Образы античной мифологии в оде на день восшествия на: В помощь школьнику. Анализ «Ода на день восшествия на всероссийский престол ее величества государыни императрицы Елисаветы Петровны» Ломоносов

Содержание

В помощь школьнику. Анализ «Ода на день восшествия на всероссийский престол ее величества государыни императрицы Елисаветы Петровны» Ломоносов

М. В. Ломоносов – великий ученый, поэт. Он стал светилом науки XVIII в. и до сих пор его труды не забываются. Поэзия для Ломоносова – не забава, не погружение в узкий, по его мнению, мир частного человека, а патриотическая, гражданская деятельность. Именно ода стала главным лирическим жанром в творчестве Ломоносова.

Одним из наиболее известных произведений Ломоносова стала ода «На день восшествия Елизаветы Петровны». Ломоносов начинает ее с прославления мира:

Царей и царств земных отрада,

Возлюбленная тишина,

Блаженство сел, градов ограда,

Коль ты полезна и красна!

Когда на трон она вступила,

Как Высший подал ей венец,

Тебя в Россию возвратила,

Войне поставила конец.

Послал в Россию человека,

Каков не слыхан был от века.

Сквозь все препятства он вознес

Главу, победами венчану,

Россию, варварству попрану,

С собой возвысил до небес.

Описывая Петра I, Ломоносов прибегает к античной мифологии. Образы Марса и Нептуна используются им для обозначения войны и моря, что придает еще больше торжественности оде.

Ода «На день восшествия Елизаветы Петровны» не только похвала императрице, но и наставление ей. Россия, которую хочет видеть Ломоносов, – великая страна, она могущественна, мудра и пребывает в мире, но главное – такое будущее возможно, если Россия будет пресвященной державой, существование которой невозможно без просвещенного монарха. В отступлении к эпохе Петра I Ломоносов словно говорит Елизавете, что она должна взять пример со своего отца и продолжить его великие дела, в частности способствовать развитию науки, как это делал ее отец:

…Божественны науки

Чрез горы, реки и моря,

Воззри на горы превысоки,

Воззри в поля свои широки,

Где Волга, Днепр, где Обь течет;

Богатство, в оных потаенно,

Наукой будет откровенно,

Что щедростью твоей цветет.

Такая огромная страна, просторы которой простираются от западных равнин, через Урал и Сибирь на Дальний Восток, нуждается в образованных людях. Ведь только люди, знающие люди смогут раскрыть все природные богатства России:

О вы, которых ожидает

Отечество от недр своих,

И видеть таковых желает,

Каких зовет от стран чужих!

Дерзайте, ныне ободрены,

Реченьем вашим показать,

Что может собственных Платонов

И быстрых разумом Невтонов

Российская земля рождать.

В этих строках поэт также обращает внимание читателей на то, что русская земля способна дать умы, равные тем, «каких зовет от стран чужих!». Он дает понять, что Россия богата не только природными ресурсами, но и способными людьми. Людьми, которые могут не только впитать науку, но и посеять свои плоды. Естественным продолжением оды становятся строки:

Науки юношей питают,

Отраду старым подают,

В счастливой жизни украшают,

В несчастный случай берегут;

В домашних трудностях утеха

И в дальних странствах не помеха.

Науки пользуют везде, –

Среди народов и в пустыне,

В градском шуму и на едине,

В покое сладки и в труде.

Читая эти строки, нельзя не согласиться с автором. Человек, не имеющий знаний, не только неинтересен и скучен сам по себе, он еще ведет такую же жизнь. Не имея знаний, человек не способен развиваться духовно, поэтому, воспевая науку, автор воспевает и человеческую душу. Прославление человека, его души и гения есть основная мысль оды, она является связующей нитью. Наука и знание связывают не только поколения, но и народы. Знание есть основополагающий принцип всего.

Ода Ломоносова есть нечто большее, чем просто литературное произведение – это послание. Послание не только императрице и современникам, но и потомкам. Прекрасный пример того, что потомки следовали его заветам, – государственный университет имени Михаила Васильевича Ломоносова.

«Ода на день восшествия на всероссийский престол ее величества государыни императрицы Елисаветы Петровны»

Ломоносов

М. В. Ломоносов — великий ученый, поэт. Он стал светилом науки XVIII в. и до сих пор его труды не забываются. Поэзия для Ломоносова — не забава, не погружение в узкий, по его мнению, мир частного человека, а патриотическая, гражданская деятельность. Именно ода стала главным лирическим жанром в творчестве Ломоносова.

Одним из наиболее известных произведений Ломоносова стала ода «На день восшествия Елизаветы Петровны». Ломоносов начинает ее с прославления мира:

Царей и царств земных отрада,

Возлюбленная тишина,

Блаженство сел, градов ограда,

Коль ты полезна и красна!

Когда на трон она вступила,

Как Высший подал ей венец,

Тебя в Россию возвратила,

Войне поставила конец.

Послал в Россию человека,

Каков не слыхан был от века.

Сквозь все препятства он вознес

Главу, победами венчану,

Россию, варварству попрану,

С собой возвысил до небес.

Описывая Петра I, Ломоносов прибегает к античной мифологии. Образы Марса и Нептуна используются им для обозначения войны и моря, что придает еще больше торжественности оде.

Ода «На день восшествия Елизаветы Петровны» не только похвала императрице, но и наставление ей. Россия, которую хочет видеть Ломоносов, — великая страна, она могущественна, мудра и пребывает в мире, но главное — такое будущее возможно, если Россия будет пресвященной державой, существование которой невозможно без просвещенного монарха. В отступлении к эпохе Петра I Ломоносов словно говорит Елизавете, что она должна взять пример со своего отца и продолжить его великие дела, в частности способствовать развитию науки, как это делал ее отец:

…Божественны науки

Чрез горы, реки и моря,

В Россию простирали руки…

Воззри на горы превысоки,

Воззри в поля свои широки,

Где Волга, Днепр, где Обь течет;

Богатство, в оных потаенно,

Наукой будет откровенно,

Что щедростью твоей цветет.

Такая огромная страна, просторы которой простираются от западных равнин, через Урал и Сибирь на Дальний Восток, нуждается в образованных людях. Ведь только люди, знающие люди смогут раскрыть все природные богатства России:

О вы, которых ожидает

Отечество от недр своих,

И видеть таковых желает,

Каких зовет от стран чужих!

Дерзайте, ныне ободрены,

Реченьем вашим показать,

Что может собственных Платонов

И быстрых разумом Невтонов

Российская земля рождать.

В этих строках поэт также обращает внимание читателей на то, что русская земля способна дать умы, равные тем, «каких зовет от стран чужих!». Он дает понять, что Россия богата не только природными ресурсами, но и способными людьми. Людьми, которые могут не только впитать науку, но и посеять свои плоды. Естественным продолжением оды становятся строки:

Науки юношей питают,

Отраду старым подают,

В счастливой жизни украшают,

В несчастный случай берегут;

В домашних трудностях утеха

И в дальних странствах не помеха.

Науки пользуют везде, —

Среди народов и в пустыне,

В градском шуму и на едине,

В покое сладки и в труде.

Читая эти строки, нельзя не согласиться с автором. Человек, не имеющий знаний, не только неинтересен и скучен сам по себе, он еще ведет такую же жизнь. Не имея знаний, человек не способен развиваться духовно, поэтому, воспевая науку, автор воспевает и человеческую душу. Прославление человека, его души и гения есть основная мысль оды, она является связующей нитью. Наука и знание связывают не только поколения, но и народы. Знание есть основополагающий принцип всего.

Ода Ломоносова есть нечто большее, чем просто литературное произведение — это послание. Послание не только императрице и современникам, но и потомкам. Прекрасный пример того, что потомки следовали его заветам, — государственный университет имени Михаила Васильевича Ломоносова.

/ / / Анализ произведения Ломоносова «Ода на день восшествия на всероссийский престол ее величества государыни императрицы Елисаветы Петровны 1747 года»

Не всем известно, что Светило науки 18 века Михаил Ломоносов был еще и хорошим поэтом. Тот факт, что человек может быть гениальным в таких разных сферах вызывает только восхищение. В основном он писал гражданскую и политическую лирику.

Произведение «На день восшествия Елизаветы Петровны» жанрово относится к оде. Торжественная тональность всего стихотворения соответствует жанру. Автор восхваляет великую царицу и даже дает ей советы.

Начинается ода с прославления мира, который был достигнут благодаря приходу на царствование Елизаветы Петровны. «Возлюбленной тишиной» называет автор это время. Войны, которые так часто вела Россия, приутихли, и народ смог спокойно вздохнуть. Мирное время подарило ощущение блаженства селам и ограду градам.

В оде автор восхваляет не только Елизавету, но и Петра I. Он представляется как идеальный правитель, который вывел Россию из состояния варварства новыми реформами. Петр воинственен в отличие от Елизаветы, однако военные победы принесли славу ему и державе. Таким образом, Ломоносов философски подходит к теме войны и мира.

В стихотворении Ломоносов не только воспевает гуманность царицы, но и дает ей наставления. Как ученый он хочет видеть свою страну просвещенной, а для этого правитель должен быть сам просвещен и способствовать развитию культуры и науки. Прибегнув к образу Петра, автор словно намекает царице, чтобы она брала пример со своего отца, который всегда поддерживал науку.

Большое значение имеют описания природных богатств России: превысокие горы, широкие поля, полноводные реки. Все они хранят в себе тайны, которые может открыть только просвещенный ум. Поэтому страна так нуждается в образованных людях. Ломоносов уверенно говорит, что на русской земле немало способных личностей, которым просто нужно помочь взлететь. И это одна из задач мудрого монарха.

О важности и нужности науки сказано немало умных слов автором в оде. Ломоносов доказывает, что наука необходима всем: и юношам, и старикам. В юности она помогает обрести себя, понять мир, а в старости дает отраду. Знания могут украсить счастливую жизнь и уберечь в сложных случаях. И в домашних делах наука может быть утехой, и в странствиях не быть помехой. И среди людей, и в одиночестве человеку нужна наука.

Ломоносов так трепетно относился к просвещению не только потому что сам был ученым, а потому что считал, что знания влияют на человеческую душу. Ведь знания расширяют человеческий кругозор, указывают правильный путь. Человек, не имеющий знаний, скучен даже самому себе. Поэтому так важно стремиться стать образованным.

Ода не только восхваляет Елизавету, в ней есть и мудрые советы. Автор обращается к царице, дает ей наставления, как стать еще лучше. Наставления Великого ученого полезны не только правителям, но и простым людям.

Данное стихотворение – мудрое послание, которое оставил Михаил Ломоносов царице, своим современникам и будущим поколениям.

Личность М.В. Ломоносова уникальна. Его по праву можно назвать человеком эпохи Возрождения, хотя жил он почти два века спустя. Верой в безграничные возможности человека, его волю и разум была проникнута вся многогранная и многообразная деятельность Ломоносова. Особое место в ней занимало литературное творчество.

Как известно, М.В. Ломоносов является автором «теории трёх штилей», которая на многие годы вперёд определила деление русской литературы на жанры. Сам Ломоносов пробовал себя во многих поэтических жанрах. Ему с одинаковым успехом удавались как высокая лирика, так и сатира. Следуя обычаю своего времени, М.В. Ломоносов обращался к российским монархам с одами, которые отличались глубоким общественным содержанием, поскольку главный их смысл заключался не в похвалах. Ломоносов писал о том, что волновало его как патриота и гражданина. Характерна в этом отношении «Ода на день восшествия на всероссийский престол Её Величества государыни императрицы Елисаветы Петровны 1747 года».

Приуроченная к очередному придворному празднику, эта ода явилась непосредственным откликом на изменения, касающиеся Академии наук, членом которой был Ломоносов. В 1747 году был утверждён её новый устав, улучшено положение отечественных учёных. В своей оде Ломоносов отстаивает программу дальнейшего развития русской науки и одновременно восхваляет мир, «тишину», откликнувшись таким образом на попытки некоторых западных держав втянуть Россию в войну против Франции и Пруссии. С обращения к «тишине», покою ода и начинается:

Возлюбленная тишина!

Коль ты полезна и красна!

Поэт восхваляет прелести мирной жизни, плавно переходя к непосредственной теме — вступлению Елизаветы на трон. Именно с воцарением новой императрицы связывает Ломоносов свои надежды на утверждение мира. Поэт выражает надежду на то, что дочь Петра I станет его достойной преемницей. Он сравнивает добродетели дочери и доблести отца. Так в произведении появляется образ «Человека» — Петра Великого, и ода превращается в рассказ о судьбе России.

Пётр в изображении Ломоносова — просвещённый государь, заботящийся о благе подданных. Этот идеализированный образ должен был служить примером для русских царей. Поэт вспоминает о делах Петра, который сумел свою страну «возвысить до небес», о военных кампаниях. Отдельные строки оды посвящены созданию российского флота:

И с трепетом Нептун чудился,

Взирая на российский флаг…

В стенах внезапно укреплённа

И зданиями окружённа,

Сомненная Нева рекла:

«Или я ныне позабылась

И с оного пути склонилась,

Которым прежде я текла?».

Тогда божественны науки

В Россию простирали руки…

Невосполнимой потерей для России стала, с точки зрения поэта, смерть Петра I. Отныне насаждать науки предстоит Елизавете, его дочери. За мудрое правление императрицы и внимание к наукам российская земля, по мнению поэта, воздаст сторицей.

Мы дар твой до небес прославим

И знак щедрот твоих поставим…

Но богатство русской земли скрыто не только в её недрах. Земля богата талантами, самородками. Они-то и прославят императрицу, Россию своими делами и открытиями.

Таким образом, посвящая оду Елизавете Петровне, Ломоносов развёртывает перед ней целую программу полезной деятельности. Он говорит о необходимости освоения пространств России и развития отечественной науки. В оде содержится не столько прославление просвещённой монархини (именно этого требовали каноны классицизма), сколько прославление наук, призыв к Елизавете внедрять образование по всей России.

  1. Как вы думаете, почему ода стала одним из главных жанров литературного творчества М. В. Ло-моносова?
  2. Ломоносов отдавал предпочтение в ху-дожественных произведениях героиче-ской тематике, утверждал славу и мощь Российского государства, воспевал побе-ды русского оружия, видел будущее своей страны в просвещении, распространении наук, отечественного образования. Зада-чам прославления державы и достойней-ших ее государственных и военных деяте-лей в наибольшей степени отвечала ода. В стихотворении «Разговор с Анакреоном» Ломоносов объяснил это свое литератур-ное пристрастие следующими словами:

    Хоть нежности сердечной В любви я не лишен, Героев славой вечной Я больше восхищен.

    Хотя в молодые годы Ломоносов любил писать любовные песни, две из которых дошли до нашего времени, главной зада-чей для него стало на примерах отечест-венных героев воспитывать в своих со-гражданах чувство долга и стремление к общественно полезной деятельности. Жанр оды тогда позволял в большом про-изведении сочетать лирику и публицисти-ку, высказаться по вопросам, имеющим государственное значение, и сделать это, по словам известного исследователя рус-ской литературы XVIII века А. В. Западова, сильно, образно, красиво.

  3. Какова, по-вашему, главная, ведущая тема «Оды на день восшествия на всероссийский престол Ее Величества Государыни Императрицы Елисаветы Петровны, 1747 года»? Как с ней связаны другие, казалось бы, свободно развивающиеся темы?
  4. Ведущая темы «Оды на день восшест-вия на всероссийский престол…» — тема России, ее настоящего и будущего, вос-хваление ее величия, богатства, т. е. тема патриотическая. Она раскрывается через ряд подчиненных ей тем, конкретизирую-щих отношение автора к родине и ее наро-ду. Среди них — образы Петра I и импе-ратрицы Елисаветы Петровны, олицетво-ряющих Россию и проводящих прогрес-сивные преобразования, тема войны и ми-ра (возлюбленная тишина), тема науки и искусства, красота и огромные природ-ные богатства России, а также тема моло-дого поколения, символизирующего ее бу-дущее процветание.

  5. Попробуйте охарактеризовать образ императ-рицы, созданный Ломоносовым в оде. Сопоставьте его с изображением Елизаветы на известных вам портретах русских художников XVIII века.
  6. Прославление монарха — одна из отли-чительных особенностей классицистиче-ской оды, так как его образ символизиру-ет силу и единство державы, для русских классицистов — это просвещенный мо-нарх, покровительствующий закону, нау-кам, видящий целью своей деятельнос-ти благо подданных. Такой в оде изобра-жена Елисавета Петровна. Ее изображе-ние носит парадный, торжественный ха-рактер. Как классицист, Ломоносов в об-разе монархини запечатлел свое видение власти и стоящего на ее вершине. Импе-ратрица в оде Ломоносова красива и вели-чественна (зрак прекраснее рая), она прекращает войны во имя спокойствия россов. Словесное описание императриц в одах Ломоносова (Екатерины I, Елизаве-ты Петровны и Екатерины II) вполне соот-носилось с художественным изображени-ем их на портретах классицистов. Созда-вая образ российской монархини, деятели искусства придерживались формулы «Ели-завета — это Петр сегодня», имея в виду возобновление и продолжение петровских преобразований после десятилетия биро-новщины во времена правления Анны Иоанновны. Передовая часть русского об-щества надеялась на дальнейшее развитие дела Петра в условиях мирного времени.

    В долинах раздаются клики:

    «Великая Петрова дщерь Щедроты отчи превышает, Довольство муз усугубляет И к счастью отверзает дверь».

    Известен портрет Елизаветы Петровны И. Вишнякова (1743), который выстав-лен в Третьяковской галерее. Императрица величественно возвышается над ми-ром, уподобляясь незыблемой пирамиде. Она царственно неподвижна, что подчер-кивается коронационным одеянием, ман-тией. Образ самодержицы дополняется та-кими атрибутами власти, как корона, скипетр и держава. На неподвижном лице выражение величия и благожелательная улыбка, обращенная к подданным. Похо-же, что к такому облику Елисаветы обра-щены слова Ломоносова:

    Сия тебе единой слава, Монархиня, принадлежит, Пространная твоя держава, О как тебе благодарит!

    И обращение, характерное для торжест-венного одического стиля:

    Воззри на горы превысоки, Воззри в поля твои широки…

  7. Какое отношение выразил Ломоносов к Петру I? Какие художественные приемы, свойствен-ные классицизму, использованы в обрисовке Петра? Как они воздействуют на восприятие читателя?
  8. Как уже было сказано, Петр I для рус-ских классицистов — идеальный просве-щенный государь, заботящийся об укреп-лении Российского государства, его воен-ной мощи, развития наук и искусств. Таким он изображен и в оде «На день вос-шествия на всероссийский престол Ее Величества Государыни Императрицы Елисаветы Петровны, 1747 года». В его изображении просматривается явная ори-ентация на античность, свойственная со-зданию образа героя. Автор для показа силы и величия Петра I и его деяний использует сравнение с богом войны Мар- сом, который «страшился, свой меч в Пет-ровых зря руках»; Нептун испытывает удивление, глядя на созданный Петром флот («российский флаг»). Вообще же в оде часто упоминаются античные реа-лии — имена богов, музы, Парнас, с кото-рым он сравнивает собрание муз на рос-сийской земле, философа Платона. Вмес-те с тем Ломоносов видит в появлении Петра Великого божественную волю, во-лю «зиждителя мира», которая прослав-ляет создателя, пославшего в Россию че-ловека:

    Каков неслыхан был от века. Сквозь все препятства он вознес Главу, победами венчанну, Россию, грубостью попранну, С собой возвысил до небес.

    Конечно, в одах Ломоносова выражено искреннее восторженное отношение к Петру, хотя и идеализированное. Поэт как бы забывает, какой ценой достига-лись его преобразования. Материал с сайта

  9. Как изображена в оде Россия? Что привлекает внимание поэта? Какие эпитеты и сравнения ис-пользует он, чтобы воссоздать образ Родины?
  10. Сравнивая Россию с другими странами, их достоянием, Ломоносов России отдает преимущество. Это горы превысоки, по-ля широки, это великие реки Волга, Днепр, Обь, Лена, равные по ширине морям, огромное пространство земель, богатства, какими хвалится Индия. К богатствам России относятся глубокие леса, разнообразный животный мир. Как бы представляя императрице ее необъят-ные владения, Ломоносов прославляет Россию. И здесь порой бывает трудно от-личить объект восхваления в оде — Ели-савета Петровна или находящаяся в ее подданстве необъятная страна. Эти два об-раза иногда в восприятии читателей сли-ваются в один, что свидетельствует о при-оритете для поэта образа великой родной державы и ее блага.

    Мы дар твой до небес прославим, И знак щедрот твоих поставим, Где солнца всход и где Амур В зеленых берегах крутится, Желая паки возвратиться В твою державу от Манчжур.

Не нашли то, что искали? Воспользуйтесь поиском

На этой странице материал по темам:

  • ода на день восшествия тест
  • построчный анализ оды на день восшествия
  • парнас в оде ломоносова
  • ломоносов восшествие екатерины на престол план
  • темы оды ломоносова восшествия

Ода «На день восшествия Елизаветы Петровны» ❤️

«С Ломоносова начинается наша литература… он был ее отцом, ее Петром Великим», — так определил В. Г. Белинский место и значение творчества выдающегося русского просветителя, ученого, естествоиспытателя Михаила Васильевича Ломоносова в истории отечественной литературы. Он стал не только реформатором русского стихосложения, но и автором замечательных поэтических творений, составивших особую страницу русской поэзии.

Может быть, сейчас мы не очень интересуемся теми государственными деятелями, которым адресованы стихи Ломоносова,

а для кого-то и вовсе незнакомо имя Елизаветы Петровны, которой посвящена его ода, написанная в 1747 году. Но мысли и чувства великого человека, гражданина и патриота, неутомимого ее исследователя и первооткрывателя неизведанного в природном мире, — это то, что не утратило своей ценности и по сей день и, наверное, останется таковым навсегда.

О чем же пишет Ломоносов в своей оде, названной, как это было принято в поэзии XVIII века, очень витиевато: «Ода на день восшествия на Всероссийский престол Ее Величества Государыни Императрицы Елизаветы Петровны, ноября 25 дня, 1747 года»?

Композиция оды, в соответствии

с требованиями классицизма, отличается логической стройностью. Каждая из основных тем получает свое обоснование и подробное развитие, каждая новая мысль логически вытекает из предыдущей.

Как и всякая торжественная ода, в соответствии с правилами классицизма, это стихотворение начинается величественным прославлением мира:

Царей и царств земных отрада,

Возлюбленная тишина,

Блаженство сел, градов ограда,

Коль ты полезна и красна!

Естественным продолжением этой величавой картины служит восхваление Елизаветы, которая обеспечила процветание страны прежде всего тем, что принесла ей мир — ведь в ее царствование действительно прекратились войны, которые долго вела Россия:

Когда на трон она вступила,

Как Высший подал ей венец,

Тебя в Россию возвратила,

Войне поставила конец.

Славные дела Елизаветы наводят автора оды на воспоминания об ее отце — Петре I, продолжательницей которого поэт мыслил новую царицу:

Послал в Россию Человека,

Каков неслыхан был от века.

Сквозь все препятства он вознес

Главу, победами венчанну,

Россию, варварством попранну,

С собой возвысил до небес.

Петра I Ломоносов, как впоследствии и Пушкин, считал великим реформатором, просвещенным монархом и гениальным военачальником — подлинным национальным героем. Рассказывая о нем, поэт прибегает к олицетворениям, связанным с образами античной мифологии. Так, например, Марс и Нептун служат обозначениями понятий войны и морской стихии. Такая образность, наряду с широким употреблением славянизмов, риторических вопросов, восклицаний и обращений, создает особо торжественный «высокий» стиль оды, соответствующий предмету ее изображения. Это очень хорошо видно в описании Петра I, его военных побед, укрепивших могущество России:

В полях кровавых марс страшился,

Свой меч в Петровых зря руках,

И с трепетом Нептун чудился,

Взирая на Российский флаг.

Для Ломоносова, как и для Пушкина, Петр I — это и великий строитель северной столицы, которая открыла для России новые пути развития:

В стенах внезапно укрепленна

И зданьями окруженна,

Сомненная Нева рекла:

«Или я ныне позабылась

И с онаго пути склонилась,

Которым прежде я текла?»

Вполне логично после этого описания развивается мысль о том, что при Петре I

…божественны науки

Чрез горы, реки и моря,

В Россию простирали руки…

Завершая рассказа о Петре I описанием его трагической кончины, Ломоносов переходит к следующей части стихотворения: он вновь обращается к современности и выражает надежду, что Елизавета будет следовать примеру отца и станет покровительствовать наукам, содействовать укреплению и процветанию России. Елизавету он хочет видеть просвещенной царицей, заботящейся о благе отечества, и далее в своей оде представляет ей своеобразную «программу действий», которая должна обеспечить дальнейшее развитие страны.

Призывая Елизавету быть покровительницей просвещения, наук и ремесел, Ломоносов показывает, что страна, где она царствует, изумительно прекрасна и обладает неисчерпаемыми природными богатствами:

Воззри на горы превысоки,

Воззри в поля твои широки,

Где Волга, Днепр, где Обь течет;

Богатство, в оных потаенно,

Наукой будет откровенно,

Что щедростью твоей цветет.

Дальнейшая логика развития мысли вполне очевидна: развертывая перед глазами читателя грандиозный пейзаж гигантской страны, омываемой морями и океанами, простирающейся от далекого Севера, через горы Урала, просторы сибирской тайги к Дальнему Востоку и Амуру, который «в зеленых берегах крутится», поэт утверждает, что такую страну нельзя оставить во тьме невежества. Для освоения ее природных богатств требуются образованные люди, а потому далее он призывает:

О, вы, которых ожидает

Отечество от недр своих,

И видеть таковых желает,

Каких зовет от стран чужих!

Дерзайте, ныне ободренны,

Реченьем вашим показать,

Что может собственных Платонов

И быстрых разумом Невтонов

Российская земля рождать.

Такая логика развития поэтической мысли дает возможность автору завершить свою оду не только традиционным восхвалением Елизаветы, но и подлинным гимном в честь науки:

Науки юношей питают,

Отраду старым подают,

В счастливой жизни украшают,

В несчастный случай берегут;

В домашних трудностях утеха

И в дальних странствах не помеха.

Науки пользуют везде, —

Среди народов и в пустыне,

В градском шуму и наедине,

В покое сладки и в труде.

Эти слова о науке известным всем, даже тем, кто не очень хорошо знаком с творчеством Ломоносова-поэта. Они отражают позицию современного общества и человека как нельзя лучше, и потому могут служить своего рода эмблемой нашего времени, когда наука получила небывалое доселе развитие. Можно сказать, что сбилась мечта великого ученого и поэта: Россия доказала, что действительно способна давать всему миру «собственных Платонов и быстрых разумом Невтонов». А занимающий одно из первых мест в мире Московский Государственный университет по праву носит имя Михаила Васильевича Ломоносова.

Анализ оды день восшествия всероссийский. Анализ стихотворения «Восшествие Елизаветы

М. В. Ломоносов – великий ученый, поэт. Он стал светилом науки XVIII в. и до сих пор его труды не забываются. Поэзия для Ломоносова – не забава, не погружение в узкий, по его мнению, мир частного человека, а патриотическая, гражданская деятельность. Именно ода стала главным лирическим жанром в творчестве Ломоносова.

Одним из наиболее известных произведений Ломоносова стала ода «На день восшествия Елизаветы Петровны». Ломоносов начинает ее с прославления мира:

Царей и царств земных отрада,

Возлюбленная тишина,

Блаженство сел, градов ограда,

Коль ты полезна и красна!

Когда на трон она вступила,

Как Высший подал ей венец,

Тебя в Россию возвратила,

Войне поставила конец.

Послал в Россию человека,

Каков не слыхан был от века.

Сквозь все препятства он вознес

Главу, победами венчану,

Россию, варварству попрану,

С собой возвысил до небес.

Описывая Петра I, Ломоносов прибегает к античной мифологии. Образы Марса и Нептуна используются им для обозначения войны и моря, что придает еще больше торжественности оде.

Ода «На день восшествия Елизаветы Петровны» не только похвала императрице, но и наставление ей. Россия, которую хочет видеть Ломоносов, – великая страна, она могущественна, мудра и пребывает в мире, но главное – такое будущее возможно, если Россия будет пресвященной державой, существование которой невозможно без просвещенного монарха. В отступлении к эпохе Петра I Ломоносов словно говорит Елизавете, что она должна взять пример со своего отца и продолжить его великие дела, в частности способствовать развитию науки, как это делал ее отец:

…Божественны науки

Чрез горы, реки и моря,

Воззри на горы превысоки,

Воззри в поля свои широки,

Где Волга, Днепр, где Обь течет;

Богатство, в оных потаенно,

Наукой будет откровенно,

Что щедростью твоей цветет.

Такая огромная страна, просторы которой простираются от западных равнин, через Урал и Сибирь на Дальний Восток, нуждается в образованных людях. Ведь только люди, знающие люди смогут раскрыть все природные богатства России:

О вы, которых ожидает

Отечество от недр своих,

И видеть таковых желает,

Каких зовет от стран чужих!

Дерзайте, ныне ободрены,

Реченьем вашим показать,

Что может собственных Платонов

И быстрых разумом Невтонов

Российская земля рождать.

В этих строках поэт также обращает внимание читателей на то, что русская земля способна дать умы, равные тем, «каких зовет от стран чужих!». Он дает понять, что Россия богата не только природными ресурсами, но и способными людьми. Людьми, которые могут не только впитать науку, но и посеять свои плоды. Естественным продолжением оды становятся строки:

Науки юношей питают,

Отраду старым подают,

В счастливой жизни украшают,

В несчастный случай берегут;

В домашних трудностях утеха

И в дальних странствах не помеха.

Науки пользуют везде, –

Среди народов и в пустыне,

В градском шуму и на едине,

В покое сладки и в труде.

Читая эти строки, нельзя не согласиться с автором. Человек, не имеющий знаний, не только неинтересен и скучен сам по себе, он еще ведет такую же жизнь. Не имея знаний, человек не способен развиваться духовно, поэтому, воспевая науку, автор воспевает и человеческую душу. Прославление человека, его души и гения есть основная мысль оды, она является связующей нитью. Наука и знание связывают не только поколения, но и народы. Знание есть основополагающий принцип всего.

Ода Ломоносова есть нечто большее, чем просто литературное произведение – это послание. Послание не только императрице и современникам, но и потомкам. Прекрасный пример того, что потомки следовали его заветам, – государственный университет имени Михаила Васильевича Ломоносова.

Средняя оценка: 4.5

Поэзия М. В. Ломоносова — величественная, торжественная и вместе с тем глубокомысленная, как и вся его напряженная творческая деятельность была подчинена заботам о духовных и материальных нуждах русского народа.

Ученый и поэт, Ломоносов страстно желал видеть свою родину могучей и величественной, преуспевающей в науках и промышленности, способной стойко защищать свои рубежи и обеспечивать мир своим гражданам. В своих произведениях он воспевал «небу равную Россию», обширность территории, богатство ресурсов, трудолюбие и одаренность народа. Но он также хорошо представлял истинное положение в стране. Видел, что царский двор полон разгула, что в Академии наук ответственные должности розданы иностранцам, что народ страдает от невежества.

Как приверженец просвещенной монархии, Ломоносов верил, что образованный, думающий о государстве правитель способен подняться над эгоистическими интересами отдельных сословий и издавать законы, приносящие благо всему обществу. Но при этом советниками царей должны быть не льстивые и корыстолюбивые царедворцы, а люди науки и искусства, бескорыстно служащие Отчизне. Оды Ломоносова, обращенные к властям, показывают, что таким «учителем монархов» готов был стать и сам Ломоносов.

Оду — лирический жанр, в котором, по словам В.К. Тредиаковского, «описывается… материя благородная, важная, редко — нежная и приятная в речах весьма пиитических и великолепных», поэт избрал для беседы с царями. Большую часть таких «бесед» он проводил с царицей Елизаветой, на правление которой пришлись двадцать лет его собственной жизни. Елизавете, дочери Петра I, по мнению Ломоносова, надлежало продолжить дела великого отца.

В «Оде на день восшествия на престол…», поэт восхваляет Елизавету Петровну за дела, которые та еще не совершила, но которые сам Ломоносов видел важными и полезными для государства. Раздавая хвалебные авансы, Ломоносов считал, что это обяжет царицу в будущем оказаться достойной похвалы.

«Ода на день восшествия на престол императрицы Елизаветы Петровны, 1747-года» принадлежит к числу его лучших произведений в этом жанре. Ода начинается хвалой мирным временам, которые способствуют процветанию государства и благополучию народа. Обращаясь к Елизавете, Ломоносов славит ее как поборницу мира, которая при вступлении на престол прекратила войну со шведами:

Мне полно тех побед, сказала,
Для коих крови льется ток.

Славит ее как государыню, которую волнует благополучие и счастье ее народа:

Я россов счастьем услаждаюсь,
Я их спокойством не меняюсь
На целый запад и восток.

Он предостерегает правительство от участия в войне, восхваляет мир, который называет словом «тишина»:

Царей и царств земных отрада,
Возлюбленная тишина,
Блаженство сел, градов ограда,
Коль ты полезна и красна!

Это лирическое отступление позволяет поэту перейти к его излюбленной теме — правление Петра I, борца против отсталости, в которой находилась Россия до него. Ломоносов славит Петра за создание регулярной армии и флота, и особенно за распространение наук:

Тогда божественны науки
Чрез горы, реки и моря
В Россию простирали руки…

Затем, упомянув о царствовании Екатерины I, Ломоносов вновь обращается к Елизавете, в которой ему хотелось бы видеть достойную преемницу великого отца, такую же покровительницу науки и искусства.

В 1747 году Елизавета утвердила новый устав и новый штат Академии наук, сумма средств на науку была увеличена вдвое, и поэт тут же приветствует императрицу как поборницу просвещения. Ломоносов восхищенно говорит о том, как огромно пространство России, как неисчерпаемы ее богатства: полноводные реки, плодоносные земли, сказочные недра. Для ее будущего величия и славы нужно овладеть всеми этими богатствами и обратить их на пользу государства и народа. Сделать это могут люди науки, ученые:

Воззри на горы превысоки,
Воззри в поля свои широки,
Где Волга, Днепр, где Обь течет;
Богатства в оных потаенно
Наукой будет откровенно…

При этом, возмущенный засильем в Академии наук бездарных и алчных немецких ученых, Ломоносов обращается к молодым талантливым людям, «которых ожидает Отечество от недр своих», он верит, «… Что может собственных Платонов И быстрых разумом Невтонов Российская земля рождать.»

Значение «Оды на день восшествия на престол императрицы Елисаветы Петровны, 1747 года», заключается, прежде всего, в том, что в ней содержится стройная, четко продуманная программа мирного процветания государства, которому будут способствовать распространение наук и воспитание в собственной среде умных и талантливых ученых. Именно науки помогут овладеть неисчерпаемыми сокровищами России, и это обеспечит в дальнейшем ее благополучие и процветание.

Ломоносов и русский классицизм. Ломоносов явился основоположником русского литературного классицизма, который нельзя считать национальным вариантом европейского классицизма. Это естественный итог всего предшествующего развития русской литературы. Классицизм — метод и направление в литературе XVII — начала XIX века, использующее античное наследие как норму и образец.

Главная тема классицизма — конфликт общественных и личных интересов, долга и чувства. Классицизм стремился к выражению большого общественного содержания, возвышенных героических и нравственных идеалов, логических, ясных и гармонических образов. Учение о «трех штилях». Ломоносов был виднейшим русским поэтом XVIII века. Поэзия привлекала Ломоносова еще в годы учебы в Славяно-греко-латинской академии, где он изучал греческий и латинский языки на образцах античных стихов.

В 1758 году Ломоносов создает учение «о трех штилях», ставшее авторитетным трудом для русских литераторов на многие десятилетия. Ломоносов разделяет лексику (словарный состав) русского языка на три разряда и в соответствии с этим вьделяет три стиля: высокий, средний и низкий.

Каждый «штиль» представлен своими жанрами: высоким «штилем» приличествует писать трагедии, оды, героические поэмы; средним должно писать драмы, дружеские письма, элегии; а низким — комедии, песни, басни, эпиграммы. «Как материи, которые словом человеческим изображаются, различествуют по мере разной своей важности, так и российский язык чрез употребление книг церковных по приличности имеет разные 42 Степени: высокий, посредственный и низкий.

Сие происходит от трех родов речений российского языка. К первому причитаются, которые у древних славян и ныне у россиян общеупотребительны, например: бог, слава, рука, ныне, почитаю. Ко второму принадлежат, кои хотя обще употребляются мало, а особливо в разговорах, однако всем грамотным людям вразумительны, например: отверзаю, господень, насажденный, взываю.

Неупотребительные и весьма обетшалые отсюда выключаются, рясны, овогда, свене и сим подобные. К третьему роду относятся, которых нет в остатках славенского языка, то есть в церковных книгах, например: говорю, ручей, который, пока, лишь. Выключаются отсюда презренные слова, которых ни в каком штиле употребить непристойно, как только в подлых комедиях.

От рассудительного употребления и разбору сих трех родов речений рождаются три штиля: высокий, посредственный и низкий. Первый составляется из речений славенороссийских, то есть употребительных в обоих наречиях, и из славенских, россиянам вразумительных и не весьма обетшалых. Сим штилем составляться должны героические поэмы, оды, прозаичные речи о важных материях, которым они от обыкновенной простоты к важному великолепию возвышаются. Сим штилем преимуществует российский язык перед многими нынешними европейскими, пользуясь языком славенским из книг церковных. Средний штиль состоять должен из речений, больше в российском языке употребительных, куда можно принять некоторые речения славенские, в высоком штиле употребительные, однако с великою осторожностию, чтобы слог не казался надутым.

Равным образом употребить в нем можно низкие слова, однако остерегаться, чтобы не опуститься в подлость. И, словом, в сем штиле должно наблюдать всевозможную равность, которая особливо тем теряется, когда речение славенское положено будет подле российского простонародного. Сим штилем писать все театральные сочинения, в которых требуется обыкновенное человеческое слово к живому пред Ставлению действия. Однако может и первого рода штиль иметь в них место, где потребно изобразить геройство и высокие мысли; в нежностях должно от того удаляться. Стихотворные дружеские письма, сатиры, эклоги и элегии сего штиля больше должны держаться.

В прозе предлагать им пристойно описания дел достопамятных и учений благородных. Низкий штиль принимает речения третьего рода, то есть которых нет в славенском диалекте, смешивая со средними, и от славенских обще не употребительных вовсе удаляться по пристойности материй, каковы суть комедии, увеселительные эпиграммы, песни, в прозе дружеские письма, описание обыкновенных дел. Простонародные низкие слова могут иметь в них место по рассмотрению. Но всего сего подробное показание надлежит до нарочного наставления о чистоте российского штиля.

Сколько в высокой поэзии служат однем речением славенским сокращенные мысли, как причастиями и деепричастиями, в обыкновенном российском языке неупотребительными, то всяк чувстовать может, кто в сочинении стихов испытал свои силы. Сия польза наша, что мы приобрели от книг церковных богатство к сильному изображению идей важных и высоких, хотя велика, однако еще находим другие выгоды, каковых лишены многие языки, и сие, во-первых, по месту».

(Предисловие о пользе книг церковных, Собрание разных сочинений в стихах и в прозе г. коллежского советника и профессора Михаила Ломоносова, Московский Университет, 1757) Перу Ломоносова принадлежат произведения разных «штилей»: он написал две трагедии, героическую поэму о Петре Великом, создавал оды, элегии, подражания античной лирике, басни, легкую поэзию. Метрический строй, ритм поэзии Ломоносова был богаче, чем у поэтов-предшественников, например у В. К. Тредиаковского, потому что Ломоносов учитывал подвижность ударения в русском языке, и оттого его стих становился подвижнее.

Простая лирика Ломоносова отличалась пластичностью и использованием разговорного языка, поэтому его стихотворения могли стать песней, как, на — 44 Пример, стихотворение «Ночною темнотою покрылись небеса…». Основной тон лирики Ломоносова — торжественный, величавый, хорошо подходящий для выражения ее главных тем и идей. Это темы величия и могущества России, грандиозности преобразований и реформ послепетровского времени, нравственной жизни, и самое главное для Ломоносова — веры в просвещение, разум и науку. Разновидности жанра оды в поэзии Ломоносова.

Излюбленный жанр поэзии Ломоносова — ода. Ода — жанр лирической поэзии, торжественное прославляющее произведение, посвященное какому-нибудь значительному лицу или событию. Этот жанр соединяет лирику и публицистику, является не просто литературным текстом, но своеобразным обрядом. Ломоносов писал оды двух типов: Похвальные оды; Духовные оды. Первые адресованы внешнему миру, событиям общественной жизни, вторые обращены к внутренним переживаниям и размышлениям человека. Похвальные оды слагались на торжественные случаи жизни императорского двора, они восхваляли монарха, расточали похвалы великолепию монаршей власти и ее окружению, однако при этом они поучали властителей, указывали им идеалы благочестивого и мудрого правления на благо России. К похвальным одам относится и «Ода на день восшествия на Всероссийский престол Ея Величества государыни Императрицы Елисаветы Петровны 1747 года».

Духовные оды носили характер глубокого размышления, дух автора в них воспарял к высотам мироздания, они сочетали религиозность и философию. Поэтому в духовных одах можно найти стихи, восхищающие своей грандиозностью: Лице свое скрывает день; Поля покрыла мрачна ночь; Взошла на горы черна тень; Лучи от нас склонились прочь; Открылась бездна звезд полна; Звездам числа нет, бездне дна. Песчинка как в морских волнах, Как мала искра в вечном льде. Как в сильном вихре тонкий прах, В свирепом как перо огне. Так я, в сей бездне углублен. Теряюсь, мысльми утомлен!

Уста премудрых нам гласят: Там разных множество светов; Несчетны солнца там горят. Народы там и круг веков: Для общей славы божества Там равна сила естества. Но где ж, натура, твой закон? С полночных стран встает заря! Не солнце ль ставит там свой трон? Не льдисты ль мещут огнь моря?

Се хладный пламень нас покрыл! Се в ночь на землю день вступил! О вы, которых быстрый зрак Пронзает в книгу вечных прав. Которым малый вещи знак Являет естества устав. Вам путь известен всех планет, — Скажите, что нас так мятет?

Что зыблет ясный ночью луч? Что тонкий пламень в твердь разит? Как молния без грозных туч Стремится от земли в зенит? Как может быть, чтоб мерзлый пар Среди зимы рождал пожар? Там спорит жирна мгла с водой; Иль солнечны лучи блестят, Склонясь сквозь воздух к нам густой; Иль тучных гор верхи горят; Иль в море дуть престал зефир, И гладки волны бьют в эфир. Сомнений полон ваш ответ О том, что окрест ближних мест.

Скажите ж, коль пространен свет? И что малейших дале звезд? Несведом тварей вам конец? Скажите ж, коль велик творец? («Вечернее рашышление о Божием величестве…») Идейно-тематическое содержание оды «На день восшествия…». Самой значительной похвальной одой Ломоносова является «Ода на день восшествия на Всероссийский престол Ея Величества государыни Императрицы Елисаветы Петровны 1747 года».

В ней поэт, прославляя государыню и ее дела, высказывает высокие патриотические идеи, а также призывает юношество к наукам. При чтении произведения обращает на себя внимание тон поэта, пишущего хвалебную оду императрице, гордость, которая в нем звучит. Одописец, казалось бы, должен льстить властной самодержице, славословить ее и расточать пышные хвалы, положенные по этикету. Однако Ломоносов, отдавая должную дань закону жанра, хотя и возвеличивает императрицу, сравнив с солнцем — «великим светилом миру», вменяет в заслуги царице конкретные деяния и поступки. Ломоносов благодарит Елизавету Петровну за мир, за то, что она «поставила войне конец», за то, что она заботится о счастье подданных, блюдет интересы России: Я россов счастьем услаждаюсь, Я их спокойством не меняюсь На целый запад и восток.

Ода написана на день шестой годовщины царствования императрицы. В оде Ломоносов отмечает положительные достижения правления Елизаветы, продолжающие славные начинания Петра I. Особенно благодарен поэт и ученый за поддержку науки и русских ученых: Здесь в мире расширять науки Изволила Елисавет… Завершает оду обращение к студентам Петербургской академии, настоящим и будущим. Эти выражения настолько отточены по форме и важны по содержанию, что они стали крылатыми. Каждый русский человек слышал фразу «науки юношей питают». И, конечно, утверждение, пронизанное чувством национального достоинства и верой в будущее: Дерзайте ныне ободренны Раченьем вашим показать.

Что может собственных Платонов И быстрых разумов Невтонов Российская земля рождать. Художественные особенности оды «На день восшествия…». Основными особенностями языка и стиля произведения являются: Аллегоричность, неясные сопоставления, описания. Например, «Зиждитель мира»… «Послал в Россию Человека,/ Каков неслыхан был от века». Ломоносов здесь говорит о роадении будущего императора Петра I; Сложный и архаичный синтаксис, строй поэтической фразы.

Вот поэт обращается к монарху науки: Мы с крайним тщанием готовы Подать в российском роде новы Чистейшего ума плоды. Значение этой фразы чрезвычайно просто: «российская наука способна совершить новые открытия»; — устаревшая лексика: о значении некоторых слов и их употреблении приходится догадываться. В некоторых случаях помогает контекст, то есть словесное окружение неясных слов: к примеру, эпитет в сочетании «сомненная Нева» означает «закованная построенными берегами».

В других случаях читатель узнает значение благодаря однокоренным словам. Так, во фразе «раченьем вашим показать» несовременное слово «раченье» легко понимается и из контекста, и с помощью прилагательного «рачительный», т. е. старательный. Таким образом, ода Ломоносова в полной мере соответствует теории автора о трех «штилях» в отношении выбора жанра и характера поэтической речи. Лирический герой поэзии Ломоносова. «Эмоциональный подъем од Ломоносова композиционно сосредоточивается вокруг темы лирического восторга самого поэта-одописца.

Этот поэт, присутствующий во всех одах Ломоносова, — не сам Ломоносов. Его образ лишен конкретных индивидуальных человеческих черт. Это — как бы дух поэзии, дух государства и народа, выразивший себя в стихах и, конечно, не в стихах камерного стиля. Земные предметы не могут предстоять взору этого поэта, воспарившего духом к сверхчеловеческому величию истории народа; все представляется ему увеличенным, возведенным в достоинство божественного. Конкретные предметы, темы, чувства, даже понятия предстают в виде аллегорий, обобщенных до предела… Иногда Ломоносов разрывает тематическое движение оды, осуществляя переход от картины к картине самоописаниями лирического восторга…».

Творчество Ломоносова в оценке критиков и литературоведов. «С Ломоносова начинается наша литература; он был ее отцом и пестуном; он был ее Петром Великим. Нужно ли говорить, что это был человек великий и ознаменованный печатью гения? Все это истина несомненная. Нужно ли доказывать, что он дал направление, хотя и временное, нашему языку и нашей литературе?

«С Ломоносова начинается наша литература… он был ее отцом, ее Петром Великим», — так определил В.Г. Белинский место и значение творчества выдающегося русского просветителя, ученого, естествоиспытателя Михаила Васильевича Ломоносова в истории отечественной литературы. Он стал не только реформатором русского стихосложения, но и автором замечательных поэтических творений, составивших особую страницу русской поэзии.

Может быть, сейчас мы не очень интересуемся теми государственными деятелями, которым адресованы стихи Ломоносова, а для кого-то и вовсе незнакомо имя Елизаветы Петровны, которой посвящена его ода, написанная в 1747 году. Но мысли и чувства великого человека, гражданина и патриота, неутомимого ее исследователя и первооткрывателя неизведанного в природном мире, — это то, что не утратило своей ценности и по сей день и, наверное, останется таковым навсегда.

Очем же пишет Ломоносов в своей оде, названной, как это было принято в поэзии XVIII века, очень витиевато: «Ода на день восшествия на Всероссийский престол Ее Величества Государыни Императрицы Елизаветы Петровны, ноября 25 дня, 1747 года»?

Композиция оды, в соответствии с требованиями классицизма, отличается логической стройностью. Каждая из основных тем получает свое обоснование и подробное развитие, каждая новая мысль логически вытекает из предыдущей.

Как и всякая торжественная ода, в соответствии с правилами классицизма, это стихотворение начинается величественным прославлением мира:

Царей и царств земных отрада,

Возлюбленная тишина,

Блаженство сел, градов ограда,

Коль ты полезна и красна!

Естественным продолжением этой величавой картины служит восхваление Елизаветы, которая обеспечила процветание страны прежде всего тем, что принесла ей мир — ведь в ее царствование действительно прекратились войны, которые долго вела Россия:

Когда на трон она вступила,

Как Высший подал ей венец,

Тебя в Россию возвратила,

Войне поставила конец .

Послал в Россию Человека,

Каков неслыхан был от века.

Сквозь все препятства он вознеc

Главу, победами венчанну,

Россию, варварством попранну,

С собой возвысил до небес,

Петра I Ломоносов, как впоследствии и Пушкин, считал великим реформатором, просвещенным монархом и гениальным военачальником — подлинным национальным героем. Рассказывая о нем, поэт прибегает к олицетворениям, связанным с образами античной мифологии. Так, например, Марс и Нептун служат обозначениями понятий войны и морской стихии. Такая образность, наряду с широким употреблением славянизмов, риторических вопросов, восклицаний и обращений, создает особо торжественный «высокий» стиль оды, соответствующий предмету ее изображения. Это очень хорошо видно в описании Петра 1, его военных побед, укрепивших могущество России:

В полях кровавых марс страшился,

Свой меч в Петровых зря руках,

И с трепетом Нептун чудился.

Взирая на Российский флаг.

Для Ломоносова, как и для Пушкина, Петр I — это и великий строитель северной столицы, которая открыла для России новые пути развития:

В стенах внезапно укрепленна

И зданьями окруженна,

Сомненная Нева рекла:

«Или я ныне позабылась

И с онаго пути склонилась,

Которым прежде я текла?»

Вполне логично после этого описания развивается мысль о том, что при Петре 1

… божественны науки Чрез горы, реки и моря,

В Россию простирали руки…

Завершая рассказа о Петре 1 описанием его трагической кончины, Ломоносов переходит к следующей части стихотворения: он вновь обращается к современности и выражает надежду, что Елизавета будет следовать примеру отца и станет покровительствовать наукам, содействовать укреплению и процветанию России. Елизавету он хочет видеть просвещенной царицей, заботящейся о благе отечества, и далее в своей оде представляет ей своеобразную «программу действий», которая должна обеспечить дальнейшее развитие страны.

Призывая Елизавету быть покровительницей просвещения, наук и ремесел, Ломоносов показывает, что страна, где она царствует, изумительно прекрасна и обладает неисчерпаемыми природными богатствами:

Воззри на горы превысоки,

Воззри в поля твои широки,

Где Волга, Днепр, где Обь течет;

Богатство, в оных потаенно,

Наукой будет откровенно,

Что щедростью твоей цветет.

Обратимся к анализу одной из лучших од Ломоносова «На день восшествия на Всероссийский престол ее Величества Государыни Императрицы Елизаветы Петровны, 1747 года» . Термин «ода» (от греческого «ωδή , что значит песня) утвердился в русской поэзии, благодаря Тредиаковскому, который, в свою очередь, заимствовал его из трактата Буало. В статье «Рассуждение об оде» Тредиаковский так охарактеризовал этот жанр: «В оде описывается всегда и непременно материя благородная, важная, редко нежная и приятная, в речах весьма пиитических и великолепных». Несмотря на неприязнь к своему литературному противнику, Тредиаковский давал определение жанра, по существу, исходя из поэтических опытов Ломоносова. Именно такова ломоносовская ода. Она обращена тематически к «материи благородной и важной»: миру и покою в стране, мудрому правлению просвещенного монарха, развитию отечественных наук и образования, освоению новых земель и рачительного использования богатств на старых землях.

Ломоносов разработал на практике и утвердил на десятилетия вперед формальные признаки жанра, или, другим словом, его поэтику. В оде встречаем масштабные образы; величественный стиль, подымающий описываемые картины над обыденностью; «пышный» поэтический язык, насыщенный церковнославянизмами, риторическими фигурами, красочными метафорами и гиперболами. И при этом — классицистическая строгость построения, «гармония стиха»: выдержанный четырехстопный ямб, строфа из десяти строк, ненарушаемая схема гибкой рифмовки абабввгддг.

Начнем анализ текста с первой строфы:

Царей и царств земных отрада, Возлюбленная тишина, Блаженство сел, градов ограда, Коль ты полезна и красна! Вокруг тебя цветы пестреют И класы на полях желтеют; Сокровищ полны корабли Дерзают в море за тобою; Ты сыплешь щедрою рукою Свое богатство по земли.

Словно бы с высоты птичьего полета обозревает поэт села, города, колосящиеся хлебные нивы, бороздящие моря корабли. Они все овеяны и защищены «блаженной тишиной» — в России мир и покой. Ода посвящена прославлению императрицы Елизаветы Петровны, но еще до ее появления в оде успевает поэт высказать свою главную и заветную идею: процветанию страны способствует мир, не войны. Императрица, которая входит в оду в следующей строфе, оказывается по художественной логике производным от этой всеобъемлющей мирной тишины («Душа ее зефира тише»). Очень интересный ход! С одной стороны, поэт выдерживает параметры хвалебного жанра («краше Елисаветы» ничего не может быть в свете). Но с другой, — с первых строк произведения он твердо обозначил свою авторскую позицию. И далее лирический голос поэта, а не проекция на образ императрицы все отчетливее будет вести развитие повествования. Доминирующая роль лирического героя в оде — несомненное художественное достижение Ломоносова в этом традиционном классицистическом жанре.

Ломоносов стремится выдержать композиционные нормы жанра, то есть принцип построения одического стихотворения. В вводной части заявлены предмет воспевания и главная мысль произведения (правда, как мы видели, поэт поменял их местами). Это — тезис. Основная часть обосновывает, доказывает заявленный тезис о величии и могуществе воспеваемого предмета. И, наконец, заключение (или финал) дает взгляд в будущее, в дальнейшее процветание и могущество прославляемых явлений. Нормы классицизма рационалистичны, потому одна композиционная часть произведения неукоснительно и последовательно идет за предписанной другой.

Вводная часть, или, как ее еще называют, экспозиция, занимает в этой ломоносовской оде двенадцать строф. Поэт славит Елизавету на фоне строго следующих один за другим ее предшественников на троне. В царственной портретной галерее особо выделен отец нынешней правительницы Петр I. Это — кумир поэта. Читателю ясно из развернутой и высоко пафосной характеристики Петра, что именно от него переняла дочь эстафету великих дел.

С четырнадцатой строфы ода вступает в свою основную часть. Замысел расширяется, а его художественная реализация неожиданно начинает проявлять новые, нетрадиционные, черты. Лирический пафос переходит от династии правителей к величественному образу Отчизны, к ее неисчерпаемым природным богатствам, громадным духовным и творческим возможностям:

Сия Тебе единой слава, Монархиня, принадлежит, Пространная Твоя держава, О, как Тебя благодарит! Воззри на горы превысоки, Воззри в поля свои широки, Где Волга, Днепр, где Обь течет; Богатство в оных потаенно Наукой будет откровенно, Что щедростью Твоей цветет.

Вот где простор воодушевлению лирического героя! Достоинства «прекрасной Елисаветы» постепенно отходят на второй план. Мысли поэта заняты теперь другим. Меняется само тематическое направление оды. И сам автор теперь — не просто одописец. Он — патриотически настроенный ученый, обращающий взоры читателей на животрепещущие для России проблемы. Развитие наук поможет освоить богатства Севера, сибирской тайги и Дальнего Востока. Русские моряки с помощью ученых- картографов открывают новые земли, прокладывая путь к «неведомым народам»:

Там влажный флота путь белеет, И море тщится уступить: Колумб Российский через воды Спешит в неведомы народы Твои щедроты возвестить.

Сам Плутон, мифический хозяин подземных богатств, вынужден уступить разработчикам полезных ископаемых Северных и Уральских (Рифейских) гор. Вспомним кстати, что Ломоносов в совершенстве изучил горнодобывающее дело:

И се Минерва ударяет В верьхи Рифейски копием. Сребро и злато истекает Во всем наследии твоем. Плутон в расселинах мятется, Что Россам в руки предается Драгой его металл из гор, Который там натура скрыла; От блеска дневного светила Он мрачный отвращает взор.

И все-таки главное, что выведет Россию в ряд мировых держав, это, по мысли поэта, новые поколения людей: образованные, просвещенные, преданные науке русские юноши:

О вы, которых ожидает Отечество от недр своих, И видеть таковых желает, Каких зовет от стран чужих, О, ваши дни благословенны! Дерзайте, ныне ободренны, Раченьем вашим показать, Что может собственных Платонов И быстрых разумом Невтонов Российская земля рождать. Науки юношей питают, Отраду старым подают, В счастливой жизни украшают, В несчастный случай берегут; В домашних трудностях утеха И в дальних странствах не помеха, Науки пользуют везде: Среди народов и в пустыне, В градском саду и наеди´не, В покое сладком и в труде.

Тему решающей роли науки и просвещения в развитии страны заявил, как помним, еще Кантемир. Служил науке своим творчеством и всей своей жизнью Тредиаковский. И вот теперь Ломоносов увековечивает эту тему, ставит ее на поэтический пьедестал. Именно так, потому что две только что процитированные строфы — это кульминация оды, высший ее лирический пик, вершина эмоционального одушевления.

Но вот поэт как бы спохватывается, вспоминая, что ода посвящена официальному событию: ежегодно празднуемой дате восшествия на престол императрицы. Финальная строфа вновь непосредственно обращена к Елизавете. Эта строфа обязательная, церемониальная и потому, думается, не самая выразительная. Скучное слово «беспреткновенну» поэт с натугой рифмует с эпитетом «благословенну»:

Тебе, о милости Источник, О Ангел мирных наших лет! Всевышний на того помощник, Кто гордостью своей дерзнет, Завидя нашему покою, Против тебя восстать войною; Тебя Зиждитель сохранит Во всех путях беспреткновенну И жизнь Твою благословенну С числом щедрот Твоих сравнит.

Явно не лучшая строфа! Попробуем поставить вопрос следующим образом: если жанр классицистической оды есть выражение определенных политических и государственных взглядов, то в ломоносовской оде чьи это взгляды в большей степени, императрицы или самого поэта? В ответе на этот вопрос особенно важной оказывается третья строфа. В ней Елизавета представлена миротворицей, прекратившей все войны ради спокойствия и счастья россиян:

Когда на трон Она вступила, Как Вышний подал ей венец, Тебя в Россию возвратила, Войне поставила конец; Тебя прияв, облобызала: — Мне полно тех побед, — сказала, — Для коих крови льется ток. Я Россов счастьем услаждаюсь, Я их спокойством не меняюсь На целый Запад и Восток.

Но в действительности Елизавета вовсе не была миротворицей! Воинственная правительница задумывала новые и новые походы на границах Российского государства. Военные сражения тяжелым бременем ложились на семьи русских людей-тружеников. Как мало соответствовала реальная Елизавета Петровна тому идеалу правительницы страны, который воссоздан в произведении! И каким нужно было быть не просто смелым, но дерзким человеком, чтобы расхваливать императрицу за внешнюю политику, противоположную той, которую она установила в отношении военных действий! Своей одой Ломоносов говорил Елизавете Петровне, что России нужен мир и не нужны войны. Пафос и стилистика произведения миротворческие, а не призывно-агрессивные. Красивыми и великолепными по обилию выразительных средств становятся строфы, когда поэт выходит на тему мира вкупе с науками и требует, чтобы «пламенные», то есть военные, звуки умолкли:

Молчите, пламенные звуки, И колебать престаньте свет: Здесь в мире расширять науки Изволила Елисавет. Вы, наглы вихри, не дерзайте Реветь, но кротко разглашайте Прекрасны наши имена. В безмолвии внимай, вселенна: Се хощет Лира восхищенна Гласить велики имена.

Особенно красочны у Ломоносова метафоры. Метафора (по-гречески metaphora´ означает перенос) — это художественный прием, соединяющий в один образ разные явления или предметы, переносящий свойства этих разных предметов друг на друга. Оттого, что явления или предметы сопоставлены внутри образа, он получает дополнительные эмоциональные и смысловые значения, границы его раздвигаются, образ становится объемным, ярким и оригинальным. Ломоносов любил метафоры именно за их способность соединять разнородные частности в цельную грандиозную картину, выводить к главной идее произведения. «Метафорой, — отмечал он в своей «Риторике» (1748), — идеи представляются много живее и великолепнее, нежели просто». Художественное мышление Ломоносова было по сути своей, как сказали бы сейчас, синтезирующим.

Вот один из примеров ломоносовской метафоры. Пятая строфа из оды «На день восшествия…»:

Чтоб слову с оными сравняться, Достаток силы нашей мал; Но мы не можем удержаться От пения Твоих похвал; Твои щедроты ободряют Наш дух и к бегу устремляют, Как в понт пловца способный ветр Чрез яры волны порывает, Он брег с весельем оставляет; Летит корма меж водных недр.

Бо´льшую часть пространства этой строфы занимает сложная и витиеватая метафора. Чаще метафоры бывают в несколько слов или в одно предложение. Здесь же поражаешься масштабности метафорического образа. Чтобы его вычленить, придется хорошо вдуматься в текст. Перед нами — изысканный комплимент императрице. Поэт сетует на то, что не имеет возвышенных слов, равных достоинствам Елизаветы, и тем не менее, решается эти достоинства воспевать. Чувствует он себя при этом как неопытный пловец, отважившийся в одиночку «чрез яры волны» переплыть «понт» (то есть Черное море). Пловца направляет и поддерживает в пути «способный», то есть попутный, ветер. Подобным образом поэтический дух автора воспламеняется и направляется замечательными деяниями Елизаветы, ее «щедротами».

Чтобы сообщить оде величие и размах мысли, Ломоносову приходилось прибегать к непростым оборотам речи. В своей «Риторике» он теоретически обосновал правомерность «украшения» поэтического слога. Каждая фраза, подчиняясь высокому одическому стилю, должна рождать ощущение пышности и великолепия. И здесь похвальны, по его мысли, даже изобретения: например, такие «предложения, в которых подлежащее и сказуемое сопрягаются некоторым странным, необыкновенным или чрезъестественным образом, и тем составляют нечто важное и приятное». Г.А. Гуковский образно и точно сказал об этом стремлении поэта одновременно и к красочной пышности, и к гармонической стройности: «Ломоносов строит целые колоссальные словесные здания, напоминающие собой огромные дворцы Растрелли; его периоды самым объемом своим, самым ритмом производят впечатление гигантского подъема мысли и пафоса. Симметрически расположенные в них группы слов и предложений как бы подчиняют человеческой мысли и человеческому плану необъятную стихию настоящего и будущего».

Пышность и великолепие поэтического слога помогают Ломоносову воссоздать мощную энергетику и красочную наглядность описываемых картин. Вот, например, в оде 1742 года удивительно яркая картина военного сражения, в центре которой персонифицированный образ Смерти. От созерцания этого образа мурашки бегут по коже:

Там кони бурными ногами Взвевают к небу прах густой, Там Смерть меж готфскими полками Бежит, ярясь, из строя в строй, И алчну челюсть отверзает, И хладны руки простирает, Их гордый исторгая дух.

А что за чу´дные кони с «бурными ногами»! В обычной речи так выразиться нельзя, в поэтической — можно. Больше того, «бурные ноги» коней, взвевающие к небу густой прах, — почти космический образ. Проведенный при этом по очень тонкому поэтическому лезвию. Чуть- чуть в сторону, и все сорвется в нелепость.

Через полвека поэт-новатор, основоположник русского романтизма В. А. Жуковский, описывая особое состояние души, навеянное спускающимися в сельской тишине сумерками, напишет: «Душа полна прохладной тишиной». Он поразит современников небывало смелым сочетанием слов. «Может ли тишина быть прохладной!» — станут укорять поэта строгие критики. Но ведь первым в русской поэзии прибегал к смелым соединениям слов и понятий в своем метафорическом слоге уже Ломоносов!

Замечательное Сочинение об оде На день восшествия Елизаветы Петровны Ломоносова

Мы напишем — Сочинение об оде На день восшествия Елизаветы Петровны Ломоносова. Подсказки школьнику

Михаил Васильевич Ломоносов – поистине великий человек, гениальный русский ученый, получивший мировую известность благодаря своим многочисленным талантам и достижениям в области химии, физики, астрономии, географии, филологии, поэзии, а также других наук и направлений. Поэзия играла важную роль в жизни Ломоносова. К ней он относился не как к развлечению или забаве, а со всей серьезностью и важностью, приравнивая это дело к патриотической, гражданской деятельности.

Большую часть своих произведений автор создавал в жанре оды. Одним из самых известных произведений Ломоносова является ода «На день восшествия Елизаветы Петровны». В начале произведения автор посвящает свои строки прославлению мира.

Автор с помощью ярких языковых средств, используя торжественность высокого штиля, демонстрирует благодать и процветание родного края, подаренные стране царствованием Елизаветы Петровны. Именно благодаря ее правлению прекратились бесконечные войны, в которых России принимала участие в прежние времена.

Говоря о Елизавете, автор также упоминает о Петре I, восхищаясь его великими делами, сделавшими Россию мировой державой, по-настоящему сильной и могущественной империей.

В строчках, посвященных императору, Ломоносов использует мифологические образы Нептуна и Марса, которые символизируют войну и море. Обращение к античной мифологии придает произведению еще большую возвышенность и торжественность.

Ода представляет собой не только восхищение славными делами императрицы и ее восхваление, но также является своего рода напутствием и наставлением Елизавете. Россия – великая держава, но чтобы она всегда оставалась такой же могущественной и находилась в мире, страна должна быть просвещенной и в ней должен править пресвященный монарх.

Возвращаясь к периоду правления Петра I, Ломоносов словно говорит императрице, что она должна последовать примеру отца и всячески способствовать развитию наук и просвещению страны.

Автор обращает внимание на то, как велика Россия, насколько она красива, насколько богаты ее недра, каковы ее необъятные пространства, бескрайние просторы. Безусловно, такой стране жизненно необходимы талантливые, умные, образованные люди. По утверждению Ломоносова, Россия богата людьми, способными освоить науку и сделать собственный вклад в ее развитие.

С этими словами невозможно не согласиться. Очевидно, что человек невежественный, темный не представляет никакого интереса ни для себя, ни для окружающих. Жизнь его такая же тусклая и невзрачная, как и он сам. Такой человек не сможет развиваться, расти в духовном плане, самосовершенствоваться. Таким образом, говоря о значимости просвещения, автор заботится о человеческой душе, понимая, насколько он значимо для ее развития.

Основная идея произведения – восхваление человека умного, образованного, духовно богатого, восхищение его гением и талантом. Знание, наука есть основа сотрудничества и дружбы целых народов и поколений.

Все сочинения

Читать о вы которых ожидает. Анализ стихотворения «Восшествие Елизаветы. Ода» Ломоносова

«С Ломоносова начинается наша литература… он был ее отцом, ее Петром Великим», — так определил В.Г. Белинский место и значение творчества выдающегося русского просветителя, ученого, естествоиспытателя Михаила Васильевича Ломоносова в истории отечественной литературы. Он стал не только реформатором русского стихосложения, но и автором замечательных поэтических творений, составивших особую страницу русской поэзии.

Может быть, сейчас мы не очень интересуемся теми государственными деятелями, которым адресованы стихи Ломоносова, а для кого-то и вовсе незнакомо имя Елизаветы Петровны, которой посвящена его ода, написанная в 1747 году. Но мысли и чувства великого человека, гражданина и патриота, неутомимого ее исследователя и первооткрывателя неизведанного в природном мире, — это то, что не утратило своей ценности и по сей день и, наверное, останется таковым навсегда.

Очем же пишет Ломоносов в своей оде, названной, как это было принято в поэзии XVIII века, очень витиевато: «Ода на день восшествия на Всероссийский престол Ее Величества Государыни Императрицы Елизаветы Петровны, ноября 25 дня, 1747 года»?

Композиция оды, в соответствии с требованиями классицизма, отличается логической стройностью. Каждая из основных тем получает свое обоснование и подробное развитие, каждая новая мысль логически вытекает из предыдущей.

Как и всякая торжественная ода, в соответствии с правилами классицизма, это стихотворение начинается величественным прославлением мира:

Царей и царств земных отрада,

Возлюбленная тишина,

Блаженство сел, градов ограда,

Коль ты полезна и красна!

Естественным продолжением этой величавой картины служит восхваление Елизаветы, которая обеспечила процветание страны прежде всего тем, что принесла ей мир — ведь в ее царствование действительно прекратились войны, которые долго вела Россия:

Когда на трон она вступила,

Как Высший подал ей венец,

Тебя в Россию возвратила,

Войне поставила конец .

Послал в Россию Человека,

Каков неслыхан был от века.

Сквозь все препятства он вознеc

Главу, победами венчанну,

Россию, варварством попранну,

С собой возвысил до небес,

Петра I Ломоносов, как впоследствии и Пушкин, считал великим реформатором, просвещенным монархом и гениальным военачальником — подлинным национальным героем. Рассказывая о нем, поэт прибегает к олицетворениям, связанным с образами античной мифологии. Так, например, Марс и Нептун служат обозначениями понятий войны и морской стихии. Такая образность, наряду с широким употреблением славянизмов, риторических вопросов, восклицаний и обращений, создает особо торжественный «высокий» стиль оды, соответствующий предмету ее изображения. Это очень хорошо видно в описании Петра 1, его военных побед, укрепивших могущество России:

В полях кровавых марс страшился,

Свой меч в Петровых зря руках,

И с трепетом Нептун чудился.

Взирая на Российский флаг.

Для Ломоносова, как и для Пушкина, Петр I — это и великий строитель северной столицы, которая открыла для России новые пути развития:

В стенах внезапно укрепленна

И зданьями окруженна,

Сомненная Нева рекла:

«Или я ныне позабылась

И с онаго пути склонилась,

Которым прежде я текла?»

Вполне логично после этого описания развивается мысль о том, что при Петре 1

… божественны науки Чрез горы, реки и моря,

В Россию простирали руки…

Завершая рассказа о Петре 1 описанием его трагической кончины, Ломоносов переходит к следующей части стихотворения: он вновь обращается к современности и выражает надежду, что Елизавета будет следовать примеру отца и станет покровительствовать наукам, содействовать укреплению и процветанию России. Елизавету он хочет видеть просвещенной царицей, заботящейся о благе отечества, и далее в своей оде представляет ей своеобразную «программу действий», которая должна обеспечить дальнейшее развитие страны.

Призывая Елизавету быть покровительницей просвещения, наук и ремесел, Ломоносов показывает, что страна, где она царствует, изумительно прекрасна и обладает неисчерпаемыми природными богатствами:

Воззри на горы превысоки,

Воззри в поля твои широки,

Где Волга, Днепр, где Обь течет;

Богатство, в оных потаенно,

Наукой будет откровенно,

Что щедростью твоей цветет.

Июл 21

Обратимся к анализу одной из лучших од Ломоносова «На день восшествия на Всероссийский престол ее Величества Государыни Императрицы Елизаветы Петровны, 1747 года».

Ломоносов разработал на практике и утвердил на десятилетия вперед формальные признаки жанра (поэтику). В оде встречаем масштабные образы; величественный стиль, подымающий описываемые картины над обыденностью; «пышный» поэтический язык, насыщенный церковнославянизмами, риторическими фигурами, красочными метафорами и гиперболами. И при этом – классицистическая строгость построения, «гармония стиха»: выдержанный четырехстопный ямб, строфа из десяти строк, ненарушаемая схема гибкой рифмовки абабввгддг.

Начнем анализ текста с первой строфы:

Царей и царств земных отрада,

Возлюбленная тишина,

Блаженство сел, градов ограда,

Коль ты полезна и красна!

Вокруг тебя цветы пестреют

И класы на полях желтеют;

Сокровищ полны корабли

Дерзают в море за тобою;

Ты сыплешь щедрою рукою

Свое богатство по земли.

Словно бы с высоты птичьего полета обозревает поэт села, города, колосящиеся хлебные нивы, бороздящие моря корабли. Они все овеяны и защищены «блаженной тишиной» – в России мир и покой.

Ода посвящена прославлению императрицы Елизаветы Петровны. В оде поэт высказывает свою главную и заветную идею: процветанию страны способствует мир, не войны. Императрица, которая входит в оду в следующей строфе, оказывается по художественной логике производным от этой всеобъемлющей мирной тишины («Душа ее зефира тише»). Поэт выдерживает параметры хвалебного жанра («краше Елисаветы» ничего не может быть в свете).

Ломоносов стремится выдержать композиционные нормы жанра, то есть принцип построения одического стихотворения. В вводной части заявлены предмет воспевания и главная мысль произведения (поэт поменял их местами). Основная часть обосновывает, доказывает заявленный тезис о величии и могуществе воспеваемого предмета. И, наконец, заключение (финал) дает взгляд в будущее, в дальнейшее процветание и могущество прославляемых явлений.

Вводная часть, или, как ее еще называют, экспозиция, занимает в этой ломоносовской оде двенадцать строф. Поэт славит Елизавету на фоне строго следующих один за другим ее предшественников на троне. В царственной портретной галерее особо выделен отец нынешней правительницы Петр I. Это – кумир поэта. Читателю ясно из развернутой и пафосной характеристики Петра, что именно от него переняла дочь эстафету великих дел.

С четырнадцатой строфы ода вступает в свою основную часть. Замысел расширяется, а его художественная реализация неожиданно начинает проявлять новые, нетрадиционные, черты. Лирический пафос переходит от династии правителей к величественному образу Отчизны, к ее неисчерпаемым природным богатствам, громадным духовным и творческим возможностям:

Сия Тебе единой слава,

Монархиня, принадлежит,

Пространная Твоя держава,

О, как Тебя благодарит!

Воззри на горы превысоки,

Воззри в поля свои широки,

Где Волга, Днепр, где Обь течет;

Богатство в оных потаенно

Наукой будет откровенно,

Что щедростью Твоей цветет.

Вот где простор воодушевлению лирического героя! Достоинства «прекрасной Елисаветы» постепенно отходят на второй план. Мысли поэта заняты теперь другим. Меняется само тематическое направление оды. И сам автор теперь – не просто одописец. Он – патриотически настроенный ученый, обращающий взоры читателей на животрепещущие для России проблемы. Развитие наук поможет освоить богатства Севера, сибирской тайги и Дальнего Востока. Русские моряки с помощью ученых- картографов открывают новые земли, прокладывая путь к «неведомым народам»:

Там влажный флота путь белеет,

И море тщится уступить:

Колумб Российский через воды

Спешит в неведомы народы

Твои щедроты возвестить.

Сам Плутон, мифический хозяин подземных богатств, вынужден уступить разработчикам полезных ископаемых Северных и Уральских (Рифейских) гор.

И се Минерва ударяет

В верьхи Рифейски копием.

Сребро и злато истекает

Во всем наследии твоем.

Плутон в расселинах мятется,

Что Россам в руки предается

Драгой его металл из гор,

Который там натура скрыла;

От блеска дневного светила

Он мрачный отвращает взор.

И все-таки главное, что выведет Россию в ряд мировых держав, это, по мысли поэта, новые поколения людей: образованные, просвещенные, преданные науке русские юноши:

О вы, которых ожидает

Отечество от недр своих,

И видеть таковых желает,

Каких зовет от стран чужих,

О, ваши дни благословенны!

Дерзайте, ныне ободренны,

Раченьем вашим показать,

Что может собственных Платонов

И быстрых разумом Невтонов

Российская земля рождать.

Науки юношей питают,

Отраду старым подают,

В счастливой жизни украшают,

В несчастный случай берегут;

В домашних трудностях утеха

И в дальних странствах не помеха,

Науки пользуют везде:

Среди народов и в пустыне,

В градском саду и наеди´не,

В покое сладком и в труде.

Тему решающей роли науки и просвещения в развитии страны заявил, как помним, еще Кантемир. Служил науке своим творчеством и всей своей жизнью Тредиаковский. И вот теперь Ломоносов увековечивает эту тему, ставит ее на поэтический пьедестал. Именно так, потому что две только что процитированные строфы – это кульминация оды, высший ее лирический пик, вершина эмоционального одушевления.

Но вот поэт как бы спохватывается, вспоминая, что ода посвящена официальному событию: ежегодно празднуемой дате восшествия на престол императрицы. Финальная строфа вновь непосредственно обращена к Елизавете. Эта строфа обязательная, церемониальная:

Тебе, о милости Источник,

О Ангел мирных наших лет!

Всевышний на того помощник,

Кто гордостью своей дерзнет,

Завидя нашему покою,

Против тебя восстать войною;

Тебя Зиждитель сохранит

Во всех путях беспреткновенну

И жизнь Твою благословенну

С числом щедрот Твоих сравнит.

В оде Елизавета представлена миротворицей, прекратившей все войны ради спокойствия и счастья россиян: Когда на трон Она вступила,

Как Вышний подал ей венец,

Тебя в Россию возвратила,

Войне поставила конец;

Тебя прияв, облобызала:

– Мне полно тех побед, – сказала, –

Для коих крови льется ток.

Я Россов счастьем услаждаюсь,

Я их спокойством не меняюсь

На целый Запад и Восток.

Своей одой Ломоносов говорил Елизавете Петровне, что России нужен мир и не нужны войны. Пафос и стилистика произведения миротворческие, а не призывно-агрессивные. Красивыми и великолепными по обилию выразительных средств становятся строфы, когда поэт выходит на тему мира вкупе с науками и требует, чтобы «пламенные», то есть военные, звуки умолкли:

Молчите, пламенные звуки,

И колебать престаньте свет:

Здесь в мире расширять науки

Изволила Елисавет.

Вы, наглы вихри, не дерзайте

Реветь, но кротко разглашайте

Прекрасны наши имена.

В безмолвии внимай, вселенна:

Се хощет Лира восхищенна

Гласить велики имена.

Особенно красочны у Ломоносова метафоры. Ломоносов любил метафоры именно за их способность соединять разнородные частности в цельную грандиозную картину, выводить к главной идее произведения. «Метафорой, – отмечал он в своей «Риторике» (1748), – идеи представляются много живее и великолепнее, нежели просто».

Вот один из примеров ломоносовской метафоры. Пятая строфа из оды «На день восшествия…»: Чтоб слову с оными сравняться,

Достаток силы нашей мал;

Но мы не можем удержаться

От пения Твоих похвал;

Твои щедроты ободряют

Наш дух и к бегу устремляют,

Как в понт пловца способный ветр

Чрез яры волны порывает,

Он брег с весельем оставляет;

Летит корма меж водных недр.

Бо´льшую часть пространства этой строфы занимает сложная и витиеватая метафора. Чаще метафоры бывают в несколько слов или в одно предложение. Здесь же поражаешься масштабности метафорического образа. Чтобы его вычленить, придется хорошо вдуматься в текст. Перед нами – изысканный комплимент императрице. Поэт сетует на то, что не имеет возвышенных слов, равных достоинствам Елизаветы, и тем не менее, решается эти достоинства воспевать. Чувствует он себя при этом как неопытный пловец, отважившийся в одиночку «чрез яры волны» переплыть «понт» (то есть Черное море). Пловца направляет и поддерживает в пути «способный», то есть попутный, ветер. Подобным образом поэтический дух автора воспламеняется и направляется замечательными деяниями Елизаветы, ее «щедротами».

Ломоносов прибегал к смелым соединениям слов и понятий в своем метафорическом слоге.

Обратимся к анализу одной из лучших од Ломоносова «На день восшествия на Всероссийский престол ее Величества Государыни Императрицы Елизаветы Петровны, 1747 года» . Термин «ода» (от греческого «ωδή , что значит песня) утвердился в русской поэзии, благодаря Тредиаковскому, который, в свою очередь, заимствовал его из трактата Буало. В статье «Рассуждение об оде» Тредиаковский так охарактеризовал этот жанр: «В оде описывается всегда и непременно материя благородная, важная, редко нежная и приятная, в речах весьма пиитических и великолепных». Несмотря на неприязнь к своему литературному противнику, Тредиаковский давал определение жанра, по существу, исходя из поэтических опытов Ломоносова. Именно такова ломоносовская ода. Она обращена тематически к «материи благородной и важной»: миру и покою в стране, мудрому правлению просвещенного монарха, развитию отечественных наук и образования, освоению новых земель и рачительного использования богатств на старых землях.

Ломоносов разработал на практике и утвердил на десятилетия вперед формальные признаки жанра, или, другим словом, его поэтику. В оде встречаем масштабные образы; величественный стиль, подымающий описываемые картины над обыденностью; «пышный» поэтический язык, насыщенный церковнославянизмами, риторическими фигурами, красочными метафорами и гиперболами. И при этом — классицистическая строгость построения, «гармония стиха»: выдержанный четырехстопный ямб, строфа из десяти строк, ненарушаемая схема гибкой рифмовки абабввгддг.

Начнем анализ текста с первой строфы:

Царей и царств земных отрада, Возлюбленная тишина, Блаженство сел, градов ограда, Коль ты полезна и красна! Вокруг тебя цветы пестреют И класы на полях желтеют; Сокровищ полны корабли Дерзают в море за тобою; Ты сыплешь щедрою рукою Свое богатство по земли.

Словно бы с высоты птичьего полета обозревает поэт села, города, колосящиеся хлебные нивы, бороздящие моря корабли. Они все овеяны и защищены «блаженной тишиной» — в России мир и покой. Ода посвящена прославлению императрицы Елизаветы Петровны, но еще до ее появления в оде успевает поэт высказать свою главную и заветную идею: процветанию страны способствует мир, не войны. Императрица, которая входит в оду в следующей строфе, оказывается по художественной логике производным от этой всеобъемлющей мирной тишины («Душа ее зефира тише»). Очень интересный ход! С одной стороны, поэт выдерживает параметры хвалебного жанра («краше Елисаветы» ничего не может быть в свете). Но с другой, — с первых строк произведения он твердо обозначил свою авторскую позицию. И далее лирический голос поэта, а не проекция на образ императрицы все отчетливее будет вести развитие повествования. Доминирующая роль лирического героя в оде — несомненное художественное достижение Ломоносова в этом традиционном классицистическом жанре.

Ломоносов стремится выдержать композиционные нормы жанра, то есть принцип построения одического стихотворения. В вводной части заявлены предмет воспевания и главная мысль произведения (правда, как мы видели, поэт поменял их местами). Это — тезис. Основная часть обосновывает, доказывает заявленный тезис о величии и могуществе воспеваемого предмета. И, наконец, заключение (или финал) дает взгляд в будущее, в дальнейшее процветание и могущество прославляемых явлений. Нормы классицизма рационалистичны, потому одна композиционная часть произведения неукоснительно и последовательно идет за предписанной другой.

Вводная часть, или, как ее еще называют, экспозиция, занимает в этой ломоносовской оде двенадцать строф. Поэт славит Елизавету на фоне строго следующих один за другим ее предшественников на троне. В царственной портретной галерее особо выделен отец нынешней правительницы Петр I. Это — кумир поэта. Читателю ясно из развернутой и высоко пафосной характеристики Петра, что именно от него переняла дочь эстафету великих дел.

С четырнадцатой строфы ода вступает в свою основную часть. Замысел расширяется, а его художественная реализация неожиданно начинает проявлять новые, нетрадиционные, черты. Лирический пафос переходит от династии правителей к величественному образу Отчизны, к ее неисчерпаемым природным богатствам, громадным духовным и творческим возможностям:

Сия Тебе единой слава, Монархиня, принадлежит, Пространная Твоя держава, О, как Тебя благодарит! Воззри на горы превысоки, Воззри в поля свои широки, Где Волга, Днепр, где Обь течет; Богатство в оных потаенно Наукой будет откровенно, Что щедростью Твоей цветет.

Вот где простор воодушевлению лирического героя! Достоинства «прекрасной Елисаветы» постепенно отходят на второй план. Мысли поэта заняты теперь другим. Меняется само тематическое направление оды. И сам автор теперь — не просто одописец. Он — патриотически настроенный ученый, обращающий взоры читателей на животрепещущие для России проблемы. Развитие наук поможет освоить богатства Севера, сибирской тайги и Дальнего Востока. Русские моряки с помощью ученых- картографов открывают новые земли, прокладывая путь к «неведомым народам»:

Там влажный флота путь белеет, И море тщится уступить: Колумб Российский через воды Спешит в неведомы народы Твои щедроты возвестить.

Сам Плутон, мифический хозяин подземных богатств, вынужден уступить разработчикам полезных ископаемых Северных и Уральских (Рифейских) гор. Вспомним кстати, что Ломоносов в совершенстве изучил горнодобывающее дело:

И се Минерва ударяет В верьхи Рифейски копием. Сребро и злато истекает Во всем наследии твоем. Плутон в расселинах мятется, Что Россам в руки предается Драгой его металл из гор, Который там натура скрыла; От блеска дневного светила Он мрачный отвращает взор.

И все-таки главное, что выведет Россию в ряд мировых держав, это, по мысли поэта, новые поколения людей: образованные, просвещенные, преданные науке русские юноши:

О вы, которых ожидает Отечество от недр своих, И видеть таковых желает, Каких зовет от стран чужих, О, ваши дни благословенны! Дерзайте, ныне ободренны, Раченьем вашим показать, Что может собственных Платонов И быстрых разумом Невтонов Российская земля рождать. Науки юношей питают, Отраду старым подают, В счастливой жизни украшают, В несчастный случай берегут; В домашних трудностях утеха И в дальних странствах не помеха, Науки пользуют везде: Среди народов и в пустыне, В градском саду и наеди´не, В покое сладком и в труде.

Тему решающей роли науки и просвещения в развитии страны заявил, как помним, еще Кантемир. Служил науке своим творчеством и всей своей жизнью Тредиаковский. И вот теперь Ломоносов увековечивает эту тему, ставит ее на поэтический пьедестал. Именно так, потому что две только что процитированные строфы — это кульминация оды, высший ее лирический пик, вершина эмоционального одушевления.

Но вот поэт как бы спохватывается, вспоминая, что ода посвящена официальному событию: ежегодно празднуемой дате восшествия на престол императрицы. Финальная строфа вновь непосредственно обращена к Елизавете. Эта строфа обязательная, церемониальная и потому, думается, не самая выразительная. Скучное слово «беспреткновенну» поэт с натугой рифмует с эпитетом «благословенну»:

Тебе, о милости Источник, О Ангел мирных наших лет! Всевышний на того помощник, Кто гордостью своей дерзнет, Завидя нашему покою, Против тебя восстать войною; Тебя Зиждитель сохранит Во всех путях беспреткновенну И жизнь Твою благословенну С числом щедрот Твоих сравнит.

Явно не лучшая строфа! Попробуем поставить вопрос следующим образом: если жанр классицистической оды есть выражение определенных политических и государственных взглядов, то в ломоносовской оде чьи это взгляды в большей степени, императрицы или самого поэта? В ответе на этот вопрос особенно важной оказывается третья строфа. В ней Елизавета представлена миротворицей, прекратившей все войны ради спокойствия и счастья россиян:

Когда на трон Она вступила, Как Вышний подал ей венец, Тебя в Россию возвратила, Войне поставила конец; Тебя прияв, облобызала: — Мне полно тех побед, — сказала, — Для коих крови льется ток. Я Россов счастьем услаждаюсь, Я их спокойством не меняюсь На целый Запад и Восток.

Но в действительности Елизавета вовсе не была миротворицей! Воинственная правительница задумывала новые и новые походы на границах Российского государства. Военные сражения тяжелым бременем ложились на семьи русских людей-тружеников. Как мало соответствовала реальная Елизавета Петровна тому идеалу правительницы страны, который воссоздан в произведении! И каким нужно было быть не просто смелым, но дерзким человеком, чтобы расхваливать императрицу за внешнюю политику, противоположную той, которую она установила в отношении военных действий! Своей одой Ломоносов говорил Елизавете Петровне, что России нужен мир и не нужны войны. Пафос и стилистика произведения миротворческие, а не призывно-агрессивные. Красивыми и великолепными по обилию выразительных средств становятся строфы, когда поэт выходит на тему мира вкупе с науками и требует, чтобы «пламенные», то есть военные, звуки умолкли:

Молчите, пламенные звуки, И колебать престаньте свет: Здесь в мире расширять науки Изволила Елисавет. Вы, наглы вихри, не дерзайте Реветь, но кротко разглашайте Прекрасны наши имена. В безмолвии внимай, вселенна: Се хощет Лира восхищенна Гласить велики имена.

Особенно красочны у Ломоносова метафоры. Метафора (по-гречески metaphora´ означает перенос) — это художественный прием, соединяющий в один образ разные явления или предметы, переносящий свойства этих разных предметов друг на друга. Оттого, что явления или предметы сопоставлены внутри образа, он получает дополнительные эмоциональные и смысловые значения, границы его раздвигаются, образ становится объемным, ярким и оригинальным. Ломоносов любил метафоры именно за их способность соединять разнородные частности в цельную грандиозную картину, выводить к главной идее произведения. «Метафорой, — отмечал он в своей «Риторике» (1748), — идеи представляются много живее и великолепнее, нежели просто». Художественное мышление Ломоносова было по сути своей, как сказали бы сейчас, синтезирующим.

Вот один из примеров ломоносовской метафоры. Пятая строфа из оды «На день восшествия…»:

Чтоб слову с оными сравняться, Достаток силы нашей мал; Но мы не можем удержаться От пения Твоих похвал; Твои щедроты ободряют Наш дух и к бегу устремляют, Как в понт пловца способный ветр Чрез яры волны порывает, Он брег с весельем оставляет; Летит корма меж водных недр.

Бо´льшую часть пространства этой строфы занимает сложная и витиеватая метафора. Чаще метафоры бывают в несколько слов или в одно предложение. Здесь же поражаешься масштабности метафорического образа. Чтобы его вычленить, придется хорошо вдуматься в текст. Перед нами — изысканный комплимент императрице. Поэт сетует на то, что не имеет возвышенных слов, равных достоинствам Елизаветы, и тем не менее, решается эти достоинства воспевать. Чувствует он себя при этом как неопытный пловец, отважившийся в одиночку «чрез яры волны» переплыть «понт» (то есть Черное море). Пловца направляет и поддерживает в пути «способный», то есть попутный, ветер. Подобным образом поэтический дух автора воспламеняется и направляется замечательными деяниями Елизаветы, ее «щедротами».

Чтобы сообщить оде величие и размах мысли, Ломоносову приходилось прибегать к непростым оборотам речи. В своей «Риторике» он теоретически обосновал правомерность «украшения» поэтического слога. Каждая фраза, подчиняясь высокому одическому стилю, должна рождать ощущение пышности и великолепия. И здесь похвальны, по его мысли, даже изобретения: например, такие «предложения, в которых подлежащее и сказуемое сопрягаются некоторым странным, необыкновенным или чрезъестественным образом, и тем составляют нечто важное и приятное». Г.А. Гуковский образно и точно сказал об этом стремлении поэта одновременно и к красочной пышности, и к гармонической стройности: «Ломоносов строит целые колоссальные словесные здания, напоминающие собой огромные дворцы Растрелли; его периоды самым объемом своим, самым ритмом производят впечатление гигантского подъема мысли и пафоса. Симметрически расположенные в них группы слов и предложений как бы подчиняют человеческой мысли и человеческому плану необъятную стихию настоящего и будущего».

Пышность и великолепие поэтического слога помогают Ломоносову воссоздать мощную энергетику и красочную наглядность описываемых картин. Вот, например, в оде 1742 года удивительно яркая картина военного сражения, в центре которой персонифицированный образ Смерти. От созерцания этого образа мурашки бегут по коже:

Там кони бурными ногами Взвевают к небу прах густой, Там Смерть меж готфскими полками Бежит, ярясь, из строя в строй, И алчну челюсть отверзает, И хладны руки простирает, Их гордый исторгая дух.

А что за чу´дные кони с «бурными ногами»! В обычной речи так выразиться нельзя, в поэтической — можно. Больше того, «бурные ноги» коней, взвевающие к небу густой прах, — почти космический образ. Проведенный при этом по очень тонкому поэтическому лезвию. Чуть- чуть в сторону, и все сорвется в нелепость.

Через полвека поэт-новатор, основоположник русского романтизма В. А. Жуковский, описывая особое состояние души, навеянное спускающимися в сельской тишине сумерками, напишет: «Душа полна прохладной тишиной». Он поразит современников небывало смелым сочетанием слов. «Может ли тишина быть прохладной!» — станут укорять поэта строгие критики. Но ведь первым в русской поэзии прибегал к смелым соединениям слов и понятий в своем метафорическом слоге уже Ломоносов!

«Ода на день восшествия на Всероссийский престол Ее Величества Государыни Императрицы Елизаветы Петровны», ноября 25 дня, 1747 года»

История создания.

Большая часть торжественных од Ломоносова была написана по случаю дней восшествия на престол того или иного монарха, отмечав­шихся ежегодно: Анне Иоанновне, Иоанну Антоновичу, Елизавете Пет­ровне, Петру III и Екатерине II. Чтение од составляло часть празднично­го церемониала, поэтому правительство их заказывало. В каждой из них поэт развивал свои идеи, связанные с судьбами русского государ­ства, выходя за рамки официально-придворной речи. В торжественных одах поэт поднимает важнейшие гражданские, социальные, политиче­ские проблемы, прямо высказывая по ним свою точку зрения. Так было создано и рассматриваемое нами произведение.

Жанр и композиция.

Традиционно оды подразделяются на следующие типы: победно­патриотические, торжественные (похвальные), философские, духовные и анакреонтические. Данное произведение относится к жанру торже­ственной оды.

Композиция оды в соответствии с требованиями классицизма отли­чается логической стройностью. Каждая из основных тем получает свое обоснование и подробное развитие, каждая новая мысль логически вы­текает из предыдущей.

Рассматриваемая ода состоит из 24 десятистишных строф с повто­ряющейся рифмовкой.

1-2-я строфы — зачин с традиционным обращением к тишине и прославлением красоты и величия мироздания и самой императрицы.

В последующих 3-6-ой строфах прославляются деяния императри­цы Елизаветы Петровны, а в 7-11-й строфах поэт с восхищением вспо­минает Петра I — царя-реформатора, идеал русского монарха, о кончи­не которого скорбит автор оды, сожалея и о смерти его супруги Екатерины I. Начиная с 12-й строфы поэт вновь возвращается к восхва­лению «Великой Петровой дщери», уже более подробно останавливаясь на ее заслугах. При этом он описывает богатство, красоту и необъят­ность просторов ее державы. Завершается это описание призывом к ос­воению еще неразработанных природных богатств и развитию в связи с этим науки. 22-23-я строфы — знаменитое обращение к соотечест­венникам, которых Ломоносов убеждает в пользе занятий наукой.

Последняя, 24-я строфа — заключительное прославление императ­рицы и благословление ее мудрого, миролюбивого царствования.

Тематика и проблематика.

С точки зрения содержания это стихотворение настолько значимо, столь много тем и проблем успевает затронуть автор, что некоторые исследователи иногда сравнивают его с поэмой. Действительно, Ломо­носов говорит здесь о том, что, по его мнению, должно способствовать развитию и процветанию Отечества. Вот почему большое место зани­мает в оде постоянная тема писателя — деятельность Петра I, которую он представляет как образец для царствующей императрицы Елизаветы Петровны. Ломоносов подчеркивает важность миролюбивой политики императрицы, говорит о необходимости развития просвещения и нау­ки, которые, с его точки зрения, будут способствовать развитию и про­цветанию государства. Рассмотрим подробно, как развивается автор­ская мысль.

Как и всякая торжественная ода, в соответствии с правилами класси­цизма, это стихотворение начинается величественным прославлением мира:

Царей и царств земных отрада,

Возлюбленная тишина,

Блаженство сел, градов ограда,

Коль ты полезна и красна!

Естественным продолжением этой величавой картины служит вос­хваление Елизаветы, которая обеспечила процветание страны прежде всего тем, что принесла ей мир — ведь в ее царствование действительно прекратились войны, которые долго вела Россия:

Когда на трон она вступила,

Как Высший подал ей венец,

Тебя в Россию возвратила,

Войне поставила конец.

Послал в Россию Человека,

Каков неслыхан был от века.

Сквозь все препятства он вознес

Главу, победами венчанну,

Россию, варварством попранну,

С собой возвысил до небес.

Петра I Ломоносов, как впоследствии и Пушкин, считал великим ре­форматором, просвещенным монархом и гениальным военачальником — подлинным национальным героем. Недаром, рассказывая о нем, поэт прибегает к образам античной мифологии: Марс и Нептун служат обо­значениями понятий войны и морской стихии. Особенно ярко описа­ние Петра-военачальника, его военных побед, укрепивших могущество России:

В полях кровавых Марс страшился,

Свой меч в Петровых зря руках,

И с трепетом Нептун чудился,

Взирая на Российский флаг.

Для Ломоносова, как и для Пушкина, Петр I — это и великий строитель Северной столицы, которая открыла для России новые пути развития:

В стенах внезапно укрепленна

И зданьями окруженна,

Сомненная Нева рекла:

«Или я ныне позабылась

И с онаго пути склонилась,

Которым прежде я текла?»

Вполне логично после этого описания развивается мысль о том, что при Петре I

. ..божественны науки

Чрез горы, реки и моря,

В Россию простирали руки…

Завершая рассказ о Петре I описанием его трагической кончины, Ломоносов переходит к следующей части стихотворения: он вновь об­ращается к современности и выражает надежду, что Елизавета будет следовать примеру отца и станет покровительствовать наукам, содейст­вовать укреплению и процветанию России. Елизавету он хочет видеть просвещенной царицей, заботящейся о благе отечества, и далее в своей оде представляет ей своеобразную «программу действий», которая должна обеспечить дальнейшее развитие страны.

Призывая Елизавету быть покровительницей просвещения, наук и ремесел, Ломоносов показывает, что страна, где она царствует, изуми­тельно прекрасна и обладает неисчерпаемыми природными богатст­вами:

Воззри на горы превысоки,

Воззри в поля твои широки,

Где Волга, Днепр, где Обь течет;

Богатство, в оных потаенно,

Наукой будет откровенно,

Что щедростью твоей цветет.

Дальнейшая логика развития мысли вполне очевидна: развертывая перед глазами читателя грандиозный пейзаж гигантской страны, омы­ваемой морями и океанами, простирающейся от далекого Севера, через горы Урала («верьхи Рифейски»), просторы сибирской тайги к Дальне­му Востоку и Амуру, который «в зеленых берегах крутится», поэт утвер­ждает, что такую страну нельзя оставить во тьме невежества. Для освое­ния ее природных богатств требуются образованные люди, а потому далее он призывает:

О, вы, которых ожидает

Отечество от недр своих,

И видеть таковых желает,

Каких зовет от стран чужих!

Дерзайте, ныне ободренны,

Реченьем вашим показать,

Что может собственных Платонов

И быстрых разумом Невтонов

Российская земля рождать.

Такая логика развития поэтической мысли дает возможность автору завершить свою оду не только традиционным восхвалением Елизаветы, но и подлинным гимном в честь науки:

Науки юношей питают,

Отраду старым подают,

В счастливой жизни украшают,

В несчастный случай берегут;

В домашних трудностях утеха

И в дальних странствах не помеха.

Науки пользуют везде, —

Среди народов и в пустыне,

В градском шуму и наедине,

В покое сладки и в труде.

Рассмотренное нами содержание оды Ломоносова позволяет сказать, что это произведение написано писателем-патриотом, поэтом-государственником, заботящемся о благе отечества. Вот почему в соот­ветствии с заложенными в произведение идеями он стремится выде­лить именно те качества императрицы, которые соответствуют его представлениям об идеальном монархе. С этой целью дается экскурс в прошлое — ко временам реформаторской деятельности Петра Велико­го. Идея всемерного укрепления и развития государства на просвети­тельских основах пронизывает все стихотворение. Но поэт-естествоиспытатель не мог не вложить в свою оду и идею развития нау­ки, которая поможет укрепить государство, освоить необозримые про­сторы родной страны, и не призвать людей к творческой деятельности на благо Отечества.

Все это создает особый пафос стихотворения: торжественный, граж­данско-патриотический, который выражает мысли и чувства писателя-гражданина.

Художественное своеобразие.

Художественные особенности стихотворения определяются его жан­ром и идейно-тематическим содержанием. Оно полностью соответст­вует так называемому одическому канону, который составляют устой­чивый метр и устойчивая строфика. Как и все торжественные оды Ломоносова, оно написано четырехстопным ямбом, состоит из десятистишных строф с определенной системой рифмовки: аБаБввГдцГ.

Стиль, как и подобает оде, торжественный, чему способствует боль­шое количество славянизмов (класы — колосья, зиждитель — Бог, дщерь — дочь, воззри — посмотри), образов, почерпнутых из античной мифологии (Минерва — богиня мудрости, Марс — бог войны, Нептун — бог моря. Борей — северный ветер), обилие риторических вопросов, восклицаний и обращений («Какая светлость окружает в толикой горе­сти Парнас?»; «О, ваши дни благословенны!»; «Но ах! жестокая судьби­на!»; «Молчите, пламенные звуки, и колебать престаньте свет…»). Часто Ломоносов использует характерные сравнения, метафоры и олицетво­рения: «Там тьмою островов посеян, реке подобен океан»; «Твои щедро­ты ободряют наш дух и к брегу устремляют, как в понт пловца свобод­ный ветр. ..»; «Вы, наглы вихри, не дерзайте, ренветь, но кротко разглашайте прекрасны наши времена».

Значение произведения.

«С Ломоносова начинается наша литература… он был ее отцом, ее Петром Великим» — так определил В.Г. Белинский место и значение творчества писателя в истории отечественной литературы. Рассмот­ренная нами ода является ярким подтверждением этим словам. Ведь она не только показала богатейшие возможности русского поэтическо­го языка и тем самым способствовала дальнейшему развитию русской литературы. Идеи, заложенные в оде, оказали существенное влияние на творчество Державина, Пушкина и других русских писателей. А мысли Ломоносова о значении науки остаются актуальными и по сей день. Они отражают позицию современного общества и человека как нельзя лучше, и потому могут служить своего рода эмблемой нашего времени, когда наука получила небывалое доселе развитие. Можно сказать, что сбылась мечта великого ученого и поэта: Россия доказала, что действи­тельно способна давать всему миру «собственных Платонов и быстрых разумом Невтонов». А занимающий одно из первых мест в мире Мос­ковский Государственный университет по праву носит имя Михаила Васильевича Ломоносова.



«С Ломоносова начинается наша литература… он был ее отцом, ее Петром Великим», – так определил В.Г. Белинский место и значение творчества выдающегося русского просветителя, ученого, естествоиспытателя Михаила Васильевича Ломоносова в истории отечественной литературы. Он стал не только реформатором русского стихосложения, но и автором замечательных поэтических творений, составивших особую страницу русской поэзии.

Может быть, сейчас мы не очень интересуемся теми государственными деятелями, которым адресованы стихи Ломоносова, а для кого-то и вовсе незнакомо имя Елизаветы Петровны, которой посвящена его ода, написанная в 1747 году. Но мысли и чувства великого человека, гражданина и патриота, неутомимого ее исследователя и первооткрывателя неизведанного в природном мире, – это то, что не утратило своей ценности и по сей день и, наверное, останется таковым навсегда.

О чем же пишет Ломоносов в своей оде, названной, как это было принято в поэзии XVIII века, очень витиевато: «Ода на день восшествия на Всероссийский престол Ее Величества Государыни Императрицы Елизаветы Петровны, ноября 25 дня, 1747 года»?

Композиция оды, в соответствии с требованиями классицизма, отличается логической стройностью. Каждая из основных тем получает свое обоснование и подробное развитие, каждая новая мысль логически вытекает из предыдущей.

Как и всякая торжественная ода, в соответствии с правилами классицизма, это стихотворение начинается величественным прославлением мира:

Царей и царств земных отрада,

Возлюбленная тишина,

Блаженство сел, градов ограда,

Коль ты полезна и красна!

Естественным продолжением этой величавой картины служит восхваление Елизаветы, которая обеспечила процветание страны прежде всего тем, что принесла ей мир – ведь в ее царствование действительно прекратились войны, которые долго вела Россия:

Когда на трон она вступила,

Как Высший подал ей венец,

Тебя в Россию возвратила,

Войне поставила конец.

Послал в Россию Человека,

Каков неслыхан был от века.

Сквозь все препятства он вознес

Главу, победами венчанну,

Россию, варварством попранну,

С собой возвысил до небес.

Петра I Ломоносов, как впоследствии и Пушкин, считал великим реформатором, просвещенным монархом и гениальным военачальником – подлинным национальным героем. Рассказывая о нем, поэт прибегает к олицетворениям, связанным с образами античной мифологии. Так, например, Марс и Нептун служат обозначениями понятий войны и морской стихии. Такая образность, наряду с широким употреблением славянизмов, риторических вопросов, восклицаний и обращений, создает особо торжественный «высокий» стиль оды, соответствующий предмету ее изображения. Это очень хорошо видно в описании Петра I, его военных побед, укрепивших могущество России:

В полях кровавых марс страшился,

Свой меч в Петровых зря руках,

И с трепетом Нептун чудился,

Взирая на Российский флаг.

Для Ломоносова, как и для Пушкина, Петр I – это и великий строитель северной столицы, которая открыла для России новые пути развития:

В стенах внезапно укрепленна

И зданьями окруженна,

Сомненная Нева рекла:

«Или я ныне позабылась

И с онаго пути склонилась,

Которым прежде я текла?»

Вполне логично после этого описания развивается мысль о том, что при Петре I

…божественны науки

Чрез горы, реки и моря,

В Россию простирали руки…

Завершая рассказа о Петре I описанием его трагической кончины, Ломоносов переходит к следующей части стихотворения: он вновь обращается к современности и выражает надежду, что Елизавета будет следовать примеру отца и станет покровительствовать наукам, содействовать укреплению и процветанию России. Елизавету он хочет видеть просвещенной царицей, заботящейся о благе отечества, и далее в своей оде представляет ей своеобразную «программу действий», которая должна обеспечить дальнейшее развитие страны.

Призывая Елизавету быть покровительницей просвещения, наук и ремесел, Ломоносов показывает, что страна, где она царствует, изумительно прекрасна и обладает неисчерпаемыми природными богатствами:

Воззри на горы превысоки,

Воззри в поля твои широки,

Где Волга, Днепр, где Обь течет;

Богатство, в оных потаенно,

Наукой будет откровенно,

Что щедростью твоей цветет.

Дальнейшая логика развития мысли вполне очевидна: развертывая перед глазами читателя грандиозный пейзаж гигантской страны, омываемой морями и океанами, простирающейся от далекого Севера, через горы Урала («верьхи Рифейски»), просторы сибирской тайги к Дальнему Востоку и Амуру, который «в зеленых берегах крутится», поэт утверждает, что такую страну нельзя оставить во тьме невежества. Для освоения ее природных богатств требуются образованные люди, а потому далее он призывает:

О, вы, которых ожидает

Отечество от недр своих,

И видеть таковых желает,

Каких зовет от стран чужих!

Дерзайте, ныне ободренны,

Реченьем вашим показать,

Что может собственных Платонов

И быстрых разумом Невтонов

Российская земля рождать.

Такая логика развития поэтической мысли дает возможность автору завершить свою оду не только традиционным восхвалением Елизаветы, но и подлинным гимном в честь науки:

Науки юношей питают,

Отраду старым подают,

В счастливой жизни украшают,

В несчастный случай берегут;

В домашних трудностях утеха

И в дальних странствах не помеха.

Науки пользуют везде, –

Среди народов и в пустыне,

В градском шуму и наедине,

В покое сладки и в труде.

Эти слова о науке известным всем, даже тем, кто не очень хорошо знаком с творчеством Ломоносова-поэта. Они отражают позицию современного общества и человека как нельзя лучше, и потому могут служить своего рода эмблемой нашего времени, когда наука получила небывалое доселе развитие. Можно сказать, что сбилась мечта великого ученого и поэта: Россия доказала, что действительно способна давать всему миру «собственных Платонов и быстрых разумом Невтонов». А занимающий одно из первых мест в мире Московский Государственный университет по праву носит имя Михаила Васильевича Ломоносова.

Что значит и зрак прекраснее рая. Анализ стихотворения «Восшествие Елизаветы

«Ода на день восшествия на всероссийский престол ее величества государыни императрицы Елисаветы Петровны»

Ломоносов

М. В. Ломоносов — великий ученый, поэт. Он стал светилом науки XVIII в. и до сих пор его труды не забываются. Поэзия для Ломоносова — не забава, не погружение в узкий, по его мнению, мир частного человека, а патриотическая, гражданская деятельность. Именно ода стала главным лирическим жанром в творчестве Ломоносова.

Одним из наиболее известных произведений Ломоносова стала ода «На день восшествия Елизаветы Петровны». Ломоносов начинает ее с прославления мира:

Царей и царств земных отрада,

Возлюбленная тишина,

Блаженство сел, градов ограда,

Коль ты полезна и красна!

Когда на трон она вступила,

Как Высший подал ей венец,

Тебя в Россию возвратила,

Войне поставила конец.

Послал в Россию человека,

Каков не слыхан был от века.

Сквозь все препятства он вознес

Главу, победами венчану,

Россию, варварству попрану,

С собой возвысил до небес.

Описывая Петра I, Ломоносов прибегает к античной мифологии. Образы Марса и Нептуна используются им для обозначения войны и моря, что придает еще больше торжественности оде.

Ода «На день восшествия Елизаветы Петровны» не только похвала императрице, но и наставление ей. Россия, которую хочет видеть Ломоносов, — великая страна, она могущественна, мудра и пребывает в мире, но главное — такое будущее возможно, если Россия будет пресвященной державой, существование которой невозможно без просвещенного монарха. В отступлении к эпохе Петра I Ломоносов словно говорит Елизавете, что она должна взять пример со своего отца и продолжить его великие дела, в частности способствовать развитию науки, как это делал ее отец:

…Божественны науки

Чрез горы, реки и моря,

В Россию простирали руки…

Воззри на горы превысоки,

Воззри в поля свои широки,

Где Волга, Днепр, где Обь течет;

Богатство, в оных потаенно,

Наукой будет откровенно,

Что щедростью твоей цветет.

Такая огромная страна, просторы которой простираются от западных равнин, через Урал и Сибирь на Дальний Восток, нуждается в образованных людях. Ведь только люди, знающие люди смогут раскрыть все природные богатства России:

О вы, которых ожидает

Отечество от недр своих,

И видеть таковых желает,

Каких зовет от стран чужих!

Дерзайте, ныне ободрены,

Реченьем вашим показать,

Что может собственных Платонов

И быстрых разумом Невтонов

Российская земля рождать.

В этих строках поэт также обращает внимание читателей на то, что русская земля способна дать умы, равные тем, «каких зовет от стран чужих!». Он дает понять, что Россия богата не только природными ресурсами, но и способными людьми. Людьми, которые могут не только впитать науку, но и посеять свои плоды. Естественным продолжением оды становятся строки:

Науки юношей питают,

Отраду старым подают,

В счастливой жизни украшают,

В несчастный случай берегут;

В домашних трудностях утеха

И в дальних странствах не помеха.

Науки пользуют везде, —

Среди народов и в пустыне,

В градском шуму и на едине,

В покое сладки и в труде.

Читая эти строки, нельзя не согласиться с автором. Человек, не имеющий знаний, не только неинтересен и скучен сам по себе, он еще ведет такую же жизнь. Не имея знаний, человек не способен развиваться духовно, поэтому, воспевая науку, автор воспевает и человеческую душу. Прославление человека, его души и гения есть основная мысль оды, она является связующей нитью. Наука и знание связывают не только поколения, но и народы. Знание есть основополагающий принцип всего.

Ода Ломоносова есть нечто большее, чем просто литературное произведение — это послание. Послание не только императрице и современникам, но и потомкам. Прекрасный пример того, что потомки следовали его заветам, — государственный университет имени Михаила Васильевича Ломоносова.

Июл 21

Обратимся к анализу одной из лучших од Ломоносова «На день восшествия на Всероссийский престол ее Величества Государыни Императрицы Елизаветы Петровны, 1747 года».

Ломоносов разработал на практике и утвердил на десятилетия вперед формальные признаки жанра (поэтику). В оде встречаем масштабные образы; величественный стиль, подымающий описываемые картины над обыденностью; «пышный» поэтический язык, насыщенный церковнославянизмами, риторическими фигурами, красочными метафорами и гиперболами. И при этом – классицистическая строгость построения, «гармония стиха»: выдержанный четырехстопный ямб, строфа из десяти строк, ненарушаемая схема гибкой рифмовки абабввгддг.

Начнем анализ текста с первой строфы:

Царей и царств земных отрада,

Возлюбленная тишина,

Блаженство сел, градов ограда,

Коль ты полезна и красна!

Вокруг тебя цветы пестреют

И класы на полях желтеют;

Сокровищ полны корабли

Дерзают в море за тобою;

Ты сыплешь щедрою рукою

Свое богатство по земли.

Словно бы с высоты птичьего полета обозревает поэт села, города, колосящиеся хлебные нивы, бороздящие моря корабли. Они все овеяны и защищены «блаженной тишиной» – в России мир и покой.

Ода посвящена прославлению императрицы Елизаветы Петровны. В оде поэт высказывает свою главную и заветную идею: процветанию страны способствует мир, не войны. Императрица, которая входит в оду в следующей строфе, оказывается по художественной логике производным от этой всеобъемлющей мирной тишины («Душа ее зефира тише»). Поэт выдерживает параметры хвалебного жанра («краше Елисаветы» ничего не может быть в свете).

Ломоносов стремится выдержать композиционные нормы жанра, то есть принцип построения одического стихотворения. В вводной части заявлены предмет воспевания и главная мысль произведения (поэт поменял их местами). Основная часть обосновывает, доказывает заявленный тезис о величии и могуществе воспеваемого предмета. И, наконец, заключение (финал) дает взгляд в будущее, в дальнейшее процветание и могущество прославляемых явлений.

Вводная часть, или, как ее еще называют, экспозиция, занимает в этой ломоносовской оде двенадцать строф. Поэт славит Елизавету на фоне строго следующих один за другим ее предшественников на троне. В царственной портретной галерее особо выделен отец нынешней правительницы Петр I. Это – кумир поэта. Читателю ясно из развернутой и пафосной характеристики Петра, что именно от него переняла дочь эстафету великих дел.

С четырнадцатой строфы ода вступает в свою основную часть. Замысел расширяется, а его художественная реализация неожиданно начинает проявлять новые, нетрадиционные, черты. Лирический пафос переходит от династии правителей к величественному образу Отчизны, к ее неисчерпаемым природным богатствам, громадным духовным и творческим возможностям:

Сия Тебе единой слава,

Монархиня, принадлежит,

Пространная Твоя держава,

О, как Тебя благодарит!

Воззри на горы превысоки,

Воззри в поля свои широки,

Где Волга, Днепр, где Обь течет;

Богатство в оных потаенно

Наукой будет откровенно,

Что щедростью Твоей цветет.

Вот где простор воодушевлению лирического героя! Достоинства «прекрасной Елисаветы» постепенно отходят на второй план. Мысли поэта заняты теперь другим. Меняется само тематическое направление оды. И сам автор теперь – не просто одописец. Он – патриотически настроенный ученый, обращающий взоры читателей на животрепещущие для России проблемы. Развитие наук поможет освоить богатства Севера, сибирской тайги и Дальнего Востока. Русские моряки с помощью ученых- картографов открывают новые земли, прокладывая путь к «неведомым народам»:

Там влажный флота путь белеет,

И море тщится уступить:

Колумб Российский через воды

Спешит в неведомы народы

Твои щедроты возвестить.

Сам Плутон, мифический хозяин подземных богатств, вынужден уступить разработчикам полезных ископаемых Северных и Уральских (Рифейских) гор.

И се Минерва ударяет

В верьхи Рифейски копием.

Сребро и злато истекает

Во всем наследии твоем.

Плутон в расселинах мятется,

Что Россам в руки предается

Драгой его металл из гор,

Который там натура скрыла;

От блеска дневного светила

Он мрачный отвращает взор.

И все-таки главное, что выведет Россию в ряд мировых держав, это, по мысли поэта, новые поколения людей: образованные, просвещенные, преданные науке русские юноши:

О вы, которых ожидает

Отечество от недр своих,

И видеть таковых желает,

Каких зовет от стран чужих,

О, ваши дни благословенны!

Дерзайте, ныне ободренны,

Раченьем вашим показать,

Что может собственных Платонов

И быстрых разумом Невтонов

Российская земля рождать.

Науки юношей питают,

Отраду старым подают,

В счастливой жизни украшают,

В несчастный случай берегут;

В домашних трудностях утеха

И в дальних странствах не помеха,

Науки пользуют везде:

Среди народов и в пустыне,

В градском саду и наеди´не,

В покое сладком и в труде.

Тему решающей роли науки и просвещения в развитии страны заявил, как помним, еще Кантемир. Служил науке своим творчеством и всей своей жизнью Тредиаковский. И вот теперь Ломоносов увековечивает эту тему, ставит ее на поэтический пьедестал. Именно так, потому что две только что процитированные строфы – это кульминация оды, высший ее лирический пик, вершина эмоционального одушевления.

Но вот поэт как бы спохватывается, вспоминая, что ода посвящена официальному событию: ежегодно празднуемой дате восшествия на престол императрицы. Финальная строфа вновь непосредственно обращена к Елизавете. Эта строфа обязательная, церемониальная:

Тебе, о милости Источник,

О Ангел мирных наших лет!

Всевышний на того помощник,

Кто гордостью своей дерзнет,

Завидя нашему покою,

Против тебя восстать войною;

Тебя Зиждитель сохранит

Во всех путях беспреткновенну

И жизнь Твою благословенну

С числом щедрот Твоих сравнит.

В оде Елизавета представлена миротворицей, прекратившей все войны ради спокойствия и счастья россиян: Когда на трон Она вступила,

Как Вышний подал ей венец,

Тебя в Россию возвратила,

Войне поставила конец;

Тебя прияв, облобызала:

– Мне полно тех побед, – сказала, –

Для коих крови льется ток.

Я Россов счастьем услаждаюсь,

Я их спокойством не меняюсь

На целый Запад и Восток.

Своей одой Ломоносов говорил Елизавете Петровне, что России нужен мир и не нужны войны. Пафос и стилистика произведения миротворческие, а не призывно-агрессивные. Красивыми и великолепными по обилию выразительных средств становятся строфы, когда поэт выходит на тему мира вкупе с науками и требует, чтобы «пламенные», то есть военные, звуки умолкли:

Молчите, пламенные звуки,

И колебать престаньте свет:

Здесь в мире расширять науки

Изволила Елисавет.

Вы, наглы вихри, не дерзайте

Реветь, но кротко разглашайте

Прекрасны наши имена.

В безмолвии внимай, вселенна:

Се хощет Лира восхищенна

Гласить велики имена.

Особенно красочны у Ломоносова метафоры. Ломоносов любил метафоры именно за их способность соединять разнородные частности в цельную грандиозную картину, выводить к главной идее произведения. «Метафорой, – отмечал он в своей «Риторике» (1748), – идеи представляются много живее и великолепнее, нежели просто».

Вот один из примеров ломоносовской метафоры. Пятая строфа из оды «На день восшествия…»: Чтоб слову с оными сравняться,

Достаток силы нашей мал;

Но мы не можем удержаться

От пения Твоих похвал;

Твои щедроты ободряют

Наш дух и к бегу устремляют,

Как в понт пловца способный ветр

Чрез яры волны порывает,

Он брег с весельем оставляет;

Летит корма меж водных недр.

Бо´льшую часть пространства этой строфы занимает сложная и витиеватая метафора. Чаще метафоры бывают в несколько слов или в одно предложение. Здесь же поражаешься масштабности метафорического образа. Чтобы его вычленить, придется хорошо вдуматься в текст. Перед нами – изысканный комплимент императрице. Поэт сетует на то, что не имеет возвышенных слов, равных достоинствам Елизаветы, и тем не менее, решается эти достоинства воспевать. Чувствует он себя при этом как неопытный пловец, отважившийся в одиночку «чрез яры волны» переплыть «понт» (то есть Черное море). Пловца направляет и поддерживает в пути «способный», то есть попутный, ветер. Подобным образом поэтический дух автора воспламеняется и направляется замечательными деяниями Елизаветы, ее «щедротами».

Ломоносов прибегал к смелым соединениям слов и понятий в своем метафорическом слоге.

Ломоносов и русский классицизм. Ломоносов явился основоположником русского литературного классицизма, который нельзя считать национальным вариантом европейского классицизма. Это естественный итог всего предшествующего развития русской литературы. Классицизм — метод и направление в литературе XVII — начала XIX века, использующее античное наследие как норму и образец.

Главная тема классицизма — конфликт общественных и личных интересов, долга и чувства. Классицизм стремился к выражению большого общественного содержания, возвышенных героических и нравственных идеалов, логических, ясных и гармонических образов. Учение о «трех штилях». Ломоносов был виднейшим русским поэтом XVIII века. Поэзия привлекала Ломоносова еще в годы учебы в Славяно-греко-латинской академии, где он изучал греческий и латинский языки на образцах античных стихов.

В 1758 году Ломоносов создает учение «о трех штилях», ставшее авторитетным трудом для русских литераторов на многие десятилетия. Ломоносов разделяет лексику (словарный состав) русского языка на три разряда и в соответствии с этим вьделяет три стиля: высокий, средний и низкий.

Каждый «штиль» представлен своими жанрами: высоким «штилем» приличествует писать трагедии, оды, героические поэмы; средним должно писать драмы, дружеские письма, элегии; а низким — комедии, песни, басни, эпиграммы. «Как материи, которые словом человеческим изображаются, различествуют по мере разной своей важности, так и российский язык чрез употребление книг церковных по приличности имеет разные 42 Степени: высокий, посредственный и низкий.

Сие происходит от трех родов речений российского языка. К первому причитаются, которые у древних славян и ныне у россиян общеупотребительны, например: бог, слава, рука, ныне, почитаю. Ко второму принадлежат, кои хотя обще употребляются мало, а особливо в разговорах, однако всем грамотным людям вразумительны, например: отверзаю, господень, насажденный, взываю.

Неупотребительные и весьма обетшалые отсюда выключаются, рясны, овогда, свене и сим подобные. К третьему роду относятся, которых нет в остатках славенского языка, то есть в церковных книгах, например: говорю, ручей, который, пока, лишь. Выключаются отсюда презренные слова, которых ни в каком штиле употребить непристойно, как только в подлых комедиях.

От рассудительного употребления и разбору сих трех родов речений рождаются три штиля: высокий, посредственный и низкий. Первый составляется из речений славенороссийских, то есть употребительных в обоих наречиях, и из славенских, россиянам вразумительных и не весьма обетшалых. Сим штилем составляться должны героические поэмы, оды, прозаичные речи о важных материях, которым они от обыкновенной простоты к важному великолепию возвышаются. Сим штилем преимуществует российский язык перед многими нынешними европейскими, пользуясь языком славенским из книг церковных. Средний штиль состоять должен из речений, больше в российском языке употребительных, куда можно принять некоторые речения славенские, в высоком штиле употребительные, однако с великою осторожностию, чтобы слог не казался надутым.

Равным образом употребить в нем можно низкие слова, однако остерегаться, чтобы не опуститься в подлость. И, словом, в сем штиле должно наблюдать всевозможную равность, которая особливо тем теряется, когда речение славенское положено будет подле российского простонародного. Сим штилем писать все театральные сочинения, в которых требуется обыкновенное человеческое слово к живому пред Ставлению действия. Однако может и первого рода штиль иметь в них место, где потребно изобразить геройство и высокие мысли; в нежностях должно от того удаляться. Стихотворные дружеские письма, сатиры, эклоги и элегии сего штиля больше должны держаться.

В прозе предлагать им пристойно описания дел достопамятных и учений благородных. Низкий штиль принимает речения третьего рода, то есть которых нет в славенском диалекте, смешивая со средними, и от славенских обще не употребительных вовсе удаляться по пристойности материй, каковы суть комедии, увеселительные эпиграммы, песни, в прозе дружеские письма, описание обыкновенных дел. Простонародные низкие слова могут иметь в них место по рассмотрению. Но всего сего подробное показание надлежит до нарочного наставления о чистоте российского штиля.

Сколько в высокой поэзии служат однем речением славенским сокращенные мысли, как причастиями и деепричастиями, в обыкновенном российском языке неупотребительными, то всяк чувстовать может, кто в сочинении стихов испытал свои силы. Сия польза наша, что мы приобрели от книг церковных богатство к сильному изображению идей важных и высоких, хотя велика, однако еще находим другие выгоды, каковых лишены многие языки, и сие, во-первых, по месту».

(Предисловие о пользе книг церковных, Собрание разных сочинений в стихах и в прозе г. коллежского советника и профессора Михаила Ломоносова, Московский Университет, 1757) Перу Ломоносова принадлежат произведения разных «штилей»: он написал две трагедии, героическую поэму о Петре Великом, создавал оды, элегии, подражания античной лирике, басни, легкую поэзию. Метрический строй, ритм поэзии Ломоносова был богаче, чем у поэтов-предшественников, например у В. К. Тредиаковского, потому что Ломоносов учитывал подвижность ударения в русском языке, и оттого его стих становился подвижнее.

Простая лирика Ломоносова отличалась пластичностью и использованием разговорного языка, поэтому его стихотворения могли стать песней, как, на — 44 Пример, стихотворение «Ночною темнотою покрылись небеса…». Основной тон лирики Ломоносова — торжественный, величавый, хорошо подходящий для выражения ее главных тем и идей. Это темы величия и могущества России, грандиозности преобразований и реформ послепетровского времени, нравственной жизни, и самое главное для Ломоносова — веры в просвещение, разум и науку. Разновидности жанра оды в поэзии Ломоносова.

Излюбленный жанр поэзии Ломоносова — ода. Ода — жанр лирической поэзии, торжественное прославляющее произведение, посвященное какому-нибудь значительному лицу или событию. Этот жанр соединяет лирику и публицистику, является не просто литературным текстом, но своеобразным обрядом. Ломоносов писал оды двух типов: Похвальные оды; Духовные оды. Первые адресованы внешнему миру, событиям общественной жизни, вторые обращены к внутренним переживаниям и размышлениям человека. Похвальные оды слагались на торжественные случаи жизни императорского двора, они восхваляли монарха, расточали похвалы великолепию монаршей власти и ее окружению, однако при этом они поучали властителей, указывали им идеалы благочестивого и мудрого правления на благо России. К похвальным одам относится и «Ода на день восшествия на Всероссийский престол Ея Величества государыни Императрицы Елисаветы Петровны 1747 года».

Духовные оды носили характер глубокого размышления, дух автора в них воспарял к высотам мироздания, они сочетали религиозность и философию. Поэтому в духовных одах можно найти стихи, восхищающие своей грандиозностью: Лице свое скрывает день; Поля покрыла мрачна ночь; Взошла на горы черна тень; Лучи от нас склонились прочь; Открылась бездна звезд полна; Звездам числа нет, бездне дна. Песчинка как в морских волнах, Как мала искра в вечном льде. Как в сильном вихре тонкий прах, В свирепом как перо огне. Так я, в сей бездне углублен. Теряюсь, мысльми утомлен!

Уста премудрых нам гласят: Там разных множество светов; Несчетны солнца там горят. Народы там и круг веков: Для общей славы божества Там равна сила естества. Но где ж, натура, твой закон? С полночных стран встает заря! Не солнце ль ставит там свой трон? Не льдисты ль мещут огнь моря?

Се хладный пламень нас покрыл! Се в ночь на землю день вступил! О вы, которых быстрый зрак Пронзает в книгу вечных прав. Которым малый вещи знак Являет естества устав. Вам путь известен всех планет, — Скажите, что нас так мятет?

Что зыблет ясный ночью луч? Что тонкий пламень в твердь разит? Как молния без грозных туч Стремится от земли в зенит? Как может быть, чтоб мерзлый пар Среди зимы рождал пожар? Там спорит жирна мгла с водой; Иль солнечны лучи блестят, Склонясь сквозь воздух к нам густой; Иль тучных гор верхи горят; Иль в море дуть престал зефир, И гладки волны бьют в эфир. Сомнений полон ваш ответ О том, что окрест ближних мест.

Скажите ж, коль пространен свет? И что малейших дале звезд? Несведом тварей вам конец? Скажите ж, коль велик творец? («Вечернее рашышление о Божием величестве…») Идейно-тематическое содержание оды «На день восшествия…». Самой значительной похвальной одой Ломоносова является «Ода на день восшествия на Всероссийский престол Ея Величества государыни Императрицы Елисаветы Петровны 1747 года».

В ней поэт, прославляя государыню и ее дела, высказывает высокие патриотические идеи, а также призывает юношество к наукам. При чтении произведения обращает на себя внимание тон поэта, пишущего хвалебную оду императрице, гордость, которая в нем звучит. Одописец, казалось бы, должен льстить властной самодержице, славословить ее и расточать пышные хвалы, положенные по этикету. Однако Ломоносов, отдавая должную дань закону жанра, хотя и возвеличивает императрицу, сравнив с солнцем — «великим светилом миру», вменяет в заслуги царице конкретные деяния и поступки. Ломоносов благодарит Елизавету Петровну за мир, за то, что она «поставила войне конец», за то, что она заботится о счастье подданных, блюдет интересы России: Я россов счастьем услаждаюсь, Я их спокойством не меняюсь На целый запад и восток.

Ода написана на день шестой годовщины царствования императрицы. В оде Ломоносов отмечает положительные достижения правления Елизаветы, продолжающие славные начинания Петра I. Особенно благодарен поэт и ученый за поддержку науки и русских ученых: Здесь в мире расширять науки Изволила Елисавет… Завершает оду обращение к студентам Петербургской академии, настоящим и будущим. Эти выражения настолько отточены по форме и важны по содержанию, что они стали крылатыми. Каждый русский человек слышал фразу «науки юношей питают». И, конечно, утверждение, пронизанное чувством национального достоинства и верой в будущее: Дерзайте ныне ободренны Раченьем вашим показать.

Что может собственных Платонов И быстрых разумов Невтонов Российская земля рождать. Художественные особенности оды «На день восшествия…». Основными особенностями языка и стиля произведения являются: Аллегоричность, неясные сопоставления, описания. Например, «Зиждитель мира»… «Послал в Россию Человека,/ Каков неслыхан был от века». Ломоносов здесь говорит о роадении будущего императора Петра I; Сложный и архаичный синтаксис, строй поэтической фразы.

Вот поэт обращается к монарху науки: Мы с крайним тщанием готовы Подать в российском роде новы Чистейшего ума плоды. Значение этой фразы чрезвычайно просто: «российская наука способна совершить новые открытия»; — устаревшая лексика: о значении некоторых слов и их употреблении приходится догадываться. В некоторых случаях помогает контекст, то есть словесное окружение неясных слов: к примеру, эпитет в сочетании «сомненная Нева» означает «закованная построенными берегами».

В других случаях читатель узнает значение благодаря однокоренным словам. Так, во фразе «раченьем вашим показать» несовременное слово «раченье» легко понимается и из контекста, и с помощью прилагательного «рачительный», т. е. старательный. Таким образом, ода Ломоносова в полной мере соответствует теории автора о трех «штилях» в отношении выбора жанра и характера поэтической речи. Лирический герой поэзии Ломоносова. «Эмоциональный подъем од Ломоносова композиционно сосредоточивается вокруг темы лирического восторга самого поэта-одописца.

Этот поэт, присутствующий во всех одах Ломоносова, — не сам Ломоносов. Его образ лишен конкретных индивидуальных человеческих черт. Это — как бы дух поэзии, дух государства и народа, выразивший себя в стихах и, конечно, не в стихах камерного стиля. Земные предметы не могут предстоять взору этого поэта, воспарившего духом к сверхчеловеческому величию истории народа; все представляется ему увеличенным, возведенным в достоинство божественного. Конкретные предметы, темы, чувства, даже понятия предстают в виде аллегорий, обобщенных до предела… Иногда Ломоносов разрывает тематическое движение оды, осуществляя переход от картины к картине самоописаниями лирического восторга…».

Творчество Ломоносова в оценке критиков и литературоведов. «С Ломоносова начинается наша литература; он был ее отцом и пестуном; он был ее Петром Великим. Нужно ли говорить, что это был человек великий и ознаменованный печатью гения? Все это истина несомненная. Нужно ли доказывать, что он дал направление, хотя и временное, нашему языку и нашей литературе?

Ода на день восшествия на Всероссийский престол Императрицы Елисаветы Петровны 1747 года.
1

Царей и царств земных отрада,
Возлюбленная тишина,
Блаженство сел, градов ограда,
Коль ты полезна и красна!
Вокруг тебя цветы пестреют
И класы на полях желтеют;
Сокровищ полны корабли
Дерзают в море за тобою;
Ты сыплешь щедрою рукою
Свое богатство по земли.

Великое светило миру,
Блистая с вечной высоты
На бисер, злато и порфиру,
На все земные красоты,
Во все страны свой взор возводит,
Но краше в свете не находит
Елисаветы и тебя.
Ты кроме Той всего превыше;
Душа Ее Зефира тише,
И зрак прекраснее Рая.

Когда на трон Она вступила,
Как Вышний подал Ей венец,
Тебя в Россию возвратила,
Войне поставила конец,
Тебя прияв облобызала:
«Мне полно тех побед, — сказала, —
Для коих крови льется ток.
Я Россов счастьем услаждаюсь,
Я их спокойством не меняюсь
На целый запад и восток».

Божественным устам приличен,
Монархиня, сей кроткий глас.
О коль достойно возвеличен
Сей день и тот блаженный час,
Когда от радостной премены
Петровы возвышали стены
До звезд плескание и клик!
Когда Ты крест несла рукою
И на престол взвела с собою
Доброт Твоих прекрасный лик!

Чтоб слову с оными сравняться,
Достаток силы нашей мал;
Но мы не можем удержаться
От пения Твоих похвал.
Твои щедроты ободряют
Наш дух и к бегу устремляют,
Как в понт пловца способный ветр
Чрез яры волны порывает,
Он брег с весельем оставляет;
Летит корма меж водных недр.

Молчите, пламенные звуки,
И колебать престаньте свет:
Здесь в мире расширять науки
Изволила Елисавет.
Вы, наглы вихри, не дерзайте
Реветь, но кротко разглашайте
Прекрасны наши времена.
В безмолвии внимай, вселенна:
Се хощет Лира восхищенна
Гласить велики имена.

Ужасный чудными делами
Зиждитель мира искони
Своими положил судьбами
Себя прославить в наши дни;
Послал в Россию Человека,
Каков неслыхан был от века.
Сквозь все препятства Он вознес
Главу, победами венчанну,
Россию, грубостью попранну,
С собой возвысил до небес.

В полях кровавых Марс страшился,
Свой меч в Петровых зря руках,
И с трепетом Нептун чудился,
Взирая на Российский флаг.
В стенах внезапно укрепленна
И зданиями окруженна,
Сомненная Нева рекла:
«Или я ныне позабылась
И с оного пути склонилась,
Которым прежде я текла?»

Тогда божественны науки
Чрез горы, реки и моря
В Россию простирали руки,
К сему Монарху говоря:
«Мы с крайним тщанием готовы
Подать в Российском роде новы
Чистейшего ума плоды».
Монарх к Себе их призывает;
Уже Россия ожидает
Полезны видеть их труды.

Но ах, жестокая судьбина!
Бессмертия достойный Муж,
Блаженства нашего причина,
К несносной скорби наших душ
Завистливым отторжен роком,
Нас в плаче погрузил глубоком!
Внушив рыданий наших слух,
Верьхи Парнасски восставали,
И Музы воплем провождали
В небесну дверь пресветлый дух.

В толикой праведной печали
Сомненный их смущался путь,
И токмо шествуя желали
На гроб и на дела взглянуть.
Но кроткая Екатерина,
Отрада по Петре едина,
Приемлет щедрой их рукой.
Ах если б жизнь Ее продлилась,
Давно б Секвана постыдилась
С своим искусством пред Невой!

Какая светлость окружает
В толикой горести Парнас?
О коль согласно там бряцает
Приятных струн сладчайший глас!
Все холмы покрывают лики;
В долинах раздаются клики:
«Великая Петрова Дщерь
Щедроты отчи превышает,
Довольство Муз усугубляет
И к счастью отверзает дверь».

Великой похвалы достоин,
Когда число своих побед
Сравнить сраженьям может воин
И в поле весь свой век живет;
Но ратники, ему подвластны,
Всегда хвалы его причастны,
И шум в полках со всех сторон
Звучащу славу заглушает,
И грому труб ее мешает
Плачевный побежденных стон.

Сия Тебе единой слава,
Монархиня, принадлежит,
Пространная Твоя держава
О как Тебе благодарит!
Воззри на горы превысоки,
Воззри в поля Свои широки,
Где Волга, Днепр, где Обь течет;
Богатство, в оных потаенно,
Наукой будет откровенно,
Что щедростью Твоей цветет.

Толикое земель пространство
Когда Всевышний поручил
Тебе в счастливое подданство.
Тогда сокровища открыл,
Какими хвалится Индия;
Но требует к тому Россия
Искусством утвержденных рук.
Сие злату очистит жилу;
Почувствуют и камни силу
Тобой восставленных наук.

Хотя всегдашними снегами
Покрыта северна страна,
Где мерзлыми борей крылами
Твои взвевает знамена;
Но бог меж льдистыми горами
Велик своими чудесами:
Там Лена чистой быстриной,
Как Нил, народы напояет
И бреги наконец теряет,
Сравнившись морю шириной.

Коль многи смертным неизвестны
Творит натура чудеса,
Где густостью животным тесны
Стоят глубокие леса,
Где в роскоши прохладных теней
На пастве скачущих еленей
Ловящих крик не разгонял;
Охотник где не метил луком;
Секирным земледелец стуком
Поющих птиц не устрашал.

Широкое открыто поле,
Где Музам путь свой простирать!
Твоей великодушной воле
Что можем за сие воздать?
Мы дар Твой до небес прославим
И знак щедрот Твоих поставим,
Где солнца всход и где Амур
В зеленых берегах крутится,
Желая паки возвратиться
В Твою державу от Манжур.

Се мрачной вечности запону
Надежда отверзает нам!
Где нет ни правил, ни закону,
Премудрость тамо зиждет храм;
Невежество пред ней бледнеет.
Там влажный флота путь белеет,
И море тщится уступить:
Колумб Российский через воды
Спешит в неведомы народы
Твои щедроты возвестить.

Там тьмою островов посеян,
Реке подобен Океан;
Небесной синевой одеян,
Павлина посрамляет вран.
Там тучи разных птиц летают,
Что пестротою превышают
Одежду нежныя весны;
Питаясь в рощах ароматных
И плавая в струях приятных,
Не знают строгия зимы.

И се Минерва ударяет
В верьхи Рифейски копием;
Сребро и злато истекает
Во всем наследии Твоем.
Плутон в расселинах мятется,
Что Россам в руки предается
Драгой его металл из гор,
Который там натура скрыла;
От блеску дневного светила
Он мрачный отвращает взор.

О вы, которых ожидает
Отечество от недр своих
И видеть таковых желает,
Каких зовет от стран чужих,
О, ваши дни благословенны!
Дерзайте ныне ободренны
Раченьем вашим показать,
Что может собственных Платонов
И быстрых разумом Невтонов
Российская земля рождать.

Науки юношей питают,
Отраду старым подают,
В счастливой жизни украшают,
В несчастный случай берегут;
В домашних трудностях утеха
И в дальних странствах не помеха.
Науки пользуют везде,
Среди народов и в пустыне,
В градском шуму и наедине,
В покое сладки и в труде.

Тебе, о милости Источник,
О Ангел мирных наших лет!
Всевышний на того помощник,
Кто гордостью своей дерзнет,
Завидя нашему покою,
Против Тебя восстать войною;
Тебя Зиждитель сохранит
Во всех путях беспреткновенну
И жизнь Твою благословенну
С числом щедрот Твоих сравнит.

Михаил Васильевич Ломоносов известен не только как выдающийся ученый, но и как талантливый писатель и поэт, внесший большой вклад в русскую литературу. Одним из известных его произведений является «Ода на день восшествия на всероссийский престол ее величества государыни императрицы Елизаветы Петровны 1747 году». Предлагаем краткий анализ «Ода восшествие Елизаветы на престол» по плану, который поможет при подготовке к уроку по литературе в 8 классе.

Краткий анализ

История создания — Стих написан в 1747 году.

Тема стихотворения – Прославление великих свершений императрицы Елизаветы Петровны.

Композиция – Композиция условно состоит из трех частей: в первой части прославляется монарх, во второй — описываются богатства и возможности России, в третьей части вновь возносятся хвалебные слова в адрес мудрого правителя.

Жанр – Ода.

Стихотворный размер – Четырехстопный ямб с использованием перекрестных, смежных и опоясывающих рифм.

Метафоры – «подать…ума плоды».

Эпитеты – «щедрая», «земные», «великая», «глубокие», «жестокая».

Сравнения – «душа ее зефира тише», «зрак прекраснее рая».

Олицетворения – «вихри, не дерзайте реветь», «Марс страшился».

Гипербола – «чрез горы, реки и моря».

Славянизмы – «град», «дщерь», «выя», «узреть».

История создания

«Ода на день восшествия…» была написана Михаилом Васильевичем в 1747 году, на шестую годовщину знаменательного события — восшествия на престол Елизаветы Петровны. В своем произведении он отметил положительные стороны правления новой императрицы, продолжившей добрые начинания Петра I.

Елизавета вплотную занялась реструктуризацией Академии наук: утвердила новый штат и новый указ, вдвое увеличила средства, необходимые на нужды академии, всячески поддерживала науку и русских ученых.

В этот же период весьма насущным был вопрос возможного вступления России в новую войну. Коалиция Австрии, Голландии и Англии предлагала российскому правительству принять участие в войне против Франции и германских государств за право получения Австрийского наследства.

В своем произведении Ломоносов не только прославляет Елизавету за ее стремление вывести Россию на новый уровень в вопросе просвещения, но и предостерегает от вступления в войну, настаивая на мирной программе развития государства.

Тема

Центральная тема произведения — прославление великих дел государыни Елизаветы Петровны, которая, по мнению автора, выбрала правильный курс в управлении государством Российским.

Главная идея произведения — долг перед своим Отечеством, служение которому является наивысшей наградой и честью для каждого человека, будь то простой труженик или монарх.

По сути, ода представляет собой послание, адресованное не только императрице, но также современникам и потомкам поэта. Он страстно мечтает о процветании и благополучии России, ее духовном развитии, жизни в мирное время, без войн и лишений.

Композиция

Композиция произведения полностью соответствует основным правилам построения оды и состоит из трех условных частей, логически связанных друг с другом.

В первой части стихотворения поэт выражает свой восторг и возносит хвалу императрице, ее заслуг перед отечеством. Также прославляет прошлые достижения государства и ее правителей, с особым восхищением вспоминает Петра I и его знаменитые реформы. По мнению автора, именно от него Елизавета переняла эстафету великих дел.

Во второй части поэт плавно отступает от личности правителя и фокусируется на величественном образе России, с ее бескрайними просторами, неисчерпаемыми природными богатствами и огромным творческим и духовным потенциалом. Укрепление и обогащение государства он видит в развитии наук, а будущее страны — в образованных, просвещенных молодых людях.

Финальная часть произведения вновь прославляет монарха за его деяния, направленные на благо отчизны.

Жанр

Произведение написано в жанре оды, который был излюбленным литературным жанром Ломоносова. Это торжественное произведение, призванное прославлять значительное лицо или важное событие, и в мастерстве написания од Михаилу Васильевичу не было равных.

Стихотворный размер произведения — четырехстопный ямб, также излюбленный размер Ломоносова. Он пользовался с большой искусностью, придавая стихотворению особую торжественность, звучность и музыкальность.

Рифмовка в данном произведении также заслуживает отдельного внимания. Для первых четырех строк характерны перекрестные рифмы, далее следуют 2 строки со смежной рифмой, и завершают стихотворение опоясывающие рифмы.

Средства выразительности

Произведение отличается удивительным многообразием художественных средств, с помощью которых ода приобретает торжественный, высокий стиль. Среди них сравнения (« душа ее зефира тише», «зрак прекраснее рая »), олицетворения (« вихри, не дерзайте реветь», «Марс страшился »), гиперболы (« чрез горы, реки и моря »), славянизмы (« град», «дщерь», «выя», «узреть »), метафоры (« подать…ума плоды »).

Особое место занимают невероятно красочные и образные эпитеты : « щедрая», «земные», «великая», «глубокие», «жестокая ».

Благодаря искусному использованию выразительных средств автору удается в полной мере раскрыть свой творческий замысел.

Значение слова ода. Особенности поэзии прошлых эпох. Ода в литературе

Что такое «Ода»? Как правильно пишется данное слово. Понятие и трактовка.

Ода ОДА (от греч. «????=песня) — лирическое произведение, посвященное изображению крупных исторических событий или лиц, говорящее о значительных темах религиозно-философского содержания, насыщенное торжественным тоном, патетическим воодушевлением автора, сознающего себя во власти высших сил, органом или божественной воли или всенародного разума. Первоначально словесный текст оды сопровождался музыкой и танцами; вызванная к жизни героическими событиями и религиозными переживаниями греческого народа, она отличалась своеобразными чертами, ей органичными и впоследствии ставшими только условно декоративными. В лице Пиндара (518-442 до Р. Х.) ода имела наиболее яркого представителя: богатство образов, неожиданность переходов от одного предмета к другому, вытекавшая помимо лирического энтузиазма из мотивов музыкальных и орхестических, глубина идейной тематики, речевая пластика, — все это стало образцом для подражания европейских лириков XVI-XVIII вв. Но главная сила оды Пиндара — ее доступность народным массам вследствие общенародного характера национально-мифологических сюжетов; лиризм, не охлаждаемый рассудочностью и питаемый музыкой и ритмикой танца, и, наконец, та великая простота, которая истекала из искренних чувств поэта и подлинных красок жизни, — эти черты в новой исторической обстановке сменились совершенно другими; ода Буало и др. французских лириков XVII века стала панегириком сильных сего мира и, окрашенная узко классовым поклонением короля и придворного дворянства, потеряла характер соборности; черпая из мифологии античного мира образы, подменила религиозную правду Пиндара отвлеченными фигурами, только украшающими речь; лирическую природу греческой оды в ее синкретическом наряде заместила напряженным пафосом, искусственным возбуждением, выливавшимся в так называемом «лирическом беспорядке»; подлинное воодушевление бескорыстного поэта, принимавшего участие в общенародном празднеств?в честь богов или побед над национальным врагом, заменила нередко льстивым, подобострастным, неискренным набором слов. Французская теория оды, выраженная в трудах Буало „L»art po?tique“ (1674) и „Discours sur l»ode“, наложила глубокий отпечаток на русских одописцев XVIII века. Тредьяковский, следуя Буало, дал впервые (если не считать южно-русских пиитик и некоторых переводных статей с франц.) в своем «Рассуждении об оде вообще» след. формулировку этому жанру: «Ода есть совокупление многих строф, состоящих из равных, а иногда и неравных стихов, которыми описывается всегда и непременно материя благородная, важная, редко нежная и приятная, в речах весьма пиитических и великолепных». Опыты Ломоносова, выступившего с первой своей одой «На взятие Хотина» в 1739 году, вполне соответствовали этому теоретическому воззрению: в них преобладают значительные темы (Петр Великий, значение науки, размышления о боге и природе) в торжественной словесной оправе, с ярко выраженным декламационным складом, с чертами в тоже время иноземного происхождения: мифологизмом и тем украшающим героя вымыслом, который давал бы иллюзию величия, близкого к реальному. Живя в верхнем кругу русского общества, в «новоманирном» шляхетстве, русская ода исключительно пела представителей этого класса. Торжественность стиля достигалась обилием славянизмов. Наибольшей искренности ода достигала тогда, когда поэт говорил о задушевном ему, дорогом, давно знакомом: таковы духовные оды Ломоносова, в которых он, дитя раскольничьего севера, с детских лет увлекавшийся библией, касался тем, для него интимно близких. Постепенно русская ода спускалась с высот и торжественную напевность заменила реалистическими подробностями в более пресной словесной оправе. На долю Державина, главным образом, выпала роль преобразователя оды: сильный в торжественных темах и находящий звучные слова в одах религиозных и философских, для чего помимо личной настроенности богатую пищу давал XVIII век — «век просвещения», лирик екатерининской эпохи превращал иногда оду в оду-сатиру и тогда реальные подробности, саркастические намеки, шутки вплетались в оду, опрощая ее. Эти реалистические детали, заимствованные из неприхотливой обстановки и дающие повод временами перейти к размышлениям возвышенного порядка, наполняют многие оды Д. , в особенности те, в которых сказывается другая стихия античной оды — горацианская (см., напр., «Приглашение к обеду»). Если последняя стихия, возводившая «простое» в картинное и пользовавшаяся темами личной жизни, пробегала по русской лирике XIX века и давала прекрасные оды то Пушкина («Вакхическая песня»), то Фета, то и первая торжественная, декламационная вспыхивала то в бесчисленных песнях поры наполеоновских войн, то у отдельных лириков, торжественно настроенных по поводу какого-нибудь события или идейной темы (Плещеев, Полонский). Своебразное место занимает лирика Некрасова, часто сочетавшая оду с сатирой и построенная на минорных аккордах, вызванных острыми социальными вопросами 19 века. Ода воскресла в наши дни: Маяковский и особенно пролетарские поэты во многом являются одописцами со всеми типичными чертами этого жанра в его первоначальном виде: «пиндаризм» пролетарской поэзии несомненен в пункте резко выраженного сознания у поэта соборности его творчества, выражения коллективного одушевления; только старый мифологизм заменился образами фабрично заводской действительности; поэт — слуга дворянского класса в XVIII в. , стал частью массы «синеблузых», выражающих собою все человечество; певец личных настроений в XIX в., новый поэт считает себя носителем общечеловеческих устремлений, защищаемых «четвертым сословием». Н. Л. Бродский.

Ода — ОДА ж. торжественое песенное (лирическое) стихотворенье, воспевающее славу, хвалу, величие, победу… Толковый словарь Даля

Ода — ОДА, Цы, ж. Торжественное стихотворение, посвящённое какомуЦн. историческому событию или герою. Хвал… Толковый словарь Ожегова

Ода — (от греч. ???, сокращение от?????, песнь) — принадлежит к роду так называемой хоровой лирики, разв…

В русской поэзии имеется большое количество жанров, многие из которых активно используются современными писателями, другие же отошли к прошлому и применяются авторами крайне редко. К числу вторых относится ода. В литературе это уже устаревший жанр, который был востребован в эпоху классицизма, но постепенно вышел из обихода мастеров слова. Познакомимся с этим термином поближе.

Определение

В литературе? Определение может быть сформулировано следующим образом: это лирический жанр поэзии, торжественная песня, посвященная какому-либо лицу с целью его возвеличения, восхваления. Также в отдельных восхваляется не человек, а некое важное событие. Первый автор од в литературе — это поэт античной Эллады, Пиндар, который в своих высокопарных стихах чествовал победителей спортивных состязаний.

В России расцвет жанра пришелся на эпоху классицизма, когда свои бессмертные произведения создавали великие классики — Державин и Ломоносов. К XIX столетию жанр утратил свою актуальность, уступив место более простой для восприятия лирики.

Специфика жанра

Ода в литературе — это довольно специфичный жанр благодаря следующим своим особенностям:

  • Использование 4-стопного ямба.
  • Наличие высокой, нередко устаревшей, архаичной лексики, что зачатую затрудняло понимание текста.
  • Текст имеет четкую структуру, в начале и конце обязательно должно было быть обращение к адресату. Правда, некоторые авторы отошли от этого канона.
  • Обилие риторических вопросов, пышных тропов, длинных распространенных предложений.
  • Нередко в торжественных стихах можно найти удивительное переплетение лирического и публицистического начал, что особенно присуще
  • Большинство произведений довольно масштабны по объему.
  • Замена в тексте местоимения «я» на «мы» (что также характерно для Ломоносова) говорит о том, что автор выражает не свое личное мнение, а позицию всего народа.

Предназначались такие произведения для произнесения вслух, только громкое эмоциональное чтение способно было передать все чувства, что пылали в душе автора. Именно поэтому многие оды учат наизусть.

Тематика

Наиболее часто используемые темы од в литературе — это героические подвиги, восхваление монархов. Так, первая торжественная ода Ломоносова посвящена захвату турецкой А Державин в своем стихотворном произведении обращался к Фелице — именно так он именует Екатерину Вторую.

Ода — интересный жанр русской литературы, в котором мы можем под другим углом посмотреть на главные события русской истории, узнать восприятие автором той или иной исторической личности, понять ее роль. Именно поэтому такие сложные на первый взгляд, но дольно увлекательные на самом деле произведения можно и нужно читать.

Древняя Греция славится своей великой литературой, архитектурой, скульптурой и другими видами искусства. С давних времен люди отдавали огромное предпочтение лирике, которую часто сопровождали музыкой. Сегодня не каждый из нас знает, что такое ода, но не раз мы слышали торжественное стихотворение в исполнении популярных авторов. В такой почитался и казался вершиной искусства. Для местного населения ода была хоровой песней с присущей ей высокопарностью, торжественностью. Довольно часто можно было услышать ее на соревнованиях, например, в честь победителя.

У римлян самым известным писателем был Гораций. Он умело выражал все чувства и эмоции, а также использовал в своих произведениях элементы эолийской поэзии. Литератор создал целый сборник од, которые в то время назывались «песни». Гораций умело адаптировал все свои произведения к латинскому языку и использовал Алкееву строфу. Именно поэтому ода, песни имели для людей практически одно значение. Позже, в они стали называться «лирическими произведениями», которые были созданы в высоком стиле с применением античных абзацев.

Произведение на Руси

Стих (ода) считался самым потрясающим творением. Во времена зарождения русской литературы многие писатели пытались воплотить его в жизнь. К их числу относятся М.В. Ломоносов, А.С. Пушкин, Н. Некрасов и многие другие. В основном это были стихи, посвященные королеве, возлюбленным, жизни. На вопрос о том, что такое ода, есть очень простой ответ: жанр лирики, торжественное стихотворение, которое посвящается кому-то или какому-либо событию. Стиль изложения очень мелодичный, восторженный, восхищенный.

История развития оды

Виды стихотворения

Очень часто стихотворения имели торжественный жанр, но также существуют нравоучительные, духовные и любовные песни. Каждая из них направлена на достижение определенного результата, то есть читатель или слушатель должен испытывать некие эмоции. Таким образом поэт как бы направляет человека на истинный путь либо пытается передать ему свои чувства. Одно время самыми популярными считались оды к своим возлюбленным. Конечно же, такие стихи предназначались лишь одному слушателю (читателю) — избраннику, даме сердца. Они были написаны с такими чувствами, любовью, что, предполагалось, могли бы растопить лед в душе человека или заставить его простить все обиды. В наше время оды можно встретить очень редко, но они так же значимы. Конечно же, стихотворения, созданные до нашей эры, необычайны и неповторимы, но новая литература также полна сюрпризов.

Из уроков истории школьники помнят некоторые литературные термины. Один из них –ода.

Одой называют особенный жанр литературы. Предназначен он для воспевания чего-то или восхваления кого-то, поэтому другое название оды – торжественная песня. Исторические исследования связывают появление оды с древнегреческими временами, а конкретно с поэтом того времени Пиндара. Точных дат его жизни неизвестно, историки отводят ему лишь приблизительное время, называя 6-5 век до нашей эры. Несмотря на многие неточности, Пиндар считается создателем этого хвалебного жанра. Стихи этого древнегреческого поэта прославляли победителей очень популярных уже в те времена Олимпийских игр. Все произведения поэта создавались с целью возвеличить, как самого человека, так и события, которые происходят вокруг него. Этот принцип и стал основой этого нового литературного жанра. Хвалебные песни были поддержаны следующими поколениями поэтов.


Как известно, началом расцвета оды считается первый век нашей эры. Именно тогда творил Гораций. В его творчестве ода заняла основное место. Поэт начал обращаться к другим героям своего времени. Объектом оды он выбрал людей, которые обладали властью и значительно влияли на жизнь остальных. Таких людей называли важными и влиятельными.

Затем наступил период угасание эпохи оды. К ней будут обращаться еще многие поэты, но большой популярности ода больше не имела. Продолжалось такое медленное тление этого литературного жанра довольно долго. Вторым дыханием оды называют лишь 16 век уже нашей эпохи. К тому времени в основных странах Европы началось формирование монархии. Монархии абсолютной, для поддержания которой критично необходимой была поддержка и поэтов том числе. Не удивительно, что оду в эти времена превращают в государственный жанр. Поэты просто обязаны были возвеличивать монарха, творить песни, воспевающие правителя. Поэты наперебой упражнялись в слоге и изяществе текстов. Неимоверно удачным в таком жанре литературы оказался Ронсар, французский поэт. Его творчество расцвело в 16 веке.

По каким признакам определяется ода, как жанр? Прежде всего, это лексика. Она обязана быть возвышенной. Никаких разговорных слов и просторечий не допускается. Ода не позволяет поэтам использовать территориально специфических слов, также нельзя изобретать новые слова. Тексты оды придерживаются только высокого стиля. Ода насыщена мифологическими образами.


В Россию ода пришла в 18 веке. Родоначальников российской оды считается Тредиаковский. Самыми известными его одами считаются следующие оды: «Ода о непостоянстве мира», которая датирована 1730 годом и «Ода торжественная о сдаче города Гданска», созданная тремя годами позже. Благосклонно относился к этому литературного жанру и М.В. Ломоносов. «Ода на день восшествия на престол императрицы Елизаветы Петровны» известна широко.

Но большой популярности ода не приобрела даже в те века. А в 19 веке началось ее стремительное угасание. Этом способствовали изменения в жизни общества, когда воспевание самодержавие начало считаться «плохим тоном» среди литераторов. «Смертельный» удар жанру нанес И.И. Дмитриев, создав сатиру «Чужой толк». В произведение поэт жестко высмеял «копеечных» писак, готовых за сребреник продать талант. Очень мало поэтов начали обращались к этому жанру, хотя полностью не исчез. Справедливости ради, можно вспомнить, что «Ода революции», написанная Маяковским была поднята на вершины в 20 веке.

Видео обзор

Эп. 6: Джозеф Кэмпбелл и сила мифа — «Маски вечности»

В заключительном эпизоде ​​ Сила мифа Билл Мойерс и мифолог Джозеф Кэмпбелл обсуждают общие черты каждой культуры, создающие потребность в Боге, а также символику кругов в жизни и литературе. В этом ролике Кэмпбелл рассказывает об общем восприятии Бога в разных культурах.

Выпущенный в 1988 году, Сила мифа был одним из самых популярных телесериалов в истории общественного телевидения и продолжает вдохновлять новую аудиторию.


ВЫПИСКА

ДЖОЗЕФ КЭМПБЕЛЛ : Мы хотим думать о Боге. Бог — это мысль, Бог — это идея, но она относится к чему-то, что превосходит всякое мышление. Я имею в виду, что он вне бытия, вне категории бытия или небытия. Он или нет? Ни есть, ни нет.

Каждый бог, каждая мифология, каждая религия истинны в этом смысле: они истинны как метафоры человеческой и космической тайны.

Тот, кто думает, что знает, не знает.Кто знает, что он не знает, тот знает.

Есть старая история, которая до сих пор хороша — история о поиске, о духовном поиске, то есть о том, чтобы найти то внутреннее, чем вы, по сути, являетесь. Все эти символы в мифологии относятся к вам — вы переродились? Вы умерли для своей животной природы и ожили как человеческое воплощение? Вы — Бог в своей глубочайшей идентичности. Вы едины с трансцендентным.

БИЛЛ МОЙЕРС : Образов Бога много. Джозеф Кэмпбелл назвал их «масками вечности» и сказал, что они одновременно скрывают и раскрывают лик славы.Все наши имена и образы для Бога — маски, говорил Кэмпбелл, они означают ту высшую реальность, которая по определению превосходит язык и искусство.

Миф — это тоже маска Бога, метафора того, что скрывается за видимым миром. Как учитель, ученый и писатель Джозеф Кэмпбелл посвятил свою жизнь сравнительному религиоведению. Он хотел знать, что означает, что Бог принимает такие разные маски в разных культурах. Мы идем к востоку от Суэца и видим, как люди танцуют перед сбивающим с толку множеством фантастических богов.Когда эти люди приезжают сюда, Кэмпбелл рассказал историю о молодом индусе, который зашел к нему в Нью-Йорк и сказал: «Когда я посещаю другую страну, мне нравится знакомиться с ее религией. Поэтому я купил себе Библию и уже несколько месяцев читаю ее с самого начала. Но, знаете, я не могу найти в этом никакой религии».

Кэмпбелл, ставший президентом Американского общества изучения религии, чувствовал себя как дома в священных писаниях всех великих конфессий мира.Он нашел в них похожие истории: истории сотворения, непорочного зачатия, воплощений, смерти и воскресения, вторых пришествий, судных дней. Цитируя одно из своих любимых индуистских писаний, которое он перевел с санскрита, он пришел к выводу, что «истина одна, мудрецы называют ее многими именами».

Джозеф Кэмпбелл начал свое путешествие в эту духовную литературу после того, как его воображение взбудоражило посещение Музея естественной истории в Нью-Йорке, когда он был еще мальчиком. Мы встретились там за несколько месяцев до его смерти и проговорили долгий вечер о масках или вечности.

Есть ли что-то общее в каждой культуре, что создает эту потребность в Боге?

ДЖОЗЕФ КЭМПБЕЛЛ : Ну, я думаю, что любой, кто испытал тайну и трепет, знает, что есть измерение, скажем, или вселенная, которая не доступна его чувствам. В одной из Упанишад есть замечательное высказывание: «Когда перед закатом или горой и красотой того или иного вы останавливаетесь и говорите: «А, это участие в божественном». И я думаю, что это так. , это реализация чуда.А также переживание огромной силы, которую люди, конечно же, живущие в мире природы, испытывают постоянно. Вы знаете, что есть что-то гораздо большее, чем человеческое измерение.

И наш образ мышления на Западе в основном таков, что Бог является источником энергии. В большинстве восточных мышлений, и я думаю, что в большей части того, что мы называем примитивным мышлением, Бог есть проявление энергии, а не ее источник, что Бог есть проводник энергии.А уровень вовлеченной или представленной энергии определяет характер бога. Есть боги насилия, есть боги или сострадания, есть боги, объединяющие их, есть боги, защищающие королей в их военных походах. Это олицетворение энергии, которая находится в игре, и того, что является источником энергии. Каков источник энергии в этих огнях вокруг нас? Я имею в виду, это полная загадка.

БИЛЛ МОЙЕРС : Разве это не превращает веру в анархию, своего рода непрекращающуюся войну между княжествами?

ДЖОЗЕФ КЭМПБЕЛЛ : Как жизнь, да.Я имею в виду, даже в твоем уме, когда дело доходит до чего-либо, будет война. Решение о приоритетах, что теперь делать? Или, по отношению к другим людям, будет четыре или пять вариантов моего образа действия. И представление о божественности или божественной жизни в моем разуме определяло бы мое решение. Если бы это было довольно грубо, это было бы довольно грубое решение.

БИЛЛ МОЙЕРС : Но является ли божественность только тем, что мы думаем?

ДЖОЗЕФ КЭМПБЕЛЛ : Да.

БИЛЛ МОЙЕРС : Что это делает с верой?

ДЖОЗЕФ КЭМПБЕЛЛ : Ну, с верой сложно.

БИЛЛ МОЙЕРС : Вы человек веры-

ДЖОЗЕФ КЭМПБЕЛЛ : Я не…

БИЛЛ МОЙЕРС : Ты удивительный человек и…

ДЖОЗЕФ КЭМПБЕЛЛ : Да, мне не нужно верить, у меня есть опыт.

БИЛЛ МОЙЕРС : Какой опыт?

ДЖОЗЕФ КЭМПБЕЛЛ : Ну, у меня есть опыт чуда, у меня есть опыт жизни, у меня есть опыт любви, у меня есть опыт ненависти, злобы — я хотел бы ударить парня по челюсти, и я признаю это.Но это разные божества, я имею в виду, с точки зрения символического изображения. Во мне действуют разные образы.

Например, когда я был маленьким мальчиком и воспитывался католиком, мне говорили, что справа от меня ангел-хранитель, а слева дьявол-искуситель, и когда нужно было принять решение, что мне делать, подойдет, решение будет зависеть от того, какое из них оказало на меня наибольшее влияние. И я должен сказать, что в моем отрочестве, и я думаю, что и у людей, которые меня учили, они действительно конкретизировали эти мысли.

БИЛЛ МОЙЕРС : Что они сделали?

ДЖОЗЕФ КЭМПБЕЛЛ : Это был ангел. Тот ангел — факт, и дьявол — факт, понимаете? в противном случае о них думают как о метафорах энергий, которые поражают и направляют вас.

БИЛЛ МОЙЕРС : Откуда исходят эти энергии?

ДЖОЗЕФ КЭМПБЕЛЛ : Из твоей собственной жизни. Энергия вашего собственного тела, различные органы вашего тела, включая вашу голову, являются конфликтными системами.

БИЛЛ МОЙЕРС : И откуда взялась твоя жизнь?

ДЖОЗЕФ КЭМПБЕЛЛ : Ну вот. Из высшей энергии, которая является жизнью вселенной. А потом вы говорите, что кто-то должен это сгенерировать. Почему ты должен это говорить? Почему оно не может быть безличным? Это был бы Брахман, это была бы трансцендентная тайна, которую вы также можете олицетворить.

БИЛЛ МОЙЕРС : Могут ли мужчины и женщины жить безлично?

ДЖОЗЕФ КЭМПБЕЛЛ : Да, везде.Просто идите к востоку от Суэца. На Востоке боги гораздо более стихийны.

БИЛЛ МОЙЕРС : Элементаль?

ДЖОЗЕФ КЭМПБЕЛЛ : Стихийный, менее человеческий и больше похожий на силы природы. Я вижу божество как представляющее энергетическую систему, а частью энергетической системы являются человеческие энергетические системы любви и злобы, ненависти, доброжелательности, сострадания. А в восточном мышлении бог — это проводник энергии, а не ее источник.

БИЛЛ МОЙЕРС : Ну, конечно, суть христианской веры в том, что эти стихийные силы, о которых вы говорите, воплотились в человеке, примиряющем человечество с Богом.

ДЖОЗЕФ КЭМПБЕЛЛ : Да. И основная буддийская идея заключается в том, что это верно и для вас, и что Иисус был человеком, который осознал это в себе и жил из Христобытия своей природы.

БИЛЛ МОЙЕРС : Что вы думаете об Иисусе?

ДЖОЗЕФ КЭМПБЕЛЛ : Мы просто не знаем об Иисусе. Все, что нам известно, — это четыре противоречащих друг другу текста, в которых говорится о том, что он сделал.

БИЛЛ МОЙЕРС : Написано много лет спустя после его жизни.

ДЖОЗЕФ КЭМПБЕЛЛ : Но я думаю, мы знаем, что сказал Иисус. Я думаю, что высказывания Иисуса, вероятно, довольно близки. Но когда вы читаете Евангелие от Фомы, Евангелие от Фомы, которое было откопано там, вместе с другими гностическими текстами, оно имеет все привкусы одного из синоптиков, Матфея, Марка или Луки, за исключением того, что оно не т сказать то же самое.

Есть один замечательный отрывок, вообще-то последний в Евангелии. «Когда придет Царство?» Так вот, в Марка 13, я думаю, что да, мы слышим, что наступит конец света.То есть мифологический образ, то есть конец света, берется как отсылка к действительному, физическому, историческому факту. Когда вы читаете Евангелие от Фомы, Иисус говорит: «Царство Отца не придет в ожидании; царство отца распространяется по земле, и люди не видят его».

Итак, я смотрю на вас сейчас в этом смысле, и сияние присутствия божественного познается мне через вас.

БИЛЛ МОЙЕРС : Через меня?

ДЖОЗЕФ КЭМПБЕЛЛ : Конечно.

БИЛЛ МОЙЕРС : Журналист?

ДЖОЗЕФ КЭМПБЕЛЛ : Иисус также говорит в этом тексте: «Тот, кто пьет из моих уст, станет таким, как я, и я буду им. «Он говорит с точки зрения того существа существ, которое мы называем Христом, которое есть существо всех нас. И всякий, кто живет по отношению к этому, подобен Христу. И всякий, кто воплощает или, вернее, приносит в свою жизнь весть Слова, подобен Иисусу. В этом смысл.

БИЛЛ МОЙЕРС : Вот что вы имеете в виду, когда говорите: «Я излучаю на вас Бога».

ДЖОЗЕФ КЭМПБЕЛЛ : Вы, да.

БИЛЛ МОЙЕРС : А ты мне.

ДЖОЗЕФ КЭМПБЕЛЛ : И я говорю это серьезно, да.

БИЛЛ МОЙЕРС : О, я отношусь к этому серьезно. Я считаю так же, как и вы, но не могу сформулировать это так, как вы. Я чувствую, что есть божественность. Божественность в другом.

ДЖОЗЕФ КЭМПБЕЛЛ : Итак, вы являетесь средством передвижения, вы как бы излучаете дух. И это… почему бы не признать это?

БИЛЛ МОЙЕРС : Я скажу вам, что для меня является самым захватывающим местом в христианском Новом Завете. Он говорит: «Я верю. Помоги моему неверию».

ДЖОЗЕФ КЭМПБЕЛЛ : Я верю во что?

БИЛЛ МОЙЕРС : Я верю в эту конечную реальность и в то, что я могу ее испытать, что я ее переживаю, но у меня нет ответов на мои вопросы.Я верю в вопрос, есть ли Бог?

ДЖОЗЕФ КЭМПБЕЛЛ : У меня был очень забавный случай, о котором стоило бы рассказать. Я был в бассейне нью-йоркского спортивного клуба, и вы знаете, вы не носите воротничок так или иначе, когда находитесь в бассейне. И меня представили священнику: «Это отец Такой-то, это Джозеф Кэмпбелл». Я профессор, он профессор одного из наших католических университетов. Итак, после того, как я поплавал, я подошел и сел рядом, в том, что мы называем, вы знаете, положением горизонтального спортсмена, и священник рядом со мной.И он сказал: «Г-н. Кэмпбелл, вы священник? Я сказал: «Нет, отец». Он сказал: «Вы католик?» Я сказал: «Был, отец». Он сказал, и теперь у него хватило ума спросить так: «Вы верите в личного Бога?» Я сказал: «Нет, отец». И он сказал: «Ну, я полагаю, нет никакого способа доказать логически существование личного Бога». И я сказал: «Если бы они были, Отец, какова была бы ценность веры?» — Что ж, мистер Кэмпбелл, приятно познакомиться. И он был выключен. Я действительно чувствовал, что проделал там трюк джиу-джитсу.

Но это был очень поучительный для меня разговор. Тот факт, что он спросил: «Вы верите в личного Бога?» это означало, что он также признавал возможность Брахмана, трансцендентной энергии.

БИЛЛ МОЙЕРС : Тогда что такое религия?

ДЖОЗЕФ КЭМПБЕЛЛ : Что ж, слово религия означает религию, связывающую, связывающую феноменальную личность с источником. Если мы говорим, что это одна жизнь в нас обоих, то моя отдельная жизнь была связана с одной жизнью, религией, связана обратно.И это становится символизированным в образах религии, которые представляют это связующее звено.

БИЛЛ МОЙЕРС : Ваш друг Юнг, великий психолог, говорит, что самый сильный религиозный символ — это круг. Он говорит: «Круг — это один из великих изначальных образов человечества, и, рассматривая символ круга, мы анализируем себя». И я нахожу вас в вашей собственной работе на протяжении всей вашей жизни, пересекающей круг, будь то в магических узорах мира, будь то в архитектуре, как древней, так и современной, будь то в куполообразных храмах. Индии или календарные камни ацтеков, или древнекитайские бронзовые щиты, или видения ветхозаветного пророка Иезекииля, о котором вы говорите, колесо в небе.Вы продолжаете натыкаться на этот образ.

ДЖОЗЕФ КЭМПБЕЛЛ : Да, это вездесущая вещь. Это центр, из которого вы пришли, к которому вы возвращаетесь. Я помню, как читал книгу Натали Кертис об американских индейцах под названием «Индейская книга», она была опубликована примерно в 1904 году, ее беседа с вождем. Думаю, это был вождь племени пауни. И среди прочего он сказал: «Когда мы разбиваем лагерь, мы разбиваем лагерь по кругу. Когда мы смотрели на горизонт, горизонт был в круге.Когда орел строит гнездо, оно находится в кругу». А потом вы где-то читали у Платона, что душа есть круг. Я полагаю, круг представляет. тотальность. Внутри круга одно, оно окружено, оно обрамлено. Это был бы пространственный аспект, но временной аспект круга — вы уходите, уходите куда-то и возвращаетесь, альфа и омега. Бог есть альфа и омега, источник и конец. Каким-то образом круг сразу предлагает завершенную тотальность, будь то во времени или в пространстве.

БИЛЛ МОЙЕРС : Ни начала, ни конца.

ДЖОЗЕФ КЭМПБЕЛЛ : Ну, по кругу, по кругу, по кругу. Год, ну, это снова ноябрь, вы знаете, и у нас снова будет День Благодарения. У нас снова будет Рождество. И тогда не только год, но и месяц, лунный цикл и дневной цикл. И это нам напоминает об этом, когда мы смотрим на часы и видим цикл времени, это тот же час, тот же час, но другой день, и все в таком духе.

БИЛЛ МОЙЕРС : Как вы думаете, почему круг стал таким универсальным символом?

ДЖОЗЕФ КЭМПБЕЛЛ : Ну, потому что это постоянно переживалось.Вы испытываете это в течение дня и года, как мы сказали, и вы испытываете это, покидая дом, отправляясь в свое приключение, на охоту или что-то еще, и возвращаясь домой. А есть еще и более глубокая тайна чрева и гробницы. Когда людей хоронят, это для возрождения, я имею в виду, что это происхождение идеи погребения, вы возвращаетесь в утробу Матери-Земли для возрождения.

БИЛЛ МОЙЕРС : И Юнг продолжал возвращаться к теме круга как универсального символа.

ДЖОЗЕФ КЭМПБЕЛЛ : Ну, Юнг использовал это как педагогический прием, то, что он называл мандалой. На самом деле это был индуистский термин для обозначения священного круга.

БИЛЛ МОЙЕРС : Вот одна из фотографий.

ДЖОЗЕФ КЭМПБЕЛЛ : Это очень сложная мандала. У вас есть божество в центре, с источником энергии, источником освещения, и это проявления или аспекты его сияния. Но при составлении мандалы для себя человек рисует круг, а затем думает о различных системах импульсов в своей жизни, о различных системах ценностей в своей жизни, а затем пытается составить их и найти, что является центром.Это своего рода дисциплина для того, чтобы собрать воедино все эти разрозненные аспекты вашей жизни, найти центр и настроить себя на него. Итак, вы пытаетесь скоординировать свой круг с универсальным кругом.

БИЛЛ МОЙЕРС : Быть в центре.

ДЖОЗЕФ КЭМПБЕЛЛ : В центре. У навахо есть прекрасное представление о том, что они называют пыльцевым путем. И когда вы понимаете, что такое пыльца, это источник жизни. И это один-единственный путь, центр, и тогда они говорили: «О, красота передо мной, красота позади меня, красота справа от меня, красота слева от меня, красота надо мной, красота подо мной, Я на пути пыльцы.

Путь пыльцы навахо

Так что маленький космос собственной жизни и макрокосм жизни мира должны быть каким-то образом согласованы. Ну, например, у индейцев навахо обряды исцеления проводились посредством рисунков из песка, которые в основном представляли собой мандалы, на земле, а затем человек, которого нужно лечить, перемещается в мандалу. Будет мифологический контекст, с которым он будет отождествлять себя, и он отождествит себя с этой силой. И эта идея рисования песком с мандалами, используемого для медитации, появляется также в Тибете в великих тантрических монастырях за пределами Лхасы.Например, Ргюд Стод, они практиковали рисование песком, космические образы и т. д., указывающие на силы духовных сил, которые действуют в нашей жизни.

БИЛЛ МОЙЕРС : Итак, что вы думаете о том, что в двух очень разных культурах возникают одни и те же образы?

ДЖОЗЕФ КЭМПБЕЛЛ : Да, есть только два способа объяснить это, и один из них — диффузией, что влияние пришло оттуда сюда, а другой — отдельным развитием. И когда вы имеете представление о раздельном развитии, это говорит об определенных силах психики, общих для всего человечества.В противном случае вы не могли бы иметь — и до мельчайших деталей соответствия могут быть выявлены, это поразительно, когда изучаешь эти вещи в глубину, до какой степени сходства достигаются между совершенно отдельными культурами.

БИЛЛ МОЙЕРС : Что говорит об общности видов, не так ли?

ДЖОЗЕФ КЭМПБЕЛЛ : Ну да, это была идея Карла Юнга, которую он называет архетипами, архетипами коллективного бессознательного.

БИЛЛ МОЙЕРС : Что вы подразумеваете под архетипами?

ДЖОЗЕФ КЭМПБЕЛЛ : Архетип — это постоянная форма, базовая фундаментальная форма, которая появляется в работах того человека вон там и этого человека здесь, не связывая их.Они являются выражением структуры человеческой психики.

БИЛЛ МОЙЕРС : Итак, если вы найдете в различных культурах, каждая из которых рассказывает историю сотворения, историю непорочного зачатия или историю спасителя, который приходит, умирает и воскресает, вы говорите что-то о что внутри нас и нужно понять.

Можно сказать, что образы мифа являются отражением духовных и глубинных возможностей каждого из нас. И что, созерцая их, мы пробуждаем эти силы в нашей собственной жизни, чтобы они действовали через нас самих.

ДЖОЗЕФ КЭМПБЕЛЛ : Верно. Можно сказать, что образы мифа являются отражением духовных и глубинных возможностей каждого из нас. И что, созерцая их, мы пробуждаем эти силы в нашей собственной жизни, чтобы они действовали через нас самих. Был очень крупный антрополог — с него начинаются мои работы, можно сказать, мои исследования — Бастиан в Германии, конец прошлого века и первая половина нынешнего. Он был путешественником и очень скоро понял, что во всех религиях и мифологиях мира есть определенные мотивы.Такая идея, например, как духовная сила, это архетипический образ, который проявляется повсюду. И он назвал это «элементарными идеями». Но они появляются в очень разных формах, в разных провинциях и в разное время, и эти разные формы являются костюмами, которые он назвал этническими или народными идеями. Но внутри этнической идеи находится элементарная идея, и именно эти элементарные идеи начал затем изучать Карл Юнг, назвав их «архетипами бессознательного». Когда вы говорите об элементарной идее, кажется, что они исходят отсюда.Когда вы говорите об архетипах бессознательного, они приходят отсюда и появляются в наших снах, а также в мифах.

БИЛЛ МОЙЕРС : Итак, когда в одном Священном Писании говорится о том, чтобы быть созданным по его образу, по образу Божьему, это бытие, это создание с определенными качествами, которыми обладает каждый человек, независимо от религии, культуры, географии или наследия этого человека.

ДЖОЗЕФ КЭМПБЕЛЛ : Бог был бы конечной элементарной идеей человека.

БИЛЛ МОЙЕРС : Основная потребность.

ДЖОЗЕФ КЭМПБЕЛЛ : И все мы созданы по образу Божьему, понятно? Итак, это высшая элементарная идея или архетип человека.

БИЛЛ МОЙЕРС : Я чувствую себя сильнее в своей вере, зная, что другие испытывают те же стремления и ищут те же самые образы, чтобы попытаться выразить опыт, который невозможно выразить обычным человеческим языком.

ДЖОЗЕФ КЭМПБЕЛЛ : Верно.

БИЛЛ МОЙЕРС : Я чувствую гораздо большее родство со всеми теми, кто идет другим путем, потому что кажется…

ДЖОЗЕФ КЭМПБЕЛЛ : Вот почему клоуны хороши.

БИЛЛ МОЙЕРС : Клоуны?

ДЖОЗЕФ КЭМПБЕЛЛ : Клоунские религии, потому что они показывают, что образ не факт, а своего рода рефлекс.

БИЛЛ МОЙЕРС : Так это помогает объяснить богов-обманщиков, которые время от времени появляются?

ДЖОЗЕФ КЭМПБЕЛЛ : Они очень похожи, да. Некоторые из лучших историй о трикстерах связаны с нашими сказками об американских индейцах. Эти фигуры похожи на клоунов, но в то же время они очень часто являются богами-творцами.И это делает точку, я не окончательный образ. Я прозрачен для чего-то. Через меня, через мою забавную форму, и издевательство над ней, и превращение ее в гротескное действие, вы действительно получаете ощущение, которое, если бы я был большим трезвым присутствием, вы застряли в образе.

БИЛЛ МОЙЕРС : В какой-то африканской традиции есть замечательная история о боге, который идет по дороге, и у бога есть шляпа, окрашенная в красный цвет с одной стороны и синяя с другой. Итак, когда люди, фермеры в поле вечером идут в деревню, они говорят: «Ты видел того парня, того бога в синей шляпе?» А другие говорят: «Нет, нет, на нем была красная шапка», и начинают драться.

ДЖОЗЕФ КЭМПБЕЛЛ : Да. Он даже усугубляет ситуацию, сначала идя в этом направлении, а потом поворачиваясь и переворачивая свою шляпу, чтобы снова она была красной и черной или что-то в этом роде, а затем, когда эти два парня дерутся и предстают перед королем или вождем на суд появляется этот парень и говорит: «Это я виноват, я это сделал. Распространение раздора — моя самая большая радость».

БИЛЛ МОЙЕРС : И в этом есть доля правды…

ДЖОЗЕФ КЭМПБЕЛЛ : Конечно, да.

БИЛЛ МОЙЕРС : Какой?

ДЖОЗЕФ КЭМПБЕЛЛ : Независимо от того, какая у вас система мышления, она не может включать в себя безграничную жизнь. И когда вы думаете, что все именно так, появляется обманщик, и все рушится, и вы снова получаете то, что нужно. У Юнга где-то есть замечательное высказывание: «Религия — это защита от религиозного опыта».

БИЛЛ МОЙЕРС : Ну, ты должен объяснить это.

ДЖОЗЕФ КЭМПБЕЛЛ : Что ж, это означает, что он свел все к концепциям и идеям, а наличие концепции и идеи замыкает трансцендентный опыт.Опыт глубокой тайны — это то, что следует рассматривать как высший религиозный опыт.

БИЛЛ МОЙЕРС : Ну, есть много христиан, которые верят, что, чтобы узнать, кто такой Иисус, нужно пройти мимо христианской веры, мимо христианского учения, мимо христианской церкви. И я знаю, что для многих это ересь, но…

ДЖОЗЕФ КЭМПБЕЛЛ : Ну, вы должны пройти мимо образа Иисуса. Образ Божий становится последним препятствием. Ваш Бог — ваш последний барьер.Это базовый индуизм, базовый буддизм. Знаете, идея восхождения духа через центры, чакры, как их называют, или лотосы, разные центры опыта. Животные испытывают голод и жадность, или просто рвение к размножению, или физическое овладение тем или иным видом — все это стадии силы. Но потом, когда центр сердца достигнут, и чувство сострадания к другому человеку, милосердия и соучастия, и я и ты в каком-то смысле одно и то же существо, на этом основывается брак, наступает совершенно новый этап жизни. опыт открывается с открытием сердца.

И это то, что называется непорочным рождением, собственно, рождением духовной жизни в том, что раньше было просто человеческим животным, живущим ради животных целей здоровья, потомства, богатства и немного веселья. Но теперь вы подходите к другому: участвовать в этом чувстве согласия с другим или согласия с каким-то принципом, который засел в вашем уме как благо, с которым нужно отождествляться, тогда наступает совершенно новая жизнь. И это в восточном мышлении, пробуждение религиозного опыта.

И тогда это может продолжаться даже до поиска переживания высшей тайны, то есть высшую тайну можно переживать в двух смыслах, одно без формы, а другое с формой. И в этом восточном мышлении вы переживаете Бога здесь в форме, это небеса, это отождествление с вашим собственным существом, потому что то, на что ссылается Бог, есть окончательная тайна бытия, которая является тайной вашего бытия, а также тайны вашего существа. мир, так что это … это он.

БИЛЛ МОЙЕРС : Как вы объясните то, что психолог Маслоу называет «пиковыми переживаниями», и то, что ваш друг Джеймс Джойс называл прозрениями?Я люблю это слово, прозрение.

ДЖОЗЕФ КЭМПБЕЛЛ : Ну, они не совсем одинаковые, но…

БИЛЛ МОЙЕРС : Я знаю.

ДЖОЗЕФ КЭМПБЕЛЛ : Пиковое переживание относится к реальным моментам вашей жизни, когда вы чувствуете, что это что-то вам сказало, что-то произошло в вашем опыте вашего отношения к гармонии бытия. Это может прийти… я имею в виду, что мой пиковый опыт, который я знал, был пиковым опытом после того, как я его получил, все они пришли в легкой атлетике.

БИЛЛ МОЙЕРС : Это был Эверест в твоей жизни.

ДЖОЗЕФ КЭМПБЕЛЛ : Да, ну…

БИЛЛ МОЙЕРС : Который это был, когда ты баллотировался в Колумбийском университете?

ДЖОЗЕФ КЭМПБЕЛЛ : Да, конечно. И я пробежал пару гонок, которые были просто прекрасны, и всю гонку я знал, что выиграю, и у меня не было причин знать, что я выиграю, потому что я сорвался с якоря в эстафете с первый человек был в 30 ярдах впереди меня, и я просто знал, знал, что это был пиковый опыт.Никто не мог победить меня сегодня. Это своего рода быть в полной форме и действительно делать это. Я не думаю, что когда-либо делал что-либо в своей жизни так же грамотно, как пробежал эти две гонки. И, следовательно, это был опыт действительно полной и идеальной работы. Я не думаю, что у меня когда-либо было что-то подобное, что я действительно пришел к чему-то подобному.

БИЛЛ МОЙЕРС : Вы думаете, Джозеф Кэмпбелл, что вы должны… это должно быть физически?

ДЖОЗЕФ КЭМПБЕЛЛ : Нет, но это может быть пиковое переживание, есть и другие виды пиковых переживаний, которые, как я знаю, превосходят те, но это те, которые, когда я читал Маслоу и читал о пиковых переживаниях, я просто знаю что это были пиковые переживания.

БИЛЛ МОЙЕРС : А как насчет прозрений Джеймса Джойса?

ДЖОЗЕФ КЭМПБЕЛЛ : Вот еще что. Это связано с эстетическим опытом. Формула эстетического опыта Джойса состоит в том, что он не побуждает вас хотеть обладать объектом, который он называет порнографией; это не побуждает вас критиковать и отвергать объект, который он называет дидактикой, социальной критикой в ​​искусстве и тому подобными вещами. Это удерживание объекта, и он говорит, что вы накладываете на него рамку и видите его как единое целое, а затем, видя его как единое целое, вы осознаете отношение части к части, части к целому и целому. к каждой из частей.Это существенный эстетический фактор ритма, ритма, ритмических отношений. И когда художник отыграл удачный ритм, возникает сияние. Это прозрение. И это то, через что должен пройти Христос, вы понимаете, о чем я говорю?

БИЛЛ МОЙЕРС : Лик святого, созерцающего Бога.

ДЖОЗЕФ КЭМПБЕЛЛ : И неважно, кто это. Я имею в виду, что вы можете взять кого-то, кого считаете монстром, это этическое суждение о жизни, и это выходит за рамки этики, никакой дидактики.

БИЛЛ МОЙЕРС : Но вот тут я бы с вами не согласился, потому что мне кажется, что для того, чтобы испытать прозрение, то, что вы видите, но не хотите обладать, должно быть каким-то образом прекрасным. Минуту назад, когда вы говорили о своем пиковом опыте бега, вы сказали, что это прекрасно. Красиво — эстетическое слово.

ДЖОЗЕФ КЭМПБЕЛЛ : Да, верно.

БИЛЛ МОЙЕРС : И как можно увидеть чудовище?

ДЖОЗЕФ КЭМПБЕЛЛ : Говорю вам, есть еще одна эмоция, связанная с искусством, не прекрасного, а возвышенного.А то, что мы называем монстрами, можно считать возвышенным. И они представляют собой силы, слишком великие, чтобы простые формы жизни могли выжить. Огромный простор космоса величественен. Это то, чего буддисты знают, как достичь в своих храмах. В частности, когда я был в Киото, я провел там семь прекрасных месяцев.

БИЛЛ МОЙЕРС : В Японии.

ДЖОЗЕФ КЭМПБЕЛЛ : Ага, посещение некоторых храмовых садов. Они так устроены, что вы здесь что-то испытываете, а потом вы прорываете экран, и открывается совершенно новый горизонт.И каким-то образом с уменьшением вашего собственного эго сознание расширяется. Это опыт возвышенного. Другое переживание возвышенного связано не с огромным пространством, а с огромной энергией и силой. И я знал пару человек, которые были в Центральной Европе во время массированных бомбардировок, которые проводились над этими городами, и там было… вы просто испытали там нечто возвышенное.

БИЛЛ МОЙЕРС : Однажды я брал интервью у ветерана Второй мировой войны, и я говорил с ним о его опыте в битве за Арденну, когда наступление немцев вот-вот увенчается успехом.И я сказал: «Ну, если оглянуться назад, что это было?» И он сказал: «Это было возвышенно».

ДЖОЗЕФ КЭМПБЕЛЛ : Итак, чудовище проходит туда.

БИЛЛ МОЙЕРС : Что вы имеете в виду под монстром?

ДЖОЗЕФ КЭМПБЕЛЛ : Ну, под монстром я подразумеваю того, кто нарушает все ваши стандарты гармонии и этического поведения.

БИЛЛ МОЙЕРС : Есть ли в мифологии история, иллюстрирующая возвышенное в чудовище?

ДЖОЗЕФ КЭМПБЕЛЛ : Ну, бог конца света, Вишну, на краю света чудовище.Я имею в виду, спокойной ночи, он уничтожает мир, сначала огнем, а затем проливным потоком, который заглушает огонь и все остальное, и ничего не остается, кроме пепла, вся вселенная стерта с лица земли. Это Бог.

БИЛЛ МОЙЕРС : Ну, христиане-милленаристы говорят о восхищении.

ДЖОЗЕФ КЭМПБЕЛЛ : Что ж, прочтите главу 13 у Марка.

БИЛЛ МОЙЕРС : Что говорит?

ДЖОЗЕФ КЭМПБЕЛЛ : Это конец света.Видите ли, это опыт, выходящий за рамки этических суждений. Этика уничтожена. Наши религии, с акцентом на человеческое, как я упоминал недавно, также подчеркивают этическое. Бог хороший. Бог ужасен конец света? Есть арабская поговорка, которую я где-то читал в «Тысяче и одной ночи», что ангел смерти, когда приходит ангел смерти, это ужасно; когда он достигает вас, это блаженство.

Так вот, в буддийских системах, особенно в том виде, в каком мы получили их из Тибета, будды проявляются в двух аспектах; есть мирный аспект и есть гневный аспект божества.Теперь, если вы цепляетесь за свое эго и его маленький мир и цепляетесь за него, а божество хочет открыть вас, приходит гневный аспект. Вам это кажется ужасным. Но если вы открыты, и достаточно открыты, тогда то же самое божество будет ощущаться как блаженство.

БИЛЛ МОЙЕРС : Ну, Иисус говорил о том, чтобы принести меч, и я не верю, что он имел в виду это с точки зрения использования его против своего ближнего [человека], но он имел в виду это с точки зрения раскрытия эго, я пришел к освободить вас от ослепляющего эго вашего собственного эгоцентризма.

ДЖОЗЕФ КЭМПБЕЛЛ : Это то, что на санскрите известно как Вивека, различение, и есть фигура Будды по имени Манджушри, который будет… изображен с пылающим мечом над головой.

БИЛЛ МОЙЕРС : Да.

ДЖОЗЕФ КЭМПБЕЛЛ : А меч для чего? Чтобы отличить просто временное от вечного. Это меч, который отличает то, что пребывает, от того, что просто проходит. Тик-тик-тик времени закрывает вечность, и мы живем в поле времени.Но то, что живет в поле времени, есть вечный принцип, который так преломлен.

БИЛЛ МОЙЕРС : Что такое вечный принцип?

ДЖОЗЕФ КЭМПБЕЛЛ : Брахман.

БИЛЛ МОЙЕРС : Какой?

ДЖОЗЕФ КЭМПБЕЛЛ : Ну, мы называем это Богом, но это олицетворяет его, понимаете. Это…

БИЛЛ МОЙЕРС : Это опыт вечности.

ДЖОЗЕФ КЭМПБЕЛЛ : Ага.

БИЛЛ МОЙЕРС : Опыт вечного.

ДЖОЗЕФ КЭМПБЕЛЛ : То, что вы есть.

БИЛЛ МОЙЕРС : Да.

ДЖОЗЕФ КЭМПБЕЛЛ : Я бы сказал, это…

БИЛЛ МОЙЕРС : Чем бы ни была вечность, она здесь и сейчас.

ДЖОЗЕФ КЭМПБЕЛЛ : И больше нигде и нигде. Если вы не испытаете это сейчас, вы никогда не получите этого. Потому что когда ты попадаешь на небеса, это не вечно, это просто вечно.Небо длится долго; это не вечно, это навсегда.

БИЛЛ МОЙЕРС : Сейчас я этого не понимаю.

ДЖОЗЕФ КЭМПБЕЛЛ : Вечное вне времени; понятие времени закрывает вечность.

БИЛЛ МОЙЕРС : Время — наше изобретение.

ДЖОЗЕФ КЭМПБЕЛЛ : Наш опыт, да. Но окончательная, безоговорочная тайна находится за пределами человеческого опыта, она становится искаженной. Как говорится, есть снисхождение со стороны бесконечного к разуму человека, и именно это и похоже на Бога.

БИЛЛ МОЙЕРС : Что бы мы ни испытывали, мы должны выражать их на языке, который просто не соответствует случаю.

ДЖОЗЕФ КЭМПБЕЛЛ : Вот так.

БИЛЛ МОЙЕРС : Недостаточно.

ДЖОЗЕФ КЭМПБЕЛЛ : Вот для чего нужна поэзия. Поэзия — это язык, в который нужно проникнуть, он не блокирует вас, он открывает, это ритм, точный выбор слов, которые будут иметь значение, и предложения, выходящие за рамки слова, — вот что должно произойти.И тогда вы получаете то, что Джойс называет сиянием, прозрением. Прозрение есть проявление сущности, то, что Фома Аквинский называл quidditas, что-то. Чтоность есть Брахман.

БИЛЛ МОЙЕРС : Как вы думаете, почему так много людей испытывают это глубокое стремление жить вечно, чтобы обеспечить себе место на небесах?

ДЖОЗЕФ КЭМПБЕЛЛ : Когда вы понимаете, что такое рай, я имею в виду, в работах таких людей, как Фома Аквинский, это созерцание блаженного образа Бога, который является вневременным моментом, вы знаете, время взрывается.Итак, еще раз, вечность не является чем-то вечным, и вы можете иметь ее прямо здесь и сейчас в своих отношениях. Я потерял много друзей, родителей и всех остальных, и ко мне очень, очень остро пришло осознание того, что я не потерял их, что тот момент, когда я был с ними, был вечным. что теперь все еще со мной. То, что она мне дала, до сих пор со мной. И в этом есть своего рода намек на бессмертие. Вы видите, что я имею в виду?

Вот замечательное произведение Шопенгауэра; он говорит: «Когда вы достигаете определенного возраста, — а он написал это, когда ему было около 60 лет, — и оглядываетесь назад на свою жизнь, кажется, что в ней был порядок.Кажется, это было кем-то сочинено. И те события, которые, когда они происходили, казались просто случайными и случайными и просто тем, что произошло, оказываются главными элементами последовательного сюжета». Поэтому он говорит: «Кто сочинил этот сюжет?» И он сказал: «И точно так же, как ваши сны состоят из аспекта вас самих, о котором ваше сознание не знает, так и вся ваша жизнь состоит из воли внутри вас». Затем он говорит: «Точно так же, как те люди, которых вы встретили случайно, стали эффективными агентами в структурировании вашей жизни, так и вы были агентом в структурировании других жизней, и все это сливается воедино, как одна большая симфония». говорит: «Все, что влияет и структурирует все остальное.И он сказал: «Это как если бы наши жизни были сном одного мечтателя, в котором тоже спят все персонажи сна, и потому все связано со всем прочим, из воли перенесено в природу».

Прекрасная идея. Это идея, которая встречается в Индии, в образе того, что называют «урожденной Индры» или сетью драгоценных камней. Где это сеть драгоценных камней, где каждый драгоценный камень отражает все остальные. И у них также есть идея спонтанного и одновременного возникновения. Все возникает в связи со всем остальным, и поэтому никого ни в чем нельзя упрекнуть; это все работает.Это замечательная идея. Как будто за этим стоит намерение, а между тем все это случайно. Никто из нас не прожил жизнь, которую он задумал.

БИЛЛ МОЙЕРС : И все же мы все прожили жизнь, у которой была цель. Ты веришь, что?

ДЖОЗЕФ КЭМПБЕЛЛ : Я не верю, что жизнь имеет реальную цель. Я имею в виду, когда вы действительно видите, что такое жизнь, это много протоплазмы, стремящейся к воспроизведению и продолжению существования.

БИЛЛ МОЙЕРС : Неправда.Это неправда, вы…

ДЖОЗЕФ КЭМПБЕЛЛ : Ну, подожди минутку. Нельзя сказать, что просто у жизни есть цель, потому что посмотрите, сколько разных целей она имеет повсюду. Но можно сказать, что у каждого воплощения есть потенциал, и функция жизни состоит в том, чтобы прожить этот потенциал. Ну, как ты это делаешь? Ну, опять же, когда мои ученики спрашивали, знаете, должен ли я делать это, должен ли я делать это? Папа говорит, что я должен это сделать, и мой ответ: следуй за своим блаженством. Внутри вас есть что-то, что знает, что вы в центре, что вы в центре внимания, что вы находитесь вне его.И если вы сойдете с луча, чтобы заработать деньги, вы потеряете свою жизнь.

БИЛЛ МОЙЕРС : Значит, важен не пункт назначения, а путь.

ДЖОЗЕФ КЭМПБЕЛЛ : Да. Есть замечательный старик, кажется, еще жив, в Германии, граф Карлфрид, граф Карлфрид Дюркгейм. И он говорит: «Когда ты в пути, а конец становится все дальше и дальше, тогда ты понимаешь, что настоящий конец — это путешествие». Это неплохо. Вот и все, этот момент сейчас — райский момент, и…

БИЛЛ МОЙЕРС : Мне нравится идея, что Эдема не было: Эдема будет.

ДЖОЗЕФ КЭМПБЕЛЛ : Эдем. «Царство Отца распростерлось на земле, и люди не видят его» Я имею в виду Эдем.

БИЛЛ МОЙЕРС : Там какое-то изображение Шивы, бога Шивы, окруженного кругами пламени, огненными кольцами.

ДЖОЗЕФ КЭМПБЕЛЛ : Это танец мира, танцор, чей танец — вселенная. И в этой руке у него маленький барабан, который играет тик-тик-тик. Это барабан извести. Тиканье времени, закрывающее вечность, и мы заключены в нем.В этой руке пламя, сжигающее пелену времени и открывающее нас вечности. А в его волосах череп и новая луна, смерть и возрождение в один и тот же момент, момент становления.

БИЛЛ МОЙЕРС : Мощный образ для любой жизни, не только…

ДЖОЗЕФ КЭМПБЕЛЛ : Итак, цель ваших поисков себя состоит в том, чтобы найти эту горящую точку в вашей точке, это становление в себе, бесстрашное и лишенное желаний, но просто становление.Это состояние воина, идущего в бой с совершенным мужеством. Это жизнь в движении. Растение растет, я думаю о траве, понимаете. Каждые две недели какой-нибудь парень приходит с газонокосилкой и косит траву. Предположим, трава сказала бы: ну, ради Пита, что толку? Это становление, вот и все, и это точка жизни в вас, и это то, что эти мифы должны сообщить вам.

БИЛЛ МОЙЕРС : Что ж, я всегда интерпретировал мощное, таинственное утверждение «Слово стало плотью» как вечный принцип, обнаруживающийся в человеческом путешествии, в человеческом опыте.

ДЖОЗЕФ КЭМПБЕЛЛ : Да.

БИЛЛ МОЙЕРС : Так вот, я не знаю, что такое Слово, и я даже не знаю, что такое плоть, но я знаю, что есть такое переживание прозрения, когда встречаешь то, чего не знаешь, и понимать это.

ДЖОЗЕФ КЭМПБЕЛЛ : Да, и ты тоже можешь найти это в себе, Слово в себе.

БИЛЛ МОЙЕРС : Где ты найдешь это, если не найдешь в себе?

ДЖОЗЕФ КЭМПБЕЛЛ : Ну да.Гете говорит: «Все вещи — метафоры». Alles vergangliche ist nur ein gleiches». Все, что преходяще, — всего лишь метафорическая ссылка. Это то, чем мы все являемся, и чтобы увидеть Слово, возвращаясь к этому, ваше сияние, о котором мы говорили прежде, теперь снова выходит сюда.

БИЛЛ МОЙЕРС : Но как поклоняться метафоре, любить метафору, умереть за метафору?

ДЖОЗЕФ КЭМПБЕЛЛ : Ну, это то, что люди делают повсюду. Это то, что люди делают повсюду, умирая от метафор.И когда вы действительно осознаете звук Аум, звук таинства Слова повсюду, тогда вам не нужно выходить и умирать ни за что, потому что он прямо здесь, повсюду, и просто сидите неподвижно, и видите его, и испытываете его. и знать это.

БИЛЛ МОЙЕРС : Объясните «Аум». Это первый раз, когда вы использовали это.

ДЖОЗЕФ КЭМПБЕЛЛ : Ну, «Аум» — это слово, которое, что я могу сказать, представляет для наших ушей тот звук энергии вселенной, проявлениями которой являются все вещи.И «Аум», это прекрасное слово, оно пишется А-У-М. Вы начинаете с задней части рта, А, а затем, Ооо, вы наполняете рот, и М-м-м закрывает его, рот. И когда вы произносите это правильно, все гласные звучат в таком произношении: «Аум». И согласные рассматриваются просто как прерывания «Аум», и все слова, таким образом, являются фрагментами «Аум», так как все образы являются фрагментами формы форм, а все вещи — лишь отражениями. Итак, «Аум» — это символ, символический звук, который связывает вас с этим пульсирующим существом, которым является вселенная.

И когда вы слышите, как некоторые из этих тибетских монахов, которые находятся здесь, из монастыря Ргьюд Стод за пределами Лхасы, когда они поют «Аум», вы знаете, что это значит, хорошо. Это зум бытия в мире. И быть в контакте с этим и получить это ощущение, это наивысшее переживание для всех. «А-а-а-а». Рождение, возникновение и выход из этого цикла. И это просто называется четырехэлементным слогом. Что такое четвертый элемент? «А-а-а-а-а», и тишина, из которой она исходит, в которую уходит и которая лежит в ее основе.

Так вот, моя жизнь — это «А-а-а-а-а», но в основе ее лежит молчание, и это то, что мы бы назвали бессмертным. Это смертное, а это бессмертное, и не было бы этого, если бы не было того.

БИЛЛ МОЙЕРС : Значение по сути бессловесно.

ДЖОЗЕФ КЭМПБЕЛЛ : Да. Что ж, слова — это всегда оговорки и ограничения.

БИЛЛ МОЙЕРС : И все же, Джо, все, что осталось нам, ничтожным человеческим существам, это этот жалкий язык, хотя и красивый, но не способный описать…

ДЖОЗЕФ КЭМПБЕЛЛ : Верно. Вот почему время от времени преодолевать все это и осознавать «о, о», я так думаю, это пиковый опыт.

Просмотреть все функции, связанные с Джозеф Кэмпбелл и сила мифа .

Посетите веб-сайт Фонда Джозефа Кэмпбелла.

Загружаемые и потоковые версии The Power of Myth доступны на PowerofMyth.net.

В утро Рождества Христова

«В утро Рождества Христова» также известная как Рождественская ода была написана в 1629 году, когда Мильтону был всего двадцать один год. Она была опубликована в 164 году в его сборнике Стихи г.Джон Милтон. Он написал произведение в честь своего двадцать первого дня рождения и в ознаменование Рождества Христова.

Поэма затрагивает темы взросления и религии. Ученые часто связывают композицию этого произведения с эпохой Мильтона и рождением Христа. Он празднует Рождество, но также и свое вступление во взрослый мир. Это произведение принято считать первым великим стихотворением Мильтона.

Исследовать Утро Рождества Христова