стал бы медлить с наступлением на этот город.Мы позаботились о том, чтобы не затягивать наши пикники на свежем воздухе, всегда помня о следующей деревне или городе, в который нам нужно было добраться до захода солнца. [Ред. немцы оккупировали Бухарест 6 декабря 1916 г., что на самом деле произошло на несколько дней позже, чем предполагает эта временная шкала].

    Немецкие солдаты в Плоешти 1916

    Буз ă у

    Выехав из Плоешти рано утром, мы достигли нашей второй остановки, которой был Бузэу, более или менее в нужное время.После удобного обеда в одном из ресторанов города, на мгновение избавленного от войны, мы занялись ночлегом.

    Хотя вражеские армии были еще далеко, Бузэу, как только Плоешти будут заняты, вскоре последует за ними. Все, у кого были средства, уже покинули город, и нашему маршалу де Логису не составило труда реквизировать квартиры поближе друг к другу, в жилой части города. Это облегчило нам сбор на следующий день в назначенный час, не опасаясь заблудиться в незнакомом городе и не откладывая отъезд.

    Дом, отведенный нам с отцом, представлял собой небольшую гостиницу особенно благородного вида; он, вероятно, принадлежал какому-нибудь богатому помещику, предпочитавшему бежать, чем познакомиться с «фрицем». Я позвонил, и старый камердинер, одетый в красный жилет, подошел, открыл дверь и, узнав о нашем прибытии, без промедления провел нас в большую, богато обставленную и красивую спальню на втором этаже. В интерьере дома царила поистине баронская атмосфера благодаря великолепным коврам и картинам, некоторые из которых были написаны известными художниками, а также красивым хрустальным и декоративным кубкам, которые можно было увидеть повсюду.Наше положение неизвестных беженцев не позволяло нам задавать слишком много вопросов, и, более того, наш молчаливый старый камердинер уж точно не был расположен отвечать. Поэтому мы довольствовались тем, что бросали восхищенный взгляд на то, что нас окружало, и спрашивали себя, что останется от всех этих богатств после того, как немцы пройдут.

    На следующий день, после спокойной ночи, мы снова были в маленьком ресторанчике вчерашнего вечера, месте нашей встречи. Прошло почти три дня с тех пор, как мы покинули Бухарест, и мысль о том, что нам еще предстоит пройти долгий путь, не воодушевляла; хотя в хорошей компании, как я уже говорил, медлительность и ковыляние вагонов для перевозки скота начали действовать нам на нервы, и у нас не было ни малейшей надежды на более быстрый вид транспорта.

    «Courage donc» и, следовательно, на пути к нашему третьему этапу, которым будет Мизил. Мы прибыли, когда солнце садилось над красивой румынской сельской местностью. Я не буду говорить о приключениях этого четвертого дня, ничего не скажу. [ Ред. Как отмечалось выше, с течением времени память Франка о точных датах и ​​местах, должно быть, запуталась. На самом деле Мизил находится между Плоешть и Бузэу, поэтому, должно быть, это была вторая остановка].

    Говорят, что один день следует за другим, и нет двух одинаковых дней: для нас они были невыносимо одинаковыми.В довершение ко всему я постоянно беспокоился о том, что делать, как только мы прибудем в Яссы, где будут встречать огромные толпы беженцев, прибывающих с юга. Мы планировали поехать в Россию, в Одессу, где у нас были дальние родственники и хорошие друзья, семья С, жившая там с начала войны и с которой я вел переписку. Но успеем ли мы?

    Мизил

    Короче говоря, в Мизиле мы поселились у пары очень смелых людей, которые мало что могли для нас сделать. Они не были богаты, но с большим сердцем уступили нам свою скромную маленькую, но очень чистую спальню. В ней была большая кровать с балдахином и занавесками, на которую можно было забраться с помощью скамейки для ног из-за ворса матраса. Сводный брат моих двоюродных братьев был в Мизиле, лейтенант в истребительном полку, дислоцированном в этом маленьком городке. Храбрые люди, в доме которых я находился, сказали мне, что бесполезно искать моего двоюродного брата-лейтенанта, так как полк, о котором идет речь, ушел из города на фронт.

    [Ред. это был Леонидас Константинеску, сын Зои Каллеи от первого брака. В Мизиле есть памятник, посвященный войскам 72-го Мизилского пехотного полка, сражавшимся во время Румынской кампании (1916-1917). Построенный в 1921 году, он включает бронзовую доску с именами 1190 офицеров и рядовых, погибших в битве при Мизиле. Судя по приведенным выше подробностям, мог ли Леонид быть участником?]

    Полковник Джон Нортон-Гриффитс

    В Мизиле мы узнали из местных газет о падении Плоешти и уничтожении, как говорят, английским капитаном [ sic ] цистерн с бензином перед прибытием немецкой армии, чтобы остановить врагу от захвата [Ред. диверсия и разлив 800 000 тонн бензина произошли 5 декабря, исх. ] . Позднее, в Одессе, этот подвиг был подтвержден самим капитаном, так как по стечению обстоятельств он приходился зятем моему директору в Одессе; Я знал, что он был военным атташе в посольстве в Бухаресте, и военный министр поручил ему взорвать нефтяные скважины, что он выполнил с большим успехом.

    [Ред. Упомянутый здесь офицер на самом деле был полковником Джоном «Эмпайр Джек» Нортон-Гриффитс.Полный отчет об этом реальном приключении Boys Own можно найти по этой ссылке: hellfire-jack-norton-griffiths]

    Вверху: румынские солдаты охраняют нефтяные месторождения и разрушают колодцы в Плоешти, ноябрь 1916 г.

    Немаркированные изображения из архива Фрэнка, возможно, Плоешти.

    Фокшани и Барлад

    Крестьянин А. Шевалье (1881-1963). Источник: romaniadacia

    После Мизила наша колонна направилась в Фокшаны, где мы и заночевали.На этот раз на маленькой ферме, где отважные жители устроили нас как могли. Они подали нам скромный ужин, состоящий из «Mamaliga cu branza», иначе называемой кукурузной мукой, приготовленной с большим количеством сыра и являющейся одним из амвросийских румынских национальных блюд, все продукты их фермы.

    Румынская крестьянская девушка от A Chevallier. Источник: romaniadacia

    На следующий день на рассвете будить меня пришла младшая дочь Илеана и попросила пойти с ней во двор помыться.Это была брюнетка, Илеана, хорошенькая, как яблоко, в своей «фоте» из зелено-белой блузки. Фота — это румынское крестьянское платье, состоящее из двух или трех метров тканого полотна [прим. ред. gros tisse] обвивал ее грудь и удерживал на месте ремнем. Илеана, вооруженная глиняным кувшином с холодной водой, которую она постепенно подсыпала мне в ладони [ было ], казалось, забавлялась этим кратким туалетом. Что касается меня, то, несмотря на мыло, обжигавшее мне глаза, я время от времени отваживался бросить восхищенный взгляд на эту маленькую румынскую самаритянку, на что она отвечала улыбкой. Я не мог покинуть Фоскани, не поцеловав маленькую Илеану и не поблагодарив храбрых жителей деревни, которые оказали нам гостеприимство.

    Вечером мы остановились в Барладе, где нас ждал долгожданный сюрприз. На следующее утро после небольшого итогового завтрака нашим чиновникам было приказано отвезти нас на вокзал со всеми нашими вещами и багажом. В конце концов, два грузовика для животных, все, что могло нам дать румынское правительство, были выделены для продолжения нашего путешествия.Наш квартирмейстер с помощью повара и одного-двух добровольцев быстро занялся обустройством того, что должно было стать нашим домом до Яссы.

    Благодаря большим тюкам сена, разбросанным по ширине фургона, мы приготовили постели для всех мужчин, а в противоположной части уголок, окруженный джутовыми мешками под видом занавесок, был отведен для госпожи Дормуа, единственной женщины нашего Компания.

    Центр вагона был превращен в столовую, ящики служили столами и скамейками.Большая печь была установлена ​​во втором вагоне, где также размещались наш багаж и оборудование Красного Креста. Приоритет имели линии, заполненные военными эшелонами, перевозившими солдат на юг или возвращавшимися в Яссы с ранеными. Это вынуждало наш поезд останавливаться на подъездных путях, что часто было длительным периодом времени. Это позволило нашему Cordon Bleu переложить в наш фургон еду, которую он приготовил и которую мы ждали с нетерпением.

    фотографий Франка, предположительно, Румыния 1916 года (без маркировки).

    Яссы

    Так мы шли почти три дня и наконец прибыли в Яссы, в конец нашего пути. Это был конец одного приключения и начало другого в нашей жизни беженцев. Мы простились с нашими попутчиками и поблагодарили доктора Бореля, благодаря чьей помощи и гостеприимству мы были вне опасности. Мои мысли сосредоточились на Бухаресте, который спрашивал меня, что стало с родственниками, которых я оставил, основываясь на новостях, опубликованных в Яссах. Бухарест не оказал сопротивления; поэтому бомбардировок было мало, и город остался нетронутым. Нас с отцом мучило полное отсутствие известий о наших близких в Константинополе; моя мама, мои тёти и три мои милые сестры. Пока Румыния сохраняла нейтралитет, у нас была возможность время от времени обмениваться письмами, но после объявления Румынией войны Германии и ее союзникам, включая Турцию, мы жили в полном неведении о том, что там происходило. Мы покинули Константинополь в ноябре 1914 года с надеждой, что война закончится к Рождеству того же года; нельзя же говорили, что война между великими державами продлится долго, но мы уже были в 1916 году, и вместо того, чтобы примириться с Турцией, мы отдалялись все дальше и дальше.Мы с отцом избегали делиться своими мыслями на эту тему, потому что не хотели расстраивать друг друга.

    Как и было предсказано, Яссы, древняя столица Моравии, была буквально наводнена тысячами беженцев, прибывающих со всех уголков Румынии. Кроме штатских там была еще царская семья, весь двор, министры, послы, отделы Красного Креста, словом, все управление страной. Чиновникам, которым, естественно, негде было остановиться, в их распоряжение пришлось отдать особняки и парадные дома, принадлежавшие дворянам.

    Беженцы из Бухареста, 1916 г. Источник: www.historia.ro

    Это была еще одна проблема для гражданских беженцев. Комнаты сдавались с публичных торгов; Идя к тому, кто больше заплатит, даже кафе моментально превратились в общежития, два стола, сложенные вместе, стали лотами и сдавались в аренду за фантастические суммы. Очевидно, это были временные договоренности, чтобы каждый мог найти пристанище. Тошно было видеть жадность человеческой натуры, способной извлечь выгоду при любых обстоятельствах, даже самых трагических, чтобы использовать несчастье других; здесь были люди, охваченные паникой, оставившие свои дома, свой комфорт, может быть, своих близких и видевшие себя безжалостно обманутыми своими соотечественниками.Все это не побуждало нас задержаться в Яссах ни на мгновение дольше. Мы никого не знали: о поиске жилья не могло быть и речи; поэтому единственным и лучшим решением было уйти как можно скорее.

    Я пошел в британское консульство и попросил встречи с секретарем моего посла, который немедленно принял меня. Рад видеть меня снова в целости и сохранности, он спросил подробности нашего полета из Бухареста. Я рассказал ему, как в тот самый день, когда он сказал мне уходить, нас пригласил [ вдоль ] Французский Красный Крест, о нашем отъезде из больницы ровно в полночь, а также обо всех приключениях нашего путешествие.Казалось, это вызвало его интерес. Он приготовил мой паспорт и паспорт моего отца и еще раз посоветовал мне уехать как можно скорее, так как положение в Яссах было несостоятельным.

    Нам повезло, как только мы прибыли на станцию ​​Яссы, там был поезд на русско-румынскую границу, в маленькое село Унгены, Руши. Была уже ночь, когда мы прибыли в Унгень: мы были измотаны, и холод был сильный, но что все это имело значение; мы наконец оказались на русской земле в союзной стране.

    Карта Румынии, показывающая маршрут Франка из Бухареста до российской границы в Унгень.

     

    Конец части 1 – продолжение следует…

    Источники и дополнительная информация

    Благодарю Эсме Клаттербак и Джереми Нива за использование семейных фотографий и документов.

    Жители Бухареста и бомбардировки 1916 года, Ана Мария Скиопу: https://europecentenary.eu/the-people-of-bucharest-and-the-bombings-of-1916/

    Еще один современный рассказ о падении Бухареста и бегстве беженцев: https://www.mentalfloss.com/article/89713/wwi-centennial-fall-bucharest-lloyd-george-pm

    Месть немцев в Бухаресте, 1916 г.: https://europecentenary.eu/1916-the-revenge-of-the-germans-in-bucharest/

    Фельдмаршал Август фон Макенсон: https://en.wikipedia.org/wiki/August_von_Mackensen

    Изображения Бухареста в межвоенные годы: https://romaniadacia.wordpress.com/2013/01/22/old-bucharest-interwar-pictures/bucuresti-bucharest-capital-city-romania-little-paris-micul-paris /

    Подробнее об уничтожении нефтяных месторождений в Плоешти: https://europecentenary.

    Добавить комментарий

    Ваш адрес email не будет опубликован.