Платон трактат государство: «Государство» Платон — описание книги | Эксклюзивная классика

Содержание

Государство Платона (Реферат) — TopRef.ru

1. Проблема государственного устройства.

2. «Государство» Платона:

— . Отрицательные формы правления.

— . «Разделение труда» в «идеальном» государстве.

-. Четыре добродетели лучшего государства.

-. Ограничение свободы личности в государстве Платона.

-. Единство людей «идеального» государства.

3. Почему государство Платона тоталитарно?

3.1. Возможное понимание автором слов «лучшее государство».

3.2. Теория идей.

4. Тоталитаризм личности.

Проблема государственного устройства была, есть и будет одной из самых сложных и противоречивых проблем, стоящих перед человечеством. Множество людей уже тысячи лет пытаются понять, каким государство должно быть «в идеале». При этом некоторые люди считают лучшим сильное, боеспособное государство с хорошей экономикой, другие -государство, в котором каждый человек ощущает себя вполне свободным и счастливым. Так проблема общественного, государственного устройства перерастает в проблему понимания блага, человеческих ценностей и свободы личности.

Этим вопросам и посвящен трактат Платона «Государство».

Интерес к древнегреческому философу Платону [427 — 347 до н.э. (предположительно)], к его творчеству не ослабевает, быть может даже усиливается в наше время. Во-первых, мнение даже самого обыкновенного человека, жившего две с половиной тысячи лет назад, интересно само по себе. Конечно, интерес многократно усиливается, если этот человек — Платон. «… Платон — один из учителей человечества. Не будь его книг, мы не только хуже понимали бы, кем были древние греки, что они дали миру, — мы хуже понимали бы самих себя, хуже понимали бы, что такое философия, наука, искусство, поэзия, вдохновение, что такое человек, в чем трудности его исканий и свершений» — писал В.Ф. Асмус. Итак, значение мнения гениальнейшего афинского философа о важнейших человеческих проблемах очевидно.

Платон (427 – 347 до н. э.) – сын афинского гражданина. По своему социальному положению происходил из афинской рабовладельческой аристократии. И конечно же был своим человеком в Сократовском кружке. В молодости был слушателем кружка сторонника учения Гераклита – Кратила, где познакомился с принципами объективной диалектики, на него также оказала влияние и тенденция Кратила к абсолютному релятивизму. В 20 лет он готовился участвовать в соревновании как автор трагедии и случайно перед театром Дионисия услышал дискуссию, в которой участвовал Сократ. Она настолько его увлекла, что он сжег свои стихи и стал учеником Сократа. Было это примерно в то время, когда афинский флот одержал последнюю значительную победу в Перепелонской войне.

Платон разделял со всем кружком отвращение к афинской демократии. После осуждения и смерти Сократа, в период, когда демократы снова вернулись к власти, Платон отправляется к одному из старших учеников Сократа – Евклиду – в Мегару. Однако вскоре он снова возвращается в город и принимает активное участие в ее общественной жизни. После возвращения в Афины он предпринял первое путешествие в Южную Италию и на Сицилию. Он пытается реализовать свои идеи и принял участие в политической жизни на стороне местной аристократии, возглавляемой тогда

Дионом, зятем Дионисия Старшего. Дион был последователем пифагорейской философии и в своей общине представлял крайне реакционное крыло. Политическая деятельность Платона не была успешной. Дионисий выдал его, как военного, послу Спарты. На рынке рабов его выкупили друзья и он возвращается а Афины.

В Афинах Платон интенсивно работает в области философии. Во время своих странствий он познакомился с Пифагорейской философией, которая в дальнейшем повлияла на него. Диоген Лаэртский считает, что учение Платона является синтезом учений Гераклита, Пифагора и Сократа. В этот же период Платон в саду, посвященному полубогу Академу,

основывает свою собственную философскую школу – Академию, которая становится центром античного идеализма.

В период правления в Сиракузах тирана Дионисия Младшего Платон вновь пытается включится в политическую борьбу. И на этот раз его стремление провести свои мысли в жизнь не находят ожидаемого понимания. Подавленный политическими неудачами он возвращается в Афины где и умирает в возрасте 80 лет.

Социально-политическим вопросам посвящены несколько произведений Платона: трактат «Государство», диалоги «Законы», «Политик». Все они написаны в довольно необычном жанре — жанре диалога между Сократом и менее известными греческими философами, например, Главконом, Адимантом, Кефалом. В своих произведениях Платон говорит о модели «идеального», лучшего государства. Эта модель не есть описание какого-либо существующего строя, системы, а, напротив, модель такого государства, которого нигде и никогда не было, но которое должно возникнуть, то есть Платон говорит об идее государства, создает проект, утопию. Это не значит, что автор не пробовал повлиять на государственное управление. В то время на Сицилии, в Сиракузах, было правление тиранов, и Платон не раз пытался образумить развращенного Дионисия, остановить деспотию и кровопролитие на Сицилии, что закончилось весьма плачевно: афинского философа был не раз изгоняли из города, а один раз чуть было не продали в рабство.

Так бесславно закончилась попытка устроить государственное управление на основах разума.

Идеальное государство трактуется Платоном как реализация идей и максимально возможное воплощение мира идей в земной общественно-политической жизни – в полисе.

Конструируя идеальное общество, Платон проводит аналогию между справедливым человеком и справедливым государством. Так, трем началам (частям) человеческой души – разумному, яростному и вожделеющему – аналогичны в государстве три схожих начала – совещательное, защитное и деловое, а им соответствуют три сословия – правителей, воинов и производителей (ремесленников и земледельцев).

Справедливость состоит в том, чтобы каждое начало занималось своим делом и не вмешивалось в чужие дела. Кроме того, справедливость требует соответствующей иерархической соподчиненности этих начал во имя целого: способности рассуждать (т.е. философам, носителям этой способности) подобает господствовать; яростному началу (т.е. воинам) – быть вооруженной защитой, подчиняясь первому началу; оба этих начала управляют началом вожделеющих (ремесленниками, земледельцами и другими производителями), которое «по своей природе жаждет богатства».

Идеальное государство Платона – справедливое правление лучших и благородных. Таким образом, лучший тип государственного устройства – если среди правителей выделится кто-нибудь один – монархия, если несколько правителей – аристократия.

Идеальному (аристократическому) государственному устройству Платон противопоставляет четыре других. В трактате «Государство» Платон пишет о том, что главная причина порчи обществ и государств (которые когда-то, во времена «золотого века» имели «совершенный» строй) заключена в «господстве корыстных «интересов», обуславливающих поступки и поведение людей. В соответствии с этим основным недостатком Платон подразделяет все существующие государства на четыре разновидности в порядке ухудшения государственности, «извращения» совершенного типа, нарастания «корыстных интересов» в их строе.

  1. Тимократия — власть честолюбцев, по мнению Платона, еще сохранила черты «совершенного» строя. Она появляется, когда появляется частная собственность на землю и дома, происходит превращение свободных в рабов.

    Это ведет к вырождению идеальной аристократии и возникновении тимократии. «Там побоятся ставить мудрых людей на государственные должности, потому что там уже нет подобного рода простосердечных и прямых людей…, там будут склоняться на сторону тех, что яростны духом, а также и тех, что попроще – скорее рожденных для войны, чем для мира, там будут в чести военные уловки и ухищрения, ведь это государство будет вечно воевать». В государстве такого типа правители и воины были свободны от земледельческих и ремесленных работ. Большое внимание уделяется спортивным упражнениям.

Люди этого государства отличаются жадностью, грубостью и сребролюбием. Удовольствиям, пишет Платон, они предаются втайне, «убегая от закона, как дети от старого отца, ведь воспитало их насилие, а не убеждение». Платону ненавистны войны, особенно между эллинами.

У людей уже заметно стремление к обогащению, и «при участии жен» спартанский образ жизни переходит в роскошный, что обуславливает переход к олигархии.

  1. Олигархия. – «строй, основывающийся на имущественном цензе». В олигархическом государстве уже имеется четкое разделение на богатых ( немногочисленный правящий класс) и бедных, которые не участвуют в управлении и которые делают возможной совершенно беззаботную жизнь правящего класса. В этом государстве как бы два государства: одно — бедняков, другое – богачей. У бедных появляется ненависть против бездельников-богатых, приводящая к перевороту в государстве и установлению демократии

  1. Демократия. «Демократия, на мой взгляд, — пишет Платон, — осуществляется тогда, когда бедняки, одержав победу, некоторых из своих противников уничтожат, иных изгонят, а остальных уравняют в гражданских правах и в замещении государственных должностей, что при демократическом строе происходит большей частью по жребию». В этом государстве будет «полная свобода и откровенность и возможность делать что хочешь». В таком обществе к власти может придти человек, который не имеет способности к управлению и не добродетелен, но ему оказывается почет, лишь бы он обнаружил свое расположение к толпе.

20. Платон о формах государства. История политических и правовых учений. Шпаргалки

Читайте также

22. Аристотель о происхождении, сущности и формах государства

22. Аристотель о происхождении, сущности и формах государства Греческий философ Аристотель обращается к исследованию проблем политической жизни в таких трудах, как «Политика», «Афинская полития», «Этика». Лучшим типом государственного устройства он считал политию,

Глава 2. Теории происхождения государства и права. Типология государства

Глава 2. Теории происхождения государства и права. Типология государства Существует множество теорий происхождения государства. Они возникали в разные периоды исторического развития у разных народов, и их изучение дает ключ к пониманию закономерностей зарождения и

§ 7.

1. Механизм государства. Отождествление механизма государства с аппаратом государственной власти

§ 7.1. Механизм государства. Отождествление механизма государства с аппаратом государственной власти В предыдущих главах государство рассматривалось как некая абстрактная категория, имеющая различные формы, выполняющая разнообразные функции, прямо не касающиеся

4.1. Нормы Конституции РФ о содержании и формах судопроизводства

4.1. Нормы Конституции РФ о содержании и формах судопроизводства Конституционная категория судопроизводства, понимаемого как основная форма организации судебной реализации функций судебной власти, в широком смысле воспринимается как установленный законом порядок

Понятие функций государства и их классификация. Взаимодействие государства и экономики

Понятие функций государства и их классификация. Взаимодействие государства и экономики Функции государства – это особый механизм государственного воздействия на общественные отношения и процессы. Он охватывает основные направления деятельности государства по

9 ПОЛИТИКО-ПРАВОВЫЕ ТЕОРИИ ДРЕВНЕЙ ГРЕЦИИ (ПЛАТОН, АРИСТОТЕЛЬ, ЭЛЛИНИЗМ)

9 ПОЛИТИКО-ПРАВОВЫЕ ТЕОРИИ ДРЕВНЕЙ ГРЕЦИИ (ПЛАТОН, АРИСТОТЕЛЬ, ЭЛЛИНИЗМ) Свои взгляды на государство и право Платон (427–348 гг. до н. э.) изложил в книгах «Государство» и «Законы». Диалог «Государство» посвящен справедливости. Идеал справедливости Платон видел в разделении

3. Возникновение государства. Форма государства, основные формы правления

3. Возникновение государства. Форма государства, основные формы правления Возникновение государства связано с комплексом экономических, географических, религиозных и иных факторов. Основными причинами возникновения государства являются:1) переход от «присваивающей»

2. Понятие и система правоохранительной деятельности государства как средства поддержания режима законности и дисциплины в жизнедеятельности гражданского общества и государства

2. Понятие и система правоохранительной деятельности государства как средства поддержания режима законности и дисциплины в жизнедеятельности гражданского общества и государства В соответствии с ныне действующей Конституцией РФ охрана и защита ее основополагающих

3. Возникновение государственности у славян. Образование древнерусского государства. Теории происхождения древнерусского государства

3. Возникновение государственности у славян. Образование древнерусского государства. Теории происхождения древнерусского государства В IX в. на территории современной России располагались первые государства:1) Куявия – на территории Киева;2) Славия – на территории

11.

 Политико-правовые теории Древней Греции (Платон, Аристотель, эллинизм)

11. Политико-правовые теории Древней Греции (Платон, Аристотель, эллинизм) Основные труды Платона: трактат «Государство», диалоги «Законы», «Политик».Платон подразделяет все существующие государства на четыре разновидности.1. Тимократия – власть честолюбцев, по мнению

12. Место и роль главы государства в государственном механизме зарубежных стран, полномочия главы государства

12. Место и роль главы государства в государственном механизме зарубежных стран, полномочия главы государства Главой государства являются высший государственный конституционный орган или же высшее должностное лицо государства. Глава государства обязан представлять

18. Место и роль главы государства в государственном механизме зарубежных стран, полномочия главы государства

18.  Место и роль главы государства в государственном механизме зарубежных стран, полномочия главы государства Глава государства – это конституционный орган и одновременно высшее должностное лицо государства, представляющее государство вовне и внутри страны, символ

Статья 153. Насильственное удовлетворение половой страсти в извращенных формах

Статья 153. Насильственное удовлетворение половой страсти в извращенных формах 1. Удовлетворение половой страсти в извращенных формах с применением физического насилия, угрозы его применения или с использованием беспомощного состояния потерпевшего лица — наказывается

8. Платон

8. Платон Платон (427—347 до н. э.) — один из величайших мыслителей не только античности, но и во всей истории философии, политических и правовых учений.Платон происходил из очень знатного афинского рода. В молодости (407—399 до н. э.) был слушателем и учеником Сократа, оказавшего

осударство Платона в контексте социально-экономического прогноза

Содержание:

Введение

История политических доктрин занимает важное место не только у политологов, но и в системе социальных наук в целом, поскольку в политических доктринах находят выражение социально-экономические интересы различных классов и социальных групп. А поскольку эти интересы должны быть защищены политической властью, эта потребность побуждает как правящие классы, так и угнетенные развивать и обосновывать свои теории. 

Кроме того, история политических доктрин — это колоссальный опыт, без которого невозможно решить ни один важный вопрос современной политической жизни. Этот опыт включает в себя множество оригинальных решений, актуальных для современного периода, предоставляя ученым и практикам уникальную возможность сравнить свои исследования с прошлой практикой и предыдущими оригинальными открытиями.  

У древних государств Востока есть своя политическая идеология. Это теория божественного происхождения государства и культа верховного правителя. 

Наряду с теорией божественного происхождения власти в учениях Древнего мира зарождаются основы политической философии, юриспруденции, разрабатываются политические и социологические подходы к политологии. В первую очередь это касается Древней Греции и Рима. 

Развитие политической мысли в философии Древней Греции

Особенности греческого пейзажа, его многочисленные связи с заграницей создали плодотворные связи с другими государствами, разнообразие культурных стилей включало богатство политической жизни с активным участием граждан в управлении государством. Именно в Древней Греции сложилась и получила всестороннее развитие такое социально-политическое образование, как полис, которое одновременно являлось городом-государством, олицетворяющим гражданскую жизнь. От него, по сути, произошли все основные политические концепции: политика, политическое искусство, политическое знание, политическое управление и т. д.  

Развитие политической мысли в Древней Греции характеризуется рядом особенностей:

  • Поиск идеальной модели государства, способной обеспечить справедливость и порядок;
  • Рассмотрение политики как единственной формы цивилизованного человеческого существования, предполагающей неделимость государства, общества и личности;
  • Отсутствие четкой границы между философией, этикой и политикой, определяющей нравоучительный, поучительный характер работ по политическим вопросам;
  • Ограниченный рационализм политической мысли из-за заметного влияния религии.

В древности политическое знание существовало в философской и этической форме, поскольку все философы Древней Греции в той или иной степени занимались вопросами власти и управления. Однако наиболее значительный вклад в развитие политической мысли внесли древнегреческие философы Платон (427 — 347 гг. до н.э.) — автор произведений Государство и Законы, а также его ученик Аристотель, написавший знаменитый трактат Политика.   

Проблема государственного устройства была, есть и будет одной из самых сложных и противоречивых проблем, стоящих перед человечеством. Многие тысячи лет пытались понять, каким должно быть государство в идеале. При этом одни считают лучшим сильное, эффективное государство с хорошей экономикой, другие — состояние, в котором каждый чувствует себя совершенно свободным и счастливым. Таким образом, проблема общественного, государственного устройства перерастает в проблему понимания добра, человеческих ценностей и свободы личности. Этим вопросам также посвящен трактат Платона Государство.    

Социально-политическим вопросам посвящены несколько произведений Платона: трактат Государство, диалоги Критий, Политик, Законы. Все они написаны в довольно необычном жанре — жанре диалога Сократа с менее известными греческими философами, например, Главкон, Адимант, Кефалос. 

В своих произведениях Платон говорит о модели идеального, лучшего государства. Эта модель не является описанием какой-либо существующей системы, системы, а, наоборот, модель такого состояния, которого никогда нигде не было, но которое должно возникнуть, то есть Платон говорит об идее государства. , создает проект, или, как его обычно называют, утопию. 

Философия Платона 

Описывая значение Платона и его философии для духовной культуры человечества, Гегель в своих Лекциях по истории философии писал: Платон принадлежит к всемирно-историческим личностям, его философия является одним из тех всемирно-исторических творений, которые, поскольку их зарождение, оказавшее во все последующие эпохи наибольшее влияние на духовную культуру и ход ее развития. Платон действительно является одним из тех немногих мыслителей, которые были и остаются авторитетом во все времена и для множества культур он обратился к и называют не только древними философами, но и руководителями Церкви, он был мудрейшим для гуманистов эпохи Возрождения, и до сих пор, вероятно, не один значительный мыслитель может обойтись без обращение к Платону.  

Действительно, именно Платону принадлежит первая в истории философии систематически разработанная концепция общественно-политического государственного устройства, влияние которой на последующее развитие социально-политической теории трудно переоценить.

Классическая точка зрения Платона, его социальная и политическая аристократия, преклонение перед обществом египетского типа с его кастовым слоем, с характерным трудным переходом от одной касты к другой — все это чрезвычайно ярко выражено в Платоновском понимании справедливости. В этой концепции для Платона нет ничего уравновешивающего, сглаживающего или отрицающего различия классов. Менее всего Платон стремится предоставить гражданам и классам граждан одинаковые права. Изо всех сил он хочет защитить свое идеальное государство от смешения классов, от выполнения гражданами одного класса обязанностей и функций граждан другого класса. Он прямо характеризует справедливость как доблесть, не допускающую такого смешения. Наименьшей проблемой, по его мнению, было бы смешение или сочетание различных специальностей внутри класса рабочих, занятых производительным трудом: если, например, плотник начинает выполнять работу сапожника, а сапожник выполняет работу плотника., или если один из них хочет сделать и то, и другое.  Но было бы хуже, просто катастрофой для государства, если бы какой-то ремесленник или промышленник захотел заняться военным делом, а неспособный и неподготовленный воин посягнул на управленческую функцию, или если бы кто-то захотел одновременно выполнять все эти дела.      

Три класса одинаково необходимы для идеального состояния и вместе взятые представляют великое и прекрасное. В соответствии со всем сказанным, рациональная структура совершенного государства, по Платону, должна основываться прежде всего на потребностях. В городе-государстве (полисе) должно быть множество четко дифференцированных отраслей общественного разделения труда. В него должны входить не только рабочие, закупающие продукты питания для граждан, строители жилья, производители одежды и обуви, но и рабочие, производящие для всех них инструменты и орудия своего особого труда. Кроме них нужны производители всех видов вспомогательных работ, например, скотоводы, которые доставляют средства для перевозки людей и товаров, добывают шерсть и кожу.     

Необходимость ввоза необходимых продуктов и товаров из других стран требует производства в государстве излишка товаров для внешней торговли ими, а также увеличения количества рабочих, производящих соответствующие товары. В свою очередь, развитая торговля требует деятельности посредников по купле-продаже, импорту и экспорту. Таким образом, к уже рассмотренным категориям разделения труда добавляется и необходимая государству категория купцов. Этим сложность разделения труда не ограничивается: необходимы разные категории лиц, занимающихся перевозкой грузов.      

Торговля, обмен товарами и продуктами необходимы государству не только для внешних связей, но и внутри государства. Отсюда Платон делает вывод о необходимости рынка и чеканки монет как единицы обмена. В свою очередь, появление рынка рождает класс специалистов по рыночным операциям: мелких торговцев и посредников, покупателей и перепродавцов. Платон также считает необходимым иметь специальный класс обслуживающих служащих, которые продают свои услуги за вознаграждение.  Указанные категории специализированного общественного труда истощают рабочих, которые производят продукцию для государства или тем или иным образом вносят вклад в производство и потребление. Все эти классы, вместе взятые, составляют самый низкий класс граждан в иерархии идеального государства Платона.     

Высшие классы в учении мыслителя — это воины (стражи) и правители (философы), класс, выделенный в смысле профессиональной деятельности, — ремесленники. Государством у Платона, как и в олигархии, правят немногие. Но в отличие от олигархии, где правители отнюдь не самые одаренные или лучше всего подготовленные, в государстве Платона правителями могут стать только люди, способные хорошо управлять государством. Во-первых, из-за природных наклонностей, во-вторых, из-за многолетней предварительной подготовки. Что касается правителей, судьба большинства людей, придерживающихся устоявшегося жизненного опыта, — это познание теней, теней в пещере, где они сидят спиной к истинно прекрасной жизни.  Только мудрецы-философы могут избавить свои души от телесного угнетения и взлететь в мир вечных идей, постичь его и с этих сверхчувственных позиций рассматривать все человеческие дела.  

Платон на словах привел пример совершенного государства, понимая, что он не может доказать возможность организации такого государства. Однако, по его мнению, стоит одно изменение… и тогда преобразится все государство. Это изменение: до тех пор, пока философы не будут царствовать в государствах, или так называемых. нынешние короли и лорды не станут философствовать благородно и основательно, и это не сольется в одно — государственную власть и философию, и до тех пор, пока те люди — а их много — теперь по отдельности стремятся либо к власти, либо к философии, не обязательно удаляются, до тех пор государства не избавятся от зла, и это не станет возможным для человечества, и эта государственная структура не увидит солнечного света…. Людям сложно признать, что иначе невозможно их личное и общественное благополучие.   Платон был убежден, что одни люди по самой своей природе должны быть философами и правителями государства, в то время как все остальные не должны этого делать, а следовать за теми, кто руководит. Платон признает, что нет необходимой связи между происхождением человека. от определенного класса и его моральных и интеллектуальных качеств: люди, наделенные высшими моральными и интеллектуальными наклонностями, могут рождаться в более низком социальном классе, и, наоборот, рожденные от граждан обоих высших классов могут иметь низкие души. Следовательно, В обязанности правителей входит обязанность и право исследовать нравственные склонности детей и распределять их между тремя основными классами государства. Если в душе новорожденного есть медь или железо, он должен быть изгнан к фермерам и ремесленникам без всякого сожаления или снисходительности. Но если ребенок рождается у мастера с примесью золота или серебра, то он должен быть причислен либо к классу правителей, либо к классу ва рриорс.    

Что касается самой структуры государства, Платону было важно строго отделить высшие классы от низших.  Что касается вопроса о том, как следует подготовить работников специализированного труда к квалифицированному выполнению своих функций, Платон не вдавался в подробности. Все его внимание сосредоточено на воспитании воинов (стражей), на определении тех условий их деятельности и существования, которые закрепили бы свойства, порожденные в них воспитанием. Укреплению идеального состояния должна служить строгая система воспитания и образования, обеспечивающая достаточную профессиональную и физическую подготовку всех классов. У каждого класса свой уровень образования. Сочетание гимнастики, музыки и математики — это обязательный круг обучения, достаточный для охраны. Наиболее способные могут изучить диалектику, освоив которую, переходят в другую профессиональную группу — философов-правителей.      

Потребность в специалистах военного дела очень важна для жизни и благополучия общества. Но это уже не категория среди других категорий рабочих. Это особая, высшая по сравнению с ремесленниками часть общества, особый класс.  Выделение солдат в особую отрасль общественного разделения труда необходимо не только из-за важности их профессии, но и из-за ее особой сложности, требующей особого внимания и технических навыков, и специальных знаний, и особого опыта.   

Платон постулирует для своего утопического государства якобы полное единодушие его классов. Этот постулат подтверждается его ссылкой на происхождение всех людей от общей матери-земли. Вот почему, говорит Платон, воины должны считать всех остальных граждан этого государства своими братьями, но, вопреки этому постулату, экономические работники рассматриваются как люди низшей породы. Их следует охранять исключительно для того, чтобы они могли беспрепятственно выполнять свои обязанности, но не ради них самих. Философы заставляют воинов помогать им, как собаки помогают пастухам пасти стадо сельскохозяйственных рабочих.    

Полная изоляция классов платоновского утопического государства отражается даже во внешних условиях их существования. Итак, солдаты не должны жить там, где живут производительные рабочие.  Постоянное место жительства солдат представляет собой лагерь, расположенный так, чтобы, наблюдая и действуя из него, солдатам было бы удобно вернуть в повиновение всем повстанцам против установленного порядка, а также легко отбить атаку противника, где бы он ни находился. пришли из.  

В утопии Платона на первый план выдвигается моральный принцип изучения отрицательных типов состояний. Платон пришел к выводу, что основной причиной разрушения человеческих обществ и государственных систем является преобладание материальных интересов и их влияние на поведение человека. Поэтому организаторам лучшего государства следует не только позаботиться об организации правильного воспитания именно воинов, но и установить такой общественный порядок, при котором обустройство жилищ и право на имущественные блага не могли стать препятствием ни для высших достижений. морали солдат или безупречному исполнению военной службы, ни к их надлежащему отношению к людям своего класса и другим классам общества.  По Платону, главной особенностью этого приказа является лишение солдат права собственности. Все, что им нужно, они должны получить от работников производительного труда, причем в не слишком малом, не слишком большом количестве. Питание солдат происходит в общих столовых. Весь распорядок и рамки жизни охранников направлен на защиту их от пагубного влияния личного имущества и, прежде всего, от пагубного влияния денег. Для охранников возможен только союз мужчины с женщиной для рождения детей, семья для них принципиально невозможна. Как только рождается ребенок, его забирают у матери и передают на усмотрение правителей, которые отправляют лучших из новорожденных медсестрам, а худшие обречены на смерть в укромном месте. Впоследствии матерям разрешается кормить своих младенцев, но в это время они уже не знают, какие дети рождаются от них, а какие от других женщин. Все охранники-мужчины считаются отцами всех детей, а все женщины — общими женами всех охранников. Можно сказать, что для Платона реализация этого постулата означает достижение высшей формы единства в государстве.             

Сообщество жен и детей в классе опекунов государства завершает то, что было начато сообществом собственности, и поэтому является причиной его наивысшего блага для государства. Общая собственность, отсутствие личной собственности делает невозможным возникновение имущественных судебных споров и взаимных обвинений. Согласно Платону, отсутствие имущественной розни внутри класса воинов не сделало бы невозможным ни борьбу внутри низшего класса рабочих, ни их восстание против обоих высших классов.  

В конце описания создаваемого им государства Платон в самых розовых тонах изображает блаженную жизнь членов такого общества, особенно воинов-гвардейцев. Их жизнь прекраснее жизни олимпийских победителей. Контент, который они получают в качестве платы за свою деятельность по обеспечению общественной безопасности, передается им самим и их детям. Их почитают при жизни, их чествуют почетным погребением после смерти.   

Платона почти не интересуют вопросы устройства жизни и деятельности производящего класса, вопросы его жизни, его нравственного состояния.  Платон оставляет собственность, принадлежащую рабочим, и лишь обуславливает ее использование. Он ограничивает это условиями, которые продиктованы вовсе не заботой о жизни и благополучии рабочих, а только соображениями о том, что требуется для того, чтобы они производили хорошо и в достаточных количествах все необходимое для двух высших классов: правители и воины. Устранение главного источника морального разложения из жизни рабочих — противоположных полюсов богатства и бедности. Богатые ремесленники перестают заботиться о своей работе, бедняки сами не могут хорошо работать из-за отсутствия необходимых инструментов и не могут хорошо обучать своих учеников своей работе. Ограничение функций рабочего одним видом специализированного общественного труда. Это тот вид деятельности, на который рабочий наиболее способен в силу своих природных склонностей, но который определяется не им самим, а предписывается правителями государства.     

Государство Платона

Как известно, Платон разработал свою теорию устройства полиса в острейшей идейно-теоретической борьбе против софистов и циников в эпоху, когда, по мнению А. Тойнби, эллинская цивилизация распалась. Духовная ситуация того времени характеризовалась ослаблением традиционных религиозных и нравственных авторитетов, упадком нравственности, расширением релятивизма, что во многом было следствием распространения новой системы ценностей, носителями и пропагандистами которой были софисты и циники. В этих условиях Платон взял на себя задачу противостоять деструктивным тенденциям нашего времени. Для решения этой задачи необходимо было развенчать софистические учения, показать их искусственность, произвольность и не только моральную, но, главное, теоретическую, концептуальную несостоятельность. И в конструктивном смысле фундаментальным для Платона было построение общественно-политической структуры, претендующей на объективную истину и логическую безупречность теории того, что должно быть, соответствующей реальной природе человека и общества. Теория идеального полиса, которая раскрыла бы принципы организации, идею полиса как такового и могла бы служить эффективным инструментом идеологической и теоретической деятельности, предоставляя объективный критерий для сравнения и оценки различных форм политического устройства. и тем самым ставит социально-политические знания на объективную концептуальную и теоретическую основу.      

Если софисты отрицали объективность истины, то Платон утверждал ее, и его подход к познанию полиса, в отличие от софистического, был не произвольно-вкусовым, а, во всяком случае, субъективно, чисто исследовательским, научным, говоря современным языком. Платон начинает с рассмотрения реального общества (государства, в его терминологии), его естественных, самоочевидных предпосылок. Главное для него — показать, что совместное проживание и определенная форма его организации необходимы, исходя из самой природы человека. Государство, — писал он, — возникает, когда каждый из нас не может удовлетворить себя, но по-прежнему нуждается в многом… оно создается нашими потребностями.   

Таким образом, Платон подчеркивает несамостоятельность личности, невозможность для него жить вне общества. Полис, государственное устройство жизни человека — это вопрос не договора, а естественной необходимости, обусловленной потребностями самого человека.  Столь же необходимо и неизбежно распределение функций, разделение труда в любой форме общественной организации. Его главной основой, помимо производственной целесообразности, является объективно существующее, по Платону, естественное неравенство наклонностей и способностей людей: как государство может обеспечить себя всем этим (средствами удовлетворения потребностей индивида?) не так ли, что кто-то будет земледельцем, кто-то строителем, третий ткач, а кроме того: люди рождаются не слишком похожими друг на друга, природа у них разная, да и способность заниматься тем или иным делом тоже… Следовательно, вы можете делать все в большем количестве, лучше и проще, если будете выполнять одну работу в соответствии со своими природными наклонностями, причем вовремя, не отвлекаясь на другую работу.   

По этой причине Платон убежден, что полис не может принимать произвольные формы. Обязательность ее структурной дифференциации вытекает (в принципе, конечно, а не в деталях) из эффективности и неизбежности определенной специализации в выполнении жизненно важных социальных функций, по сути, в процессе удовлетворения потребностей индивида. как рациональное социальное существо. 

В связи с этим перед государством стоит важнейшая, не столько экономическая, сколько социальная, нравственная задача — разделить труд, распределить обязанности между жителями. Сделать это таким образом, чтобы это максимально соответствовало их естественным наклонностям и наклонностям, чтобы у каждого была возможность заниматься определенным делом, обеспечивая свои реальные потребности через услуги в пределах государства в целом. Именно это распределение для Платона является показателем справедливого государственного устройства и необходимым условием справедливой и, следовательно, счастливой жизни граждан:… каждый человек должен делать что-то одно из того, что необходимо в государство, а тем более то, на что он в силу своих природных наклонностей больше всего способен… делать свое дело и не мешать другим — это справедливость. Он понимает, что адекватное решение этой проблемы невозможно в эмпирически существующем состоянии. (В нашей стране человек не может быть ни двойным, ни множественным, потому что все делают одно дело. Поэтому только в нашем государстве (в идеале — образцовом) мы обнаружим, что сапожник — это сапожник, фермер — фермер… военный — это военный и т. д.   

Мы видим, что важнейшей основой платоновской классификации существующих государственных структур в полном соответствии с его пониманием справедливости является способность государства осуществлять разделение и подчинение сословий, то есть иерархию в обществе. По Платону, чем последовательнее, конкретнее и яснее проводится деление на сословия, чем строже и строже соблюдается сословная иерархия, тем ближе государство к совершенному типу. 

В то же время следует отметить, что как бы ни была важна указанная основа разделения, она не единственная в платоновской классификации, поскольку с возможной полнотой характеризует справедливость того или иного государственного строя.

Дело в том, что в понимании Платона справедливость — это главное, что объединяет людей. Именно благодаря ей люди живут вместе, помогают друг другу и в погоне за справедливостью получают возможность счастливой жизни.  Отсутствие справедливости ведет к раздорам, взаимной борьбе и ненависти, делает невозможным жить и работать вместе: Ведь несправедливость вызывает раздоры, ненависть, междоусобицы, а справедливость вызывает единодушие и дружбу. В соответствии с таким пониманием справедливости важнейшей задачей государства, функцией государственной власти является поддержание и укрепление единства и целостности общества. Может ли быть, на наш взгляд, большее зло для государства, чем то, которое ведет к потере его единства и распаду на многие части? и может ли быть больше добра, чем то, что связывает государство и способствует его единству?  — спрашивает Платон и отвечает: На наш взгляд, этого не может быть. Платон считал, что основными причинами нарушения единства государства, порождающими противостояние людей, аморальные поступки, являются желание обладать чрезмерное материальное благополучие, вызванное наличием частной собственности и неправильным воспитанием. Вот почему в идеальном справедливом государстве нет частной собственности, по крайней мере, для двух высших классов, а исключительно государственное образование и контроль над произведениями искусства вводятся.         

Таким образом, классификация Платоном неправильных государственных структур также отражает степень, в которой государство выполняет свою другую важнейшую функцию — поддержание целостности и единства общества. И с этой точки зрения тимократия оказывается лучшим из существующих неидеальных типов государства. Там чтят правителей, устраивают совместные трапезы, там на высшие сословия не действует дух наживы, во многом сохраняется традиционное образование. Олигархия также оказывается второй среди неправильных государственных структур. Он уже полностью раскрывает важнейший недостаток, вызванный введением имущественного ценза — разделение и противостояние между богатыми и бедными: такое государство неизбежно не будет единым, но в нем будут два состояния: одно государство бедный, другой богатый. Хотя они будут населять одну и ту же территорию, они всегда будут атаковать друг друга. Следующий этап распада — демократия. При параличе государства, характерном для этой системы, каждый сам себе хозяин, и никто не заботится об интересах целого.  Общество в условиях демократии распадается на три боевые части: люди, так сказать, свободных профессий или, по терминологии Платона, трутни, богатые и народ. Худший вид правительства — тирания. Здесь государство превращается в свою противоположность, здесь попираются мораль, культивируются продажность и подозрительность, война всех против всех.           

Говоря о классификации Платона и характеристике несовершенных форм правления, один из величайших советских знатоков античной философии В. Ф. Асмус отмечал, что она основана на наблюдениях Платона над типами правления различных греческих полисов, существовавших в разных частях Греции. Конечно, с такой оценкой нельзя не согласиться; в то же время он недостаточно раскрывает одно существенное обстоятельство платоновского анализа различных принципов государственного строительства. Дело в том, что перед Платоном стояла задача не эмпирического описания различных государственных структур, существующих в современной Греции, а вникания в их сущность.  Построение идеальных моделей, чистых беспримесных типов, выяснение фундаментального несовершенства той или иной государственной системы — вот цель и смысл классификации Платона.   

Проводя свой анализ реально существующих несовершенных государственных форм, в сравнении с разработанной им моделью идеального справедливого государственного устройства, Платон исходит из понимания справедливости как ценности, благодаря которой в государстве, поскольку оно выполняет свое назначение, существует расчлененность, иерархичность и целостность, которая, собственно, и делает возможной и необходимой совместную жизнь людей. Описывая платоновское понимание справедливости и вытекающее из этого представление об основных функциях государства, Гегель в своих Лекциях по истории философии писал: Справедливость обычно дает должное каждому специальному определению и одновременно возвращает его к целый. А о государстве: Без сословий, без этого деления на большие массы государство не представляет собой организм: эти большие различия суть существенные различия.   

Платон не воображает, он просто изображает, познает, по крайней мере, субъективно, он является творцом своего Государства не больше, чем Ньютон — сформулированный им закон всемирного тяготения. В Государстве Платон сталкивается, прежде всего, с когнитивными, а не проективными задачами. Он не изобретает, а постигает, не творит, а проникает в тварное. Характеризуя платоновское понимание взаимосвязи идеальной реальности и эмпирической реальности, А.Ф. Лосев отмечал: Платоновская идея оказывается содержательно заданной, порождающей моделью всего космоса и всего, что находится внутри этого космоса. Поэтому Платона не интересуют возможность создания утопического состояния всеобщего благополучия и счастья, объективное знание идеально существующей модели и возможности построения эмпирического существования государства на основе его познанной сущности, максимально приближаясь к ней. — это его цель.    

Другое дело, что Платон адекватно представлял ограниченные возможности реализации любых идеальных моделей и проектов.  Он прекрасно понимал, что изображенная им идеальная модель должна служить лишь эталоном, обозначая цели и средства улучшения реально существующих государственных структур: Можно ли что-нибудь сделать, как говорится?.. По самой своей природе вопрос — это меньше, чем слово, связанное с истиной… Так что не заставляйте меня доказывать, что на самом деле все должно быть полностью реализовано, поскольку мы проанализировали это устно. Если мы сможем найти, как построить состояние, наиболее близкое к описанному, согласитесь, мы сможем сказать, что мы уже выполнили ваше требование, то есть мы показали, как это можно сделать.   

Таким образом, исследование, предпринятое Платоном в книге Государство, является попыткой познать сущность, идею государства как социального явления с целью проведения на основе результатов этого познания сравнительного анализа происходящего. причины несовершенства эмпирически существующих государственных форм и поиск средств реального создания такой государственной системы, которая была бы в максимально возможном соответствии с реальной сущностью государства.

Кант хорошо сказал об этом в своей Критике чистого разума в подразделе Об идеях в целом, где он специально исследует эпистемологическую правильность и когнитивное значение теории идеального государственного устройства Платона. Хотя этой совершенной системы никогда не будет, тем не менее, идею, устанавливающую этот максимум в качестве прототипа, следует считать правильной, чтобы, руководствуясь ею, постепенно доводить правоподобный общественный порядок до максимально возможного совершенства. А вот комментарий к утопизму Платона: Платоновская республика вошла в пословицу как якобы яркий пример неосуществимого совершенства, возможного только в сознании праздного мыслителя… Между тем, гораздо лучше было бы проследить это. идею более внимательно и осветить ее новым исследованием (там, где великий философ оставил нас без своих указаний), а не отбросить ее как бесполезную под жалким и вредным предлогом, что она неосуществима.

Отметим также, что характеристика теории государственного устройства Платона как утопической является результатом игнорирования требования оценивать любую теорию, прежде всего, на основе ее собственных, а не противоположных принципов и критериев.  Более того, такая характеристика социально-философского исследования Платона оказывается нетворческой, приводит к невозможности ответственной постановки главного предметного вопроса — насколько раскрытие Платоном сущности государства соответствует истине. Но только такая постановка вопроса является единственно правомерной и продуктивной для социально-философского знания, так как его цель — конкретизировать и прояснить понятие государства. В этом отношении совершенно необоснованными оказываются упреки Платона в том, что его состояние является чисто концептуальной, идеально-образцовой конструкцией, не имеющей и в принципе не имеющей эмпирических аналогов. Кант, например, объясняя законность и плодотворность подхода Платона, отмечал:… что касается принципов морали, законодательства и религии, где только идея (добра) делает возможным опыт… то в этой области Платон имеет особую заслугу… — и далее принципиальное утверждение:… по отношению к моральным законам опыт (увы!) является источником наглядности, и при установлении законов того, что должно быть сделано, было бы крайне предосудительно заимствовать их из того, что это делается или ограничивается.  Стоит отметить, что платоновский принцип построения и раскрытия понятия состояние идентичен принципу развития понятия идеальный газ в физике. Понятие состояние является одним из фундаментальных понятий социальной науки и как когнитивное средство не отличается от фундаментальных, идеально-образцовых концепций естествознания, таких как, скажем, точка, сила, атом и т. д. Эти понятия как известно, они также не имеют эмпирических аналогов, что нисколько не превращает их в произвольные; напротив, они являются эффективным инструментом познания и трансформации эмпирической реальности.       

Показательна в этом отношении оценка результатов платоновского подхода к эмпирической реальности величайшим физиком нашего времени В. Гейзенбергом. Сравнивая понимание природы материи, основ материального мира, разработанное Платоном, с тем, что защищал Демокрит, он писал: Я думаю, что современная физика со всей уверенностью решает вопрос в пользу Платона. Мельчайшие единицы материи, по сути, не являются физическими объектами в обычном смысле слова, это формы, структуры или идеи в системе Платона.  Кроме того, напомним, что утопизм как настроение разума и души был чужд Платону как личности, как философу и как гражданину. Он, как только что заметил Виндельбанд, принадлежит к тем, кто хочет знать правду, чтобы осознать ее. Оценка истинности и познавательных возможностей теории государственного устройства Платона, конечно, может быть разной, но нет никаких убедительных оснований для превращения ее в утопию. Напротив, есть веские основания утверждать его исключительную важность для возникновения и развития политической науки.      

Действительно, Платон, по сути, разработал стандарт государства как такового и дал на его основе идеально-типичные характеристики различных политических режимов, тем самым создав объективный критерий для изучения, классификации и совершенствования реальных политических форм социально-политического знания.. На этом основано мощнейшее влияние теории Платона на весь ход развития политического познания вплоть до наших дней. Как отмечает современный немецкий исследователь К. Хюбнер: Окончательное введение Платоном абстрактного мышления в политическую философию имело эпохальные последствия, независимо от того, с какими неверно понятыми утопическими конструкциями оно ассоциировалось.

Заключение

Взгляды Платона на происхождение общества и государства можно охарактеризовать как систему идеальных формаций, а именно теорию идей и идеалов. Идеальное государство — это сообщество земледельцев, ремесленников, производящих все необходимое для жизни горожан, воинов и правителей-философов. Такое идеальное государство Платон противопоставлял древней демократии, которая позволяла людям участвовать в политической жизни, правительству. Согласно Платону, только аристократы признаны править государством, поскольку они самые мудрые и лучшие из всех классов.   

Что касается ремесленников и земледельцев, то эти граждане должны заниматься только своим профессиональным трудом и не касаться государственных дел и вопросов. Воины, в свою очередь, должны защищать государство и его территорию, не имея частной собственности, и обязаны жить отдельно от других классов.  

Идеальное государство, согласно Платону, должно всячески покровительствовать религии, воспитывать в гражданах благочестие и бороться со всеми видами нечестивых. Вся система воспитания и образования должна преследовать одни и те же цели.

Но в этой утопии есть и положительная сторона. С редким реализмом Платон понимал связь между индивидом и целым, зависимость индивида от более широкого целого, обусловленность индивида государством, характерную для античного полиса. Поняв эту связь, Платон превратил ее в норму задуманного им проекта идеальной социальной и политической структуры. Более того, создавая диалог Государство, Платон в первую очередь пытался понять, в чем заключается идея государства в нашем мире, по какой модели были созданы существующие государства. Проблема понимания идеи государства, несомненно, шире, чем проблема построения лучшего государства. Поняв идею государства, мы одновременно поймем, к чему мы должны стремиться. Поэтому вопрос о том, насколько хорошо состояние Платона, вторичен, важнее то, что это не существующее состояние, а его идея.      

В заключение следует отметить, что учение Платона оказало огромное влияние на последующее развитие политической и правовой идеологии. Под его влиянием сформировались философские и социально-политические взгляды Аристотеля, стоиков, Цицерона и других представителей античной политической мысли. Выдвинутые Платоном идеи правления философов и мудрых законов были восприняты многими мыслителями Просвещения.  

Список литературы

  1. Асмус, В. Ф. Государство / Платон. Соч. Vol. 3.Ч. 1. М., 1989.
  2. Богомолов, А.С. Античная философия. М., 1999. 
  3. Виндельбанд, В. Платон. СПб., 1985.
  4. Гегель, Г.В.Ф. Лекции по истории философии. Т. 2. СПб., 1971.
  5. Гейзенберг В. Шаги за горизонт. М., 1997.
  6. Кант, И. Соч. Т. 3.М., 1992.
  7. Лосев А.Ф. История античной эстетики. Софисты. Сократ. Платон. М., 1979.  
  8. Лосев А.Ф. Очерки античной символики и мифологии. М., 1985.

117986 (Платон об идеальном государстве) — документ, страница 2

Тимократия ― власть честолюбцев, по мнению Платона, еще сохранила черты «совершенного» строя. Она появляется, когда появляется частная собственность на землю и дома, происходит превращение свободных в рабов. Это ведет к вырождению идеальной аристократии и возникновении тимократии. «Там побоятся ставить мудрых людей на государственные должности, потому что там уже нет подобного рода простосердечных и прямых людей…, там будут склоняться на сторону тех, что яростны духом, а также и тех, что попроще — скорее рожденных для войны, чем для мира, там будут в чести военные уловки и ухищрения, ведь это государство будет вечно воевать». В государстве такого типа правители и воины были свободны от земледельческих и ремесленных работ. Большое внимание уделяется спортивным упражнениям. Люди этого государства отличаются жадностью, грубостью и сребролюбием. Удовольствиям, пишет Платон, они предаются втайне, «убегая от закона, как дети от старого отца, ведь воспитало их насилие, а не убеждение». Платону ненавистны войны, особенно между эллинами. У людей уже заметно стремление к обогащению, и «при участии жен» спартанский образ жизни переходит в роскошный, что обуславливает переход к олигархии.

Олигархия — «строй, основывающийся на имущественном цензе». В олигархическом государстве уже имеется четкое разделение на богатых (немногочисленный правящий класс) и бедных, которые не участвуют в управлении и которые делают возможной совершенно беззаботную жизнь правящего класса. В этом государстве как бы два государства: одно ― бедняков, другое — богачей. У бедных появляется ненависть против бездельников-богатых, приводящая к перевороту в государстве и установлению демократии.

Демократия. «Демократия, на мой взгляд, ― пишет Платон, ― осуществляется тогда, когда бедняки, одержав победу, некоторых из своих противников уничтожат, иных изгонят, а остальных уравняют в гражданских правах и в замещении государственных должностей, что при демократическом строе происходит большей частью по жребию». В этом государстве будет «полная свобода и откровенность и возможность делать что хочешь». В таком обществе к власти может придти человек, который не имеет способности к управлению и не добродетелен, но ему оказывается почет, лишь бы он обнаружил свое расположение к толпе. Однако, демократия «опьяняется свободой в неразбавленном виде», она еще более усиливает разобщенность бедных и богатых классов общества, возникают восстания, кровопролития, борьба за власть, что может привести к возникновению наихудшей государственной системы — тирании.

Тирания. По мнению Платона, если некое действие делается слишком сильно, то это приводит к противоположному результату. Так и здесь: избыток свободы при демократии приводит к возникновению государства, вообще не имеющего свободы, живущего по прихоти одного человека — тирана. «Из крайней свободы возникает величайшее и жесточайшее рабство». Тирания — наихудший тип государственного устройства, где царят беззаконие, уничтожение более или менее выдающихся людей, подозрение в вольных мыслях и многочисленные казни под надуманным предлогом предательств, «очищения» государства от всех тех, кто мужественен, великодушен, богат.

Главной причиной смены всех форм государства Платон считал порчу человеческих нравов. Выход из порочных состояний общества он связывал с возвратом к изначальному строю — правлению мудрых.

Нарисованная философом картина перехода от одного государства к другому, по существу, являлась понятийно-логической схемой. Вместе с тем в ней отражены реальные процессы, имевшие место в древнегреческих государствах (закабаление илотов в Спарте, рост имущественного неравенства и др.), что придавало этой схеме вид исторической концепции. Идеологически она была направлена против демократических учений о совершенствовании общественной жизни по мере развития знаний. Платон стремился опорочить любые изменения в обществе, отклоняющиеся от стародавних порядков, проводил идею циклического развития истории.

Утопия идей Платона

Каким же образом Платон, создавая «идеальное» государство на основах разума, получил одно из ужаснейших тоталитарных государств, примеры которых мы видим слишком часто, которые описаны в современной литературе в жанре антиутопий (Д. Оруэл, «1984»)? Для того чтобы ответить на этот вопрос, необходимо уяснить, что понимал Платон под словами «идеальное государство». Во-первых, это государство, устроенное лучшим образом, во-вторых, (и это важнее) это идея государства. Рассмотрим сначала, что мог понимать Платон под словами «лучшее государство».

Видимо, Платон считал, что все бедствия людей происходят из-за отсутствия общности, постоянных раздоров, отсутствия хорошего начальства. Все это наблюдается во время мира, напротив, во время войны существует и единство, и порядок, и общая цель. Во время войны у людей много общего, и они, благодаря порядку, мудрым начальникам и регламентации жизни могут добиться того, чего невозможно сделать, живя, как заблагорассудится и, занимаясь не своим делом. Когда же их нет, каждый человек более или менее свободен, и все векторы людских желаний направлены в разные стороны, возникает хаос, беспредел, невозможно провести общую линию действий, как это делается на войне. Поэтому Платон устроил жизнь государства таким образом, чтобы люди всегда жили как бы на войне, но, естественно, не погибали.

Такой жизнь была в Спарте, которая иногда служила Платону как образец для построения «идеального» государства. Все государство, безусловно, получит гораздо больше пользы, если плотник останется плотником, а не начнет писать картины, но, по современным представлениям о человеческих ценностях и свободах, платоновское государство является квинтэссенцией тоталитаризма. Антииндивидуалистическое государство Платона можно описать следующей цитатой из «Законов», выражающей суть тоталитаризма: «никто никогда не должен оставаться без начальника — ни мужчины, ни женщины. Ни в серьезных занятиях, ни в играх никто не должен приучать себя действовать по собственному усмотрению: нет, всегда — и на войне, и в мирное время — надо жить с постоянной оглядкой на начальника и следовать его указаниям. Пусть человеческая душа приобретает навык совершенно не уметь делать что-либо отдельно от других людей, и даже не понимать, как это возможно. Пусть жизнь всех людей всегда будет возможно более сплоченной и общей. Ибо нет и, никогда не будет ничего лучшего… в деле достижения удачи, а также победы на войне. Упражняться в этом надо с самых малых лет. .. Надо начальствовать над другими и самому быть у них под началом. А безначалие должно быть изъято из жизни всех людей, и даже животных, подвластных людям».

Однако имеется и второй смысл словосочетания «идеальное государство». Дело в том, что для Платона «идеальное» не только «лучшее», но и то, что является «идеей» предмета. Слово «идея» и близкое к нему «эйдос» обозначает у Платона «сущность», «форму», «вид», «облик» предмета.

«Идея» у Платона это то, что есть:

причина, источник бытия вещей, то, что дает им жизнь, волю к жизни, вызывает их бытие.

образец, взирая на который, демиург создает вещный мир, подражая «идеальному».

цель, к которому надо стремиться как к верховному благу.

модель, порождающая структура, принцип вещи.

Таким образом, можно предположить, что, создавая диалог «Государство», Платон, в первую очередь, пытается понять, какова идея государства в нашем мире, с какого образца создавались существующие государства. Проблема познания идеи государства, безусловно, шире, чем проблема построения «лучшего» государства, поняв идею государства, мы одновременно поймем, к чему надо стремиться. Следовательно, вопрос о том, насколько хорошо государство Платона, вторичен, важнее то, что это не существующее государство, но его «идея».

В связи с этим возникает еще одна проблема. Человек, не знакомый с творчеством Платона и впервые прочитавший трактат «Государство», скажет, что Платон создал отвратительное тоталитарное государство, что он был не прав. Современный человек осуждает Платона. Но ведь мы понимаем только свои культурные ценности, мы ценим личность, а все притесняющее ее называем тоталитаризмом. При этом мы не хотим понять, что автор имел совершенно другие понятия о человеческих ценностях. Мало того, мы даже не чувствуем, что, возможно, Платон не собирался воплощать в жизнь именно этот проект, что он писал об идее государства. Обвиняя Платона в тоталитаризме, мы сами подавляем его свободу, мы сами становимся тоталитарными людьми, уничтожающими право человека на другие мысли, другую культуру. Не стоит спешить обвинять Платона в тоталитаризме, когда тоталитаризма достаточно в нас самих, в каждой личности. Быть может, это изначально заложено в нас, как инстинкт самосохранения, и без него человек перестанет быть человеком. Тем не менее, надо понять, что в любой, даже самой бытовой ситуации человек имеет право на собственное мнение. За две тысячи лет мы научились осуждать тоталитаризм общества. Теперь каждый человек должен стремиться исключить тоталитаризм из собственной души…


Список используемой литературы

  1. Лосев А.Ф., «Жизненный и творческий путь Платона» / Платон, собр. соч., т.1, М.: 1990. — 256 стр.

  2. Платон собр. соч., т.3, ч.1, «Государство» / М.: 1971. — 341с.

  3. Поппер К. «Открытое общество и его враги», т.1, — «Чары Платона» / М.: 1992. — 531 стр.

  4. Асмус В.Ф., «Античная философия», Учеб. пособие, 2-е изд. — М.: 1976. — 233 стр.

  5. Платон, собр. соч. в 4 тт. / Под ред. А.Ф. Лосева. — М.: 1990. — 860 стр.

  6. Мухаев Р.Т. «Основы политологии», Учебник — М.: 1996 — 192.

  7. Мальцев Р. Т. «Основы политологии», Учебное пособие для вузов. — М.: 1997. — 480 стр.

  8. Ругачев В.П., Соловьев А.И., «Введение в политологию», Учебник для студ. высш. учеб. зав. — 3-е изд. — М.: «Аспект Пресс»», 1996. — 477 стр.

Реферат на тему: «Государство» Платона

РЕФЕРАТ по курсу «Политология» на тему «Государство» Платона Содержание Введение 1. Краткая биография 2. «Государство» Платона 2.1 Отрицательные формы правления 2.2 «Разделение труда» в «идеальном» государстве 2.3 Четыре добродетели лучшего государства 2.4 Ограничение свободы личности в государстве Платона 2.5 Единство людей «идеального» государства 3. Почему государство Платона тоталитарно 3.1 Теория идей 4. Тоталитаризм личности Литература Введение Проблема   государственного   устройства   была,   есть   и   будет   одной   из самых сложных и противоречивых проблем, стоящих перед человечеством. Множество   людей   уже   тысячи   лет   пытаются   понять,   каким   государство должно быть «в идеале».  При этом некоторые люди считают лучшим сильное, боеспособное   государство   с   хорошей   экономикой,   другие   ­государство,   в котором каждый человек ощущает себя вполне свободным и счастливым. Так проблема   общественного,   государственного   устройства   перерастает   в проблему   понимания   блага,   человеческих   ценностей   и   свободы   личности. Этим вопросам и посвящен трактат Платона «Государство». 1. Краткая биография Интерес   к   древнегреческому   философу   Платону   [427   ­   347   до   н.э. (предположительно)],   к   его   творчеству   не   ослабевает,   быть   может,   даже усиливается в наше время. Во­первых, мнение даже самого обыкновенного человека, жившего две с половиной тысячи лет назад, интересно само по себе. Конечно, интерес многократно усиливается, если этот человек ­ Платон. «… Платон ­ один из учителей человечества. Не будь его книг, мы не только хуже понимали   бы,   кем   были   древние   греки,   что   они   дали   миру,   ­   мы   хуже понимали бы самих себя, хуже понимали бы, что такое философия, наука, искусство,   поэзия,   вдохновение,   что   такое   человек,   в   чем   трудности   его исканий   и   свершений»   ­   писал   В. Ф.   Асмус.   Итак,   значение   мнения гениальнейшего афинского философа о важнейших человеческих проблемах очевидно. Платон (427 – 347 до н. э.) – сын афинского гражданина. По своему социальному   положению   происходил   из   афинской   рабовладельческой аристократии. И конечно же был своим человеком в Сократовском кружке. В молодости был слушателем кружка сторонника учения Гераклита – Кратила, где   познакомился   с   принципами   объективной   диалектики,   на   него   также оказала влияние и тенденция Кратила к абсолютному релятивизму. В 20 лет он   готовился   участвовать   в   соревновании   как   автор   трагедии   и   случайно перед театром Дионисия услышал дискуссию, в которой участвовал Сократ. Она настолько его увлекла, что он сжег свои стихи и стал учеником Сократа. Было это примерно в то время, когда афинский флот одержал последнюю значительную победу в Перепелонской войне. Платон разделял со всем кружком отвращение к афинской демократии. После   осуждения   и   смерти   Сократа,   в   период,   когда   демократы   снова вернулись   к   власти,   Платон   отправляется   к   одному   из   старших   учеников Сократа – Евклиду – в Мегару.  Однако вскоре он снова возвращается в город и принимает активное участие в ее общественной жизни. После возвращения в Афины он предпринял первое путешествие в Южную Италию и на Сицилию. Он пытается реализовать свои идеи и принял участие в политической жизни на   стороне   местной   аристократии,   возглавляемой   тогда  Дионом,   зятем Дионисия Старшего. Дион был последователем пифагорейской философии и в   своей   общине   представлял   крайне   реакционное   крыло.   Политическая деятельность Платона не была успешной. Дионисий выдал его, как военного, послу   Спарты.  На   рынке  рабов  его   выкупили   друзья  и  он   возвращается   в Афины. В Афинах Платон интенсивно работает в области философии. Во время своих странствий он познакомился с Пифагорейской философией, которая в дальнейшем повлияла на него. Диоген Лаэртский считает, что учение Платона является синтезом учений Гераклита, Пифагора и Сократа. В этот же период Платон   в   саду,   посвященному   полубогу   Академу,  основывает   свою собственную философскую школу – Академию, которая становится центром античного идеализма. В период правления в Сиракузах тирана Дионисия Младшего Платон вновь   пытается   включиться   в   политическую   борьбу.   И   на   этот   раз   его стремление провести свои мысли в жизнь не находят ожидаемого понимания. Подавленный   политическими   неудачами   он   возвращается   в   Афины   где   и умирает в возрасте 80 лет. 2. «Государство» Платона Социально­политическим вопросам посвящены несколько произведений Платона:   трактат   «Государство»,   диалоги   «Законы»,   «Политик».   Все   они написаны в довольно необычном жанре ­ жанре диалога между Сократом и менее   известными   греческими   философами,   Главконом,   например, Адимантом,   Кефалом.   В   своих   произведениях   Платон   говорит   о   модели «идеального», лучшего государства. Эта модель не есть описание какого­либо существующего   строя,   системы,   а,   напротив,   модель   такого   государства, которого нигде и никогда не было, но которое должно возникнуть, то есть Платон говорит об идее государства, создает проект, утопию.  Это не значит, что автор не пробовал повлиять на государственное управление. В то время на Сицилии,  в  Сиракузах,  было   правление   тиранов,  и  Платон   не  раз   пытался образумить развращенного Дионисия, остановить деспотию и кровопролитие на Сицилии, что закончилось весьма плачевно: афинского философа не раз изгоняли из города, а один раз чуть было не продали в рабство. Так бесславно закончилась   попытка   устроить   государственное   управление   на   основах разума. Идеальное   государство   трактуется   Платоном   как   реализация   идей   и максимально   возможное   воплощение   мира   идей   в   земной   общественно­ политической жизни – в полисе. Конструируя идеальное общество, Платон проводит   аналогию   между   справедливым   человеком   и   справедливым государством. Так, трем началам (частям) человеческой души – разумному, яростному и вожделеющему – аналогичны в государстве три схожих начала – совещательное,   защитное   и   деловое,   а   им   соответствуют   три   сословия   – правителей, воинов и производителей (ремесленников и земледельцев). Справедливость состоит в том, чтобы каждое начало занималось своим делом и не вмешивалось в чужие дела. Кроме того, справедливость требует соответствующей иерархической соподчиненности этих начал во имя целого: способности   рассуждать   (т.е.   философам,   носителям   этой   способности) подобает господствовать; яростному началу (т.е. воинам) – быть вооруженной защитой,  подчиняясь  первому  началу;  оба  этих  начала управляют  началом вожделеющих (ремесленниками, земледельцами и другими производителями), которое «по своей природе жаждет богатства». Идеальное  государство   Платона  –  справедливое   правление   лучших  и благородных. Таким образом, лучший тип государственного устройства – если среди   правителей   выделится   кто­нибудь   один  –  монархия,  если   несколько правителей – аристократия. 2.1 Отрицательные формы правления Идеальному   (аристократическому)   государственному   устройству Платон противопоставляет четыре других. В трактате «Государство» Платон пишет   о   том,   что   главная   причина   порчи   обществ   и   государств   (которые когда­то, во времена «золотого века» имели «совершенный» строй) заключена в   «господстве   корыстных   «интересов»,   обуславливающих   поступки   и поведение   людей.   В   соответствии   с   этим   основным   недостатком   Платон подразделяет   все   существующие   государства   на   четыре   разновидности   в порядке   ухудшения   государственности,   «извращения»   совершенного   типа, нарастания «корыстных интересов» в их строе. 1. Тимократия   ­   власть   честолюбцев,   по   мнению   Платона,   еще сохранила черты «совершенного» строя. Она появляется, когда появляется частная собственность на землю и дома, происходит превращение свободных в рабов.   Это   ведет   к   вырождению   идеальной   аристократии   и   возникновении тимократии.   «Там   побоятся   ставить   мудрых   людей   на   государственные должности,   потому   что   там   уже   нет   подобного   рода   простосердечных   и прямых людей…, там будут склоняться на сторону тех, что яростны духом, а также и тех, что попроще – скорее рожденных для войны, чем для мира, там будут в чести военные уловки и ухищрения, ведь это государство будет вечно воевать». В государстве такого типа правители и воины были свободны от земледельческих   и   ремесленных   работ.   Большое   внимание   уделяется спортивным упражнениям. Люди   этого   государства   отличаются   жадностью,   грубостью   и сребролюбием. Удовольствиям, пишет Платон, они предаются втайне, «убегая от   закона,   как   дети   от   старого   отца,   ведь   воспитало   их   насилие,   а   не убеждение». Платону ненавистны войны, особенно между эллинами. У людей уже заметно стремление к обогащению, и «при участии жен» спартанский образ жизни переходит в роскошный, что обуславливает переход к олигархии. 2. Олигархия – «строй, основывающийся на имущественном цензе». В олигархическом   государстве   уже   имеется   четкое   разделение   на   богатых (   немногочисленный   правящий   класс)   и   бедных,   которые   не   участвуют   в управлении   и   которые   делают   возможной   совершенно   беззаботную   жизнь правящего   класса.   В   этом   государстве   как   бы   два   государства:   одно   ­ бедняков,   другое   –   богачей.   У   бедных   появляется   ненависть   против бездельников­   богатых,   приводящая   к   перевороту   в   государстве   и установлению демократии 3. Демократия.   «Демократия,   на   мой   взгляд,   ­   пишет   Платон,   ­ осуществляется тогда, когда бедняки, одержав победу, некоторых из своих противников уничтожат, иных изгонят, а остальных уравняют в гражданских правах и в замещении государственных должностей, что при демократическом строе   происходит   большей   частью   по   жребию».   В   этом   государстве   будет «полная свобода и откровенность и возможность делать что хочешь». В таком обществе к власти может придти человек, который не имеет способности к управлению   и   не   добродетелен,   но   ему   оказывается   почет,   лишь   бы   он обнаружил свое расположение к толпе. Однако, демократия «опьяняется свободой в неразбавленном виде», она еще   более   усиливает   разобщенность   бедных   и   богатых   классов   общества, возникают восстания, кровопролития, борьба за власть, что может привести к возникновению наихудшей государственной системы ­ тирании. 4. Тирания.   По   мнению   Платона,   если   некое   действие   делается слишком   сильно,  то   это   приводит   к   противоположному   результату.   Так   и здесь:   избыток   свободы   при   демократии   приводит   к   возникновению государства,   вообще   не   имеющего   свободы,   живущего   по   прихоти   одного человека ­ тирана. «Из крайней свободы возникает величайшее и жесточайшее рабство». Тирания – наихудший тип государственного устройства, где царят беззаконие, уничтожение более или менее выдающихся людей, подозрение в вольных   мыслях   и   многочисленные   казни   под   надуманным   предлогом предательств,   «очищения»   государства   от   всех   тех,   кто   мужественен, великодушен, богат. С   позиции   своего   идеального   государства   Платон   классифицирует существующие государственные формы на две большие группы: 1. Приемлемые государственные формы 2. Регрессивные – упадочные. Первое место в группе приемлемых государственных форм ­ это его «идеальное»  государство.   К   упадочным,   нисходящим   государственным формам он относил тимократию. В античной Греции к этому типу больше всего относилась Спарта V и VI вв.  Существенно ниже тимократии стояла олигархия  –  власть   нескольких   личностей,   опирающаяся   на   торговлю, ростовщичество.  Главным   предметом   раздражения.   Платона   является демократия,   в   которой   он   видит   власть   толпы,   неблагородного   демоса,   и тирания, которая в античной Греции начиная с VI в. До н. э. представляла диктатуру, направленную против аристократии. 2.2 «Разделение труда» в «идеальном» государстве Отрицательные   формы   государственной   власти   Платон противопоставляет своему видению «идеального» общественного устройства. Огромное   внимание   автор   уделяет   определению   в   государстве   места правящего   класса.   По   его   мнению,   правителями   «идеального»   государства должны   быть   исключительно   философы,   для   того   чтобы   в   государстве властвовали   рассудительность,   разум.   Именно   философы   обуславливают благосостояние, справедливость государства Платона, ведь им свойственны «…правдивость, решительное неприятие какой бы то ни было лжи, ненависть к ней и любовь к истине».  Платон считает, что любое новшество в идеальном государстве   неизбежно   ухудшит   его   (нельзя   улучшить   «идеальное»). Очевидно, что именно философы будут охранять «идеальный» строй, законы от   всяческих   нововведений,   ведь   они   обладают   «…всеми   качествами правителей   и   стражей   идеального   государства».   Именно   поэтому деятельность   философов   обуславливает   существование   «идеального» государства, его неизменность. По существу, философы охраняют остальных людей от порока, каким является любое нововведение в государстве Платона. Не   менее   важно   и   то,   что   благодаря   философам   правление   и   вся   жизнь «идеального» государства будет построена по законам разума, мудрости, там не будет места порывам души и чувствам. Если   в   государстве   Платона   существуют   люди,   которые   занимаются законами и устройством государства, то естественно предположить, что в нем существуют и люди, занимающиеся исключительно земледелием, ремеслом. Действительно,   основной   закон   существования   «идеального»   государства состоит в том, что каждый член общества обязан выполнять только то дело, к которому он пригоден. Всех жителей «идеального» государства автор разделяет на три класса. Низший   класс   объединяет   людей,   которые   производят   необходимые   для государства вещи или способствуют этому; в него входят самые разные люди, связанные   с   ремеслом,   земледелием,   рыночными   операция   ми,   деньгами, торговлей   и   перепродажей   ­   это   земледельцы,   ремесленники,   торговцы. Несмотря   на  то,  что   торговцами   и   земледельцами   могут   быть   совершенно различные люди, все они, по Платону, стоят приблизительно на одной ступени нравственного   развития.   Внутри   этого   низшего   класса   также   существует четкое разделение труда: кузнец не может заняться торговлей, а торговец по собственной прихоти не может стать земледельцем. Принадлежность человека ко второму и третьему классам, а это классы воинов­стражей   и   правителей­философов,   определяется   уже   не   по профессиональным,   а   по   нравственным   критериям.   Нравственные   качества этих   людей   Платон   ставит   гораздо   выше   нравственных   качеств   первого класса. Так   Платон   создает   тоталитарную   систему   разделения   людей   на разряды,  которая   немного   смягчается   возможностью   перехода   из   класса   в (это   достигается   путем   длительного   воспитания   и класс   самосовершенствования).   Переход   этот   осуществляется   под   руководством правителей. Характерно, что если даже среди правителей появится человек, больше подходящий   для   низшего   класса,   то   его   необходимо   «понизить»   без сожаления.   Таким   образом,   Платон   считает,   что   для   благосостояния государства каждый человек должен заниматься тем делом, для которого он приспособлен наилучшим образом. Если человек будет заниматься не своим делом, но внутри своего класса, то это еще не гибельно для «идеального» государства. Когда же человек незаслуженно из сапожника (первый класс) становится   воином   (второй   класс),   или   же   воин   незаслуженно   становится правителем (третий класс), то это грозит крахом всему государству, поэтому такой «перескок» считается «высшим преступлением» против системы, ведь для блага всего государства в целом человек должен делать только то дело, к которому он наилучшим образом приспособлен. Для обоснования иерархии в обществе Платон ссылается на миф, где Бог, вылепивший людей, в тех из них, кто способен править, примешал при рождении   золота,   а   в   их   помощников   –   серебра,   а   в   земледельцев   и ремесленников – железа и меди. Лишь в тех случаях, когда от золота родится серебряное  потомство,  а  от  серебра –  золотое,  Платон  допускает   перевод членов   одного   сословия   в   другое.   Придуманный   им   миф   кончается предостережением,   что   государство   погибнет,   когда   охранять   его   будет железный или медный сторож. 2.3 Четыре добродетели лучшего государства В   трактате   «Государство»   Платон   пишет   о   том,   что   «идеальное» государство   должно   обладать,   по   меньшей   мере,   четырьмя   главными добродетелями: 1. мудростью; 2. мужеством; 3. рассудительностью; 4. справедливостью. Мудростью не могут обладать все жители государства, но правители­ философы,   избранные   люди,   безусловно,   мудры   и   принимают   мудрые решения.   Мужеством   обладает   большее   количество   людей,   это   не   только правители­философы, но и воины­стражи. Если первые две добродетели были характерны   только   для   определенных   классов  людей,  то   рассудительность должна   быть   присуща   всем   жителям,   она   «подобна   некой   гармонии»,   она «настраивает   на   свой   лад   решительно   все   целиком».   Под   четвертой добродетелью   ­   справедливостью   ­   автор   понимает   уже   рассмотренное деление   людей   на   разряды,   касты:   «…заниматься   своим   делом   и   не вмешиваться в чужие ­ это есть справедливость». Следовательно, разделение людей   на   классы   имеет   для   Платона   огромное   значение,   определяет существование   «идеального»   государства   (ведь   оно   не   может   быть несправедливым),   и   тогда   неудивительно,   что   нарушение   кастового   строя считается высшим преступлением. Так государство Платона незаметно, ради лучшей цели, приобретает те недостатки, которые рассматривал сам автор, описывая   «порочные»   государства   (например,   расслоение   общества   в олигархическом государстве). 2.4 Ограничение свободы личности в государстве Платона Характерно,   что   Платон,   живший   во   времена   всеобщего рабовладельческого   строя,   не   уделяет   рабам   особого   внимания.   В «Государстве» все производственные заботы возлагаются на ремесленников и земледельцев. Здесь же Платон пишет, что в рабство можно обращать только «варваров», не эллинов, во время войны. Однако он же говорит, что война ­ зло,   возникающее   в   порочных   государствах   «для   обогащения»,   и   в «идеальном» государстве войны следует избегать, следовательно, не будет и рабов. Как писал В.Ф. Асмус, в трактате «Государство» «…класс рабов как один из основных классов образцового государства не предусматривается, не указывается, не называется». Это   не   значит,   что   автор   выступает   против   угнетения   человека человеком, просто, по его мнению, высшие разряды (касты) не должны иметь частной собственности, чтобы сохранить единство. Тем не менее, в диалоге «Законы»,   где   также   обсуждаются   проблемы   государственного   устройства, Платон   перекладывает   основные   хозяйственные   заботы   на   рабов   и чужестранцев, но осуждает воины. В   связи   с   рассмотренным   разделением   людей   на   разряды   возникает вопрос:   кто  же  возьмет  на  себя  ответственность   определения  способности человека   к   некоему   делу,   и   только   к   нему?   По­видимому,   в   «идеальном» государстве   эту   функцию   возьмут   на   себя   мудрейшие   и   справедливейшие люди ­ правители­философы. При этом они, естественно, будут выполнять закон , ведь закон ­ важнейшая составляющая «идеального» государства, и его выполняют все без исключения (доходит до того, что дети должны играть (!) по законам государства). Таким образом, правители­философы вершат судьбы всех остальных людей. Они не только определяют способности человека, но и осуществляют   регламентацию   брака,   имеют   право   (и   должны)   убивать малолетних  детей   с  физическими   недостатками  (здесь,  как   и  в  некоторых других   случаях,   Платон   берет   за   образец   государственное   устройство современной ему Спарты). 2.5 Единство людей «идеального» государства Философы,   на   основах   разума,   управляют   остальными   классами, ограничивая   их   свободу,   а   воины   играют   роль   «собак»,   держащих   в повиновении   низшее   «стадо».   Этим   усугубляется   и   без   того   жестокое разделение   на   разряды   .   Например,   воины   не   живут   в   одних   местах   с ремесленниками,   людьми   труда.   Люди   «низшей»   породы   существуют   для обеспечения   «высших»   всем   необходимым.   «Высшие»   же   охраняют   и направляют   «низших»,   уничтожая   слабейших   и   регламентируя   жизнь остальных. Можно предположить, что такая всесторонняя мелочная регламентация важнейших   поступков   человека,   которые   он,   по   современным   понятиям, должен решать сам, приведет к разобщению людей, недовольству, зависти. Однако в «идеальном» государстве этого не происходит, напротив, единство людей Платон считает основой такого государства. Во времена древности, «золотого века», когда сами боги управляли людьми, люди рождались не от людей, как сейчас, но от самой земли. Люди не нуждались в материальных благах   и   много   времени   посвящали   занятиям   философией.   Во   многом единство древних обуславливалось отсутствием родителей (у всех одна мать ­ земля).  Платон хочет достичь того же результата, «обобществив» не только людское   имущество,   но   и   жен,   детей.   Автор   хочет,   чтобы   никто   не   мог сказать: «Это моя вещь», или «Это моя жена». По идее Платона, мужчины и женщины не должны вступать в брак по собственной прихоти. Оказывается, браком тайно управляют философы, совокупляя лучших с лучшими, а худших ­   с   худшими.   После   родов   дети   отбираются,   и   отдаются   матерям   через некоторое время, причем никто не знает, чей ребенок ему достался, и все мужчины (в пределах касты) считаются отцами всех детей, а все женщины ­ общими женами всех мужчин. Как писал В. Асмус, для Платона общность жен и детей является высшей формой единства людей. Такая общность описана им для класса воинов­стражей, которым автор уделяет огромное внимание. По его   мнению,  отсутствие   вражды   внутри   класса   стражей   повлечет   за   собой единство низшего класса и отсутствие восстаний. Платон   также  выступает   противником   частной  собственности: «Ни   у кого не должно быть такого жилища или кладовой, куда бы не имел доступ всякий желающий. » Таким   образом,   правящие   классы   государства   Платона   составляют коммунистическое   единство.   Этот   коммунизм,   как   уже   говорилось,   не допускает среди высших классов бедности или богатства, а следовательно, по логике автора, уничтожает среди них раздоры. Прообраз власти у Платона ­ это   пастух,   пасущий   стадо.   Если   прибегнуть   к   этому   сравнению,   то   в «идеальном» государстве пастухи ­ это правители, воины ­ это сторожевые собаки. Чтобы удержать стадо овец в порядке, пастухи и собаки должны быть едины   в   своих   действиях,   чего   и   добивается   автор.   Итак,   по   выражению К.Поппера, платоновское государство обращается с «человеческим стадом», как мудрый, но жестко сердечный пастух со своими овцами. Этого скрестить с   тем­то,   этих   ­   на   бойню.   Видно,   что,   по   нашим   представлениям,   это тоталитарная программа, при которой кучка людей (пусть даже мудрейших) подчиняет   «…жалкие   вожделения   большинства   разумным   желаниям меньшинства». 3. Тоталитарное государство. Почему Каким   же   образом   Платон,   создавая   «идеальное»   государство   на основах   разума,   получил   одно   из   ужаснейших   тоталитарных   государств, примеры которых мы видим слишком часто, которые описаны в современной литературе в жанре антиутопий (Д.Оруэл, «1984»)? Для того, чтобы ответить на   этот   вопрос,   необходимо   уяснить,   что   понимал   Платон   под   словами «идеальное   государство».   Во­первых,   это   государство,   устроенное   лучшим образом, во­вторых, (и это важнее) это идея государства. Рассмотрим сначала, что мог понимать Платон под словами «лучшее государство». Видимо,   Платон   считал,   что   все   бедствия   людей   происходят   из­за отсутствия общности, постоянных раздоров, отсутствия хорошего начальства. Все это наблюдается во время мира, напротив, во время войны существует и единство, и порядок, и общая цель. Во время войны у людей много общего, и они, благодаря порядку, мудрым начальникам и регламентации жизни могут добиться   того,   чего   невозможно   сделать,   живя,   как   заблагорассудится   и занимаясь   не   своим   делом.   Единство   людей   во   время   войны   замечательно показал Л.Толстой в «Войне и мире», показал ту силу, которая возникает, когда все векторы человеческих стремлений направлены в одну сторону, а это возможно только во время социальных потрясений. Когда же их нет, каждый человек   более   или   менее   свободен,   и   все   векторы   людских   желаний направлены   в   разные   стороны,   возникает   хаос,   беспредел,   невозможно провести общую линию действий, как это делается на войне. Так почему бы не устроить жизнь государства таким образом, чтобы люди всегда жили как бы на войне, но, естественно, не погибали? Такой   жизнь   была   в   Спарте,   которая   иногда   служила   Платону   как образец   для   построения   «идеального»   государства.   Все   государство, безусловно,   получит   гораздо   больше   пользы,   если   плотник   останется плотником, а не начнет писать картины, но, по современным представлениям о   человеческих   ценностях   и   свободах,  платоновское   государство   является квинтэссенцией   тоталитаризма.   Антииндивидуалистическое   государство Платона можно описать следующей цитатой из «Законов», выражающей суть тоталитаризма: «.никто  никогда  не  должен  оставаться  без  начальника ­  ни мужчины, ни женщины. Ни в серьезных занятиях, ни в играх никто не должен приучать себя действовать по собственному усмотрению: нет, всегда ­ и на войне, и в мирное время ­ надо жить с постоянной оглядкой на начальника и следовать   его   указаниям.   Пусть   человеческая   душа   приобретает   навык совершенно не уметь делать что­либо отдельно от других людей, и даже не понимать, как это возможно. Пусть жизнь всех людей всегда будет возможно более сплоченной и общей. Ибо нет и никогда не будет ничего лучшего… в деле достижения удачи, а также победы на войне. Упражняться в этом надо с самых малых лет… Надо начальствовать над другими и самому быть у них под началом.   А   безначалие   должно   быть   изъято   из   жизни   всех   людей,   и   даже животных, подвластных людям». Очевидно, что эти принципы выполняются в «идеальном» государстве Платона, и действительно, «. ..нет ничего лучшего… в деле достижения удачи и победы на войне». Но как же личность? Дело в том, что для Платона личности с ее целями и интересами как бы не существует, существуют только общие интересы. 3.1 Теория идей Однако   имеется   и   второй   смысл   словосочетания   «идеальное государство». Дело в том, что для Платона «идеальное» не только «лучшее», но   и   то,   что   является   «идеей»   предмета.   Слово   «идея»   и   близкое   к   нему «эйдос» обозначает у Платона «сущность», «форму», «вид», «облик» предмета. Это умопостигаемая, внутренняя форма вещи, а не та, что непосредственно дана чувственному восприятию. Идеи­формы бестелесны. Тела пребывают в непрестанно   движущемся   (все   течет),   неустойчивом,   становящемся,   а   не ставшем   мире,   постоянно   непостоянном.   Разум   ищет   в   этом   движении   ту скрытую поверхностью вещей сущность, которая не только сохраняется во всех   изменениях   вещного   бытия,   но   и   является   исходной   причиной   этих изменений.   Так   разум   различает   сущность   и   явление.   То,   что   кажется существующим, не есть истинное бытие, но лишь причастно ему ­ постольку, поскольку являет («явление») идеальное, совершенное («идею», «сущность»). Прежде всего надо различать: что всегда существует и никогда не становится, и что всегда становится, но никогда не существует», ­ писал Платон в диалоге Тимей. Так Сократ и вслед за ним Платон различают красивые предметы (лира, кухонный горшок, конь, девушка) и красоту, прекрасное само по себе, идея прекрасного; добрый поступок и добро как таковое. «Идея» у Платона это то, что есть: 1. причина, источник бытия вещей, то, что дает им жизнь, волю к жизни, вызывает их бытие. 2. образец, взирая на который, демиург создает вещный мир, подражая «идеальному». 3. цель, к которой надо стремиться как к верховному благу. 4. модель, порождающая структура, принцип вещи. Таким   образом,   можно   предположить,   что,   создавая   диалог «Государство»,   Платон,   в   первую   очередь,   пытается   понять,   какова   идея государства   в   нашем   мире,   с   какого   образца   создавались   существующие государства.   Проблема   познания   идеи   государства,   безусловно,   шире,   чем проблема   построения   «лучшего»   государства,   поняв   идею   государства,   мы одновременно поймем, к чему надо стремиться. Следовательно, вопрос о том, насколько   хорошо   государство   Платона,   вторичен,   важнее   то,   что   это   не существующее государство, но его «идея». 4. Тоталитаризм личности В связи с этим возникает еще одна проблема. Человек, не знакомый с творчеством Платона и впервые прочитавший трактат «Государство», скажет, что Платон создал отвратительное тоталитарное государство, что он был не прав. Современный человек осуждает Платона. Но ведь мы понимаем только свои   культурные   ценности,   мы   ценим   личность,   а   все   притесняющее   ее называем  тоталитаризмом. При  этом  мы  не хотим  понять,  что автор  имел совершенно другие понятия о человеческих ценностях. Мало того, мы даже не чувствуем, что, возможно, Платон не собирался воплощать в жизнь именно этот   проект,   что   он   писал   об   идее   государства.   Обвиняя   Платона   в тоталитаризме,   мы   сами   подавляем   его   свободу,   мы   сами   становимся тоталитарными  людьми, уничтожающими  право человека  на другие мысли, другую культуру. Не стоит спешить обвинять Платона в тоталитаризме, когда тоталитаризма достаточно в нас самих, в каждой личности. Быть может, это изначально заложено в нас, как инстинкт самосохранения, и без него человек перестанет быть человеком. Тем не менее, надо понять, что в любой, даже самой бытовой ситуации человек имеет право на собственное мнение. За две тысячи лет мы научились осуждать тоталитаризм общества. Теперь каждый человек должен стремиться исключить тоталитаризм из собственной души. Литература 1. Лосев А.Ф. «Жизненный и творческий путь Платона» // Платон, собр. соч., т.1, М, 1990. 2. Платон, собр. соч., т.3, ч. 1, «Государство» // М, 1971. 3. Поппер К. «Открытое общество и его враги», т.1, «Чары Платона», // М,  1992. 4. Асмус В.Ф. «Платон», // К, 1993.

Второй трактат о правительстве Джона Локка и республика Платона — Пример бесплатного эссе

«Второй трактат о правительстве» Джона Локка и «Государство» Платона — исторически значимые фигуры философских и политических теоретиков. Джон Локк оказал большое влияние на американскую Конституцию, основанную на идеях либерального правительства. Платон расширил идеи своего учителя Сократа и выступил за справедливость и равенство в государственном устройстве. Хотя эти два теоретика придерживаются ценных идей, они содержат противоположные взгляды на то, как следует управлять правительством или городом.В то время как Локк считает, что деньги/собственность являются величайшим достоянием, которое может получить человек, Сократ считает, что ни один правящий или вспомогательный класс не должен владеть деньгами или собственностью. В этом эссе в основном будет обсуждаться то, как представление Локка о деньгах и собственности проецируется по-другому по сравнению с идеальным справедливым городом Платона. Локк обрисовывает в общих чертах несколько компонентов управления, таких как естественное состояние, состояние войны, собственность, рабство, государство и т. д., и хотя Платон явно не обрисовывает и не описывает свою точку зрения на каждый компонент, эти темы очевидны, когда он конструирует город в речь. В этом эссе я сначала рассмотрю каждую тему книг Локка и Платона, а также общие идеи и ценности. Затем я сравню и противопоставлю их идеи друг другу. Наконец, я свяжу эти идеи с их позицией в отношении обладания деньгами и с тем, почему их теории, соответственно, согласуются с этим понятием. Вера Локка в свободу личности при гражданском правительстве дает право приобретать деньги, в то время как Сократ придерживается аристократических идеалов в государстве справедливого города, в котором деньги разрушают функцию государства.

Стоимость собственности, которая часто используется взаимозаменяемо с деньгами, фигурирует в обеих теориях Локка и Платона, но придерживаются разных взглядов на ее значимость и влияние на общество. Попытка Локка заявить о важности денег начинается с определения собственности. Вся цель этого трактата Локка заключалась в том, чтобы предложить, как гражданское правительство может обеспечить защиту и свободу личности. Локк навязывает, что мы должны вступить по общему соглашению, в «общее богатство», чтобы проявить максимальную личную свободу. Во-первых, Локк утверждает, что все люди находятся в состоянии «совершенной свободы», где все равны и независимы, и ни один человек не считается подчиненным. Более того, никто не имеет права причинять вред себе или другому лицу (лицам). Поскольку естественное право продолжает существовать в естественном состоянии, человек может быть склонен причинить вред кому-то другому, если он совершит против него преступление. Поэтому Локк считает, что гражданское правительство является подходящим средством от последствий естественного состояния. Это продолжается, пока он обсуждает состояние войны.Локк предполагает, что можно отомстить, если кто-то намеренно пытался уничтожить память. Далее он заявляет, что нельзя иметь абсолютную власть над другим человеком, потому что это влечет за собой рабство и ущемляет свободу. Вот почему Локк считает, что для того, чтобы избежать естественного состояния, состояния войны и рабства, необходимо войти в гражданское общество, где все индивиды приходят к соглашению о его законах при гражданском управлении. Таким образом, любые споры могут быть урегулированы в соответствии с этим посредником, законом.Можно задаться вопросом, держит ли работа под управлением правительства одного пленника как раба, так что они должны соблюдать и следовать всем правилам, установленным этой властью. Однако Локк разъясняет это, утверждая, что содружество не может действовать без доверия общества. Правительство действует в соответствии с волей народа. Если правительство не поддерживает интересы народа, оно имеет право свергнуть правительство.

Локк рассказывает об индивидуальной собственности и о том, как можно получить собственность.Он утверждает, что будь то естественный разум или откровение, эта природа дана обычному человечеству и что мы должны использовать природу в своих интересах. Для этого нужно приобрести это общее имущество в частную собственность. Локк сначала утверждает, что наша первая форма частной собственности — это наше тело, поэтому, если мы используем свое тело и выполняем труд для достижения общей собственности, можно тогда объявить ее своей собственностью и получить над ней право собственности. Собственность приобретается за счет труда и ресурсов. Он использует пример яблока на дереве.Яблоня является общей собственностью для всех, но как только человек сорвет яблоко, оно становится его собственностью, потому что требует труда, сбора яблока. Ваше тело, чья собственность используется при сборе яблока, делает яблоко частной собственностью. Это относится ко всей общей земле, но он предполагает, что нельзя брать больше, чем он будет использовать, потому что это было бы эгоистично и несправедливо по отношению к остальному обществу. Таким образом, нельзя брать землю, если она не приносит пользы человеку.Он утверждает, что труд — это то, что отличает людей друг от друга и предотвращает споры. Локк определяет срок службы товаров, которые являются чьей-либо собственностью, и именно здесь он вводит деньги. Если каждый человек возделывает больше ресурсов, чем может использовать, а то, что он не использует, гниет, то он будет брать у нас столько, сколько может. Однако он утверждает, что деньги живут вечно и не гниют. Когда у вас есть деньги, ничто не портится, и вы можете воспроизводить их бесконечно. Это дает мужчинам стимул приобретать большие суммы денег.

В главе 9 Локк расширяет это понятие и утверждает, что те, кто накапливает деньги/собственность, загоняются в гражданское общество, чтобы защитить свою собственность. Он утверждает, что те, кто находится в естественном состоянии, могут быть свободны и иметь право на собственность, но пользование ею не является безопасным и, скорее всего, может быть нарушено другими. «Для всех существ царя, как и он, все люди равны, и большая часть не соблюдает строгости справедливости и справедливости, пользование имуществом, которое он имеет в этом состоянии, очень небезопасно, очень ненадежно.Поэтому, чтобы в полной мере пользоваться своей собственностью и быть довольным своей безопасностью и безопасностью, они должны быть готовы отказаться от своей власти в пользу господства других. Это включает в себя согласие регулироваться общим законом, который соблюдает каждый в обществе, и утрачивает свою власть наказывать за преступления против закона, и полностью доверять законодательной и исполнительной власти правительства в разрешении споров и обеспечении мира и свободы всем своим людям. .

Далее Локк описывает, из чего состоит это содружество.Он устанавливает разделение власти на законодательную и исполнительную власть. Законодательная власть издает законы, исполнительная власть обеспечивает соблюдение этих законов, а народ штата требует от правительства подотчетности. В этом гражданском правительстве никакая власть не господствует друг над другом и никто не угнетает. Он утверждает, что хотя законодательная власть является высшей властью и является наиболее значительной частью любого государства. Их власть заключается в том, чтобы служить на благо своего народа. «Это сила, которая не ненавидит никакой другой цели, кроме сохранения, и поэтому никогда не может иметь права уничтожать, порабощать или умышленно доводить подданных до нищеты.Более того, у народа есть власть свергнуть правительство в новую форму, если нынешняя форма не соответствует благу общества. В главе 10 Локк еще раз отмечает важность мужской собственности. Он заявляет, что, поскольку защита собственности побуждает людей вступать в общество, их собственность должна быть защищена независимо от любых обстоятельств. «Верховная власть не может отнять у какого-либо человека какую-либо часть его имущества без его собственного согласия». Очевидно, что трактовка собственности Локком важна для установления гражданского правительства, которое стремится к жизни, свободе и стремлению к счастью.

С другой стороны, Сократ, учитель Платона, имеет иной взгляд на то, как должен функционировать справедливый город, и на роль денег и собственности в обществе. Вся цель построения города в речи состояла в том, чтобы определить справедливость и несправедливость. При этом он раскрывает похожие темы, в отличие от Локка. Во-первых, Сократ утверждает, что справедливость хороша сама по себе, а несправедливость плоха сама по себе. Чтобы доказать это, он начинает строить город в речи. Он устанавливает параллель между городом и душой, если мы можем видеть справедливость в городе, мы можем видеть в индивидуальной душе человека.Сократ утверждает, что у каждого есть потребности, и поэтому каждому человеку нужно дать одну определенную задачу или работу в этом городе, чтобы помочь и удовлетворить потребности других людей. Эти мастера предназначены для одной работы, потому что при этом они могут совершенствовать свое искусство и, таким образом, работать более эффективно. Эти люди торгуют своим трудом в обмен на деньги, называемые наемными работниками города. «Они продают использование своей силы, и поскольку они называют свою цену заработной платой, я полагаю, их называют наемными работниками…» Затем Главкон утверждает, что этому городу, городу свиней, не хватает роскоши в жизни.Сократ представляет «лихорадочный город», этот город допускает предметы роскоши, в которых есть не только предметы первой необходимости, но и духи, благовония, пирожные и т. д. Сократ утверждает, что эти роскошные вещи в этом городе вызовут войну, когда люди попытаются их получить. В то время как люди ищут статус, статус неизбежно требует войны. Следовательно, должны быть стражи, чтобы поддерживать город. Однако опекуны не должны выбираться наугад, а должны выбираться мудро и стратегически. «Тогда человек, который будет для нас прекрасным и добрым стражем города, по своей природе будет философским, энергичным, быстрым и сильным. ” Их образование должно требовать большой физической подготовки, а также тренировки души через поэзию и музыку. Однако эти стихи нужно фильтровать, чтобы в них слышалось только то, что хорошо для души юного стража. Правители города должны быть выбраны из лучших стражей, теперь признанных помощниками или воинами (теми, кто выполняет задачи, продиктованные стражами), потому что Сократ и Главкон утверждают, что город не может функционировать без надзора за всеми этими действиями. Таким образом, в этом городе на словах требовались стражи.

Экономьте свое время!
Мы позаботимся о вашем эссе

  • Правильное редактирование и форматирование
  • Бесплатная редакция, титульный лист и библиография
  • Гибкие цены и гарантия возврата денег
Разместить заказ

Следовательно, вводится благородная ложь, которая представляет собой истории, рассказываемые жителям города, чтобы он функционировал должным образом. Ложь гласит, что все в городе являются братьями и сестрами, основанными под землей, и что каждая душа состоит либо из золота, либо из серебра, либо из бронзы, и что они не должны смешиваться или сотрудничать с другими металлами, кроме их собственного, это называется мифом о металлы.В этом мифе классы курируются, но наряду с тремя типами металлов являются частями души; желание, дух и разум. Затем различные части города классифицируются по этим металлам и душам. Стражи, управляющие городом, — это золото, несущее в себе душу разума, воины или помощники представляют собой серебро, полное духа, а мастера города — это бронза, несущая в себе черту желания. Эти три являются частью города. Сократ развивает это дальше и утверждает, что, поскольку цель стража состоит в том, чтобы править и поддерживать справедливый город, они не должны владеть собственностью или деньгами, потому что в этом случае они были бы больше озабочены получением собственности или богатства и, следовательно, не могли бы должным образом управлять городом. «Всякий раз, когда они будут владеть частной землей, домами и деньгами, они будут домохозяевами и земледельцами, а не опекунами, и станут хозяевами и врагами, а не союзниками других граждан; ненавидя и будучи ненавидимыми, замышляя заговоры и против них замышляя, они всю свою жизнь будут гораздо больше бояться врагов внутри, чем тех, кто снаружи». Стражи не должны иметь желания искать иное, потому что, по Сократу, справедливый город справедлив только в том случае, если каждая часть выполняет свою соответствующую функцию и только свою функцию.

В Книге 5 Сократ продолжает обсуждение стражей. Поскольку его цель — найти справедливость в городе, он утверждает, что мужчины и женщины равны. И мужчины, и женщины способны быть стражами города. Следовательно, их образование должно быть одинаковым и должно требовать, чтобы они были лишены эротики друг от друга, чтобы предотвратить отвлечение и позволить им выполнять свою работу более эффективно. Проблема с деэротизацией города состоит в том, что размножение не происходит, потому что устраняется сексуальное напряжение. Затем Сократ предполагает, что для обеспечения воспроизводства лучших опекунов лучшие женщины-опекуны и лучшие мужчины-опекуны будут вступать в половую связь не для удовольствия, а исключительно с целью воспроизвести лучшее потомство. Сократ предлагает проводить сексуальные фестивали или, скорее, «сфальсифицированную лотерею», поскольку из-за благородной лжи о том, что все они братья и сестры, эта программа гарантирует, что не произойдет инбридинга путем контроля того, кто воспроизводится с кем. Сократу удается уменьшить все желания правящих классов, поскольку он считает, что это обеспечит их наилучшую работу.В целом, при строительстве этого города в своей речи он возражает и не соглашается с тем, что правящие классы не должны иметь денег.

У Локка и Сократа есть противоположные политические теории, соответствующие цели этой книги. Локк считает, что каждый должен иметь личную свободу. При этом они могут выбирать работу, которую хотят получить, могут владеть собственностью и деньгами и не подчиняются какому-либо правящему классу. Однако Сократ, с другой стороны, полностью контролирует все переменные в городе в речи, чтобы добиться того, что он считает равенством и справедливостью.Он управляет этим городом с аристократической формой правления. В этом он выбирает работу и роль каждого человека в городе, он контролирует, кто становится опекуном, их образование, их обучение, истории, которые им рассказывают, как они размножаются. Он полностью устраняет все их желания и свободы.

Что касается рабства, Локк не считает, что человек должен быть порабощен выполнением чего-либо, требуемого высшей силой, и не верит в подчинение друг друга. Вот почему содружество создается для того, чтобы все люди в обществе соглашались с законами.Для сравнения, Сократ создает классы среди людей. Он основывает город по трем классам: золото — стражи, серебро — помощники, а бронза — ремесленники. В этом ремесленники порабощены господствующими классами и что они должны делать только одно и специализироваться на этом, вспомогательные работники порабощены стражами для выполнения их команд, а стражи порабощены системой.

Говоря о войне, Сократ поручает воинам выполнять определенные задания. Воины обязаны разрешать споры между наемными работниками/ремесленниками.Когда они пытаются получить статус с помощью предметов роскоши, когда происходят войны, воины готовы сразиться с ними. Локк решает эту проблему, уверяя, что, когда человек вступает в содружество, правительство выступает в качестве посредника и обеспечивает надлежащее наказание, которое требуется, в отличие от решения проблемы самостоятельно, как можно было бы в естественном состоянии.

Для Локка свобода человека состоит в том, чтобы приобретать деньги, и, пока люди продолжают накапливать большие суммы денег, они затем ищут и требуют защиты от правительства.Целью второго трактата о правительстве Локка является создание системы гражданского управления, которая помогает обеспечить мир и стремление к счастью. Для Сократа; целью создания города в речи является обеспечение справедливого общества. Для Сократа справедливое общество — это каждый, выполняющий свой долг и не занимающийся ничьими делами, кроме своих. Он считает, что никто не должен смешиваться с другими классами. Его цель в построении города в речи не для личного счастья, а для блага города в целом.Это становится очевидным, когда он заявляет: «Однако при основании города мы рассчитываем не на исключительное счастье какой-либо одной группы среди нас, а, насколько это возможно, на счастье города в целом». Деньги не должны использоваться правящими классами, потому что, если они приобретают желание приобретать деньги, они балуются в классе ремесленников, бронзы, которые обладают желанием. При этом они не смогут управляться и защищать город должным образом. Поэтому опекунам и помощникам запрещается владеть и приобретать деньги.

В заключение, все эти позиции связаны с основной целью их политических теорий. Понятно, что их восприятие ценности денег отражает то, что они считают наиболее подходящим для своего типа правительства или города. Цель Локка во Втором трактате о правительстве состоит в том, чтобы создать содружество как средство защиты своей собственности и выполнения большего блага общества. Он верит в жизнь, свободу и стремление к счастью человека. Таким образом, приобретение средств не является проблемой при таком состоянии управления.В то время как Сократ строит город, чтобы найти справедливость, обеспечив равенство между женщинами и мужчинами в аристократическом государстве управления. Сократ считает, что ни один правящий или вспомогательный человек не должен владеть частной собственностью/деньгами, поскольку приобретение таких средств отвлечет их внимание от их основной роли в городе, которая заключается в том, чтобы править и управлять городом. Вместо того, чтобы исполнять счастье отдельного человека, он стремится воплотить в речи то, что лучше для города.

Несправедливость для всех: Республика Платона и стремление к справедливости

Впрочем, вернемся к Платону.Magnum opus был написан философом в возрасте от сорока до шестидесяти лет, и считается, что он лучше всего отражает политические, этические и, в определенной степени, метафизические взгляды Платона.

Это не исследование государства ради понимания всех тонкостей социальной структуры. Республика создает гипотетическое совершенное общество с целью критического изучения истинной природы справедливости и попыток установить роль справедливости в жизни и душе людей.

Имея это в виду, мы видим, что «Республика» — это проверка морали человечества, а также проверка политической честности любого данного общества. В целом «Республика» представляет собой эпический трактат, затрагивающий существование объективной морали, цель жизни и функции человеческой души.


В начале второй книги «Республики» Сократ сталкивается с Главконом, человеком, который утверждает, что справедливость существует только потому, что люди боятся последствий своей несправедливости.Он продолжает, говоря, что без последствий закона любой человек предпочел бы действия, которые несправедливы.

Он приводит мифический пример пастуха, который случайно находит волшебное кольцо, делающее невидимым того, кто его носит. Хотя до этого момента пастух прожил свою жизнь, соблюдая законы справедливости, с учетом этой новообретенной способности он отправляется в соседнее королевство, убивает правителя и крадет его золото.

Аргумент Главкона состоит в том, что справедливость — это не то, к чему мы стремимся ради нее самой.Справедливость сама по себе не достойна выбора, это просто то, в чем мы принимаем участие, потому что у нас нет способностей или силы духа жить несправедливо.

Чтобы проиллюстрировать это положение, Главкон просит нас представить себе гипотетического человека, являющегося примером несправедливости. Истинно несправедливый человек убедил бы общество с помощью речей и риторики, что он на самом деле справедлив; ибо нет ничего более несправедливого, чем обманом убеждать людей в том, что вы на самом деле справедливы. Этот несправедливый человек придет к власти и влиянию в обществе под маской справедливости, скрывая при этом свою поистине несправедливую природу.

Это начинает походить на политику?


«В целях скрытности создадим тайные братства и политические клубы. и есть профессора риторики, которые учат искусству убеждать суды и собрания; и таким образом, частично путем убеждения, а частично силой, я получу незаконную прибыль и не буду наказан». -Книга Республики II

Итак, Главкон говорит нам, что справедливость — это не то, к чему мы стремились бы, если бы у нас была возможность жить несправедливо. Он предоставляет Сократу объяснить ему, почему любой человек должен стремиться к справедливости ради самой справедливости.Каковы преимущества справедливой жизни? Почему мы вообще должны заботиться о справедливости?

Здесь, возможно, важно подчеркнуть, что древние представления о политической философии сильно отличались от тех философий, которых мы придерживаемся сейчас. Они рассматривали государство как более крупную экстраполяцию личности. Качества государства должны быть выведены из качеств индивидов, ибо государство существует только благодаря существованию индивидов. Предложение Сократа исследовать справедливость внутри государства не показалось бы древним грекам странным. Это казалось бы вполне уместным, естественным поступком.

Сократ начинает с того, что просит нас представить горстку мужчин, решивших сосуществовать. Каждый человек станет искусным в торговле и обеспечит зарождающееся общество. Будут сапожники, плотники и фермеры. Каждый человек должен делать только то, для чего он больше всего подходит, и таким образом будет способствовать благополучию своего ближнего.


Эта идея специализации очень важна. Все члены, слушающие речь Сократа, соглашаются, что мудрее всего, чтобы каждый делал то, что ему больше всего подходит.Плотник должен заниматься ремеслом. Сапожник должен шить обувь. Фермер должен пахать поля. Таким образом, общество станет великим.

Итак, Сократ приступает к конструированию гипотетического города-государства, начиная с нескольких индивидуумов, решивших сосуществовать, и разрастаясь до огромного общества с отдельными социальными классами. Сторона обсуждает несколько тем, представляющих интерес.

Что, если наш город пойдет на войну? Как мы должны воспитывать молодежь? Кто будет лидерами? Какой тип мужчины нам следует искать в качестве солдата? Эти и другие вопросы обсуждаются достаточно подробно.

В конце концов Сократ приходит к выводу, что в этом государстве есть три класса граждан. Есть защитники, которые идут на войну всякий раз, когда это необходимо для защиты общества. Есть торговцы, которые вносят свой вклад в общее благополучие и преуспевают в торговле внутри государства. Наконец, правители.

Эти люди, которых называют «Хранителями», олицетворяют добродетель мудрости и разума. Правителям щедро не платили. За свои услуги они получали скудное вознаграждение.Вместо этого правители будут руководить ради долга и необходимости проявлять добродетель в полисе. По сути, правители — философы.

Сократ продолжает свое исследование, заявляя, что в этом совершенном обществе должны существовать основные добродетели, такие как мудрость, храбрость, умеренность и, конечно же, справедливость. Но где их найти? Что еще более важно, какое отношение все это имеет к нашему исследованию справедливости?

Сократ заявляет, что мы должны найти первые три добродетели внутри полиса, а то, что останется, логически должно быть справедливостью. Тогда вперед.

Мудрость кажется достаточно очевидной. Примером мудрости являются правители, спокойные и собранные люди, которые ведут свою страну к величию благодаря применению разума и гениальности.

Что за храбрость?

Храбрость можно увидеть в классе воинов общества. Это люди, которые готовы сражаться и благородно умереть за защиту своего дома. Это кажется разумным.

Что за воздержание?

Это немного сложно.Однако Сократ указывает, что умеренность очень похожа на чувство гармонии. Это чувство «быть хозяином самому себе». Так же, как есть лучшая и худшая часть души, есть лучшая и худшая часть государства. Удерживая в узде худшую часть общества и позволяя лучшей и более добродетельной части править, мы можем увидеть, что в государстве можно найти умеренность.

Тогда очень хорошо. Наконец, мы должны прийти к справедливости внутри государства. Что такое справедливость?

Сократ напоминает слушателю, что в начале дискуссии все решили, что общество будет процветать, если каждый человек будет делать то, что ему больше всего подходит. То есть, воин, у которого есть дух, пойдет на войну, мудрый правитель поведет за собой и так далее.

Философ заключает, что справедливость — это действие, заключающееся в том, чтобы делать то, что лучше всего подходит вам, и не участвовать в действиях, противоречащих вашей природе. Применение справедливости будет означать, что человек в государстве будет придерживаться своей роли и преуспевать в этой роли.

Чтобы объяснить это, Сократ продолжает, говоря, что судебные процессы часто сосредоточены на том, чтобы человек не брал чужое или лишался своего.Когда это делается адекватно, мы говорим, что справедливость восторжествовала.

Получается, что справедливость в государстве есть правильное размещение и применение каждого человека и его способностей. Справедливость заключается в том, чтобы заниматься своими делами и не заниматься вещами, для которых вы не годитесь.

Итак, как это относится к человеку?

Сократ говорит нам, что так же, как государство делится на отдельные классы, душа также делится на три отдельные части. Он говорит, что эти три есть разум, одухотворенность и желание.

Если мы применим понятие справедливости к индивидууму, то увидим, что это просто правильное устройство и соответствующее функционирование человеческой души.


«Справедливый человек не допускает, чтобы отдельные элементы внутри него мешали друг другу или какой-либо из них выполнял работу других, — он упорядочивает свою внутреннюю жизнь, сам себе хозяин и сам себе закон , и в мире с собой…»

Так что, казалось бы, справедливость для личности есть надлежащая гармония души.Когда мудрость применяется должным образом, энергичность направляется к замечательным целям, а когда желание сдерживается, можно сказать, что в человеке царит справедливость.

Если мы примем это утверждение, то может показаться, что справедливость действительно достойна выбора сама по себе. Жить справедливо означает жить хорошо, это значит иметь правильную и добрую душу. Несправедливость — это болезнь, которая поражает душу и вызывает деформацию вашего истинного внутреннего «я».

Пожалуй, это неудивительно.Вполне вероятно, что Платон отнесся бы к демократии неблагоприятно. В конце концов, только благодаря строгой демократии Афины смогли казнить Сократа. Так что, возможно, вполне естественно, что Платон пришел к выводу, что демократия — это система, в которой невежественные, бесчисленные массы подавляют немногочисленных действительно мудрых индивидуумов.

Как бы вы ни относились к политическим идеям Платона, его философские выводы просто ошеломляют. Он пытается разобраться в ряде запутанных аргументов в пользу существования человеческой души.Более того, он пытается классифицировать душу и объяснить ее истинное предназначение в нашей жизни.

Возможно, именно по этим причинам больше, чем по каким-либо другим, Республика остается одним из немногих существенных философских договоров древнего мира. Это свидетельство потенциала человеческой добродетели и наград, которые можно получить, применяя истинную мудрость.

Ну… Как вам такое введение в философию?

От общественных договоров к правам человека: 10 величайших политических фундаментальных работ | Книги

Республика Платон (ок. 375 г. до н.э.)

Философия якобы является просто сносками к Платону, и это касается и политической философии.Голосом своего учителя Сократа Платон спрашивает, как построить справедливое общество. Можно ли построить его на рациональных началах? Его предпочтительное государство не является демократическим, а управляется королем-философом, целью которого является моральное улучшение населения. Элитный? Конечно. Платон стремился к идеальному положению вещей. Он считал возможным подняться в более высокий мир идей, который он назвал «Формами». В четвертом веке до нашей эры Платон задавал вопросы о законе, морали, справедливости, счастье и образовании, с которыми мы до сих пор боремся.

«Принц» Макиавелли (1532)

Макиавелли «Государь » по-прежнему является важным чтением для всех лидеров, но это нанесло ущерб репутации автора. Его совет заключался в том, что лидеры должны стремиться к тому, чтобы их боялись, а не любили. Эффективный лидер должен был быть готов к аморальному мошенничеству и двуличию, чтобы оставаться на вершине. Хитрость и военная сила были неотъемлемыми атрибутами. В эпоху коварных принцев эпохи Возрождения это был хороший совет, но он привел к тому, что политики стали считаться безжалостными и двуличными.Если бы Макиавелли жил сегодня, он бы писал сценарии для Карточного домика .

Левиафан Томас Гоббс (1651)

Извечный вопрос в политике — как поддерживать порядок и стабильность. После гражданской войны в Англии, по мнению Гоббса, обществу было слишком легко выродиться в анархию. Без закона и власти была бы «война всех против всех». Предоставленная самой себе, жизнь была бы «неприятной, грубой и короткой». Решением было сильное государство и абсолютистский монарх для обеспечения цивилизованной жизни.Гоббс шокировал современников тем, что рассуждал совершенно светским образом, не оставляя места для религии. Его размышления об общественном договоре вдохновили современную политическую философию.

Лин-Мануэль Миранда в роли Александра Гамильтона, одного из отцов-основателей, в мюзикле Hamilton в Нью-Йорке. Фотография: Джоан Маркус/AP

Два трактата о правительстве Джона Локка (1689)

Написанные для оправдания изгнания Якова II во время Славной революции 1688 года, трактаты Локка в некоторых отношениях являются ответом Гоббсу.Для него было лучше ограничить власть правителя и избежать тирании. Стабильность, по его мнению, исходит не от сильного правителя или господства церкви, а от соблюдения прав частной собственности. Право на власть вытекало из договора с управляемыми и требовало их согласия. Произвольное правление оправдывало изгнание правителя, как это произошло в 1688 году. Американские революционеры читали Локка, и его труды повлияли на Декларацию независимости.

Общественный договор Жан-Жак Руссо (1762)

«Человек рождается свободным и везде он в цепях.Эти волнующие слова Руссо способствовали возникновению Французской революции. Сторонник Просвещения 18-го века, взгляды Руссо подрывали аристократическое правление. Люди должны выбирать, кто ими управляет, но они должны руководствоваться не эгоизмом, а общим благом. Он исследовал природу свободы и требования личности и государства. Руссо восхищался моделью малых городов-государств, воплощающих «общую волю». Более тревожным для современных читателей является убеждение Руссо в том, что люди, которые просто следуют своим собственным желаниям, а не общей воле, должны быть наказаны.

Богатство народов от Адама Смита (1776)

Не являясь, строго говоря, политическим произведением, великий трактат Смита продолжает формировать современную политику. Смит доказывал ценность свободной рыночной экономики, «невидимая рука» рынка была более эффективным регулятором, чем государство. Это основа классической экономики или подхода laissez-faire. По мнению Смита, рынок является саморегулирующимся, и от этого выигрывают все. Наблюдая за началом промышленной революции, он писал о взаимосвязи между богатством и разделением труда.Сегодня все сторонники свободного рынка поддерживают Смита, но предпочитают игнорировать его жалобы на концентрацию богатства и использование законов в пользу богатых.

Карикатура из журнала Punch от 30 марта 1867 года, изображающая Джона Стюарта Милля, который просит возмущенного Джона Булля дать женщинам возможность проголосовать. Фотография: Hulton Archive/Getty Images

The Federalist Papers by Александр Гамильтон, Джеймс Мэдисон, Джон Джей (1788)

Если вы купили билет на новый хип-хоп мюзикл Гамильтон , вам может быть интересно, кто это центральный персонаж на самом деле.Александр Гамильтон был одним из отцов-основателей Конституции США, написанной в 1787 году. Вместе с будущим президентом Джеймсом Мэдисоном и политиком Джоном Джеем Федералистские документы защищали новую Конституцию и исследовали, как ее принципы разделения властей и системы сдержек и противовесов на самом деле будет работать. Это ключевой трактат о природе республиканского правления. Гамильтон стал секретарем казначейства и сформировал раннюю экономическую политику США.

Права человека, автор: Томас Пейн (1791)

Английский радикал Томас Пейн написал эту книгу как прямой ответ на книгу Эдмунда Берка «Размышления о революции во Франции » (1790), в которой критикуется дело. Пейн был журналистом и сторонником революций, и его книга « Здравый смысл » помогла добиться независимости Америки в 1776 году. Пейн выступал против принципа наследственности в правительстве и утверждал, что люди правы, выступая против деспотизма. Его идеальное общество напоминает современное государство всеобщего благосостояния, в котором забота о бедных и престарелых является правом, а не формой благотворительности. Книга Пейна стала бестселлером среди тех, кто хотел импортировать французскую революцию в Британию.

Демократия в Америке от Алексис де Токвиль (1835)

Французский аристократ посетил Соединенные Штаты, чтобы установить, как на самом деле работает демократия. Результатом стал основополагающий текст современной политической науки. Он исследовал американские политические институты, полагая, что «простой человек» взял верх в эпоху президента Эндрю Джексона. В то же время он обсудил роль церквей и семьи в американском эксперименте. Де Токвиль восхищался равенством, но боялся, что индивидуальные права могут быть потеряны. Он также знал о противоречиях в нации, которая провозглашала свою веру в свободу, но терпела рабство.

О свободе от Джон Стюарт Милль (1859)

Всякий раз, когда мы спорим о праве на свободу слова, в какой-то момент будет процитировано великое эссе Милля. О свободе — один из ключевых текстов современного либерализма. Милль выступал за свободу слова, жалуясь на «тиранию большинства». Он считал, что подавление неудобных мнений может привести к подавлению идей, которые на самом деле являются правильными.Однако он также считал правильным подавлять слова и действия, если они причиняют вред другим. Он не считал, что все должны поступать так, как им нравится, поскольку это будет способствовать эгоизму. Взгляды Милля сформировались благодаря его отношениям с женой, философом Гарриет Тейлор Милль, и он стал борцом за голоса женщин.

Это часть 100 классических политических произведений Observer, сформировавших современную эпоху. Пожалуйста, оставляйте предложения ниже о книгах, которые вдохновили и сформировали ваше политическое сознание, и мы соберем лучшие в Observer на следующей неделе


%PDF-1. GQ ?o[}՟6&7 oM~o~7&7 о~о~в.w]~;~ww]~;~!C??!C??O) O ʟSğ’??O) O ʟSğ’??/% / _K_/% / _К_о о7М7& о o7M7& w]w;. w]w;. _3o.-_ {ibO\&D9֯tvI{`]sGAbZ конечный поток эндообъект 16 0 объект > поток х | |[G̻tX-ɒlz}ٲ$v3؎N+46MK izM)l)PRR,mw9r,]ۖ,/{eia k͛w}#bXm1y7f.i QG坻x8B/@’G\wṀl|E!5TwS#f 🔸 %

Республика Платона: что это значит для современного человека?

Примечание редактора: это ретрансляция. Этот выпуск вышел в эфир в апреле 2019 года.

Платоновская Республика  — основополагающий трактат в области западной политической философии и мысли.Он затрагивает идеи, с которыми мы все еще боремся в наше время, включая природу справедливости и то, как выглядит идеальная политическая система. Но мой сегодняшний гость утверждает, что Республика  также может многое сказать о мужественности, развитии характера и образовании в нашем нынешнем климате безопасных пространств и триггерных предупреждений.

Его зовут Джейкоб Хауленд. Он профессор философии в Университете Талсы и автор недавно вышедшей книги «Судьба Главкона: история, мифы и персонажи в платоновской республике ».Мы начинаем наш разговор с описания платоновской Республики и того, как в ней сочетаются литература и философия. Затем Джейкоб утверждает, что в «Республике » Сократ пытался спасти душу политически амбициозного брата Платона, Главкона, и почему, по его мнению, Сократ потерпел неудачу. Попутно мы обсуждаем, чему может научить нас попытка Сократа спасти Главкона о andreia или мужественности и что значит искать в жизни Добро. Мы заканчиваем нашу беседу обсуждением того, как Республика учит нас необходимости обладать не только физическим мужеством, но и мужеством думать самостоятельно и отстаивать свои убеждения — мужеством, которое проверяется в такое время, как наше, когда может быть трудно задавать трудные вопросы и бороться с острыми проблемами.

Show Highlights

  • Что выделяло Платона среди других греческих философов?
  • Что делает произведения Платона такими читабельными 
  • Введение в цели и философию Платона
  • Общий план Республика
  • Связь между Платоном и поп-культурой (например, Толкин и Матрица
  • 9 воображаемые города для мысленных экспериментов 
  • Почему Главкон, брат Платона, играет главную роль в Республике
  • Представление Сократа о мужественности и чем оно отличается от классического греческого идеала
  • Тонкий способ, которым Сократ доносит свою точку зрения
  • Что говорят древние философии о мужественности в современном мире 
  • Важность игривости 
  • Труднее ли в нашем современном мире задавать сложные вопросы?
  • Что значит быть полностью процветающим человеком 

Ресурсы/Люди/Статьи, упомянутые в подкасте

Слушайте подкаст! (И не забудьте оставить нам отзыв!)

Слушайте выпуск на отдельной странице.

Скачать этот выпуск.

Подпишитесь на подкаст в выбранном вами медиаплеере.

Записано на ClearCast.io

Спонсоры подкастов

Щелкните здесь, чтобы просмотреть полный список спонсоров подкастов.

Прочтите стенограмму

Бретт Маккей : Бретт Маккей здесь, и добро пожаловать в очередной выпуск подкаста «Искусство мужественности». «Государство» Платона — основополагающий трактат западной политической философии и мысли. Он затрагивает идеи, с которыми мы все еще боремся в наше время, включая природу справедливости и то, как выглядит идеальная политическая система.Мой сегодняшний гость утверждает, что Республике также есть что сказать о мужественности, развитии характера и образовании в нашем нынешнем климате безопасных пространств и триггерных предупреждений. Его зовут Джейкоб Хоулэнд. Он профессор философии в Университете Талсы и автор недавно вышедшей книги «Судьба Главкона: история, миф и характер в платоновской республике». Мы начнем наш разговор с описания платоновской республики и того, как в ней сочетаются литература и философия.

Затем Джейкоб утверждает, что в Республике Сократ пытался спасти душу политически амбициозного брата Платона, Главкона, и почему, по его мнению, Сократ потерпел неудачу.Попутно мы обсуждаем, чему может научить нас попытка Сократа спасти Главкона об Андреа, или мужественности, и что значит искать в жизни хорошее. Мы заканчиваем нашу беседу обсуждением того, как Республика учит нас необходимости обладать не только физическим мужеством, но и мужеством думать самостоятельно и отстаивать свои убеждения, мужеством, которое проверяется в такое время, как наше, когда может показаться трудным задавайте трудные вопросы и боритесь с острыми проблемами. После того, как шоу закончится, ознакомьтесь с примечаниями к шоу.есть/республика. Ладно, Джейкоб Хоулэнд, добро пожаловать на шоу.

Джейкоб Хоулэнд : О, как здорово быть здесь, Бретт. Для меня честь и удовольствие разговаривать с вами сегодня.

Бретт Маккей : Что ж, спасибо, что пригласили. На самом деле мы в вашем офисе в Университете Талсы. Не так уж часто мне удается давать интервью в прямом эфире с гостем. Обычно это удаленно, так что это будет очень весело. Вы профессор, вы стали экспертом по Платону, и вы потратили большую часть своей карьеры на то, чтобы писать и размышлять о Платоне.Как это произошло? Вы читали «Республику» в колледже, и с тех пор вас это просто зацепило?

Джейкоб Хоулэнд : Ага. Ну, когда я был первокурсником… Вообще-то, сначала я думал, что буду специализироваться на физике. Тогда такого не вышло. Затем я подумал, что буду специализироваться на английском языке, и на курсе «Весна первокурсника» я забрел на курс философии, который вел парень по имени Дэвид Лахтерман. Лахтерман был самым блестящим из всех, кого я когда-либо знал, и до сих пор им являюсь, и у него была невероятная страсть к философии.Это был курс «Введение в философию». Эти действительно хорошие учителя как бы соблазняют, и я подумал: «Ну, если этот парень такой умный и думает, что этот предмет такой важный, мне нужно больше заниматься им». Затем, на первом курсе, я посетил с ним семинар по античной философии. Изучение греков действительно увлекательно, потому что мир был для них новым и свежим. Это они придумали такие слова, как философия, любовь к мудрости, политика, атлетика, агония, то есть слово «агон», оно означает соревнование, верно?

Вот что чувствует спортсмен, когда борется за победу.Поэтому для начала интересно изучать греков, но потом мы изучали Платона, и я помню, как читал Платоновский «Симпозиум» — диалог о красоте. В «Пире» персонаж Сократа говорит о том, что его обучают тайнам красоты и восходят по лестнице, божественной лестнице восхождения к «Прекрасному» с большой буквы. Я был очарован тайной философии. Я думал, что там есть что-то глубокое, о чем я хотел бы узнать больше. Какой-то глубокий смысл, который, как я был убежден, мог раскрыть только Платон.Так я начал с Платона.

Бретт Маккей : Так было. Так как давно это было?

Джейкоб Хоулэнд : Ну, это было давно. Невежливо спрашивать моего возраста о том, сколько времени прошло, но тот семинар был в 1978 году. Так что уже 40 лет, да.

Бретт Маккей : Давайте поговорим о Платоне. Я знаю, что многие наши слушатели читали «Государство» Платона. Либо они делали это в колледже на каком-то курсе философии Gen-Ed, который им нужно было пройти, либо они делали это просто для удовольствия.Но есть люди, которые мало знают о Платоне. Разговор о… Много греческих философов этого времени, осевого века. Что делало Платона уникальным философом по сравнению с Ксенофонтом, Аристотелем и всеми остальными парнями?

Джейкоб Хоулэнд : Ага. Итак, Ксенофонт, о котором вы только что упомянули, был одним из двух очень важных учеников философа Сократа, вторым был Платон. Учеником Платона был Аристотель, но все началось с Сократа, который был очень харизматичной личностью.Я расскажу о нем позже в этом подкасте. Платон уникален по ряду причин. Прежде всего он писал диалоги, которые обычно называют платоническими диалогами. 35 из них. У нас есть все 35 диалогов, приписываемых Платону в древнем мире, плюс ряд диалогов, которые приписывались ему, но, вероятно, не Платоном. Эти диалоги представляют собой целый вымышленный мир, который могут создать только величайшие писатели, такие как Гомер или Шекспир. Я упоминаю Шекспира, потому что по литературному жанру диалоги ближе всего к греческой драме.У вас были эти афинские драматурги, Эсхил, Софокл, Еврипид, которые писали трагедии и комедии, а также странные маленькие драмы, называемые пьесами сатиров.

«Платонические диалоги» — это драмы, в которых мы не видим того, что мы видим в греческой драме, где люди убиты, есть бои, войны и т. д., но мы видим, что люди спорят. Ведите философские дискуссии и делайте все, что люди делают во время дискуссий. Шутит, произносит короткие речи, может злится, рассказывает истории.В этих драмах Сократ, учитель Платона, является главным героем. Он появляется почти в каждом платоническом диалоге. Это действительно уникально в философии. То, что мы имеем, — это своего рода история, делающая не философию, а философа центром внимания. Таким образом, мы видим Сократа как целостного человека и видим, как он взаимодействует в исторических обстоятельствах своего времени с другими афинянами. Одна черта Сократа, о которой я хочу упомянуть, об этом я тоже расскажу позже, но он своего рода новый герой.

Он своего рода новый главный герой. Греческие драмы и Гомер, у них мог быть кто-то вроде Ахиллеса или Геракла, и эти люди были великими, потому что они были храбры, и они побеждали в битвах и так далее. Сократ — своего рода воин-философ, и что делает его героем, так это его честность. Я думаю, что он показывает нам Сократа, потому что Сократ был редким человеком, который соответствовал своему лучшему пониманию вещей. Он не просто говорил, что было бы философией, он ходил пешком.Он говорил о справедливости и мужестве, добродетели и о том, как сделать свою душу как можно лучше; и он прожил эту жизнь. Это то, что Платон хочет представить нам. Таким образом, это очень отличается от, скажем, философского трактата, такого как Аристотель или Кант, которые в основном занимаются анализом явлений, но не дают нам драмы.

Бретт Маккей : Да, это то, что я… Я люблю читать Платона. Меня привлекает аристотелевская этика добродетели, но читать Аристотеля — утомительно, потому что это в основном конспекты его лекций.Это как «Если то, то это», и «Ля, ля». Это как «Угу». Но Платон, это как «Вау. Вы могли бы просто прочитать это для удовольствия», потому что, как вы сказали, это как литература, как будто вы читаете роман, драму. Это невероятно.

Джейкоб Хауленд : Верно, и позвольте мне замолвить словечко за Аристотеля. Аристотель — добродетель и счастье. Его демонстрация того, что эти вещи, по сути, совпадают, что нужно быть лучшим человеком и жить лучшей жизнью, и реализовать свой человеческий потенциал наилучшим образом.Вот что означает греческое произведение Добродетель, «Арете», совпадающее со счастьем. Это корень глубоко осмысленной и цветущей жизни, но он исходит от Платона, потому что Платон показывает нам это в характере Сократа. Сократ — человек, который превыше всего ценит справедливость и добродетель, а добродетель; и, можно сказать, был счастлив. Даже несмотря на то, что он казнен афинянами по обвинению в нечестии и развращении молодежи. Так Аристотель вырастает из Платона. Платон делает Аристотеля возможным.

Бретт Маккей : Я думаю, вы немного об этом упомянули, но какова была большая цель Платона как философа? Чего он пытался добиться?

Джейкоб Хауленд : Вау, это здорово-

Бретт Маккей : Вот и весь курс.

Джейкоб Хоулэнд : Нет, это отличный вопрос. Итак, я собираюсь поговорить о том, что я вижу в центре мишени в отношении того, что пытается сделать Платон. Для этого я хочу дать небольшую историческую справку.Платон родился около 428 г. до н.э. Пелопоннесская война, которую, по сути, начал Перикл, проводивший своего рода политику империалистической экспансии, началась в 431 году. Война длилась 27 лет. Она называется Пелопоннесской войной, потому что противники афинян, жившие в южной области греков, называли Пелопоннес, а их предводителем был город Спарта. Это была долгая, затяжная, кровопролитная война, которую афиняне, наконец, вопреки всему сумели проиграть. У них была лучшая военная техника.У них был лучший флот в мире. У них было огромное богатство. Но они напортачили и проиграли.

Итак, перенесемся в 404 г. до н.э., спартанцы окружили город Афины, заставили их подчиниться голодом и капитулировали. Сразу после этого спартанцы устанавливают марионеточное правительство афинских аристократов, на самом деле олигархов, которые затем устанавливают режим, который длится всего восемь или девять месяцев, известный как режим 30 тиранов. Этот режим продолжает казнить 1500 своих собратьев-афинян.Они зачистили город, они атакуют своих политических противников. Ряд своих политических противников Демократическая партия уходит в изгнание. Они возвращаются, начинается огромная гражданская война. Демократы возвращают себе власть, а затем предают Сократа суду. Они пытаются свести старые счеты и хотят связать Сократа с некоторыми членами 30 тиранов; и я немного расскажу об этих связях.

Итак, он казнен. Его судят за нечестие и развращение молодежи, казнят.Итак, Платон. Платон — друг Сократа. Он его ученик, Сократ — его наставник. Я часто ставил себя на место Платона: «Что бы я сделал, если бы увидел, как мой город рушится из-за безрассудной политики и ввязывается в долгую войну, которая в конце концов заканчивается кровавой гражданской войной и смертью моего наставника? ” Я бы, наверное, просто ушел и заплакал или что-то в этом роде, но Платон написал 35 диалогов. Он отвечает тем, что увековечивает память Сократа и, по сути, создает эту учебную программу, эти образовательные материалы, эти диалоги, которые призваны попытаться спасти Афины и, возможно, спасти мир от тех ошибок, которые совершили афиняне.

Итак, что включает в себя это спасение? Я просто скажу две вещи. Во-первых, Платон рассматривает причины войны, и причинами на самом деле были неконтролируемые страсти к власти, жадности и богатству, из-за которых афиняне попали в беду, в которую они погрузились. Историк Фукидид написал «Историю». Пелопоннесской войны, и в этой истории он использовал слово «Эрос». Эрос — это слово, которое является источником нашего слова «эротика». В частности, это относится к сексуальной страсти, но в более общем смысле относится к очень сильному желанию.У Фукидида примерно в шести местах встречается слово Эрос, и это всегда ругательство. Потому что у афинян, например, был Эрос для того, чтобы отправиться на Сицилию, сицилийскую экспедицию и попытаться завоевать Сицилию, а затем завоевать Карфаген; и, возможно, нападут на персов и так далее.

Платон понимает, что проблема не в страсти, не в сильном желании, а в объекте наших желаний. Он учит, что объектом человеческого желания должно быть то, что он называет «Благом». Добро, если хотите, — это платоновская версия бога. Это трансцендентный источник смысла добра в мире. В соответствии с этим он полагает, что душа, приближающаяся к Добру через философию, будет наиболее целостной, здоровой, целостной, человеческой душой, человеческим существом. Таким образом, он хочет дать нам представление о том, что значит быть честным человеком, а чтобы быть таким человеком, примером которого является Сократ, мы должны предстать перед высшей трансцендентной реальностью. Он хочет напомнить людям, что мир велик и что есть нечто выше человека; и относиться к этой трансцендентной реальности значит быть реализованным, быть добродетельным и жить хорошей человеческой жизнью.Длинный ответ.

Бретт Маккей : Ну да, это большая цель. Это тяжелая цель.

Джейкоб Хауленд : Это огромная цель.

Бретт Маккей : Хорошо. Итак, он написал много диалогов, но его основополагающая работа — «Республика», где он действительно борется с этой проблемой. Для тех, кто не знаком с Республикой, или, может быть, просто для освежения, какова общая схема?

Джейкоб Хауленд : Ну, действие Республики происходит во время Пелопоннесской войны, и в основном это рассказывает историю. Сократ идет в морской порт Афин, называемый Пирей, с братом Платона Главконом. Действительно необычно в Республике то, что у Платона было два брата, старший брат по имени Главкон и его старший брат по имени Адеймантус, и они играют очень большую роль в этом диалоге. Они идут вниз, это религиозный праздник, Сократ и Главкон идут вниз вслед за этим религиозным шествием, и они готовятся вернуться в Афины, и они сталкиваются с Адеймантусом, парнем по имени Полемарх, кучей других молодых людей, которые говорят: « Оставайтесь в Пирее! В рамках этого фестиваля мы собираемся устроить ночную вечеринку.Будут факельные гонки на лошадях, будут пить и так далее. Что ж, Сократ, будучи Сократом, вместо этого вовлекает их в дискуссию.

Вместо этого они всю ночь говорят о лучшей жизни и о том, является ли лучшая жизнь тиранией, верно? Тираническая власть, так что ты можешь получить все, что хочешь, убить кого хочешь, стать богатым, верно? Никаких ограничений вашим желаниям, или это жизнь философии и справедливости? У Платона было парочка… Что ж, можно поговорить о некоторых мысленных экспериментах. Хочешь, я немного расскажу об этом?

Бретт Маккей : Ага. Есть много популярных мысленных экспериментов, о которых люди могли даже знать, но не знали, что они исходят из Республики.

Джейкоб Хоулэнд : Конечно. Поэтому я скажу пару вещей об этом. В какой-то момент Главкон, главный собеседник Сократа или Собеседник в Республике, говорит: «Послушайте, я хочу рассказать небольшую историю. Это мысленный эксперимент». Мысленный эксперимент предназначен для того, чтобы показать, что даже люди, которых считают справедливыми или думают, что они справедливы, на самом деле несправедливы по своей сути, и вот эксперимент.Что, если бы у него было кольцо, делающее тебя невидимой. Как бы вы себя вели? Это история Кольца Гигеса, имя парня, который нашел кольцо, и он рассказывает небольшую историю о пастухе, никем, пастухе-варваре в Лидии, который находит кольцо, которое делает его невидимым; и что он делает? Что ж, он пробирается во дворец, убивает короля, соблазняет королеву и становится правителем этого варварского королевства; и он использует кольцо как нельзя кстати, чтобы казаться справедливым, а на самом деле несправедливым. Так что он убивает своих политических противников и так далее.

Итак, это очень интересный вызов, потому что Главкон говорит: «Любой, даже те, кого мы считаем справедливыми, считают себя справедливыми, если бы у них было кольцо, они вели бы себя несправедливо, и это доказывает, что в основе своей все мы несправедливы. ». Другой известный, не совсем мысленный эксперимент, но это образ в Республике, называется Пещерным Образом. Я думаю, это очень сильный образ. Поэтому Сократ говорит: «Вот образ того, что значит быть образованным.Он говорит: «Наше исходное состояние — мы родились в пещере. Мы этого не знаем, но мы пленники, прикованные цепями в темной пещере, и нам показывают изображения, отбрасываемые на заднюю стену пещеры, которые на самом деле являются тенями, создаваемыми марионетками, которых держат перед огнем далеко сверху и сзади. нас. Мы даже не знаем, что он там». Это как смотреть фильм, да?

Заключенные в пещере думают, что эти тени искусственных предметов и есть реальность. Если подумать о том, что они смотрят, это история.Сократ говорит, что это люди, животные и инструменты, а пещера — образ культуры. Любая культура, если хотите, — это пещера, и люди рождаются в ней, и их учат: «Таковы реалии, и вот, например, что значит быть мужественным. Вот что значит быть успешным. Вот кто такие боги». И философия выходит из пещеры на залитые солнцем нагорья истины и бытия. Где, кстати, встречается высший принцип реальности, по Сократу, Добро.Который Сократ представляет в образе солнца, источника света в жизни. Таким образом, образование — это выход из особой пещеры нашей культуры и видение вещей с точки зрения самой реальности, реального мира, а также освобождение себя от предрассудков и однобокого понимания вещей в нашей культуре.

В частности, игра, которая происходит в пещере, потому что в каждой культурной пещере есть стремление к власти и стремление стать человеком, который манипулирует изображениями; и люди, которые в этом участвуют, часто не подозревают, что за пределами пещеры что-то есть. Это два очень интересных изображения.

Бретт Маккей : Они есть, и те, они ползают в современной поп-культуре. Итак, Кольцо Гигеса, Властелин колец, это-

Джейкоб Хауленд : Абсолютно. Толкин подхватывает это. На самом деле, мы можем вернуться к Рихарду Вагнеру, который писал оперы в рамках того, что он назвал циклом кольца. Это та же самая идея, и затем Толкин подхватывает ее. Изображение пещеры, кстати, мы видим, например, в «Матрице».

Бретт Маккей : Я так и думал».

Джейкоб Хоулэнд : Ага. Итак, Матрица, я говорю своим ученикам: «Смотрите Матрицу. Вам нужно только посмотреть первый». К третьему я болел за машины, но если вы не видели Матрицу, мы живем в мире иллюзий. По сути, это пещера, и некоторые люди выбираются из мира иллюзий и сталкиваются с реальностью. Но есть одно существенное отличие, которое я должен сказать о Матрице. Для Платона, и именно поэтому христиане и вообще в основном евреи и мусульмане, они любили Платона за то, что он подчеркивал Добро; и это представление о трансцендентном источнике бытия и жизни. Основная идея состоит в том, что сотворенный мир хорош. Мир хорош, и это счастье и наполнение приходят через соприкосновение с реальностью во всей ее конкретности и во всей ее вибрирующей жизни.

Матрица, это какой-то более современный взгляд на реальность, или даже постмодернистский. Единственное, что реальность может порекомендовать в этом фильме, это то, что это реально. Это не особенно хорошо, потому что, как только ты выходишь из этой иллюзии, ты понимаешь, что ты на самом деле рабы, а люди, выбравшиеся из Матрицы, находятся на каком-то космическом корабле.Наверное, пахнет ужасно. Обстановка бесцветная, еда какая-то противная каша, но настоящая. Это реально, и только это… Люди хотят иметь контакт с реальностью. Это платонический принцип. Это то, что нас наполняет.

Бретт Маккей : Может быть, Матрица — это ницшеанская версия платонизма?

Джейкоб Хауленд : Думаю, да, да. Матрица — это своего рода урезанное представление. В этом фильме нет бога, нет первоосновы природы и доброты природы, но все же он настоящий. Я думаю, что кинематографисты, Платон и вообще философы согласны с тем, что человеческий разум и человеческая душа должны быть согласованы с реальностью. Между прочим, Ницше, известный нигилист и проповедовавший, что бог мертв и так далее, в предисловии к книге «По ту сторону добра и зла» описывает философов так: «Мы, чья задача — само пробуждение». Таким образом, идея пробуждения ото сна, мира иллюзий, выхода из пещеры является важной для философии; даже если вы Ницше.

Бретт Маккей : Но еще одна важная часть Республики — это мысленный эксперимент, большой эксперимент по созданию этих городов в речи.Итак, Сократ со своими собеседниками решает создать эти воображаемые города. Почему он это сделал? Что он пытался сделать, создавая эти воображаемые города?

Джейкоб Хоулэнд : Ага. Итак, еще раз, я упомянул, что вопрос в республике заключался в том, предпочтительнее ли жизнь справедливости и добродетели жизни тирании. Однажды Сократа попросили доказать, что лучше быть справедливым, чем несправедливым. Поэтому он говорит: «Душу очень трудно увидеть». Он как бы говорит: «Это очень маленькая вещь.На самом деле, это невидимо», верно? «Так как же нам узнать чью-то душу или характер?» Ну, ты не можешь смотреть прямо, я не могу смотреть прямо в тебя, Бретт, и видеть, что ты за человек, но я вижу, что ты делаешь, я вижу, что ты говоришь, я вижу, как ты себя ведешь. . Но Сократ говорит: «Город — это душа в целом, и если мы посмотрим на город…», который представляет собой целое политическое сообщество, «… мы могли бы лучше понять, что такое справедливость. Так что город — это образ души».

Но на самом деле Сократ затем начинает планировать эти города, и каждый город учит нас чему-то о целом образе жизни.Кстати, слово «Республика» по-гречески — Politeia, и это слово означает режим. Для греков режим был целым образом жизни. Таким образом, мы получаем последовательность городов. Самый первый город предназначен для того, чтобы обратиться к другим собеседникам Главкона и Сократа и как бы проверить их и посмотреть, реагируют ли они на это видение того, что значит иметь здоровое сообщество. Первый город Сократ описывает как истинный и здоровый, и это группа очень умеренных людей, у которых мало технологического развития, у них много свободного времени.У них много свободного времени, потому что им не нужно слишком много работать. У них нет очень широких потребностей. Жизнь проходит в основном в общении друг с другом, в наслаждении простыми удовольствиями и простой пищей.

Пока Главкон смотрит на город и говорит: «У них нет роскоши! У них нет живописи! У них нет философии! Это подходит для свиней!» Итак, Сократ говорит: «О, я понимаю. Вам нужен город, в котором мы позволяем нашим желаниям расти и наполняемся роскошью». Этот город превращается в то, что он называет Лихорадочным городом.Затем Сократ очень мудро говорит: «Этот город болен. Хорошо? Тот первый город был Истинным и Здоровым, но давайте очистим этот город». Затем он представляет еще одну, очень похожую на Спарту. Гораздо более спартанский город, верно? Этакая вынужденная умеренность, мужественность. Полк физических упражнений и духовной закалки, и это выглядит неплохо; и Главкон заинтересован в этом. Но тут его друг Полемарх говорит: «Секундочку. Сократ упомянул что-то о женщинах и детях. И они молодые люди, поэтому они хотят знать об этом больше.Тогда Сократ говорит: «Ну, хорошо. Я расскажу тебе об этом».

Затем город превращается в то, что в конце своего развития станет городом королей-философов в Республике. Это называется Каллиполис. Мне кажется, это несколько ироничное название, оно означает «Благородный и красивый город». Каждый из этих городов — своего рода способ увидеть, может ли Главкон настроиться на образ жизни, описанный Сократом. Наконец, последний город, город королей-философов, находит Главкона чрезвычайно привлекательным.Я думаю, что у него педагогическая функция, потому что Сократ хочет посмотреть, сможет ли он заинтересовать Главкона философией. Таким образом, описание городов — это способ поставить на обсуждение вопросы справедливости и способ привлечь Главкона к тому, что должен сказать ему Сократ. Так что мне нужно немного поговорить и о Главконе, но мы можем вернуться, да.

Бретт Маккей : Так почему же Платон выбрал своего брата в качестве главного собеседника Сократа, что он представлял и почему не был в Республике, почему Главкон изначально не интересовался философией, и он нашел эти другие вещи интересны?

Джейкоб Хоулэнд : Ага.Итак, мы знаем о Главконе, который был историческим персонажем, одним из братьев Платона. Первоначально самое раннее сообщение о том, кем был Главкон, исходит от Ксенофонта. Ксенофонт снова был учеником Сократа. В памятных вещах Ксенофонта, в его воспоминаниях о Сократе, он рассказывает небольшую историю, и эта история такова. Главкон еще до того, как ему исполнилось 20 лет, еще до того, как он стал гражданином афинян, ходил на собрание и вставал на помост и разглагольствовал перед афинянами о том, что он так стремится к власти, и его родственники оттаскивали его от платформу, потому что он выставлял себя дураком.Они не могли взять его под контроль. Так Ксенофонт говорит: «Ради Платона», которому, кстати, в то время было, вероятно, лет 12 или 13, он был всего лишь мальчиком, «Ради Платона», которого уже знал Сократ, он пошел поговорить с Главкон.

Он сказал Главкону: «Ну, ты хочешь быть влиятельным человеком среди афинян». «Да.» «Ну, это замечательно. Что вы знаете об экономике? Что ты знаешь о военных манерах? И показывает ему, что он на самом деле ничего не знает.Итак, это наше первое знакомство с Главконом, и Главкон особенно заинтересован в том, чтобы произвести впечатление на своих родственников. В частности, у него есть два родственника, одного зовут Критий, а другого — Хармидес. Это имена печально известных афинян, потому что это были два человека, которые были лидерами 30 тиранов, олигархии, захватившей Афины в конце Пелопоннесской войны и казнившей всех этих афинских сограждан. Итак, Сократ заинтересован в Главконе, потому что он хочет спасти Главкона от участи преследования власти и славы и преследования тирании.Опять же, в Республике Главкон является выразителем тирании.

Он тот парень, который говорит, что люди внизу несправедливы. Его тянет к власти и правлению. Понятно, что Сократ имеет близкие отношения с Главконом. Он с ним в начале диалога, и он неоднократно говорит с ним напрямую в Мифе об Эре в конце диалога. Так что тут особая тема. Сократ хочет спасти душу Главкона от жизни политики и несправедливости и обратить его к философии.

Бретт Маккей : Но кроме того, Главкон, как вы упоминаете в книге, как бы представляет собой идеал мужественности, который был заметен в древнегреческом языке того времени. Итак, чтобы быть мужчиной и иметь Андреа, нужно стремиться к власти, искать славы, искать почести. Итак, расскажите нам больше о древнегреческой мужественности и о том, как ее воплощал Главкон.

Джейкоб Хауленд : Верно. Так что со времен Гомера, я думаю, можно сказать, что все молодые греческие мужчины хотели быть Ахиллами.Ахиллес — самый известный греческий воин, и его невозможно победить в бою. Конечно, в конце концов он умирает, потому что ему прострелили пятку стрелой, это совсем другая история. Ни одного, кстати, о котором говорится у Гомера. Таким образом, парадигмой мужественности была героическая мужественность. Подвиги и слава на поле боя. Слово Андреа означает мужество. Что интересно, так это… Что ж, позвольте мне сказать еще немного об этом идеале. Я думаю, что разумно думать о греках как о части средиземноморской культуры мужественности.Я бы на самом деле имел в виду сицилийцев здесь. Если кто-нибудь знает историю Крестного отца, хорошо? В начале «Республики» Полемарх, один из собеседников Сократа, говорит: «Справедливость — это во вред врагам и помощь друзьям», а часть вредящих врагов против Сократа возражает.

Подумайте о том, что значит быть крестным отцом. Это своего рода средиземноморское сицилийское представление о мужественности, очень похожее на греческое представление. Вы не позволяете людям причинять вам боль, вы делаете им больно. Месть — великая вещь, ясно? Так что это своего рода стандартный героический идеал мужественности.Что интересно в Сократе, так это то, что он представляет совсем другой идеал. Сократ — это он сам, и мы знаем, что это исторически верно, он был выдающимся воином. Сократ был бедняком, но каким-то образом он раздобыл деньги, чтобы купить щит, поножи, копье и меч, которые позволили ему стать воином-гоплитом. Гоплиты-воины были своего рода главными воинами в Древней Греции. Он отличился на поле боя. Есть диалог под названием «Хармиды», в котором Сократ возвращается из очень кровавой битвы, в которой он спас Алкивиада, другого знаменитого греческого воина, а затем отказался… Мы знаем это из Симпозиума, он отказался от наград.

Он сказал: «Алкивиад должен получить награды». Таким образом, молодых людей, таких как Главкон, Алкивиад и другие, привлекал Сократ в первую очередь потому, что он был знаменитым воином. Он фактически провел годы в кампании. В журнале Ancient Philosophy есть замечательная статья под названием «Сократ как гоплит», в которой подробно об этом говорится. Таким образом, у него были эти ингредиенты, но представление Сократа о мужественности сильно отличалось от классического греческого идеала, потому что факт заключается в том, что греческая мужественность, которая означает мужество, на самом деле была разбита трусостью. Это своего рода грязный маленький секрет. Если мы посмотрим на Гомера, Гектора, великого троянского воина, стоящего перед Ахиллесом за стенами Трои. Его мать и отец, король и королева Трои, сказали: «Войди внутрь стены, Ахиллес убьет тебя!» А Гектор этого не делает, потому что не хочет прослыть трусом.

Джейкоб Хауленд : Аристотель говорит в «Никомаховой этике», что солдаты-граждане в Греции руководствовались страхом перед позором. Это, например, главный принцип Спарты.Спарта была чрезвычайно жестока к тем, кого в любом случае считали трусами. Итак, боязнь дурной славы — вот что двигало древнегреческим мужеством. Вот идет Сократ. У Сократа другое представление о мужественности. Его идея заключается в мужестве делать то, что правильно и справедливо, независимо от того, что люди думают о вас, и это достигает апогея в случае с судом над Сократом. Его судят за нечестие и развращение молодежи. Его обвинители говорят, что его философствование вредит его собратьям-афинянам, и он говорит: «Нет. Я собираюсь пройтись по городу Афины и сказать вам, чтобы вы заботились о своих душах, чтобы быть лучшими людьми. Я не перестану философствовать». И его судили и казнили за преступление, караемое смертной казнью.

Какое мужество нужно, чтобы так придерживаться своих убеждений и не бояться дурной славы? Не бояться казни, потому что вы делаете что-то, что, насколько вам известно, справедливо и правильно? Это новая идея героизма. Мы не видим этого в древнегреческих героях, таких как Ахиллес.

Бретт Маккей : Я тоже думаю, что было интересно, о чем вы говорите в книге, так это то, что эта древняя идея греческой мужественности, хотя и могла побуждать людей стремиться к величию, Арете, но, в конце концов, все эти стремления … Это в конечном итоге уничтожит город, город-государство.

Джейкоб Хоулэнд : Верно.

Бретт Маккей : В этом смысл Илиады, верно?

Джейкоб Хоулэнд : Верно.

Бретт Маккей : Ахиллес стремился к славе, и он чувствовал, что его не уважают, он отказывался от своих боевых способностей, и греки были убиты. Поэтому Гомер сказал: «Не делай этого. Это пример того, что происходит, когда вы позволяете славе и чести стать главной целью вашей жизни».

Джейкоб Хоулэнд : Совершенно верно. Я думаю, что «Илиада» — это действительно фантастическая история, и в ней есть очень важная грань. Кто-то может прочитать «Илиаду» и сказать: «Посмотрите, это прославление этих героических воинов», но более глубокая и темная сторона заключается в том, что делает с вами жажда славы и страх дурной славы?» Итак, «Илиада» начинается со ссоры между Ахиллесом и Агамемноном, главнокомандующим греческих войск.Ахиллес чувствует, что его не уважают, и, поскольку его гордость уязвлена, он отказывается от битвы. Настоящая трагедия заключается не только в том, что греков убивают, потому что они потеряли своего величайшего воина, лучший друг Ахилла, Патрокл, идет в бой и погибает. Ахиллес теряет своего друга из-за своего ухода из битвы и из-за того, что его нет рядом, чтобы защитить его. Как только это происходит, он понимает: «Знаешь что? Вся эта слава — ничто по сравнению с моей любовью к погибшему человеку, моему лучшему другу. Потом идет Ахиллес и убивает Гектора, и это уже даже не погоня за славой, а чистая месть.

«Я убью человека, лишившего жизни моего друга». Он слишком поздно узнает, что ценно в жизни. А Платон хочет научить нас тому, что ценно. Добродетель, дружба, что крайне важно. Аристотель учит, что дружба — это добродетель и предполагает добродетель. Это арена для демонстрации того, что вы хороший человек, помогаете своим друзьям. Причинение вреда своим врагам и месть не являются частью философской жизни.

Бретт Маккей : Но то, как это делает Сократ, очень тонко, потому что он мог бы просто бить их дубинкой, неуклюжим кулаком, типа: «Тебе просто нужно быть хорошим парнем», но он этого не делает. не делай этого.

Джейкоб Хоулэнд : Да. Верно.

Бретт Маккей : Так как же Сократ делает философию мужественной для Главкона? Потому что это то, что он пытается сделать, верно?

Джейкоб Хоулэнд : Ага. Это правильно. То, как я читаю Республику, это то, что он пытается навсегда вывести Главкона на свою орбиту.Он хочет, чтобы Главкон стал изучать философию и посвятил свою жизнь философствованию. Кстати, в «Республике» Сократ говорит, что философия — это поиски на всю жизнь. Философия, как он классно говорит в «Апологии», — это изученная жизнь, а Сократ говорит: «Неисследованная жизнь не стоит того, чтобы жить для человека». Итак, мы знаем, что Главкон проводил время с Сократом, но Сократ чувствует, что на самом деле он не привязан к нему постоянно. В самом деле, трагедия Республики в некотором роде состоит в том, что Главкон зажат между Сократом, которого он восхищает и уважает как воина, как человека ума, и Главкона обучают математике, он поэтически одаренный, он образованный парень на с одной стороны; и притяжение его родственников, Крития и Хармиды, которых, как я сказал ранее, мы видим уже в истории, которую Ксенофонт рассказывает о нем до того, как ему исполнилось 20 лет, он хочет произвести впечатление.

Его очень привлекает политическая жизнь, представленная родственниками Платона Критием и Хармидой. Итак, Сократ хочет отвлечь его от соблазнов, которые на самом деле представляют собой своего рода жизнь в пещере, и ввести его в философию. Как он это делает? Что ж, он представляет этот город под названием Каллиполис, в котором величайшие воины добьются величайших почестей. Он описывает армию, подготовку воинов, как мужчин, так и женщин, которые будут защищать город, которые будут поддерживать гражданский порядок, а затем лучших из тех воинов, которые также являются лучшими в учебе и обучении, а Главкон, опять же, очень сообразительные и умные, будут повышены до уровня королей-философов.Я должен сказать, что мы знаем, что Главкон мужествен, потому что в начале «Республики» Сократ цитирует стихотворение, написанное безымянным любовником Главкона, который, как ни странно, некоторые приписывают это стихотворение Критию, говоря, что Главкон был очень смелым и отважным воином.

Итак, я думаю, что он пытается представить этот город королей-философов, чтобы зацепить Главкона. Вот режим, в котором ты можешь представить себя, и если ты велик в бою, ты получишь все эти почести и власть и прочее, а если даже ты лучший из лучших, ты можешь стать королем-философом.Таким образом, идея будет заключаться в том, что если Главкон заинтересуется этим режимом, а он очень заинтересован, он может тусоваться с Сократом и заниматься философией. Я думаю, что это авантюра, на которую идет Сократ. Так что да, он пытается зацепить его этой идеей о том, что может быть в магазине для такого парня, как Главкон.

Бретт Маккей : Значит, он использует эту страсть к славе и чести, как бы подталкивая его в другом направлении, к чему-то более позитивному?

Джейкоб Хауленд : Верно.Верно.

Бретт Маккей : Вдобавок к этому вы также говорите о том, как Сократ делает все эти отсылки к греческим эпосам. Как в «Илиаде» и «Одиссее», где тонко говорят, смотрят на этих ребят и говорят: «Ты можешь сделать это, но и будь как философ». Как Одиссей, или как Илиада, или как Ахиллес. Имейте мужество Ахиллеса, но к философии.

Джейкоб Хоулэнд : Верно, точно. Эта последняя книга называется «Судьба Главкона: история, миф и характер в платоновской республике», но мою первую книгу, которую Бретт уже читал, вы уже читали-

Бретт Маккей : Да, это хорошо.

Джейкоб Хауленд : … называется «Республика: Одиссея философии», и в этой книге «Государство» Платона читается как своего рода философская Одиссея. Собственно, и в других диалогах философия представлена ​​как некая Одиссея и квест. Так что же такое Одиссея? Ну знаете, Одиссей уходит из дома, переживает все эти приключения, наконец возвращается домой, а в Республике это преподносится как некое путешествие. Сократ и Главкон в какой-то момент, как говорят, находятся в море, и им нужно прыгнуть в море и плыть.Можно найти конкретные параллели, в которые я не буду вдаваться, с Одиссеей Гомера, но идея в том, что это интеллектуальная Одиссея и духовная Одиссея, верно? Вы также можете думать о выходе из пещеры как о своего рода Одиссее души. Так что явно есть что-то в мужестве или мужестве, что отражено в использовании такого персонажа, как Одиссей. Кстати, в «Апологии» Сократ сравнивает себя с Ахиллесом. Он сравнивает себя с Гераклом, которого мы знаем как Геракла, который ходил по миру, убивая монстров и как бы спасая цивилизацию.

Тогда возникает вопрос: «А какова роль мужества в философии?» Опять же, я думаю, что мужественность, Андреа, мужество играют центральную роль, потому что, в конце концов, я думаю, Платон хотел показать нам в Сократе, что значит быть честным человеком. Мы могли бы сказать, что это личность, а также активная, размышляющая, ответственная личность. Не быть захваченным страстями вашей общины, как Афины и Пелопоннесская война. Не быть увлеченным какими бы то ни было ценностями, которые может продвигать ваша пещера культуры, а быть самим собой.Думать, быть обдуманным, понимать, что правильно и хорошо, и делать это. Между прочим, Сократ был известен как честный человек. Кьеркегор, христианский философ XIX века, любивший Сократа и смоделировавший себя, он считал себя христианином Сократом, на самом деле предполагает в своих дневниках и записных книжках, что Сократ — единственный безгрешный человек вне христианства.

Под этим он имеет в виду, что он говорит: «Он гуляет и говорит». Между его знанием того, что правильно и хорошо в его действиях, нет разрыва, и это требует мужества.Это требует мужества. Потому что быть хорошим человеком всегда сложно, потому что нас окружает множество посредственных личностей и несколько плохих. Праведный человек в неправедные времена не будет ни прославлен, ни одобрен. Итак, вы должны иметь смелость в своих убеждениях, но ваши убеждения также должны быть правильными и хорошими. Вот что такое философия, это понимание того, как жить. Тогда глубокий секрет заключается в том, что это источник счастья. Это то, что делает человеческую жизнь глубоко наполненной и значимой, это мужество быть лучшим человеком, которым вы можете быть, независимо от того, смотрят ли люди на вас как на эксцентричного, странного или странного, или они враждебно относятся к вам, как они были. к Сократу.

Бретт Маккей : Хорошо. Итак, давайте подытожим здесь то, о чем мы говорили до сих пор, а затем рассмотрим, был ли Сократ успешен с Главконом. Итак, у Главкона было такое представление о греческой мужественности, где предполагалось, что вы ищете славы, власти и хотите быть на общественной арене; и таким образом вы проявили мужество на поле боя и т. д. Сократ проходил мимо и говорил: «Ну, нет. Это может привести к катастрофе как для отдельного человека, так и для города-государства». Итак, он вышел из этой новой сократической мужественности, где у вас была Андреа, или мужество, но для философской жизни.

Джейкоб Хоулэнд : Верно.

Бретт Маккей : Итак, Сократ создает этот идеальный город, который как бы апеллирует к любви Главкона к славе и власти, но затем слегка подталкивает его к философской жизни. Это сработало? Тот город-государство, который создал Сократ, помог ли Главкону перейти в мир философии?

Джейкоб Хауленд : Что ж, это хороший вопрос. Мне нужно сказать еще кое-что об этом городе, потому что у меня несколько индивидуальный взгляд на этот город под названием Каллиполис, благородный и красивый город. Позвольте мне сказать, что логик и философ-ученый, британский мыслитель Карл Поппер написал книгу во время Второй мировой войны под названием «Открытое общество и его враги», и это была атака на тоталитаризм. В этой книге Поппер утверждает, что режим королей-философов в платоновской Республике является тоталитарным режимом. Это та, что называется Каллиполис. Я должен сказать, что согласен с Карлом Поппером. Позвольте мне сказать вам, прежде всего, это очень странная вещь, потому что Сократ представляет ее, он выражает восхищение этим режимом, который-

Бретт Маккей : Да, вы читаете это, и это звучит ужасно, потому что вы у вас нет частной жизни, у вас нет собственной семьи.Вы даже не знаете, являются ли ваши дети вашими детьми.

Джейкоб Хоулэнд : Верно.

Бретт Маккей : Это ужасно.

Джейкоб Хауленд : Верно. Итак, здесь много интересных уровней, но позвольте мне сказать немного о происхождении этого. Как я уже сказал, Главкон рассказывает этот миф о Кольце Гигеса, кольце невидимости, и здесь есть глубокая проблема. Я считаю, что этот миф на самом деле является ответом на то, что его родственник, его старший двоюродный брат Критий, который был лидером 30 тиранов, написал в пьесе.Он называется «Сизифов фрагмент», и в этой небольшой истории о Сизифе Критий рассказывает следующую историю, которая очень похожа на историю, рассказанную Главконом до того, как он рассказывает свой миф о кольце. То есть люди были беззаконны и несправедливы, пока не были приняты законы, но потом люди сообразили, что можно совершать несправедливость тайно. Критий говорит, и, кстати, Критий был радикальным мыслителем, именно тогда люди изобрели богов и сказали, что боги знают все, что мы делаем, даже тайную несправедливость.

Миф о Сизифе заканчивается тем, что Критий говорит: «И вот как люди положили конец несправедливости, потому что они заставили людей поверить в этих всевидящих богов; между прочим, говорят, например, что Зевс и Гомер бродят по городам и наблюдают за несправедливыми делами людей. Что ж, если Главкон прав насчет мифа о кольце, то тут, кстати, нужно сказать, что парень, обнаруживший кольцо, предок парня по имени Гигес, не боится богов. Он не верит в них. Он уходит под землю и крадет кольцо с трупа, что очень нечестиво. Ограбление могилы было очень серьезным грехом, если хотите. Итак, эта история указывает на то, что те люди, которые на самом деле не верят во всезнающего бога, продолжат быть несправедливыми и тайно творить несправедливость.Поэтому единственный способ остановить такую ​​несправедливость — спроектировать город, в котором за всеми постоянно следят, и именно это происходит в городе королей-философов под названием Каллиполис.

Любой может войти в чью-либо комнату в любое время. Вся поэзия подвергается цензуре. Поэты производят заказной контент. Нет конфиденциальности. Итак, с одной стороны, этот город представляет собой режим, созданный для искоренения несправедливости повсюду, и он делает это, по сути, занимаясь своего рода тоталитарным наблюдением за всеми гражданами. Это очень неприятный режим. Это не единственная моя критика режима. Тогда у нас возникает вопрос, что происходит с этой историей? Теперь, с одной стороны, я предположил, что он предназначен для привлечения Главкона, потому что это город, в котором Главкон чувствует себя как дома. Он может быть большой шишкой. Он был бы большим воином и даже мог бы стать королем-философом. Это тоже город, и здесь все становится по-настоящему сложно, очень похоже на режим 30 тиранов, установленный родственником Главкона Критием.

Так что здесь есть что распутать. Почему Сократ представил этот город? Что ж, на одном уровне он пытается привлечь Главкона к философской жизни, потому что это режим, при котором Главкон считает, что он мог бы стать королем-философом, но на другом уровне, а у Республики много уровней, это демонстрация того, что было бы нужно, если вы непременно хотите искоренить несправедливость повсюду; и что было бы необходимо, так это несправедливый режим. Это проблема. И Карл Поппер на самом деле прав, что в этом городе Республики можно увидеть своего рода прообраз более поздних тоталитарных режимов; и фактически более поздние тоталитарные режимы в республике копировали себя по образцу этого режима. Красные кхмеры и режим революционного Ирана, установленный аятоллой Хомейни. Вы не поверите, но Хомейни изучал «Республику» Платона. Если вы посмотрите на структуру этого режима, там есть совет стражей, и он считает себя своего рода королем-философом, своего рода королем-религиозным философом.

Итак, история Республики, влияние Республики на человеческую историю было невелико, но я на самом деле расцениваю все это как некое искажение происходящего.Но вызывает большие вопросы. То есть какую ответственность нес Сократ за судьбу Главкона? Он рассказал эту историю, потому что знал, что Главкон уже был знаком с таким режимом, проводя время со своим родственником Критием? С другой стороны, черпал ли Критий свои идеи относительно тиранического режима, который он устанавливает, из этого Каллиполи в Республике? Это большие вопросы.

Бретт Маккей : Ага. Я тоже подумал, что это было интересно, вы очень хорошо заметили, что в Каллиполисе есть… Итак, с вами вроде как разобрались. Вы были бронзовым, серебряным, золотым, верно? А потом, в зависимости от того, где ты был, тебя отправят в школу опекунов, верно? Вас будут обучать философии, но философии, утвержденной государством. Затем, если вы достаточно хороши, вас переведут к королю-философу и обучат этому. Похоже, Сократ сказал: «Эй, это способ, которым вы можете заниматься философией, но это не философия». Потому что вам говорят ответы, а вы просто выплевываете ответ снова и снова.Так что это не совсем философия.

Джейкоб Хоулэнд : Да, верно. Это совершенно очаровательно, потому что в «Государстве», когда Сократ представляет философа, это весьма примечательно, потому что Сократ однажды говорит: «Вы знаете, беды человеческой жизни не будут решены, а беды сообществ, войны и раздоры и т. д. , не будет преодолено, если не будут править философы. И Главкон говорит: «Эй, о чем ты говоришь? Многие люди рассердятся на вас, когда вы скажете это.А Сократ говорит: «Ну, может быть, ты не знаешь, что такое философ». Затем он излагает, что такое философ, и в этой части диалога, я думаю, мы слышим подлинный голос Сократа. Он не говорит об уме или интеллекте, он говорит: «Философ — это тот, кто в высшей степени эротичен, сверхстрастен, но не о славе, не о чести, не о сексе, не о материальных наградах, не о мудрости. Философ любит мудрость, и его желание — предстать перед истиной».

Кстати, эта платоническая идея очень привлекательна для религиозных мыслителей, потому что что такое счастье с религиозной точки зрения? Быть в присутствии бога, верно? Изгнание из Эдема — это проклятие, потому что вы больше не находитесь в присутствии Бога.Итак, в любом случае, когда он затем излагает режим, происходит то, что эротический философ как бы исчезает и заменяется философом-догматиком, и, по сути, у государства есть своего рода одна версия философии; и есть длительное обучение метафизике, аналитическому мышлению и так далее; и спора нет. У нас нет сократовского диалога. Если вы спросите: «Будет ли Сократ счастлив при таком режиме?» Если бы Сократ жил при таком режиме, он бы задавал вопросы, как всегда. Он будет расспрашивать королей-философов.Им это не понравится, потому что они являются частью философской школы.

Итак, это своего рода застывшая версия философии в Каллиполе, и что интересно, в седьмой книге «Республики» Сократ излагает всю учебную программу для царей-философов, слово «Эрос» никогда не появляется. Это не эротично. Его сравнивают с гимнастикой, что в переводе с греческого означает упражнение. Это мука. Это очень странно.

Бретт Маккей : Да, это заставило меня задуматься, когда я читал эту часть в «Республике», а также в вашей книге, это заставило меня задуматься о том, какая сегодня школа для многих молодых людей, верно? Вы не идете из-за уровня обучения, вы просто идете, потому что «Есть эти обручи, через которые я должен прыгнуть, чтобы получить степень, чтобы я мог получить хорошую работу, которая будет оплачиваться за что угодно».Идея, которую Сократ выдвигает для образования царя-философа, почему-то напомнила мне об этом.

Джейкоб Хоулэнд : Ага. Я думаю, что это правильно, и я думаю, что вы указываете на очень серьезную проблему, потому что я бы сказал, что то, что мы видим в Республике, то, что заменяет философию, больше похоже на идеологию. То есть, если мы вернемся назад и посмотрим на тоталитарный характер режима, одна из причин, по которой они шпионят за всеми, заключается в том, что они не хотят бросать вызов своей власти, и это очень своего рода абстрактное мышление.Сократ, если вернуться к тому, почему Платон писал диалоги, они очень конкретны, каждая дискуссия в платоническом диалоге начинается в обычном человеческом контексте и возвращается к этому контексту. Например, есть диалог под названием «Лахес», где речь идет о храбрости. Вопрос о том, что такое мужество, возникает, потому что двое мужчин спрашивают Сократа, должны ли их сыновья изучать определенную технику боя в доспехах, и это быстро приводит к обсуждению того, что такое мужество.

Философский режим Республики характеризуется очень абстрактным мышлением. Это не связано с конкретным характером повседневной жизни. Я думаю, что наше образование сегодня часто навязывается сверху в очень абстрактных категориях. Он не обращается к конкретным желаниям существующих людей и на самом деле не питает их стремления к исследованиям и открытиям. Не возбуждает их страсть. Таким образом, есть смысл, в котором те ошибки, которые мы видим, разыгрываются в республике, абстрактного мышления и своего рода универсальной реализации сверху, государственного обязательного контента и т. д. сегодня повторил.Не знаю, ясно ли это, но это мое ощущение.

Бретт Маккей : Нет. Я так думаю. Это показывает, насколько Республика по-прежнему актуальна сегодня. Мы все еще боремся с этой идеей о том, что значит быть мужчиной, и означает ли это ту гомеровскую мужественность, которая подобна храбрости на поле боя и любви к чести и славе? Или это что-то другое, и если это что-то другое, то как вы подталкиваете мужчин таким образом, не проявляя снисходительности и не делая это таким непривлекательным, как «я не хочу…». и 70-е, парень с хвостиком, это не сработало, и мы все еще боремся с этой проблемой сегодня.

Джейкоб Хоулэнд : Нет, я думаю, что правильно. Я думаю, что здесь перепутаны многие категории. Как ты знаешь, Бретт, ведется много дискуссий о токсичной мужественности, и, очевидно, существуют формы мужественности. Я бы сказал, что греческая героическая, традиционная мужественность токсична в том смысле, что она связана с соревнованием за славу и власть, и это очень разрушительно для человеческих сообществ; и отдельных лиц. Но я не хочу запутаться во всех этих дискуссиях о токсичной мужественности, образцах хорошей мужественности.Я думаю, что Сократ пытается смоделировать это. Мужественность — это… Я, наверное, тут проповедую хору, но это не дурно, потому что мужество — не худо, а отстаивать то, что правильно, и считаться, как говорит Сократ в «Апологии», между прочим , он представляет себе, как кто-то говорит ему: «Тебе не стыдно делать то, за что тебя могут казнить?» А Сократ говорит: «Вовсе нет. Единственное, о чем вы должны заботиться, это быть лучшим человеком, на который вы способны. Вы должны заботиться о справедливости.Вы должны заботиться о том, чтобы ваша душа была в наилучшем возможном состоянии».

В современном обществе существует множество сил, которые тянут нас в другом направлении, отвлекают нас, соблазняют нас обещаниями удовольствий и развлечений, богатства и власти; и отвратить нас от вопроса о том, чтобы быть лучшими людьми, которыми мы можем быть. Откровенно говоря, требуется мужество, чтобы часто преследовать эту цель в обществе и отворачиваться от этих соблазнов. Я думаю, К. С. Льюис сказал, что каждая добродетель на пределе превращается в мужество, верно?

Бретт Маккей : Верно.

Джейкоб Хоулэнд : Потому что ты должен отстаивать свою позицию. Одна из вещей, которую, я думаю, отстаивал Сократ, — это взращивание индивидуума как индивидуума. Сократовское образование, Сократ считал, что мы на самом деле не знаем ничего, что мы не разработали для себя. Воспитание — это не переливание воды из пустой чашки, из полной чашки в пустую чашку. Нам нужно быть активными участниками нашего собственного обучения. Одна из замечательных вещей, которые вытекают из этого, — это открытие того, кто мы есть.Самопознание было большим элементом, главным элементом сократовского философствования. Таким образом, открывая, кто вы как личность и что делает вашу жизнь наполненной и богатой, и не колеблясь от этого, не увлекаясь социальными течениями или модой, и есть своего рода мужественность, необходимая для достижения этого. вид пути. Так что я не думаю, что сегодня мы делаем особенно хорошую работу по обучению молодых людей мужественности или даже защите мужественности, хорошей мужественности сегодня.

Потому что мы не сократически воспитываем людей.Я думаю, что индивидуальное внимание и волнение от обучения — это то, что нам нужно восстановить, потому что это путь к добродетели, открытие разума миру, открытие разума реальности и демонстрация молодым людям радости обучения; и позволить им стать уверенными в своих убеждениях и мнениях.

Бретт Маккей : Как нам это сделать? Очевидно, Каллиполис не сработал, когда вы как бы жаждете этой учебной программы. Где это похоже на «Вот чему тебе нужно научиться». Как вы прививаете эту любовь, это желание просто учиться и играть? Еще одна особенность Сократа, Сократ очень игривый.Я чувствую, что мы утратили эту игривость в образовании, и, читая «Республику», я не знаю, можно ли направить это сверху, верно?

Джейкоб Хоулэнд : Нет, я не думаю, что вы можете. Всякий, кто наблюдал за маленькими детьми, видит их игривость и любопытство. У меня есть внучка трех с половиной лет, и она просто невероятно любопытная и игривая. Так что же происходит? Дети ходят в школу, и каким-то образом это выбивает из них, и я думаю, что отчасти это является отражением тех тенденций, которые мы наблюдаем, например, в Каллиполисе.Их централизация, верно? У нас есть эти большие школьные округа, школьные округа предписывают определенные виды обучения, определенные виды оценивания и тестирования и так далее. Как-то теряется эта игривость и это любопытство. Единственный способ действительно… Я думаю, Сократ прав в этом. Его образование было индивидуальным. Когда Сократ разговаривал с кем-то, они были для него центром мира. Он обратил внимание. Он смотрел им в глаза, задавал им вопросы и ставил их на место.

Вот еще что, кстати, и я думаю, что это тоже имеет отношение к вопросу мужества и мужества, он задавал непростые вопросы. Он не урезал людям перерывы. Разговаривать с Сократом было не особенно приятно, потому что он показал вам, что вы, вероятно, не знаете, о чем говорите, и это первое, что вам нужно сделать, если вы хотите чему-то научиться. понимаете, что вы невежественны. Сократ был своего рода школой жесткой любви в воспитании. Сегодня большая часть образовательной философии пытается найти сильные стороны учащихся, а не бросать им вызов, верно? Итак, если кто-то, скажем, лучше учится, слушая, чем читая, то мы должны предоставить им возможности, когда они получают большую часть своего контента посредством прослушивания. Думаю, Сократ сказал бы: «Ну, если вам трудно учиться с помощью чтения, мы должны заставить вас больше читать». Так что как-то совместить эти проблемы с чувством веселья.

На самом деле Сократ очень смешной. Мы должны восстановить это, но ключ здесь в том, что это один человек за раз. Я преподаю в Университете Талсы уже 31 год, и каждый день преподавания и обучения в моем классе — это хороший день; и это происходит по одному ученику за раз, верно? У меня есть класс с группой студентов, но я учу отдельных студентов, и именно они подходят ко мне и говорят: «Интересно, что вы сказали.Я хочу узнать об этом больше». Одна маленькая победа за раз.

Бретт Маккей : Как вы говорили… Как вы думаете, в современном мире сложнее задавать вопросы и играть с идеями, или это на самом деле проще, чем во времена Сократа?

Джейкоб Хауленд : Я думаю, что на самом деле сложнее задавать вопросы, потому что мы говорили о стыде и страхе перед общественным мнением. Я сказал, что в этом, особенно в этом страхе, коренится греческий героизм даже больше, чем в любви к славе.Сегодня есть определенные предметы, которые профессора должны быть достаточно бесстрашными, чтобы даже поднимать их в классе. Определенные вопросы, связанные с сексуальностью, религией, группами меньшинств и так далее. Многие профессора действительно уклоняются от такого рода вопросов. Между прочим, один из способов приблизиться к ним, и именно поэтому я думаю, что изучать древних, например, замечательную вещь, — это читать такие книги, как «Республика». Одна вещь о республике — это очень интересный вопрос о мужчинах и женщинах, роли женщин и мужчин в обществе и так далее.Вы можете подойти к этим вопросам, если вы говорите о другом тексте, не обязательно напрямую обращаясь к вопросам современной культуры, потому что, честно говоря, есть большое давление.

Я думаю, что студенты жаловались на это так же, как и преподаватели: «Что, если я выскажу мнение, что люди могут пойти по неправильному пути? Что, если я скажу что-то, что может кого-то обидеть?» На самом деле, в нашем университете есть анонимная онлайн-система сообщения о предвзятости, которая сообщает о предвзятости, поэтому вы можете себе представить, что студенты и преподаватели довольно осторожно задают вопросы и поднимают темы. Дело в том, что надо уметь говорить обо всем. Философия не должна уклоняться ни от чего. Вот так нас воспитывают. Это не вопрос принятия политической стороны. Если у вас есть определенное убеждение, лучший способ укрепить свое понимание — подвергнуть его противоположным мнениям и привести аргументы против других позиций. Итак, какое-то общественное давление… и, кстати, оно умножается на такие вещи, как Facebook, Twitter и так далее, потому что большой группе людей, имеющих одинаковое мнение, очень легко объединиться и атаковать.

Так что на самом деле требуется определенное мужество, чтобы быть сократовским мыслителем в современном мире. Сократ никогда не боялся говорить то, что думает. На самом деле он думал, что обязан говорить то, что думает. Сегодня очень немногие люди полностью открыто высказывают свои взгляды в публичном контексте.

Бретт Маккей : Ага. Конечно, эта горячая линия предвзятости звучит как Каллиполис, верно? Никакой конфиденциальности, просто…

Джейкоб Хауленд : Это проблема. Это проблема, и я думаю, что люди должны научиться быть жесткими.Платон любит сравнивать тело и душу. Как получить здоровое тело? Ну, одно дело — упражнения. Что такое упражнения? Это ставит ваше тело в положение, когда вы преодолеваете сопротивление. Как выглядит здоровая душа? Здоровый ум? Поставьте себя в положение, когда вы преодолеваете сопротивление. Это означает, что должно быть сопротивление. Это означает, что должны быть идеи, которые вызывают у вас анафему, когда вы впервые смотрите на них, верно? Только тогда вы разовьете в себе интеллектуальные достоинства и сильные стороны, которые помогут вам лучше понять свои взгляды, лучше понять другие взгляды, и я думаю, что продвижение честности в публичном дискурсе абсолютно необходимо, но для этого нужны люди. которые готовы участвовать в такого рода часто грубых дебатах.

Я не думаю, что мы оказываем нашим ученикам услугу, защищая их и нянчаясь с ними, и следя за тем, чтобы мы не наступали им на ноги. Потому что они не приобретут такого рода навыки и не разовьют уверенности в себе как в активных рефлексивных центрах мысли и действия; и вот что значит быть полностью процветающим человеком с точки зрения Сократа.

Бретт Маккей : Тебе нужна Андреа.

Джейкоб Хоулэнд : Вам нужна Андреа, правильно.

Бретт Маккей : Все восходит к мужественности, к мужеству. Как вы думаете, что происходит с Главконом? Я знаю, что это, возможно, убивает… Но как вы думаете, Сократу это удалось? Он понял: «Ах, чувак. Эта маленькая авантюра, которую я предпринял, создавая вещь, которая понравилась Главкону, на самом деле привела к обратным результатам»?

Джейкоб Хоулэнд : Да, верно. Итак, прежде всего, в защиту Сократа, позвольте мне сказать следующее. Я думаю, что это была авантюра, подвешивать перед ним такой город, как Каллиполис.Однако, если бы Сократ не вмешался в дела Главкона, нет никаких сомнений в том, что он присоединился бы к режиму 30 тиранов и участвовал в этой тиранической олигархии и в результате совершил множество несправедливых дел. Почему нет вопроса? Что ж, Платон оставляет письмо, называемое Седьмым письмом, и в Седьмом письме он объясняет свой собственный опыт. Итак, Платон был младшим братом, Адеймантус был старшим, Главкон был средним братом. Мы знаем, что Главкон уже к 404 году зарекомендовал себя как храбрый воин и очень умный юноша.Платону было около 24 лет. Главкону может быть ближе к 30. Платон пишет в Седьмом письме: «Меня пригласили мои родственники. Они захватили власть в Афинах в конце войны».

«Они обещали вернуть городу добродетель и справедливость». Он указывает, что в основном он был на борту, и он начал участвовать. Он сказал: «Но я быстро понял, что предыдущий режим был на вес золота по сравнению с этими парнями». И он рассказывает о том, как преследовали Сократа. Они на самом деле приняли закон, верно? Им не нравился Сократ, потому что он задавал вопросы.Естественно, Сократ был антитираном. Поэтому они издали закон: Сократ не может разговаривать с кем-либо моложе 30 лет, нельзя учить искусству речи и так далее. Главкона наверняка пригласили бы присоединиться к этому режиму. Адеймантуса бы пригласили присоединиться к режиму. Мы знаем, что Адеймантус этого не сделал. В «Республике» есть разные улики, но одна из основных улик заключается в том, что он присутствует на суде над Сократом как человек, который может поручиться за Сократа.

Если бы он был членом олигархии, режима 30 тиранов, он не присутствовал бы на суде при вновь восстановленной демократии, когда Сократа судят отчасти из-за его связей с Критием и Хармидой, Кстати, потому что это родственники Платона, это люди, с которыми Сократ разговаривает в диалогах.Главкон не появляется в Апологии. Он исчезает из исторических записей. Когда я писал свою первую книгу о Республике, я всегда предполагал, что в конце диалога я принял Главкона за чистую монету. Он говорит Сократу: «Я убежден. Жизнь философии лучше жизни тирании». Я считаю, что он был убежден в то время, но все меняется. Я читал книгу много лет назад, я никогда не думал об этом, я думал, что он убежден. Несколько лет назад я наткнулся на замечательную книгу историка по имени Марк Манн под названием «Школа истории: Афины в эпоху Сократа», и Манн мимоходом указал на пару вещей, которые действительно заставили меня задуматься.

Он сказал: «Я думаю, что Главкон присоединился к 30, и я думаю, что он погиб в решающей битве, в которой Критий и Хармида были убиты вернувшимися демократами. Эта битва произошла в Пирее. Он говорит: «Главкон не появляется в «Апологии», он исчезает. Что еще более интересно, битва произошла на той самой дороге, почти в том самом месте, где Главкон и Сократ остановились, возвращаясь в Афины в начале Республики. Это место битвы». И было еще несколько вещей, которые он упомянул.Я начал думать об этом и понял, что в Республике много зацепок. Все эти глубокие, трагические, драматические оттенки связаны с Главконом. Итак, я не буду перечислять все подсказки, я не буду ничего говорить об этом прямо сейчас, но в этой книге я доказываю, что Манн, вероятно, прав.

Предполагается, что Главкон присоединился к режиму 30-ти и, скорее всего, погиб, сражаясь за них. Значит, Сократ потерпел неудачу, а это значит… И вот тут-то и становится по-настоящему интересно.… что Сократ, самый компетентный и способный представитель эпохи добродетели и философии, не смог спасти любимого брата Платона. Это трагедия. Почему это? Почему он не смог спасти его? Одна из вещей, на которые он указывает, это то, как очень трудно преодолеть социально привитые ценности, это представление о греческой мужественности, славе и могуществе, и честолюбие, которое Главкон впитал как бы с молоком матери. Как вы преодолеваете эти силы и ставите кого-то на путь добродетели и мудрости? Сократ не мог сделать этого с Главконом.Он сделал это с Платоном. Он сделал это с Ксенофонтом, и это два главных достижения. Но, как и во многих других платонических диалогах, он терпит неудачу. Он терпит неудачу с людьми, с которыми разговаривает.

Бретт Маккей : Ага. Так что это рискованно. Диалог рискован.

Джейкоб Хоулэнд : Это очень рискованно.

Бретт Маккей : Философия Сократа рискованна.

Джейкоб Хоулэнд : Философия очень рискованна. Но, согласно Сократу, вы знаете, что жизнь, прошедшая исследование, — это жизнь к добру, добродетели и счастью, и это риск, на который мы должны пойти.Между прочим, на изображении пещеры узники, когда они… Сократ говорит, что если кто-то освободит одного из этих узников, повернет их и поднимет, то первое, что они осознают, выходя из пещеры, это: Все эти вещи, которые я считал реальными, — всего лишь тени, проецируемые на стену хранителями этой культуры, этими кукловодами». Итак, первый шаг в философии — поставить под сомнение то, чему вас не размышленно учили, то, что вы считали истинным.Первый шаг в философии отрицательный, и это опасно, потому что, если вы остановитесь на этом, вы можете стать нигилистом, верно? Вы можете сказать: «Чему я научился?» Кстати, я думаю, что это большая проблема сегодня.

Мы живем в эпоху деконструкции и постмодернизма. Как следует из слова «деконструкция», мы разбираем взгляды и традиции, которым нас учили. Мы очень хороши в этом, но чем мы заменим это? У кого-то легко может сложиться циничное мнение, что у каждой культуры, у каждого общества, может быть, даже у каждого человека есть свои взгляды, нет правды, нет за пределами пещеры, если хотите.Так что этот негативный момент очень опасен. Главкон остановился слишком рано. Ему следовало бы продолжать с Сократом, и я убежден, что если бы он, наконец, приблизился к присутствию добра поближе, к присутствию добра в сердце творения, в сердце мира, то он бы получили исполнение, описанное Сократом в «Государстве». Сократ описывает это счастье в конце философских поисков.

Я уверен, что он был у Сократа, и это было бы спасением для Главкона.Но я предполагаю, что он не спас его.

Бретт Маккей : Не сработало. Что ж, Джейкоб, это был отличный разговор. Есть ли место, где люди могут узнать больше о книге и вашей работе?

Джейкоб Хоулэнд : Конечно. Вообще-то у меня есть веб-сайт, кажется, он называется jacobhowland.com. Я говорю «я думаю, что это называется», потому что на самом деле я мало смотрю на это, но вы можете посмотреть мою книгу «Судьба Главкона: история, миф и персонаж в платоновской республике» на Амазоне.Обзор выходит в Claremont Review of Books, а через месяц или два должен появиться обзор в City Journal онлайн. Но проверьте это на Amazon, там есть пара обзоров. Вы можете ознакомиться с ней там, и я надеюсь, что заинтересованные слушатели купят книгу и узнают больше об этой исторической тайне.

Бретт Маккей : Верно. Что ж, Джейкоб Хауленд, большое спасибо за ваше время, это было приятно.

Джейкоб Хауленд : Большое спасибо, Бретт, я очень ценю ваш разговор со мной.

Бретт Маккей : Сегодня моим гостем был Джейкоб Хауленд. Он автор книги «Судьба Главкона». Она доступна на amazon.com и во всех книжных магазинах. Обязательно ознакомьтесь с нашими заметками о шоу на странице aom.is/republic, где вы можете найти ссылки на ресурсы, чтобы вы могли глубже погрузиться в эту тему.

Вот и подошёл к концу ещё один выпуск подкаста AoM. Посетите наш веб-сайт artofmanliness.com, где вы можете найти все архивы подкастов. У нас там почти 500 серий, скоро будет 500.Кроме того, у нас есть тысячи статей, которые мы написали за эти годы о личных финансах, социальных навыках, физической подготовке, вы называете это, у нас есть это. И если вы еще этого не сделали, я был бы признателен, если бы вы потратили одну минуту, чтобы дать нам обзор на iTunes или Stitcher, это очень помогает, и если вы уже сделали это, спасибо. Пожалуйста, подумайте о том, чтобы поделиться шоу с другом или членом семьи, который, по вашему мнению, получит от этого что-то полезное. Как всегда, спасибо за вашу постоянную поддержку, и до следующего раза Бретт Маккей напоминает вам не только слушать подкаст AoM, но и воплощать в жизнь то, что вы услышали.

 

Республика: шедевр Платона

Республика: Шедевр творчества Платона!

Философия Платона ярко выражена в его престижной книге « Республика» . Это была попытка объяснить всю философию человека в мышлении и законы его мышления. Книга начинается с этики и заканчивается политикой, социологией, метафизикой, образованием и т. д. Платоновский метод диалога и диалекта неизменно приводил к выделению вышеперечисленных дисциплин, которые не обрели четкой идентичности в греческих городах-государствах.

«Республика» — это книга, посвященная не только человеческой жизни, но и целому ряду других вопросов, связанных с жизнью, потому что само понятие жизни не было классифицировано и подразделено, как в наши дни. Диалектический метод, принятый Платоном, основан на вопросе и ответе, и посредством этих дискуссий человек пытается выяснить высшую реальность жизни. Этот метод применялся потому, что идеальное государство Платона основывалось на психологии человеческой души и разума.

Через эти диалоги Платон неизбежно в значительной степени выражал свою критику институтов, практик и мнений.Именно по этой причине было справедливо замечено, что «Государство» было написано в духе человека, а не просто отражением человеческой жизни, сильно стремящейся реформировать и революционизировать ее.

Республика содержит план идеального государства, в котором каждый гражданин должен быть счастлив. В его замысле такого идеального государства пороки афинского общества постоянно беспокоили Платона. Как социальный реформатор и государственный деятель, он пытался найти пути решения проблем общества. Он обнаружил, что афинское общество страдает от трех болезней, а именно., классовая война, плохое правительство и плохое образование.

В искреннем стремлении устранить это зло философия Платона дает рецепт и действенное средство. Следует иметь в виду, что «Республика» была не только сборником теоретических рассуждений о правительстве, но и серьезным проектом практической реформы, выдвинутым афинянином, который был привержен реформированию мира.

Республика состоит из 10 книг. Он начинается с вопроса о том, что мы подразумеваем под хорошим человеком и как можно им стать? На это Платон высказал мнение, что человек не может стать хорошим, если он не является гражданином государства.Это привело к следующему запросу; что такое хорошее состояние и как его сформировать?

Для этого Платон заявил, что в хорошем государстве должен быть царь-философ, обладающий знанием добра и реальности. Платон также выступал за схему образования, которая воспитывает хороших граждан. Таким образом, Республика пыталась обеспечить решение многих социально-политических и социально-экономических проблем, стоящих перед государством.

Согласно Платону, идеальное государство состоит из трех основных классов, а именно: экономического класса, занимающегося производством богатства, военного класса, занимающегося защитой государства, и, наконец, правящего класса, ответственного за управление государством.Платон придавал большое значение правящему классу, особенно царю-философу.

Основная идея Республики пришла к Платону из учения его учителя Сократа о том, что знание есть добродетель. Это означает, что есть объект, который нужно познать, и который можно познать путем рационального и логического исследования, а не с помощью интуиции, догадок или удачи.

Значение Республики :

Утверждается, что «Республика» представляет собой трактат о нескольких аспектах государственного устройства, таких как правосудие, образование, психология, политическая экономия, общество, юриспруденция и тому подобное.Другими словами, Республика — это Дхарма Шастра или наука о государственном устройстве. Эта работа Платона в основном представляет собой объяснение формы и содержания понятия справедливости.

Именно посредством этого диалога Сократ, Кефалл и его сын Полимарх, Ликий и Евгидрм, Фракимах и старшие братья Платона Главкон и Адеймант постигали идеальное государство. Диалоги и дискуссии между ними дали рациональную и объективную основу различным моральным принципам, которых придерживался Платон.

Согласно Эрнесту Баркеру, «Государство» Платона представляет собой единый трактат этико-политического порядка, в котором человек рассматривается как член государства, а государство как нравственное сообщество, большая часть «Государства» связана с образованием. Платон ясно дал понять, что государство — это первое и главное воспитательное учреждение.

Он считал образование социальным процессом и средством познания истины и реализации идеи добра. Платон считал, что люди способны выполнять определенные конкретные задачи, такие как правление и защита, а остальные основаны не на их рождении, а на духе и качествах человека.

Таким образом, это психологический и рациональный подход. Платон далее обеспечил экономическую основу для происхождения государства через его работу. В то же время трактовка таких предметов, как право, секс, общество, логика, литература и т. д., в «Республике» в той или иной степени отвечает требованиям трактата в отношении каждого из них.

Республика Платона – Книга II – Философская мысль

Платон

Книга II

СОКРАТ – ГЛАУКОН

С этими словами я думал, что положил конец разговору; но конец, по правде говоря, оказался только началом.Ибо Главкон, который всегда был самым драчливым из людей, был недоволен отставкой Фрасимаха; он хотел закончить битву. Тогда он сказал мне: Сократ, ты действительно хочешь убедить нас или только сделать вид, что убедил нас, что быть справедливым всегда лучше, чем быть несправедливым?

Я действительно хотел бы убедить вас, ответил я, если бы я мог.

Тогда у вас точно ничего не получилось. Позвольте мне спросить вас теперь: как бы вы расположили блага? Разве не существуют такие, которые мы приветствуем сами по себе и независимо от их последствий, как, например, безобидные удовольствия и наслаждения, которые радуют нас в данный момент, хотя ничего иного? следует из них?

Я согласен с тем, что такой класс есть, — ответил я.

Нет ли и второго рода благ, таких как знание, зрение, здоровье, которые желательны не только сами по себе, но и по своим результатам?

Конечно, сказал я.

И не признаете ли вы третьего класса, как-то гимнастику, и уход за больными, и врачебное искусство; также различные способы зарабатывания денег — они приносят нам пользу, но мы считаем их неприятными; и никто не стал бы выбирать их ради них самих, а только ради какой-то награды или результата, который из них вытекает?

Есть, я сказал, и этот третий класс.Но почему вы спрашиваете?

Потому что я хочу знать, к какому из трех классов вы отнесли бы правосудие?

В высшем классе, — ответил я, — среди тех благ, которые тот, кто хочет быть счастливым, желает как ради них самих, так и ради их результатов.

Тогда у многих другой ум; они думают, что справедливость следует причислять к неприятному классу, к благам, которыми следует гоняться ради наград и репутации, но которые сами по себе неприятны и которых лучше избегать.

Я знаю, сказал я, что это их способ мышления, и что это было тезисом, который отстаивал только что Фрасимах, когда порицал справедливость и восхвалял несправедливость. Но я слишком глуп, чтобы быть убежденным им.

Я хотел бы, сказал он, чтобы вы слушали меня так же, как и его, и тогда я посмотрю, согласны ли мы с вами. Мне кажется, что Фрасимах, подобно змее, был очарован твоим голосом раньше, чем ему следовало; но, на мой взгляд, природа справедливости и несправедливости еще не выяснена.Оставляя в стороне их награды и результаты, я хочу знать, что они собой представляют сами по себе и как они внутренне действуют в душе. Если позволите, я возродлю довод Фрасимаха. И сначала я буду говорить о природе и происхождении справедливости согласно их общему мнению. Во-вторых, я покажу, что все люди, практикующие справедливость, делают это против своей воли, по необходимости, а не как благо. И, в-третьих, я утверждаю, что в этом взгляде есть резон, ибо жизнь несправедливых все-таки намного лучше, чем жизнь праведников, если, Сократ, они говорят правду, так как я сам не придерживаюсь их мнения.Но все же я признаю, что я озадачен, когда я слышу голоса Фрасимаха и мириады других, грохот в моих ушах; и, с другой стороны, я еще никогда не слышал, чтобы кто-либо удовлетворительно отстаивал превосходство справедливости над несправедливостью. Я хочу, чтобы правосудие восхвалялось само по себе; тогда я буду удовлетворен, и вы тот человек, от которого, я думаю, я, скорее всего, услышу это; и поэтому я буду восхвалять неправедную жизнь изо всех сил, и моя манера говорить будет указывать на то, как я желаю слышать и от вас, восхваляющих справедливость и порицающих несправедливость.Скажите, одобряете ли вы мое предложение?

Действительно знаю; я также не могу представить себе тему, о которой здравомыслящий человек чаще хотел бы поговорить.

Я рад, — ответил он, — услышать, что вы так говорите, и начну с того, что, как я и предполагал, скажу о природе и происхождении справедливости.

ГЛАУКОН

Говорят, что поступать несправедливо по своей природе хорошо; терпеть несправедливость, зло; но что зло больше, чем добро. И поэтому, когда люди и совершали несправедливость, и терпели ее, и испытали и то, и другое, не будучи в состоянии избежать одного и получить другое, они думают, что им лучше договориться между собой, чтобы не иметь ни того, ни другого; отсюда возникают законы и взаимные договоры; и то, что предписано законом, они называют законным и справедливым.Они утверждают, что это является источником и природой справедливости; это средство или компромисс между лучшим из всех, который заключается в том, чтобы поступать несправедливо и не быть наказанным, и худшим из всех, который заключается в том, чтобы терпеть несправедливость без силы. возмездия; а справедливость, находящаяся посередине между ними, терпится не как благо, а как меньшее зло и почитается по причине неспособности людей совершать несправедливости безнаказанно. Ибо ни один человек, достойный называться человеком, никогда не подчинился бы такому соглашению, если бы он был в состоянии сопротивляться; он был бы зол, если бы он это сделал.Таково общепринятое мнение, Сократ, о природе и происхождении справедливости.

Теперь, что те, кто практикуют справедливость, делают это невольно и потому, что они не имеют власти быть несправедливыми, лучше всего покажется, если мы вообразим нечто подобное: дав и праведным, и несправедливым власть делать то, что они хотят, наблюдайте и смотрите, куда заведет их желание; тогда мы обнаружим в самом поступке, что справедливый и несправедливый человек идут по одному и тому же пути, следуя своим интересам, которые все натуры считают своим благом, и лишь силой закона отклоняются на путь справедливости.Свобода, которую мы предполагаем, может быть наиболее полно дана им в форме такой власти, которой, как говорят, обладал Гигес, предок лидийского Креза. Согласно преданию, Гигес был пастухом на службе у царя Лидии; была сильная буря, и землетрясение сделало разлом в земле в том месте, где он пас стадо свое. Пораженный зрелищем, он спустился в проем, где среди прочих диковин узрел полого медного коня, имеющего двери, у которых он, наклонившись и заглянув внутрь, увидел мертвое тело ростом, как показалось ему, более человек, и на нем только золотое кольцо; это он взял из пальца мертвых и вознесся.Теперь пастухи собрались вместе, согласно обычаю, чтобы они могли отправить царю свой ежемесячный отчет об стадах; в их собрание он вошел с кольцом на пальце, и, когда он сидел среди них, он случайно повернул цангу кольца в руке, как тотчас же стал невидимым для остальной компании, и они начали говорить его, как если бы он больше не присутствовал. Он удивился этому и, снова коснувшись кольца, вывернул цангу наружу и снова появился; он сделал несколько проб кольца, и всегда с одним и тем же результатом: когда он поворачивал цангу внутрь, он становился невидимым; когда наружу, он снова появился.После чего он ухитрился быть избранным одним из посланных ко двору посланников; где, как только он прибыл, он соблазнил королеву и с ее помощью составил заговор против короля, убил его и захватил королевство.

Предположим теперь, что таких волшебных колец было два, и праведник надел одно из них, а неправедный — другое; нельзя представить себе человека с такой железной натурой, чтобы он твердо стоял на страже справедливости. Ни один человек не удержался бы от того, что ему не принадлежит, если бы он мог безопасно взять с рынка то, что ему нравилось, или войти в дом и переспать с кем угодно, или убить, или освободить из тюрьмы, кого он хотел, и в во всех отношениях будь подобен богу среди людей.Тогда действия праведных были бы такими же, как действия неправедных; они оба пришли бы, наконец, к той же самой точке. И мы действительно можем утверждать, что это великое доказательство того, что человек справедлив не по своей воле или потому, что он думает, что справедливость полезна для него лично, а по необходимости, ибо всякий раз, когда кто-нибудь думает, что он может безопасно быть несправедливым, он несправедлив. Ибо все люди в глубине души верят, что несправедливость гораздо полезнее для отдельного человека, чем справедливость, и тот, кто рассуждает так, как я полагаю, скажет, что они правы.Если бы вы могли представить себе, что кто-нибудь обретает эту способность становиться невидимым и никогда не делает ничего плохого и не прикасается к чужому, то зрители сочли бы его самым жалким идиотом, хотя они и хвалили бы его друг другу в лицо и соблюдайте приличия друг с другом из опасения, что и они могут пострадать от несправедливости. Достаточно этого.

Теперь, если мы должны составить реальное суждение о жизни праведных и неправедных, мы должны изолировать их; нет другого пути; и как сделать изоляцию? Отвечаю: пусть неправедный будет совсем несправедливым, а справедливый — вполне справедливым; ни у кого из них нельзя ничего отнять, и оба должны быть полностью подготовлены для работы в их соответствующих жизнях.Во-первых, пусть неправедные будут подобны другим выдающимся мастерам своего дела; подобно искусному капитану или врачу, который интуитивно знает свои силы и держится в их пределах, и который, если он потерпит неудачу в каком-либо пункте, способен восстановить себя. Итак, пусть неправедный совершает свои неправедные попытки правильным путем и скрывается, если он хочет быть великим в своей несправедливости (тот, кто разоблачен, есть никто): ибо высшая степень несправедливости заключается в том, чтобы считаться справедливым, когда ты нет. Поэтому я говорю, что в совершенно несправедливом человеке мы должны предположить совершеннейшую несправедливость; не должно быть никакого вывода, но мы должны позволить ему, совершая самые несправедливые поступки, приобрести величайшую репутацию справедливого.Если он сделал неверный шаг, он должен быть в состоянии прийти в себя; он должен быть тем, кто может говорить с эффектом, если какие-либо из его дел станут известны; а там, где требуется сила, ему должны помочь мужество, сила и изобилие денег и друзей, которые он накопил.

И рядом с ним поставим справедливого человека в его благородстве и простоте, желающего, как говорит Эсхил, быть, а не казаться хорошим. Не должно быть кажущегося, ибо, если он покажется справедливым, его будут чтить и вознаграждать, и тогда мы не узнаем, справедлив ли он ради справедливости или ради почестей и наград; поэтому пусть он облачается только в справедливость и не имеет другого покрова; и его нужно представить в состоянии жизни, противоположном первому.Пусть он будет лучшим из людей, и пусть его считают худшим; тогда он будет подвергнут испытанию; и мы увидим, будет ли он затронут страхом позора и его последствий. И пусть он продолжает так до часа смерти; быть справедливым и казаться несправедливым. Когда оба дойдут до крайней крайности, один справедливости, а другой несправедливости, пусть рассудят, кто из них счастливее.

СОКРАТ – ГЛАУКОН

Небеса! Мой дорогой Главкон, сказал я, как энергично ты полируешь их для решения то одну, то другую, как будто это две статуи.

Я стараюсь изо всех сил, сказал он. И теперь, когда мы знаем, на что они похожи, нетрудно проследить, какая жизнь ожидает каждого из них. Я перейду к описанию, но так как описание может показаться вам слишком грубым, я прошу вас предположить, Сократ, что следующие слова не мои; позвольте мне вместо этого вложить их в уста хвалителей несправедливости: они скажут вам, что праведник, которого считают несправедливым, будет бичеван, истерзан, связан; у него выгорят глаза; и, наконец, потерпев всякое зло, он будет посажен на кол; тогда он поймет, что он должен только казаться, а не быть справедливым.Слова Эсхила могут быть вернее сказаны о несправедливом, чем о справедливом, ибо несправедливый преследует реальность; он не живет видимостью; он хочет быть действительно несправедливым, а не только казаться таковым:

Его разум имеет глубокую и плодородную почву,

Из чего исходят его благоразумные советы.[ Сентябрь 592 кв.м]

Во-первых, он считается справедливым и поэтому имеет власть в городе. Он может жениться на ком пожелает и выйти замуж за кого пожелает; кроме того, он может торговать и торговать, где хочет, и всегда в свою пользу, потому что он не опасается несправедливости; и в каждом состязании, публичном или частном, он берет верх над своими противниками и выигрывает за их счет, и он богат; и из своих доходов он может принести пользу своим друзьям и навредить своим врагам; более того, он может приносить жертвы и посвящать дары богам обильно и пышно и может почтить богов или любого человека, которого он хочет почтить, в стиле, намного лучшем, чем справедливо, и, следовательно, он, вероятно, будет дороже, чем они. боги.И таким образом, Сократ, боги и люди, как говорят, объединяются, чтобы сделать жизнь неправедных лучше, чем жизнь праведников.

АДЕИМАНТ – СОКРАТ

Я хотел было сказать что-то Главкону, когда вмешался его брат Адеймант: Сократ, сказал он, ты не думаешь, что больше нечего убеждать?

Да что там еще? Я ответил.

Самая сильная сторона даже не упоминалась, ответил он.

Ну, тогда, по пословице «Пусть брат поможет брату», если он в чем-либо не успеет, ты помоги ему; хотя должен признаться, что Главкон уже сказал достаточно, чтобы повергнуть меня в прах и отнять у меня способность помогать правосудию.

АДЕЙМАНТУС

Чепуха, ответил он. Но позвольте мне добавить еще кое-что: есть и другая сторона рассуждения Главкона о восхвалении и порицании справедливости и несправедливости, которая в равной степени необходима для того, чтобы выявить то, что я считаю его смыслом. Родители и воспитатели всегда говорят своим сыновьям и подопечным, что они должны быть справедливыми, но почему? Не ради справедливости, а ради репутации и репутации, в надежде получить для того, кто имеет репутацию, хотя бы некоторые из тех должностей, браков и тому подобного, которые Главкон перечислил среди преимуществ, получаемых несправедливыми от репутации. справедливости.Этот класс людей, однако, больше притворяется, чем другие, потому что они бросают вызов богам и рассказывают вам о дожде благодеяний, которые, как они говорят, небеса проливают на благочестивых, и это согласуется со свидетельством благородных Гесиода и Гомера, первый из которых говорит, что боги делают дубы праведных

Услышать желуди на вершине и пчел посредине

И сделать ворсистых овец, тяжело нагруженных шерстью [Гесиод, Труды и дни 232 кв]

и многие другие блага подобного рода предусмотрены для них.У Гомера очень похожий штамм, ибо он говорит о том, чья слава

.

Когда безупречный король в своем благочестии,

Правосудие поддерживает, черная земля рождает

Пшеница и ячмень для него, чьи деревья склоняются от фруктов;

Его овцы никогда не перестают приносить, и море дает ему свою рыбу. [Гомер, Одиссея 19,109 кв]

Еще более величественны дары небес, которые Мусей и его сын удостаивают праведников: они низводят их в нижний мир, где у них святые лежат на ложах на пиру, вечно пьяные и увенчанные гирляндами; их идея, по-видимому, состоит в том, что бессмертие в пьянстве есть высшее средство добродетели.Некоторые расширяют свои награды еще дальше: они говорят, что потомство верных и праведных доживет до третьего и четвертого поколения.

Так восхваляют справедливость, а о нечестивых и неправедных есть другое натяжение: хоронят их в аду в трясине и заставляют носить воду в решете; также, пока они еще живы, они позорят их и налагают на них наказания, которые Главкон описал как часть праведников, считающихся несправедливыми.Ничего другого их изобретение не дает, такова их манера восхвалять одно и порицать другое.

Кроме того, Сократ, я попрошу тебя подумать о другом способе говорить о справедливости и несправедливости, который встречается не только у поэтов, но и у прозаиков. Всеобщий голос человечества всегда заявляет, что справедливость и добродетель почетны, но прискорбны и утомительны, а удовольствия порока и несправедливости легко достижимы и осуждаются только законом и общественным мнением.Они также говорят, что честность по большей части менее выгодна, чем нечестность, и они вполне готовы назвать злых людей счастливыми и чтить их как публично, так и в частном порядке, когда они богаты или каким-либо другим образом влиятельны, в то время как они презирать и пренебрегать теми, кто может быть слабым и бедным, даже признавая их лучше других.

Но необычайнее всего их манера говорить о добродетели и богах: они говорят, что боги распределяют бедствие и несчастье многим добрым людям, а добро и счастье — нечестивым.И нищенствующие пророки приходят к дверям богатых людей и убеждают их, что они имеют власть, данную им богами, совершать искупление грехов человека или его предков жертвоприношением или чарами, весельем и пиршеством, и они обещают причинить вред врагу. праведных или несправедливых, за небольшую плату, с магическими искусствами и заклинаниями, как они говорят, заставляя небо исполнять свою волю. А поэты — авторитеты, к которым они взывают, ныне сглаживая путь пороку словами Гесиода:

Vice в изобилии легко достать.

Дорога ровная и начинается рядом с тобой,

Но боги проложили пот между нами и добродетелью, [Гесиод, Труды и дни 287 sq]

и утомительная дорога в гору. Другие ссылаются на Гомера как на свидетеля того, что боги могут находиться под влиянием людей, ибо он также говорит:

Сами боги могут быть поколеблены молитвой,

И, с жертвами и утешительными обещаниями,

Благовония и возлияния, люди отвращают их от цели

Когда кто-то согрешил и согрешил.[Гомер, Илиада 9,497 кв.м]

И они производят множество книг, написанных Мусеем и Орфеем, которые были детьми Луны и Муз, — так они говорят, — по которым они совершают свой ритуал и убеждают не только отдельных лиц, но и целые города, что искупление за грех могут быть сделаны жертвоприношениями и развлечениями, которые заполняют свободный час и в равной степени служат живым и мертвым. Последние они называют мистериями, и они избавляют нас от адских мук, но если мы пренебрегаем ими, никто не знает, какие нас ждут ужасы.

Он продолжал: И теперь, когда молодые люди слышат все эти слова о добродетели и пороке и о том, как боги и люди относятся к ним, как, мой дорогой Сократ, могут затронуть их умы — те из них, я имею в виду, которые сообразительны и, как пчелы на лету, налетают на каждый цветок и из всего, что они слышат, склонны делать выводы о том, какими людьми они должны быть и по какому пути им следует ходить, если они хотят совершить лучшее в жизни? Вероятно, юноша скажет себе словами Пиндара: «Должен ли я по справедливости или кривыми путями подняться на более высокую башню, которая может быть мне крепостью на все мои дни?» Ибо люди говорят, что если я действительно справедлив и меня не считают также справедливым, то пользы нет, но, с другой стороны, несомненны страдание и потеря.Но если я, хоть и несправедлив, но снискаю славу справедливого, мне обещана небесная жизнь.

Итак, поскольку, как доказывают философы, «видимость теряет истину» и «является владыкой счастья», я непременно должен посвятить себя видимости. Я опишу вокруг себя картину и тень добродетели, которая будет преддверием и внешним видом моего дома. За мной потащусь, хитрая и хитрая лиса, как советует Архилох, величайший из мудрецов.

Но я слышу, как кто-то восклицает, что сокрытие зла часто бывает трудно, на что я отвечаю: «Нет ничего великого легко».Тем не менее аргумент указывает на то, что если мы хотим быть счастливыми, это путь, по которому мы должны идти. В целях сокрытия создадим тайные братства и политические клубы. И есть профессора риторики, которые учат искусству убеждать суды и собрания. Итак, частью убеждением, частью силой я получу незаконную прибыль и не буду наказан.

Еще я слышу голос, говорящий, что богов нельзя обмануть; и их нельзя заставить. Но что, если богов нет? Или предположим, что они не заботятся о человеческих вещах.Почему, в любом случае, мы должны заботиться о сокрытии? И, даже если боги существуют и заботятся о нас, мы знаем о них только из преданий и генеалогий поэтов — больше нигде. Эти поэты — те самые люди, которые говорят, что на них могут повлиять и обратить «жертвы, успокаивающие мольбы и подношения». Давайте тогда будем последовательны и будем верить и тому, и другому. Если поэты говорят правду, то нам лучше быть несправедливыми и приносить плоды несправедливости: ибо, если мы справедливы, хотя и можем избежать мести небес, мы потеряем завоевания несправедливости; но, если мы несправедливы, мы сохраним прибыль, и нашими грехами и нашими молитвами, нашими молитвами и нашими грехами боги будут умилостивлены, а мы не будем наказаны.

«Но внизу есть мир, в котором либо мы, либо наши потомки пострадаем за наши неправедные дела». Да, мой друг, придет расчетливое отражение, но есть мистерии и искупительные божества, и они имеют великую силу. Об этом заявляют могущественные города, и дети богов, бывшие их поэтами и пророками, несут подобное свидетельство.

По какому же принципу мы будем больше избирать справедливость, а не худшую несправедливость? Многие светила сходятся в том, что, если только мы соединим последнее с обманчивым отношением к внешности, мы будем жить в уме и с богами, и с людьми, в жизни и после смерти, как говорят нам самые многочисленные и высшие авторитеты.Зная все это, Сократ, как может человек, обладающий каким-либо превосходством ума, личности, положения или богатства, желать чтить справедливость или, более того, воздерживаться от смеха, когда слышит восхваление справедливости? И если даже найдется кто-нибудь, способный опровергнуть истинность моих слов и удовлетворившийся тем, что справедливость лучше всего, все же он не сердится на несправедливых, но очень готов прощать их, потому что знает и то, что люди не просто по своей собственной воле — если только, быть может, не найдется кого-то, кому внутреннее божество внушило ненависть к несправедливости или кто познал истину, — но не другой человек.Винит в несправедливости только тот, кто по трусости, или по возрасту, или по какой-нибудь слабости не имеет силы быть несправедливым. И это доказывается тем, что, когда он получает власть, он сразу же становится несправедливым, насколько он может быть.

Причина всего этого, Сократ, была указана нами в начале спора, когда мы с братом сказали тебе, как мы были поражены, обнаружив причину всех исповедующих панегиристов справедливости, начиная с древних героев, которых Память дошла до нас и, заканчивая людьми нашего времени, никто никогда не порицал несправедливость и не восхвалял справедливость, кроме как с целью славы, почестей и выгод, которые они проистекают.Никто никогда адекватно не описал ни в стихах, ни в прозе истинную сущность того и другого, пребывающую в душе и невидимую никакому человеческому или божественному оку, или показал, что из всех вещей человеческой души, которые он имеет внутри себя, справедливость есть величайшее благо, а несправедливость — величайшее зло. Если бы это было всеобщим напряжением, и если бы ты стремился убедить нас в этом с юности нашей, то мы не были бы на страже, чтобы удерживать друг друга от зла, но каждый был бы сам себе сторожем, опасаясь, если бы он поступил неправильно, затаив в себе величайшее из зол.

Осмелюсь сказать, что Фрасимах и другие серьезно придерживались бы языка, который я только что повторял, и еще более сильных слов о справедливости и несправедливости, грубо, как я понимаю, извращая их истинную природу. Но я говорю так страстно, как должен вам откровенно признаться, потому, что хочу услышать от вас противоположную сторону, и я просил бы вас показать не только превосходство справедливости над несправедливостью, но и то, какое влияние они оказывают на мировоззрение. обладатель их, который делает одно добром, а другое злом для него.И пожалуйста, как просил вас Главкон, исключите репутации, ибо, если вы не отнимете у каждого его истинной репутации и не прибавите ложной, мы скажем, что вы восхваляете не справедливость, а скорее видимость ее; мы будем думать, что вы только увещеваете нас скрывать несправедливость и что вы действительно согласны с Фрасимахом в том, что считаете справедливость благом другого и интересом более сильного, а несправедливость — собственной выгодой и интересом человека, хотя и вредным для более слабого. .

Теперь, как вы признали, что справедливость принадлежит к тому высшему классу благ, которые желательны хотя бы из-за их результатов, но в гораздо большей степени ради них самих, как зрение, или слух, или знание, или здоровье, или любые другие реальные и естественные блага. и не просто условное добро, я просил бы вас, восхваляя справедливость, учитывать только один момент: я имею в виду сущностное добро и зло, которые справедливость и несправедливость производят в обладателях их.Пусть другие восхваляют справедливость и порицают несправедливость, превознося награды и почести одних и понося и понося других. Такую манеру рассуждения, исходящую от них, я готов терпеть, но от вас, потративших всю свою жизнь на размышления над этим вопросом, если только я не услышу обратного из ваших собственных уст, я ожидаю чего-то лучшего. И поэтому я говорю: не только докажите нам, что справедливость лучше несправедливости, но и покажите, что каждая из них делает с обладателем их, что делает одну добром, а другую злом, видимые или невидимые богам. и мужчины.

СОКРАТ – АДЕИМАНТУС

Я всегда восхищался гением Главкона и Адейманта, но, услышав эти слова, я весьма обрадовался и сказал: «Сыновья прославленного отца, это было неплохое начало элегических стихов, которые почитатель Главкона сочинил в честь вы после того, как отличились в битве при Мегаре:

«Сыновья Аристона, — пел он, — божественные потомки прославленного героя».

Эпитет очень уместен, ибо есть что-то поистине божественное в том, чтобы уметь доказывать, как ты, превосходство несправедливости, и оставаться неубедительным в собственных доводах.И я действительно думаю, что вы не убеждены — это я заключаю из вашего общего характера, ибо, если бы я судил только по вашим речам, я не доверял бы вам. Но теперь, чем больше я доверяю вам, тем больше мне трудно найти, что сказать. Ибо я в тесноте между двумя; с одной стороны, я чувствую, что не справлюсь с этой задачей; и мое неумение доказывается мне тем, что вас не удовлетворил ответ, который я дал Фрасимаху, доказав, как я думал, превосходство справедливости над несправедливостью.И все же я не могу отказаться от помощи, пока дыхание и речь остаются со мной; Я боюсь, что было бы нечестием присутствовать, когда о справедливости говорят дурно, и не поднять руки в ее защиту. И поэтому мне лучше всего оказать такую ​​помощь, какую я могу.

Главкон и остальные всячески умоляли меня не пускать вопрос на самотек, а продолжать расследование. Они хотели прийти к истине, во-первых, о природе справедливости и несправедливости, а во-вторых, об их относительных преимуществах.Я сказал им то, что я действительно думал, что расследование будет иметь серьезный характер и потребует очень хорошего зрения. Так как я сказал, что мы не очень умны, я думаю, что нам лучше принять метод, который я могу проиллюстрировать следующим образом; предположим, что кто-то попросил близорукого человека прочитать маленькие буквы на расстоянии; а еще кому-то пришло в голову, что их можно найти в другом месте, более крупном и в котором буквы крупнее, — если бы они были одинаковыми и он мог бы сначала прочитать большие буквы, а затем перейти к меньшим, — это было бы считался редкой удачей.

Совершенно верно, сказал Адеймант; но как иллюстрация применима к нашему исследованию?

Я скажу вам, ответил я; о справедливости, являющейся предметом нашего исследования, говорят, как вы знаете, иногда как о добродетели отдельного лица, а иногда как о добродетели государства.

Верно, ответил он.

А разве государство не больше человека?

Так и есть.

Тогда в большем количество справедливости, вероятно, будет больше и легче различимо.Поэтому я предлагаю исследовать природу справедливости и несправедливости, во-первых, как они проявляются в государстве, а во-вторых, в личности, идя от большего к меньшему и сравнивая их.

Это, сказал он, отличное предложение.

И если мы представим Государство в процессе созидания, то увидим справедливость и несправедливость Государства в процессе созидания.

Осмелюсь сказать.

Когда состояние будет завершено, можно надеяться, что объект наших поисков будет легче обнаружить.

Да, гораздо проще.

Но стоит ли пытаться его построить? Я сказал; ибо сделать это, как я склонен думать, будет очень серьезной задачей. Поэтому задумайтесь.

Я подумал, сказал Адеймант, и очень хочу, чтобы вы продолжили.

Государство, сказал я, возникает, как я понимаю, из потребностей человечества; никто не самодостаточен, но у всех нас много желаний. Можно ли представить себе какое-либо другое происхождение государства?

Я не могу быть другим.

Затем, так как нужд у нас много и для их удовлетворения требуется много людей, то один берет помощника для одной цели, а другой — для другой; и когда эти партнеры и помощники собираются вместе в одном жилище, совокупность жителей называется Государством.

Верно, сказал он.

И они обмениваются друг с другом, и один дает, а другой получает, с мыслью, что обмен будет к их благу.

Совершенно верно.

Тогда, сказал я, давайте начнем и создадим в идее Государство; и все же истинным творцом является необходимость, которая является матерью нашего изобретения.

Конечно, ответил он.

Итак, первой и величайшей из потребностей является пища, которая является условием жизни и существования.

Конечно.

Второй – жилище, а третий – одежда и тому подобное.

Верно.

А теперь посмотрим, как наш город сможет удовлетворить этот великий спрос: Мы можем предположить, что один человек земледелец, другой строитель, третий ткач, — прибавить ли к ним сапожника или, может быть, еще кого-нибудь? поставщик наших телесных желаний?

Совершенно верно.

Самое простое представление о государстве должно включать в себя четырех или пяти человек.

Понятно.

И как они будут действовать? Внесет ли каждый результат своего труда в общий капитал? Например, отдельный земледелец, производящий за четверых и работающий в четыре раза больше и столько, сколько ему нужно, для обеспечения продовольствием, которым он снабжает других, а также сам; или же он не будет иметь ничего общего с другими и не будет заботиться о том, чтобы производить для них, а будет обеспечивать себя одного четвертью пищи за четверть времени, а остальные три четверти своего времени будет занят в построить дом, или пальто, или пару башмаков, не вступая ни в какие отношения с другими, но удовлетворяя все свои собственные потребности?

Адеймантус думал, что он должен стремиться производить только пищу, а не производить все подряд.

Наверное, ответил я, так будет лучше; и когда я слышу, как вы это говорите, я сам вспоминаю, что мы не все одинаковы; среди нас есть разные натуры, приспособленные к разным занятиям.

Совершенно верно.

Будет ли у вас работа лучше, когда у рабочего будет много занятий или когда у него будет только одно?

Когда у него есть только один.

Далее, не может быть сомнения, что работа испорчена, если не сделана вовремя?

Несомненно.

Ибо бизнес не склонен ждать, пока делающий дело будет свободен; но делатель должен следить за тем, что он делает, и сделать дело своей первой целью.

Он должен.

И если это так, то мы должны заключить, что все вещи производятся в большем количестве, легче и качественнее, когда один человек делает одно, естественное для него дело, и делает это в нужное время, а другие вещи оставляет.

Несомненно.

Тогда потребуется более четырех горожан; ибо земледелец не будет делать себе ни плуга, ни мотыги, ни других сельскохозяйственных орудий, если они нужны для чего-нибудь.Строитель тоже не сделает своих инструментов, а ему тоже нужно много; и таким же образом ткач и сапожник.

Верно.

Тогда и плотники, и кузнецы, и многие другие ремесленники будут участниками нашего маленького Государства, которое уже начинает расти? Истинный.

Но даже если мы прибавим пастухов, пастухов и других пастухов, чтобы наши земледельцы имели волов для пахоты, а строители, как и земледельцы, имели рабочий скот, а курьеры и ткачи — шерсть и шкуры, — все равно наше государство будет быть не очень большим.

Верно; но и это не будет очень маленькое государство, которое содержит все это.

Опять же, ситуация в городе — найти место, куда ничего не нужно ввозить, почти невозможно.

Невозможно.

Значит, должен быть еще один класс горожан, которые привезут необходимые запасы из другого города? Там должно.

Но если торговец уходит с пустыми руками, не имея ничего из того, что им нужно, кто бы восполнил его нужду, он вернется с пустыми руками.

Это точно.

И поэтому то, что они производят дома, должно быть не только достаточным для них самих, но и по количеству и по качеству должно удовлетворять потребности тех, от кого они удовлетворяются.

Совершенно верно.

Тогда потребуется больше земледельцев и больше ремесленников? Они будут.

Не говоря уже об импортерах и экспортерах, которых называют купцами? да.

Тогда нам понадобятся торговцы? Мы будем.

А если товар будет перевозиться по морю, то нужны будут и искусные матросы, и в значительном количестве? Да, в значительном количестве.

Тогда, опять же, внутри города, как они будут обмениваться своей продукцией? Обеспечить такой обмен было, как вы помните, одной из наших главных целей, когда мы формировали из них общество и создавали государство.

Очевидно, что они будут покупать и продавать.

Тогда им понадобится рынок и денежный знак для целей обмена. Безусловно.

Предположим теперь, что земледелец или ремесленник привезет на рынок какую-нибудь продукцию, и придет он в то время, когда не с кем выменять с ним, — неужели он бросит свое дело и будет сидеть без дела на торжище?

Совсем нет; он найдет там людей, которые, видя нужду, возьмут на себя обязанности продавцов.В благоустроенных государствах это обычно те, кто слабее всего по физической силе и поэтому малопригоден для какой-либо другой цели; их обязанность — быть на рынке и давать деньги в обмен на товары тем, кто желает продать, и брать деньги у тех, кто желает купить.

Эта потребность, таким образом, создает класс розничных торговцев в нашем государстве. Разве «торговец» не применяется к тем, кто сидит на рыночной площади и занимается куплей и продажей, а тех, кто бродит из одного города в другой, называют купцами?

Да, сказал он.

И есть еще один класс слуг, которые интеллектуально едва ли находятся на уровне товарищества; тем не менее у них достаточно телесных сил для труда, который они соответственно продают и называют, если я не ошибаюсь, наемниками, так как наем есть название, которое дается цене их труда.

Верно.

Тогда наемники помогут составить наше население?

Да.

А теперь, Адеймантус, созрело ли и усовершенствовалось ли наше Государство?

Думаю да.

Где же справедливость и где несправедливость, и в какой части государства они возникли?

Вероятно, в отношениях этих граждан друг с другом. не могу себе представить, что они с большей вероятностью могут быть найдены где-либо еще.

Осмелюсь сказать, что вы правы в своем предположении, сказал я; нам лучше все обдумать и не уклоняться от расследования.

Итак, прежде всего рассмотрим, каков будет их образ жизни теперь, когда мы их таким образом установили.Не будут ли они производить хлеб, и вино, и одежду, и обувь, и строить себе дома? И когда они размещены, они будут работать летом, как правило, раздетыми и босыми, а зимой в значительной степени одетыми и обутыми. Они будут питаться ячменной мукой и пшеничной мукой, печь и месить их, делать благородные лепешки и хлебы; они будут подавать их на циновке из тростника или на чистых листьях, а сами будут лежать на постелях, усыпанных тисом или миртом. И они и их дети будут пировать, пить вино, которое они приготовили, носить гирлянды на головах и воспевать хвалу богам, в счастливой беседе друг с другом.И они позаботятся о том, чтобы их семьи не превышали их возможностей; с прицелом на бедность или войну.

СОКРАТ – ГЛАУКОН

Но, — вмешался Главкон, — вы не придали им вкуса к еде.

Правда, ответил я, забыл; конечно, у них должна быть приправа — и соль, и маслины, и сыр, и они будут варить коренья и травы, такие как деревенские люди; на десерт мы дадим им инжир, горох и бобы; и они будут жарить миртовые ягоды и желуди на огне, выпивая умеренно.И при такой диете можно ожидать, что они проживут в мире и здоровье до глубокой старости и завещают такую ​​же жизнь своим детям после себя.

Да, Сократ, сказал он, а если бы ты кормил город свиней, как иначе ты стал бы кормить зверей? Но что бы ты хотел, Главкон? Я ответил.

Почему, сказал он, вы должны дать им обычные удобства жизни. Люди, которым удобно, привыкли лежать на диванах, а обедать за столами, а соусы и сладости должны быть в современном стиле.

Да, сказал я, теперь я понимаю: вопрос, который вы хотели бы, чтобы я рассмотрел, состоит не только в том, как государство, но и в том, как создается роскошное государство; и, возможно, в этом нет ничего плохого, ибо в таком государстве мы с большей вероятностью увидим, как рождаются справедливость и несправедливость. По моему мнению, истинная и здоровая конституция государства та, которую я описал. Но если вы хотите также увидеть государство в лихорадочном разгаре, я не возражаю. Ибо я подозреваю, что многих не устроит более простой образ жизни.Они будут для добавления диванов, столов и другой мебели; также лакомства, и благовония, и благовония, и куртизанки, и пирожные, все это не одного вида, но всякого рода; мы должны выйти за рамки необходимого, о чем я говорил вначале, как-то дома, одежда и обувь: искусство живописца и вышивальщицы должно быть приведено в движение, а золото, слоновая кость и все виды материалов должны быть приведены в движение. быть закупленным.

Верно, сказал он.

Тогда мы должны расширить наши границы; исходного здорового состояния уже недостаточно.Теперь город должен будет наполниться и раздуться множеством призваний, которых не требует никакая естественная потребность; например, целое племя охотников и актеров, из которых один большой класс имеет дело с формами и цветами; другой будет поклонниками музыки-поэтами и их сопровождающей вереницей рапсодистов, музыкантов, танцоров, подрядчиков; также производители различных изделий, в том числе женских платьев. И нам понадобится больше слуг. Не будут ли востребованы также воспитатели, кормилицы и няньки, шинники и цирюльники, а также кондитеры и повара; и свинопасов тоже, которые были не нужны и потому не имели места в прежней редакции нашего Государства, а нужны теперь? Они не должны быть забыты: и будут животные многих других видов, если люди съедят их.

Конечно.

И, живя таким образом, мы будем нуждаться во врачах гораздо больше, чем раньше?

Намного больше.

И страна, которой хватило, чтобы прокормить исконных жителей, теперь будет слишком маленькой и недостаточной?

Совершенно верно.

Тогда нам будет нужен кусок земли наших соседей для пастбищ и пашни, а им понадобится кусок нашей, если они, как и мы, превысят предел необходимости и предаются неограниченному накоплению богатства. ?

Это, Сократ, неизбежно.

Итак, мы пойдем на войну, Главкон. Не будем?

Конечно, ответил он.

Таким образом, не определяя еще, приносит ли война пользу или вред, мы можем утверждать, что теперь мы обнаружили, что война происходит от причин, которые также являются причинами почти всех зол в государствах, как частных, так и общественных.

Несомненно.

И наше государство должно еще раз расшириться; и на этот раз будет не что иное, как целая армия, которая должна будет выйти и сражаться с захватчиками за все, что у нас есть, а также за вещи и лица, которых мы описали выше.

Почему? он сказал; они не умеют защищаться?

Нет, сказал я; нет, если бы мы были правы в принципе, который был признан всеми нами, когда мы создавали государство: принцип, как вы помните, состоял в том, что один человек не может успешно заниматься многими искусствами.

Совершенно верно, сказал он.

Но разве война не искусство?

Конечно.

И искусство, требующее такого же внимания, как сапожное дело?

Совершенно верно.

И сапожнику не дозволено было у нас быть ни земледельцем, ни ткачом, ни строителем — для того, чтобы у нас была хорошая обувь; но ему и всякому другому работнику была назначена одна работа, к которой он был приспособлен природой, и при этом он должен был продолжать работать всю свою жизнь и ни на чем другом; он не должен был упускать возможности, и тогда он станет хорошим работником.Сейчас нет ничего важнее того, чтобы работа солдата выполнялась хорошо. Но является ли война искусством, настолько легко приобретаемым, что человек может быть воином, который также является земледельцем, сапожником или другим ремесленником; хотя никто в мире не был бы хорошим игроком в кости или в шашки, если бы он занимался игрой просто как развлечением и с ранних лет не посвятил себя этому и ничему другому?

Никакие инструменты не сделают человека искусным мастером или мастером обороны и не принесут никакой пользы тому, кто не научился обращаться с ними и никогда не уделял им внимания.Как же тот, кто возьмет в руки щит или другое орудие войны, станет в один день хорошим воином, будь то с тяжеловооруженными или с какими-либо другими войсками?

Да, сказал он, инструменты, которые научат людей их собственному использованию, будут бесценны.

И чем выше обязанности сторожа, сказал я, тем больше времени, и умения, и искусства, и приложения потребуется от него?

Без сомнения, ответил он.

Разве ему не потребуются природные способности для его призвания?

Конечно.

Значит, нашим долгом будет выбрать, если сможем, натуры, пригодные для охраны города?

Будет.

И выбор будет нелегким делом, сказал я; но мы должны быть смелыми и делать все возможное.

Мы должны.

Разве благородный юноша не очень похож на породистую собаку в отношении охраны и наблюдения?

Что ты имеешь в виду?

Я имею в виду, что они оба должны быть зоркими и быстро настигать врага, когда они его видят; а также сильный, если, поймав его, они должны сразиться с ним.

Все эти качества, ответил он, им непременно потребуются.

Ну, а твой страж должен быть храбрым, чтобы хорошо сражаться?

Конечно.

И может ли храбрым быть тот, у кого нет духа, будь то лошадь, собака или любое другое животное? Разве вы никогда не замечали, как непобедим и непобедим дух и как его присутствие делает душу любого существа совершенно бесстрашной и неукротимой?

у меня есть.

Теперь у нас есть ясное представление о телесных качествах, которые требуются от стража.Истинный.

А также ментальных; его душа должна быть полна духа? да.

Но разве эти бойкие натуры не склонны быть дикарями друг с другом и со всеми остальными?

Трудность, которую нелегко преодолеть, ответил он.

В то время как, я сказал, они должны быть опасны для своих врагов и добры к своим друзьям; в противном случае они уничтожат себя, не дожидаясь, пока враги уничтожат их.

Верно, сказал он.

Что тогда делать? Я сказал; как найти мягкую натуру, в которой есть и великий дух, ибо одно противоречит другому?

Верно.

Не будет хорошим стражем тот, у кого нет ни одного из этих двух качеств; и все же их сочетание кажется невозможным; и отсюда мы должны заключить, что быть хорошим опекуном невозможно.

Боюсь, то, что вы говорите, правда, ответил он.

Тут в растерянности я стал обдумывать предшествовавшее. Друг мой, сказал я, неудивительно, что мы в замешательстве; ибо мы потеряли из виду образ, который был перед нами.

Что ты имеешь в виду? он сказал.

Я хочу сказать, что существуют натуры, наделенные этими противоположными качествами.

А где ты их находишь?

Многие животные, ответил я, служат их примерами; наш друг собака очень хорошая: вы знаете, что хорошо воспитанные собаки очень ласковы к своим фамильярам и знакомым, и наоборот, к незнакомцам.

Да, я знаю.

Значит, нет ничего невозможного или из ряда вон выходящего в том, что мы найдем опекуна, обладающего подобным сочетанием качеств?

Конечно нет.

Разве тот, кто подходит на роль опекуна, не должен ли, помимо одухотворенной натуры, обладать качествами философа?

Я не понимаю, что вы имеете в виду.

Черта, о которой я говорю, — ответил я, — может быть замечена и у собаки, и она замечательна у животного.

Какая черта?

Почему собака, когда увидит чужого, сердится; при знакомстве он приветствует его, хотя тот никогда не делал ему зла, а другой ничего хорошего.Разве это никогда не вызывало у вас любопытства?

Этот вопрос никогда раньше не приходил мне в голову; но я вполне признаю истинность вашего замечания.

И, право, этот собачий инстинкт очень очарователен: ваша собака настоящий философ.

Почему?

Почему, потому что он различает лицо друга и врага только по критерию знания и незнания. И разве не должно быть любящим учебу животное, которое определяет, что ему нравится, а что не нравится, путем проверки знаний и невежества?

Безусловно.

И разве любовь к учению не есть любовь к мудрости, которая есть философия?

Они одинаковые, ответил он.

И не можем ли мы также с уверенностью сказать о человеке, что тот, кто может быть добр к своим друзьям и знакомым, должен по природе быть любителем мудрости и знания?

Это мы можем с уверенностью утверждать.

Тогда тому, кто должен быть действительно хорошим и благородным стражем Государства, потребуется соединить в себе философию и дух, быстроту и силу?

Несомненно.

Тогда мы нашли желаемые природы; и теперь, когда мы их нашли, как их воспитывать и воспитывать? Разве это исследование, от которого можно ожидать, не прольет свет на большее исследование, являющееся нашей конечной целью: как в государствах возникают справедливость и несправедливость? ибо мы не хотим ни опускать то, что к делу, ни затягивать аргументацию до неудобной длины.

СОКРАТ – АДЕИМАНТУС

Адеймантус подумал, что расследование будет нам очень полезно.

Тогда, мой дорогой друг, я сказал, что нельзя отказываться от этой задачи, даже если она несколько затянется.

Конечно нет.

Тогда пойдемте, и давайте проведем час досуга в рассказывании историй, и наша история будет воспитанием наших героев.

Во что бы то ни стало.

И какое у них будет образование? Можем ли мы найти что-то лучше традиционного? В нем есть два раздела: гимнастика для тела и музыка для души.

Верно.

Начнем обучение с музыки, а потом на гимнастику?

Во что бы то ни стало.

А когда вы говорите о музыке, вы включаете литературу или нет?

Да.

А литература может быть правдивой или ложной?

Да.

И молодых надо обучать обоим видам, а начнем с ложных?

Я не понимаю, что вы имеете в виду, сказал он.

Вы знаете, я сказал, что мы начинаем с того, что рассказываем детям истории, которые, хотя и не лишены правдивости, в основном вымышлены; и эти истории рассказывают им, когда они еще не в том возрасте, чтобы заниматься гимнастикой.

Совершенно верно.

Именно это я имел в виду, когда сказал, что мы должны учить музыке до гимнастики.

Совершенно верно, сказал он.

Вы знаете также, что начало есть самая важная часть любой работы, особенно в случае молодой и нежной вещи; ибо именно в это время формируется характер и легче производится желаемое впечатление.

Совершенно верно.

И неужели мы так же небрежно позволим детям слушать любые случайные сказки, которые могут быть выдуманы случайными людьми, и принимать в их умы идеи большей частью прямо противоположные тем, которые мы хотели бы, чтобы они имели, когда они вырастут?

Мы не можем.

Тогда первым делом будет установить цензуру писателей беллетристики, и пусть цензоры принимают всякий хороший художественный рассказ, а дурной отвергают; и мы будем желать, чтобы матери и няни говорили своим детям только доверенных лиц. Пусть такими рассказами формируют ум даже с большей любовью, чем тело руками; но большинство из тех, которые сейчас используются, должны быть отброшены.

О каких сказках ты говоришь? он сказал.

Вы можете найти модель меньшего в большем, сказал я; ибо они обязательно одного и того же типа, и в них обоих присутствует один и тот же дух.

Очень вероятно, ответил он; но я еще не знаю, что бы вы назвали большим.

Те, я сказал, которые рассказаны Гомером и Гесиодом, и остальными поэтами, которые когда-либо были великими рассказчиками человечества.

Да какие сказки ты имеешь в виду, сказал он; и в чем вы находите в них недостатки?

Самая серьезная ошибка, сказал я; вина во лжи, и, более того, в плохой лжи.

Но когда совершается эта ошибка?

Всякий раз, когда делается ложное представление о природе богов и героев, — например, когда живописец пишет портрет, не имеющий тени сходства с оригиналом.

Да, сказал он, такие вещи, конечно, очень предосудительны; но какие истории вы имеете в виду?

Прежде всего, сказал я, была та величайшая из всех лжи, в поднебесье, которую поэт рассказывал об Уране, и которая тоже была плохой ложью, — я имею в виду то, что Гесиод говорит о том, что Уран сделал, и как Кронос отомстил ему. О деяниях Кроноса и страданиях, которые, в свою очередь, причинил ему его сын, даже если они были правдой, конечно, не следует легкомысленно рассказывать молодым и легкомысленным людям; если возможно, их лучше похоронить в тишине.Но если есть абсолютная необходимость в их упоминании, то избранные могли бы услышать их в тайне, и приносить в жертву не обыкновенную [Элевсинскую] свинью, а какую-нибудь огромную и недоступную жертву; и тогда слушателей будет очень мало.

Ну да, сказал он, эти рассказы крайне неприятны.

Да, Адеймант, это истории, которые нельзя повторять в нашем государстве; молодому человеку не следует говорить, что, совершая тягчайшие преступления, он далек от того, чтобы делать что-то возмутительное; и что даже если он накажет своего отца, когда он поступил неправильно, он будет только следовать примеру первого и величайшего среди богов.

Я полностью с вами согласен, сказал он; на мой взгляд, эти истории совершенно непригодны для повторения.

Также, если мы хотим, чтобы наши будущие опекуны считали привычку ссориться между собой самой низменной вещью, если бы им было сказано хоть слово о войнах на небесах, о заговорах и битвах богов друг против друга, ибо они неверны. Нет, мы никогда не будем упоминать о битвах великанов и не позволим вышивать их на одеждах; и мы умолчим о бесчисленных других ссорах богов и героев с их друзьями и родственниками.Если бы они только поверили нам, мы сказали бы им, что ссоры нечестивы и что никогда до сих пор не было ссоры между гражданами; вот что старики и старухи должны начинать с того, что рассказывают детям; а когда они вырастут, то и поэтам нужно сказать, чтобы они сочиняли для них в том же духе. Но рассказ о том, как Гефест связывает здесь свою мать, или о том, как в другой раз Зевс отправил его в побег за то, что он принял ее участие, когда она была побеждена, и обо всех битвах богов у Гомера — эти рассказы не должны быть допущены к нашему государству, будь то предполагается, что они имеют аллегорическое значение или нет.Ибо молодой человек не может судить о том, что аллегорично, а что буквально; все, что он принимает в своем уме в этом возрасте, скорее всего, станет неизгладимым и неизменным; и поэтому очень важно, чтобы сказки, которые молодые люди впервые слышат, были образцами добродетельных мыслей.

Тут ты прав, ответил он; но если кто-нибудь спросит, где можно найти такие модели и о каких сказках вы говорите, — что мы ответим ему?

Я сказал ему: «Ты и я, Адеймантус, в настоящее время не поэты, а основатели государства: теперь основатели государства должны знать общие формы, в которые поэты должны облекать свои рассказы, и пределы, которые должны наблюдаться ими, но делать сказки не их дело.

Совершенно верно, сказал он; но что это за формы богословия, которые вы имеете в виду?

Что-то в этом роде, ответил я: — Бога всегда следует изображать таким, какой Он есть на самом деле, какой бы ни была поэзия, эпическая, лирическая или трагическая, в которой дается изображение.

Правильно.

А разве он не хорош? и не должен ли он быть представлен как таковой?

Конечно.

А нет ничего плохого в хорошем?

Нет, правда.

А то, что не больно, не больно?

Конечно нет.

А то, что не болит, не делает зла?

И может ли то, что не делает зла, быть причиной зла?

Невозможно.

А выгодно выгодно?

Да.

И поэтому причина благополучия?

Да.

Отсюда следует, что не добро есть причина всех вещей, а только добра?

Обязательно.

Тогда Бог, если Он добр, не есть автор всех вещей, как утверждают многие, но он причина лишь немногих вещей, а не большинства вещей, происходящих с людьми.Ибо благ человеческой жизни мало, а зла много, и добро должно приписываться одному Богу; причин зла следует искать в другом месте, а не в нем самом.

Мне кажется, это совершенно верно, сказал он.

Тогда мы не должны слушать Гомера или любого другого поэта, который повинен в безрассудстве, говоря, что две бочки:

Лежит у порога Зевса, полный жребиев, один доброго, другой злого жребия, и тот, кому Зевс дает смесь двух

Иногда встречается с несчастьем, иногда с добром; но тот, кому дается чаша несмешанного зла,

Его дикий голод гонит по прекрасной земле.[ Илиада 24,527 кв]

И снова:

Зевс, податель добра и зла для нас.

И если кто-нибудь утверждает, что нарушение клятв и договоров, которое было действительно делом рук Пандара, было вызвано Афиной и Зевсом, или что борьба и раздор богов были спровоцированы Фемидой и Зевсом, он не должен иметь наше одобрение; и не позволим нашим юношам услышать слова Эсхила, что:

Бог сеет вину среди людей, когда желает полностью разрушить дом.

И если поэт пишет о страданиях Ниобеи — сюжете трагедии, в которой встречаются эти ямбические стихи, — или о доме Пелопса, или о Троянской войне, или на какую-либо подобную тему, то либо мы не должны позволять ему говорить что это дела Божьи, а если они от Бога, то он должен придумать им какое-то объяснение, которое мы ищем; он должен сказать, что Бог сделал то, что было справедливо и правильно, и они были лучше, будучи наказанными; но что те, кто наказаны, несчастны, и что Бог является виновником их страданий — поэту не должно быть позволено говорить; хотя он может сказать, что нечестивые несчастны, потому что они нуждаются в наказании, и получают пользу, получая наказание от Бога; но то, что Бог, будучи добрым, является виновником зла для кого бы то ни было, должно решительно отрицаться, и не должно говориться, петься или слушаться в стихах или прозе кем бы то ни было, старым или молодым в каком-либо благоустроенном государстве.Такая фикция самоубийственна, пагубна, нечестива.

Я согласен с вами, ответил он, и готов согласиться с законом.

Итак, пусть это будет одним из наших правил и принципов относительно богов, которому должны следовать наши поэты и чтецы, — что Бог не является творцом всего, но только добра.

Этого достаточно, сказал он.

А что вы думаете о втором принципе? Спрошу ли я вас, является ли бог волхвом и имеет ли природу коварно являться то в одном образе, то в другом, иногда сам изменяясь и переходя во многие формы, иногда обманывая нас видимостью таких превращений; или он один и тот же, непреложно закрепленный в своем собственном образе?

Я не могу вам ответить, сказал он, не подумав больше.

Ну, я сказал; но если мы предполагаем изменение чего-либо, то это изменение должно быть произведено либо самой вещью, либо какой-либо другой вещью?

Безусловно.

И то, что в лучшем виде, менее всего подвержено изменению или беспорядку; например, наиболее здоровое и сильное человеческое тело меньше всего подвержено влиянию мяса и напитков, а растение, находящееся в наибольшей силе, также меньше всего страдает от ветра, солнечного тепла или любых подобных причин.

Конечно.

И разве самая смелая и мудрая душа не будет меньше всего смущена или расстроена никаким внешним влиянием? Истинный.

И тот же принцип, как я полагаю, применим ко всем составным вещам — мебели, домам, одежде; когда они хороши и хорошо сделаны, они меньше всего изменяются временем и обстоятельствами.

Совершенно верно.

Значит, все хорошее, созданное искусством или природой, или тем и другим, менее всего подвержено изменениям извне? Истинный.

Но ведь Бог и вещи Божьи во всех отношениях совершенны?

Конечно.

Значит, внешнее влияние вряд ли может заставить его принимать разные формы?

Он не может.

Но разве он не может измениться и преобразиться?

Очевидно, сказал он, так и должно быть, если он вообще изменился.

И изменится ли он тогда к лучшему и красивее, или к худшему и некрасивому?

Если он вообще изменится, то может измениться только к худшему, ибо мы не можем предположить, что ему недостает ни добродетели, ни красоты.

Совершенно верно, Адеймантус; но разве кто-нибудь, будь то Бог или человек, захочет сделать себя хуже?

Невозможно.

Тогда невозможно, чтобы Бог когда-либо захотел измениться; будучи, как предполагается, самым прекрасным и лучшим из мыслимых, каждый бог остается абсолютно и навсегда в своей собственной форме.

Это неизбежно следует, сказал он, по моему мнению.

Тогда, мой дорогой друг, я сказал, пусть никто из поэтов не скажет нам, что «Боги, принимая маскировку пришельцев из других земель, ходят по городам во всевозможных формах»; [Одиссея 17.485 sq] и пусть никто не клевещет на Протея и Фетиду, и пусть никто, ни в трагедии, ни в какой-либо другой поэзии, не вводит Здесь под видом жрицы, просящей милостыню «для животворящих дочерей Инаха река Аргос»; [Эсхил, Xanthians фр. 159]

– пусть больше не будет такого вранья. Мы также не должны иметь матерей, находящихся под влиянием поэтов, пугающих своих детей плохой версией этих мифов, рассказывающих, как некоторые боги, как они говорят, «ходят по ночам в подобии стольких незнакомцев и в различных формах»; но пусть они остерегаются, чтобы не сделать из своих детей трусов и в то же время богохульствовать против богов.

Не дай бог, сказал он.

Но хотя сами боги неизменны, все же колдовством и обманом они могут заставить нас думать, что они появляются в различных формах?

Возможно, ответил он.

Ну, а можешь ли ты вообразить, что Бог захочет солгать, словом или делом, или выставить свой призрак?

Не могу сказать, ответил он.

Разве ты не знаешь, сказал я, что истинная ложь, если можно допустить такое выражение, ненавистна богам и людям?

Что ты имеешь в виду? он сказал.

Я имею в виду, что никто не обманывается добровольно в том, что является самой истинной и высшей частью его самого, или в самых истинных и высших вещах; там, прежде всего, он больше всего боится, чтобы ложь овладела им.

И все же, сказал он, я вас не понимаю.

Причина в том, ответил я, что вы придаете моим словам какой-то глубокий смысл; но я только говорю, что обман, или быть обманутым или неосведомленным о высших реальностях в высшей части самих себя, которая есть душа, и в той их части, чтобы иметь и держать ложь, меньше всего нравится человечеству; это, я говорю, то, что они крайне ненавидят.

Для них нет ничего ненавистнее.

И, как я только что заметил, это невежество в душе того, кто обманывается, может быть названо истинной ложью; ибо ложь на словах есть лишь некое подражание и призрачный образ прежней душевной привязанности, а не чистая неискаженная ложь. разве я не права?

Совершенно верно.

Истинная ложь ненавистна не только богам, но и людям?

Да.

Тогда как ложь на словах в некоторых случаях полезна и не ненавистна; в обращении с врагами — это был бы пример; или же, когда те, кого мы называем своими друзьями в припадке безумия или иллюзии, собираются причинить некоторый вред, тогда это полезно и является своего рода лекарством или профилактическим средством; также и в сказаниях мифологии, о которых мы только что говорили, — поскольку мы не знаем правды о древних временах, мы делаем ложь настолько похожей на правду, насколько можем, и таким образом обращаем ее на счет.

Совершенно верно, сказал он.

Но может ли какая-либо из этих причин относиться к Богу? Можем ли мы предположить, что он не знает древности и поэтому прибегает к изобретениям?

Это было бы смешно, сказал он.

Значит, в нашем представлении о Боге нет места лживому поэту?

Я бы сказал, что нет.

А может быть, он может солгать, потому что боится врагов?

Это немыслимо.

Но могут ли у него быть друзья неразумные или сумасшедшие?

Но ни один сумасшедший или неразумный человек не может быть другом Бога.

Тогда нельзя себе представить, почему Бог должен лгать?

Ничего подобного.

Значит, сверхчеловеческое и божественное абсолютно неспособно ко лжи?

Да.

Тогда Бог совершенно прост и истинен как в слове, так и в деле; он не меняется; он не обманывает ни знаком, ни словом, ни сном, ни видением наяву.

Твои мысли, сказал он, являются отражением моих собственных.

Тогда вы согласны со мной, сказал я, что это второй тип или форма, в которой мы должны писать и говорить о божественных вещах.Боги — не волшебники, которые преображают себя, и они никоим образом не обманывают человечество.

Согласен.

Тогда, хотя мы и поклонники Гомера, мы не восхищаемся лживым сном, который Зевс посылает Агамемнону; не восхваляем мы и стихи Эсхила, в которых Фетида говорит, что Аполлон на ее свадьбе

Воспевала в песне свое прекрасное потомство, чьи дни были
долгими и не знали болезней. И когда он
говорил о моем жребии, как о всем благословенном небесами, он
поднял торжествующую ноту и обрадовал мою душу.И я
думал, что слово Феба, будучи божественным и полным
пророчества, не подведет. А теперь сам,
произносивший звук, присутствовавший на пиру,
и сказавший это, — он и убил моего сына.

Таковы чувства о богах, которые вызовут у нас гнев; и тому, кто произносит их, будет отказано в хоре; мы также не позволим учителям использовать их для обучения молодежи, подразумевая, как и мы, что наши опекуны, насколько это возможно, должны быть истинными поклонниками богов и подобными им.

Я полностью согласен с этими принципами и обещаю сделать их своими законами.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован.