При каком князе написана повесть временных лет: При каком князе написана повесть временных лет. Повесть временных лет оригинал и перевод

Содержание

При каком князе написана повесть временных лет. Древнейшее летописание

Анализ литературы по вопросу истории появления «Повести временных лет» показывает его дискуссионность в науке. Вместе с тем, во всех публикациях о «Повести временных лет» подчеркивается историческое значение летописи для истории и культуры России. Уже в самом названии «Повести временных лет» содержится ответ на вопрос о предназначении летописи: чтобы рассказать «откуду есть пошла Руская земля, кто въ Киеве нача первее княжити, и откуду Руская земля стала есть». Иными словами, поведать о русской истории от самого начала ее и до становления православного государства под собирательным названием Русская земля.

Раскрывая вопросы летописной терминологии, И.Н. Данилевский писал, что традиционно летописями в широком смысле называют исторические сочинения, изложение в которых ведется строго по годам и сопровождается хронографическими (годовыми), часто календарными, а иногда и хронометрическими (часовыми) датами.

По видовым признакам они близки западноевропейским анналам (от лат. annales libri — годовые сводки) и хроникам (от греч. chranihos — относящийся ко времени). В узком смысле слова летописями принято называть реально дошедшие до нас летописные тексты, сохранившиеся в одном или нескольких сходных между собой списках. Но научная терминология в летописных материалах в значительной мере условна. Это связано, в частности, с «отсутствием четких границ и сложностью истории летописных текстов», с «текучестью» летописных текстов, допускающих «постепенные переходы от текста к тексту без видимых градаций памятников и редакций». До настоящего времени «в изучении летописания употребление терминов крайне неопределенно». При этом «всякое устранение неясности терминологии должно основываться на установлении самой этой неясности. Невозможно условиться об употреблении терминов, не выяснив, прежде всего, всех оттенков их употребления в прошлом и настоящем».

По мнению М.И. Сухомлинова «все русские летописи самым названием «летописей», «летописцев», «временников», «повестей временныхъ летъ» и т.

п. изобличают свою первоначальную форму: ни одно из этих названий не было бы им прилично, если бы в них не было обозначаемо время каждого события, если бы лета, годы не занимали в них такого же важного места, как и самые события. В этом отношении, как и во многих других, наши летописи сходны не столько с писателями византийскими, сколько с теми временниками (annales), которые ведены были издавна, с VIII века, в монастырях Романской и Германской Европы — независимо от исторических образцов классической древности. Первоначальной основой этих анналов были пасхальные таблицы».

Большинство авторов полагают, что идея заголовка «Повести временных лет» принадлежит Нестору, книжнику широкого исторического кругозора и большого литературного дарования: еще до работы над «Повестью временных лет» он написал «Житие Бориса и Глеба» и «Житие Феодосия Печерского». В «Повести временных лет» Нестор поставил перед собой грандиозную задачу: решительным образом переработать рассказ о древнейшем периоде истории Руси — «откуда есть пошла Русская земля».

Однако, как показал А.А. Шахматов, «Повести временных лет» предшествовали иные летописные своды. Ученый приводит, в частности, следующий факт: «Повесть временных лет», сохранившаяся в Лаврентьевской, Ипатьевской и других летописях, существенно отличалась в трактовке многих событий от другой летописи, повествовавшей о том же начальном периоде русской истории, о Новгородской первой летописи младшего извода. В Новгородской летописи отсутствовали тексты договоров с греками, князь Олег именовался воеводой при юном князе Игоре, иначе рассказывалось о походах Руси на Царьград и т. д.

А.А. Шахматов пришел к выводу, что Новгородская первая летопись в своей начальной части отразила иной летописный свод, который предшествовал «Повести временных лет».

Видный исследователь русского летописания В.М. Истрин предпринял неудачные попытки найти различиям «Повести временных лет» и рассказа Новгородской первой летописи иное объяснение (что Новгородская летопись будто бы сокращала «Повесть временных лет»). В результате выводы А.А. Шахматова были подтверждены многими фактами, добытыми как им самим, так и другими учеными.

Интересующий нас текст «Повести» охватывает длительный период — с древнейших времен до начала второго десятилетия XII в. Вполне обоснованно считается, что это один из древнейших летописных сводов, текст которого был сохранен летописной традицией. Отдельных списков его не известно. По этому поводу В.О. Ключевский писал: «В библиотеках не спрашивайте Начальной летописи — вас, пожалуй, не поймут и переспросят: «Какой список летописи нужен вам?» Тогда вы в свою очередь придете в недоумение. До сих пор не найдено ни одной рукописи, в которой Начальная летопись была бы помещена отдельно в том виде, как она вышла из-под пера древнего составителя. Во всех известных списках она сливается с рассказом ее продолжателей, который в позднейших сводах доходит обыкновенно до конца XVI в.». В разных летописях текст Повести доходит до разных годов: до 1110 г. (Лаврентьевский и близкие ему списки) или до 1118 г.

(Ипатьевский и близкие ему списки).

На начальной стадии изучения летописей исследователи исходили из того, что встречающиеся в списках разночтения являются следствием искажения исходного текста при неоднократном переписывании. Исходя из этого, например, А.Л. Шлецер ставил задачу воссоздания «очищенного Нестора». Попытка исправить накопившиеся механические ошибки и переосмысления летописного текста, однако, не увенчалась успехом. В результате проделанной работы сам А.Л. Шлецер убедился, что со временем текст не только искажался, но и исправлялся переписчиками и редакторами. Тем не менее был доказан непервоначальный вид, в котором до нас дошла «Повесть временных лет». Этим фактически был поставлен вопрос о необходимости реконструкции первоначального вида летописного текста.

Сопоставив все доступные ему списки летописей, А.А.Шахматов выявил разночтения и так называемые общие места, присущие летописям. Анализ обнаруженных разночтений, их классификация дали возможность выявить списки, имеющие совпадающие разночтения. Исследователь сгруппировал списки по редакциям и выдвинуть ряд взаимодополняющих гипотез, объясняющих возникновение разночтений. Сопоставление гипотетических сводов позволило выявить ряд общих черт, присущих некоторым из них. Так были воссозданы предполагаемые исходные тексты. При этом оказалось, что многие фрагменты летописного изложения заимствовались из очень ранних сводов, что, в свою очередь, дало возможность перейти к реконструкции древнейшего русского летописания. Выводы А.А. Шахматова получили полное подтверждение, когда был найден Московский свод 1408 г., существование которого предсказал великий ученый. В полном объеме путь, который проделал А.А. Шахматов, стал ясен лишь после публикации его учеником М.Д. Присёлковым рабочих тетрадей своего учителя. С тех пор вся история изучения летописания делится на два периода: до-шахматовский и современный.

При редактировании первоначальный текст (первая редакция Повести временных лет) был изменен настолько, что А.А. Шахматов пришел к выводу о невозможности его реконструкции. Что же касается текстов Лаврентьевской и Ипатьевской редакций Повести (их принято называть соответственно второй и третьей редакциями), то, несмотря на позднейшие переделки в последующих сводах, Шахматову удалось определить их состав и предположительно реконструировать. Следует отметить, что Шахматов колебался в оценке этапов работы над текстом Повести временных лет. Иногда, например, он считал, что в 1116 г. Сильвестр лишь переписал Несторов текст 1113 г. (причем последний иногда датировался 1111 г.), не редактируя его.

Если вопрос об авторстве Нестора остается спорным (в Повести содержится ряд указаний, принципиально расходящихся с данными Чтений и Жития Феодосия), то в целом предположение А.А. Шахматова о существовании трех редакций Повести временных лет разделяют большинство современных исследователей.

Исходя из представления о политическом характере древнерусского летописания, А.А. Шахматов, а за ним М.Д. Присёлков и другие исследователи полагают, что зарождение летописной традиции па Руси связано с учреждением Киевской митрополии. «Обычай византийской церковной администрации требовал при открытии новой кафедры, епископской или митрополичьей, составлять по этому случаю записку исторического характера о причинах, месте и лицах этого события для делопроизводства патриаршего синода в Константинополе». Это якобы и стало поводом для создания Древнейшего свода 1037 г. Позднейшие своды, составлявшиеся на основе Повести временных лет, исследователи представляют то cyгyбo публицистическими произведениями, написанными, что называется, на злобу дня, то некоей средневековой беллетристикой, то просто текстами, которые систематически с удивительными упорством и настойчивостью «дописывают» — едва ли не по инерции.

Вместе с тем, вся историю изучения Повести показывает, что цель создания летописей должна быть достаточно значимой, чтобы на протяжении ряда столетий многие поколения летописцев продолжали труд, начатый в Киеве в XI в. Тем более, что «авторы и редакторы держались одних и тех же литературных приемов и высказывали одни и те же взгляды и па общественную жизнь и на нравственные требования».

Как полагают, первая редакция «Повести временных лет» до нас не дошла. Сохранилась вторая ее редакция, составленная в 1117 г. игуменом Выдубицкого монастыря (под Киевом) Сильвестром, и третья редакция, составленная в 1118 г. по повелению князя Мстислава Владимировича. Во второй редакции была подвергнута переработке лишь заключительная часть «Повести временных лет»; эта редакция и дошла до нас в составе Лаврентьевской летописи 1377 г., а также других более поздних летописных сводов. Третья редакция, по мнению ряда исследователей, представлена в Ипатьевской летописи, старший список которой — Ипатьевский — датируется первой четвертью XV в.

С нашей точки зрения, окончательная точка в исследовании вопроса происхождения «Повести» еще не поставлена, это показывает вся история изучения летописи. Не исключено, что учеными на основе вновь обнаруженных фактов, будут выдвинуты новые гипотезы относительно истории создания величайшего памятника древнерусской литературы — «Повести временных лет».

Повесть временных лет – древнерусская летопись, созданная в начале 12 века. Повесть представляет собой сочинение, которое рассказывает о событиях, произошедших и происходящих на Руси в тот период.

Повесть временных лет была составлена в Киеве, позднее переписывалась несколько раз, однако была не сильно изменена. Летопись охватывает период с библейских времен вплоть до 1137 года, датированные статьи начинаются с 852 года.

Все датированные статьи представляют собой сочинения, начинающееся со слов «В лето такое-то…», что означает, что записи в летопись добавлялись каждый год и рассказывали о произошедших событиях. Одна статья на один год. Это отличает Повесть временных лет от всех хроник, которые велись до этого. Текст летописи также содержит сказания, фольклорные рассказы, копии документов (например, поучения Владимира Мономаха) и выписки из других летописей.

Свое название повесть получила благодаря своей первой фразе, открывающей повествование — «Повесть времянных лет…»

История создания Повести временных лет

Автором идеи Повести временных лет считается монах Нестор, живший и работавший на рубеже 11 и 12 веков в Киево-Печерском монастыре. Несмотря на то, что имя автора появляется только в более поздних копиях летописи, именно монах Нестор считается первым летописцем на Руси, а «Повесть временных лет» — первой русской летописью.

Самый древний вариант летописного свода, дошедший до современности, датирован 14 веком и является копией, сделанной монахом Лаврентием (Лаврентьевская летопись). Изначальная редакция создателя Повести временных лет — Нестора утрачена, сегодня существуют только доработанные версии от разных переписчиков и поздних составителей.

Сегодня существует несколько теорий относительно истории создания «Повести временных лет». Согласно одной из них, летопись была написала Нестором в Киеве в 1037 году. Основой для нее послужили древние предания, народные песни, документы, устные рассказы и документы, сохранившиеся в монастырях. После написания эта первая редакция несколько раз переписывалась и перерабатывалась разными монахами, в том числе самим Нестором, который добавил в нее элементы христианской идеологии. Согласно другим сведениям, летопись была написана гораздо позже, в 1110 году.

Вопрос 41. Содержание и структура «Повести временных лет»

Жанр и особенности Повести временных лет

Жанр Повести временных лет определяется специалистами как исторический, однако ученые утверждают, что летопись не является ни художественным произведением, ни историческим в полном смысле этого слова.

Отличительная особенность летописи в том, что она не истолковывает события, а лишь рассказывает о них. Отношение автора или переписчика ко всему, о чем рассказывается в летописи определялось лишь наличием Божьей Воли, которая и определяет все. Причинно-следственные связи и интерпретация с точки зрения других позиций была неинтересна и не включалась в летопись.

Повесть Временных лет имела открытый жанр, то есть могла состоять из совершенно разных частей – начиная от народных сказаний и заканчивая записками о погоде.

Летопись в древние времена имела также юридическое значение, как свод документов и законов.

Изначальная цель написания Повести временных лет – исследование и объяснение происхождения русского народа, происхождение княжеской власти и описание распространения христианства на Руси.

Начало повести временных лет – рассказ о появлении славян. Русские представляются летописцем, как потомки Иафета, одного из сыновей Ноя. В самом начале повествования приведены рассказы, повествующие о жизни восточнославянских племен: о князьях, о призвании Рюрика, Трувора и Синеуса для княженья и о становлении династии Рюриковичей на Руси.

Основную часть содержания летописи составляют описания войн, легенды о временах правления Ярослава Мудрого, подвигах Никиты Кожемяки и других героев.

Заключительная часть состоит из описаний сражений и княжеских некрологов.

Значение Повести временных лет трудно переоценить – именно она стала первым документов, в котором была записана история Киевской Руси с самого ее становления. Летопись позднее послужила основным источником знаний для последующих исторических описаний и исследований. Кроме того, благодаря открытому жанру, Повесть временных лет имеет высокое значение, как культурный и литературный памятник.

ПОВЕСТЬ ВРЕМЕННЫХ ЛЕТ

Огромное количество трактовок и прочтений русских летописей вынуждает нас отвергнуть все разом, собрать голые факты, и на их основе заново выстроить логичную версию происходивших событий. Для построения версии на другой принципиальной основе, применим испытанный дедуктивный метод, которым так увлек мир Артур Конан-Дойл. Его принцип прост: когда вы встречаете человека с нечетным количеством цветов, то не можете определить, идет он на свидание, в театр или в гости. Но если вы заметите в его руках еще и торт, то сомнения отпадут. Другие детали могут подсказать к кому, куда, на сколько, и по какому случаю движется изучаемый объект. Факт, мотивация, причинно-следственная связь — вот необходимый набор, который потребуется для восстановления нашей затуманенной начальной истории. Мы будем изучать характерные детали.

За основной первоисточник мы возьмем, как полагается, «Повесть временных лет», созданную монахом Киево-Печерского монастыря Нестором. Он использовал более ранние хроники и своды, обобщил все и привязал события к годовой сетке. После Нестора ПВЛ писали еще два летописца, но мы не будем заходить так далеко — там все подробно, понятно и логично. Для удобства автором «Повести временных лет» будем называть Нестора. Сохранилось несколько списков летописи — мы возьмем самый древний -Лаврентьевский (1377 года), получивший такое название по имени переписчика. Нам будет достаточно адаптированной Д. С. Лихачевым версии. Принцип расследования следующий: там, где описания ПВЛ будут подтверждаться, либо в других источниках, либо археологическими данными, либо логикой, мы будем принимать их за основу. Но в первую очередь мы постараемся отслеживать политические и экономические мотивы, оправдывающие логику описываемых в летописях событий.

Перед тем как начать, хочу указать на несколько важных деталей. Поскольку в те времена не было телевидения, люди думали собственной головой и были гораздо дальновиднее современных. Непростые условия существования постоянно стимулировали их мозг, и он людей не подводил — иначе нас, потомков, просто не было бы. Только благодаря уму и проницательности наших предков нам досталось их наследство. Будем же относиться к ним соответственно — глупых среди них было мало. Но глупые попадались — как же без них!

Сообщения летописи следует рассматривать подобно сообщениям современных выпусков новостей — глава государства прибыл, решил, указал и т.п. Подробности, которых нет у летописца, постарайтесь представить самостоятельно. Если князь пошел войной, то это целый аппарат заработал — от заготовки фуража, до строительства судов, и от поставщиков оружия до создания административного центра на завоеванных территориях.

Дорог (транспортных артерий) на территории проживания славян в лесной зоне не было — сообщения были водными. Путешествие водным транспортом было менее энергозатратным и хлопотным, сравнительно безопасным, но сезонным. Основой экономического развития, как и всегда, была торговля. Чем дальше забирались купцы, тем выше оказывалась их прибыль. Торговый караван мог составлять более тысячи человек и нескольких десятков судов. Купцы самостоятельно защищали свой товар от разбойных нападений и соединялись в целые отряды. Активно использовался рабский труд. Основу перевозимых по миру купцами товаров составляли кожа, шерсть, ковры и хлопчатобумажные ткани, золотошвейные ткани, шелк, косметика, военное снаряжение, золото и серебро, полудрагоценные камни и изделия из стекла, фарфор и металлическая посуда, лакированные изделия, чай, рис, соль, пряности, лошади, охотничьи собаки и птицы. Был и самый дорогой товар — рабы.

Если не возражаете, начнем. Первым делом давайте поищем мотивы возникновения древнерусского государства. Искать попробуем в географическом расположении. И пока ученые мужи закапываются все глубже в архивы, мы, наоборот, постараемся вознестись как можно выше и посмотреть на начало русской истории с высоты птичьего полета.

Внимательно присмотритесь к карте — на пути купеческих караванов следующих по Шелковому пути из Средней Азии в Европу, в IX веке становится неспокойно: участились разбои и войны, а значит, растут и налоги. Причина неспокойствия региона — экономическая — торговые пути из Азии в Европу и контроль над ними. Арабское завоевание сменяют постоянные раздоры шиитов и суннитов, что приводит регион к раздробленности и междоусобицам. В этой борьбе отстаивает свои экономические интересы и империя ромеев (Византийская империя).

Купечество в тревоге: как торговать, как не потерять товар и сверхприбыль (трансконтинентальная торговля приносила до 1500% прибыли)? Можно ли сэкономить на накладных расходах? Еще раз взгляните на карту и поищите альтернативные маршруты из Средней Азии в Европу. Рекомендую искать водные пути — передвижение на корабле выгоднее, безопаснее, быстрее. Для купечества только плюсы: проблем с вьючными животными нет, грузоподъемность выше, на стоянках экономится время и средства, рабы не разбегаются, опасность заражений болезнями снижается.

Рис. 1. Карта речных путей и расселения племен

Надеюсь, что вам удалось разглядеть пару-тройку маршрутов, и мы можем сравнить наши результаты. Маршруты начнем от юго-восточного побережья Каспийского моря и далее через Хазарию по Куме, затем Кубани в Черное море, оттуда по Дунаю до империи франков, или по Днестру до Западного Буга, затем в Вислу и Балтику. Другой маршрут — опять через Хазарию, но по Волге до Белоозера и далее в Ладогу и Финский залив. Есть и другой путь из Каспия на Балтику — по Волге до Ржева, далее в Западную Двину и в Балтику. Почему я так подробно останавливаюсь на водных торговых путях? Да потому, что вся начальная русская история теснейшим образом связана с битвой за контроль над этими «золотыми жилами». Это вполне сравнимо с сегодняшней углеводородной войной. Торговые пути Средневековья также наполняли бюджеты, как сегодняшние газо- и нефтепроводы. Под таким углом зрения мы и попытаемся исследовать первоисточники.

Слово монаху Киево-Печерской лавры летописцу Нестору:

«В год 6360 (852), индикта 15, когда начал царствовать Михаил, стала прозываться Русская земля. Узнали мы об этом потому, что при этом царе приходила Русь на Царьград, как пишется об этом в летописании греческом. Вот почему с этой поры начнем и числа положим. «От Адама и до потопа 2242 года, а от потопа до Авраама 1000 и 82 года, а от Авраама до исхода Моисея 430 лет, а от исхода Моисея до Давида 600 и 1 год, а от Давида и от начала царствования Соломона до пленения Иерусалима 448 лет» а от пленения до Александра 318 лет, а от Александра до рождества Христова 333 года, а от Христова рождества до Константина 318 лет, от Константина же до Михаила сего 542 года». А от первого года царствования Михаила до первого года княжения Олега, русского князя, 29 лет, а от первого года княжения Олега, с тех пор как он сел в Киеве, до первого года Игорева 31 год, а от первого года Игоря до первого года Святославова 33 года, а от первого года Святославова до первого года Ярополкова 28 лет; а княжил Ярополк 8 лет, а Владимир княжил 37 лет, а Ярослав княжил 40 лет. Таким образом, от смерти Святослава до смерти Ярослава 85 лет; от смерти же Ярослава до смерти Святополка 60 лет.

В год 6366 (858). Царь Михаил отправился с воинами на болгар по берегу и морем. Болгары же, увидев, что не смогли противостоять им, попросили крестить их и обещали покориться грекам. Царь же крестил князя их и всех бояр и заключил мир с болгарами.

В год 6367 (859). Варяги из заморья взымали дань с чуди, и со словен, и с мери, и с кривичей. А хазары брали с поля, и с северян, и с вятичей по серебряной монете и по белке от дыма.

В год 6370 (862). Изгнали варяг за море, и не дали им дани, и начали сами собой владеть, и не было среди них правды, и встал род на род, и была у них усобица, и стали воевать друг с другом. И сказали себе: «Поищем себе князя, который бы владел нами и судил по праву». И пошли за море к варягам, к руси. Те варяги назывались русью, как другие называются шведы, а иные норманны и англы, а еще иные готландцы, — вот так и эти. Сказали руси чудь, словене, кривичи и весь: «Земля наша велика и обильна, а порядка в ней нет. Приходите княжить и владеть нами». И избрались трое братьев со своими родам, и взяли с собой всю русь, и пришли, и сел старший, Рюрик, в Новгороде, а другой, Синеус, — на Белоозере, а третий, Трувор, — в Изборске. И от тех варягов прозвалась Русская земля. Новгородцы же — те люди от варяжского рода, а прежде были словене. Через два же года умерли Синеус и брат его Трувор. И принял всю власть один Рюрик, и стал раздавать мужам своим города — тому Полоцк, этому Ростов, другому Белоозеро. Варяги в этих городах- находники, а коренное население в Новгороде — словене, в Полоцке — кривичи, в Ростове — меря, в Белоозере — весь, в Муроме — мурома, и над теми всеми властвовал Рюрик. И было у него два мужа, не родственники его, но бояре, и отпросились они в Царьград со своим родом. И отправились по Днепру, и когда плыли мимо, то увидели на горе небольшой город. Испросили: «Чей это городок?». Те же ответили: «Были три брата, Кий, Щек и Хорив, которые построили городок этот и сгинули, а мы тут сидим, их потомки, и платим дань хазарам». Аскольд же и Дир остались в этом городе, собрали у себя много варягов и стали владеть землею полян. Рюрик же княжил в Новгороде ».

Только задумайтесь, во что нам Нестор предлагает поверить: купеческие города ищут себе руководителя! Причем, на удалении в сотни километров друг от друга (от Новгорода до Белозерска по прямой 400 км!) несколько народов нуждаются в установлении у них порядка. Олигархам требуется премьер-министр! А то ведь налоги некому платить! Новгород такой же купеческий город, как Венеция и вдруг приглашает варягов, которые уже несколько десятилетий держат в страхе всю Европу! А новгородские купцы зовут их к себе! Порядок навести…

Как эти варяги, наевшись мухоморов (транквилизаторов), наводили порядок в Европе, мы знаем из средневековых хроник — в 820 г. отряд викингов проник в устье Сены и опустошил ее берега. В 832 году флотилия датских кораблей по притоку Рейна дошла до крупного торгового центра Дорестад во Фризии и разграбила его. Дорестад викинги опустошали ежегодно до 837 года. В 841 году норманны поднялись по Сене и разграбили монастырь Сен-Вандриль-де-Фонтенель. В 842 году скандинавы захватили Нант. В 844 году флот викингов из 100 кораблей атаковал северное побережье Испании, Лиссабон, Кадис и северное побережье Марокко. В 845 году флот датского разбойника Рагнера захватил и разграбил Париж. В том же 845 году норманны разграбили Гамбург. В 859 году Бьерн Железнобокий во главе флота из 62 кораблей прошел через Гибралтарский пролив, ураганом опустошил земли Северного Марокко, южной Франции, разорил итальянские Пизу, Луну и Фьезоле. Затем корабли скандинавов достигли Византийских пределов… Не было от них житья и славянам.

Как оказалось, не только удача сопутствовала норманнам при атаках на европейские города. У них были сообщники. В ряде случаев, выжившие свидетели нападений, рассказывали, что викинги прибывали под прикрытием торговых караванов. Жители городов просто не ожидали столь подлого нападения. О том, кто предоставлял северным разбойникам свои корабли, мы поговорим чуть позже.

И вот в такой нервной обстановке, изгнавши разбойников-варягов, славянские купеческие города решили вновь пригласить их «судить по праву»! Свои сомнения по поводу версии, изложенной монахом Киево-Печерской лавры, высказывал еще Карамзин:

«Начало Российской Истории представляет нам удивительный и едва ли не беспримерный в летописях случай. Славяне добровольно уничтожают свое древнее правление и требуют Государей от Варягов, которые были их неприятелями. Везде меч сильных или хитрость честолюбивых вводили Самовластие (ибо народы хотели законов, но боялись неволи): в России оно утвердилось с общего согласия граждан: так повествует наш Летописец . ..»

Кстати, у византийского императора Константина Багрянородного в сочинении «Об управлении империей», составленном в 948-952 гг. мы можем прочесть историю о том как торговому городу славян — Венеции предложил «навести порядок» вполне цивилизованный европейский монарх:

«Когда король Пипин явился против венетиков с крупным сильным войском, он обложил переправу, ведущую с суши на острова Венеции, в месте, называемом Аивола. Поэтому венетики, видя, что на них идет со своим войском король Пипин и что он намерен отплыть с конями к острову Мадамавку (этот остров лежит близ материка), бросая шпангоуты, перегородили всю переправу. Оказавшись в бездействии, войско короля Пипина (ибо он был не в состоянии переправить их в ином месте) простояло напротив венетиков, на суше, шесть месяцев, воюя с ними ежедневно. Тогда как венетики поднимались на свои суда и устраивались позади набросанных ими шпангоутов, король Пипин стоял со своим войском на морском берегу Венетики, воюя луками и пращами, не позволяли им переправиться на остров. Так, ничего не достигнув, король Пипин заявил венетикам: «Будьте под моею рукою и покровительством, ибо вы происходите из моей страны и державы». Но венетики ему возразили: «Мы желаем быть рабами василевса ромеев, а не твоими». Однако побуждаемые долго сваливавшимися на них бедами венетики заключили мирный договор с королем Пипином на условии уплаты ему крупного пакта. Но с тех пор ежегодно пакт уменьшается, хотя сохраняется и доныне. Ибо венетики уплачивают правителю королевства Италии, или Папии, ежегодно легкую дань из 36 литр. Таким-то образом прекратилась война между франками и венетиками. Когда же народ начал спасаться бегством в Венецию и скапливаться здесь, так что собралось множество народа, они провозгласили дукой над собой человека, превосходящего прочих благородством. Первый дука появился в их среде прежде, чем против них пошел король Пипин. Дукат в то время находился в месте, именуемом «Цивитанува», что означает «Новая крепость». Но поскольку названный островок находится близко от суши, с общего решения они перенесли дукат на другой островок, на котором он расположен и ныне, так как тот отдален от суши настолько, насколько можно различить человека, сидящего на коне ».

Вот такая история. Вполне реалистичная для торгового города, так сказать, нормальная, адекватная реакция. А у нас что? «Приходите княжить и владеть нами». А два мужа «не родственники его, но бояре», Аскольд и Дир вообще отправились за сотни верст в Киев и там их тоже приняли с распростертыми объятиями. Возникло даже понятие Киевская Русь — мощного государственного образования дерзнувшего нападать на Византийскую империю:

«В год 6374 (866). Пошли Аскольд и Дир войной на греков и пришли к ним в 14-й год царствования Михаила. Царь же был в это время в походе на агарян, дошел уже до Черной реки, когда епарх прислал ему весть, что Русь идет походом на Царьград, и возвратился царь. Эти же вошли внутрь Суда, множество христиан убили и осадили Царь-град двумястами кораблей. Царь же с трудом вошел в город и всю ночь молился с патриархом Фотием в церкви святой Богородицы во Влахерне, и вынесли они с песнями божественную ризу святой Богородицы, и смочили в море ее полу. Была в это время тишина и море было спокойно, но тут внезапно поднялась буря с ветром, и снова встали огромные волны, разметало корабли безбожных русских, и прибило их к берегу, и переломало, так что немногим из них удалось избегнуть этой беды и вернуться домой ».

Нападение действительно было в 860 году, о чем мы узнаем из византийских источников. 18 июня 860 года русы под предводительством Аскольда громили окрестности ромейской столицы, а Константинопольский патриарх Фотий вопрошал в Софийском соборе:

«Что это? Что за удар и гнев столь тяжелый и поразительный? Откуда нашла на нас эта северная и страшная гроза? Какие сгущенные облака страстей и каких судеб мощные столкновения воспламенили против нас эту невыносимую молнию?.. Где теперь император христолюбивый? Где воинство? Где оружие, машины, военные советы и припасы? Не других ли варваров нашествие удалило их и привлекло к себе все это?.. Народ вышел от страны северной, устремляясь как бы на другой Иерусалим, и племена поднялись от краев земли, держа лук и копье. Они жестоки и немилосердны; голос их шумит как море; мы услышали весть о них или, лучше, увидели грозный вид их, и руки у нас опустились… Неожиданное нашествие варваров не дало времени молве возвестить о нем, дабы можно было придумать что-нибудь для безопасности. Не выходите в поле и не ходите по дороге, ибо меч со всех сторон ».

Из книги Домонгольская Русь в летописных сводах V-XIII вв. автора Гудзь-Марков Алексей Викторович

«Повесть временных лет» «Повесть временных лет» начинает излагать события с 852 г. Под 859 г. в Повести сообщается, что с отдельных союзов славян востока Европы брали дань варяги и хазары.Под 862 г. сообщается об изгнании варягов за море и об отказе им в дани. И под тем же 862 г.

Из книги Русь, которая была-2. Альтернативная версия истории автора Максимов Альберт Васильевич

ПОВЕСТЬ ВРЕМЕННЫХ ЛЕТ

Из книги Древние славяне, I-X века [Таинственные и увлекательные истории о славянском мире] автора Соловьев Владимир Михайлович

Повесть временных лет Так начнем повесть сию.Славяне сели по Дунаю, где теперь земля Венгерская и Болгарская. И от тех славян разошлись славяне по земле и стали называться по тем местам, где селились. Так одни пришли и сели на реке, по имени Морава, и прозвались моравами, а

Из книги «Повесть временных лет» как исторический источник автора Никитин Андрей Леонидович

«Повесть временных лет» как исторический источник

автора Егоров Владимир Борисович

Глава 1 ЧИТАЯ «ПОВЕСТЬ ВРЕМЕННЫХ ЛЕТ»

Из книги Древнерусская литература.

Литература XVIII века автора Пруцков Н И

3. Древнейшее летописание. Повесть временных лет «Историческая память» восточнославянских племен простиралась на несколько веков вглубь: из поколения в поколение передавались предания и легенды о расселении славянских племен, о столкновениях славян с аварами

Из книги Подлинная история России. Записки дилетанта [с иллюстрациями] автора Гуц Александр Константинович

Повесть временных лет Основным источником для написания истории древней России является летопись, а точнее летописный свод, носящий название «Повесть временных лет, черноризца Федосиева монастыря Печерского, откуда есть пошла Русская земля, и кто в ней почал первое

Из книги Русские летописи и летописцы X–XIII вв. автора Толочко Петр Петрович

3. «Повесть временных лет» Ярким памятником древнерусского летописания конца XI — нач. XII в. является «Повесть временных лет». Она представляет собой летописный свод, вобравший не только весь предшествующий опыт исторических знаний Руси, но и достижения европейской

Из книги От Гипербореи к Руси.

Нетрадиционная история славян автора Марков Герман

Когда писалась и кем редактировалась «Повесть временных лет»? Все мы учили «Повесть временных лет» в школе. Но летописец-монах Нестор освещал историю в угоду киевским князьям, возвеличивая местную династию и принижая роль Новгорода, и к его описанию надо относиться с

Из книги Хронология российской истории. Россия и мир автора Анисимов Евгений Викторович

1113 «Повесть временных лет» Летописи в Киеве начали писать еще во времена Ольги и Святослава. При Ярославе Мудром в 1037–1039 гг. центром работы хронистов-монахов стал Софийский собор. Монахи брали старые летописи и сводили их в новую редакцию, которую дополняли своими

Из книги Допетровская Русь. Исторические портреты. автора Федорова Ольга Петровна

ПОВЕСТЬ ВРЕМЕННЫХ ЛЕТ (извлечения) ПРЕДАНИЕ О ПОСЕЩЕНИИ РУССКОЙ ЗЕМЛИ АПОСТОЛОМ АНДРЕЕМ…Когда Андрей{46} учил в Синопе{47} и прибыл в Корсунь{48}, он узнал, что недалеко от Корсуни — устье Днепра, и захотел отправиться в Рим, и проплыл в устье Днепровское, и оттуда отправился

Из книги Никакого «Ига» не было! Интеллектуальная диверсия Запада автора Сарбучев Михаил Михайлович

Читая «Повесть временных лет» В Академии наук Заседает князь Дундук. Говорят, не подобает Дундуку такая честь; Почему ж он заседает? Потому что ж…а есть. А. Пушкин, 1835 Один из самых знаменитых документов, на которые ссылаются сторонники «ига», – «Повесть временных лет».

Из книги Русская правда. Устав. Поучение [сборник] автора Мономах Владимир

Приложение 1. ПОВЕСТЬ ВРЕМЕННЫХ ЛЕТ Введение «Поучение» Владимира Мономаха – исторический и литературный памятник национального значения, древнерусское отеческое наставление детям, сохраняющее свое непреходящее значение и сегодня, в девятисотую годовщину

Из книги У истоков Руси: меж варягом и греком автора Егоров Владимир Борисович

Глава 1 Читая «Повесть временных лет»

Из книги Источниковедение автора Коллектив авторов

1.1.2. Повесть временных лет и предшествовавшие ей своды Начало древнерусского летописания связывают с устойчивым текстом, которым начинается подавляющее большинство дошедших до нашего времени летописных сводов. Отдельных списков его неизвестно. В некоторых поздних

Из книги История политических и правовых учений: Учебник для вузов автора Коллектив авторов

По потопе трое сыновей Ноя разделили землю – Сим, Xaм, Иaфeт. И достался восток Симу: Персия, Бактрия, даже и до Индии в долготу, а в ширину до Ринокорура, то есть от востока и до юга, и Сирия, и Мидия до реки Евфрат, Вавилон, Кордуна, ассирияне, Месопотамия, Аравия Старейшая, Елимаис, Инди, Аравия Сильная, Колия, Коммагена, вся Финикия.

Хаму же достался юг: Египет, Эфиопия, соседящая с Индией, и другая Эфиопия, из которой вытекает река эфиопская Красная, текущая на восток, Фивы, Ливия, соседящая с Киринией, Мармария, Сирты, другая Ливия, Нумидия, Масурия, Мавритания, находящаяся напротив Гадира. B его владениях на востоке находятся также: Киликня, Памфилия, Писидия, Мисия, Ликаония, Фригия, Камалия, Ликия, Кария, Лидия, другая Мисия, Троада, Эолидa, Bифиния, Старая Фpигия и острова нeкии: Сардиния, Крит, Кипр и река Геона, иначе называемая Нил.

Иафету же достались северные страны и западные: Mидия, Албания, Армения Малая и Великая, Kaппaдoкия, Пaфлaгoния, Гaлaтия, Колхида, Босфор, Meoты, Дepeвия, Capмaтия, жители Тавриды, Cкифия, Фракия, Македония, Далматия, Малосия, Фессалия, Локрида, Пеления, которая называется также Пелопоннес, Аркадия, Эпир, Иллирия, славяне, Лихнития, Адриакия, Адриатическое море. Достались и острова: Британия, Сицилия, Эвбея, Родос, Хиос, Лесбос, Китира, Закинф, Кефаллиния, Итака, Керкира, часть Азии, называемая Иония, и река Тигр, текущая между Мидией и Вавилоном; до Понтийского моря на север: Дунай, Днепр, Кавкасинские горы, то есть Венгерские, а оттуда до Днепра, и прочие реки: Десна, Припять, Двина, Волхов, Волга, которая течет на восток в часть Симову. В Иафетовой же части сидят русские, чудь и всякие народы: меря, мурома, весь, мордва, заволочская чудь, пермь, печера, ямь, угра, литва, зимигола, корсь, летгола, ливы. Ляхи же и пруссы, чудь сидят близ моря Варяжского. По этому морю сидят варяги: отсюда к востоку – до пределов Симовых, сидят по тому же морю и к западу – до земли Английской и Волошской. Потомство Иафета также: варяги, шведы, норманны, готы, русь, англы, галичане, волохи, римляне, немцы, корлязи, венецианцы, фряги и прочие, – они примыкают на западе к южным странам и соседят с племенем Хамовым.

Сим же, Хам и Иафет разделили землю, бросив жребий, и порешили не вступать никому в долю брата, и жили каждый в своей части. И был единый народ. И когда умножились люди на земле, замыслили они создать столп до неба, – было это в дни Нектана и Фалека. И собрались на месте поля Сенаар строить столп до неба и около него город Вавилон; и строили столп тот 40 лет, и не свершили его. И сошел Господь Бог видеть город и столп, и сказал Господь: „Вот род един и народ един». И смешал Бог народы, и разделил на 70 и 2 народа, и рассеял по всей земле. По смешении же народов Бог ветром великим разрушил столп; и находятся остатки его между Ассирией и Вавилоном, и имеют в высоту и в ширину 5433 локтя, и много лет сохраняются эти остатки.

По разрушении же столпа и по разделении народов взяли сыновья Сима восточные страны, а сыновья Хама – южные страны, Иафетовы же взяли запад и северные страны. От этих же 70 и 2 язык произошел и народ славянский, от племени Иафета – так называемые норики, которые и есть славяне.

Спустя много времени сели славяне по Дунаю, где теперь земля Венгерская и Болгарская. От тех славян разошлись славяне по земле и прозвались именами своими от мест, на которых сели. Так одни, придя, сели на реке именем Морава и прозвались морава, а другие назвались чехи. А вот еще те же славяне: белые хорваты, и сербы, и хорутане. Когда волохи напали на славян дунайских, и поселились среди них, и притесняли их, то славяне эти пришли и сели на Висле и прозвались ляхами, а от тех ляхов пошли поляки, другие ляхи – лутичи, иные – мазовшане, иные – поморяне.

Так же и эти славяне пришли и сели по Днепру и назвались полянами, а другие – древлянами, потому что сели в лесах, а другие сели между Припятью и Двиною и назвались дреговичами, иные сели по Двине и назвались полочанами, по речке, впадающей в Двину, именуемой Полота, от нее и назвались полочане. Те же славяне, которые сели около озера Ильменя, назывались своим именем – славянами, и построили город, и назвали его Новгородом. А другие сели по Десне, и по Сейму, и по Суле, и назвались северянами. И так разошелся славянский народ, а по его имени и грамота назвалась славянской.

Когда же поляне жили отдельно по горам этим, тут был путь из Варяг в Греки и из Греков по Днепру, а в верховьях Днепра – волок до Ловоти, а по Ловоти можно войти в Ильмень, озеро великое; из этого же озера вытекает Волхов и впадает в озеро великое Нево, и устье того озера впадает в море Варяжское. И по тому морю можно плыть до Рима, а от Рима можно приплыть по тому же морю к Царьграду, а от Царьграда можно приплыть в Понт море, в которое впадает Днепр река. Днепр же вытекает из Оковского леса и течет на юг, а Двина из того же леса течет, и направляется на север, и впадает в море Варяжское. Из того же леса течет Волга на восток и впадает семьюдесятью устьями в море Хвалисское. Поэтому из Руси можно плыть по Волге в Болгары и в Хвалисы, и на восток пройти в удел Сима, а по Двине – в землю варягов, от варягов до Рима, от Рима же и до племени Хамова. А Днепр впадает устьем в Понтийское море; это море слывет Русским, – по берегам его учил, как говорят, святой Андрей, брат Петра.

Когда Андрей учил в Синопе и прибыл в Корсунь, узнал он, что недалеко от Корсуня устье Днепра, и захотел отправиться в Рим, и проплыл в устье днепровское, и оттуда отправился вверх по Днепру. И случилось так, что он пришел и стал под горами на берегу. И утром встал и сказал бывшим с ним ученикам: „Видите ли горы эти? На этих горах воссияет благодать Божия, будет город великий, и воздвигнет Бог много церквей». И взойдя на горы эти, благословил их, и поставил крест, и помолился Богу, и сошел с горы этой, где впоследствии будет Киев, и пошел вверх по Днепру. И пришел к славянам, где нынче стоит Новгород, и увидел живущих там людей – каков их обычай и как моются и хлещутся, и удивился им. И отправился в страну варягов, и пришел в Рим, и поведал о том, как учил и что видел, и рассказал: „Диво видел я в Славянской земле на пути своем сюда. Видел бани деревянные, и натопят их сильно, и разденутся и будут наги, и обольются квасом кожевенным, и поднимут на себя прутья молодые и бьют себя сами, и до того себя добьют, что едва вылезут, чуть живые, и обольются водою студеною, и только так оживут. И творят это постоянно, никем же не мучимые, но сами себя мучат, и то творят омовенье себе, а не мученье». Те же, слышав об этом, удивлялись; Андрей же, побыв в Риме пришел в Синоп.

Поляне же жили в те времена отдельно и управлялись своими родами; ибо и до той братии (о которой речь в дальнейшем) были уже поляне, и жили они все своими родами на своих местах, и каждый управлялся самостоятельно. И были три брата: один по имени Кий, другой – Щек и третий – Хорив, а сестра их – Лыбедь. Сидел Кий на горе, где ныне подъем Боричев, а Щек сидел на горе, которая ныне зовется Щековица, а Хорив на третьей горе, которая прозвалась по имени его Хоривицей. И построили город в честь старшего своего брата, и назвали его Киев. Был вокруг города лес и бор велик, и ловили там зверей, а были те мужи мудры и смыслены, и назывались они полянами, от них поляне и доныне в Киеве.

Некоторые же, не зная, говорят, что Кий был перевозчиком; был-де тогда у Киева перевоз с той стороны Днепра, отчего и говорили: „На перевоз на Киев». Если бы был Кий перевозчиком, то не ходил бы к Царьграду; а этот Кий княжил в роде своем, и когда ходил он к царю, то, говорят, что великих почестей удостоился от царя, к которому он приходил. Когда же возвращался, пришел он к Дунаю, и облюбовал место, и срубил городок невеликий, и хотел сесть в нем со своим родом, да не дали ему живущие окрест; так и доныне называют придунайские жители городище то – Киевец. Кий же, вернувшись в свой город Киев, тут и умер; и братья его Щек и Хорив и сестра их Лыбедь тут же скончались.

Почти с самого начала письменности на Руси появились летописи , т. е. исторические своды, хроники. В монастырях монахи вели пасхалии, таблицы, на которых вычисляли, какого числа будет Пасха, все праздники и посты, передвигающиеся вместе с днем Пасхи. В свободных клетках этих таблиц, или на широких полях монахи часто записывали какое-нибудь краткое историческое сведение, отмечавшее этот год, – или замечание о погоде этого года, или какое-нибудь необыкновенное явление. Например: «князь Василий Костромской умре», или «талая зима», «погиблое (дождливое) лето»; иногда, если ничего особенного в этом году не случилось, было написано: «тишина бысть», т. е. не было войны, ни пожара, ни других бедствий, – или: «ничесоже не бысть».

Повесть временных лет

Иногда вместо таких кратких заметок были вставлены целые рассказы, особенно интересные потому, что были написаны современниками или даже очевидцами события. Так, мало-помалу, составлялись исторические хроники, – летописи, – сначала в виде заметок на пасхальных таблицах, позднее – в виде самостоятельных летописных сводов.

В начале ХІІ века в Киево-Печерской лавре было написано замечательное историческое и литературное произведение, называемое «Повесть временных лет». Вот его полное заглавие: «Се повесть временных (прошлых) лет, откуда есть пошла Русская земля, кто в Киеве нача первее княжити и откуда Русская земля стала есть».

Кто написал «Повесть временных лет», – точно неизвестно. Сперва думали, что её автор – тот же преп. Нестор, который написал житие преп. Феодосия . Преп. Нестор несомненно вел летопись, – в Киево-Печерском монастыре имеются мощи двух Несторов: «летописателя» и другого, Нестора «некнижного», названного так в отличие от первого. Несомненно, некоторые труды преп. Нестора вошли в состав Повести, так вошло, например, целиком его житие преп. Феодосия. Но в конце Повести есть приписка: «Игумен Сильвестр Святого Михаила (монастыря около Киева) написав книги си летописец».

Некоторые ученые предполагают, что игумен Сильвестр был только переписчиком Повести, а не автором, может быть пополнил ее. В те времена переписчики часто ставили свое имя в конце рукописи, которую переписывали.

Итак, имя автора точно не установлено. Во всяком случае, это был человек духовный, глубоко религиозный и очень начитанный, образованный. Видно, что для составления Повести он пользовался многими летописными сводами (Новгородским и начальными Киевскими), житиями, сказаниями, поучениями и греческими хрониками, откуда, например, взяты торговые договоры наших первых князей с Византией.

Начинается рассказ «Повести» со всемирного потопа . Говорится о столпотворении Вавилонском , о разделении языков. Одним из этих «языков», из «племени Афетова», был «язык словенск», т. е. народ славянский.

Автор потом рассказывает о поселении славян на Дунае, о расселении их оттуда в разные стороны. Славяне, пошедшие вверх по течению Днепра и на север, – были нашими предками. Все, что мы знаем о древних славянских племенах, о древлянах , полянах , северянах , – об их обычаях, нравах, о начале русского государства и о первых наших князьях , – все это мы знаем из Повести временных лет и должны быть особенно благодарны автору ее, положившему начало русской истории.

В состав Повести вошло множество древних сказаний, преданий и легенд. Например, рассказывается предание о проповеди апостола Андрея на берегах Черного моря (которое автор называет «Русским» морем), о том, что апостол Андрей поднялся по Днепру до того места, где впоследствии был основан Киев, водрузил крест на горах киевских и предсказал, что на этом месте «воссияет благодать Божия». В рассказе об основании Киева говорится о легендарных князьях Кие, Щеке и Хориве и сестре их Лыбеди, – но автор не выдает их существование за исторический факт, а рассказывает, как предание.

Судьбоносным событием для Руси, развития ее культуры и книжности явилось создание славянской азбуки Кириллом и Мефодием в 863 году. Летопись рассказывает об этом так: русские князья обратились к византийскому царю Михаилу с просьбой прислать им учителей, которые «могли бы рассказать о книжных словах и смысле их». Царь послал им «искусных философов» Кирилла (Константина) и Мефодия. «Когда же братья эти пришли – начали они составлять славянскую азбуку и перевели Апостол и Евангелие. И рады были славяне, что услышали они о величии Божьем на своем языке».

Дальше события передаются с большей достоверностью. Даются яркие, красочные характеристики древних князей: например, князя Олега . Рассказывается о его походе на Царьград с эпизодами фольклорного характера (Олег подступает к стенам города в ладьях, двигающихся под парусами по суше, вешает свой щит над воротами Константинополя).

Князь Олег прибивает свой щит ко вратам Царьграда. Гравюра Ф. Бруни, 1839

Здесь же приведено предание о смерти Олега. Волхв (языческий жрец) предсказал князю смерть от любимого коня. Олег усомнился в этом пророчестве, пожелал увидеть кости умершего коня, но выползшая из черепа змея ужалила его. Этот летописный эпизод лег в основу баллады А. С. Пушкина «Песнь о вещем Олеге ».

Далее повествуется о княгине Ольге , которая была «мудрейшей всех человек», про сына ее, князя Святослава . Несмотря на то, что он был язычником и не хотел по примеру своей матери принять христианство , автор довольно сочувственно говорит о его прямоте, известном благородстве, знаменитых словах – «иду на вы», которыми он предупреждал своих врагов о нападении.

Но главным важнейшим событием русской жизни автор считает крещение Руси и останавливается на нем особенно подробно. Рассказывая о святом князе Владимире , он говорит о той огромной перемене, которая произошла в его характере с принятием христианства.

В «Повесть» вошло и житие св. князей Бориса и Глеба, написанное Иаковом Мнихом (гл. 10-я). С большим сочувствием и уважением говорит автор о князе Ярославе Мудром . Доведен рассказ «Повести» до 1110-го года.

Существуют продолжения этого летописного свода, которые велись в разных монастырях и носили поэтому названия разных городов: Киевская, Волынская, Суздальская летописи. Одну из Новгородских летописей, Иоакимовскую, не дошедшую до нас, считают даже древнее Повести временных лет.

Но в «Повести» есть одно качество, принадлежащее только ей: она написана до разделения Руси на уделы , автор смотрит на славян, как на один целый народ, не придает никакого местного отпечатка своему рассказу. Вот почему «Повесть временных лет» можно справедливо назвать общерусской, всероссийской летописью.

РОСТОВ И «ПОВЕСТЬ ВРЕМЕННЫХ ЛЕТ»

II. ДРЕВНЯЯ РОСТОВСКАЯ ЛИТЕРАТУРА

 

1. Ростов и «Повесть временных лет»

«Повестью временных лет» называется древнейший летописный свод, который является составной частью большинства дошедших до нас летописей (всего их сохранилось около 1500). «Повесть» охватывает события до 1113 года, но самый ранний ее список был сделан в 1377 году монахом Лаврентием и его помощниками по указанию суздальско-нижегородского князя Дмитрия Константиновича. Неизвестно, где была написана эта летопиcь, по имени создателя получившая название Лаврентьевской: то ли в Благовещенском монастыре Нижнего Новгорода, то ли в Рождественском монастыре Владимира. На наш взгляд, второй вариант выглядит убедительней, и не только потому, что из Ростова cтолица Северо-Восточной Руси переместилась именно во Владимир.

Во владимирском Рождественском монастыре, как считают многие специалисты, появились на свет Троицкая и Воскресенская летописи, епископ этого монастыря Симон был одним из авторов замечательного произведения древнерусской литературы «Киево-Печерского патерика» – сборника рассказов о жизни и подвигах первых русских монахов.

Остается только гадать, каким по счету списком с древнего текста была Лаврентьевская летопись, сколько в нее было дописано того, чего не было в первоначальном тексте, и сколько потерь она понесла, – ведь каждый заказчик новой летописи норовил приспособить ее под свои интересы и опорочить противников, что в условиях феодальной раздробленности и княжеской вражды было вполне закономерно. Самый значительный пробел приходится на 898–922 годы. События «Повести временных лет» продолжены в этой летописи событиями Владимиро-Суздальской Руси до 1305 года, но пропуски есть и тут: с 1263 по 1283 год и с 1288 по 1294-й.

Другая известная летопись – Ипатьевская – названа так по Ипатьевскому монастырю в Костроме, где ее обнаружил наш замечательный историк Н.М.Карамзин. Знаменательно, что она нашлась опять неподалеку от Ростова, который наряду с Киевом и Новгородом считается крупнейшим центром древнего русского летописания. Ипатьевская летопись моложе Лаврентьевской – написана в 20-е годы XV столетия и кроме «Повести временных лет» включает в себя записи о событиях в Киевской Руси и Галицко-Волынской Руси.

Еще одна летопись, на которую стоит обратить внимание, – Радзивилловская, принадлежавшая сначала литовскому князю Радзивиллу, потом поступившая в Кенигсбергскую библиотеку и при Петре Первом, наконец, в Россию. Она представляет собой копию XV века с более древнего списка XIII столетия и рассказывает о событиях русской истории от расселения славян до 1206 года. Относится к владимиро-суздальским летописям, по духу близка Лаврентьевской, но гораздо богаче оформлена – в ней 617 иллюстраций. Их называют ценным источником «для изучения материальной культуры, политической символики и искусства Древней Руси». Причем некоторые миниатюры весьма загадочны – они не соответствуют тексту, однако, как считают исследователи, больше соответствуют исторической действительности. На этом основании было сделано предположение, что иллюстрации Радзивилловской летописи сделаны с другой, более достоверной летописи, не подверженной исправлениям переписчиков.

Теперь о принятом в древности летосчислении. Во-первых, надо запомнить, что раньше новый год начинался и 1 сентября, и 1 марта, и только при Петре Первом, с 1700 года, – 1 января. Во-вторых, летосчисление велось от библейского сотворения мира, которое произошло раньше рождества Христова на 5507, 5508, 5509 лет – в зависимости от того, в каком году, мартовском или сентябрьском, произошло данное событие, и в каком месяце: до 1 марта или до 1 сентября. Перевод древнего летосчисления на современное – дело трудоемкое, поэтому были составлены специальные таблицы, которыми и пользуются историки.

Принято считать, что летописные погодные записи начинаются в «Повести временных лет» с 6360 года от сотворения мира, то есть с 852 года от рождества Христова. В переводе на современный язык это сообщение звучит так: «В лето 6360, когда начал царствовать Михаил, стала прозываться Русская земля. Узнали мы об этом потому, что при этом царе приходила Русь на Царьград, как пишется об этом в летописании греческом. Вот почему с этой поры почнем и числа положим».

Таким образом, летописец, по сути дела, устанавливал этой фразой год образования Руси, что само по себе представляется очень сомнительной натяжкой. Больше того, отталкиваясь от этой даты, он называет и ряд других начальных дат летописи, в том числе, в записи за 862 год, впервые упоминает Ростов. Но соответствует ли первая летописная дата истине? Каким образом летописец пришел к ней? Может, воспользовался какой-нибудь византийской хроникой, в которой это событие упоминается?

Действительно, византийские хроники зафиксировали поход Руси на Константинополь при императоре Михаиле Третьем, но дату этого события не называют. Чтобы вывести ее, русский летописец не поленился привести следующий расчет: «От Адама до потопа 2242 года, а от потопа до Авраама 1000 и 82 года, а от Авраама до исхода Моисея 430 лет, а от исхода Моисея до Давида 600 лет и 1 год, а от Давида до пленения Иерусалима 448 лет, а от пленения до Александра Македонского 318 лет, а от Александра до рождества Христова 333 года, от Христова рождества до Константина 318 лет, от Константина же до вышеупомянутого Михаила 542 года».

Казалось бы, этот расчет выглядит до того солидно, что проверять его – пустая трата времени. Однако историки не поленились – сложили названные летописцем цифры и получили не 6360-й, а 6314 год! Ошибка в сорок четыре года, в результате чего получается, что Русь ходила на Византию в 806 году. Но известно, что Михаил Третий стал императором в 842 году. Вот и ломай голову, где же ошибка: или в математическом расчете, или имелся в виду другой, более ранний поход Руси на Византию? Но в любом случае понятно, что использовать «Повесть временных лет» в качестве достоверного источника при описании начальной истории Руси нельзя. И дело не только в явно ошибочной хронологии. «Повесть временных лет» давно заслуживает того, чтобы посмотреть на нее критически.

Однако, несмотря на все свои неточности, пробелы и субъективность, летописи остаются важнейшим источником сведений о древней русской истории. В полной мере это касется и ростовской истории. Приведем несколько адаптированных отрывков из летописи, где упоминается Ростов и Ростовская земля. Характерно, что эти упоминания совпадают с важнейшими событиями начальной русской истории…

 

После смерти Кия, Щека и Хорива род их стал держать княжение у полян, а у древлян было свое княжение, а у дреговичей свое, а у словен в Новгороде свое, а другое на реке Полоте, где полочане. От них же произошли кривичи, которые сидят в верховьях Волги, и в верховьях Двины, и в верховьях Днепра, их же го­род – Смоленск. Именно там сидят кривичи, от них же и северяне. На Белоозере сидит весь, а на Ростовском озере меря, а на Клещине озере меря же…

 

В лето 862. Изгнали варягов за море, и не дали им дани, и начали сами собой владеть. И не было в них правды, и встал род на род, и была у них усобица, и стали воевать сами с собой. И сказали себе: «Поищем себе князя, который бы владел нами и судил по праву».

И пошли за море, к варягам, к руси. Сказали руси чудь, словене, кривичи и весь: «Земля наша велика и обильна, а порядка в ней нет. Приходите княжить и владеть нами».

И собрались трое братьев со своими родами и пришли к словенам, и сел старший, Рюрик, в Новгороде, а другой, Синеус, – на Белоозере, а третий, Трувор – в Изборске.

Через два же года умерли Синеус и брат его Трувор. И принял всю власть Рюрик и стал раздавать мужам своим города – тому Полоцк, этому Ростов, другому Белоозеро. Варяги в этих городах – пришельцы, а пер­вое население в Новгороде – словене, в Половецке – кривичи, в Ростове – меря, в Белоозере весь, в Муро­ме – муромы, и теми всеми владел Рюрик…

В лето 907. Пошел Олег на греки, оставив Игоря в Киеве; взял же он с собою множество воинов и пошел на конях и на кораблях; и было кораблей числом две тысячи. И пришли к Царьграду. Греки же замкнули Суд, а город затворили. И вышел Олег на берег и начал воевать. И много зла сделали русские грекам, как обычно делают враги. И повелел Олег своим воинам сделать колеса и по­ставить на них корабли. И с попутным ветром подняли они паруса и пошли со стороны поля к городу. Греки же, увидев это, испугались и сказали через послов Олегу: «Не губи города, дадим тебе дани, какой захо­чешь».

И остановил Олег воинов, и вынесли ему греки пищу и вино, но не принял Олег вина, так как было оно отравлено. Испугались греки и сказали: «Это не Олег, но святой Дмитрий, посланный на нас от Бога».

И приказал Олег дать дани на две тысячи кораблей, а потом дать дань для русских городов: прежде всего для Киева, а затем для Чернигова, для Переяславля, для Полоцка, для Ростова, для Любеча и для других городов, ибо по этим городам сидят великие князья, подвластные Олегу.

И согласились на это греки, и стали они просить мира, чтобы не воевал Греческой земли. И обязались греческие цари уплачивать дань и ходили ко взаимной присяге: сами целовали крест, а Олега с мужами его водили к клятве по закону русскому, и клялись те своим оружием и Перуном, их богом, и Белесом, богом скота, и утвердили мир. И сказал Олег: «Сшейте для руси паруса из паволок, а словенам – полотняные».

И было так. И повесил щит свой на врага в знак победы, и пошли от Царьграда. И подняла русь паруса из паволок, а словене – полотняные, и разодрал их ветер. И сказали словене: «Возьмем свои холщовые паруса, не дадим словенам паруса из паволок». И пришел Олег в Киев, неся золото и паволоки, и плоды, и вино, и всякое узорье. И прозвали Олега вещим, так как были люди язычниками и непросвещен­ными…

 

В лето 1071. Однажды во время неурожая в Ростов­ской области явились туда два волхва из Ярославля, говоря, что они знают, кто запасы держит. И пошли они по Волге, и куда ни придут в погост, тут и называют лучших жен, говоря, что та жито прячет, а та – мед, а та – рыбу, а та – меха. Мороча людей, волхвы убивали многих жен, а имущество их забирали себе. И пришли на Белоозеро, и было с ними людей триста. В это время случилось Яню, сыну Вышатину, собирая дань, прийти от князя Святослава из Чернигова. Поведа­ли ему белозерцы, что два кудесника убили уже много жен по Волге и по Шексне и пришли сюда. Янь же, расспросив, чьи смерды, и узнав, что они смерды его князя, послал к тем людям, которые были с волхвами, и сказал им: «Выдайте мне волхвов, потому что они смерды мои и моего князя».

Они же его не послушали. Янь тогда пошел сам с двенадцатью отроками к лесу, где были волхвы и люди с ними. Они кинулись на Яня, и один из них замахнулся на Яня топором, да мимо. Янь же, схватив топор, ударил того обухом и приказал отрокам рубить остальных. Они же бежали в лес и убили тут Янева попа. Янь же, войдя в город к белозерцам, сказал: «Если не схватите волхвов, не уйду от вас весь год».

Белозерцы тогда пошли, захватили волхвов и привели их к Яню. И сказал Янь волхвам: «Чего ради погубили столько людей?»

Волхвы отвечали: «Они держат запасы, и если истребим их, будет изобилие. – А затем они сказали: – Мы знаем, как человек сотворен. Бог мылся в бане и вспотел, отерся ветошкой и бросил ее с небес на землю. И заспорил сатана с Богом, кому из нее сотворить человека. И сотворил дьявол человека, а Бог душу в него вложил. Вот почему, если умрет человек, в землю идет тело, а душа – к Богу».

«Все это выдумки; вижу, что прельстил вас бес, – сказал Янь и повелел бить волхвов и выдергивать им бороды и спросил их тогда: – Что же вам молвит Бог?»

«Хотим стать перед Святославом, ему и ответ де­ржать», – отвечали ему волхвы.

И повелел Янь вложить обрубок им в уста и привязать их к мачте ладьи, да так и пустил их перед собою в ладье, а сам пошел за ними. Остановились в устье Шексны, и сказал Янь волхвам: «Что же теперь говорят вам Боги?»

«Боги говорят нам так: не быть нам живым от тебя».

«Вот это они вам правду поведали. – И спросил Янь гребцов: – Кого они у вас из родни убили?»

«У меня мать, у того сестру, у другого дочь».

«Так мстите за своих».

Они же, схватив, убили волхвов и повесили их на дубе…

 

В лето 1238… Татары, эти окаянные кровопийцы, пленив Владимир, пошли на великого князя Юрия. Одни пошли к Ростову, а другие к Ярославлю, иные на Волгу на Городец и пленили всё по Волге до самого Галича Мерьского. Еще другие пошли на Переяславль и взяли его, а оттуда пленили всю ту землю и многие города до Торжка. И нет ни одного места, ни веси, ни села, где бы не воевали татары на Суздальской земле. В один февраль месяц взяли 14 городов, кроме слобод и погостов.

Пришла весть великому князю Юрию: «Владимир взят, а в соборной церкви скончались от огня епископ и княгиня с детьми и со снохами и с внучатами, а старший твой сын Всеволод с братом вне города убиты и люди избиты, а татары идут на тебя».

Он же, услышав это, вскричал громким голосом, со слезами, плача по правомерной вере христианской и по людям, и по жене, и по детям. И, вздохнув из глубины сердца, начал молиться: «Увы мне, господи, лучше бы мне умереть, нежели жить на этом свете. Чего ради остался я один!»

И тут внезапно подошли татары. Он же отложил свою печаль и сказал: «Господи, боже мой, на тебя уповаю, спаси меня и избави от всех гонящих меня».

И пришли безбожные татары на реку Сить против великого князя Юрия. Услышав же это, князь Юрий с братом своим Святославом, и с сыновцами своими Ва­сильком и Всеволодом и Владимиром, и с мужами своими пошел против поганых. И встретились обе стороны, и была сеча злая. И побежали наши перед иноплеменника­ми. Был тут убит великий князь Юрий, а Василька взяли руками безбожные и повели в станы свои. Это зло случилосьт месяца марта в 4 день. Василька Константиновича вели с многою нужею до Шеренского леса. И когда стали там станом, проклятые безбожные татары много его понуждали при­нять их обычаи поганские и быть в их воле и воевать с ними. Но он не покорился их беззаконию, не брал ни пищи их, ни питья, а много укорял их и говорил: «О глухое царство, оскверненное. Ничем не заста­вите вы меня отречься от христианской веры, хотя я и нахожусь в великой беде».

Татары же заскрежетали на него зубами, желая на­сытиться его кровью. Блаженный же Василько сказал: «Благодарю тебя, Боже мой. Вижу я о себе похваль­ную память. Молодая жизнь моя железом погибает, и тонкое тело мое увядает. Господи, прими дух мой, да и я почию в славе твоей».

Был убит Василько без милости и брошен в лесу. Видела его некая жена верная и поведала о том поповичу Андрияну, мужу богобоязненному. И взял он тело князя Василька и обвил его саваном и положил его в сокровен­ном месте. Узнав об этом, боголюбивый епископ Кирилл и княгиня Василькова послали за телом князя. И принес­ли его в Ростов и положили его в церкви святой Богоро­дицы, где и мать его лежит.

Был же Василько лицом красив, очами светел и грозен, храбр на охоте, сердцем легок, до бояр ласков. Кто из бояр ему служил, и хлеб его ел, и чашу его пил, и дары получал, тот никакому другому князю не хотел служить. Очень любил Василько слуг своих. Мужество и ум в нем жили, правда и истина с ним ходили. И сидел он в доброденствии на отцовском столе и на дедовском, и скончался так, как вы слышали.

 

В лето 1262 избавил Бог людей Ростовской земли от лютого томления басурманского и вложил ярость в сер­дца христианам, не могли дольше терпеть насилия пога­ных. И созвонили вече, и выгнали басурман из Ростова, из Владимира, из Суздаля и из Ярославля. Ибо те басур­мане откупали дань у татар и оттого творили людям великую пагубу. Люди христианские попадали в рабство в резах. И басурмане уводили многие души христи­анские в разные земли.

В то же лето убили Зосиму, преступника. То был монах образом, но сосуд сатаны, пьяница и сквернослов. Он отрекся от Христа и стал басурманином, вступив в прелесть ложного пророка Магомета. В то лето приехал на Русь злой басурманин Титян от царя татарского именем Кутлубей. По его наущению окаянный Зосима творил христианам великую досаду, ругался над крестом и святыми церквами.

Когда же люди по городам распалились гневом на своих врагов и восстали на басурман, изгнали их из города, а других убили, тогда и Зосиму, этого скверного беззаконника, законопреступника и еретика, убили в городе Ярославле. Тело его стало пищей псам и воронам, и ноги его, быстрые на все злое, псы влачили по городу, всем людям на удивление. (Рассказы русских летописей. М., Витязь, 1993.)…

 

Исследователь О.В.Сидоренко справедливо писал:

«Русские летописи – уникальное явление в мировой культуре. Восемь столетий они являлись идеологическим стержнем, соединяющим прошлое и настоящее, поддерживающим идею единства народа и государственности — от легендарных Кия, Щека и Хорива и полулегендарных Рюрика с братьями до Московского царства Х VI -Х V П вв. Древо летописания ветвилось по городам и землям; честолюбие и тщеславие отдельных правителей силой врывалось на пергаменные листы, вытесняя суетным и проходящим нечто вечное, ценное для всего народа. Летописцы и переписчики на свой вкус переписывали историю, устраняя одни белые пятна и создавая другие. Многое существенное выпало в результате тенденциозного редактирования, целые ветви исчезли в результате внешних набегов и завоеваний и внутренних усобиц. Но и ныне мы являемся обладателями огромного богатства, в полной мере далеко пока не учтенного».

Одной из составляющих общерусского летописания является ростовское летописание, существовавшее на протяжении нескольких столетий и зафиксировавшее многие важные события истории Руси. Как отмечали исследователи, Ростовское летописание полнее всего сохранилось в составе Лаврентьевской, Троицкой, Никоновской летописей. В очерке «Наш земляк Александр Попович», опубликованном в газете «Ростовский вестник» (17. 01. 2006), Г.С.Залетаев писал: «Древнейший рассказ о подвигах нашего земляка находится в Тверской летописи, составленной в 1534 году и называемой иначе Тверским сборником. Автор этой летописи – житель Ростова, в распоряжении которого было древнее «Описание», не дошедшее до нас».

Точно неизвестно, когда началось собственно ростовское летописание и какими сведениями оно дополнило первые страницы общерусского летописания. Частое упоминание Ростова в начальных записях летописей свидетельствует не только о значимости Ростова, но и о том, что сведения о нем извлекались из местных летописных записей. Однако принято считать, что началось ростовское летописание при князе Константине, княжившим в Ростове с 1207-го по 1218-й год. Так, явно ростовского происхождения приведенный в Лаврентьевской летописи рассказ о битве на Калке, в которой погиб Александр Попович.

Какую-то неизвестную ныне «Ростовскую летопись» историк В.Н.Татищев подарил Английскому королевскому собранию, упоминание «ростовских летописцев» сохранилось в древних письменных источниках. Тот же Татищев назвал важным рубежом для Северо-Восточной Руси 1156 год, когда Андрей Боголюбский переехал из Киева во Владимир и начинает борьбу с ростовским епископом Нестором за создание особой владимирской митрополии. До этого Ростов был ведущим политическим, религиозным и литературным центром Руси. Возможно, именно с именем епископа Нестора связано создание также не дошедшего до нас «Летописца старого Ростовского», который в начале XIII века в переписке часто упоминал владимирский епископ Симон. Высказывалось предположение, что после обоснования Андрея Боголюбского во Владимире, ростовское летописание уничтожалось – как несоответствующее интересам нового политического центра Руси. Возможно, именно это обстоятельство объясняет отсутствие отдельных ростовских летописей.

Однако после 1237 года, когда войсками Батыя был разгромлен Владимир, великокняжеское летописание вновь переходит в Ростов. Как предполагали некоторые историки, в ростовском летописании большую роль сыграла княгиня Марья, жена ростовского князя Василько Константиновича, убитого татарами после Ситской битвы. В 1246 году в Орде был убит ее отец – черниговский князь Михаил Всеврлодович. Эти события нашли отражение в летописи – в так называемом летописном своде княгини Марьи, который, по словам академика Д.С.Лихачева, «весь проникнут идеей необходимости крепко стоять за веру и независимость родины».

В рассказе о событиях 1262 года, когда по Ростовскому краю прокатилась волна восстаний против Орды, упоминается монах-предатель Зосима. Когда началось восстание, «сего беззаконного Зосиму убиша в городе Ярославли. Бе тело его ядь псом и вороном». А перед этим автор летописи дал светлый, идеальный портрет не изменившего своим убеждениям князя Василько:

«Бе же Василко лицем красен (красив), очима (взором) светел и грозен, хоробр паче меры на ловех (на охоте), сердцемь легок, до бояр ласков. Никто же бо от бояр, кто ему служил и хлеб его ел и чашю пил и дары имал, тот никако же у иного князя можаше быти за любовь его, излише же слугы свои любляше, мужьство же и ум в нем живяше, правда же и истина с ним ходяста, бе бо всему хытр и гораздо умея».

Захваченного в плен князя Василько враги пытаются заставить признать их «поганские» обычаи, «быти в их воли и воевати с ними». Но князь не поддается угрозам: «Никако же мене не отведете христьяньское веры, аше и велми в велице беде есмь». Михаил Черниговский, вызванный в Орду, отказывается «поклонитися огневи и болваном», за что «от нечестивых заколен бысть».

Эмоциональность, с которой написан портрет князя Василько, вполне может служить подтверждением версии, что автором этих летописных записей вполне могла быть его жена – княгиня Марья Черниговская. По заключению академика Д.С.Лихачева, после смерти в 1271 году княгини Марьи прекращаются «систематические записи ростовского летописания, продолженные лишь несколькими некрологами», что также может служить доказательством ее авторства.

Однако исследователь А.В. Лаушкин в работе «Малоизученный эпизод ростовского летописания второй половины XIII века» высказал мнение, что ростовское летописание продолжалось и после смерти княгини Марьи. Проанализировав летописные записи за 1277–1280 гг., он высказал предположение, что заказчиком этих записей был ростовский князь Глеб Василькович – второй сын князя Василько. В 1277 году братья Васильковичи с сыновьями отправились в Орду, где 16 сентября Борис скончался. Его вдова и старший сын Дмитрий сопровождали гроб в Ростов, а Глеб с сыном Михаилом и племянником Константином Борисовичем отправились в поход под началом хана Менгу-Темира, закончившийся победой над ясами. Эта победа позволила Глебу с триумфом вернуться в Ростов. А.В.Лаушкин пишет:

«Летописец, вдохнувший жизнь в почти что заброшенную местную летопись, с наибольшим вниманием относится к князю Глебу Васильковичу (брату умершего осенью 1277 г. ростовского князя Бориса Васильковича), княжившему в Ростове до своей кончины 13 декабря 1278 г. Летописец не только описывает все события, связанные с новым ростовским князем и его сыном Михаилом, но и явно предпочитает его почившему брату и его семье. Так, предельно краткому и не имеющему точной даты известию о женитьбе Борисова сына Дмитрия (под 6784/1276 г.) противостоит подробный и датированный рассказ о свадьбе Глебова сына Михаила (под 6786/1278 г.), а строгому, лишенному посмертной похвалы известию о смерти и погребении самого Бориса – пространное повествование о преставлении Глеба, украшенное торжественным некрологом по образцу некрологов прежних ростовских князей. (Некролог Глебу Васильковичу представляет интерес не только как показательный текстологический факт, но и как любопытный идейный памятник своего времени, запечатлевший элементы формирующейся во второй половине XIII в. идеологии «ордынского плена». Похвалив князя за то, что он «отъ уности своея, по нахожении поганыхъ татар и по пленении от нихъ Русскыа земля, нача служити имъ и многи христианы, обидимыа отъ нихъ, избави», летописец создает образ благочестивого князя-милостилюбца и храмоздателя – идеальный образ правителя с точки зрения названной идеологии). Симпатия летописца к Глебу выразилась также в резком обличении обидчика его сына князя Дмитрия Борисовича и в не менее резком осуждении епископа Игнатия, вынесшего останки Глеба из ростовского собора».

Субъективность летописцев – явление распространенное, причем это касалось не только событий местной истории, но и общерусской. Для примера вернемся к записи Лаврентьевской летописи о битве на Калке. Русские войска потерпели страшное поражение, а летописец не скрывает радости по поводу возвращения в Ростов невредимым князя Василько, не успевшего принять участие в битве:

«Се же слышав Василко приключьшееся в Руси, возвратися от Чернигова охранен богом и силою креста честного и молитвою отца своего Констянтина и стрыя своего Георгия. И вниде в свои Ростов, славя богу и святую богородицю».

В данном случае радость летописца можно объяснить любовью к князю Василько. Но далее он высказывает то, что никак не укладывается в наше понятие патриотизма. После рассказа о страшном разгроме Владимира, он перечисляет оставшихся в живых русских князей и с неприкрытой радостью пишет:

«Сдея господь спасение велико князем нашим, избавил есть от врагов наших».

Как отмечали исследователи, в целом ростовское летописание характерно житийной манерой: герои произносят длинные молитвеннее речи, всё повествование проникнуто поучительным тоном. В этом отношении самый яркий пример – рассказ о гибели князя Василько, где повествование украшено молитвами князя, велеречивыми славословиями в его адрес, основанными на мотивах Евангелия и притч Соломона. Эти же приемы, в частности, позднее будут использованы при создании жития Александра Невского. Таким образом, можно утверждать, что традиции ростовского летописания нашли отражение во всей древнерусской литературе.

Кто написал повесть временных лет. Написание «Повести временных лет

Источники и структура древнейшей летописи

Детальное знание своей истории мы получаем в основном благодаря бесценному материалу, содержащемуся в русских летописях. В архивах, библиотеках и музеях их насчитывается несколько сот, но по существу это одна книга, которую писали сотни авторов, начав свой труд в 9 веке и окончив его спустя семь столетий.

Начиная с XI в. и вплоть до конца XVI столетия на Руси велись систематические погодные записи о произошедших событиях: о рождении, о княжении или смерти князей, о войнах и дипломатических переговорах, о строительстве крепостей и освящении храмов, о пожарах городов, о стихийных бедствиях — наводнениях, засухах или небывалых морозах. Летопись и была сводом таких ежегодных записей. Летописи являлись не только способом фиксации «для памяти» произошедших событий, но и важнейшими документами, зеркалом нашей истории.

В настоящее время известно более двухсот списков летописей.

Каждый летописный список имеет свое условное название. Чаще всего оно давалось по месту хранения (Ипатьевский, Кёнигсбергский, Синодальный и т. п.) либо по фамилии прежнего владельца (Радзивиловский список, список Оболенского, Хрущевский список и др.). Иногда летописи называются по имени их заказчика, составителя, редактора или переписчика (Лаврентьевский список, Никоновская летопись).

Отечественное летописание всегда опиралось на устную, зачастую фольклорную, традицию, в которой не могли не сохраняться отзвуки былых времен. Такова и древнейшая часть “Повести временных лет”, посвященная событиям, случившимся до рождения Нестора-летописца, она опирается главным образом на устные предания.

В 1039 году в Киеве учредили метрополию — самостоятельную организацию. При дворе митрополита был создан Древнейший Киевский свод, доведенный до 1037 года.

В Новгороде в 1036г. создается Новгородская летопись, на основе которой в 1050г. возникает Древний Новгородский свод.

В 1073г. монах Киево-Печерского монастыря Нестор Великий, используя древнейший Киевский свод, составил первый Киево-Печерский свод, куда включил исторические события происшедшие после смерти Ярослава Мудрого (1054г.).

На основании первого Киево-Печерского и Новгородского свода создается второй Киево-Печерский свод. Автор второго Киево-Печерского свода дополнил свои источники материалами греческих хронографов.

Второй Киево-Печерский свод и послужил основой «Повести временных лет», первая редакция которой была создана в 1113 году монахом Киево-Печерского монастыря Нестором, вторая редакция — игуменом Выдубицкого монастыря Сильвестром в 1116 году и третья — неизвестным автором в том же монастыре в 1118 году.

«Повесть временных лет» открывается историографическим введением. В нем средневековый читатель узнавал чрезвычайно важную для себя вещь: славяне — не безродные «насельники» на земле, они — одно из тех племен, которые, согласно библейскому рассказу, расселились по ней в те незапамятные времена, когда схлынули воды всемирного потопа и праотец Ной со своими домочадцами вышел на сушу. И происходят славяне, утверждает летописец, от самого достойного из сыновей Ноя — Иафета. Нестор рассказывает об обычаях полян, племени, на земле которого стоит Киев, автор неуклонно подводит читателей к мысли, что Киев не случайно стал «материю градом русским».

Отличие «Повести временных лет» от других летописных источников

«Повесть временных лет» была и продолжает оставаться основным источником по древнерусской истории. К характерным особенностям данного произведения относятся: сложность и запутанность текста, противоречия различных частей летописи, возникающих возможно из-за того, что они были написаны разными авторами. Изучение древнерусского летописания историками ведётся на протяжении уже двух веков.

Созданная в первые десятилетия XII в., «Повесть» дошла до нас в составе летописных сводов более позднего времени. Самые старшие из них — Лаврентьевская летопись — 1377 г., Ипатьевская летопись — 20-е годы ХV века, Первая Новгородская летопись — 30-е годы ХIV века.

В Лаврентьевской летописи «Повесть временных лет» продолжена северорусской Суздальской летописью, доведённой до 1305 г., а Ипатьевская летопись помимо «Повести временных лет» содержит летопись Киевскую и Галицко-Волынскую, доведенную до 1292 г. Все последующие летописные своды ХV — ХVI вв. непременно включали в свой состав «Повесть временных лет», подвергая ее переработке.

Она не осталась принадлежностью только древнего киевского летописания. Каждый летописный свод, когда бы и где бы он не составлялся — в XII или XVI в., в Москве или в Твери,— обязательно начин ался с «Повести временных лет».

Согласно общепринятой гипотезе – «Повесть временных лет» создана на основе предшествующих ей летописных сводов в начале XII в. монахом Киевско-Печерского монастыря Нестором (с.149, Введение христианства на Руси, Ин-т философии АН СССР, под ред. профессора Сухова А.Д., М., Мысль, 1987 г.). И с этим утверждением, что гипотеза общепринята, можно согласиться, так как из книги в книгу, из учебника в учебник кочует она, став к сегодняшнему дню утверждением «само собой», то есть не требующего какого либо доказательства. Так Б.А. Рыбаков («Мир истории», М, ”Молодая гвардия”, 1987 г.) в частности пишет:
«Проверяя тенденциозно отобранные норманистами аргументы, следует обратить внимание на то, что тенденциозность появилась в самих наших источниках, восходящих к «Повести временных лет» Нестора.» (с.15)
Таким образом, авторство Нестора подтверждается каждой новой книгой и каждым новым авторитетом академического звания.

Впервые об авторстве Нестора в отечественной науке заявил В.Н. Татищев:
«Русских историй под разными названиями разных времен и обстоятельств имеем число немалое… общих или генеральных три, а именно:
1) Несторов Временник, который здесь за основание положен. » (История российская. Ч.1, V)
В след за ним Н.М. Карамзин:
«Нестор как инок Монастыря Киевскопечерского, прозванный отцем Российской Истории, жил в XI веке.» (с.22, История Государства Российского, т.1,М.,”Слог”,1994 г.)

Более подробную информацию по этому поводу дает В.О. Ключевский:
«Рассказ о событиях того времени, сохранившийся в старинных летописных сводах, прежде было принято называть Летописью Нестора, а теперь чаще называют Начальной летописью. Если хотите читать Начальную летопись в наиболее древнем ее составе, возьмите Лаврентьевский или Ипатьевский ее список. Лаврентьевский список — самый древний из сохранившихся списков общерусской летописи. Он писан в 1377 г. «худым, недостойным и многогрешным рабом Божиим мнихом Лаврентием» для князя суздальского Дмитрия Константиновича, тестя Дмитрия Донского, и хранился потом в Рождественском монастыре в городе Владимере на Клязьме.
Рассказ с половины IX столетия до 1110 г. включительно по этим двум спискам и есть древнейший вид, в каком дошла до нас Начальная летопись.
О Несторе, который написал летопись упоминает монах Киевско-Печерского монастыря Поликарп в своем письме к архимандриту (1224 — 1231) Акиндину.
Но с этим утверждением не соглашались уже в XV в., так как «Повесть временных лет» заканчивается словами:
Игумен Сильвестор святого Михаила написал книгу эту, летописец, надеясь от бога милость получить, при князе Вадимире, когда княжил он в Киеве, а я в то время игуменствовал у святого Михаила в 6624 (1116) году, индикта в 9-й год.
В одном из поздних сводов, Никоновском, под 1409 годом летописец делает замечание:
Я написал это не в досаду, а по примеру начального летословца киевского, который, не взирая (ни на кого), рассказывает о всех событиях в земле нашей; да и наши первые властодержцы без гнева позволяли описывать все доброе и недоброе, случившееся на Руси, как при Владимире Мономахе, не украшая, описывал оный великий Сильвестор Выдубицкий.
В этом замечании неизвестный летописец называет Сильвестора великим, что вряд ли бы относилось к простому переписчику, хоть и значительного произведения.
Во-вторых, он называет его киевским летописцем и одновременно игуменом Выдубицкого монастыря. В 1113 г. Великим князем Киевским становится Владимир Мономах, человек душой болевший за судьбу Земли Русской, очевидно, он и поручил Сильвестору в 1114 г. свести воедино имевшиеся тогда в Киеве летописные списки в качестве учебного пособия для юных княжечей и детей боярских.»

Таким образом, к началу XX века сложились две устойчивые версии авторства «Повести временных лет»:
1. Из письма Поликарпа архимандриту Акиндину — Нестор.
2. Из текстов Лаврентьевской и Никоновской летописей — Сильвестор.

В начале XX в. за исследование авторства «Повести» берется один из известнейших русских филологов того времени Шахматов А.А. (Разыскания о древнейших русских летописных сводах, 1908 г) который приходит к следующему заключению:
«В 1073 г. монах Киевско-Печерского монастыря Никон Великий, используя «Древнейший киевский свод», составил «Первый Киевско-Пичерский свод», в 1113 г. другой монах того же монастыря Нестор продолжил работу Никона и написал «Второй Киево-Печерский свод». Владимир Мономах, став после смерти Святополка Великим князем Киевским, передал ведение летописи, в свой вотчиный Выдубицкий монастырь. Здесь игумен Сильвестор и осуществил редакционную переработку текста Нестора, выдвинув на первый план фигуру Владимира Монамаха.»
По мнению Шахматова первая редакция полностью утеряна и может быть только реконструирована, вторая читается по Лаврентьевской летописи, а третья по Ипатьевской. В дальнейшим эту гипотезу подтвердили Лихачев (Русские летописи и их культурно-историчекое значение,1947 г.) и Рыбаков (Древняя Русь. Сказания. Былины. Летописи, 1963 г.).

Развивая теорию косвенности Сильвестора в отношении основного текста «Повести» Рыбаков пишет:
«Владимир Мономах изъял летопись из богатого прославленного Печерского монастыря и передал ее игумену своего придворного монастыря Сильвестору. Тот кое-что переделал в 1116 году, но Мономах остался этим не доволен и поручил своему сыну Мстиславу наблюдать за новой переделкой, законченной к 1118 г. Всю эту историю переработок и редактирования детально выяснил А.А. Шахматов. (с.211, Мир истории)

После такого заявления сомневаться в авторстве Нестора — значит покрыть себя позором невежества, а худшего для ученого нет. Вот и кочует эта версия по страницам научных и популярных изданий как научный канон академического авторитета.
Но, уж, коль сомнения в обоснованности этой теории будоражили умы в XIX веке, неплохо было бы поверить ее еще раз, тем более что есть все основания полагать ее ошибочной.

История русской православной церкви не знает выдающегося церковного деятеля с таким именем в XII в.(см. «Христианство», Справочник, М., Республика,1994 г.), поэтому всю информацию о нем можно почерпнуть только из «Жития преподобного отца нашего Феодосия, игумена Печерского» монаха того же монастыря Нестора:
«Вспомнил я об этом, грешный Нестор, и, укрепив себя верой и надеясь, что все возможно, если есть на то божья воля, приступил к повествованию преподобного Феодосия, бывшего игумена этого монастыря святой владычицы нашей богородицы. ..» (1.)

Впервые Великий Никон встречается на страницах повествования в момент пострижения Феодосия в монахи:
«Тогда благословил его старец (Антоний Печерский 983-1073 г.) и велел великому Никону пострич его…»(15.).

Как предполагает русская православная церковь, Феодосий родился ок. 1036 г. («Христианство»). Как указано в «Житие» в 13 лет он еще находился дома. Таким образом, самое раннее он мог постричься в монахи в 14 лет, то есть в 1050 г. Причем Нестор пишет о Никоне:
«…был тот Никон священником и умудренным черноризцем» (15.)

Священник является средней ступенью иерархической лестницы православных священослужителей, но относится не к монашескому званию, в тоже время черноризец это синоним понятия монах, инок. Таким образом, Нестор определяет Никона как инока среднего иерархического звания, что в монашестве соответствует званию игумена, руководителя монастыря. Итак, Никон в 1050 г. является игуменом монашеской общины основанной блаженным Антонием. Даже если предположить, что он стал игуменом, так же как и Феодосий в 24 г. , и к моменту прихода Феодосия уже как минимум год руководил монастырем, то очевидно он должен был бы родиться ок. 1025 г., то есть на 11 лет раньше Феодосия.

Из всех дел Никона на поприще игуменства Нестор удостоил вниманием лишь сообщение о пострижении им в монахи скопца из княжеского дома, за что обратил на себя гнев Изяслава. В результате чего ок. 1055 г. вынужден был покинуть обитель и отправиться в Тмуторокань (Томань). После смерти Ростислава в 1066 г., князя Тмутороканского, Никон возвращается в Печерский монастырь и по просьбе Феодосия остается в нем. Единственная фраза из «Жития», которая хоть как-то может связать Никона с «Повестью» следующая:
«Сидит, бывало, великий Никон и пишет книги…»(48.)

Очевидно, это замечание Нестора и посчитал Шахматов веским аргументом в пользу авторства Никона, хотя Нестор отмечает и другого искусного книгописца — чернеца Илариона, но тот почему-то не приглянулся Шахматову, очевидно, потому что не великий, а потому и не стал автором знаменитого произведения.

В 1069 г. «великий Никон, видя княжеские распри, удалился с двум черноризцами на упомянутый выше остров, где в прошлом основал монастырь, хотя много раз умолял его блаженный Феодосий не разлучаться с ним, пока оба живы, и не покидать его. Но не послушал его Никон…»(99). В дальнейшем из текста «Жития» становится известно, что он принял игуменство Киево-Печерского монастыря после ухода из него игумена Стефана (76.), который игуменствовал после Феодосия (101.), как минимум до 1078 г. Никаких иных сведений о Никоне в исторической литературе нет.

Как видно из описания Нестора Никон с 1066 по 1078 г. находился в Тмуторокане, и практически не вероятно, чтобы у него было время для работы над таким серьезным произведением как «Повесть», требующего огромного числа вспомогательного материала, которого просто не могло быть в недавно построенном захолустном монастыре. Поэтому совершенно непонятно на каком основании Шахматов вводит его в круг авторов «Повести», да еще в период его отсутствия в Киеве, если не считать, что он дважды за свою жизнь игуменствовал в Киевско-Печерском монастыре, что само по себе еще не является основанием для авторства.

Следует так же отметить, что создание произведений подобного уровня, где описывается жизнь государственной верхушки, не возможно без тесного сотрудничества с ней, о чем Никон вероятно мог только мечтать, так как дважды вынужден был скрываться от Великого князя в прямом смысле на задворках Руси, причем первый раз из-за незначительной ссоры, по поводу не санкционированного пострижения в монахи княжеского отпрыска ему пришлось бежать и скрываться в Тмуторакани почти десять лет. Трудно себе представить, что находясь в подобных отношениях с Великим князем заурядный игумен, который ничем особенным себя не проявил, взялся бы за создание такого эпического произведения. Таким образом, вероятность того, что Никон хоть как-то был причастен к написанию «Повести» близка к нулю.

Непричастность Никона к «Повести» косвенно подтверждается самим ее текстом. Так «Повесть» отмечает, что Феодосий скончался в 1074 г., а в 1075 г. игумен Стефан начинает строительство Печерской церкви. Так как, по свидетельству Нестора, Никон вновь принял игуменство Киевско-Печерского монастыря после ухода Стефана, то летопись, коль уж она писалась Никоном, должна была отразить освящение Печерской церкви как отдельное особое событие, значимое для самого Никона, но нет, про освещение церкви, строительство которой было закончено 11 июля 1078 г. под этим годом нет ни слова. А вот под 1088 г. появляется лаконичная запись: «…умер Никон, игумен Печерский.», (обратите внимание «Никон», а не «великий Никон», как у Нестора). На следующий 1089 г. появляется запись: «Освящена была церковь Печерская…» и далее идет почти страничный текст очень похожий на многословный и витиеватый стиль Нестора, то есть через год после смерти Никона.
Невероятность этой вставки заключается в том, что церковь построили за три года и затем ее 11 лет не освещают, то есть она стоит в бездействии в действующем монастыре. Это и по сегодняшним меркам событие трудно представимое, а по тем временам и вовсе не возможное. Крайний срок освящения мог быть 1079 г., но логика изложения в этот хронологический период такова, что вставить туда многословную витиеватую вставку было никак нельзя и некто (возможно Нестор) вставляет ее под 1089 г., верно полагая, что никто не обратит на это внимание. Если бы факт подобной задержки с освящением церкви действительно имел бы место, то Никон, как предполагаемый автор «Повести», непременно бы привел причину, которая помешала ему освятить ее в свое игуменство.

Вторым автором «Повести» Шахматов называет самого Нестора.
Впервые, как уже отмечалось выше, его авторство подтверждалось иноком Киевско-Печерского монастыря Поликарпом (ок. 1227 г.), но спустя более ста лет, после написания «Повести», причем в письме нет точного указания, что имеется в виду именно это произведение. Таким образом, соединение Нестора с «Повестью» в данном случае выглядит несколько произвольно.

Для того чтобы подтвердить или опровергнуть это предположение необходимо сравнить два произведения «Житие св. Феодосия», авторство которого не вызывает сомнение, с «Повестью».

Шахматов отмечает, что авторство Нестора в наиболее полном виде просматривается в Лаврентьевской летописи. Поэтому воспользуемся переводом Лихачева, который сделан с Лаврентьевской летописи (рукопись Гос.публичной библиотеки им. М.Е.Салтыкова-Щедрина, шифр F, п.N2).

Рукопись «Повести временных лет» начинается словами: «Так начнем повесть сию.», и далее идет содержательный текст.
Рукопись же «Житие св. Феодосия» начинается словами (рукопись Гос.Исторического музея в Москве, Синодальное собрание N1063/4, перевод О.В. Творогова): «Господи, благослови, отче!» и далее более страницы панегирических сентенций, и лишь после этого начинается содержательный текст.
В первом как начало, так и весь текст (если не рассматривать многочисленные вставки) максимальная краткость, во втором огромные панегирические вставки, порой заслоняющие собою основной текст.
Стилистическое сравнение обоих текстов соотносит их между собою как тексты Толстого и Чехова. Если филолог, беря в руки тексты Толстого и Чехова, без титульного листа не в состоянии понять, принадлежат они одному автору или двум, то это уже на уровне патологии. В психоанализе такое состояние определяется как антеграунд — паралич воли перед священным табу. Иначе объяснить этот феномен невозможно. Шахматов, считающийся одним из выдающихся отечественных филологов, не в состоянии по изложению отличить Толстого от Чехова, поверить в это просто невозможно, тем более, что ему вторит другой филолог-академик Лихачев, и, тем не менее, факт остается фактом ни тот, ни другой, ни вообще кто-либо не видят этой стилистической разницы.

Другим ярким примером является сюжет об огненном столпе в обоих произведениях.
В «Житие» читаем:
«Благоверный князь Святослав, находившейся недалеко от монастыря блаженного, вдруг увидел огненный столп, поднявшийся над тем монастырем до самого неба. И никто больше не видел только князь один… Умер же отец наш Феодосий в год 6582 (1074) — месяца мая на третий день в субботу, как сам предсказал, после восхода солнца.»
В «Повести» под годом 1074 читаем:
«Феодосий игумен Печерский преставился…», и ни чего более.

В качестве аргумента приводится утверждение, что последующий фрагмент текста, где говорится о необычном явлении просто утерян. Но вот незадача, под годом 1110 читаем:
«В тот же год было знаменье в Печерском монастыре в 11 день февраля месяца: явился столп огненный от земли до неба, а молния осветила всю землю, и в небе прогремело в первый час ночи, и все люди видели это. Этот же столп сперва стал над трапезницей каменной, так что невидно было креста, и, постояв немного, перешел на церковь, и стал над гробом Феодосиевым, и потом перешел на верх церкви, как бы к востоку лицом, а потом стал невидим. «

Прочитав оба текста одновременно, только в совершенно расслабленном состоянии ума можно сказать, что это писал один и тот же человек в одно и тоже время, потому что объяснить как возможно так перепутать последовательность и содержательность события, (бучи несомненно талантливым) в двух разных состояниях, если исходить из версии Шахматова, с точки зрения нормально функционирующего мозга, не представляется возможным. Можно было бы еще согласиться с ошибкой года, но при этом ошибиться в дате, 3 мая и 11 февраля, уже просто не возможно. В «Житие» свидетель только князь, в «Повести» «все люди». В «Житие» лишь краткое видение, в «Повести» подробное, добросовестное описание явления.
Если все же продолжать следовать общепринятой гипотезе, хотя уже и так видно, что она не состоятельна, то придется объяснить еще одну странность. В «Повести» достаточно добросовестно фиксируются всевозможные странные события, которые иногда кажутся уж совсем невероятными:
«В год 6571 (1063)… в Новгороде Волхов тек в обратном направлении пять дней».
В «Житие» читаем:
«Как-то ночью ехал он (один из бояр Изяслава) по полю в 15 поприщах (10,6 км) от монастыря блаженного Феодосия. И вдруг увидел церковь под самыми облаками.»(55.)
Трудно себе представить, что описывая подобный случай в «Житие» дважды, Нестор позабыл включить его в «Повесть». Но и этот случай, очевидно, не являлся достаточным аргументом, что бы отказаться от авторства Нестора.

Тогда откроем «Повесть» под годом 6576 (1068):
«Изяслав же, видя (что хотят учинить) со Всеволодом побежал со двора, люди же освободили Всеслава из поруба — в 15 день сентября — и прославили его среди княжеского двора. Изяслав же бежал в Польшу.
Всеслав же сидел в Киеве; в этом бог явил силу креста, потому что Изяслав целовал крест Всеславу, а потом схватил его: из-за того и навел бог поганых, Всеслава же явно избавил крест честной! Ибо в день воздвижения Всеслав вздохнув, сказал: «О крест! честной! Так как верил я в тебя, ты и избавил меня от этой темницы.»
(Праздник воздвижения отмечается 14 сентября, но в этот день Всеслав еще находился в заточении, поэтому праздновали его очевидно второй раз 16 сентября, совмещая его с чудесным освобождением Всеслава)
Это же событие в «Житие» описывается с точностью до наоборот:
«. ..начался раздор — по наущению лукавого врага — среди трех князей, братьев по крови: двое из них пошли войной на третьего, старшего своего брата, христолюбца и поистине боголюбца Изяслава. И был изгнан он из своего стольного города, а они придя в город тот, послали за блаженным отцом нашим Феодосием, приглашая его прийти к ним на обед и приобщиться к неправедному союзу. Один из них сел на престоле брата и отца своего, а другой отправился в свой удел. Тогда же отец наш Феодосий, исполнившись духа святого, стал укорять князя…»

Самое интересное в этом, то, что Рыбаков (с.183), который настаивает на кое-каких переработках «Повести» со стороны Владимира Мономаха, все же придерживается версии «Повести», а не «Жития». Но как видно из приведенных отрывков, это абсолютно разное изложение одного и того же события. Если верна точка зрения Нестора, то почему Рыбаков не использует ее в своем изложении? Если верна точка зрения «Повести», то, Нестор никак не может быть ее автором, так как это уже за гранью всякого здравого смысла, и лучше вообще считать что «Повесть» полная выдумка, чем относиться к ней как к сборнику «что хочу, то пишу».

Еще одна странность, на которую не обращают внимание исследователи, это эпизоды с описанием закладки церкви Святой Богородицы в Тмутаракани.
В «Повести» это событие связывается с победой тмутараканьского князя Мстислава Владимировича в связи с его победой над косожским князем Редедя в 1022 г.
В «Житие» Нестор приписывает это событие великому Никону, когда тот находился в бегах после 1055 г.
Как можно так ошибиться, описывая одно и то же событие в одно и то же время? Просто не укладывается в голове.

Итак, если все же считать, что «Повесть временных лет» является серьезным произведением и отражает в целом реальную картину событий того периода, то необходимо признать, что ни Никон, ни Нестор не могли быть ее авторами. Но тогда в этом случае единственный известный автор это — Сильвестор, игумен Выдубицкого монастыря в Киеве.

Остался лишь один нерешенный вопрос — корректировал ли Владимир Мономах «Повесть временных лет», как это утверждает Рыбаков.
Для этого откроем «Поучение Владимира Мономаха» в переводе Лихачева. Кстати надо учесть, что «Поучение» читается только в Лаврентьевской летописи, то есть в связке с «Повестью», что является дополнительным косвенным подтверждением авторства Сильвестора. Итак, читаем:
«Затем послал меня Святослав в Польшу; ходил я за Глогов до Чешского леса, и ходил в земле их четыре месяца. И в том же году и сын родился у меня старший, новгородский. А от туда ходил я в Туров, а на весну в Переяславль, и опять в Туров.»
Тот же 1076 год в «Повести»:
«Ходил Владимир, сын Всеволода, и Олег, сын Святослава, в помощь полякам против чехов. В этом же году преставился Святослав, сын Ярослава, месяца декабря 27-го, от разрезания желвака, и положен в Чернигове, у Святого Спаса. И сел после него на столе (черниговском) Всеволод, месяца января в 1-й день.»

Если бы этот текст корректировал Владимир, то сведение об Олеге были бы из него удалены, так как он об этом в своем «Поучении» не упоминает, вполне возможно по каким либо политическим или личным мотивам. И все же в «Повести» остается текст противоречащий заявлению самого князя.

Другим важным противоречием данных отрывков является его датировка.
Ярослав увязывает это поход с рождением своего первенца Владимира, будущего князя новгородского. По «Повести» это событие произошло в 1020 г. Каких либо походов Ярослава в это время «Повесть» не приводит. Если бы Владимир корректировал «Повесть», то он должен был бы перенести это событие с 1076 г. на 1020 г., и исправить его стилистически под «Поучение».

Еще более интересное свидетельство содержится в описании следующего года.
В «Поучении» читаем:
«Затем ходили мы опять в том же году с отцом и с Изяславом к Чернигову биться с Борисом и победили Бориса и Олега…»
«Повесть»:
«В год 6585 (1077). Пошел Изяслав с поляками, а Всеволод вышел против него. Сел Борис в Чернигове, месяца мая 4-й день, и было княжение его восемь дней, и бежал в Тмуторокань к Роману, Всеволод же пошел против брата Изяслава на Волынь; и сотворили мир, и, придя, Изяслав сел в Киеве, месяца июля в 15-й день, Олег же, сын Святослава, был у Всеволода в Чернигове. «

Абсолютно не понятно, при каких условиях можно считать эти два отрывка скорректированными между собой, на мой взгляд, что либо, более противоречивого наверно трудно придумать. Но это только, на мой взгляд, на взгляд современной исторической науки эти отрывки написаны одной рукой.

И ещё.
В поучении нет привязки событий к конкретным датам, все события описываются как совершенно известные читателям: в этот год, в этом году, на следующий год и т.д. Учитывая, что описываемые события изложены не в хронологическом порядке, совершенно не возможно понять из текста «поучения», что за чем происходило. Поэтому сразу за рождением Владимира в 1020 г., следует извещение о смерти Святослава в 1078 г. О какой корректировке в этом случае можно говорить?

Итак, все сомнения о влиянии Владимира Мономаха на содержание текста «Повести» рассеиваются, но остается один не объясненный факт. Летопись заканчивается 1110 г., а Сильвестор пишет, что закончил ее в 1116 г. Почему он пропустил в ней целых шесть лет? Ответ на этот вопрос можно найти в слове «летопись» и событиях предшествовавших великому княжению Владимира Мономаха.

Все исследователи воспринимают «Повесть» как летописный свод, но в XI веке образованные люди, читавшие греческие и латинские книги уже знали чем отличается хронограф (летописец) от повести. Поэтому название надо читать, так, как оно написано не «Летописец о князьях русских», а именно «Повесть временных лет, откуда есть пошла русская земля, кто в Киеве начал первым княжить и как возникла Русская Земля.» Повесть это не летопись, и она может быть закончена тогда, когда решит ее автор, в отличие от летописи писание которой оканчивается лишь невозможностью ее писать далее. Таким образом, «Повесть» представляет собою своеобразный учебник истории для юных княжечей и бояр. И то, что Сельвестор закончил это учебник 1110 г. говорит лишь о том, что те, для кого он был предназначен не нуждались в информации после 1110 г., так как это была современность известная им уже из личного жизненного опыта. И все же почему 1110 г., а не 1116 г.? Чтобы ответить на этот вопрос необходимо изучить события накануне великого княжения Владимира Мономаха.

Начиная с 1096 г. Владимир предпринимает, не свойственные для княжеской среды того времени, дипломатические мероприятия по отстранению от княжения своих конкурентов. Готовясь к княжескому съезду, на котором он хотел лишить Олега черниговского княжения, Владимир готовит соответствующую речь, и вероятней всего сборник документов, обосновывающих его притязания. Но съезд, прошедший в конце 1097 г. в древлянском Любиче, не принес ему победы. Съезд постановил: «…пусть каждый владеет вотчиной своей». Готовясь к следующему съезду, Мономах пишет свое «Поучение». Но и этот съезд, прошедший в 1100 в Уветичах, не принес Владимиру успеха, после чего он полностью отказывается от дипломатических приемов и в 1113 г., воспользовавшись смертью Святослава и киевским восстанием, он становится Великим князем Киевским.
Именно княжеский съезд 1100 года стал поворотным в мировоззрении Мономаха, именно этим годом, заканчиваются его старания по сбору исторических материалов, но княжеский летописец все еще продолжал вести погодные хроники вплоть до своей смерти в 1110 г. (имя его пока неизвестно). В 1114 г. Мономах поручает Сильвестору собрать воедино разрозненный материал по истории русских князей, что тот собственно талантливо и выполнил, обобщив представленный Владимиром материал в единую «Повесть» в назидание и науку юным княжичам. Основная цель которую преследовал Владимир обоснование своего единовластия и подчинения удельных княжеств Великому князю.
И хотя Сильвестор, знал, что он пишет не летопись, а повесть, все же не удержался сравнить себя с летописцем, хотя вполне возможно, что в его время все кто брался за перо могли именовать себя летописцами.

Написал сие со скорбною надеждою, что грядущие времена России восстановят славное имя Великого Сильвестора, когда честь ученого цениться будет паче его звания.

«Историческая память» восточнославянских племен простиралась на несколько веков вглубь: из поколения в поколение передавались предания и легенды о расселении славянских племен, о столкновениях славян с аварами («обрами»), об основании Киева, о славных деяниях первых киевских князей, о далеких походах Кия, о мудрости вещего Олега, о хитрой и решительной Ольге, о воинственном и благородном Святославе.

В XI в. рядом с историческим эпосом возникает летописание. Именно летописи было суждено на несколько веков, вплоть до петровского времени, стать не просто погодной записью текущих событий, а одним из ведущих литературных жанров, в недрах которого развивалось русское сюжетное повествование, и одновременно жанром публицистическим, чутко откликающимся на политические запросы своего времени.

Изучение летописания XI–XII вв. представляет немалые трудности: древнейшие из дошедших до нас летописных сводов восходят к XIII (первая часть Новгородской первой летописи старшего извода) или к концу XIV в. (Лаврентьевская летопись). Но благодаря фундаментальным разысканиям А. А. Шахматова, М. Д. Приселкова и Д. С. Лихачева сейчас создана достаточно обоснованная гипотеза о начальном этапе русского летописания, в которую несомненно со временем будут внесены какие-то дополнения и уточнения, но которая едва ли изменится по существу.

Согласно этой гипотезе, летописание возникает во времена Ярослава Мудрого. В это время христианизированная Русь начинает тяготиться византийской опекой и стремится обосновать свое право на церковную самостоятельность, что неизменно сочеталось с политической независимостью, ибо Византия была склонна рассматривать все христианские государства как духовную паству константинопольского патриархата и как своего рода вассалов Византийской империи. Именно этому противостоят решительные действия Ярослава: он добивается учреждения в Киеве митрополии (что поднимает церковный авторитет Руси), добивается канонизации первых русских святых — князей Бориса и Глеба. В этой обстановке и создается, видимо, первый исторический труд, предшественник будущей летописи, — свод рассказов о распространении христианства на Руси. Киевские книжники утверждали, что история Руси повторяет историю других великих держав: «божественная благодать» снизошла на Русь так же, как некогда на Рим и Византию; на Руси были свои предтечи христианства — например, княгиня Ольга, крестившаяся в Царьграде еще во времена убежденного язычника Святослава; были свои мученики — христианин-варяг, не отдавший сына на «заклание» идолам, и князья-братья Борис и Глеб, погибшие, но не преступившие христианских заветов братолюбия и покорности «старейшему». Был на Руси и свой «равноапостольный» князь Владимир, крестивший Русь и тем самым сравнявшийся с великим Константином, который объявил христианство государственной религией Византии. Для обоснования этой идеи и был, по предположению Д. С. Лихачева, составлен свод преданий о возникновении христианства на Руси. В него вошли рассказы о крещении и кончине Ольги, сказание о первых русских мучениках — варягах-христианах, сказание о крещении Руси (включая «Речь философа», в которой в краткой форме излагалась христианская концепция всемирной истории), сказание о князьях Борисе и Глебе и обширная похвала Ярославу Мудрому под 1037 г. Все шесть названных произведений «обнаруживают свою принадлежность одной руке… теснейшую взаимосвязь между собою: композиционную, стилистическую и идейную». Этот комплекс статей (который Д. С. Лихачев предложил условно назвать «Сказанием о распространении христианства на Руси») был составлен, по его мнению, в первой половине 40-х гг. XI в. книжниками киевской митрополии.

Вероятно, в это же время в Киеве создается и первый русский хронографический свод — «Хронограф по великому изложению». Он представлял собой краткое изложение всемирной истории (с отчетливо выраженным интересом к истории церкви), составленное на основании византийских хроник — «Хроники Георгия Амартола» и «Хроники Иоанна Малалы»; возможно, что уже в это время на Руси становятся известны и другие переводные памятники, излагающие всемирную историю или содержащие пророчества о грядущем «конце мира»: «Откровение Мефодия Патарского», «Толкования» Ипполита на книги пророка Даниила, «Сказание Епифания Кипрского о шести днях творения» и др.

Следующий этап в развитии русского летописания приходится на 60–70-е гг. XI в. и связан с деятельностью монаха Киево-Печерского монастыря Никона.

Именно Никон присоединил к «Сказанию о распространении христианства на Руси» предания о первых русских князьях и рассказы об их походах на Царьград. Возможно, Никон внес в летопись и «Корсунскую легенду» (согласно которой Владимир крестился не в Киеве, а в Корсуни), наконец, тому же Никону летопись обязана и помещением в ней так называемой варяжской легенды. Эта легенда сообщала, что киевские князья будто бы ведут род от варяжского князя Рюрика, приглашенного на Русь, чтобы прекратить междоусобные распри славян. Включение легенды в летопись имело свой смысл: авторитетом предания Никон пытался убедить своих современников в противоестественности междоусобных войн, в необходимости всех князей подчиняться великому князю киевскому — наследнику и потомку Рюрика. Наконец, по мнению исследователей, именно Никон придал летописи форму погодных записей.

Начальный свод . Около 1095 г. создается новый летописный свод, который А. А. Шахматов предложил назвать «Начальным». С момента создания «Начального свода» появляется возможность собственно текстологического исследования древнейшего летописания. А. А. Шахматов обратил внимание, что описание событий вплоть до начала XII в. различно в Лаврентьевской, Радзивиловской, Московско-Академической и Ипатьевской летописях, с одной стороны, и в Новгородской первой летописи — с другой. Это дало ему возможность установить, что в Новгородской первой летописи отразился предшествующий этап летописания — «Начальный свод», а в остальные названные летописи вошла переработка «Начального свода», новый летописный памятник — «Повесть временных лет».

Составитель «Начального свода» продолжил летописное изложение описанием событий 1073–1095 гг., придав своему труду, особенно в этой, дополненной им части, явно публицистический характер: он упрекал князей за междоусобные войны, сетовал, что они не заботятся об обороне Русской земли, не слушаются советов «смысленных мужей».

Повесть временных лет . В начале XII в. «Начальный свод» был снова переработан: монах Киево-Печерского монастыря Нестор — книжник широкого исторического кругозора и большого литературного дарования (его перу принадлежат также «Житие Бориса и Глеба» и «Житие Феодосия Печерского») создает новый летописный свод — «Повесть временных лет». Нестор поставил перед собой значительную задачу: не только изложить события рубежа XI–XII вв., очевидцем которых он был, но и полностью переработать рассказ о начале Руси — «откуду есть пошла Руская земля кто в Киеве нача первее княжити», как сам сформулировал он эту задачу в заголовке своего труда (ПВЛ, с. 9).

Нестор вводит историю Руси в русло истории всемирной. Он начинает свою летопись изложением библейской легенды о разделении земли между сыновьями Ноя, при этом помещая в восходящем к «Хронике Амартола» перечне народов также и славян (в другом месте текста славяне отождествлены летописцем с «нориками» — обитателями одной из провинций Римской империи, расположенной на берегах Дуная). Неторопливо и обстоятельно рассказывает Нестор о территории, занимаемой славянами, о славянских племенах и их прошлом, постепенно сосредоточивая внимание читателей на одном из этих племен — полянах, на земле которых возник Киев, город, ставший в его время «матерью городов русских». Нестор уточняет и развивает варяжскую концепцию истории Руси: Аскольд и Дир, упоминаемые в «Начальном своде» как «некие» варяжские князья, называются теперь «боярами» Рюрика, именно им приписывается поход на Византию во времена императора Михаила; Олегу, именуемому в «Начальном своде» воеводой Игоря, в «Повести временных лет» «возвращено» (в соответствии с историей) его княжеское достоинство, но при этом подчеркивается, что именно Игорь является прямым наследником Рюрика, а Олег — родственник Рюрика — княжил лишь в годы малолетства Игоря.

Нестор еще более историк, чем его предшественники. Он пытается расположить максимум известных ему событий в шкале абсолютной хронологии, привлекает для своего повествования документы (тексты договоров с Византией), использует фрагменты из «Хроники Георгия Амартола» и русские исторические предания (например, рассказ о четвертой мести Ольги, легенды о «белгородском киселе» и о юноше-кожемяке). «Можно смело утверждать, — пишет о труде Нестора Д. С. Лихачев, — что никогда ни прежде, ни позднее, вплоть до XVI в., русская историческая мысль не поднималась на такую высоту ученой пытливости и литературного умения».

Около 1116 г. по поручению Владимира Мономаха «Повесть временных лет» была переработана игуменом Выдубицкого монастыря (под Киевом) Сильвестром. В этой новой (второй) редакции Повести была изменена трактовка событий 1093–1113 гг.: они были изложены теперь с явной тенденцией прославить деяния Мономаха. В частности, в текст Повести был введен рассказ об ослеплении Василька Теребовльского (в статье 1097 г. ), ибо Мономах выступал в междукняжеской распре этих лет поборником справедливости и братолюбия.

Наконец, в 1118 г. «Повесть временных лет» подверглась еще одной переработке, осуществленной по указанию князя Мстислава — сына Владимира Мономаха. Повествование было продолжено до 1117 г., отдельные статьи за более ранние годы изменены. Эту редакцию «Повести временных лет» мы называем третьей. Таковы современные представления об истории древнейшего летописания.

Как уже было сказано, сохранились лишь относительно поздние списки летописей, в которых отразились упомянутые древнейшие своды. Так, «Начальный свод» сохранился в Новгородской первой летописи (списки XIII–XIV и XV вв.), вторая редакция «Повести временных лет» лучше всего представлена Лаврентьевской (1377 г.) и Радзивиловской (XV в.) летописями, а третья редакция дошла до нас в составе Ипатьевской летописи. Через «Тверской свод 1305 г.» — общий источник Лаврентьевской и Троицкой летописей — «Повесть временных лет» второй редакции вошла в состав большинства русских летописей XV–XVI вв.

Начиная с середины XIX в. исследователи не раз отмечали высокое литературное мастерство русских летописцев. Но частные наблюдения над стилем летописей, порой довольно глубокие и справедливые, сменились целостными представлениями лишь сравнительно недавно в трудах Д. С. Лихачева и И. П. Еремина.

Так, в статье «Киевская летопись как памятник литературы» И. П. Еремин обращает внимание на разную литературную природу различных компонентов летописного текста: погодных записей, летописных рассказов и летописных повестей. В последних, по мнению исследователя, летописец прибегал к особой «агиографической», идеализирующей манере повествования.

Д. С. Лихачев показал, что различие стилистических приемов, обнаруживаемых нами в летописи, объясняется прежде всего происхождением и спецификой летописного жанра: в летописи статьи, созданные самим летописцем, повествующие о событиях современной ему политической жизни, соседствуют с фрагментами из эпических преданий и легенд, обладающих своим особым стилем, особой манерой сюжетного повествования. Кроме того, на стилистические приемы летописца оказывал существенное влияние «стиль эпохи». На этом последнем явлении надо остановиться подробнее.

Охарактеризовать «стиль эпохи», т. е. некоторые общие тенденции в мировоззрении, литературе, искусстве, нормах общественной жизни и т. д., чрезвычайно сложно. Тем не менее в литературе XI–XIII вв. достаточно основательно проявляет себя явление, которое Д. С. Лихачев назвал «литературным этикетом». Литературный этикет — это и есть преломление в литературном творчестве «стиля эпохи», особенностей мировоззрения и идеологии. Литературный этикет как бы определяет задачи литературы и у́же — ее темы, принципы построения литературных сюжетов и, наконец, сами изобразительные средства, выделяя круг наиболее предпочтительных речевых оборотов, образов, метафор.

В основе понятия литературного этикета лежит представление о незыблемом и упорядоченном мире, где все деяния людей как бы заранее предопределены, где для каждого человека существует особый эталон его поведения. Литература же должна соответственно утверждать и демонстрировать этот статичный, «нормативный» мир. Это значит, что ее предметом по преимуществу должно стать изображение «нормативных» ситуаций: если пишется летопись, то в центре внимания находятся описания восшествия князя на престол, битв, дипломатических акций, смерти и погребения князя; причем в этом последнем случае подводится своеобразный итог его жизни, обобщенный в некрологической характеристике. Аналогично в житиях обязательно должно быть рассказано о детстве святого, о его пути к подвижничеству, о его «традиционных» (именно традиционных, едва ли не обязательных для каждого святого) добродетелях, о творимых им при жизни и по смерти чудесах и т. д.

При этом каждая из названных ситуаций (в которой герой летописи или жития наиболее отчетливо выступает в своем амплуа — князя или святого) должна была изображаться в сходных, традиционных речевых оборотах: о родителях святого обязательно говорилось, что они благочестивы, о ребенке — будущем святом, что он чуждался игр со сверстниками, о битве повествовалось в традиционных формулах типа: «и бысть сеча зла», «иных посекоша, а иных поимаша» (т. е. одних изрубили мечами, других захватили в плен), и т. д.

Тот летописный стиль, который наиболее соответствовал литературному этикету XI–XIII вв., Д. С. Лихачев назвал «стилем монументального историзма». Но при этом нельзя утверждать, что в этом стиле выдержано все летописное повествование. Если понимать стиль как общую характеристику отношения автора к предмету своего повествования, то можно, бесспорно, говорить о всеобъемлющем характере этого стиля в летописи — летописец действительно отбирает для своего повествования только наиболее важные, государственного значения события и деяния. Если же требовать от стиля и непременного соблюдения неких языковых черт (т. е. собственно стилистических приемов), то окажется, что иллюстрацией стиля монументального историзма будет далеко не всякая строка летописи. Во-первых, потому, что разнообразные явления действительности — а летопись не могла с ней не соотноситься — не могли укладываться в заранее придуманную схему «этикетных ситуаций», и поэтому наиболее яркое проявление этого стиля мы обнаруживаем лишь в описании традиционных ситуаций: в изображении прихода князя «на стол», в описании битв, в некрологических характеристиках и т. д. Во-вторых, в летописи сосуществуют два генетически различных пласта повествования: наряду со статьями, составленными летописцем, мы находим там и фрагменты, введенные летописцем в текст. Среди них значительное место составляют народные легенды, предания, во множестве входящие в состав «Повести временных лет» и — хотя и в меньшей мере — последующих летописных сводов.

Если собственно летописные статьи являлись порождением своего времени, носили на себе печать «стиля эпохи», были выдержаны в традициях стиля монументального историзма, то вошедшие в состав летописи устные легенды отражали иную — эпическую традицию и, естественно, имели иной стилистический характер. Стиль народных преданий, включенных в летопись, Д. С. Лихачев определил как «эпический стиль».

«Повесть временных лет», где рассказ о событиях современности предваряется припоминаниями о деяниях славных князей прошлых веков — Олега Вещего, Игоря, Ольги, Святослава, Владимира, сочетает оба эти стиля.

В стиле монументального историзма ведется, например, изложение событий времени Ярослава Мудрого и его сына — Всеволода. Достаточно напомнить описание битвы на Альте (ПВЛ, с. 97–98), принесшей Ярославу победу над «окаянным» Святополком, убийцей Бориса и Глеба: Святополк пришел на поле боя «в силе тяжьце», Ярослав также собрал «множьство вой, и изыде противу ему на Льто». Перед битвой Ярослав молится богу и своим убитым братьям, прося их помощи «на противнаго сего убийцю и гордаго». И вот уже войска двинулись навстречу друг другу, «и покрыша поле Летьское обои от множьства вой». На рассвете («въсходящу солнцу») «бысть сеча зла, яка же не была в Руси, и за рукы емлюче сечахуся, и сступашася трижды, яко по удольемь [долинам, ложбинам] крови тещи». К вечеру Ярослав одержал победу, а Святополк бежал. Ярослав вступил на киевский престол, «утер пота с дружиною своею, показав победу и труд велик». Все в этом рассказе призвано подчеркнуть историческую значительность битвы: и указание на многочисленность войск, и детали, свидетельствующие об ожесточенности битвы, и патетическая концовка — Ярослав торжественно восходит на киевский престол, добытый им в ратном труде и борьбе за «правое дело».

И в то же время оказывается, что перед нами не столько впечатления очевидца о конкретной битве, сколько традиционные формулы, в которых описывались и другие сражения в той же «Повести временных лет» и в последующих летописях: традиционен оборот «сеча зла», традиционна концовка, сообщающая, кто «одоле» и кто «бежа», обычно для летописного повествования указание на многочисленность войск, и даже формула «яко по удольемь крови тещи» встречается в описаниях других сражений. Словом, перед нами один из образцов «этикетного» изображения битвы.

С особой заботой выписывают создатели «Повести временных лет» некрологические характеристики князей. Например, по словам летописца, князь Всеволод Ярославич был «издетьска боголюбив, любя правду, набдя убогыя [заботился о несчастных и бедных], въздая честь епископом и презвутером [попам], излиха же любяше черноризци, и подаяше требованье им» (ПВЛ, с. 142). Этот тип летописного некролога будет не раз использован летописцами XII и последующих веков. Применение литературных формул, предписываемых стилем монументального историзма, придавало летописному тексту особый художественный колорит: не эффект неожиданности, а, напротив, ожидание встречи со знакомым, привычным, выраженным в «отшлифованной», освященной традицией форме, — вот что обладало силой эстетического воздействия на читателя. Этот же прием хорошо знаком фольклору — вспомним традиционные сюжеты былин, троекратные повторы сюжетных ситуаций, постоянные эпитеты и тому подобные художественные средства. Стиль монументального историзма, таким образом, не свидетельство ограниченности художественных возможностей, а, напротив, свидетельство глубокого осознания роли поэтического слова. Но в то же время этот стиль, естественно, сковывал свободу сюжетного повествования, ибо стремился унифицировать, выразить в одинаковых речевых формулах и сюжетных мотивах различные жизненные ситуации.

Для развития сюжетного повествования сыграли значительную роль закрепленные в летописном тексте устные народные предания, отличающиеся каждый раз необычностью и «занимательностью» сюжета. Широко известен рассказ о смерти Олега, сюжет которого был положен в основу известной баллады А. С. Пушкина, рассказы о мести Ольги древлянам и т. д. Именно в подобного рода преданиях героями могли выступать не только князья, но и незначительные по своему социальному положению люди: старик, спасший белгородцев от гибели и печенежского плена, юноша-кожемяка, одолевший печенежского богатыря. Но главное, пожалуй, в другом: именно в подобных летописных рассказах, которые генетически являлись устными историческими преданиями, летописец использует совершенно иной — сравнительно с рассказами, написанными в стиле монументального историзма, — метод изображения событий и характеристики персонажей.

В произведениях словесного искусства существуют два противоположных приема эстетического воздействия на читателя (слушателя). В одном случае художественное произведение воздействует именно своей непохожестью на обыденную жизнь и, добавим, на «бытовой» рассказ о ней. Такое произведение отличает особая лексика, ритм речи, инверсии, особые изобразительные средства (эпитеты, метафоры) и, наконец, особое «необыденное» поведение героев. Мы знаем, что люди в жизни так не говорят, так не поступают, но именно эта необычность и воспринимается как искусство. На этой же позиции стоит и литература стиля монументального историзма.

В другом случае искусство как бы стремится уподобиться жизни, а повествование стремится к тому, чтобы создать «иллюзию достоверности», наиболее приблизить себя к рассказу очевидца. Средства воздействия на читателя здесь совершенно иные: в подобного рода повествовании играет огромную роль «сюжетная деталь», удачно найденная бытовая подробность, которая как бы пробуждает у читателя его собственные жизненные впечатления, помогает ему увидеть описываемое своими глазами и тем самым поверить в истинность рассказа.

Тут необходимо сделать существенную оговорку. Такие детали нередко называют «элементами реалистичности», но существенно, что если в литературе нового времени эти реалистические элементы являются средством для воспроизведения реальной жизни (и само произведение призвано не только изобразить действительность, но и осмыслить ее), то в древности «сюжетные детали» — не более чем средство создать «иллюзию действительности», так как сам рассказ может повествовать о легендарном событии, о чуде, словом, о том, что автор изображает как действительно бывшее, но что может и не являться таковым.

В «Повести временных лет» исполненные в этой манере рассказы широко используют «бытовую деталь»: то это уздечка в руках отрока-киевлянина, который, притворяясь ищущим коня, пробегает с ней через стан врагов, то упоминание, как, испытывая себя перед поединком с печенежским богатырем, юноша-кожемяка вырывает (профессионально сильными руками) из бока пробежавшего мимо быка «кожю с мясы, елико ему рука зая», то подробное, детальное (и искусно тормозящее рассказ) описание, как белгородцы «взяша меду лукно», которое нашли «в княжи медуши», как разбавили мед, как вылили напиток в «кадь», и т. д. Эти подробности вызывают живые зрительные образы у читателя, помогают ему представить описываемое, стать как бы свидетелем событий.

Если в рассказах, исполненных в манере монументального историзма, все известно читателю заранее, то в эпических преданиях рассказчик умело использует эффект неожиданности. Мудрая Ольга как бы принимает всерьез сватовство древлянского князя Мала, втайне готовя его послам страшную смерть; предсказание, данное Олегу Вещему, казалось бы, не сбылось (конь, от которого князь должен был умереть, уже погиб сам), но тем не менее кости этого коня, из которых выползет змея, и принесут смерть Олегу. На поединок с печенежским богатырем выходит не воин, а отрок-кожемяка, к тому же «середний телом», и печенежский богатырь — «превелик зело и страшен» — посмеивается над ним. И вопреки этой «экспозиции» одолевает именно отрок.

Очень существенно отметить, что к методу «воспроизведения действительности» летописец прибегает не только в пересказе эпических преданий, но и в повествовании о событиях ему современных. Пример тому — рассказ «Повести временных лет» под 1097 г. об ослеплении Василька Теребовльского (с. 170–180). Не случайно именно на этом примере исследователи рассматривали «элементы реалистичности» древнерусского повествования, именно в нем находили умелое применение «сильных деталей», именно здесь обнаруживали мастерское применение «сюжетной прямой речи».

Кульминационным эпизодом рассказа является сцена ослепления Василька. По пути в отведенную ему на Любечском княжеском съезде Теребовльскую волость Василько расположился на ночлег недалеко от Выдобича. Киевский князь Святополк, поддавшись уговорам Давида Игоревича, решает заманить Василька и ослепить его. После настойчивых приглашений («Не ходи от именин моих») Василько приезжает на «двор княжь»; Давид и Святополк вводят гостя в «истобку» (избу). Святополк уговаривает Василька погостить, а испуганный сам своим злоумышлением Давид, «седяше акы нем». Когда Святополк вышел из истобки, Василько пытается продолжить разговор с Давидом, но — говорит летописец — «не бе в Давыде гласа, ни послушанья [слуха]». Это весьма редкий для раннего летописания пример, когда передается настроение собеседников. Но вот выходит (якобы для того, чтобы позвать Святополка) и Давид, а в истобку врываются княжеские слуги, они бросаются на Василька, валят его на пол. И страшные подробности завязавшейся борьбы: чтобы удержать могучего и отчаянно сопротивляющегося Василька, снимают доску с печи, кладут ему на грудь, садятся на доску и прижимают свою жертву к полу так, «яко персем [груди] троскотати», — и упоминание, что «торчин Беренди», который должен был ослепить князя ударом ножа, промахнулся и порезал несчастному лицо — все это не простые детали повествования, а именно художественные «сильные детали», помогающие читателю зримо представить страшную сцену ослепления. Рассказ по замыслу летописца должен был взволновать читателя, настроить его против Святополка и Давида, убедить в правоте Владимира Мономаха, осудившего жестокую расправу над невинным Васильком и покаравшего князей-клятвопреступников.

Литературное влияние «Повести временных лет» отчетливо ощущается на протяжении нескольких веков: летописцы продолжают применять или варьировать те литературные формулы, которые были употреблены создателями «Повести временных лет», подражают имеющимся в ней характеристикам, а иногда и цитируют Повесть, вводя в свой текст фрагменты из этого памятника. Свое эстетическое обаяние «Повесть временных лет» сохранила и до нашего времени, красноречиво свидетельствуя о литературном мастерстве древнерусских летописцев.

Сочинение

ПОВЕСТЬ ВРЕМЕННЫХ ЛЕТ-один из первых и древнейший из дошедших до нас русских летописных сводов. Название его дано по первым словам Лаврентьевского списка летописи: “Се повести времяньных лет, откуду есть пошла Русская зем(л)я, кто в Киеве нача первее княжити и откуду Русская земля стала есть”. ПВЛ создана в самом нач. XII в., как полагают большинство исследователей, монахом Киево-Печерского монастыря Нестором. Нестор использовал предшествующий летописный свод, составленный в нач. 90-х гг. в том же монастыре (этот свод именуют Начальным), но существенным образом переработал его и дополнил описанием событий последних двух десятилетий. Так как ПВЛ сохранилась не в отдельных списках, а как начальная часть других летописных сводов, спорным остается вопрос, до какого года доведено было повествование самим Нестором: называют 1110, 1113 или 1115 г.

Перерабатывая Начальный свод, Нестор углубил историографическую основу русского летописания: история славян и Руси была рассмотрена им на фоне всемирной истории. Рассказу Начального свода об основании Киева Нестор предпослал обширное историко-географическое введение, повествуя о происхождении и древнейшей истории славянских народов. Он внес в летопись извлечения из “Сказания о начале славянской письменности”, чтобы подчеркнуть древность и авторитетность славянской грамоты и славянской книжной культуры. Нестор укрепляет предложенную еще его предшественниками-летописцами историографическую концепцию, согласно которой род киевских князей ведет свое начало от добровольно призванного новгородцами варяжского князя Рюрика. Все события, начиная с 852 г.- первого, названного в ПВЛ,- Нестор стремится точно датировать, хотя, разумеется, к датировке событий IX — Х вв., описываемых ретроспективно, через 150-250 лет, следует подходить с большой осторожностью. Важным документальным свидетельством русско-византийских отношений в Х в. явились вставленные Нестором в текст ПВЛ договоры с Византией 907 (911) и 945 гг.

Рассказывая о войнах с греками, Нестор широко пользуется византийскими источниками, повествуя же о первых русских князьях, он, как и его предшественники, постоянно воспроизводит народные исторические предания: таковы рассказы о смерти князя Олега, о том, как вдова Игоря, княгиня Ольга, жестоко отомстила древлянам за убийство мужа, рассказы о народных героях: отроке, хитростью убежавшем из осажденного печенегами Киева и призвавшем воеводу Претича прийти на помощь находившимся в городе Ольге с внуками, о юноше-кожемяке, одолевшем в поединке печенежского богатыря, о мудром старце, сумевшем перехитрить печенежских послов и убедить врагов снять осаду с города.
Обстоятельно рассказывается в ПВЛ о крещении Руси при Владимире. К сожалению, действительный ход событий установить по летописи оказывается весьма трудным: здесь изложена одна из версий (крещение Владимира в Корсуни), которая не подтверждается другими источниками; чисто литературным приемом является и рассказ об испытании вер — знакомстве Владимира с представителями различных религий. В ПВЛ читается пространная “речь” греческого философа, поведавшего Владимиру об истории человечества и церкви в христианской интерпретации.

Сам эпизод беседы Владимира с философом-литературный вымысел, но эта “речь” (ее именуют в науке “Речь философа”) имела большое богословское и познавательное значение для читателей летописи, в сжатой форме излагая основные сюжеты Священной истории. В статье 1015 г. повествуется об убийстве сыновей Владимира — Бориса и Глеба — их сводным братом Святополком. Эти события помимо летописной версии отразились и в древнейших агиографических памятниках о Борисе и Глебе (см. Жития Бориса и Глеба). Повествуя о княжении Ярослава Владимировича, летопись сообщает о развернувшейся при этом князе книгописной и переводческой деятельности, о создании на Руси монастырей, об интенсивном церковном строительстве.

В статье 1051 г. читается обстоятельное “Сказание, чего ради прозвася Печерский монастырь”, в котором излагается одна из версий об истории создания этого авторитетнейшего в Киевской Руси монастыря. Принципиальное значение имеет рассказ ПВЛ под 1054 г. о завещании Ярослава Мудрого, определявшего на многие десятилетия принципы политического уклада Руси: в завещании подчеркивалась главенствующая роль Киева и устанавливалось, что Киевский стол должен принадлежать старшему в роде из потомков Ярослава (т.е. старшему его сыну, затем внуку от старшего сына и т.д.), которому “как отцу” должны подчиняться все прочие удельные князья.

В 1061 г. на Русь впервые напали половцы. С этого времени ПВЛ уделяет большое внимание борьбе со степняками: летописцы подробно описывают трагические последствия половецких набегов (см. статьи 1068, 1093, 1096 гг.), прославляют совместные походы русских князей в Половецкую степь, сурово осуждают князей, которые используют половцев как союзников в междоусобной войне. Особое место занимает в ПВЛ введенный в статью 1097 г. рассказ об ослеплении князя Василька Теребовльского киевским князем Святополком Изяславичем и волынским князем Давыдом Игоревичем. Написанная независимо от летописи (хотя, возможно, и предназначенная для включения в нее) участником событий, неким Василием, эта повесть имела своей целью выставить в самом неблагоприятном свете зачинщиков очередной междоусобицы и оправдать решительные действия Владимира Мономаха, выступившего против преступных князей.

Основная мысль рассказа о Васильке Теребовльском выражена в обращении киевлян (вероятно, сформулированном летописцем или автором повести): “Если вы начнете воевать друг с другом, то обрадуются поганые (т.е. язычники-половцы) и захватят землю нашу, которую собрали отцы ваши и деды ваши трудом великим и храбростью”; княжеские междоусобицы распыляли силы, необходимые для решительного отпора кочевникам.

Таким образом, ПВЛ содержит изложение древнейшей истории славян, а затем и Руси от первых киевских князей и до нач. XII в. Однако ПВЛ не только историческая хроника, но одновременно и выдающийся памятник литературы. Благодаря государственному взгляду, широте кругозора и литературному таланту Нестора ПВЛ, по словам Д. С. Лихачева, явилась “не просто собранием фактов русской истории и не просто историко-публицистическим сочинением, связанным с насущными, но преходящими задачами русской действительности, а цельной, литературно изложенной историей Руси” (Л и х а -ч ев Д. С. Русские летописи и их культурно-историческое значение.-М.; Л., 1947.-С. 169).

Как уже сказано, с ПВЛ начинались многие летописные своды. Древнейшие списки ПВЛ находятся в составе Лаврентьевской летописи (1377 г.), Ипатьевской летописи (1-я четв. XV в.), Радзивиловской летописи (XV в.).

Академик А. А. Шахматов, посвятивший ряд фундаментальных трудов истории древнейшего русского летописания, считал, что древнейшая первая редакция ПВЛ до нас не дошла; в Лаврентьевской и Радзивиловской летописях мы находим вторую редакцию ПВЛ, переработанную (или переписанную) игуменом Выдубицкого монастыря (под Киевом) Сильвестром в 1116 г. , а в Ипатьевской — третью ее редакцию.

ПВЛ издавалась многократно в составе летописных сводов. Далее указываются лишь основные издания текста самой ПВЛ.

Дата и место
По самой распространенной версии А. Шахматова, первая редакция (версия) произведения была завершена в 1110-1113 гг. В Киево-Печерском монастыре (редакция до нас не дошла). 1116 игумен Выдубицкого монастыря Сильвестр создал вторую редакцию летописи (дошла до нас в составе Лаврентьевской летописи, написанного 1377). Третья редакция «Повести» датируется 1117-1118 гг., Ее создал некий неизвестный книжник из окружения князя Мстислава-Федора-Харальда, сына Владимира Мономаха (дошла до нас в составе Ипатьевской летописи начала XV в.).
Действующие лица
Нестор (ок. 1056 – после 1114; монах Киево-Печерского монастыря, писатель и агиограф, автор житий святых Феодосия Печерского, Бориса и Глеба, канонизирован, мощи хранятся в Ближних пещерах Киево-Печерской лавры) Сильвестр (? -1123; Известный древнерусский интеллектуал и церковный деятель, близкий к Владимиру Мономаху, игумен Выдубицкого монастыря, с 1118 епископ Переяславский).
Предпосылки события
Когда именно на Руси началось летописание – неизвестно. Вероятно, это могло произойти уже во времена князя Аскольда (версия М. Брайчевского), княгини Ольги или Владимира. Отрывки этих древних летописей могли потом стать частью «Повести временных лет». До сих пор среди ученых популярная гипотеза академика А. Шахматова, согласно которой ок. 1037 (не позднее 1044) был составлен древнейшее Киевское летописный свод, содержащее данные о начале истории Руси и ее крещения. Около 1073 в Киево-Печерском монастыре было завершено Первое Киево-Печерское сведения, которое было заключено на основе древних киевских и новгородских летописей (автором сведения Шахматов считал монаха Никона). В 1093-1095 гг. На основе этого Первого Киево-Печерского строительства было заключено еще одно, которое в свою очередь стало основой для произведения Нестора.
Ход события
О собственно написание Нестором летописи неизвестно почти ничего, кроме того, что вскоре после смерти летописца о нем часто вспоминали именно как об авторе «Повести» (сохранился, например, письмо монаха Поликарпа к игумену Акиндина, где речь идет о летописи и его автора). Летопись охватывает времена от сотворения мира и потопа до 1110, с акцентом на историю Руси, оказывается вписанной в традиционную средневековую библейскую схему мировой истории. Источниками летописи стали византийские хроники, более древние летописи, народные предания и легенды, а также устные свидетельства очевидцев недавних тогда событий (в частности, бывшего воеводы Яна Вышатича, который, став монахом в конце жизни, по собственным словам Нестора, рассказал немало интересного о походах на половцев, христианизацию Руси и т.д.). Вероятно, создание «Повести» – произведения, полного провиденциалистських мотивов, – рассматривалось автором как «оправдание» себя и своих соотечественников перед Богом на предстоящем Страшном Суде и почти столько «научное», сколько религиозное значение.
Последствия происшествия
«Повесть временных лет» стала началом летописания в восточных славян, несмотря на свои неточности и сомнительные места, до сих пор сохранив значение бесценного и даже уникального источника по истории наших далеких предков. Она стала образцом для подражания другими летописцами («жизнь» этого жанра оказалось очень долгим – летописи писались в Украине вплоть до XVIII в.)
Историческая память
Житие Нестора вошло в состав популярного сборника житий святых «Патерик Печерский» (издание 1661), впоследствии в сборник «Четьи-Минеи» Д. Туптало (1705), но особую популярность автор (составитель?) Летописи приобрел во второй половине XVIII в. благодаря полемике норманистами и антинорманистов относительно обстоятельств основания Киевской Руси. В течение последующих веков эта популярность только росла: летописца за работой изображали М. Антокольский и В. Васнецов, в СССР и современной Украины в честь создания «Повести» было выпущено серии марок, юбилейные монеты, установлен памятник Нестору у стен Киево-Печерской лавры, его назвали орден Украинской православной церкви Московского патриархата, день его памяти – 9 ноября – в Украине объявлено Днем украинской письменности и языка. «Повесть временных лет» переведен современной российской, украинской, многие европейские языки.

Классические книги — Read.gov

Перелистывайте страницы, чтобы исследовать ушедшие эпохи, проверенные временем сказки и исторические повествования. Приключения ждут вас в этих классических онлайн-книгах.

  • «Яблочный пирог»
    Вводит буквы от А до Я, следуя за состоянием яблочного пирога.
    Прочитайте эту книгу сейчас
    Подробнее об этой книге

  • «Принцесса Марса», первая книга из серии о Джоне Картере
    Первая книга из серии от создателя «Тарзана». В этой книге рассказывается о фехтовании, смелых подвигах, романтике и зеленых инопланетянах с шестью конечностями, когда капитан Конфедерации Джон Картер оказывается таинственным образом перенесенным на Барсум, который мы знаем как Марс.
    Прочитайте эту книгу сейчас
    Подробнее об этой книге

  • «Басни Эзопа»
    Басни Эзопа, основанные на текстах Л’Эстранжа и Кроксалла.
    Прочитайте эту книгу сейчас
    Подробнее об этой книге

  • «Приключения Гекльберри Финна»
    Этот великий американский роман рассказывает о приключениях подростка и его жизни на реке Миссисипи.
    Прочитайте эту книгу сейчас
    Подробнее об этой книге

  • «Приключения Алисы в стране чудес»
    Девочка по имени Алиса попадает в кроличью нору, где сталкивается с миром странных существ.
    Прочитайте эту книгу сейчас
    Подробнее об этой книге

  • «Энн из Зеленых Мезонинов»
    Приключения девочки-сироты на острове Принца Эдуарда, Канада.
    Прочитайте эту книгу сейчас
    Подробнее об этой книге

  • «Собственный Эзоп младенца»
    Классические басни Эзопа сжаты в рифму.
    Прочитайте эту книгу сейчас
    Подробнее об этой книге

  • «Баллада о пропавшем зайце»
    «Баллада о пропавшем зайце» рассказывает историю о зайце, который много путешествовал.
    Прочитайте эту книгу сейчас
    Подробнее об этой книге

  • «Азбука бейсбола»
    Этот справочник по бейсбольной литературе имеет иллюстрированную бумажную обложку и хромолитографические иллюстрации.
    Прочитайте эту книгу сейчас
    Подробнее об этой книге

  • «Полная версия «Трех слепых мышей»»
    Детский стишок о трех мышах, потерявших хвосты.
    Прочитайте эту книгу сейчас
    Подробнее об этой книге

  • «Детская книжка с предметами»
    Книга с картинками, изображающая обычных людей, места и вещи.
    Прочитайте эту книгу сейчас
    Подробнее об этой книге

  • «Золушка»
    Бедная девочка единственная, чьи ноги влезают в стеклянные тапочки.
    Прочитайте эту книгу сейчас
    Подробнее об этой книге

  • «Цирковое шествие»
    Лирическое шествие колоритных цирковых персонажей. Лирическое шествие колоритных цирковых персонажей.
    Прочитайте эту книгу сейчас
    Подробнее об этой книге

  • «Шалтай-Болтай Денслоу»
    Шалтай-Болтай, с необычными иллюстрациями У.В. Денслоу.
    Прочитайте эту книгу сейчас
    Подробнее об этой книге

  • «Мать Гусыни Денслоу»
    Знакомые стишки и джинглы Матушки Гусыни, отредактированные и проиллюстрированные У. В. Денслоу.
    Прочитайте эту книгу сейчас
    Подробнее об этой книге

  • «Три медведя Денслоу»
    Молодая девушка подружилась с семьей медведей.
    Прочитайте эту книгу сейчас
    Подробнее об этой книге

  • «Дракула»
    Вампир граф Дракула пытается перебраться из Трансильвании в Англию.
    Прочитайте эту книгу сейчас
    Подробнее об этой книге

  • «Сказки братьев Гримм»
    Сказки братьев Гримм.
    Прочитайте эту книгу сейчас
    Подробнее об этой книге

  • «Гоболики, или теневые картины для молодых и старых»
    Поэзия сопровождает теневые образы в гоболинках.
    Прочитайте эту книгу сейчас
    Подробнее об этой книге

  • «Гензель и Гретель»
    Злая ведьма наживается на двух бродячих и брошенных детях. Из книги «Сказки, которые должен знать каждый ребенок. Подборка лучших сказок всех времен и всех авторов».
    Прочитайте эту книгу сейчас
    Подробнее об этой книге

  • «Джек и бобовый стебель»
    Бедный мальчик меняет корову на волшебные бобы.
    Прочитайте эту книгу сейчас
    Подробнее об этой книге

  • «Книга джунглей»
    Животные в этой книге показывают, что они умнее людей.
    Прочитайте эту книгу сейчас
    Подробнее об этой книге

  • «Сказки Тарзана в джунглях»
    Шестая книга из вечно популярной серии о короле джунглей.
    Прочитайте эту книгу сейчас
    Подробнее об этой книге

  • «При дворе короля Артура»
    Сказки о короле Артуре и его легендарных рыцарях Круглого стола.
    Прочитайте эту книгу сейчас
    Подробнее об этой книге

  • «Le Corbeau = The Raven: Poëme / Par Edgar Poe»
    Французский перевод классической поэмы «Ворон» Эдгара Аллана По.
    Прочитайте эту книгу сейчас
    Подробнее об этой книге

  • «Моби Дик»
    Моби Дик, злобный кит, откусил ногу капитану Ахаву, который жаждет мести.
    Прочитайте эту книгу сейчас
    Подробнее об этой книге

  • «Пальчиковые игры Матушки Гусыни»
    Куклы-пальчики сопровождают избранные и адаптированные сказки Матушки Гусыни.
    Прочитайте эту книгу сейчас
    Подробнее об этой книге

  • «Моя самая первая немецкая книжка»
    Эта книга предлагает читателям выучить немецкий язык, предлагая простые предложения с английским переводом.
    Прочитайте эту книгу сейчас
    Подробнее об этой книге

  • «Ночи с дядей Ремусом»
    Любимая история среди сказок дяди Римуса.
    Прочитайте эту книгу сейчас
    Подробнее об этой книге

  • «Наш флаг», Сара Э. Чемпион
    Рукопись первоначально была представлена ​​Дочерям американской революции, отделению Мэри Клэп Вустер, в Нью-Хейвене, Коннектикут., 14 июня 1895 г., миссис Генри Чемпион.
    Прочитайте эту книгу сейчас
    Подробнее об этой книге

  • «Питер и Венди»
    Приключения троих детей Дарлинг в Небывалой Стране с Питером Пэном, мальчиком, который так и не вырос.
    Прочитайте эту книгу сейчас
    Подробнее об этой книге

  • «Кролик Питер»
    Кролик Питер постоянно попадает в неприятности в Mr. Сад МакГрегора.
    Прочитайте эту книгу сейчас
    Подробнее об этой книге

  • «Крысолов из Гамельна»
    Крысолов очищает деревню от крыс, и когда жители деревни отказываются платить ему за услугу, он жестоко мстит.
    Прочитайте эту книгу сейчас
    Подробнее об этой книге

  • «Пиноккио»
    Итальянская марионетка, созданная Джеппетто, чей нос удлиняется всякий раз, когда он лжет.
    Прочитайте эту книгу сейчас
    Подробнее об этой книге

  • «Рапунцель»
    Женщина распускает свои очень длинные волосы, чтобы использовать их как лестницу для побега.
    Прочитайте эту книгу сейчас
    Подробнее об этой книге

  • «Робин Гуд»
    Рассказывает о жизни и приключениях Робин Гуда, который со своей группой последователей жил в Шервудском лесу как преступник, посвятивший себя борьбе с тиранией.
    Прочитайте эту книгу сейчас
    Подробнее об этой книге

  • «Ракетная книга», Питера Ньюэлла
    Движение вверх ракеты, зажженной в подвале сыном дворника, вызывает странные ситуации, когда она проходит через 20 этажей квартир!
    Прочитайте эту книгу сейчас
    Подробнее об этой книге

  • «Румпельштильцхен»
    Молодая девушка получает невыполнимое задание: превратить солому в золото.
    Прочитайте эту книгу сейчас
    Подробнее об этой книге

  • «Спящая красавица»
    Принцессу разбудил от долгого сна прекрасный принц.
    Прочитайте эту книгу сейчас
    Подробнее об этой книге

  • «Снежная королева»
    Одна из лучших сказок мастера-сказочника Ганса Христиана Андерсена.
    Прочитайте эту книгу сейчас
    Подробнее об этой книге

  • «Белоснежка»
    Красивая молодая девушка становится соперницей ревнивой королевы.
    Прочитайте эту книгу сейчас
    Подробнее об этой книге

  • «Квадратная книга животных»
    Сборник стихов о знакомых животных с фермы и дома.
    Прочитайте эту книгу сейчас
    Подробнее об этой книге

  • «История трех поросят»
    Три поросенка встречают настойчивого волка и угадайте, что происходит?
    Прочитайте эту книгу сейчас
    Подробнее об этой книге

  • «Этюд в багровых тонах»
    Книга, с которой все началось, знакомит с выдающимся детективом Шерлоком Холмсом.
    Прочитайте эту книгу сейчас
    Подробнее об этой книге

  • «Остров сокровищ»
    Приключенческая история пиратов в поисках золота.
    Прочитайте эту книгу сейчас
    Подробнее об этой книге

  • «Двенадцать волшебных подменышей»
    На каждом листе страницы есть две цветные фигуры, лицевая и оборотная стороны, которые можно вырезать и склеить вместе.
    Прочитайте эту книгу сейчас
    Подробнее об этой книге

  • «Гадкий утенок»
    Обиженная домашняя птица превращается в прекрасного лебедя.
    Прочитайте эту книгу сейчас
    Подробнее об этой книге

  • «Vieilles Chansons pour les Petits Enfants:»
    Сборник классических французских песен для детей.
    Прочитайте эту книгу сейчас
    Подробнее об этой книге

  • «Визит Святого Николая.Проиллюстрировано рисунками F.O.C. Darley»
    Пересказ «Ночи перед Рождеством».
    Прочтите эту книгу
    Подробнее об этой книге

  • «Белый Клык»
    Путь волчьей собаки к приручению, рассказанный с точки зрения волка.
    Прочитайте эту книгу сейчас
    Подробнее об этой книге

  • «Чудесный волшебник из страны Оз»
    Дороти находит новых друзей, пытаясь найти дорогу домой.
    Прочитайте эту книгу сейчас
    Подробнее об этой книге

  • «Чудеса магазина игрушек»
    Дети, проходя мимо магазина игрушек, открывают для себя его чудеса.
    Прочитайте эту книгу сейчас
    Подробнее об этой книге

  • «Несколько рассказов о поезде»
    «800 000 сообразительных американцев, чьи мозги и мускулы следят за нашей торговлей, надежно охраняют нас в поездках, полных удовольствия и печали.. . — начинается посвящение книги. Внутри сборник юмористических анекдотов о путешествии по железной дороге.
    Прочитайте эту книгу сейчас
    Подробнее об этой книге

  • «Специальная невеста»
    Расскажите о разгневанных родственниках и побеге в этой драматической одноактной пьесе. Не забудьте отметить на странице 12 заявление автора о защите авторских прав на его «новое и оригинальное» спасение поезда.
    Прочитайте эту книгу сейчас
    Подробнее об этой книге

  • «Бейб Рут, каким я его знал»
    Автор Уэйт Хойт знал Бейба Рута как товарища по команде Red Sox, как соперника New York Yankees и как друга. Его книга документирует карьеру Рут с эксклюзивными фотографиями, записями и анекдотами.
    Прочитайте эту книгу сейчас
    Подробнее об этой книге

  • «Новая система упражнений с мечом»
    Новая система упражнений с мечом, с руководством по обращению с мечом для офицеров в конном и пешем строю; формы, которые необходимо соблюдать при инспекциях, смотрах, парадах и т. д. и т. д. Мэтью Дж. О’Рурк.
    Прочитайте эту книгу сейчас
    Подробнее об этой книге

  • «Справочник Новой Библиотеки Конгресса»
    Справочник новой Библиотеки Конгресса, комп.Герберт Смолл; с очерками об архитектуре, скульптуре и живописи Чарльза Каффина и о функциях национальной библиотеки Эйнсворт Р. Споффорд.
    Прочитайте эту книгу сейчас
    Подробнее об этой книге

  • «Маскарады, сценки и упражнения»
    В этом руководстве содержатся пошаговые инструкции, дополненные многочисленными иллюстрациями, по созданию маскарадов, дирижированию сцен и созданию «причудливых учений». В комплект входят костюмы, прически и аксессуары для балов Калико и Марты Вашингтон, Жанны д’Арк, футболиста, Бо Браммеля и пастушки. Кроме того, в руководстве даны рекомендации по сценам-картинам и живым изображениям («пластика позы»).
    Прочитайте эту книгу сейчас
    Подробнее об этой книге

  • Имя пророка Авраама в древнерусской литературе XI—XIII веков

    Акентьев К.К., 2005. «Слово о законе и благодати» Илариона Киевского [«Слово о законе и благодати» Илариона Киевского].Том. 3. Санкт-Петербург. С. 116—152 (на рус.).
    Алексеев А. А., 1999. Текстология славянской Библии. Санкт-Петербург (на рус.).
    Бахтина О. Н., 1999. Старообрядческая литература и традиции христианского понимания слова. Томск (на рус.).
    Библия, сиреч книги священного писания Ветхого и Нового завета с параллельными местами, 1900.Санкт-Петербург (на рус.).
    Водолазкин Е.Г., 2008. Всемирная история в литературе Древней Руси (на материале хронографического и палеиного повествования XI—XV веков). ]. Санкт-Петербург (на рус.).
    Впрашание князя Изяслава, сына Ярославского, внука Владимира, игумена Федосье-Печерского монастыря, 1997. В: Лихачева Д.С., Л.А. Дмитриева, ред. Библиотека литературы Древней Руси. Том. 1. Санкт-Петербург. С. 446—448 (на рус.).
    Гиппиус А. А., 2010. «Летописные» чтения паремий о Борисе и Глебе: история текста и исторический контекст. В кн.: Успенский Б.А., Успенский Ф.Б. Факты и знаки: исследования по семиотике истории. Москва. С. 42—71 (на рус.).
    Данилевский И. Н., 2004.Библия как источник «Повести временных лет» и ее предшествующих корпусов. В кн.: Повесть временных лет: герменевтические основы источниковедения летописных текстов. Москва. С. 90—110 (на русск.).
    Живов В.М., 1994. Святость. Краткий словарь агиографических терминов. Краткий словарь агиографических терминов. Москва.
    Жизнь и странствование Даниила из земли русской, 1997.В: Д. С. Лихачева, Л. А. Дмитриева, ред. Библиотека литературы Древней Руси. Том. 4. Санкт-Петербург. С. 26—117 (на русск.). 1908. Полное собрание русских летописей. Том. 2. Санкт-Петербург. (на рус.).
    Киево-Печерский патерик, 1997. В: Д. С. Лихачева, Л. А. Дмитриева, под ред. Библиотека литературы Древней Руси. Том. 4. Санкт-Петербург. С. 296—489 (на рус.).
    Месяца июля 24. Святым мученикам Борису и Глебу. Из Бытия на вечерне чтения 3, 2006. В: Н. И. Милютенко. Святые князья-мученики Борис и Глеб: (исследования и тексты). Санкт-Петербург. С. 346—355 (на рус.).
    1995. Mesyac maj: Minei [Месяц май: Mineas]. Москва (на рус.).
    Милютенко Н.И., 2006. Чтения паремий святым Борису и Глебу. В кн.: Святые князья-мученики Борис и Глеб.Санкт-Петербург. С. 212—248 (на рус.).
    Minei [Mineas], 1995. Москва. Мюллер Л., 2000. Понять Россию: историко-культурные исследования. Москва (на рус.).
    Невзорова Н. Н., 2004. Паремии Борису и Глебу: опыт чтения). В: О.В. Творогов, изд. Труды Отдела древнерусской литературы. Том. 56. Санкт-Петербург. С. 428—452 (на рус.).
    О Законе, через Моисея данном, и о Благодати и Истине через Иисуса Христа явленного, и как Закон отошел, но Благодать и Истина наполнили всю землю, и вера во все народы распространилась, и дошла до нашего русского народа. И благослови князя нашего Владимира, которым мы крестились. И молитва Богу от всей земли нашей, 1997. В: Д. С. Лихачева, Л. А. Дмитриева, под ред. Библиотека литературы Древней Руси. Том. 1. Санкт-Петербург. 1, с. 26—61 (на рус.).
    Остромирово евангелие. Российская национальная библиотека. Режим доступа: http://expositions.nlr.ru/ex_manus/Ostromir_Gospel/_Project/page_Manuscripts. php?izo=B42EB88E-8BD8-44A1-9754-EF88B39E7CAC [Проверено 02 декабря 2017 г.] (на рус.).
    Picchio, Riccardo, 2008. Православная слава: Литература и язык [Православная слава: литература и язык]. Москва (на рус.).
    Рассказ о жизни и подвиге благоверного и великого князя Александра, 1997 год.В: Д. С. Лихачева, Л. А. Дмитриева, ред. Библиотека литературы Древней Руси. Том. 5. Санкт-Петербург. С. 358—369 (на рус.).
    Ранчин А. М., 2012. К теме в древнерусской литературе: проблема различения топоса и цитаты. Древняя Русь: Вопросы медиевистики. Т. 3(49). С. 21—32.
    Творогов О. В., 1964. Проблемы изучения устойчивых литературных формул Древней Руси. В кн.: Труды отдела древнерусской литературы. Том. 20. Москва. С. 29—40 (на русск.).
    Турилов А.А., 2000. Заметки о киевских граффити. В кн.: Лингвистическое источниковедение истории русской азыка. Москва. С. 26—58 (на русск.).
    Шахматов А. А., 1940. Повесть временных лет и ее источники. В кн.: Труды отдела древнерусской литературы.Том. 4 Москва. С. 9—150 (на рус.).
    Франклин С., 1982. Некоторые апокрифические источники киевско-русской историографии. Oxford Slavonic Papers, 15, стр. 1–27.
    Франклин С., 2002. Письменность, общество и культура древней Руси. Кембридж. С. 950—1300.

    Ф. Т. Принц | Фонд поэзии

    Поэт и ученый Фрэнк Темплтон (Ф.Т.) Принс, наиболее известный благодаря стихотворению «Купание солдат», родился 13 сентября 1912 года в Кимберли, Южная Африка.В 1957 году Принс поступил на английский факультет Саутгемптонского университета в Англии, где преподавал более двух десятилетий. Он также некоторое время преподавал в Оксфорде и Кембридже, а также в учебных заведениях на Ямайке, в США и Йемене. Принц, которого такие разные поэты, как Джон Эшбери и Джеффри Хилл, считают выдающимся писателем 20-го века, Принс написал более десяти сборников стихов, в том числе стихотворений (1938), Купание солдат (1954), Прогулки по Риму ( 1987) и Сборник стихов 1935-1992 (1993).

    Принц учился в Университете Витватерсранда в Йоханнесбурге и Баллиол-колледже Оксфордского университета, а затем получил стипендию в Принстонском университете. По возвращении в Англию он работал аналитиком по внешней политике, и его первый сборник стихов « стихотворений » был опубликован при содействии Т.С. Элиота в 1938 году. Во время Второй мировой войны он шесть лет служил в разведывательном корпусе британской армии, проводя время в Блетчли-парке, на Ближнем Востоке и в Италии.Этот военный опыт вдохновил на создание «Купания солдат», написанного в 1942 году и впервые опубликованного в сборнике « More Poems for the Forces » (1943). Ученый Дэвид Тасиум утверждает, что «наиболее антологизированное стихотворение Принса … удалось благодаря прямому религиозному прочтению« фактов »». «Сюжет прямой и трогательный», — отмечает поэт и критик Филип Хобсбаум: войны показывают себя тем самым одновременно освобожденными и уязвимыми. … В поэме великолепно сочетаются сюжетная линия с архетипом.Далее, здесь имеется весьма характерное видение. Нам известна отстраненная личность, рассматривающая все это… непременно кто-то… эрудированный, отстраненный, красноречивый. Человек — своего рода идеальный эстет». Критик Дональд Дэви хвалил «Купание солдат» как «почти лучшее стихотворение на английском языке, появившееся во время Второй мировой войны… пожалуй, единственное, о котором можно справедливо сказать, что оно стоит рядом с классикой Первой мировой войны. Это замечательный факт. что приемы, использованные в других стихотворениях Принса, здесь работают: медленная линия, отточенная концепция, образность, преломленная воспоминанием о великом искусстве. И все же общий эффект … срочный и острый ». В обзоре Choice   Сборник стихов (1979) «Купание солдат» названо «одним из лучших написанных и реализованных стихотворений о войне нашего времени» и отмечена «лингвистическая и техническая виртуозность» Принса.

    Ф.Т. На Принса повлияли Рой Кэмпбелл, Эзра Паунд, Т.С. Элиота, Уильяма Батлера Йейтса и Артура Рембо. Хотя Ричмонд Латтимор предполагает в Hudson Review , что Принс «менее известен, чем его прославленные современники», он утверждает, что автор «всецело сам по себе, он не похож ни на кого, он крупный поэт.Как ученый Принс наиболее известен своими работами о Шекспире и Мильтоне. Критик Питер Леви считает, что « Итальянский элемент в стихах Мильтона » является «самой известной критической книгой Принса… книгой, которую мог написать только поэт и только хороший ученый». Хобсбаум добавляет: «Казалось бы, творчество Принса представляет собой респектабельный вклад в современную литературу ученого-поэта».

    Его работы охватывают впечатляющий набор форм и отличаются частым использованием драматических монологов.«Сборник стихов Принца 90 560 90 561 показывает огромное количество и разнообразие его достижений, — резюмирует Бен Ховард в обзоре журнала 1980 года. форма и еще одна в строфе, заимствованной у Шелли, эксперимент с 12-сложным размером Бриджеса и несколько амбициозных медитативных монологов. Какой бы ни была манера, рука Принса ловка и тверда, но его самая запоминающаяся работа заключается в его монологах, где романтические и научные черты его чувствительности, неторопливая легкость и элегантность его стиля могут найти свое самое полное выражение.«Многие стихи Принса «написаны либо от первого лица, либо через посредство комментатора (как в «Страффорде»)», — отмечает Дэвид Тасиум, добавляя, «но первое лицо редко, если вообще когда-либо, является самим поэтом; скорее, это личность, часто историческая, которая позволяет «реализовать» или «драматизировать» данную тему, настроение или эмоцию. Князь всегда был в разладе с теми, кто стремился дать воспроизведение непосредственного опыта и образа жизни поэта. Выбирая драматические сюжеты, он смог передать через них множество взглядов и точек зрения.

    Формальное разнообразие в поэзии Принса иногда вызывало трудности у читателей. В обзоре Later On А. Пулен-младший заявляет: «Поклонники … Сборник стихов (1979) могут найти большую часть Later On причудливой и разочаровывающей». Тем не менее, Пулен хвалит сборник из трех стихотворений Принса 1983 года за его стихотворение «Вариации Юань Чена», описывая его как «прекрасный пример способности мистера Принса к трогательному красноречию». Уильям Скаммелл в статье Times Literary Supplement, , назвал Принца «выдающимся поэтом» и пришел к выводу, что « Later On » — это смелая и вдохновляющая книга.Описывая 12-страничное стихотворение «Послесловие о Руперте Бруке» как журналистскую биографию, Леви выразил признательность Принсу за создание «новой литературной формы в английской поэзии», которая «является очень эффективным произведением».

    Хотя его стиль не всегда соответствовал литературным тенденциям, сюжеты произведений Принса всегда актуальны. По словам Хобсбаума, «Принц прочно стоит на волнах моды. Его стих нетороплив, красноречив, синтаксически выработан. Он предполагает простор ушедшей эпохи.Принс «несомненно принадлежит к числу лучших из ныне живущих поэтов, пишущих метрическими формами», соглашается Тациум, отмечая, что «поэзию Принса называют немодной, что может по-разному означать, что она несовременна, что она не соответствует английским или американским тенденциям». и предположений, или что это слишком «потустороннее». Но критики также заметили, что Принц постоянно имеет дело с повторяющимися дилеммами — беспокойством, одиночеством, любовью, старением, страданиями и радостями воображаемой жизни — в духе или «композитор», работающий с узнаваемой темой в качестве темы.Его поэзия предлагает верное внимание к «самой вещи» и документацию внутренней жизни».

    Ф.Т. Принс умер 7 августа 2003 года в Саутгемптоне, Англия. Размышляя о своей работе, Принс писал: «С самого начала мне казалось, что мне придется идти своим путем. Но нужно много времени и разнообразный опыт, чтобы узнать, что на самом деле думаешь и чувствуешь, — больше, если ты поэт и живешь в этом столетии. Некоторые из моих прошлых работ сейчас кажутся мне странными, но я сохранил их, потому что, по крайней мере, они могут помочь лучшему пониманию вещей.

     

    Королевство Бенин | Национальное географическое общество

    Историческое королевство Бенин было основано в лесном регионе Западной Африки в 1200-х годах н. э. Согласно истории, народ Эдо на юге Нигерии основал Бенин. Они больше не хотели, чтобы ими правили их короли, известные как ogisos . Они попросили принца из Ифе, важного западноафриканского королевства, взять на себя управление. Первым оба , или королем Бенина, был Эвека.Он был сыном принца из Ифе.

    Королевство достигло своего могущества и размеров при Оба Эвуаре Великом. Он расширил королевство и улучшил столицу, современный Бенин-Сити; город определялся массивными стенами. В этот период начался пик могущества бенинских монархов. В честь могущественного obas жители Бенина участвовали во многих ритуалах, выражающих их преданность и верность, включая человеческие жертвоприношения.

    Художники Королевства Бенин были хорошо известны тем, что работали со многими материалами, особенно с латунью, деревом и слоновой костью.Они были известны своими барельефными скульптурами, особенно мемориальными досками, и скульптурами головы в натуральную величину. Таблички обычно изображали исторические события, а головы часто были натуралистичными и в натуральную величину. Ремесленники также вырезали множество различных предметов из слоновой кости, в том числе маски и, для своих европейских торговых партнеров, солонки.

    Успех Бенина был обусловлен его оживленной торговлей. Торговцы и ремесленники из Бенина установили отношения с португальцами, которые искали произведения искусства королевства, золото, слоновую кость и перец. В раннюю современную эпоху Бенин также активно участвовал в работорговле в Западной Африке. Они захватили мужчин, женщин и детей соперничающих народов и продали их в рабство европейским и американским покупателям. Эта торговля стала важным источником богатства для королевства.

    Бенин начал терять власть в 1800-х годах, когда члены королевской семьи боролись за власть и контроль над троном. Вспыхнули гражданские войны, нанесшие значительный удар как по администрации Бенина, так и по его экономике.В своем ослабленном состоянии Бенин изо всех сил пытался сопротивляться иностранному вмешательству в свою торговую сеть, особенно со стороны британцев. Стремление к контролю над торговлей и территорией Западной Африки в конечном итоге привело к британскому вторжению в Бенин в 1897 году. Бенин-Сити был сожжен британцами, которые затем сделали королевство частью Британской Нигерии (которая стала Нигерией после обретения страной независимости в 1960 г.) . После этого королевство больше не играло руководящей роли в Западной Африке. Однако даже сегодня oba по-прежнему служит в Бенин-Сити советником правительства.

    У писателя-призрака принца Гарри есть известные голливудские связи

    Звезда тенниса Андре Агасси. Основатель Nike Фил Найт. Кинозвезда Джордж Клуни. Принц Гарри. Все люди связаны мемуарами Дж. Р. Мерингера, бывшего журналиста L.A. Times , который сказал, что его карьера пошла на спад, прежде чем он написал прорывную статью в конце 90-х. История о человеке, который живет на улицах Лос-Анджелеса и утверждает, что когда-то был известным боксером-тяжеловесом, «изменила мою жизнь», — сказал Мёрингер в интервью 2000 года.

    «Я просто томился в L.A. Times », — сказал он. «Я был в их гетто, издание Orange County, писал бизнес-репортажи. Я сделал гигантский шаг назад в своей карьере после того, как почувствовал, что получил некоторую поддержку в The New York Times и The Rocky Mountain News , и теперь я писал эти ужасные скучные истории, о которых я забыл, даже не закончив с ними. их.»

    Все изменилось с его боксерской историей, которая позже была адаптирована в фильме 2007 года Воскрешение чемпиона , который получил неоднозначные отзывы.Двумя годами позже Морингер получил Пулитцеровскую премию в L.A. Times за очерк о маленьком городке в Алабаме, где проживает несколько поколений потомков американских рабов. Затем он написал мемуары-бестселлеры об Агасси и Найте, адаптировал свои собственные мемуары-бестселлеры для грядущего фильма режиссера Клуни, написал исторический роман и получил аванс в 1 миллион долларов за написание мемуаров принца Гарри. Связаться с представителями Moehringer для комментариев не удалось.

    Мёрингер однажды сказал, что был «одержим» историей боксера, потому что в ней был «этот вопрос о мужчинах, которые скрывают свою личность и выпадают из общества, потому что, конечно же, это был мой отец.Возможно, принца Гарри, который фактически сбежал из своей королевской семьи, приехав в Южную Калифорнию с женой Меган Маркл и их маленьким ребенком, можно рассматривать как человека, который решил выпасть из определенного типа общества. Бывшая королевская особа быстро проникла в Голливуд, сменив один вид высшего общества на другой.

    «Я пишу это не как принц, которым родился, а как человек, которым я стал», — заявил принц Гарри в мемуарах. Королевская семья еще не прокомментировала публично книгу, которая должна выйти в конце следующего года.

    Как Мёрингер был выбран мемуаристом принца Гарри, неясно, хотя подозревается, что их взаимная связь с Клуни сыграла свою роль. Сообщается, что эти двое начали работу над мемуарами еще до того, как они были проданы издателю.

    Но у Мёрингера более романтический взгляд на то, как возникают сюжеты его книг, чем просто взаимные связи или агентские сделки.

    «Выбрать книгу — это как выбрать себе пару», — сказал Мёрингер. «Мы хотим думать, что есть выбор, но что-то еще работает, и если не судьба, то для этого у нас нет слов.”


    СВЯЗАННЫЕ: Гарри и Меган подписывают контракт с агентством, которое организует выступления Обамы с высокими долларами


    Будьте в курсе последних новостей Лос-Анджелеса, еды и культуры. Подпишитесь на наши информационные бюллетени сегодня.

    Sunday Times заявляет, что «мы тайно наслаждались» расистскими высказываниями

    Получите инсайдерское приложение

    Персонализированная лента, режим сводки и отсутствие рекламы.

    Скачать приложение Значок «Закрыть»Две пересекающиеся линии, образующие букву «Х». Указывает способ закрыть взаимодействие или отклонить уведомление.
    • В дань уважения принцу Филиппу Sunday Times говорится, что «втайне мы скорее наслаждались» его оскорбительными «оплошностями».
    • В статье упоминается расистское замечание Филипа о «узких глазах» во время визита в Китай в 1986 году.
    • С тех пор в онлайн-версию статьи Sunday Times были внесены поправки, чтобы удалить комментарий.
    LoadingЧто-то загружается.

    На следующий день после похорон принца Филиппа британская газета опубликовала на первой полосе трибьют, в котором говорилось, что общественность «тайно наслаждалась» некоторыми расистскими и проблемными высказываниями покойного герцога Эдинбургского.

    Главный корреспондент «Санди Таймс» Кристина Лэмб писала: «Для ее подданных принц Филипп был супругом дольше всех в британской истории — часто капризная фигура, оскорбляющая людей оплошностями по поводу узких глаз, даже если втайне мы скорее наслаждались ими. »

    Лэмб сослался на расистские комментарии, сделанные герцогом во время визита в Китай в 1986 году, когда он сказал британскому студенту, что, если он останется здесь дольше, «вы отправитесь домой с прищуренными глазами».

    The Sunday Times пропустила комментарий о «узких глазах» в онлайн-версии своей статьи, в которой Филипп описывается как «часто капризная фигура, оскорбляющая людей своими оплошностями, даже если мы втайне смеялись над ними».»

    Пока неизвестно, планирует ли издание внести исправление или извинения в своей печатной версии.

    Представители The Sunday Times, Кристины Лэмб и Букингемского дворца не сразу ответили на запрос Insider о комментариях.

    Расистские и проблемные высказывания принца Филиппа уже давно называют «оплошностью».

    Герцог Эдинбургский был известен своими расистскими, сексистскими и унижающими достоинство заявлениями, которые британская пресса часто называла «оплошностью».

    Например, Филипп сказал президенту Нигерии, что он выглядел так, словно был «готов ко сну», когда в 2003 году надевал национальную одежду на встречу с королевской семьей. Он также сравнил эфиопское искусство с «вещами, которые моя дочь могла бы принести вернулся со школьных уроков рисования» в далеком 1965 году.

    Герцог принес публичные извинения после посещения завода по производству электроники в Шотландии в 1999 году, где, по его словам, грязный блок предохранителей выглядел «как будто его поставил индеец», как сообщала в то время The Independent.

    В статье Al Jazeera 2017 года Хамид Дабаши, профессор иранских исследований и сравнительной литературы Колумбийского университета, написал, что такие замечания не были «оплошностью», поскольку «британские СМИ, смущенные своей вульгарностью, клеймят их».

    «Однако для мира в целом, принимающего конец британского и европейского расистского колониализма, эти «оплошности» на самом деле являются бесценными реликвиями эпохи, теперь глубоко замаскированной красивыми и либеральными эвфемизмами», — продолжил он. «В результате мы должны относиться к ним так же, как археологи относятся к любой другой реликвии и фрагменту, который они находят.По таким останкам реконструируют прошедшие века и забытые истины, которые они раскрывают и скрывают одновременно».

    Филипп скончался в возрасте 99 лет 9 апреля в Виндзорском замке. На панихиду по герцогу собралась королевская семья. в часовне Святого Георгия в Виндзоре в субботу.

    Из-за ограничений, введенных в Великобритании в связи с COVID-19, на церемонию было допущено только 30 гостей.

    Вера в знаменитостей: Флоренс Найтингейл | Христианская история

    Подпишитесь на «Христианство сегодня» и получите мгновенный доступ к прошлым выпускам журнала «История христианства»!

    Скажите «Флоренс Найтингейл», и тут же слово медсестра подберется к нему.Вероятно, она была самой выдающейся медсестрой в истории. Короли, королевы и принцы советовались с ней, как и президент Соединенных Штатов, который нуждался в ее совете по поводу военных госпиталей во время Гражданской войны.

    Именно Флоренс Найтингейл произвела революцию в больничных методах в Англии и во всем мире. Во время Крымской войны она служила в первом полевом госпитале, которым когда-либо управляли женщины. Она основала школы для подготовки медсестер и ввела процедуры, которые с тех пор приносят пользу людям.

    Все-таки это незаконченный портрет. В течение многих лет Флоренс действовала за кулисами в качестве военного министра Великобритании, сумев значительно улучшить условия для мужчин в вооруженных силах, создав беспрецедентную систему управления здравоохранением.

    Страдание, где бы оно ни существовало, бросало ей вызов. Она даже создала систему предоставления сестринского ухода за бедняками и преступным миром в трущобах английских городов.

    Одной из причин, по которой Флоренс удалось добиться столь многого, было то, что любое занятие, кроме работы над улучшением здоровья, казалось ей пустой тратой времени.И Флоренс обладала замечательной стойкостью. В молодости она иногда работала двадцать два часа в сутки.

    Кроме того, она была одарена особым гением: она могла усваивать информацию в огромных количествах, сохранять ее, упорядочивать свои факты и эффективно их использовать. Родственница писала, что, когда Фло выматывалась, вид колонны фигур «совершенно оживлял ее». Всего она написала восемь длинных отчетов и семнадцать книг по медицине и уходу за больными.

    Ранняя семейная жизнь

    Флоренс родилась в 1820 году, когда ее родители-англичане, Фанни и Уильям, отдыхали во Флоренции, Италия. Она была названа в честь места своего рождения, хотя в то время Флоренс не числилась среди женских имен, как это было с тех пор, как мисс Найтингейл прославила ее. У нее была старшая сестра Парфенопа (которую всегда звали Парте), которую также назвали в честь места ее рождения.

    Красивая и интеллигентная мать Флоренс и ее богатый отец-дилетант не очень подходили друг другу, как и две маленькие девочки.Парта, хотя и обожала свою сестру, в то же время завидовала ей и эгоистично собственничала.

    Невозможно было найти наставника с такими интеллектуальными способностями, как требовал мистер Найтингейл. Поэтому он взял на себя ответственность, обучая детей латыни, греческому, немецкому, итальянскому, французскому, английской грамматике, философии и истории. Гувернантке доверили обучать их только музыке и рисованию.

    Когда Парте было восемнадцать, а Фло шестнадцать, учеба несколько сократилась.Девушек представили ко двору и представили обществу. Их жизнь тогда включала множество вечеринок и много путешествий по континенту.

    Фло была высокой, стройной, грациозной и хорошенькой. Двое молодых людей сразу же влюбились в нее и предложили жениться. Они оба ей нравились, но замуж она тоже не была готова.

    Божественная миссия

    Затем произошло нечто странное. Хотя она не считала себя глубоко религиозной и никогда не думала, что стала таковой, 7 февраля 1837 года, когда ей едва исполнилось 17 лет, она почувствовала, что Бог говорил с ней, призывая ее к будущему «служению». С этого времени ее жизнь изменилась.

    Сначала звонок ее обеспокоил. Не зная сущности «службы», она боялась сделать себя недостойной того, чем бы она ни была, ведя легкомысленный образ жизни, которого требовали от нее ее мать и ее общество. Теперь у нее были периоды озабоченности или того, что она называла «мечтами» о том, как выполнить свою миссию. Тем временем она проводила все свободное время, посещая коттеджи в своем родовом поместье и принося соседним беднякам еду и лекарства.

    Когда подруга семьи умерла при родах, Фло умоляла родителей позволить ей оставаться в загородном доме круглый год и заботиться о ребенке, вместо того, чтобы отправлять ее в Лондон на зимний светский сезон. Они наложили вето на эту идею, полагая, что она должна смешаться с обществом, в конечном итоге выбрать мужа и родить детей по семейной линии. Партэ тоже впадала в истерику при мысли о «неблагодарной и бесчувственной Фло», желающей расстаться с ней.

    В Лондоне один из женихов Фло снова потребовал от нее ответа на его предложение руки и сердца. Он ей нравился, но она не могла заставить себя сказать «да», особенно когда не знала, какая «служба» ему предстоит.

    В это время в доме ее семьи гостили доктор Хоу и его жена Джулия Уорд Хоу (автор «Боевого гимна Республики»). Флоренс спросила доктора Хоу: «Считаете ли вы неприличным и неприличным для молодой англичанки заниматься благотворительностью в больницах и других местах, как это делают сестры-католички? Думаешь, это было бы ужасно?»

    Он ответил, что это будет необычно, и «все, что необычно в Англии, считается неподходящим.Тем не менее он посоветовал ей: «Действуй по своему вдохновению».

    Если Флоренс собиралась обслуживать свою «службу» — а она начинала верить, что так и должно быть, — то ей нужно было пройти обучение. Она предложила пойти в лазарет, которым управляет друг семьи.

    Ее родители были в шоке, в ужасе, в гневе! Она была дворянкой! Их возражения были понятны. В ту эпоху английские больницы были местами деградации и грязи. Вонючий «больничный запах» многих буквально тошнило, и медсестры обычно много пили, чтобы притупить чувства. Сама Флоренс призналась, что старшая медсестра лондонской больницы говорила ей, что «за свой долгий стаж она ни разу не знала медсестры, которая не была бы не пьяна, и в самых палатах имело место безнравственное поведение».

    Годы подготовки

    Но, по крайней мере, Флоренс могла учиться самостоятельно. У своего друга в парламенте Сиднея Герберта она получила правительственные отчеты о состоянии здоровья в стране. Затем она каждое утро вставала на рассвете и корпела над ними при свете масляной лампы, заполняя блокнот за блокнотом фактами и цифрами, которые индексировала и сводила в таблицы.

    Она планировала получить практический опыт, посетив бесспорно нравственный Институт лютеранских диаконисс в Кайзерверте, Германия. Хотя отец назвал переезд «театральным», и хотя у Парте снова случилась истерика, родители неохотно отпустили ее. После пребывания в Кайзерверте снова проявилась старая схема: ее родители хотели, чтобы она вела «нормальную» жизнь, и были сбиты с толку и раздражены, когда она отказала другому подходящему жениху и казалась безразличной к браку.

    Затем Флоренс встретилась и доверилась кардиналу Мэннингу. Он понимал ее цели, и она задавалась вопросом, может ли католицизм стать для нее воротами к «служению». Она предложила стать католичкой, но кардинал возражал, потому что она отвергала некоторые католические принципы.

    Однако он устроил ее в парижскую больницу, где работали монахини, явно не прибегавшие к выпивке. Она будет носить послушную одежду, но жить отдельно от монахинь. По иронии судьбы, вскоре после прибытия она заболела корью и была вынуждена уехать.

    Вернувшись в Англию, Учреждению по уходу за больными джентльменами, попавшими в бедственное положение, требовался суперинтендант. Исследование Флоренс о здоровье, больничных проблемах и управлении рекомендовало ее. Пока она занимала эту должность, разразилась холера и медсестры, опасаясь болезни, отказались служить, поэтому Флоренс сама выступила медсестрой и заслужила всеобщее уважение.

    Противостояние и лесть

    Потом разразилась Крымская война. Английские военные госпитали были позором; в них у раненого почти не было шансов на выздоровление.Когда репортер написал, что французы гораздо лучше заботятся о своих раненых, совесть англичан загорелась.

    Сидней Герберт, нынешний военный министр, не только санкционировал закупку больничного оборудования, но и учредил новую официальную должность, на которую он назначил наиболее квалифицированного человека, которого он знал, Флоренс Найтингейл. Она стала «суперинтендантом женского медицинского учреждения английских больниц общего профиля в Турции». Она должна была отправиться в Крым с полными полномочиями, взяв с собой медсестер по своему выбору.

    Раньше ни одна женщина не попадала в военный госпиталь. Но из-за репутации мисс Найтингейл (публика называла ее мисс Найтингейл) орден был встречен аплодисментами.

    Теперь нужно реализовать! Во-первых, как ей найти хороших медсестер? Через кардинала Мэннинга была сделана большая уступка: десяти сестрам-католичкам было разрешено отправиться в Турцию под предводительством мисс Найтингейл в соответствии с ее приказами. К ним присоединились еще восемь англиканских сестер, а Флоренс усердно собирала других женщин.

    По прибытии они обнаружили заплесневелую пищу, дефицит воды, грязь, тесноту, отсутствие санитарных условий, отсутствие простыней, операционных столов, медикаментов. Сорока медсестрам выделили кухню и пять спален, кишащих крысами и паразитами; это означало, что в каждой палате должно быть много медсестер.

    Мисс Найтингейл имела полномочия на реквизицию припасов, поэтому она быстро попросила полотенца и мыло и настояла, чтобы одежда была выстирана, а полы вымыты. Вот когда она столкнулась с проблемой; некоторые офицеры и врачи роптали на ее силу.Настоятельница сестер-католичек, хотя и согласилась принять руководство мисс Найтингейл, задавалась вопросом, почему кто-то, кроме нее, должен руководить сестрами, и она постоянно создавала проблемы. Англиканские монахини считали, что Флоренция благосклонна к католикам.

    Только больные — раненые — полностью одобряли ее. Все они обожали «Госпожу Лампы», как они называли ее, когда она посещала палаты в конце дня. Они говорили о «целовании самой ее тени», когда она проходила мимо.

    Стоимость ухода

    Несмотря на трудности, мисс Найтингейл продолжала работать.Она перевязывала раны, назначала или руководила лечением, инструктировала медсестер и обходила палаты. Затем, прежде чем в изнеможении рухнуть в постель около полуночи, она час или два писала отчеты для правительства дома.

    Она также предложила закон, чтобы помочь мужчинам. Например, старый закон требовал, чтобы госпитализированным мужчинам, поскольку им больше не угрожала опасность быть застреленными, урезали зарплату. Но их раны часто делали их инвалидами на всю жизнь, поэтому мисс Найтингейл выступила против сокращения заработной платы и написала напрямую королеве Виктории, чтобы объяснить почему.Зарплата мужчин была восстановлена, и это лишь один из многих случаев, когда она предложила или написала закон, который ее друг Сидни Герберт внес в парламент.

    Когда война закончилась, она была единственным героем. Как сказал один биограф: «Вся страна была у ее ног». Королева подарила Флоренс бриллиантовую брошь. Надпись на оборотной стороне гласила: «Мисс Флоренс Найтингейл в знак уважения и благодарности за ее преданность храбрым солдатам королевы из Виктории Р.1855 г.».

    Борец за реформу

    В Крыму Флоренс один или два раза теряла сознание от переутомления и возвращалась домой изможденная, бледная и страдающая от ряда недугов. Но она не собиралась отдыхать. Требовалась военная реформа. Смертность (73 процента за шесть месяцев только от болезней) была возмутительной и объяснялась не потерями на полях сражений, а отвратительным состоянием системы здравоохранения британской армии.

    Ее цели были достигнуты, когда королева вызвала ее во дворец.Удивительно, но королева даже наносила неофициальные визиты в ее дом. Женщины подружились, и Флоренс убедила Викторию в ценности ее реформ. Хотя королевская власть не могла действовать напрямую, королева вызвала во дворец государственного секретаря вместе с Флоренцией, чтобы у нее была возможность изложить ему свои идеи и попытаться убедить его действовать. Флоренс настаивала на нем до тех пор, пока он, по крайней мере, не назначил комиссию для изучения этого вопроса.

    Государственный секретарь попросила ее предоставить подробный отчет.День и ночь она работала над отчетом; он насчитывал 1000 страниц. Потом она рухнула. Она была серьезно больна, но добилась своего. Правительство действовало.

    Друг, сэр Джон МакНейл, написал ей: «Отныне вам больше, чем любому другому живому мужчине или женщине, будут обязаны благополучием и эффективностью британской армии. Я благодарю Бога за то, что дожил до твоего успеха».

    Советник, писатель, педагог

    Когда ее здоровье улучшилось, к ней стали приходить за советом, в том числе королева Голландии и кронпринц Пруссии.Между посетителями она писала книги. «Заметки о больницах» выдержал три издания и был широко переведен на другие языки. После ее публикации король Португалии попросил ее спроектировать больницу в Лиссабоне, и правительство Индии посоветовалось с ней. Ее следующая книга, Notes on Nursing , разошлась тысячами экземпляров на фабриках, в деревнях и школах и была переведена на французский, немецкий и итальянский языки.

    Писала в основном по ночам и работала днем, она открыла школу медсестер, используя деньги, переданные Соловьиному фонду благодарными британскими войсками.Если она не делала этого раньше, то теперь она навсегда сменила образ медсестры с образа «пьяной девицы» на образ умелой помощницы больных.

    Несмотря на болезнь, она настаивала на реорганизации военного министерства. Один из ее друзей сказал, что следующие пять лет она фактически была госсекретарем в военном министерстве.

    Следующей большой задачей она стала, когда к ней обратился известный филантроп из Ливерпуля с просьбой об уходе за обитателями трущоб и заключенными работного дома.Она договорилась об уходе. Более того, она призвала принять закон, предусматривающий отдельные помещения для детей, душевнобольных и жертв инфекционных заболеваний, которые ранее жили бок о бок в одних и тех же работных домах.

    Затухания не последовало. Затем последовала франко-прусская война, во время которой Флоренс работала с Национальным обществом помощи больным и раненым, позже названным Британским обществом помощи Красного Креста. Когда война закончилась, Жан-Анри Дюнан сказал: «Хотя я известен как основатель Красного Креста… вся честь принадлежит англичанке.Меня вдохновила… работа Флоренс Найтингейл».

    Однако на какое-то время она ослабила свою общественную деятельность, чтобы посвятить себя уходу за умирающим отцом, затем умирающей матерью, а затем умирающей сестрой Парте, с которой она была ближе, чем в прошлые годы.

    Флоренс дожила до старости, всегда руководя работой в Школе Фонда Соловья, и всегда и везде к ней относились с уважением, близким к благоговению. В 1907 году Эдуард VII наградил ее орденом «За заслуги»; это был первый раз, когда его подарили женщине.Она продолжала писать, пока ее зрение не подвело, ее память не притупилась, и она не стала немного расплывчатой.

    Добавить комментарий

    Ваш адрес email не будет опубликован.