Почему в мифе яблоки возвращаются на свое место: Яблоки Гесперид. Одиннадцатый подвиг. Символизм сказок и мифов народов мира. Человек – это миф, сказка – это ты

Содержание

Яблоки Гесперид. Одиннадцатый подвиг. Символизм сказок и мифов народов мира. Человек – это миф, сказка – это ты

Яблоки Гесперид. Одиннадцатый подвиг

«Давным-давно, когда на светлом Олимпе боги справляли свадьбу Зевса и Геры, Гея-Земля подарила невесте волшебное дерево, на котором росли золотые яблоки. Эти яблоки обладали свойством возвращать молодость. Но никто из людей не знал, где находится сад, в котором растет чудесная яблоня. Ходили слухи, что сад этот принадлежит нимфам-Гесперидам и находится он на самом краю земли, где титан Атлант держит на своих плечах небосвод, а яблоню с золотыми плодами молодости охраняет исполинский стоглавый змей Аадон, порожденный морским божеством Форкием и титанидой Кето. Пока Геракл скитался по земле, исполняя приказы царя, Эврисфей с каждым днем становился все старее и немощней. Он уже начал бояться, что Геракл отнимет у него власть и сам станет царем. Вот и надумал Эврисфей отправить Геракла за золотыми яблоками в надежде, что из такой-то дали он уж не вернется – либо сгинет в пути, либопогибнет в схватке с Ладоном.

Как всегда, передал Эврисфей свой приказ через глашатая Копрея. Выслушал Геракл Копрея, молча накинул на плечи львиную шкуру, взял лук со стрелами да верную спутницу-дубинку и в который раз отправился в путь. Снова прошел Геракл всю Элладу, всю Фракию, побывал в стране Гипербореев и пришел, наконец, к далекой реке Эридан. Нимфы, обитавшие на берегах этой реки, прониклись жалостью к герою-скитальцу и посоветовали ему обратиться к вещему морскому старцу Нерею, знавшему все на свете. «Если не мудрый старик Нерей, то никто не сможет указать тебе дорогу», – сказали нимфы Гераклу. Пошел Геракл к морю, стал звать Нерея. Хлынули волны на берег, и на резвых дельфинах выплыли из глубин моря веселые нереиды, дочери морского старца, а за ними появился и сам Нерей с длинной седой бородой. «Что тебе надо от меня, смертный?» – спросил Нерей. «Укажи мне дорогу к саду Гесперид, где, по слухам, растет яблоня с золотыми плодами молодости», – попросил Геракл. Так ответил герою Нерей: «Все мне ведомо, вижу я все, что скрыто от глаз людей – да не всем о том рассказываю.
И тебе ничего не скажу. Ступай, смертный, своей дорогой». Рассердился Геракл и со словами «скажешь, старик, когда я слегка прижму тебя» обхватил Нерея своими могучими руками. В миг один превратился морской старец в большую рыбу и выскользнул из объятий Геракла. Наступил Геракл рыбе на хвост – зашипела она и обернулась змеей. Схватил Геракл змею – обратилась она огнем. Зачерпнул Геракл воды из моря, хотел залить огонь – огонь превратился в воду, и побежала вода к морю, в родную стихию. Да не так-то просто уйти от сына Зевса! Вырыл Геракл в песке ямку и преградил он воде путь к морю. А вода поднялась вдруг столбом и стала деревом. Взмахнул Геракл мечом, хотел срубить дерево – превратилось дерево в белую птицу-чайку. Что тут оставалось делать Гераклу? Поднял он свой лук и уже натянул тетиву. Вот тогда, испугавшись смертоносной стрелы, покорился Нерей. Принял он свой первоначальный облик и сказал: «Силен ты, смертный, и смел выше человеческой меры. Все тайны мира можно открыть такому герою.
Слушай меня и запоминай. Путь к саду, в котором растет яблоня с золотыми плодами, лежит через море в знойную Ливию. Дальше иди морским берегом к западу, пока не дойдешь до края земли. Там увидишь титана Атланта, который уже тысячу лет держит на плечах своих небесную твердь – так он наказан за бунт против Зевса. Сад нимф-Гесперид – рядом. В том саду то, что ты ищешь. А вот как сорвать тебе заветные яблоки – сам решай. Стоглавый змей Ладон и близко тебя не подпустит к яблоне Геры». «Прими благодарность мою, вещий старец, – сказал Нерею Геракл, – но я хочу попросить тебя еще об одной услуге: перенеси меня на другой берег моря. Кружной путь до Ливии слишком долог, а через море – рукой подать». Поскреб Нерей свою седую бороду и со вздохом подставил Гераклу спину. В тот же день, в полуденный час, оказался Геракл в знойной Ливии. Долго брел он по сыпучим пескам под жгучими лучами солнца и встретил великана ростом с корабельную мачту. «Стой! – закричал великан. – Что тебе нужно в моей пустыне?» «Я иду на край света, ищу сад Гесперид, где растет дерево молодости», – ответил Геракл.
Преградил великан дорогу Гераклу. «Я здесь хозяин, – грозно сказал он. – Я Антей, сын Геи-Земли. Я никого не пропускаю через мои владения. Борись со мной. Победишь меня – пойдешь дальше, если нет – останешься». И великан показал на кучу черепов и костей, полузасыпанных песком. Пришлось бороться Гераклу с сыном Земли. Разом напали Геракл и Антей друг на друга, сцепились руками. Антей был громаден, тяжел и крепок, как камень, но Геракл оказался – проворней: изловчившись, он поверг Антея на землю и прижал его к песку. Но словно удесятерились силы Антея, как пушинку он сбросил с себя Геракла, и снова началась рукопашная схватка. Во второй раз опрокинул Геракл Антея, и снова сын Земли легко поднялся, словно от падения у него прибавилось сил… Удивился Геракл силе великана, но, прежде чем в третий раз сойтись с ним в смертельном поединке, понял: Антей – сын Земли, она, мать-Гея, дает своему сыну новые силы каждый раз, как он прикасается к ней. Исход поединка был теперь предрешен. Геракл, крепко обхватив Антея, поднял его вверх над землей и так держал его до тех пор, пока тот не задохнулся в его руках.
Теперь путь к саду Гесперид был свободен. Без помех дошел Геракл до края света, где небо соприкасается с землей. Здесь и увидел он титана Атланта, подпирающего своими плечами небосвод.

«Кто ты и зачем пришел сюда?» – спросил Атлант Геракла. «Мне нужны яблоки с дерева молодости, что растет в саду Гесперид», – ответил Геракл. Рассмеялся Атлант: «Тебе не достать этих яблок. Их сторожит стоглавый дракон. Он не спит ни днем, ни ночью и никого не подпускает к дереву. Но я могу помочь тебе: ведь Геспериды – мои дочери. Ты только встань на мое место и подержи небо, а я пойду и принесу яблоки. Трех тебе хватит?»

Согласился Геракл, положил на землю свое оружие и львиную шкуру, встал рядом с титаном и подставил плечи под небесный свод. Атлант расправил усталую спину и отправился за золотыми яблоками. Страшной тяжестью опустился хрустальный купол неба на плечи Геракла, но он стоял, как несокрушимая скала и ждал… Наконец вернулся Атлант. В его руках сверкали три золотых яблока. «Кому их отдать? – спросил он. – Скажи, я пойду и отдам. Мне так хочется погулять по земле. Как надоело мне стоять здесь, на краю света, и держать это тяжелое небо! Я рад, что нашел себе смену». «Подожди, – спокойно сказал Геракл, – дай я только подложу себе на плечи львиную шкуру. Положи яблоки на землю и подержи небо, пока я не устроюсь поудобнее». Видно, недалек был умом титан Атлант. Он положил яблоки на землю и опять взвалил небо себе на плечи. А Геракл поднял золотые яблоки, завернулся в львиную шкуру, поклонился Атланту и ушел, даже не оглянувшись. Геракл продолжал идти и тогда, когда на землю опустилась ночь. Он спешил в Микены, предчувствуя, что приходит конец его службе царю Эврисфею. С ночного неба падали звезды. Это Атлант в гневе на Геракла тряс небосвод. «Вот, Эврисфей, принес я тебе яблоки Гесперид. Теперь ты снова можешь стать молодым», – сказал Геракл, вернувшись в Микены. Протянул Эврисфей руки к золотым яблокам, но тут же отдернул. Ему стало страшно. «Это же яблоки Геры, – подумал он, – вдруг она накажет меня, если я их съем».

Затопал ногами Эврисфей. «Пропади ты вместе с этими яблоками! – закричал он на Геракла. – Прочь из моего дворца! Можешь эти яблоки выбросить!» Ушел Геракл. Он шел домой и думал, что ему делать с яблоками молодости. Вдруг перед ним возникла богиня мудрости Афина. «Мудрость дороже молодости», – словно кто-то шепнул ему. Геракл протянул яблоки Афине, она с улыбкой взяла их и исчезла.

Три золотых яблока вечной молодости плодотворность истинных идей и чувств, воплощенных в прекрасных деяниях, вечно прославляющих своим благоуханием того, кто соединил в себе земное и небесное в гармонии.

Дерево, плодоносящее золотыми яблоками, дарующими вечную молодость – древо жизни с плодами истины, вкусивший от которой обретает вечное знание, освобождающее от власти времени и смерти.

Три золотых яблока вечной молодости – плодотворность истинных идей и чувств, воплощенных в прекрасных деяниях, вечно прославляющих своим благоуханием того, кто соединил в себе земное и небесное в гармонии.

Hepей

Мудрый Нерей, знающий все тайны, аналогичен Бабе Яге и серому волку русских сказок. Баба Яга или серый волк помогают Ивану-царевичу найти царство, где растут молодильные яблоки, где живет Елена Прекрасная, жар-птица, златогривый конь и т.д. Нерей живет в море. Если Баба Яга – это женское начало, что сразу связывает ее с душой, то Нерей – мужское начало, живущее в море. А море – символ души. Нерей умеет превращаться во что угодно, принимать любые облики. Он обладает мудростью. То есть, это глубинный опыт, который несет в себе каждый человек. Это способность погрузиться в самого себя и черпать изнутри сокровенный опыт.

Геракл не знает, где растет древо с яблоками вечной молодости и как его найти. Мудрый старец Нерей, живущий в море, – символ мудрого начала души, знающий тайны мира. Прежде чем узнать, где растет волшебное дерево, Геракл борется с Нереем, меняющим свой облик. Геракл способен распознать Нерея – мудрость души – под разными обличьями и удержать, он аналогичен этой мудрости, поэтому получает знания о том месте, где земля и небо соединяются, где соприкасаются в человеке земное и небесное.

Антей

Прежде чем достичь места соединения материального, земного и небесного, духовного, Геракл должен пройти знойную пустыню и победить Антея – сына Земли.

Пустыня – это еще один символ, встречающийся в разных мифах и сказках. Это место странствия души. И место ее свободы. Это место, где герой еще на распутье.

Победить Антея – значит поднять самого себя, свою привязанность к материи. Антей – сын Земли. Себя, как сына Земли, поднял Геракл, и низшее в нем умерло. Геракл побеждает силу земли – материи, которая стремиться поглотить разумное, развивающееся, преображающееся начало – Геракла. Чтобы освободить сознание от власти материи, ее ограничивающих законов, нужно поднять сознание выше, чтобы оно перестало соприкасаться и фиксироваться на разрушительном начале. Если бы Геракл не поднял Антея от земли, то погиб бы, т.е. сознание подверглось бы разрушению, погруженное в материальную сферу, которая не является домом сознания. Дом сознания – небо.

Дом телесного – земля. Погрузить сознание в дом материи, значит, разрушить его.

Освободив себя полностью от власти разрушительного земного начала, Геракл попадает к Атланту, держащему небесный свод и становится на его место, чтобы получить яблоки вечной молодости. Геракл держит на себе небесный свод – он уподобляется небу. Только тот может держать небеса, кто соединил сознание с небесной сферой, кто стал бесконечным, таким же бесконечным, как небо. Геракл проникает своим сознанием в высшие сферы. Держать купол неба, значит, проникать в вечные тайны бытия вселенной. Пока Геракл не готов приобщиться к вечным тайнам навсегда, пока он еще смертный, и он уходит с яблоками вечной молодости исполнять свой долг к Эврисфею.

Три яблока вечной молодости. Три – символ триединства духа, души и тела человека. Яблоня с золотыми яблоками – это древо жизни, образ космоса и человека с его золотыми деяниями. Первое яблоко – это золото мыслей, торжество истинных идей. Второе яблоко – золото чувств, это залитая светом прекрасных эмоций душа. Третье яблоко – это золото поступков, плодотворные созидательные деяния, воплощение истинных идей и чувств в материи.

Яблоки вечной молодости встречаются и в русской сказке «Сказка о молодце-удальце, молодильных яблоках и живой воде». Молодильное яблоко возвращает старому, немощному царю молодость, здоровье и силу. Старое инертное сознание преображается, обретая растущие силы молодости, рожденные мировым древом знания.

Геракл возвращает яблоки в храм богини Афины – в храм мудрости. Но он приобрел! Он раскрыл качества вечной молодости внутри себя.

Геракл не присвоил их себе, он не хочет владеть плодами своих плодов, он отдает их во власть мудрости.

Данный текст является ознакомительным фрагментом.

Продолжение на ЛитРес

Ника Милосердова «Идеальный момент» | Книги, Фантастические рассказы

Photo by Michael Singer on Unsplash

Воскресенье встречаем со сказочной притчей Ники Милосердовой «Идеальный момент».

Мало что может сравниться с вкуснейшими яблоками, невероятной редкостью в этом мире! Но благодарность всея-бабушки нужно отрабатывать, и потому команда благородных крылатых пиратов отправляется на очередную охоту.

Яблоко было таким большим, что сложно удержать в когтях. 

Идди крепко обхватил его озябшими лапами и ласково погладил. Идеально круглое — позавидует даже глобус капитана Йоша. И такое желтое, что глазам больно. Будто под гладкой шкуркой переливалось запертое солнце. На мгновение Идди даже показалось, что пальцы немного согрелись от выдуманного тепла. 

Выбивая хвостом мелкую дробь, он прижал яблоко к носу-пуговке и глубоко вдохнул медовую сладость, лишь чуть-чуть подпорченную запахом зимнего праха.

Идеальный фрукт. И даже когда он усохнет, когда его поест гниль и подточат черви, он всё равно не потеряет звание лучшего во всём мире. Просто потому, что других уже не осталось.

Так сказала белошкурая всея-бабушка, которая и принесла корзинку с фруктами на раскалённую солнцем пристань.

— Берите и помните, для чего рискуете, — приговаривала она. — Возвращайтесь с добычей и мы вырастим ещё.

Идди был достаточно взрослым, чтобы увидеть в этих обещаниях простую хитрость. А уж капитан Йош и вовсе сразу встопорщил иголки:

— Вырастите, а только не для нас, — заметил он. — Кто ж в обычное время пожалует деликатес простым работягам?

— А это будет зависеть от того, что вы поймаете, — добавила всея-бабушка и подмигнула розовым глазом, — возвращайтесь с хорошей добычей. Потом мы всё-всё обсудим.

— У-у, старуха! — покачал всем телом Йош. — Хитрее любого благородного пирата.

Как бы там ни было, а каждый член экипажа получил своё яблоко. Не обделили даже дурного Вестерли из вороньего гнезда, хотя он и не поблагодарил, поскольку знал всего два слова.

Все прочие умяли угощение в первый же час после отбытия. Но не Идди! Он решил насладиться яблоком как следует. А для этого нужно было дождаться правильного момента. Непонятно, конечно, когда тот наступит. Однако, Идди верил: он угадает его если не сердцем, то желудком.

А корабль между тем устремился на север.

За пару часов родной сухой сквозняк без какого-либо перехода сменился промозглым ветром. Под кормой плыл один и тот же пейзаж: бесконечное серое полотно пепельной пустыни с редкими следами гигантских змеев. Члены команды смотрели на него с любовью. Это был единственный дом, который они когда-либо знали. 

Идди же взглянул на бесконечную серость, фыркнул и вернулся в общую каюту — охранять хранящееся под койкой яблоко от загребущих лап, клювов и хвостов сокомандников. 

К вечеру видневшееся в иллюминаторе небо стало бесцветным. Все тело Идди промерзло, несмотря на тёплый балахон и густой подшерсток. В животе заурчало — съеденные утром сухари уже успели раствориться в желудке, не принеся, впрочем, особой пользы продрогшему организму. 

Было ли это знаком удачного момента?

Идди снова погладил яблоко и, раскрыв на пробу рот, представил с каким звучным хрустом вонзит зубы в упругую мякоть. Он даже почувствовал сладость сока.

И тут краем глаза заметил силуэт у двери. Зелёные перья с жёлтыми отливом.

Вестерли.

Он будто невзначай заглядывал в каюту, пожирая взглядом яблоко. Поняв, что его заметили, завсегдатай вороньего гнезда раскрыл красный клюв и вопросительно изрёк:

— Крекер?

Это было первое слово, которое он знал.

— Уйди! — Идди решительно прижал яблоко к себе и хлестнул хвостом по полу. — Моё. 

Переступив с ноги на ногу, Вестерли царапнул когтями доски и склонил голову на бок. Словно стараясь не смотреть на фрукт, он устремил взгляд за спину Идди. А потом вдруг растопырил крылья и заорал во всю глотку: 

— КРЕКЕР!

Идди ожидал, что Вестерли кинется на него. Но тот развернулся и исчез в коридоре. Только когти стучали по дереву, да корабль оглашал суетливый клёкот:

— Крекер! Крекер! 

Идди оглянулся на иллюминатор. Там, за пыльным стеклом, меж пиков седых гор неспешно плыл красный шар, окруженный сизой массой. В открытом небе нет ориентиров, так что сложно было понять как далеко находится шар и насколько он велик. Но одно не подлежало сомнению: кораблю встретился грозовой пастух в сопровождении отары.

Где-то наверху продолжал заливаться Вестерли.

— Крекер! Крекер!

Сигнал сбора не хуже прочих.

Вдоль позвоночника пробежал электрический разряд.

Идди бросился наверх, на палубу. И только оказавшись на свежем воздухе понял, что всё ещё сжимает яблоко.

Он хотел кинуться назад и спрятать своё сокровище. Но поздно — команда с гиканьем занимала места. Вестерли взлетел на мачту и прилаживал на место черный флаг с клыкастым черепом и птичьими костями.

Охота началась.

Идди выругался и, зажав драгоценное яблоко лапой и подбородком, побежал к пушке. Она и две её товарки торчали по правому борту.

Плюхнувшись на сиденье, он со щелчком застегнул ремень и опустил свободную ладонь на обжигающе холодный рычаг управления. С хрустом подергал его, разбивая наросшие льдинки, пока механизму не вернулась подвижность. Пожалел, что нет времени проверить, не примерзла ли кнопка спуска.

Рядом возились другие стрелки: справа белоперый Дакки, слева — рогатый По. Одному из их тройки сегодня предстояло заарканить добычу.

Идди попробовал поймать отару пастуха на мушку. Черная масса почти попала в перекрестье прицела, но тут же ускользнула! Это корабль развернулся, маневрируя между торчащими горными пиками.

Хлоп!

У Дакки не выдержали нервы. Из зева его пушки вырвалась сеть и, зачерпнув бесполезное зыбкое облако, беспомощно повисла.

Между тем пастух, не будь дураком, приготовился к бою. Сверкнула вспышка, раздался грохот и через мгновение справа от корабля расцвела кустистая молния.

Идди бросило вправо, да так что он едва не слетел с сидения. Корабль закладывал вираж, запоздало уходя от опасности.

— Ух, ух… — испуганно мычал По. Дакки, дрожащими крыльями, пытался зарядить сеть обратно в пушку. На учениях он справлялся с этим за минуту, сейчас же возился и возился, только больше всё запутывая.

Идди и сам был на пределе. Хвост его бешено вилял от нахлынувшего страха, сердце в груди яростно ухало, яблоко ускользало из рук. 

Корабль и пастух стремительно шли на сближение. Идди взял на мушку самую лучшую тучу из всей грозовой отары. Тёмную, кудлатую, хорошо напитавшуюся в седых горах. Такой хватит их деревне надолго!

Кнопка спуска сети горела на панели. Но Идди нечем было нажать её, ведь одной лапой он вел тучу, а другая удерживала яблоко.

В отчаянии Идди впился в него зубами, надеясь что сможет удержать плод. Сок потек по подбородку, но Идди не разобрал вкуса. Из горла поднялась горечь досады: вторая рука освободилась, но теперь яблоко полностью загораживало обзор.

— Крекер! Крекер! — не унимался Вестерли.

Хлоп! Хлоп! Разом выстрелили и По, и справившийся с перезарядкой Дакки. Но, судя по разочарованному гоготу пополам с мычанием — мимо.

Челюсть свело от натуги. Промокшая от сока шея и грудь ныли под ледяным ветром.

Сверкнула новая вспышка.

БАХ! Оглушительный гром сотряс корабль. Скорбно затрещало что-то. Руль? Мачта? А между тем мир сотряс новый раскат. 

Идди заорал от ужаса. И понял, что выпустил яблоко! Оно скользнуло вниз, на колени и Идди успел обвить его лапами.

Сокровище было спасено.

— Отступаем! — ревел Йош, перекрикивая ветер. — Отступаем! 

Идди готов был взвыть от досады. Но тут увидел перед собой тучу. Она, видно в суматохе отбившаяся от отары, плыла чуть ниже мушки. 

Оставалось лишь взять её на прицел.

Рядом другие стрелки пыхтели, мучаясь с перезарядкой,

Идди снова перехватил яблоко одной лапой и взялся за рычаг. Подергал его, наводясь. И понял что ещё должен чем-то нажать кнопку! Тогда он сложился пополам, грудью вдавив плод в колени. Потянулся. Пальцы с трудом, но достали до круглой выемки на панели. Попытались нажать. Обычно спуск нажимался легко, но сейчас похоже тоже обледенел.

А меж тем корабль вилял, отступая, а пастух, довольный тем, что дал отпор пиратам, свистел, собирая отару.

Туча стремительно отдалялась. Скоро она уплывёт так далеко, что сеть уже не достанет.

В один миг в голове Идди пронеслась целая вереница мыслей.

О сладости яблока и идеальном моменте. О хитрой всея-бабушке и яблоках, которые ели только богачи. О легком пепле их родной серой пустыни, которому не хватало такой малости

Яблоко скатилось с его коленей. 

Идди даже не посмотрел, куда оно упало. Сев поудобнее, он сосредоточился и выдохнул. Поймал на мушку крошечную тучу. И с криком вдарил по кнопке спуска.

Хлоп! Вылетевшая сеть оплела чёрную тушу и притянула её к кораблю. Небеса огласил негодующий вой. Пастух негодовал. Но пиратский корабль уже улепетывал от него, уволакивая свою законную добычу. 

* * *

Идди стоял, облокотившись на палубу, и кисло смотрел вниз на серый пепел. Балахон он скинул — для одежды уже было слишком жарко. В лапе его лежал канат, который должен запустить механизм выжимания тучи, смиренно плывшей за кораблём.

Это была, конечно, честь. Только не очень сладкая.

Никто из команды не составил ему компанию — всех распугал зверский оскал Идди, когда его в шутку спросили о потерянном яблоке. Это понял даже капитан Йож. Он похлопал его по плечу, вручил верёвку и ретировался. Всё-таки с волками шутки плохи. Даже если они собаки. 

Вдруг, позади раздалось настойчивое:

— Крекер! Крекер?

— Уйди, Вестерли, — протянул Идди, лениво оборачиваясь, — и без тебя тош…

Но он осекся. За его спиной действительно обнаружился Вестерли. Вот только он держал на вытянутых крыльях яблоко. Круглое и желтое как солнце.

— Откуда? Как? — начал Идди и тут же с улыбкой помотал лохматой головой, понимая, что попугай не ответит. Да и это было не важно.

Идди оглядел плод и увидел, что помимо следов от его зубов некогда идеальную шкурку портят две-три дырки от клюва.

Он поднял взгляд на Вестерли, но тот невинно наклонил голову.

Идди улыбнулся:

— А знаешь что?  Мы сейчас это яблоко разрежем. И поделим на всех. Только сначала… — и он дернул за канат.

Сеть сжала тучу. И из той посыпались семена, собранные на склонах седых гор вместе с живой водой. Они падали в плодородный пепел пустыни и тут же превращались в зелёные побеги.

Что из них вырастет? Груши, вишни, простая трава. И, конечно, яблоки.

Урожай обещал быть богатым. Хватит всем на несколько месяцев.

— Лето, — сказал Вестерли. И это было второе слово, которое он знал. 

Идди кивнул. Стоя бок о бок, они смотрели, как расцветает их пустыня. И наслаждались моментом.

Польские яблоки самые дешевые, но их никто не покупает — ИноТВ

Польским садоводам новый год не принес перемен к лучшему. Их яблоки по-прежнему не покупают, хоть в Восточной Европе они самые недорогие. Падение рубля в России, закрытие российских границ для серого импорта и введение квот со стороны арабских стран лишают поляков последних надежд заработать на урожае фруктов, пишет Puls Biznesu.

«Цена не творит чудес. Самые дешевые  а они и так не продаются. Экспорт яблок не начался и не начнется, признают в отрасли. Нечто общее с яблоками имеет… нефть», – пишет Plus Biznesu.  

Яблоки из Польши в настоящее время самые дешевые в Восточной Европе. Ставки польских садоводов – 15 – 31 евроцент за килограмм, в то время как украинские стоят 21 – 41 евроцент, российские – 52 – 82 евроцента, а молдавские и белорусские – от 28 евроцентов за килограмм, перечисляет польский портал. 

 

«Вопреки видимости, в том, что [наши яблоки] самые дешевые и мы не продаем, нет никакого парадокса. Яблоки дороже, чем в прошлом году, а продукта самого высшего качества у нас немного, но только такие яблоки можно продать по лучшим ценам», – говорит Витольд Богута, председатель Национального союза групп производителей фруктов и овощей.

 

Он напоминает, что год тому назад многие страны купили у Польши яблоки и отвезли их дальше на восток. Куда – никто не вникал. «В этом году объявлено, что границы на замке, и эти страны не в состоянии продавать яблоки окружными путями, а кроме того, падение рубля настолько сильное, что импортированные яблоки стали бы значительно дороже», – подчеркивает Богута.

 

Прошлый опыт позволял бы садовникам предполагать, что новый год принесет изменения и начнется интенсивный экспорт к нашим восточным соседям, у которых в это время года нет большого количества собственных яблок, поэтому их поддерживают импортом. «Мы уже не рассчитываем на рост цен под конец сезона  и так может быть проблема с продажей», – признает Витольд Богута.

 

Многие развивающиеся рынки с недавних пор ограничивают покупки, например арабские страны. Дешевая нефть приводит к тому, что не хватает валюты на обмен и они начинают вводить квоты на импортированные фрукты. В Египте была увеличена таможенная пошлина – полтора месяца тому назад она составляла 20 процентов, а сейчас 40 процентов, подчеркивает портал. 

 

Это простой и эффективный способ перекрыть утечки валюты, особенно в стране, у которой есть доступ к местным фруктам. Импортированное яблоко может быть спокойно заменено местным апельсином, резюмирует Plus Biznesu.

 

Фото: Reuters

 

 

Комментарии читателей на сайте pulsbiznesu. pl:

 

janmal: Этот факт говорит о рынках сбыта польских товаров. К сожалению, политиканы не в состоянии это заметить или понять. Они бросают под ноги поленья посредством необдуманных, чтобы только не сказать глупых, решений. В последнее время, как минимум в течение восьми лет, они неумело направляют польскую экономику и торговлю совместно с экономикой Великой Германии (политика, выдуманная Бисмарком и реализованная под знаком Mitteleuropa  EU). Польский экспорт и экономика были вытеснены с востока, к сожалению, по глупости политиков обеих сторон.

jarek: 500 яблок на каждого ребенка. 

hagen: Производство яблок низкого качества для российского рынка и так не имело бы будущего. Чем быстрее польское сельское хозяйство изменится, тем лучше для него. Россия в какой-то перспективе и так будет самодостаточна. @janmal, ты пишешь глупости: экспорт продуктов питания в ЕС растет год от года, а большой российский рынок  это миф. Надо сотрудничать с тем, у кого есть деньги, кто покупает наши подузлы и наши продукты, поэтому трудно искать здесь идеологию, это фундамент. 

paweł: А я вчера в США купил яблоки «джонаголд» по цене 2,5 доллара за фунт, то есть где-то 22 злотых за килограмм. Нашим плантаторам, может, не пришла в голову идея продажи яблок в США? 

iacchius — LiveJournal

The Parthenon frieze. The British Museum.

John Keats

ODE ON A GRECIAN URN

Thou still unravish’d bride of quietness,
Thou foster-child of silence and slow time,
Sylvan historian, who canst thus express
A flowery tale more sweetly than our rhyme:
What leaf-fring’d legend haunts about thy shape
Of deities or mortals, or of both,
In Tempe or the dales of Arcady?
What men or gods are these? What maidens loth?
What mad pursuit? What struggle to escape?
What pipes and timbrels? What wild ecstasy?

Heard melodies are sweet, but those unheard
Are sweeter; therefore, ye soft pipes, play on;
Not to the sensual ear, but, more endear’d,
Pipe to the spirit ditties of no tone:
Fair youth, beneath the trees, thou canst not leave
Thy song, nor ever can those trees be bare;
Bold Lover, never, never canst thou kiss,
Though winning near the goal ‒ yet, do not grieve;
She cannot fade, though thou hast not thy bliss,
For ever wilt thou love; and she be fair!

Ah, happy, happy boughs! that cannot shed
Your leaves, nor ever bid the Spring adieu;
And, happy melodist, unwearied,
For ever piping songs for ever new;
More happy love! more happy, happy love!
For ever warm and still to be enjoy’d,
For ever panting, and for ever young;
All breathing human passion far above,
That leaves a heart high-sorrowful and cloy’d,
A burning forehead, and a parching tongue.

Who are these coming to the sacrifice?
To what green altar, O mysterious priest,
Lead’st thou that heifer lowing at the skies,
And all her silken flanks with garlands drest?
What little town by river or sea shore,
Or mountain-built with peaceful citadel,
Is emptied of this folk, this pious morn?
And, little town, thy streets for evermore
Will silent be; and not a soul to tell
Why thou art desolate, can e’er return.

O Attic shape! Fair attitude! with brede
Of marble men and maidens overwrought,
With forest branches and the trodden weed;
Thou, silent form, dost tease us out of thought
As doth eternity: Cold Pastoral!
When old age shall this generation waste,
Thou shalt remain, in midst of other woe
Than ours, a friend to man, to whom thou say’st,
“Beauty is truth, truth beauty,” ‒ that is all
Ye know on earth, and all ye need to know.

1819

ОДА К ГРЕЧЕСКОЙ ВАЗЕ

О ты, приемыш медленных веков,
Покой ‒ твой целомудренный жених.
Твои цветы пленительней стихов.
Забыт язык твоих легенд лесных.
Кто это? Люди или божества?
Что гонит их? Испуг? Восторг? Экстаз?
О девы! Прочь бежите вы стремглав.
Как разгадать, что на устах у вас?
Вопль страха? Дикий возглас торжества?
О чем свирель поет в тени дубрав?

Звучания ласкают смертный слух,
Но музыка немая мне милей.
Играй, свирель, заворожив мой дух
Безмолвною мелодией своей.
О юноша! Ты вечно будешь петь.
Деревья никогда не облетят.
Влюбленный! Не упьешься негой ты,
Вотще стремишь к любимой страстный взгляд.
Но не умрет любовь твоя и впредь,
И не поблекнут милые черты.

Счастливый лес! Не бойся холодов!
Ты не простишься никогда с листвой.
Счастливый музыкант! В тени дубов
Не смолкнет никогда напев живой.
Счастливая, счастливая любовь!
Нам сладостна твоя святая власть.
Наполнена ты вечного тепла.
О что перед тобой слепая страсть,
Бесплодный жар вдыхающая в кровь,
Сжигающая пламенем тела.

Куда ты, жрец, телицу поведешь?
В гирляндах ‒ шелк ее крутых боков.
Где в плоть ее вонзишь священный нож?
Где жертвою почтишь своих богов?
А почему пустынен мирный брег?
Зачем людьми покинут городок?
Безлюдны площадь, улица и храм.
Не ведать им ни смуты, ни тревог.
Спит городок. Он опустел навек.
А почему ‒ никто не скажет нам.

В аттическую форму заключен
Безмолвный, многоликий мир страстей,
Мужей отвага, прелесть юных жен
И свежесть благодатная ветвей.
Века переживешь ты не спроста.
Когда мы сгинем в будущем, как дым,
И снова скорбь людскую ранит грудь,
Ты скажешь поколениям иным:
«В прекрасном ‒ правда, в правде ‒ красота.
Вот знания земного смысл и суть».

Перевод В. Микушевича

В этой оде Китса греческий мир является в одном только мгновении, обретая, однако, в нем полноту и совершенство формы. Это тем более удивительно, что написал ее совсем молодой человек, греческого языка не знавший и классического образования не имевший. Впрочем, увлечение греческими древностями во время Китса было всеобщим, как свидетельствует энтузиазм, вызванный Элгиновскими мраморами, выставленными в Британском Музее. Вообще надо воздать хвалу создателям этого великого музея, спасших в самом буквальном смысле остатки древних культур, как парфенонские мраморы и ассирийские барельфы, от разрушительного действия времени, но в еще большей мере – от варваров, во владениях которых они оказались. Без Британского Музея невозможно себе представить английских романтиков. Джозеф Северн рассказывает, что Китс в глубокой задумчивости созерцал фризы и скульптуры афинского Парфенона, постоянно к ним возвращаясь и влушиваясь, надо думать, в неслышные для других голоса:

Heard melodies are sweet, but those unheard
Are sweeter; therefore, ye soft pipes, play on;
Not to the sensual ear, but, more endear’d,
Pipe to the spirit ditties of no tone

Называют различные образцы, с которых, как предполагается, Китс «списывал» свою бессмертную, как греческие мраморы, Ode on a Grecian Urn. Особое внимание возбуждают три «канонические» вазы, хотя, конечно, не только они были – все это признают – источниками вдохновения Китса. Одну из них он даже зарисовал или, вернее, скалькировал с гравюры, помещенной в A collection of antique vases, altars, paterae, tripods, candelabra, sarcophagi, &c. from various museums and collections (Engraved on 170 plates by Henry Moses, 1814). Речь идет о новоаттической Sosibios Vase. Эта ваза принадлежала Людовику ХIV и вошла после Революции в собрание Лувра, а посему видеть ее Китс, который в Париже никогда не был, мог только в книге Генри Мозеса, где она воспроизводится с одной только стороны:

Sosibios Vase, воспроизведенная у Генри Мозеса

С этой стороны мы видим двух танцующих менад, а посему естественно предположить, что здесь изображается празднество в честь Диониса. На обратной стороне представлено жертвоприношение: двое участников празднества собираются принести в жертву козленка на стоящем посредине алтаре.

Sosibios Vase. Louvre

Выбор козленка в качестве жертвенного животного является не случайным, дополнительно указывая, вместе с танцующими менадами и музыкантами, что речь идет о дионисийском поразднестве. У Аполлодора говорится: «Диониса же Зевс превратил в козленка, чтобы спасти его от гнева Геры» (Bibl. III, iv, 3). Более того, Дионис носил прозвище козленка: Ἔριφος ὁ Διόνυσος. А посему вполне естественно, если следовать логике античного жертвоприношения, что Дионису приносился в жертву именно козленок, а не бык, который был священным животным Зевса и Посейдона.
Также на римской мраморной вазе II в. до н. э., называемой по имени приобретшего ее коллекционира Townley Vase, изображается вакхическое празднество, о чем можно заключить по танцующей в прозрачной тунике женщине, позади которой лежит пантера ‒ животное, связанное Дионисом. Эта сцена, думается, имет ближайшее отношение к этим стихам, хотя теряет в них свой специфический вакхический характер: дионисийское безумие противополагается любви, безмолвной и в себя обращенной:

More happy love! more happy, happy love!
For ever warm and still to be enjoy’d,
For ever panting, and for ever young;
All breathing human passion far above,
That leaves a heart high-sorrowful and cloy’d,
A burning forehead, and a parching tongue.

Townley Vase. The British Museum

По сторонам танцующей женщины мы видим двух обнаженных мужчин в состоянии, как можно думать, экстатического возбуждения. И хотя эта сцена вакхического неистовства (дионисийсие празнества, с плясками и музыкой, дудками и бубнами, изображаются также на других мраморных вазах, воспроизводимых в книге Мозеса) соотносится с заключительным стихом третьей строфы ‒ A burning forehead, and a parching tongue (горящий лоб, и иссохший язык), а также со вторым стихом последней строфы ‒ men and maidens overwrought (возбужденных до крайности мужчин и дев), речь идет не о каком-то определенном празднестве, списанном с изображения на этой или другой вазе, а о вневременном мгновении, в котором сливаются образы и страсти ушедшего навсегда времени.
Более определенные соответствия – иконографические и литературные – имеют эти стихи, в которых описывается жертвоприношение телки (heifer):

Who are these coming to the sacrifice?
To what green altar, O mysterious priest,
Lead’st thou that heifer lowing at the skies,
And all her silken flanks with garlands drest?

В книге Генри Мозеса воспроизводятся также алтари, а кроме того даются разъснения о их утройстве, местоположении и о том, какие животные приносились в жертву. Алтари воздвигались не только вблизи храмов, как сообщает Мозес, а также на возвышенных места, в рощах, на морском берегу, украшались цветами, листьями и ветвями деревьев во время публичных празднеств. Эта связь алтарей с растительностью, и при том в особо отмеченные дни, объясняет определение алтаря как зеленого (green altar). Сведения, касающие жертвы, которая также украшалась (with garlands drest), Китс почерпнул скорее всего из статьи своего друга Бенджамина Хейдона On the cartoon of the sacrifice at Lystra (Examiner, 3 May 1819). С уверенностью можно утвержать, что только одну деталь, касающуюся жертвенного животного, он позаимствовал из изображения быка на фрагменте парфенонского фриза: heifer lowing at the skies (телка, мычащая в небо):

И действительно, поднятая к небу, словно в немой мольбе, голова быка производит трагическое впечатление. В оде Китса жертвоприношение телки становится смысловым центром, в котором временное переходит в вечное. Совершается оно за стенами опустевшего маленького города; находится он в неопределеном месте, везде и нигде, на берегу моря или на склоне горы: What little town by river or sea shore, / Or mountain-built with peaceful citadel. Связь жертвоприношения с городом подчеркивает вопросительными местоимениями (who, what), которые вводят рассказ о них: Who are these coming to the sacrifice? / What little town by river or sea shore /… / Is emptied of this folk, this pious morn? Он опустел, потому что все его жители вышли из него, чтобы участвовать в жертвоприношении, но какому богу приносится жертва и по какому случаю, остается неведомым для созерцающего это действо, из другого времени и пространства, наблюдателя, вопрошающего о его значении и не находящего ответа.
В качестве литературного образца для жертвоприношения, совершаемого вне стен города, могла служить эта картина из 3-й книги Одиссеи, которую Китс читал в переводе Джорджа Чапмена:

And now to Pylos, that so garnisheth
Herself with buildings, old Neleus’town,
The prince and Goddess come strange sights shown,
For, on the marine shore, the people there
To Neptune, that the azure looks doth wear,
Beeves that were wholly black gave holy flame. (6-11)

Этому первому полному английскому переводу поэм Гомера (The Whole Works of Homer.1616) Китс посвятил сонет On First Looking into Chapman’s Homer (1816). И хотя в 1726 появился новый перевод Александра Поупа, Китс отдавал решительное предпочтение старому переводу Чапмена. Вот перевод Поупа этого места:

Now on the coast of Pyle the vessel falls,
Before old Neleus’ venerable walls.
There suppliant to the monarch of the flood

Поуп сохраняет размер (три стиха) греческого оригинала, но при этом совершенно теряет его сакральное содержание ‒ жертвоприношение особо отмеченных быков богу морей:

οἱ δὲ Πύλον, Νηλῆος ἐυκτίμενον πτολίεθρον,
ἷξον: τοὶ δ᾽ ἐπὶ θινὶ θαλάσσης ἱερὰ ῥέζον,
ταύρους παμμέλανας, ἐνοσίχθονι κυανοχαίτῃ. (4-6)

Они в Пилос, хорошо построенный город,
прибыли; на песчаном берегу моря жертвы приносили,
быков черных, землеколебателю темнокудрому. (дословный перевод)

А посему неудивительно, что Китс воспринял Гомера через перевод Чампена, в котором оживали греческие реалии, а не умертвлялись, как у сухого классициста Поупа. У Гомера мы находим также поэтическую модель, по которой Китс строил свою оду. Речь идет об описании шита, изготовленного Гефестом для Ахилла (Il. XVIII, 478-607). Оно состоит их следования сцен, в которых представляются все наиболее существенные моменты человеческого существования: празднества и войны, жатва и выпас скота. Аналогичной схеме следует ода о вазе, где первая и последняя строфа соответствуют вступлению и заключению, а промежуточные состоят из сцен недоговоренной любви, опустевшего города, навсегда застывших в мраморной форме, ставшей безмолвной, бесконечной далекой, как вечность, но продолжающей будоражить чувство и мысль.
Существенна форма сферы как щита, так и вазы, позволяющая заключить в ней эти эти особо значимые элементы:

What leaf-fring’d legend haunts about thy shape
Of deities or mortals, or of both,
In Tempe or the dales of Arcady?

Сферическая форма охватывает в равной мере как богов, так и людей (deities or mortals). Сцены, изображенные на щите, божественный мастер заключает в круг, обозначаемый движением Океана (Il. XVIII):

All this he circled in the shield, with pouring round about,
In all his rage, the Ocean, that it might never out. (550-551: translated by George Chapman)

Там и ужасную силу представил реки Океана,
Коим под верхним он ободом щит окружил велелепный. (606-607: перевод Н.И. Гнедича)

Течение Океана обозначает средний мир, за пределами которого обитают тени мертвых и чудовища. Также сферическая форма вазы охватывает и заключает в себе весь обитаемый мир, а посему обладает внутренним совершенством и красотой. Это тождество красоты как совершенной формы с истиной как полнолой бытия, которое в силу своей полноты и совершенства есть никогда не стареющее и вечное, происходит, думается, из Тимея Платона, которого Китс мог читать в переводе Томаса Тейлора (The Works of Plato, viz. His Fifty-Five Dialogues and Twelve Epistles, 1804):

“He likewise gave to it a figure (σχῆμα) becoming and allied to its nature. For to the animal which was destined to comprehend all animals in itself (τῷ δὲ τὰ πάντα ἐν αὑτῷ ζῷα περιέχειν), that figure must be the most becoming which contains within its ambit all figures of every kind. Hence, he fashioned it of a spherical shape (σφαιροειδές), in which all the radii from the middle are equally distant from the bounding extremities; as this is the most perfect (τελεώτατον) of all figures, and the most similar to himself. For he considered that similar was infinitely more beautiful (κάλλιον) than the dissimilar” (Tim. 33b).

«Очертания (σχῆμα) же он сообщил Вселенной такие, какие были бы для нее пристойны и ей сродны. В самом деле, живому существу, которое должно содержать в себе все живые существа (τῷ δὲ τὰ πάντα ἐν αὑτῷ ζῷα περιέχειν), подобают такие очертания, которые содержат в себе все другие. Итак, он путем вращения округлил космос до состояния сферы (σφαιροειδές), поверхность которой повсюду равно отстоит от центра, то есть сообщил Вселенной очертания, из всех очертаний наиболее совершенные (τελεώτατον) и подобные самим себе, а подобное он нашел в мириады раз более прекрасным (κάλλιον), чем неподобное» (Tim. 33b: перев. С.С. Аверинцева).

В качестве образца для Grecian Urn указывается также Portland Vase, хотя эта последня греческой не является: она была найдена в Риме и датируется I-II в. н.э. Кроме того, материал и техника – темно-синее стекло с белыми рельефными фигурами, – в которой она изготовлена, указывают на ее римское происхождение и при том в эпоху, когда вкус достиг своей наибольшей изысканности. На двух сторонах вазы изображаются сцены, по видимости не меющие между собой связи.

Первая сцена:

Вторая сцена:

Эта ваза была выставлена в Британском Музее в 1810, а посему, вместе с Elgin Marbles и Townley Vase – в этом мы можем не сомневаться, – Китс самым внимательным образом рассматривал это удивительное творение. Более всего приближается к первой сцене это описание:

Fair youth, beneath the trees, thou canst not leave
Thy song, nor ever can those trees be bare
Bold Lover, never, never canst thou kiss,
Though winning near the goal ‒ yet, do not grieve;
She cannot fade, though thou hast not thy bliss,
For ever wilt thou love; and she be fair!

Этому сближению сцены с описанием как будто способствует, кроме деревьев, с которых никогда не спадают листья, присутствие Амура с факелом и луком. Факел, впрочем, скорее указывает на Гименея, но здесь имеются элементы, которые выходят за пределы просто любовной сцены: это прежде всего присутствие змея, на которого сидящая дева положила левую руку, а правой охватила локоть протянутой к ней руки юноши. Еще большее недоумение вызывает фигура справа, у дерева, смотрящая в задумчивости на эту сцену встречи девы и юноши. С этой фигурой, как можно думать, отождествляется поэт, размышляющий о блаженстве (bliss), которое никогда не достигается, хотя отстоит всего на один шаг, и тщете всех человеческих стремлений.
Portland Vase, думается, привлекала особое внимание Китса также по другим причинам. В упомянутой выше книге Генри Мозеса довольно подробно говорится об этой вазе (Vases, рр. 9-14) и приводится ее поэтическое описание из поэмы Эразма Дарвина Ботанический сад (1791) представленных на ней фигур. Оно заслуживает внимания прежде всего как возможная поэтическая модель размышления об античной вазе, от которой шел Китс. Это описание никак не связано с ботаническим и дидактическим содержанием поэмы Эразма Дарвина, но представляет собой лирическое отступление, в котором «аллегорические фигуры», изображенные на вазе, иллюстрируют собственные философские идеи ученого поэта:

Or with fair HOPE the brightening scenes improve,
And cheer the dreary wastes at Sydney-cove;
Or bid Mortality rejoice and mourn
O’er the fine forms on PORTLAND’s mystic urn.

«Here by fall’n columns and disjoin’d arcades,
On mouldering stones, beneath deciduous shades,
Sits HUMANKIND in hieroglyphic state,
Serious, and pondering on their changeful state;
While with inverted torch, and swimming eyes,
Sinks the fair shade of MORTAL LIFE, and dies.
There the pale GHOST through Death’s wide portal bends
His timid feet, the dusky steep descends;
With smiles assuasive LOVE DIVINE invites,
Guides on broad wing, with torch uplifted lights;
IMMORTAL LIFE, her hand extending, courts
The lingering form, his tottering step supports;
Leads on to Pluto’s realms the dreary way,
And gives him trembling to Elysian day.
Beneath, in sacred robes the PRIESTESS dress’d,
The coif close-hooded, and the fluttering vest,
With pointing finger guides the initiate youth,
Unweaves the many-colour’d veil of Truth,
Drives the profane from Mystery’s bolted door,
And Silence guards the Eleusinian lore .‒

«Whether, O Friend of Art! your gems derive
Fine forms from Greece, and fabled Gods revive;
Or bid from modern life the Portrait breathe,
And bind round Honour’s brow the laurel wreath;
Buoyant shall sail, with Fame’s historic page,
Each fair medallion o’er the wrecks of age;
Nor Time shall mar; nor steel, nor fire, nor fire, nor rust
Touch the hard polish of the immortal bust.

К своей поэтической версии Эразм Дарвин делает длиннейшее примечание (note XXII – Portland Vase), в котором, с ссылкой на источники, довольно сомнительные (филологом он не был), пытается обосновать с другой стороны свою аллегорическую интерпретацию. Изображаемые на вазе сцены он связывает с Элевзинскими мистериями, женская фигура со змеем становится аллегорией Бессмертной жизни, встречающей душу мертвого, а женская фигура на другой стороне, с опрокинутым факелом, представляющим «эмблему» угасающей жизни, интерпретируется как аллегория Смертной жизни. Эта аллегорическая интерпретация, несмотря на свою законченность и даже элегантность, имеет весьма существенный недостаток, поскольку рассматривает произведение искусства как простую иллюстрацию абстрактных идей.
Эразм Дарвин оспаривает мнение Pierre-François Hugues d’Hancarville, что на вазе изображается Орфей, пришедший в страну мертвых за Эвридикой, на том основании, что Орфей всегда представляется с лирой. Это возражение не работает, поскольку подчиняет художникака канонам и образцам, которым он должен рабски следовать.
Свою интерпретацию барон d’Hancarville обосновывает в Recherches sur l’origine, l’esprit et les progrès des arts dans la Grèce (Tome second. A Londres, 1785) в длиннейшем примечании (203, р. 133-160), напоминающем лабиринт, выйти из которого читатель очень скоро теряет всякую надежду. В отличие от Эразма Дарвина, он облалал обширнейшими познаниями в древних языках и искусстве. Если здесь действительно изображается встреча Орфея и Эвридики (в первой сцене), то происходит она явно не в подземном царстве, как предполагает d’Hancarville. Также Эразм Дарвин, хотя отрицает, что здесь изображается нисхождение Орфея в подземное царство, нисколько не сомневается, что фигуга, стоящая у дерева в первой сцене, – это Плутон. Эта сцена, думается, имеет непосредственое отношение, хотя и не являясь его буквальной иллюстрацией, к
этому описанию из Метаморфоз Овидия:

Inde per inmensum croceo velatus amictu
aethera digreditur Ciconumque Hymenaeus ad oras
tendit et Orphea nequiquam voce vocatur.
adfuit ille quidem, sed nec sollemnia verba
nec laetos vultus nec felix attulit omen.
fax quoque, quam tenuit, lacrimoso stridula fumo
usque fuit nullosque invenit motibus ignes.
exitus auspicio gravior: nam nupta per herbas
dum nova naiadum turba comitata vagatur,
occidit in talum serpentis dente recepto. (Ovid. Met. X, 1-10)

После, шафранным плащом облаченный, по бездне воздушной
Вновь отлетел Гименей, к брегам отдаленным киконов
Мчится ‒ его не к добру призывает там голос Орфея.
Все-таки бог прилетел; но с собой ни торжественных гимнов
Он не принес, ни ликующих лиц, ни счастливых предвестий.
Даже и светоч в руке Гименея трещит лишь и дымом
Едким чадит и, колеблясь, никак разгореться не может.
Но тяжелей был исход, чем начало. Жена молодая,
В сопровожденье наяд по зеленому лугу блуждая, ‒
Мертвою пала, в пяту уязвленная зубом змеиным. (перев. С.В. Шервинского)

Змея жалит Эвридику в тот самый момент, когда прибывает Гименей. Опрокинутый факел в руке умирающей женщины на второй сцене – это тот же самый факел (fax), который нес Гименей, но поменявший, со смертью Эвридики, свое назначение: из брачного он стал погребальным. Дева вовсе не поглаживает нежно змея, который, согласно Эразму Дарвину, является эмблемой обновляющейся юности (renovated youth), указывая на женщину, около которой он пристороился, как на эмблему Бессмертной жизни (Immortal Life). Змей как бы выходит у нее из-под руки, поднял голову и направил свое жало в затылок девы, когда юноша и дева соединили свои руки, уйдя полностью в созерцание друг друга и забыв обо всем другом.

У Овидия точно отмечен момент гибели Эвридики: когда, призванный Орфеем (Orphea nequiquam voce vocatur), прибывает по воздуху бог Гименей, и поэтому он изображается крылатым, обращенным к входящему юноше. Радость, достигшая своей высшей полноты, несет гибель, и поэтому сверху над головой девы летит Амур-Гименей, а снизу направил в ее затылок раскрытую пасть змей, приготовившись к мгновенному и неожиданному удару.

На обратной стороне вазы сцена меняется: дева полулежит, голова склонена, глаза опущены, рука, которую она протягивала к юноше, лежит теперь на голове, словно пытаясь унять боль, приченную ударом змея; другая рука, которая всей ладонью ранее лежала на змее, едва удерживает двумя пальцами опрокинувшийся факел. Судьба девы свершилась, по ее сторонам сидят спиной, как естествестно предположить, Плутон и Прозерпина, властители страны смерти. Плутон смотрит на деву, повернув к ней голову, но не меняя своего положения, привлеченный красотой умирающей девы. Прямо сидящая Прозерпина смотрит гневным и неподвижным взглядом на своего супруга, подозревая в нем сучувствие, на которое боги подземного мира не имеют права.
В качестве другого литературного источника сцены со змеем можно предположить рассказ Вергилия о гибели Эвридики, преследуемой Аристеем:

Illa quidem, dum te fugeret per flumina praeceps,
immanem ante pedes hydrum moritura puella
servantem ripas alta non vidit in herba. (Verg. Georg. IV, 457-459)

Ибо, пока от тебя убегала, чтоб кинуться в реку,
Женщина эта, на смерть обреченная, не увидала
В травах огромной, у ног, змеи, охраняюшей берег. (перев. С.В. Шервинского)

Змей, который выходит, как можно думать, незамеченным из под руки девы, когда она обернулась к входящему юноше, также есть immanis (большой, ужасный). Существенно также, что змей (hydrus) здесь является стражем берега реки (servantem ripas), т.е. Эвридика не гуляет по лужку без всякой определенной цели, а бежит к реке с намерением броситься в нее, чтобы избежать насилия Аристея. Здесь мы входим в круг мифов, где дева или девы связаны со змеем-стражем. В греческой сфере – это прежде всего Медея, в которой Эрот возбуждает любовь к Ясону, и она помогает ему добыть золотое руно, повешенное на дереве и охраняемое огромным змеем. Это триединство змея, девы и героя – со стороны иконографической – мы можем видеть на барельефе римского саркофага II в. н. э., на котором изобраются, по одну сторону, Ясон, а другую другую – Медея. Значительно положение согнутой ноги Ясона на камне в тот момент, когда он протягивает правую руку к золотому руну, а змей с бородкой, как и а вазе, словно соскальзывает с дерева, повисая на руке Медеи, держащей между пальцами «яблоко», на которое она пристально смотрит, быть может таким образом ослабляя и усыпляя стража.

Змея на вазе можно также возвести к изображению змея, обвивщегося вокруг ствола дерева с яблоками, на вазе из Южной Италии середины IV в. до. н.э.: змей поднял свои ушки и пьет воду из блюда, которое ему поднесла дева. Это вовсе не означает, что на римской вазе изображается Гесперида или Медея, но, без сомнения, она содержит в себе иконографические элементы, происходящие из этих мифов. Если бы сцену со змеем и Купидоном-Гименеем мы пожелали привязать к какому-нибудь конкретному мифу, хотя по своему смыслу и драматизму она ближе всего к мифу Орфея и Эвридики, потерялось бы ее собственное оригинальное содержание, а также осталась бы без объяснения фигура человека с взлохмаченной бородой и волосами, стоящего около дерева и опершегося на руку, наблюдая, отстраненно и задумчиво, как если бы это был орфический или стоический философ, за разворачивающий перед ним драмой человеческой судьбы. Эта фигура, кого бы она не представляла, бога или человека, имеет бытие в себе, возводя всю эту сцену на уровень универсальной драмы. Здесь мы имеем одно из самых удивительных творений, созданных человеческих гением, где красота соединилась с правдой в абсолютном совершенстве формы, в которой устраняется все несущественное и остается только вечное, никогда не увядающее и не умирающее, сколько бы не были тщетны и преходящи все человеческие стремления.

O Attic shape! Fair attitude! with brede
Of marble men and maidens overwrought,
With forest branches and the trodden weed;
Thou, silent form, dost tease us out of thought
As doth eternity: Cold Pastoral!
When old age shall this generation waste,
Thou shalt remain, in midst of other woe
Than ours, a friend to man, to whom thou say’st,
“Beauty is truth, truth beauty,” ‒ that is all
Ye know on earth, and all ye need to know.

Михаил Евзлин

Статья перепечатывается с разрешения автора из январского номера петербургского художественного журнала «Геликонские Музы».

Золотое яблоко, часть I

Яблоко вошло в традиции, истории и мифы многих культур по всему миру. Яблоко чаще упоминается как культурный символ в северных пределах нашего полушария, где историческая миграция самого фрукта проходит через земли и сквозь время, подобно Шелковому пути. Широко распространено мнение, что этот фрукт возник в самом сердце Евразии, в великих яблоневых лесах, а затем мигрировал на запад через большую часть Европы, в конце концов в Новый Свет, найдя дом в греческой и скандинавской мифологии, а также в Эдемском саду, чтобы назвать немного. Сказки и фольклор разных стран полны упоминаний о яблоке. В этом первом для многих взгляде на мифологию яблок я углубляюсь в некоторые известные греческие мифы, в которых яблоко принимает форму одного особенно ценного фрукта: Золотого яблока.
Мое краткое исследование Золотого Яблока привело меня к мысли, что оно обладает огромной силой и значением в греческих преданиях. Обладая способностью очаровывать как богов, так и смертных, считалось, что он даже может даровать бессмертие.Разыскиваемый Гераклом в одном из его великих подвигов, считается, что он также сыграл значительную роль в разжигании Троянской войны. Интересно, что греческие истории, связанные с золотым яблоком, часто также рассказывают историю обмана и мошенничества. Не будучи достаточно хорошо разбирающимся в греческой мифологии, я не уверен, является ли это общей темой во всем, или это может быть что-то, что может быть более тесно связано с этим конкретным фруктом. Если у кого-то есть понимание, буду рад комментариям. Кроме того, всегда приветствуются уточнения или вариации следующих историй. Примечание. Греческий герой, известный как Геракл, был романизирован в более широко известном Геркулесе.

ГЕРАКЛ И САД ГЕСПЕРИД

  Одним из известных греческих мифов, раскрывающих золотое яблоко, является Одиннадцатый подвиг Геракла. После его первых десяти подвигов было решено, что Геракл должен совершить еще два. Для одиннадцатого подвига он должен был украсть яблоки из сада Гесперид. Сад принадлежал Гере, богине женщин, сестре и жене Зевса.В ее саду было дерево (возможно, более одного), подаренное ей Геей в качестве свадебного подарка, когда она приняла руку Зевса. На этом дереве росли ценные золотые яблоки, способные даровать бессмертие тем, кто их съел. Гера поручила нимфам, известным как Геспериды, охранять яблоки и сад.
Первой задачей Одиннадцатого подвига было обнаружить местонахождение сада, что само по себе было непростой задачей. Хотя это включало поимку морского бога, меняющего форму, Геракл смог сделать это без особых проблем.Узнав местоположение от Протея, его следующей и более сложной задачей было найти золотые яблоки. Согласно одному варианту мифа, Геракл не украл яблоки сам, а обманом заставил Атласа взять их для него при условии, что он поддержит небеса в его отсутствие. Геракл считал, что Атласу больше повезет, если он вернет яблоки, поскольку он был отцом Гесперид; хорошее предположение. Однако после своего успешного возвращения Атлас заявил, что больше не хочет удерживать небеса и вместо этого сам доставит яблоки.Для того, кто так долго держался за небеса, это предложение, скорее всего, казалось желанной альтернативой. Соглашаясь с этим условием, Геракл попросил Атласа временно удерживать небеса, пока он сделает свой плащ более удобным, однако это оказалось лишь небольшой уловкой, и Геракл вернулся с яблоками, сам оставив Атласа с бременем небес еще раз.

АТЛАНТА 

Атланта была дочерью Ясия и Аркадии. Опытный охотник и очень быстрый бегун, Атланта была свободной душой и не желала обременять себя чем-то таким приземленным, как брак.Под давлением отца, который, как и каждый хороший греческий отец, желал, чтобы его дочь нашла мужа, Атланта заключила сделку. Она выйдет замуж за любого жениха, который сможет выиграть у нее в пешем забеге. С большой верой в свою способность опередить любого, кто попытается решить эту задачу, Атланта посчитала, что это разумный компромисс с ее отцом. Успешно победив многих женихов, Атланта была довольна своим расположением, пока не появился Гиппомен, который, зная, что не может победить ее честно, прибег к обману.Сначала помолившись богине Афродите, Гиппомен получил три золотых яблока, и богиня сказала использовать их во время гонки, чтобы отвлечь Атланту, тем самым замедлив ее. Хотя Гиппомену пришлось бежать со всей своей силой и скоростью, план удался без заминок. Пока Атланта замедлял скорость, чтобы подобрать каждое из упавших яблок, Гиппомен бежал дальше. Хотя он получил руку Атланты в браке, Гиппомен совершил одну роковую ошибку. Забыв поблагодарить Афродиту за ее щедрый подарок, Гиппомен и его невеста превратились во львов.

СУД ПАРИЖА

После свадьбы Пелея и Фетиды Зус устроил банкет, чтобы отпраздновать союз. Однако на праздник не была приглашена богиня раздора Эрида. В отместку за этот проступок она разработала план, чтобы сделать то, что у нее получалось лучше всего: создать раздор. Разгром вечеринки в одиночку не казался достаточно хорошей местью. Прибыв без предупреждения на свадьбу, она вручила золотое яблоко, на котором были начертаны слова «прекраснейшей».Это сразу же, как и планировалось, вызвало дисгармонию среди трех присутствующих: Афины, Афродиты и Геры, которые утверждали, что имеют право на плод. Скорее всего, кто-то или все они могли бы по праву уйти домой с яблоком, однако Зевс не хотел этого. поставил себя на горячее место, передал задачу решить смертному по имени Парис.
Порученный этой сложной задачей, Парис оказался на склонах горы Ида лицом к лицу с тремя претендентами. последовало множество греческих мифов, уговоров и подкупов, каждый из трех соперников предлагал Парису такие награды, как царство и мудрость.Однако одно предложение привлекло внимание Парижа больше, чем все остальные. В обмен на награждение золотым яблоком, повышающим самооценку, Афродита подарила Парису любовь самой красивой женщины. Без сомнения, этот титул принадлежал Елене Спартанской. Хотя его решение действительно подарило ему любовь Елены, оно также поставило его в положение недоброжелательности по отношению к грекам. Их попытка вернуть Елену из Парижа стала основой для Троянской войны.

Золотое яблоко | Религия Wiki

Золотое яблоко — это элемент, который появляется в различных национальных и этнических народных легендах и сказках.Повторяющиеся темы изображают героя (например, Геракла или Фэт-Фрумоса), который находит золотые яблоки, спрятанные или украденные чудовищным антагонистом. В качестве альтернативы они изображаются как божественная пища и источник бессмертия в скандинавской мифологии.

Греческая мифология

В греческой мифологии упоминаются три экземпляра золотых яблок:

Аталанта

Аталанта и Меланион , Гвидо Рени, ок. 1622–25

Первое дело касается охотницы по имени Аталанта, которая участвовала в гонке против жениха по имени Меланион.Меланион использовал золотые яблоки, чтобы отвлечь Аталанту и выиграть гонку.

Будучи брошенной отцом в младенчестве, Аталанта стала искусной охотницей и получила признание за свою роль в охоте на калидонского кабана. Ее отец объявил ее своей дочерью и хотел выдать ее замуж. Однако Аталанта не хотела выходить замуж из-за пророчества о том, что брак приведет ее к падению. Из-за своей красоты у нее появилось много женихов, и в конце концов она согласилась выйти замуж, но при условии, что ее поклонник был обязан победить ее в беге.Участники, не сумевшие победить ее, будут казнены. Поскольку Аталанта могла бегать очень быстро, все ее женихи погибли.

Понимая, что Аталанту не победить в честной гонке, Меланион взмолился о помощи Афродите. Богиня дала ему три золотых яблока и велела бросать их по одному, чтобы отвлечь Аталанту. Конечно же, она перестала бегать достаточно долго, чтобы найти каждое золотое яблоко. Потребовались все три яблока и вся его скорость, но Меланион, наконец, преуспел, выиграв гонку и раздачу Аталанты.

В конце концов у них родился сын Парфенопай, который был одним из Семи, выступавших против Фив. Их брак закончился несчастьем, когда они были превращены во львов (которые, по мнению греков, не могли спариваться с представителями своего вида, а только с леопардами) за оскорбление богов.

Сад Гесперид

Геракл, крадущий яблоки у Гесперид

Сад Гесперид, дочерей Атласа, был фруктовым садом Геры в дальнем западном уголке мира, где росло либо одно дерево, либо роща деревьев с золотыми яблоками, дающими бессмертие.Гера поместила в саду никогда не спящего стоглавого дракона (по имени Ладон) в качестве дополнительной защиты. Одиннадцатым подвигом Геракла было украсть из сада золотые яблоки. Он украл яблоки, попросив Атласа украсть яблоки, а взамен он поднимет для него небо. После того, как Атлас собрал яблоки, Геракл попросил Атласа поддержать для него небо, пока он сделал подушку из львиной шкуры. Он так и не отказался от своей работы по поддержанию неба и убежал.

Суд Париса

Основная статья: Суд Париса

El Juicio de Paris Энрике Симоне, 1904 год.Парис держит золотое яблоко в правой руке, оценивающе рассматривая богинь.

Зевс устроил пир в честь свадьбы Пелея и Фетиды. Эриду, богиню раздора, не пригласили из-за ее беспокойного характера, и, появившись без приглашения, она бросила на церемонию золотое яблоко с надписью, которая гласила: «ΤΗΙ ΚΑΛΛΙΣΤΗΙ» (древнегреческий: τῇ καλλίστῃ tē(i ) kallistē(i) ; новогреческий: τη καλλίστη ti kallisti ; «для/самой красивой» – ср.Каллисто). На яблоко претендовали три богини: Гера, Афина и Афродита. Они представили дело Зевсу. Не желая вмешиваться, Зевс поручил задание Парису Троянскому. Ранее Парис продемонстрировал свою образцовую справедливость, когда без колебаний вручил приз Аресу после того, как бог в форме быка победил своего собственного призового быка.

Зевс дал яблоко Гермесу и сказал ему доставить его в Парис и сказать ему, что богини примут его решение без возражений. Поскольку каждая богиня хотела получить яблоко, каждая из них сняла свою одежду и предстала обнаженной перед Парисом. Каждая из богинь также предложила Парису подарок в обмен на яблоко; Гера предложила сделать его царем Европы и Азии, Афина предложила ему мудрость и умение в бою, а Афродита предложила ему в жены самую красивую женщину в мире, Елену Спартанскую (позже получившую титул Елены Троянской). Парис выбрал Афродиту, и это решение в конечном итоге привело к началу Троянской войны.Вскоре Парис отправился праздновать свадьбу Елены и Менелая со своим братом. Они провели там ночь, а Менелая позвали к Агамемнону, и таким образом Елена и Парис остались одни. В это время они занимались любовью, и Елена оставила Менелая, чтобы отплыть в Трою с Парисом, тем самым начав Троянскую войну.

Скандинавская мифология

Фрейя, из Das Rheingold , с деревом золотых яблок

В скандинавской мифологии золотые яблоки являются источником бессмертия и вечной молодости богов; сопоставимо с ролью амброзии в греческой мифологии. Они выращиваются и чаще всего связаны с богиней Идунн.

В мифе

В книге Skáldskaparmál Идунн упоминается в первой главе (под номером 55) как одна из восьми асинджур (богинь), сидящих на своих тронах на пиру в Асгарде в честь Эгира. [1] В главе 56 Браги рассказывает Эгиру о похищении Идунн йотуном Тьязи. Браги говорит, что после удара шестом по орлу (замаскированному Тджази) Локи обнаруживает, что прилип к птице и его тянет все дальше и дальше в небо, его ноги ударяются о камни, гравий и деревья, и он чувствует свои руки. может быть вырвано из его плеч.Локи кричал и умолял орла о перемирии, и орел отвечает, что Локи будет освобожден, только если он даст торжественный обет, чтобы Идунн вышла за пределы Асгарда со своими яблоками. Локи соглашается и возвращается к своим друзьям Одину и Хениру. В то время, когда Тьязи и Локи договорились, Локи заманивает Идунн из Асгарда в «некий лес», говоря ей, что он обнаружил несколько яблок, которые она сочтет достойными сохранения, и сказал Идунн, что она должна принести свои яблоки с собой. чтобы она могла сравнить их с яблоками, которые обнаружил Локи.Тьязи появляется в образе орла, хватает Идунн, улетает с ней и уносит в свой дом, Тримхейм. [2]

Асы начинают седеть и стареть после исчезновения Идунн. Асы держат вещь, когда они спрашивают друг друга, когда Идунн видели в последний раз. Асы понимают, что в последний раз Идунн видели, когда она выходила за пределы Асгарда с Локи, и поэтому они арестовывают Локи и доставляют его на место, где ему угрожают смертью и пытками. В ужасе Локи говорит, что будет искать Идунн в земле Ётунхейм, если богиня Фрейя одолжит ему свою «форму сокола».Фрейя придает Локи форму сокола, и с ней он летит на север, в Ётунхейм, и через день прибывает в дом Тязи. Локи обнаруживает, что Тьязи находится в лодке в море, а Идунн дома одна. Локи превращает ее в орех, держит в своих когтях и улетает с ней как можно быстрее. [2]

По прибытии Тьязи домой он обнаруживает, что Идунн больше нет. Оджази приобретает «свою форму и стиль орла» и преследует Локи, вызывая штормовой ветер. Асы видят сокола, летящего с орехом, а также преследующего его орла, поэтому они отправились под Асгард, вынесли множество древесных стружек.Сокол пролетает над укреплением и падает у стены. Орел не может остановиться, когда он промахивается по соколу, перья орла загораются, и он падает. Асы поблизости убивают ётунна Тьязи у ворот Асгарда, «и это убийство широко известно». [2]

В

Кольцо Нибелунгов

В « Der Ring des Nibelungen » Рихарда Вагнера золотые яблоки имеют свой собственный лейтмотив. Впервые ее поет Фафнер, когда он объясняет своему брату Фасольту, почему они должны забрать Фрейю у богов.

Сказки

Иван-царевич ловит Жар-птицу, пытающуюся украсть золотые яблоки в Иван-царевич, Жар-птица и Серый волк .

Многие европейские сказки начинаются с кражи золотых яблок у короля, обычно птицей:

  • «Иван-царевич, жар-птица и серый волк» (русский)
  • «Золотая птица» (немецкий)
  • «Золотая русалка» (немецкий)
  • «Девять пав и золотые яблоки» (сербский/болгарский)
  • «Прасля Храбрая и золотые яблоки» (румынский, где вор не птица, а змеу)
  • «Три брата и золотое яблоко» (болгарский, где вор не птица, а змей)
  • «Белая змея» (нем. )

Современная литература

В стихотворении Уильяма Батлера Йейтса «Песнь странствующего Энгуса» есть строки:

Я узнаю, куда она ушла
И поцелуй ее губы и возьми ее руки;
И гулять среди пестрой травы,
И срывать, пока время и времена не закончатся
Серебряные яблоки луны,
Золотые яблоки солнца.

Пьеса «Августа, леди Грегори» под названием «Золотое яблоко: пьеса для килтартанских детей» — это басня на придуманном килтартанском диалекте, основанная на ирландской мифологии и фольклоре.

Золотое яблоко играет решающую роль в кульминации шестого романа Дэвида Митчелла « Костяные часы », опубликованного Random House в 2014 году.

Дискордианство

Современная религия Дискордианство опирается на Золотое Яблоко богини Эриды, также известное как «Яблоко Раздора», которое Эрида использовала, чтобы разжечь конфликт между богинями Олимпа, приведший к Троянской войне, потому что ее не пригласили на вечеринка (т. н. «Оригинальный курносый».На яблоке красуется слово « Kallisti » («Прекраснейшей»). Золотое яблоко можно рассматривать как метафору розыгрыша, призванного вызвать когнитивный диссонанс у цели.

Идентичность и использование на других языках

Плод аргании

Михаэль Хюбнер предположил, что плоды арганового дерева, произрастающего в долине Су в современном Марокко, могут быть золотыми яблоками Гесперид. Утверждая, что это место наиболее точно соответствует описанию, данному в классических текстах об Атлантиде и саде Гесперид, он отмечает, что спелые плоды выглядят как маленькие золотые яблоки и имеют аромат, подобный печеным яблокам.Он приравнивает плоды, семена которых производят аргановое масло, с рассказом Платона об атлантических плодах, «которые дают жидкую и твердую пищу и мази», и предполагает, что кора и шипы деревьев, почти как у рептилий, могли вдохновить мифического стража. дракон золотых яблок, Ладон. [3]

Апельсины

Во многих языках апельсин называют «золотым яблоком». Например, греческое χρυσομηλιά и латинское pomum aurantium буквально описывают апельсины как «золотые яблоки».Другие языки, такие как немецкий, финский, иврит и русский, имеют более сложную этимологию слова «апельсин», которая восходит к той же идее. [4]

В более поздние годы считалось, что «золотые яблоки» мифа на самом деле могли быть апельсинами, фруктами, неизвестными Европе и Средиземноморью до Средневековья. Согласно этому предположению, для всех видов цитрусовых было выбрано греческое ботаническое название Hesperidoeidē (Ἑσπεριδοειδῆ, «гесперидоиды»). Он также использовался Карлом Линнеем, который дал название Hesperides отряду, содержащему род Citrus, в намеке на золотые яблоки Гесперид, и сохранился в термине Hesperidium для плодов цитрусовых и некоторых других растений.

Одна из причин, по которой апельсины могут считаться «волшебными» во многих историях, заключается в том, что они приносят цветы и плоды одновременно, в отличие от других фруктов.

Айва

Часто термин «золотое яблоко» используется для обозначения айвы, фрукта, произрастающего на Ближнем Востоке. [5]

Помидоры

Помидор, неизвестный древнему миру греков, известен как pomodoro на итальянском языке, что означает «золотое яблоко» (от pomo d’oro ).

См. также

Каталожные номера

Внешние ссылки

Hurstwic Norse Mythology: Idun

Hurstwic Norse Mythology: Идун

Юнн

Юнн богиня вечной молодости и жена Браги, бога поэзии. Идун хранит золотые яблоки, поддерживающие вечная молодость богов. Поскольку боги не бессмертны, яблоки считаются очень ценными.

Однажды летним днем ​​Один, Локи и Хёнир прогулка по Мидгарду. Голодный в конце дня, они наткнулись на стадо волов. Локи зарезал одного, пока Один и Хёнир развел костер. После обжаривания мяса для чего казалось, что давно, мясо было таким же сырым, как когда они положить его в огонь.

За всем этим наблюдал большой орел, сидевший на дереве, и предложил сделку. Если боги дадут орлу съесть первым, а бык будет приготовлен.

боги согласились, не видя альтернативы.Орел приземлился и вырвал львиную долю быка у Пожар. Приземлившись рядом, орел начал жадно есть. Локи был так рассердился на кражу их ужина, что протаранил посох в тело орла.

То орел улетел с огромной скоростью. Локи, к своему ужасу, обнаружил, что посох прочно вошел в тело орла и он не мог освободить руки от посоха. Орел полетел достаточно низко, чтобы Локи чувствовал себя некомфортно.Его ноги врезались в валуны, и его чуть не разорвало пополам.

Локи умолял о пощаде. Орел сказал, что отпустит Локи только если Локи поклянется вывести Юнн и ее яблоки из Асгарда. Теперь Локи знал, что орел мог быть только замаскированным великаном. Без ума от боли, он дал присягу.

Назад в сгаре, Локи убедил Юнн отправиться с ним в Мидгард. Гигантский джази, снова одетый в орлиную шкуру, спикировал и понес Юнн и ее яблоки. в свой замок в горах Йотенхайм, страну великанов.Здесь, Только Джази наслаждался бы яблоками.

Отсутствие Юна быстро заметили в Асгарде. Без Яблоки Идун, боги и богини начали стареть и седеть, а их полномочия снизились. Встреча Оставшись с силами, Один созвал богов на совет. Кто-то вспомнил, что Юнн в последний раз видели с Локи. Боги разыскал Локи и связал его, требуя, чтобы он нашел способ вернуть Юнн и ее яблоки или иначе смерть от рук богов.

Локи согласился отправиться в путешествие, чтобы найти Юнн и ее яблоки.Используя кожу ястреба, чтобы летать, он отправился в замок Тьязи в Йотенхейме, где нашел Юнна в одиночестве, сгорбившегося у дымящегося костра. Сказав волшебные слова, он обратил Юнна в орех. Зажав орех когтями, Локи полетел прочь, обратно в Асгард.

Тьязи, вернувшись в замок с рыбалки, обнаружил, что Юнна нет. Он знал, что только один из богов мог украсть ее назад. Он в третий раз надел орлиную шкуру и полетел, чтобы отдать гнаться.

Вернувшись в Асгард, боги могли видеть, как ястреб изо всех сил пытается обогнать орла.Поняв ситуацию, свалили древесную стружку и растопку против стены Асгарда. Локи и Идун перелетели через стену, когда боги зажгли дрова. Орел не мог избежать огня, и его крылья были уничтожен. Он упал на землю в муках, и боги быстро убили орла.

Локи сбросил ястребиную кожу. Подняв орех, он произнес волшебство слова снова. Иунн бродил среди стареющих богов и богинь, предлагая им яблоки, которые вернут им молодость.


Почему Гераклу достались золотые яблоки? — Ответы на все

Почему Гераклу достались золотые яблоки?

Эврисфей приказал Гераклу принести ему золотые яблоки, принадлежавшие Зевсу, царю богов. Гера дала эти яблоки Зевсу в качестве свадебного подарка, так что эта задача, несомненно, была невыполнима. Его остановил Кикнос, сын бога войны Ареса, который потребовал, чтобы Геракл сразился с ним.

В чем основная идея золотого яблока?

Тема Золотого яблока связана с красотой и тщеславием.Пэрис выбрала самый красивый вариант, но не выбрала лучший вариант. История пытается сказать нам не быть напрасными!

Какой может быть символика золотого яблока для мира и человечества?

Таким образом, безымянный плод Эдема стал яблоком под влиянием истории о золотых яблоках в саду Гесперид. В результате яблоко стало символом знания, бессмертия, искушения, падения человека и греха.

Какое качество важнее всего, чтобы помочь Гераклу получить золотые яблоки?

Какое качество НАИБОЛЕЕ важно, чтобы помочь Гераклу добыть золотые яблоки в саду Гесперид? Он обещает использовать свою силу только для помощи другим.

Какой герой украл золотое яблоко?

герой Геракл
После того, как герой Геракл убил Ладона и украл золотые яблоки, аргонавты во время своего путешествия на следующий день пришли на Гесперийскую равнину.

Какими были золотые яблоки греческой мифологии?

Золотые яблоки в саду Гесперид были свадебным подарком Гере от Геи и охранялись великим змеем по имени Ладон. За яблоками, как и за остальной жизнью в Саду, ухаживали Геспериды, младшие земные богини или нимфы и дочери Титана Атласа.

Какой самый важный урок читатель может извлечь из мифа о Геракле?

Какой САМЫЙ важный урок читатель может извлечь из мифа о Геракле? Настойчивость и находчивость позволяют решать, казалось бы, невыполнимые задачи.

Что обещает обладатель золотого яблока?

Парис подарил золотое яблоко Афродите, богине любви, красоты и плодородия, которая взамен пообещала подарить ему прекрасную Елену Троянскую, тем самым спровоцировав Троянскую войну.

Что символизируют яблоки?

Это сложный символ, имеющий множество значений и включенный в различные контексты. Это может означать любовь, знание, мудрость, радость, смерть и/или роскошь. В греческой мифологии яблоко появляется неоднократно; Гера получила яблоко как символ плодородия после помолвки с Зевсом.

Что сделал Геракл с яблоками Гесперид?

Атлас положил яблоки на землю и взвалил ношу на свои плечи.Итак, Геракл подобрал яблоки и быстро побежал, неся их без происшествий обратно к Эврисфею. Оставалась еще одна проблема: поскольку они принадлежали богам, яблоки не могли оставаться у Эврисфея.

Откуда в греческой мифологии взялись золотые яблоки?

Яблоки принадлежали богам, и боги легко забрали их обратно. Другими словами, бессмертие (и яблоки) принадлежало только богам, а не смертным. Золотые яблоки снова появляются в греческой мифологии, но это не те золотые яблоки из сада Гесперид.

Действительно ли существуют золотые яблоки Гесперид?

Ходили слухи, что яблоки давали бессмертную жизнь тому, кто их ел, но мало кто верил слухам. На самом деле ни один смертный не знал, существуют ли на самом деле легендарные золотые яблоки. Геспериды были волшебными существами, которые жили очень далеко.

Куда Атлас унес золотые яблоки?

Когда Атлас вернулся с золотыми яблоками, он сказал Гераклу, что сам отнесет их к Эврисфею, и попросил Геракла остаться там и нести тяжелую ношу до конца времени.

фруктов в мифологии | Encyclopedia.com

Обзор темы

Фрукты появляются в мифах со всего мира. Часто это символ изобилия, связанный с богинями плодородия, изобилия и урожая. Иногда, однако, фрукты представляют собой земные удовольствия, излишества и искушения. Конкретные виды фруктов приобрели свое символическое значение в мифах и легендах разных культур.

Основные мифы

Многие из наиболее значимых фруктов в мировой мифологии, такие как яблоко, имеют разное значение в разных культурах.Иногда один и тот же фрукт может представлять разные вещи в разных мифах одной и той же культуры. В этом разделе рассматривается каждый из основных фруктов, встречающихся в мифологии, и приводятся примеры из мифов различных культур.

Яблоко Яблоки полны символических значений и мифических ассоциаций. В Китае они олицетворяют мир, а цветы яблони — символ женской красоты. В других традициях они могут означать мудрость, радость, плодородие и молодость.

Яблоки играют важную роль в нескольких греческих мифах. Гера (произносится ВОЛОСЫ-э-э), королева богов, владела несколькими драгоценными яблонями, которые она получила в качестве свадебного подарка от Гайи (произносится ГЕЙ-э-э), матери-земли. Ухаживаемые Гесперидами (произносится как хи-СПЕР-э-диз), Дочерями Вечера и охраняемыми свирепым драконом, эти деревья росли в саду где-то далеко на западе. Их яблоки были золотыми, имели вкус меда и обладали магической силой. Они могли исцелять больных или раненых, обновлялись по мере того, как их съедали, а если их бросали, то всегда попадали в цель, а затем возвращались в руку метателя.

Для одиннадцатого из своих двенадцати великих подвигов герой Геракл (произносится ВОЛОС-э-клеэз), также известный как Геракл, должен был добыть некоторые из этих яблок. После долгого и трудного путешествия по Северной Африке он заручился помощью гиганта Атласа (произносится как АТ-лухс), который вошел в сад, задушил дракона и добыл плод. Геракл отвез яблоки в Грецию, но Афина (произносится э-э-э-ну) вернула их Гесперидам.

Золотое яблоко, украденное из сада Геры, стало причиной Троянской войны, одного из ключевых событий греческой мифологии .Эрида (произносится как ЭЭР-исс), богиня раздора или конфликта, рассердилась на то, что ее не включили в число богов, приглашенных на свадебный пир. Придя без приглашения, она бросила одно из яблок с надписью «Самой прекрасной» на стол во время застолья. Гера, Афина и Афродита (произносится как афро-дай-ти) предположили, что яблоко предназначалось ей. Они попросили Париса (произносится как ПАИР-исс), принца Трои, уладить этот вопрос, и он вручил яблоко Афродите. В отместку Гера и Афина поддержали греков в войне, приведшей к падению Трои.Люди до сих пор используют фразу «яблоко раздора» для обозначения чего-то, что вызывает спор.

В скандинавской мифологии яблоки являются символом вечной молодости. Легенда гласит, что богиня Идун (произносится как И-тхун) охраняла волшебные золотые яблоки, которые сохраняли молодость богов. Но после того, как бог-обманщик Локи (произносится как ЛОХ-ки) позволил унести Идун в царство великанов , боги начали стареть и седеть. Они заставили Локи отбить Идун у великанов. Кельтская мифология также упоминает яблоки как плод богов и бессмертия, или способности жить вечно. Сегодня яблоко часто ассоциируется с эпизодом искушения, описанным в Бытии, первой книге Библии. Адам и Ева , первые мужчина и женщина, жили в райском саду под названием Эдем (произносится как ЭЭД-н). Бог запретил им есть плоды одного дерева, которое росло в саду — дерева познания добра и зла. Когда они поддались искушению и вкусили плод, Бог изгнал их из Эдемского сада за нарушение Его заповеди.Многие люди изображают запретный плод в виде яблока, потому что именно так его изображали на протяжении столетий в европейских произведениях искусства. Однако яблоко было неизвестно на Ближнем Востоке, когда там была написана Библия. В библейском описании дерева в Эдемском саду не упоминается конкретный плод, а в некоторых традициях запретный плод представлялся инжиром, грушей или гранатом.

Рог изобилия

Рог изобилия (произносится как корн-э-кон-пи-э-э), изогнутый рог с фруктами и цветами, льющимися из его открытого рта, является распространенным символом изобилия и щедрости земли.Происхождение символа лежит в греческой мифологии. Легенда гласит, что Зевс (произносится как ЗООС), царь богов, был воспитан приемной матерью по имени Амалфея (произносится как ам-уль-ТЕ-э-э), которая была либо козой, либо богиней, которая пасла коз. В любом случае, она кормила младенца бога козьим молоком. Однажды один из рогов козла сломался. Амальтея наполнила рог плодами и цветами и отдала Зевсу, который милостиво поместил его на небо, где он стал созвездием.

Плоды хлебного дерева Плоды хлебного дерева — круглые плоды, которые можно запекать и есть как хлеб, — важный продукт питания в Полинезии. Мифы о происхождении хлебного дерева встречаются на нескольких полинезийских островах. Одна история, рассказанная на Гавайях, произошла во время голода. У источника был похоронен человек по имени Улу (произносится О-лу), умерший от голода. Ночью его семья услышала шорох цветов и листьев, падающих на землю. Затем раздался глухой звук падающих фруктов. Утром люди нашли хлебное дерево, растущее у родника, и плоды с дерева спасли их от голода.

Персик Персики могут символизировать бессмертие или плодородие.Говорят, что один герой японского фольклора, Момотаро, был отправлен с небес на Землю внутри гигантского персика, найденного старухой плывущей по реке. В некоторых версиях мифа старуха и ее муж едят кусочки персика и становятся моложе. Одна китайская легенда повествует о богине Си Ван Му (произносится Ши Ван Му), в чьем саду боги собирали персики бессмертия каждые шесть тысяч лет. Считалось, что персики продлевают жизнь тем, кто их ел.

Кокос Люди в тропических регионах потребляют молоко и мякоть кокоса, а масло и пустую скорлупу используют для различных целей. Согласно легенде с Таити, первый кокосовый орех появился из головы угря по имени Тунец (произносится ТУ-Нух). Когда богиня луны Хина (произносится ХИ-нух) влюбилась в угря, ее брат, Мауи (произносится МАХ-ви), убил его и велел ей воткнуть голову в землю. Однако Хина оставила голову у ручья и забыла о ней.Когда она вспомнила инструкции Мауи и вернулась на поиски головы, то обнаружила, что она превратилась в кокосовую пальму.

Инжир Уроженец Средиземноморья смоковница появляется на некоторых изображениях Эдемского сада. Съев запретный плод, Адам и Ева прикрыли свою наготу листьями, которые, как обычно говорят, были со смоковницы, а в исламской традиции упоминаются два запретных дерева в Эдеме — смоковница и оливковое дерево. В греческой и римской мифологии инжир иногда ассоциируется с Дионисом (произносится как краси-э-э-э-сухс), богом вина и пьянства, и с Приапом (произносится как пры-ай-пухс), сатиром (пол- человек, полукозел), который символизировал половое влечение.

Смоковница имеет священное значение для буддистов. Согласно буддийской легенде, основатель религии Сиддхартха Гаутама (произносится как си-ДАХР-тух ГАВ-тух-мух), или Будда, однажды в 528 г. до н. э. достиг просветления, сидя под деревом бо, разновидностью смоковницы. . Дерево бо или бодхи остается символом просветления.

Груша В греческой и римской мифологии груши посвящены трем богиням: Гере, Афродите и Помоне (произносится как пух-МОХ-нух), итальянской богине садов и урожая.

Древние китайцы считали грушу символом бессмертия. (Грушевые деревья живут долго.) В китайском языке слово li означает и «груша», и «разлука», и по этой причине традиция гласит, что во избежание разлуки друзья и любовники не должны делить груши между собой.

Слива Цветок сливы имеет большее значение, чем плод, в Восточной Азии. Появляющиеся ранней весной, до того, как на деревьях появятся листья, цветы являются символом ранней красоты молодой женщины.Покрывало на свадебное ложе иногда называют одеялом из цветков сливы. Цветок имеет и другое значение. Его пять лепестков представляют пять традиционных китайских богов счастья.

Гранат На протяжении тысячелетий гранат, сочный красный плод с множеством семян, был источником пищи и лечебных трав на Ближнем Востоке и в восточном Средиземноморье. Многочисленные семена сделали его символом плодородия, потому что из одного плода могло вырасти много других. Для римлян гранат означал брак, и невесты носили венки из веток граната.

Семена граната появляются в греческом мифе о богине Деметре (произносится как ди-МЕЭ-тер), защитнице зерна, урожая и щедрости земли, и ее дочери Персефоне (произносится как пер-СЭФ-э-э-э ). Однажды Персефона собирала цветы, когда Аид (HAY-deez), царь подземного мира , или страны мертвых, схватил ее и унес в свое темное царство, чтобы она стала его невестой. Убитая горем, Деметра отказалась выращивать урожай. Все человечество умерло бы с голоду, если бы Зевс не приказал Аиду освободить Персефону. Аид отпустил ее, но сначала уговорил съесть несколько зернышек граната. Однажды вкусив пищу подземного мира, Персефона уже никогда не могла освободиться от этого места. Ей суждено было проводить там часть каждого года. В течение этих месяцев мир становится бесплодным, но когда Персефона возвращается к своей матери, земля снова производит цветы, фрукты и зерно.

Клубника Клубника имеет особое значение для сенека на северо-востоке США. Поскольку клубника созревает первым фруктом в году, она ассоциируется с весной и возрождением.Сенека также говорят, что клубника растет на пути к небесам и что она может принести хорошее здоровье.

Мифологический фрукт в контексте

Несмотря на то, что в мире можно найти много разных фруктов, большое количество мифов сосредоточено на нескольких разных фруктах. Это может быть связано с тем, что регионы выращивания этих фруктов пересекались с более крупными древними обществами, которые известны документированием своих верований, такими как греки. Такие фрукты, как бананы и апельсины, могут иметь не меньшее значение для других, более мелких групп, чьи мифы еще не получили такого же уровня изучения.Это предпочтение определенных фруктов может также отражать культурное и диетическое значение одних фруктов по сравнению с другими фруктами.

Мифологические фрукты в искусстве, литературе и повседневной жизни

Многие фрукты сохранили свое мифическое значение и символику в наше время благодаря искусству и традициям. Яблоко, вероятно, является наиболее значимым фруктом в мифологическом искусстве и литературе, но это можно хотя бы частично объяснить тем, как слово «яблоко» использовалось в предыдущие века.Это слово применялось как общий термин для многих видов фруктов и часто использовалось просто для обозначения «фруктов».

Яблоко играет важную роль в сказке о Белоснежке, особенно в анимационной адаптации Диснея 1937 года «Белоснежка и семь гномов» , в которой злая королева, переодетая старухой, искушает Белоснежку красивым красным яблоком, которое оказывается отравлен. Яблоки по-прежнему означают знания и являются традиционным подарком учителям в первый день учебного года.Нью-Йорк называют «Большим яблоком». Как оно получило свое прозвище, является предметом споров, но общая идея заключается в том, что яблоко символизирует возможности и изобилие.

Другие фрукты также оставили свой след в современной культуре. В Азии слово «персик» часто используется как жаргонное слово для обозначения молодой женщины или невесты, отражая связь этого фрукта с молодостью и жизнью. На греческих свадьбах гранаты часто разбивают о землю, чтобы принести удачу паре.

Читай, пиши, думай, обсуждай

Выберите фрукт, еще не упомянутый выше.(Апельсины, бананы и вишни — вот некоторые из возможных вариантов, но вы можете выбрать любой фрукт, какой захотите.) В каких регионах мира растет выбранный вами фрукт? Какие культуры расположены в этих регионах? Можете ли вы найти какие-либо мифы о ваших фруктах в любой из этих культур? Кратко расскажите хотя бы об одном мифе о ваших фруктах.

СМОТРИТЕ ТАКЖЕ Адам и Ева; Аталанта; Деметра; Цветы в мифологии; Персефона

Запретный плод — Неос Космос

Греции повезло, что у нее много садовых фруктов; груши, сливы, абрикосы и вишни.Но ни один фруктовый сад не имеет такого значения в древнегреческой мифологии, как скромное яблоко. Яблоки были символом добра и зла, магии и любви, но самое главное, яблоки являются краеугольным камнем религии, суеверий, фольклора, истории и медицины больше, чем любой другой фрукт.
Яблоки фигурируют во многих религиозных традициях, часто как мистический или запретный плод. Яблоки в религиозном фольклоре считаются запретным плодом из-за фрукта, который называют «отпугивающим доктором». В Книге Бытия в Библии популярная христианская традиция гласит, что Ева уговорила Адама поделиться с ней яблоком.Плод из Эдемского сада – яблоко – стал символом знания, бессмертия, искушения, грехопадения человека и самого греха. Вот почему мы называем гортань в человеческом горле адамовым яблоком. Говорили, что яблоко застряло в горле Адама.
История Адама и Евы и запретного плода Эдемского сада похожа на историю греческого героя Геракла в греческой мифологии. В рамках своих Двенадцати подвигов Геракл должен был отправиться в Сад Гесперид и сорвать золотые яблоки с Древа Жизни, растущего в его центре.Сад Гесперид является древнегреческим аналогом Эдемского сада и известен как «изначальный греческий рай». Названный Садом Гесперид, он ассоциировался с Зевсом и Герой, а также с яблоней, обвитой змеями.
Геспериды, духи, связанные с этим деревом, его яблоками и его змеей, получили свое имя от Hespere на греческом языке, что означает вечер, что означает запад, где садится солнце. Некоторые мифологи ошибочно принимают Гесперид за хранительниц дерева, но это, конечно, не так.Их язык тела, их легкие действия и сами их имена служат тому, чтобы установить, что это за сад: прекрасное, беззаботное место.
Если Адам и Ева в греческой религиозной системе стали Зевсом и Герой, должны быть литературные свидетельства их присутствия в этом саду, и они есть. Аполлодор писал, что яблоки Гесперид «были подарены Геей Зевсу после его брака с Герой». Это соответствует рассказу Бытия: Ева стала женой Адама сразу после того, как она была взята от Адама (Бытие 2:21-25), а следующее записанное событие — взятие плода первой парой.Связь Зевса и Геры с Гесперидами автоматически связывает их со змеей и фруктовым деревом, которыми они всегда изображаются. Хор в пьесе Еврипида «Ипполит» говорит о «яблочном берегу Гесперид», где бессмертные источники текут «у того места, где лежал Зевс, и святая Земля с ее дарами блаженства делает богов великим благоденствием».
Если ты бросаешь в кого-то яблоко, значит, ты его любишь. Если они поймают яблоко, они ответят вам взаимностью. Слышали ли вы об этом суеверии/фольклоре и когда-нибудь задумывались, откуда оно взялось?
Греческая богиня раздора Эрида возмутилась после того, как ее исключили из свадьбы Пелея и Фетиды.В отместку она бросила на свадьбе золотое яблоко с надписью Καλλίστη (Kalliste, иногда транслитерируемое Kallisti, «Для самой красивой»). На яблоко претендовали три богини: Гера, Афина и Афродита. Парис Троянский был назначен выбрать получателя. После подкупа Герой и Афиной Афродита соблазнила его самой красивой женщиной в мире, Еленой Спартанской. Он наградил яблоком Афродиту, косвенно вызвав Троянскую войну.
В Древней Греции яблоко считалось священным для Афродиты, и бросить яблоко в кого-то означало символически признаться в любви; и точно так же поймать его значило символически показать, что человек принимает эту любовь.
В эпиграмме, претендующей на авторство Платона, говорится:
Я бросаю в тебя яблоко, и если ты хочешь любить меня, возьми его и раздели со мной свое девичество; но если ваши мысли таковы, как я молюсь, чтобы они не были, даже тогда возьмите их и подумайте, как недолговечна красота.
В греческой мифологии есть еще одно упоминание о яблоках в связи с браком. Пытаясь избежать брака, нимфа Аталанта обогнала всех своих женихов; все, кроме одного, Гиппомена. Гиппомен знал, что ему не победить в честной гонке, поэтому он использовал три золотых яблока — дары Афродиты, богини любви, — чтобы отвлечь Аталанту. Потребовались все три яблока и вся его скорость, но Гиппомен, наконец, добился успеха, выиграв гонку и раздачу Аталанты, и все потому, что она остановилась, чтобы собрать яблоки с пола.
Яблокам также приписывают долголетие, силу, которая интересовала Александра Македонского и которая лежала в основе поговорки нашего народа: «Яблоко в день избавляет от доктора». Легенда гласит, что Александр во время экспедиции, которая также искала живую воду, нашел яблоки, способные продлить жизнь жрецов, которые питались ими, и ничего больше, до 400 лет.
Для пифагорейцев и многих других после них яблоко было символом оккультизма. Расколотое по горизонтали яблоко изображает совершенную пятиконечную звезду, пентаграмму, ключ к познанию добра и зла. На латыни слово «яблоко», малум, является омонимом слова «зло».

Краткое содержание «Золотые яблоки Гесперид» ❤️

Самым трудным подвигом Геракла на службе у Эврисфея стал его последний, двенадцатый подвиг. Он должен был отправиться к великому титану Атласу, который держит на плечах небосвод, и достать из его садов три золотых яблока, на которые смотрела дочь Атласа Гесперид. Эти яблоки росли на золотом дереве, воздвигнутом богиней земли Геи в подарок великой Гере в день ее свадьбы с Зевсом. Чтобы совершить этот подвиг, нужно было прежде всего выучить путь в сады Гесперид, охраняемые драконом, никогда не закрывающим глаза сна.

Никто не знал пути к Гесперидам и Атласу. Долго скитался Геракл по Азии и Европе, он прошел и все страны, пройденные ранее по пути за коровами Гериона; Везде Геракл спрашивал о пути, но никто его не знал.В своих поисках он отправился на самый крайний север, к вечно катящейся своей бурной, бескрайней воде к реке Эридана. На берегах Эридана,

г., великие нимфы были встречены великим сыном Зевса с великим почтением и дали ему совет, как найти дорогу в сады Гесперид. Геракл должен был удивить Нерея, морского старца, когда тот выйдет на берег из моря, и узнать от него путь к Гесперидам; кроме Нерея, этого пути не знал никто. Геракл долго искал Неме.Наконец ему удалось найти Нерея у моря. Геракл напал на морского бога. Бороться с морским богом было трудно. Чтобы избавиться от железных объятий Геракла, Нерей принимал всевозможные взгляды, но все же не отпускал своего героя. Наконец он связал утомленного Нерея, и морской бог должен был, чтобы получить свободу, открыть Гераклу тайну пути в сады Гесперид. Узнав эту тайну, сын Зевса освободил морских старцев и отправился в дальний путь.

Снова пришлось идти через Ливию.Здесь он встретил великана Антея, сына Посейдона, бога морей, и богини земли Геи, которая родила его, вскормила и вскормила ее. Антей заставлял всех путешественников драться с ним и всех, кто побеждал в схватке, безжалостно убивал. Великан потребовал, чтобы

Геракл тоже сразился с ним. Никто не мог победить Антея в единоборстве, не зная секретов, откуда великан получал все новые и новые силы во время борьбы. Секрет был таков: когда Антей почувствовал, что начинает терять свои силы, он коснулся земли, своей матери, и силы его возобновились: он черпал их от своей матери, великой богини земли.Но как только Антея оторвало от земли и подняло в воздух, его силы исчезли. Геракл долго боролся с Антеем. несколько раз он повалил его на землю, но только силы Антея прибавилось.

Тогда Геракл пошел и пришел в Египет. Там, измученный долгой дорогой, он заснул в тени небольшой рощицы на берегу Нила. Царь Египта, сын Посейдона и дочери Эпафа Лисианассы, Бусирис, увидел спящего Геракла и приказал связать спящего героя.Он хотел принести Геракла в жертву своему отцу Зевсу. Девять лет были неурожайными в Египте; предсказывала пришедшая с Кипра прорицательница Фрэнсис, что неурожай прекратится только в том случае, если Бусирис будет ежегодно приносить Зевса в жертву чужеземцу. Бусирис приказал схватить прорицательницу Фрэнсис и сначала принес ее в жертву. С тех пор жестокий царь приносил в жертву громовержцу всех пришельцев, пришедших в Египет. К алтарю принесли и Геракла, но великий герой веревки, которой он был привязан, порвался, а сам Бусирис и его сын Амфидаманта убили себя.Так был наказан жестокий царь Египта.

Еще многим пришлось встретить Геракла на пути его опасностей, пока он не достиг края земли, где стоял великий титан Атлас. Герой с изумлением наблюдал за героем могучего титана, державшего на своих широких плечах весь небесный свод.

«О, великий титан Атлас!» – обратился к нему Геракл, – я сын Зевса, Геракл. Меня послал к тебе Эврисфей, царь богатых золотом Микен. Эврисфей велел мне достать тебе три золотых яблока с золотого дерева в саду Гесперид.

«Я дам тебе три яблока, сын Зевса, — ответил Атлас, — ты, пока я за ними, должен стоять на моем месте и держать мои небесные своды на моих плечах».

Геракл согласился. Он стоял на месте Атласа. Невероятная тяжесть легла на плечи сына Зевса. Он напряг все свои силы и удержал твердь. Тяжесть легла на могучие плечи Геракла. Он согнулся под тяжестью неба, мускулы его набухли, как горы, пот от напряжения покрыл все тело, но нечеловеческие силы и помощь богини Афины позволили ему удержать небосвод, пока атлас не вернулся с тремя золотыми яблоками.Вернувшись, Атлас сказал герою:

Вот три яблока, Геракл; если хочешь, я сам увезу их в Микены, а ты держишь небесный свод до моего возвращения; тогда я вернусь к тебе.

Геракл понял хитрость Атласа, он понял, что хочет, чтобы титан полностью освободил его от его тяжелой работы, и применил хитрость к хитрости.

«Хорошо, Атлас, я согласен!» ответил Геракл. «Только дай мне перед этим сделать подушку, я положу ее себе на плечи, чтобы их не давил страшный небесный свод.

Атлас снова поднялся на свое место и поднял на свои плечи тяжесть неба. Геракл тоже поднял свой лук и колчан со стрелами, взял свою дубинку и золотые яблоки и сказал:

«Прощай, Атлас!» Я хранил свод неба, пока ты шел за яблоками Гесперид, я всегда не хочу нести всю тяжесть небес на своих плечах.

С этими словами Геракл покинул титана, и снова Атласу пришлось держать свой небосвод, как прежде, на своих могучих плечах.Геракл вернулся к Эврисфею и отдал ему золотые яблоки. Эврисфей подарил их Гераклу, а он подарил яблоки своей покровительнице, великой дочери Зевса Афине-Палладе. Афина вернула яблоки Гесперидам, чтобы они навсегда остались в садах.

После своего двенадцатого подвига Геракл освободился от службы Эврисфея.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован.