Образы античной мифологии в оде на день восшествия на: Ода «На день восшествия Елизаветы Петровны» ❤️| Ломоносов Михаил

Ода «На день восшествия Елизаветы Петровны» ❤️| Ломоносов Михаил

«С Ломоносова начинается наша литература… он был ее отцом, ее Петром Великим», – так определил В.Г. Белинский место и значение творчества выдающегося русского просветителя, ученого, естествоиспытателя Михаила Васильевича Ломоносова в истории отечественной литературы. Он стал не только реформатором русского стихосложения, но и автором замечательных поэтических творений, составивших особую страницу русской поэзии.

Может быть, сейчас мы не очень интересуемся теми государственными деятелями, которым адресованы стихи Ломоносова,

а для кого-то и вовсе незнакомо имя Елизаветы Петровны, которой посвящена его ода, написанная в 1747 году. Но мысли и чувства великого человека, гражданина и патриота, неутомимого ее исследователя и первооткрывателя неизведанного в природном мире, – это то, что не утратило своей ценности и по сей день и, наверное, останется таковым навсегда.

О чем же пишет Ломоносов в своей оде, названной, как это было принято в поэзии XVIII века, очень витиевато: «Ода на день восшествия на Всероссийский престол Ее Величества Государыни Императрицы Елизаветы Петровны, ноября 25 дня, 1747 года»?

Композиция оды, в соответствии

с требованиями классицизма, отличается логической стройностью. Каждая из основных тем получает свое обоснование и подробное развитие, каждая новая мысль логически вытекает из предыдущей.

Как и всякая торжественная ода, в соответствии с правилами классицизма, это стихотворение начинается величественным прославлением мира:

Царей и царств земных отрада,

Возлюбленная тишина,

Блаженство сел, градов ограда,

Коль ты полезна и красна!

Естественным продолжением этой величавой картины служит восхваление Елизаветы, которая обеспечила процветание страны прежде всего тем, что принесла ей мир – ведь в ее царствование действительно прекратились войны, которые долго вела Россия:

Когда на трон она вступила,

Как Высший подал ей венец,

Тебя в Россию возвратила,

Войне поставила конец.

Славные дела Елизаветы наводят автора оды на воспоминания об ее отце – Петре I, продолжательницей которого поэт мыслил новую царицу:

Послал в Россию Человека,

Каков неслыхан был от века.

Сквозь все препятства он вознес

Главу, победами венчанну,

Россию, варварством попранну,

С собой возвысил до небес.

Петра I Ломоносов, как впоследствии и Пушкин, считал великим реформатором, просвещенным монархом и гениальным военачальником – подлинным национальным героем. Рассказывая о нем, поэт прибегает к олицетворениям, связанным с образами античной мифологии. Так, например, Марс и Нептун служат обозначениями понятий войны и морской стихии. Такая образность, наряду с широким употреблением славянизмов, риторических вопросов, восклицаний и обращений, создает особо торжественный «высокий» стиль оды, соответствующий предмету ее изображения. Это очень хорошо видно в описании Петра I, его военных побед, укрепивших могущество России:

В полях кровавых марс страшился,

Свой меч в Петровых зря руках,

И с трепетом Нептун чудился,

Взирая на Российский флаг.

Для Ломоносова, как и для Пушкина, Петр I – это и великий строитель северной столицы, которая открыла для России новые пути развития:

В стенах внезапно укрепленна

И зданьями окруженна,

Сомненная Нева рекла:

«Или я ныне позабылась

И с онаго пути склонилась,

Которым прежде я текла?»

Вполне логично после этого описания развивается мысль о том, что при Петре I

…божественны науки

Чрез горы, реки и моря,

В Россию простирали руки…

Завершая рассказа о Петре I описанием его трагической кончины, Ломоносов переходит к следующей части стихотворения: он вновь обращается к современности и выражает надежду, что Елизавета будет следовать примеру отца и станет покровительствовать наукам, содействовать укреплению и процветанию России. Елизавету он хочет видеть просвещенной царицей, заботящейся о благе отечества, и далее в своей оде представляет ей своеобразную «программу действий», которая должна обеспечить дальнейшее развитие страны.

Призывая Елизавету быть покровительницей просвещения, наук и ремесел, Ломоносов показывает, что страна, где она царствует, изумительно прекрасна и обладает неисчерпаемыми природными богатствами:

Воззри на горы превысоки,

Воззри в поля твои широки,

Где Волга, Днепр, где Обь течет;

Богатство, в оных потаенно,

Наукой будет откровенно,

Что щедростью твоей цветет.

Дальнейшая логика развития мысли вполне очевидна: развертывая перед глазами читателя грандиозный пейзаж гигантской страны, омываемой морями и океанами, простирающейся от далекого Севера, через горы Урала («верьхи Рифейски»), просторы сибирской тайги к Дальнему Востоку и Амуру, который «в зеленых берегах крутится», поэт утверждает, что такую страну нельзя оставить во тьме невежества. Для освоения ее природных богатств требуются образованные люди, а потому далее он призывает:

О, вы, которых ожидает

Отечество от недр своих,

И видеть таковых желает,

Каких зовет от стран чужих!

Дерзайте, ныне ободренны,

Реченьем вашим показать,

Что может собственных Платонов

И быстрых разумом Невтонов

Российская земля рождать.

Такая логика развития поэтической мысли дает возможность автору завершить свою оду не только традиционным восхвалением Елизаветы, но и подлинным гимном в честь науки:

Науки юношей питают,

Отраду старым подают,

В счастливой жизни украшают,

В несчастный случай берегут;

В домашних трудностях утеха

И в дальних странствах не помеха.

Науки пользуют везде, –

Среди народов и в пустыне,

В градском шуму и наедине,

В покое сладки и в труде.

Эти слова о науке известным всем, даже тем, кто не очень хорошо знаком с творчеством Ломоносова-поэта. Они отражают позицию современного общества и человека как нельзя лучше, и потому могут служить своего рода эмблемой нашего времени, когда наука получила небывалое доселе развитие. Можно сказать, что сбилась мечта великого ученого и поэта: Россия доказала, что действительно способна давать всему миру «собственных Платонов и быстрых разумом Невтонов». А занимающий одно из первых мест в мире Московский Государственный университет по праву носит имя Михаила Васильевича Ломоносова.

Сочинение об оде На день восшествия Елизаветы Петровны Ломоносова

  1. Сочинения
  2. По литературе
  3. Другие
  4. Про оду На день восшествия Елизаветы Петровны Ломоносова

Михаил Васильевич Ломоносов – поистине великий человек, гениальный русский ученый, получивший мировую известность благодаря своим многочисленным талантам и достижениям в области химии, физики, астрономии, географии, филологии, поэзии, а также других наук и направлений. Поэзия играла важную роль в жизни Ломоносова. К ней он относился не как к развлечению или забаве, а со всей серьезностью и важностью, приравнивая это дело к патриотической, гражданской деятельности.

Большую часть своих произведений автор создавал в жанре оды. Одним из самых известных произведений Ломоносова является ода «На день восшествия Елизаветы Петровны». В начале произведения автор посвящает свои строки прославлению мира.

Автор с помощью ярких языковых средств, используя торжественность высокого штиля, демонстрирует благодать и процветание родного края, подаренные стране царствованием Елизаветы Петровны.

Именно благодаря ее правлению прекратились бесконечные войны, в которых России принимала участие в прежние времена.

Говоря о Елизавете, автор также упоминает о Петре I, восхищаясь его великими делами, сделавшими Россию мировой державой, по-настоящему сильной и могущественной империей.

В строчках, посвященных императору, Ломоносов использует мифологические образы Нептуна и Марса, которые символизируют войну и море. Обращение к античной мифологии придает произведению еще большую возвышенность и торжественность.

Ода представляет собой не только восхищение славными делами императрицы и ее восхваление, но также является своего рода напутствием и наставлением Елизавете. Россия – великая держава, но чтобы она всегда оставалась такой же могущественной и находилась в мире, страна должна быть просвещенной и в ней должен править пресвященный монарх.

Возвращаясь к периоду правления Петра I, Ломоносов словно говорит императрице, что она должна последовать примеру отца и всячески способствовать развитию наук и просвещению страны.

Автор обращает внимание на то, как велика Россия, насколько она красива, насколько богаты ее недра, каковы ее необъятные пространства, бескрайние просторы. Безусловно, такой стране жизненно необходимы талантливые, умные, образованные люди. По утверждению Ломоносова, Россия богата людьми, способными освоить науку и сделать собственный вклад в ее развитие.

С этими словами невозможно не согласиться. Очевидно, что человек невежественный, темный не представляет никакого интереса ни для себя, ни для окружающих. Жизнь его такая же тусклая и невзрачная, как и он сам. Такой человек не сможет развиваться, расти в духовном плане, самосовершенствоваться. Таким образом, говоря о значимости просвещения, автор заботится о человеческой душе, понимая, насколько он значимо для ее развития.

Основная идея произведения – восхваление человека умного, образованного, духовно богатого, восхищение его гением и талантом. Знание, наука есть основа сотрудничества и дружбы целых народов и поколений.

Другие сочинения:

← Образ Петербурга рассказах Достоевского↑ ДругиеПо поэме Мороз, Красный нос Некрасова →

Про оду На день восшествия Елизаветы Петровны Ломоносова

Несколько интересных сочинений

Вознесение на небеса в древней мифологии

Вознесение людей или существ на небеса является общей темой многих мифологий и религий во всем мире. Несмотря на то, что большинство людей признают хорошо известное вознесение Иисуса и другие примеры из Ветхого Завета, удивительно, как много других было описано как возносящихся к своим «Богам». В этом описании слово «вознесение» относится к вхождению в царство бога (богов), временно или постоянно. Давайте посмотрим на самые известные из них.

Геракл – греческая мифология

Геракл, сын бога Зевса и принцессы Алкмены, жена царя Фив Амфитриона, был одним из самых известных древнегреческих полубогов. Ему поклонялись во многих храмах по всей Греции и Италии в древние времена, и он хорошо известен своими 12 подвигами, назначенными ему Эврисфеем, королем микенской крепости Тиринф, по приказу жены Зевса, богини Геры, которая желала смерти Геракла.

В одном из приключений Геракла Геракл убил кентавра Несса за попытку напасть на его жену Деяниру. Но незадолго до своей смерти Несс отомстил, сказав Деянире, что его кровь можно использовать в качестве любовного зелья, хотя на самом деле она была ядовитой и смертельно опасной.

Деянира, полагая, что кровь укрепит ее любовь к Гераклу, сделала ему одежду из крови Несса. Когда Геракл надел одежду, его плоть начала гореть от ядовитой крови Несса. Зная, что приближается его смерть, он попросил, чтобы его отвели на самую высокую вершину горы Оити, чтобы сжечь в огне, чтобы избежать пыток.

Говорят, что это событие произошло на холме над горой Оити, прямо над древним городом Дельфы.

Изображение: На изображении слева показаны остатки храма, где произошло вознесение Геракла.

Геркулес был брошен в огонь, и при этом на них опустилась большая темная туча, производящая шумный гром. Через некоторое время облако снова поднялось, и, к своему удивлению, друзья Геракла поняли, что Геракл исчез. С тех пор было сказано, что Геракл поднялся на гору Олимп, чтобы быть среди богов. Согласно мифологии, Геракл женился на Иви, дочери Зевса, и навсегда остался на горе Олимп как бессмертный.

Адапа – шумерская мифология

Адапа (или Адаму) согласно шумерской мифологии был сыном бога Эа (Энки), бога-покровителя знаменитого древнего города Эриду. Адапа был полубогом, который многому научился у своего отца, однако он не был бессмертным.

Однажды Адапа ловил рыбу, когда ветер перевернул его лодку, что вызвало у него сильный гнев. В ярости он сломал «Южный ветер», прообраз бога, ответственного за это событие. Согласно мифу, верховный бог Ану, отец Энки, призвал Адапу к ответу за свои действия, и за это Адапа был вознесён в обитель Ану.

Нингишзида (средняя фигура) приносит Адапу из Эриду Ану (на троне справа) ( Источник )

чтобы ответить на его вопросы и как обмануть Стражей Ворот Дворца Ану. Вот как описывается его вознесение в древней шумерской табличке:

Адапа, сын Эа, крыло южного ветра
Разбился.»
Когда Ану услышал эти слова
Он закричал: «Помогите!» Он взошел на свой трон,
«Пусть кто-нибудь приведет его»,
Так же и Эа, который знает небо. Он разбудил его
… он заставил его носить. С траурной одеждой
Он облачил его и дал ему совет

Сказав: «Адапа, перед ликом Ану-царя ты должен идти
… на небеса
Когда ты поднимаешься и когда ты приближаешься к двери Ану ,
Клинописные параллели с Ветхим Заветом» Р. В. Роджерса, 1912

Енох – Ветхий Завет

Одной из самых известных историй вознесения в Ветхом Завете является история Еноха. Енох был одним из любимых предметов Бога. Патриарх Енох был прадедом Ноя и отцом Мафусаила. Вы найдете его в Книге Бытия, где он упоминается как один из десяти патриархов до великого потопа. Согласно Ветхому Завету, люди до потопа жили несколько сотен лет. Енох прожил 365 лет, что было относительно мало по меркам того времени.

В Бытие мы имеем первое упоминание о восхождении Еноха с помощью Бога:

И Енох ходил с Богом; а его не было, потому что Бог взял его. ( Бытие 5:24 )

Следующее упоминание находится в Евреям 11:5:

Верою вознесся Енох, чтобы не видеть смерти; И ОН НЕ НАШЕЛСЯ, ПОТОМУ ЧТО БОГ ВЗЯЛ ЕГО; ибо он получил свидетельство, что прежде своего вознесения он был угоден Богу. ( Евреям 11:5 )

В последнем мы видим, что он не только вознесся, но и стал бессмертным: «…чтобы он не видел смерти» .

Если мы теперь перейдем к апокрифическим книгам Еноха, мы можем увидеть множество описаний и подробностей встреч между Енохом и Богом. Этими книгами являются 1-й, 2-й -й и 3-й -й Книги Еноха. Наиболее известной является книга Еноха 1-го года, обнаруженная в 1773 году исследователем Джеймсом Брюсом, который нашел три эфиопских копии книги в Абиссинии. Книга Еноха не считается частью Библии или еврейских текстов.

В Книге Еноха есть упоминания о «Стражах», о Енохе, взятом Ангелами, чтобы увидеть различные уровни Небес, порталы и многие другие тайны, запрещенные для человека. Вот некоторые выдержки из книги Еноха:

… Это место — тюрьма ангелов, и здесь они будут заточены навеки…
… И вот я увидел три врата рая, открывшиеся в небо: через каждое из них дуют северные ветры: когда они дуют, бывает холод, град, иней, снег, роса и дождь…
… И было после этого, что мой дух был перенесен. И вознесся на небеса: И увидел я святых сыновей Божиих. Они наступали на пламя огня. Их одежды были белыми. И лица их сияли, как снег. …
… И увидел я там как бы сооружение построенное из кристаллов, И между теми кристаллами языки живого огня …
… И я увидел ангелов, которых не счесть, Тысячи тысяч, и десять тысяч раз по десять тысяч, Окружая этот дом…
(Книга Еноха)
 

В книге Еноха есть обширные ссылки, выходящие за рамки этой статьи.

Илия – Ветхий Завет

История Илии – еще одно увлекательное восхождение на небеса, но на этот раз через огненные колесницы. Илия (его имя означает «Мой Бог — Яхве») был одним из главных пророков Ветхого Завета. Согласно Книге Царств, он обладал экстраординарными богоподобными способностями. Он мог воскресить людей из мертвых, заставить небо пролиться огненным дождем, умножить пищу, разделить воду реки Иордан (аналогично тому, что сделал Моисей в Исходе) и многое другое, как упоминается в Священных Писаниях.

Илия был решительным сторонником нового «Бога» Ветхого Завета и защищал его от поклонения Ваалу, одному из богов, которым поклонялись евреи до Ветхого Завета.

«И было, когда они еще шли и разговаривали, вот явились огненная колесница и огненные кони и разлучили их обоих; и понесся Илия вихрем на небо .», ( 2 Царств 2:11 )

Несмотря на то, что было написано, что Илия был взят Богом, согласно пророчествам еврейской Библии, ему суждено было вернуться со вторым пришествием Бога. Илия также описан в Коране как один из великих пророков Бога и самый сильный против битвы с Ваалом.

Существует множество сказок и легенд, описывающих истории смертных, восходящих в царство богов, так много, что об этом можно написать книгу.

Из многих древних мифологий и религиозных текстов очевидно, что люди, игравшие «особую роль», всегда находились в прямом контакте со своим Богом (богами) и посещали его/ее/их обители. Что объясняет эти сходные описания в разных культурах и эпохах? Были ли они просто продуктом творческого воображения? Или древние люди описывали реальные события, которые имели место? Вряд ли эти вопросы когда-либо будут решены.

от Джона Блэка

Связанные звенья

Жизнь и время Геркулеса

Адапа и пища жизни

Восхождение Еноха

Elijah

Смерти, которые вознесли на небеса

. влияние на Китса

Abstract

Письмо Китса своему брату Тому, датированное маем 1818 года, дает ключ к пониманию преобладающих интересов, которые доминируют в его поэзии. Он писал: «Я не знаю, почему Облака, Небо, Дома кажутся антигреческими и антикарловскими». Китс мыслил в терминах образов, взятых из литературы Древней Греции и преданий средневекового романа, что позволило ему создавать графические картины в стихах, посредством которых он выражал красоту и эмоции или обрисовывал абстрактные мысли о жизни и ее смысле. Он обладал своеобразной способностью воссоздавать жизнь прошлого, наделяя ее движением, цветом, чувством. В лучших стихах Китса можно обнаружить влияние греческой античности или средневековья. «Ода греческой урне» и «Канун святой Агнессы» — два его самых любимых стихотворения; первый напоминает о жизни древних дней в Греции и поражает читателя преходящим качеством жизни и печалью утраченного великолепия; второй воссоздает жизнь средневекового замка с его мрачностью, суевериями и таинственностью. Во многих стихах Китс объединяет эти два влияния, используя классические отсылки к сказкам о средневековье и привнося некоторые качества средневекового романа в стихи с классическим фоном или темами.

Интерес Китса к классической мифологии начался, когда он учился в школе, где его часто видели изучающим классические словари. Позже этот интерес развился самостоятельным чтением и изучением. Его бывший наставник и друг Кауден Кларк сыграл важную роль в воспитании этого интереса к Китсу, читая ему вслух отрывки из Гомера Чепмена и одалживая ему книги по истории древней Греции. Другой друг, Бенджамин Роберт Хейдон, познакомил Китса с другим источником классического вдохновения, а именно с искусством. Картины Китса определенно показывают влияние его многочисленных посещений Британского музея, где он изучал скульптуру Древней Греции. Музей Наполеона, коллекция предметов искусства, захваченных Наполеоном во время его завоеваний, также был источником живописного вдохновения для Китса. Овидий, Вергилий и исторические трактаты, такие как «Греческая археология» Джона Поттера, предоставили Китсу большую часть его знаний о греческой истории и мифологии. Китс использовал классические знания тремя способами.
Почти во всех его стихах, даже посвященных средневековым сюжетам, есть постоянные отсылки к классической литературе. Они никогда не являются просто именами, внесенными в стихотворение как знак эрудиции, но сияют жизнью и цветом, чтобы подчеркнуть красоту или эмоциональную значимость стиха. Он также использовал классический материал для создания фона некоторых стихотворений, таких как Ламия, Гиперион и великие оды. В этих стихотворениях Китс использует античность для создания художественных декораций и графических образов; классический материал, однако, — это артистизм, используемый для приукрашивания и конкретной иллюстрации философии Китса или некоторого эмоционального настроения. У Ламии абстрактное мышление есть борьба в жизни между интеллектом и чувственным наслаждением; в Гиперионе изображен закон всеобщего изменения и прогресса; в Оде на греческую урну представлена ​​печаль калечащего времени. Китс также использовал простой набросок мифа, который он разработал и наделил ощущением, используя его как центральную тему стихотворения.
«Эндимион» и «Ода Психее» основаны на малоизвестных в древности мифах. Однако простое воссоздание древней эпохи в этих стихах не является главной заботой Китса; он использует мифологию для выражения в ярких образах философских идей и эмоций. Эндимион — это описание поисков поэтом идеальной красоты; «Ода Психее» выражает настроение тонкой прихоти по поводу одиночества прекрасной богини. Китс полностью преобразовал мифы, которые он использовал. Он наделял фигуры жизнью и рассказывал об их подвигах так, чтобы играть на всех чувствах читателя — на зрении, слухе, вкусе, обонянии и осязании. Большинство его стихов наделены атмосферой навязчивой грусти. Под влиянием романтического мышления Китса мифы смягчились и стали более красивыми. Его боги и богини мягкие, нежные, уступчивые, не жестокие, мстительные, решительные, как в первоначальных мифах. Китс опускает грубые, безжалостные случаи, рассказанные в античной мифологии, выбирая материал так, чтобы жизнь Древней Греции казалась эпохой идеальной красоты, счастья и любви. Кроме того, Китс использует элементы средневекового романа, чтобы наделить свои классические сказки волшебством, чудом и задумчивостью. Китс также изменил свои мифические фигуры, придав им индивидуальность. Они действуют и чувствуют как личности, а не как типовые персонажи. Интерес Китса к средневековой романтике также проявился в раннем возрасте. Его друг Кауден Кларк заинтересовал Китса этой литературой, одолжив ему экземпляр «Эпиталамиона» Спенсера и прочитав вслух отрывки из Спенсера Китсу. Другой друг, Чарльз Браун, утверждал, что именно благодаря «Королеве фей» Спенсера[1] Китс начал писать стихи. Стихи Спенсера плавны и музыкальны и оказали благотворное влияние на стиль Китса. Китс также читал Чосера и Шекспира. На самом деле он стал рассматривать Шекспира как своего рода ангела-хранителя, наблюдающего за его карьерой. Китс продолжал интересоваться Шекспиром всю свою жизнь, став одно время драматическим критиком шекспировских спектаклей. Китс использовал истории средневекового романа, чтобы сформировать тему стихов, живо напоминающих о жизни Средневековья. Это стихотворения «Канун св. Агнессы», фрагмент «Канун св. Марка», «Изабелла» и «Прекрасная дама без милосердия». Исторические данные Китса о Средневековье не являются достоверными. Например, вечера перед религиозным праздником обычно проводились в бурном веселье, а не в посещении религиозных служб. Однако атмосфера и ощущение стихов вполне средневековые. Китс воссоздает ощущение странности и очарования; он оживляет старые суеверия, передавая то же чувство сверхъестественного чуда, которое должны были испытывать люди того времени. Китс смягчил образы, взятые им из средневековой литературы. Его рыцари — нежные, а не выносливые, безжалостные воины. Даже жестокие братья Изабеллы, хотя они и убийцы, разговаривают терминами «росистые четки» и «эглантины» и, охваченные угрызениями совести, отправляются в добровольное изгнание. Влияние средневекового романа обнаруживается в стихах Китса, основанных на классической мифологии. Это не портит единства стихов, но ощущается в усиленной атмосфере очарования, удивления и повышенной эмоциональности. Эндимион — средневековый любовник, следующий образцу куртуазной любви. Китс использует волшебную музыку в «Эндимионе», «Гиперионе» и «Ламии». Он также использует заклинания. Нимфа использовала странные «айропы», чтобы сделать себя невидимой, Ламия магией уменьшила расстояние до своего дома; ее дом чудесным образом появился и исчез. Китс также использует мотив сна, столь часто встречающийся в средневековых романах. В классических стихах он ссылается на такие вещи, как «волшебные» события, «эльфы» и «феи». Он описал Гипериона как человека с «замком друида». То, как Главк разорвал свиток на части, разбросал осколки по ветру, что-то пробормотал себе под нос и девять раз ударил жезлом по воздуху, придает классическому мифу атмосферу средневекового очарования. Ощущение таинственного чуда творения, встречающееся в «Гимне Пану», — это христианский мистицизм, а не языческое ликование по поводу простого физического характера природы. Нота задумчивости, пронизывающая большую часть стихов Китса, предполагает средневековую эмоциональность, а не языческий стоицизм. Стихотворение Китса не отражает влияния классической античности. Он использовал более поздние стихотворные образцы — сонеты, баллады, спенсеровские строфы и двустишия с enjambment, свободно используемые в манере Чосера, а не классицистов. Некоторые стихи Китса были средневековыми по своему образцу, то есть его поэзия была основана на сонете Петрарки или написана в подражание свободно построенным героическим куплетам Чосера. Словарный запас Китса включал много слов, взятых из ранней английской литературы. Образец од Китса не был образцом оды Пиндара. Он использовал английскую строфическую оду, гибкую и свободную, не следующую строгой классической форме. На самом деле, хотя образы Древней Греции и Рима всплывают в голове всякий раз, когда упоминается имя Китса, он вовсе не был классиком. Он давал романтизированные интерпретации жизни, используя древнюю мифологию для конкретных образов и красоты. Классицисты верили в простоту, ясность и строгое соблюдение формы. Поэзия Китса рассказана не просто и ясно; на самом деле, часто бывает трудно обнаружить его значение.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *