Николай ежов рост: Конец «кровавого карлика» Николая Ежова

Содержание

Как глава НКВД Ежов разозлил Сталина развратом и пьянством

Народный комиссар внутренних дел Советского Союза Николай Ежов не чурался применять насилие к женщинам в рабочих целях. Так, для добычи компромата с целью дискредитации наркома обороны Климента Ворошилова он внедрил в секретариат маршала Надежду Тузову. Предварительно он изнасиловал девушку, подсадив ее, как ему казалось, на крючок. Отныне Тузова должна была три раза в месяц доносить на своего нового шефа, а также в прямом смысле залезать к нему в постель. Задание было выполнено на «отлично». Более того, Ворошилову она весьма приглянулась, военачальник одаривал любовницу золотом и бриллиантами. Время спустя преемник Ежова на посту главы НКВД Лаврентий Берия вернул Тузову в свое распоряжение. Нетрудно догадаться, в чем заключалась ее деятельность на новом-старом месте.

Окончательно Ежов слетел катушек после смерти жены.

Что случилось с Евгенией Хаютиной на самом деле, так и осталось тайной.

Яркая представительница советской богемы, во второй половине 1930-х она испытывала проблемы с психикой, а 17 ноября 1938-го – после ареста своих лучших подруг – была обнаружена в бессознательном состоянии из-за отравления люминалом.

Так и не придя в себя, два дня спустя Хаютина скончалась. Поговаривали, что она сознательно свела счеты с жизнью, оказавшись не в силах терпеть творившийся вокруг ужас. Другие намекали, что к смерти супруги приложил руку Ежов: она якобы сильно мешала ему своим разнузданным поведением, особенно острыми высказываниями, которые могли быть расценены как посягающие на советский строй. Ей также приписывали интимные отношения с представителями элиты СССР – писателем Исааком Бабелем, исследователем Отто Шмидтом и другими. Есть версия, что после случившегося нарком якобы обронил следующие слова:

«Пришлось принести жертву ради своего спасения».

«Евгения была женщина эксцентричная, распущенная – это активно обсуждали в московских кругах, — отмечал историк Рой Медведев. – Конечно, Ежов был не слишком завидным мужем: маленького роста, практически карлик, некрасивый. Глядя на него, думаю, все понимали, что ее брак с ним был явно основан на расчете. И она часто пользовалась своим положением жены Ежова, порой и в интимных целях.

Евгения вынудила Михаила Шолохова стать ее любовником – инициатива свидания в гостинице всегда исходила от нее».

Как бы то ни было, хозяин Лубянки беспробудно пьянствовал, пребывал во взвинченном состоянии из-за боязни ареста и даже пытался застрелиться, но у него отобрали пистолет. Этот период жизни наркома позже описывал в своих показаниях его знакомый, политработник РККА в звании дивизионного комиссара Владимир Константинов. В настоящей заметке эта история, примерно в одном виде встречающаяся в нескольких источниках, приводится по книге историка Никиты Петрова «Сталинский питомец» — Николай Ежов».

Если верить Константинову, на которого ссылается автор материала, с октября по декабрь 1938 года Ежов постоянно зазывал комиссара выпить в своей кремлевской квартире. В один из дней шеф НКВД попросил Константинова явиться с женой Катериной, а затем усердно спаивал их крепкими алкогольными напитками. Напившись, гость заснул на диване. Ежов воспользовался моментом и затащил женщину в спальню.

Потом он «напоил ее и изнасиловал, порвав на ней белье».

Около двух часов ночи Константинов проснулся. Вскоре Катерина вышла вся растрепанная, молча взяла супруга за руку, и они ушли домой. Оставшись наедине, Константинова заплакала и призналась обманутому мужу, что Ежов «вел себя как свинья».

На следующий вечер ситуация повторилась. Ежов опять позвал Константинова выпить и как бы между делом признался ему: «Я с твоей Катюхой все-таки переночевал, и она, хотя и старенькая, но неплохая женщина». Константинов, испытывавший страх перед Ежовым, проглотил обиду.

В тот раз хозяин квартиры перепил даже по собственным меркам. Собутыльники слушали граммофон, а после ужина легли спать. О том, что случилось следом, комиссар Красной армии рассказывал следователю: «Едва я разделся и лег в кровать, смотрю, Ежов лезет ко мне и предлагает заняться педерастией. Меня это ошеломило, и я его оттолкнул, он перекатился на свою кровать. Только я уснул, как что-то почувствовал во рту. Открыв глаза, вижу: Ежов сует мне в рот член. Я вскочил, обругал его и с силой отшвырнул от себя, но он снова полез ко мне с гнусными предложениями».

Несмотря на гомосексуальные наклонности, Ежов продолжал интимные отношения и с женщинами.

«С конца 1938 года его племянник Анатолий приводил к нему «девушек» на ночь: сотрудницу наркомата внешней торговли Татьяну Петрову, за которой Ежов ухаживал еще в 1934 году, работницу станкостроительного завода имени Серго Орджоникидзе Валентину Шарикову (под новый 1939 год) и сотрудницу наркомата водного транспорта Екатерину Сычеву (в конце февраля 1939 года)», — отмечается в книге историка Петрова.

Во второй половине 1938 года первым заместителем Ежова по НКВД и начальником управления госбезопасности назначили Берию. С негласного одобрения Сталина стартовал процесс передачи новому управленцу дел, подконтрольных попавшему в опалу руководителю. Осознавая неотвратимость дальнейших событий, Ежов как мог оттягивал свою отставку. В интернете доступен текст специального сообщения Берии лично Сталину с приложением протокола допроса Анатолия Бабулина – инженера Центрального научно-исследовательского института авиационного моторостроения и племянника Ежова, которого дядя не стеснялся использовать для различных поручений.

Вот что рассказывал Бабулин о своем родственнике:

«В декабре 1938 года, когда была создана комиссия для сдачи дел Наркомвнудела, Ежов систематически уклонялся от участия в работе комиссии, звонил по телефону в ЦК и Берии, заявляя, что он болен и поэтому не может явиться для сдачи дел. В действительности же он был совершенно здоров и каждый раз, когда ему нужно было выезжать на заседание комиссии, нервничал, ругался похабной бранью,

оттягивал выезд и в конце концов оставался дома, отдавая все свободное время пьянству и разврату с разными женщинами легкого поведения».

Тотальное пьянство и разврат, в котором погряз Ежов, в конце концов разозлили даже Сталина, который своему наркому изначально всячески покровительствовал. Падение чекиста с вершины получилось еще более оглушительным, чем его возвышение. Хотя Ежову предоставляли шанс «одуматься». После Лубянки он год проработал в должности наркома водного транспорта, что было малопрестижно, но все-таки не фатально.

Знаменитый авиаконструктор Александр Яковлев, один из немногих, кому безоговорочно верил и кого искренне уважал Сталин, так передавал гневную речь вождя на одном из кремлевских ужинов:

«Ежов — мерзавец! Погубил наши лучшие кадры. Разложившийся человек.

Звонишь к нему в наркомат — говорят: уехал в ЦК. Звонишь в ЦК — говорят: уехал на работу. Посылаешь к нему на дом — оказывается, лежит на кровати мертвецки пьяный. Много невинных погубил. Мы его за это расстреляли».

С собой на дно Ежов утащил многих: пострадали те, кого он хорош знал и оговорил на бесчисленных допросах. Так, по вине свергнутого главы НКВД окончили свои дни у стенки один из организаторов убийства семьи Николая II – Филипп Голощекин, тот самый комиссар-собутыльник Константинов и многие другие. Всех их Ежов назвал своими «гомосексуальными партнерами».

В обвинительном заключении отмечалось, что зловещий чекист совершал акты мужеложества, «действуя в антисоветских и корыстных целях».

Сколько в его признаниях было правды, а сколько оговора, — наверное, уже никогда не будет установлено. По крайней мере, у Ежова имелся резон брать на себя лишнее. Как признался он в своем последнем слове на суде, Берия обещал сохранить ему жизнь в случае, если Ежов «сознается и расскажет все по-честному». Смерти экс-шеф Лубянки очень боялся, о чем можно судить по многим его высказываниям.

К слову, преемник учел момент с обвинениями предшественника в гомосексуализме – и спал только с женщинами. От обвинения в изнасиловании, впрочем, его это годы спустя не спасло.

биография, фото, личная жизнь наркома » Биография, личная жизнь знаменитостей




Имя: Николай Ежов (Nikolay Ezhov)

Дата рождения: 1 мая 1895 года

Дата смерти: 4 февраля 1940 года

Возраст: 44 года Рост: 151 см

Место рождения: Санкт-Петербург

Деятельность: Генаральный комиссар Госбезопасности

Семейное положение: вдовец





Николаи Ежов: биография и личная жизнь

В историю Николай Ежов вошел как монстр в обличье комиссара внутренних дел. Именно при нем, с 1937-го по 1939-й, развернулись массовые репрессии в стране. Люди, знавшие Ежова ранее, искренне удивлялись: как мог настолько измениться этот тихий и скромный человек, всегда согласный с начальством?

Малый рост в 151 сантиметр создавал Николаю массу неудобств. Однако он же и спас Ежова от возможной гибели. Один раз, еще в царской армии, его освободили от боевых действий. Во второй раз коротышку не стали отправлять на фронт уже большевики — командировали учиться на радиста. Лишь в третий раз пуля настигла комиссара.

Детство, семья

Отставной солдат Иван Ежов проходил службу в литовском Ковно, там же и женился на девушке-литовке. В 1895 году у пары родился сын Николай. Мать научила сына литовскому и польскому языкам, а отец -русскому. В 11 лет мальчика отправили в Петербург. Родственник пристроил его в ученики портного. Позже Ежов во всех анкетах указывал, что и родился в семье рабочего-литейщика, и сам с 16 лет был учеником слесаря на Путиловском заводе — красивая и полезная легенда!

В июне 1915 года 20-летний Николай добровольцем отправился на фронт, но, будучи слабого здоровья, довольно скоро попал в госпиталь. Врачебная комиссия нашла его негодным к строевой службе по причине низкого роста, перевели служить в штаб писарем.


В армии Ежов впервые встретил большевистских агитаторов. Их лозунги были просты и доходчивы, а сами большевики так убедительны в своих речах, что в мае 1917 года Николай вступил в РСДРП. Вступить-то вступил, но ярым революционером не стал. Сначала госпитализировали из-за очередной болезни, а затем дали полугодовой отпуск. Терять отпуск даже ради заманчивых идей не стал — уехал к родителям в Вышний Волочек.
А пока отдыхал, власть успела поменяться, и спустя год его призвали уже в ряды Красной армии. Низкорослого новобранца на призывном пункте оценили критически. В пользу Ежова играло лишь членство в РСДРП и грамотность. Рассудили, что толку от него будет больше, если отправить учиться радиоделу. Так Николай попал в саратовскую радиошколу.

Исполнительного курсанта приметил комиссар школы, сделав своим помощником, и уже через полгода Ежов сам оказался на должности комиссара. Его бывший начальник угодил под суд за то, что несколько курсантов сбежали из боевой части Красной армии. Ежов как помощник отделался лишь выговором. Взыскание за недоработку с дезертирами не помешало ему занять пост первого секретаря Марийского обкома. Правда, здесь «варяга» приняли в штыки, на Ежова написали несколько докладных, и уже через полгода Куйбышев перевел его в Казахстан, секретарем Семипалатинского губкома РКП(б). Сюда Ежов приехал с женой — Антониной Титовой, его бывшей подчиненной по райкому.


В Семипалатинске Николай прослыл как мягкий и добродушный чиновник. Он шел навстречу просьбам людей и даже старался сделать больше, чем они просили. Положительные отзывы сыпались один за другим, карьера пошла вверх.

В 1925 году, будучи делегатом XIV съезда партии, Николай познакомился с Иваном Москвиным — заведующим Орготделом ЦК. Москвин увидел в маленьком невзрачном человеке идеального исполнителя — такие люди всегда были нужны для деликатных поручений. В карьере Ежова настал переломный момент.

Кадровый отдел Москвина уже тогда работал только на Сталина и помогал ему везде внедрять своих людей. Ежов был принят в Орготдел ЦК инструктором. Выбор оказался верен — Николай в любое время мог дать начальнику нужную справку, заняться любым вопросом и был усерден. Москвин дал Ежову хорошую характеристику: «Поручив ему что-нибудь, можно не проверять и быть уверенным -он все сделает. У Ежова есть только один существенный недостаток: он не умеет останавливаться. Иногда существуют такие ситуации, когда невозможно что-то сделать, надо остановиться. Ежов не останавливается…»

Со временем Иван Москвин стал приглашать Ежова в свой дом, где собиралась большевистская верхушка. Ежова приняли в узкий круг. Жена Москвина запомнила Николая неухоженным, маленьким человеком, которого почему-то всегда хотелось накормить. «Воробушек, ешьте вот это, — говорила она, подсовывая под нос Ежова лакомый кусочек. — Вам надо больше есть, воробушек…»

Писатель Лев Разгон вспоминал о Ежове следующее: «Мне раза два приходилось сидеть за столом и пить водку с будущим «железным наркомом», именем которого вскоре стали пугать детей и взрослых. Ежов совсем не был похож на вурдалака. Он был маленьким, худеньким человеком, всегда одетым в мятый дешевый костюм и синюю сатиновую косоворотку. Сидел за столом тихий, немногословный, слегка застенчивый, пил мало, не влезал в разговор, а только вслушивался, слегка наклонив голову».


Тем временем «воробушек» клевал по зернышку. В Орготделе ЦК Ежов проработал более семи лет и дошел до должности начальника отдела. Став одним из топ-чиновников, он развелся с первой женой. Ей на смену пришла Евгения Хаютина, слывшая светской львицей. Она была дважды замужем и имела несколько любовников из числа творческой и политической элиты. Что привлекло ее в этом маленьком невзрачном человеке — сказать трудно. Может быть, разглядела в нем потенциал Наполеона? Надеялась, что его внутренний ресурс обязательно проявится со временем? Но вот как — не догадывался никто.

Николай Ежов — нарком НКВД


В 1930-м Ежов познакомился с Иосифом Сталиным. Вождь уже знал о нем всю подноготную и составил свои планы. Ежов не подвел. Заслуженное доверие вылилось в то, что в 1934 году с подачи Сталина он стал руководителем следствия об убийстве Кирова и по Кремлевскому делу, выступив фактически против наркома внутренних дел Генриха Ягоды. Последний не хотел связывать убийство Кирова с деятельностью «банды Зиновьева, Каменева, Троцкого», за что и поплатился. В сентябре 1936 года Ягоду сняли, а на его место назначили Николая Ежова. Последний уже знал, чем ему придется заниматься, и со всей решимостью стал оправдывать доверие вождя.

Сначала Ежов провел «чистку» в аппарате НКВД. Репрессиям подверглись более 14 тысяч чекистов. Следом состоялись второй и третий московские процессы, «дело военных», закончившееся казнью маршала Тухачевского, семи командармов и комкоров и гибелью от пыток маршала Блюхера. Ежов «обновил» 65% высшего командного состава РККА, фактически обезглавив армию.

Не забывал нарком и про простых граждан. Чтобы арестованные были сговорчивее, следователи пытали и избивали их. Измученные люди подписывали полную чушь, думая, что на суде обязательно скажут всю правду. Но суда для многих не было. Ежов добился у Сталина разрешения на введение судов-троек, состоявших из начальника отделения НКВД, прокурора и секретаря обкома. Они часто рассматривали дела без участия обвиняемого и автоматически выносили смертный приговор. За два года «ежовщины» в СССР было осуждено более миллиона человек, почти 700 тысяч расстреляны.

Осенью 1938 года заместителем Ежова был назначен Лаврентий Берия. Это стало началом конца. Берия довольно быстро стал собирать на начальника компромат и добился своего. 9 декабря 1938 года «Правда» и «Известия» разместили заметку: «Тов. Ежов Н. И. освобожден, согласно его просьбе, от обязанностей наркома внутренних дел с оставлением его народным комиссаром водного транспорта». Через полгода Ежов был арестован по обвинению в подготовке государственного переворота, а 3 февраля 1940 года приговорен к расстрелу. На следующий день «кровавого карлика» не стало.

[media=www.youtube.com/watch?v=45abTqga2QQ]


Автор биографии: Владилен Толкачев

Большой террор и сексуальные извращения: кем был нарком Ежов?

Николай Иванович Ежов, верный сталинский нарком, был очень маленького роста – всего 151 сантиметр.

«Настоящий пигмей с лицом убийцы», – так писали о нем современники. Он был самым малообразованным из всех сталинских наркомов. Как он сам писал в автобиографии: «образование незаконченное низшее». При этом Ежов отличался патологической жестокостью, пьянством и сексуальными извращениями.

«Во-первых, у Ежова с психикой не все было нормально. Во-вторых, у него была нетрадиционная ориентация. Началось это все в дореволюционный период. К тому же, у него рост был всего 150 сантиметров. Для мужика это колоссальная трагедия. Он понял, что есть одна структура, которая ему даст все», – говорит писатель Александр Мясников.

Надо сказать, что многие большевистские выдвиженцы страдали различными комплексами. Так, предшественник Ежова на посту наркома НКВД, создатель системы ГУЛАГА Генрих Ягода тоже отличался извращенными наклонностями. При аресте у него была обнаружена масса порнографических открыток и огромное количество спиртного. Но надо сказать, что в области извращений Ежов переплюнул всех.

О некоторых его забавах даже говорить неудобно.

«Был в истории нашей страны Лев Марьясин, он был директором правления Росбанка. И чем же занимались заместитель наркома финансов и нарком внутренних дел Ежов? Партийные государственные деятели, когда пили, встряхивали на пятикопеечную монету пепел от папиросы, образовывались две маленькие горки на монетах, тогда они устраивали соревнования. Сняв штаны, извергали из организма газы, победителем считался тот, кто сдует пепел с монетки быстрее», – комментирует профессор СПбГУ Андрей Вассоевич.

30 октября в России отмечают День памяти жертв политических репрессий. За годы советской власти массовым репрессиям по политическим мотивам были подвергнуты миллионы человек. Временем Большого террора называют 1937-1938 годы. Это было, когда во главе органов НКВД стоял «железный» нарком Николай Ежов. Именно этот период называют «ежовщиной».

«Смерть предателям и шпионам» – гласил плакат, где стальной нарком душит в ежовых рукавицах гидру троцкистко-зиновьевских отщепенцев. Историки подсчитали, что во время ежовщины у нас в стране расстреливали каждую минуту по одному врагу народа. Именно Ежов ввел в обиход расстрелы по спискам, когда приходили разнарядки в каждую область.

«К высшей степени наказания были приговорены 786 908 человек. Из этих почти 800 000 человек большая часть погибли в 1937 году. В этом году было арестовано более миллиона человек, а расстреляно более 600 000», – рассказывает доктор исторических наук Владимир Фортунатов.

1 декабря 1934 года в Смольном был убит лидер ленинградских коммунистов Сергей Миронович Киров. Сталин лично возглавил следствие. Это был хороший предлог, чтобы избавиться от старой ленинской гвардии, делавшей революцию вместе с Ильичом. Тогда Сталин и приметил молодого Ежова, который по сути и курировал следствие. После этого карьера «кровавого карлика» пошла вверх. В сентябре 1936 года Сталин назначает его наркомом внутренних дел вместо Ягоды. За месяц до назначения Ежов организует процессы над ленинскими соратниками Зиновьевым и Каменевым. Они были расстреляны. Это были первые ласточки Большого террора.

«Не только Ежов в этом участвовал. Постоянно шли запросы и требования об увеличении лимитов на расстрелы из той или иной области», – добавляет Фортунатов.

К концу 20-х годов прошлого века романтика революции среди прекрасной половины человечества несколько поутихла. Комсомолки еще носили красные косынки и верили в идеалы мировой революции, но умные дальновидные женщины спешили обзавестись влиятельными мужьями. Такой женщиной и была вторая жена Ежова, которая сыграла трагическую роль в его судьбе. Ее звали Евгения Соломоновна Хаютина, в девичестве Фейгенберг. Вряд ли она могла влюбиться в карлика Ежова, но влияние и власть скрадывали все недостатки всесильного наркома.

«Я не знаю, какой он был у нее по счету, но она была дамочка очень активная и боевая. Иметь супруга, которого боится вся страна, что-то в этом есть», – сказал Мясников.

Знаете ли вы, что связывало знаменитого исследователя Арктики Отто Юльевича Шмидта и не менее известного писателя Исаака Бабеля? Общая любовница, они оба оказались в постели жены железного наркома Евгении Хаютиной. Она была женщиной тщеславной и ненасытной. Рассказы об оргиях в ее литературном салоне ходили по всей Москве.

«Она устраивала на квартире Ежова литературные салоны, это была игра в свет. Там была история с Бабелем и другими мужчинами, которые крутились вокруг нее, полагая, что она в состоянии воздействовать на мужа, чтобы какие-то вопросы решать», – комментирует Мясников.

Ежов, конечно, знал о любвеобильности своей супруги, но закрывал глаза. Все это очень не нравилось Сталину, который не раз советовал своему наркому развестись с женой. Правда существует версия, что и сам вождь добивался ее взаимности. Не избежал чар Хаютиной и лауреат нобелевской премии автор «Тихого дона» Михаил Шолохов.

«Подслушивающие службы зафиксировали весь процесс. Они в съемном номере гостиницы развлекались, все это было известно Ежову. Сталин, считая, что такие факты позорят наркома, советовал развестись с женой. Но Ежов в отношении Шолоха никаких мер не принял, и сам не хотел разводиться», – замечает Фортунатов.

Сталинский СССР, как сказали бы сегодня, был очень нетолерантной страной. Страшно сказать, но в уголовном кодексе была статья, предусматривающая наказание до пяти лет за мужеложство – 154-а УК РСФСР. Проще говоря, гомосексуализм в СССР был не только не в почете, но и преследовался законом. Самое удивительное, что железный нарком внутренних дел Николай Ежов сам был активным гомосексуалистом, что, впрочем, не мешало ему иметь контакты и с женщинами. Как он признался на следствии, свой первый гомосексуальный опыт получил в 15 лет, и с тех пор не брезговал мужчинами.

«Я работал в 1924 году в Семипалатинске. Вместе со мной туда поехал мой старый приятель Дементьев. С ним у меня также были случаи педерастии, активной только с моей стороны. В 1925 году в Оренбурге я установил связь с неким Боярским. Сейчас он работает директором художественного театра в Москве», – писал Ежов.

Любопытная история. Все знают, что последний русский император Николай II со своей семьей был расстрелян в 1918 году в доме Ипатьева. Но мало кто знает, что один из организаторов расстрела царской семьи Филипп Голощекин был любовником стального наркома. Видимо, Николаю Ивановичу с его комплексами было лестно сожительствовать с убийцей царя.

К 1938 году страна была полностью парализована страхом. От ареста не был застрахован никто. Сотни тысяч невинных людей были отправлены в лагеря. Сталин понял, что Ежов заврался, и принял решение направить заместителем Лаврентия Берию. Карьера кровавого наркома пошла под откос. Жена Ежова почувствовала, что разгульной жизни приходит конец. Она начала сильно пить, писала истеричные записки Сталину и, в конце концов, попала в больницу с нервным расстройством.

«Как пишут разные источники, Хаютина заболела, впала в депрессию, Ежов оказался под подозрением. То ли она сама использовала пачку таблеток, то ли муж вместе с игрушечным гномиком передал ей. 17 января 1938 году она приняла смертельную дозу и умерла через два дня», – добавил Фортунатов.

15 марта 1938 года по приговору суда были расстреляны: «любимец партии» Николай Бухарин, бывший председатель Совнаркома Алексей Рыков (первая водка появившаяся после отмены сухого закона, звалась в народе «рыковкой»), бывший нарком внутренних дел, предшественник Ежова Генрих Ягода и другие члены право-троцкистского блока. Это был третий и последний процесс над врагами народа, устроенный Ежовым. Кровавая песенка всесильного наркома НКВД была спета.

Обвинителем на процессе выступил Вышинский. «Мавр сделал свое дело, мавр может уйти». В ноябре 1938 года Ежов был освобожден от должности наркома внутренних дел, а еще через полгода арестован. При аресте у него нашли несколько бутылок водки и пули, завернутые в бумажку с именами расстрелянных.

Сталин убрал Ежова тихо и незаметно. Советские люди так и не узнали всей правды о кровавом наркоме. Об аресте и расстреле Ежова в прессе не сообщали – он просто исчез. О том, что он больше не герой Страны Советов, можно было догадаться только из переименования улиц и населённых пунктов, названных ранее в его честь. Поэтому исчезновение Ежова породило массу слухов и мифов. Говорили, что он сумел сбежать в Германию и стал советником Гитлера, сидит в тюрьме в одиночной камере, заведует баней на Колыме, сошел с ума и многое другое.

«Поэтому появилась история, связанная с мистикой Москвы. В районе Лубянки ходит приведение, у которого на шее висит табличка с надписью: «Я – говно». Это знают все москвичи. История с Ежовым одна из самых страшных, потому что все, что делал Ежов, приписывается Берии. Все забывают, что Берия это прекратил», – сказал Мясников.

С приходом на пост главы НКВД Лаврентия Берии «большой террор» завершился. Деятельность Ежова и его приближённых была признана ошибочной и вредительской. По разным оценкам, после прихода Берии из тюрем и лагерей были освобождены от 200 до 300 тысяч человек. У нас в стране многие связывают большой террор с именем Берии, но это не так. Большой террор – это личная заслуга «кровавого карлика» Николая Ежова. На суде он заявил, что умрет с именем Сталина на устах. Но на самом деле в последние минуты он визжал и плакал. 4 февраля 1940 Ежов был расстрелян. Так закончилась эпоха большого террора, получившая название «ежовщина».

«Предполагается, что его расстреляли там, где был вынесен смертный приговор. После расстрела тело Ежова погрузили в железный ящик, отвезли на кремацию, и останки были сброшены в общую могилу. Там же была захоронена  супруга с тремя родными братьями и Бабель. Когда Ежов сделал самую грязную и кровавую работу, от него избавились», – заключил Фортунатов.

Смотрите программу «Секретные материалы» на телеканале «МИР» каждую субботу в 7:25. 

Ежов Николай: краткая биография и фото

Как известно из истории, большинство тех, кто отправлял во Франции дворян и членов королевской семьи на гильотину в период Великого террора в 18 веке, впоследствии сами были казнены. Появилась даже крылатая фраза, озвученная министром юстиции Дантоном, которую он сказал перед тем, как его обезглавили: «Революция пожирает своих детей».

История повторилась в годы сталинского террора, когда по одному росчерку пера вчерашний палач мог оказаться на тех же тюремных нарах или быть расстрелянным без суда и следствия, как и те, кого он сам отправлял на смерть.

Ярким примером сказанного является Ежов Николай — комиссар Внутренних дел СССР. Достоверность многих страниц его биографии подвергается сомнению историками, ибо в ней немало темных пятен.

Родители

По официальной версии, Ежов Николай родился в 1895 году в Петербурге, в рабочей семье.

В то же время существует мнение, что отцом наркома был Иван Ежов, которые являлся уроженцев с. Волхонщино (Тульская губерния) и отслужил срочную службу в Литве. Там он познакомился с местной девушкой, на которой вскоре женился, решив не возвращаться на родину. После демобилизации семья Ежовых переехала в Сувалкскую губернию, и Иван устроился на службу в полицию.

Детство

На момент рождения Коли его родители, скорее всего, проживали в одном из сел Мариампольского уезда (ныне территория Литвы). Спустя 3 года отец мальчика был назначен земским стражником уездного городского участка. Это обстоятельство стало причиной того, что семья переехала в Мариамполь, где Коля отучился 3 года в начальном училище.

Посчитав сына достаточно образованным, в 1906 году родители отправили его к родственнику в Санкт-Петербург, где он должен был овладеть портняжным ремеслом.

Молодость

Хотя в биографии Николая Ежова указано, что до 1911 года он работал на Путиловском заводе в качестве ученика слесаря. Однако архивные документы этого не подтверждают. Достоверно известно лишь, что в 1913 году юноша вернулся к родителям в Сувалкскую губернию, а затем скитался в поисках работы. При этом он некоторое время даже жил в Тильзите (Германия).

Летом 1915 года Ежов Николай добровольцем ушел в армию. После обучения в 76-м пехотном батальоне его направили на Северо-Западный фронт.

Через два месяца, после перенесенного тяжелого заболевания и легкого ранения, его отправили в тыл, а в начале лета 1916 года Николай Ежов, рост которого был всего 1 м 51 см, был признан негодным к строевой службе. По этой причине он был направлен в тыловую мастерскую в Витебске, где ходил в караулы и наряды, а вскоре, как самый грамотный из солдат, был назначен писарем.

Осенью 1917 года Ежов Николай попал в госпиталь, а вернувшись в свою часть лишь в начале 1918 года, был уволен по болезни на 6 месяцев. Он вновь уехал к родителям, которые на тот момент проживали в Тверской губернии. С августа того же года Ежов стал работать на стекольном заводе, который находился в Вышнем Волочке.

Начало партийной карьеры

В анкете, заполненной самим Ежовым в начале 1920-х, он указал, что вступил в РСДРП в мае 1917 года. Однако через некоторое время он начал утверждать, что сделал это еще в марте 1917-го. В то же время, по свидетельству некоторых членов Витебской городской организации РСДРП, в ее ряды Ежов вступил лишь 3 августа.

В апреле 1919 года его призвали на службу в Красную армию и направили на базу радиоформирований в Саратов. Там он сначала служил рядовым, а потом переписчиком при командовании. В октябре того же года Ежов Николай занял должность комиссара базы, где обучались радиоспециалисты, а весной 1921 года был назначен комиссаром базы и избран заместителем заведующего агитпропагандистским отделом Татарского обкома РКП.

На партработе в столице

В июле 1921 года Ежов Николай зарегистрировал брак с А. Титовой. Вскоре после свадьбы новобрачная отправилась в Москву и добилась перевода туда и своего супруга.

В столице Ежов начал быстро продвигаться по службе. В частности, уже через несколько месяцев его направляют в Марийский обком партии в качестве ответственного секретаря.

Далее он занимал следующие партийные должности:

  • ответственный секретарь Семипалатинского губкома;
  • руководитель орготделом Киргизского обкома ;
  • заместитель ответственного секретаря Казакского краевого комитета;
  • инструктор орграспредотдела ЦК.

По мнению руководства, Ежов Николай Иванович являлся идеальным исполнителем, но имел существенный недостаток — не умел останавливаться, даже в ситуациях, когда ничего невозможно сделать.

Проработав в ЦК до 1929 года, он в течение 12 месяцев занимал пост замнаркома земледелия СССР, а затем вернулся в орграспредотдел на должность заведующего.

«Чистки»

Орграспредотделом Николай Ежов заведовал до 1934 года. Тогда же его включили в Центральную комиссию ВКП, которая должна была осуществить «чистку» партии, а с февраля 1935 он был выбран председателем КПК и секретарем ЦК.

С 1934 по 1935 год Ежов по поручению Сталина возглавил комиссию по Кремлевскому делу и расследованию убийства Кирова. Именно он увязал их с деятельностью Зиновьева, Троцкого и Каменева, фактически вступив в заговор с Аграновым против шефа последнего наркома НКВД Ягоды.

Новое назначение

В сентябре 1936 года И. Сталин и А. Жданов, которые находились на тот момент на отдыхе, отправили в столицу шифротелеграмму, адресованную Молотову, Кагановичу и остальным членам политбюро ЦК. В ней они требовали назначить Ежова на пост наркома внутренних дел, оставив ему в качестве зама Агранова.

Разумеется, приказ был выполнен незамедлительно, и уже в начале октября 1936 года Николай Ежов подписал первый приказ по своему ведомству о вступлении в должность.

Ежов Николай — народный комиссар внутренних дел

Как и Г. Ягоде, ему подчинялись органы госбезопасности и милиция, а также вспомогательные службы, например, управления пожарной охраны и шоссейных дорог.

На своем новом посту Николай Ежов занимался организацией репрессий против лиц, которых подозревали в шпионаже или в антисоветской деятельности, «чисток» в партии, массовых арестов, высылок по социальному, национальному и организационному признаку.

В частности, после того, как в марте 1937 года пленум ЦК поручил ему заняться наведением порядка в органах НКВД, было арестовано 2 273 сотрудника этого ведомства. Кроме того, именно при Ежове стали спускаться разнарядки органам НКВД на местах с указанием количества неблагонадежных граждан, подлежащих аресту, расстрелу, высылке или заключению в тюрьмы и лагеря.

За эти «подвиги» Ежова наградили орденом Ленина. Также к числу его заслуг можно приписать уничтожение старой гвардии революционеров, которым были известны неприглядные подробности биографий многих первых лиц государства.

8 апреля 1938 года Ежова назначили по совместительству народным комиссаром водного транспорта, а через несколько месяцев посты первого заместителя по НКВД и начальника Главного управления госбезопасности занял Лаврентий Берия.

Опала

В ноябре 1938 года в политбюро КП обсуждался донос на Николая Ежова, который был подписан руководителем Ивановского управления НКВД. Через несколько дней нарком подал прошение об отставке, в котором признавал свою ответственность за вредительскую деятельность «врагов», которые по его недосмотру проникли в прокуратуру и НКВД.

Предвидя свой скорый арест, в письме к вождю народов он просил не трогать его «семидесятилетней старухи-матери» и завершил свое послание словами о том, что он «погромил врагов здорово».

В декабре 1938 года «Известия» и «Правда» опубликовали сообщение о том, что Ежов, согласно его просьбе, освобожден от обязанностей руководителя НКВД, но сохранил пост наркома водного транспорта. Его преемником стал Лаврентий Берия, который начал свою деятельность на новой должности с арестов людей, приближенных к Ежову в НКВД, судах и прокуратуре.

В день 15-летней годовщины смерти В. И. Ленина Н. Ежов в последний раз присутствовал на важном мероприятии государственного значения — торжественном заседании, посвященном этому печальному юбилею. Однако затем последовало событие, которое прямо указывало, что над ним еще больше, чем прежде, сгущаются тучи гнева вождя народов — он не был избран делегатом XVIII съезда ВКПб.

Арест

В апреле 1939 года Ежов Николай Иванович, биография которого до этого момента была историей о невероятном карьерном взлете человека, едва окончившего начальную школу, был взят под стражу. Арест произошел в кабинете Маленкова, при участии Берии, которого назначили вести расследование по его делу. Оттуда его отправили в Сухановскую особую тюрьму НКВД СССР.

Через 2 недели Ежов написал записку, в которой признавался, что является гомосексуалистом. Впоследствии ее использовали как доказательством того, что он совершал противоестественные действия сексуального характера в корыстных и антисоветских целях.

Однако главным, что ставилось ему в вину, была подготовка государственного переворота и террористических кадров, которые предполагалось использовать для совершения покушений на членов партии и правительства 7 ноября на Красной площади, во время демонстрации трудящихся.

Приговор и казнь

Николай Ежов, фото которого представлено в статье, отвергал все предъявленные обвинения и называл своей единственной ошибкой недостаточное усердие в деле «чистки» органов госбезопасности.

В своем последнем слове на судебном процессе Ежов заявил, что его избивали во время следствия, хотя он все 25 лет честно боролся и уничтожал врагов народа. Кроме того, он сказал, что если бы захотел произвести теракт в отношении одного из членов правительства, то ему не нужно было никого вербовать, он мог бы просто использовать соответствующую технику.

3 февраля 1940 года бывший нарком был приговорен к расстрелу. Казнь состоялась на следующий день. По свидетельству тех, кто сопровождал его в последние минуты жизни, перед расстрелом он пел «Интернационал». Смерть Николая Ежова наступила мгновенно. Чтобы уничтожить даже память о бывшем соратнике, партийной верхушкой было принято решение о кремировании его трупа.

После смерти

О суде над Ежовым и о его расстреле ничего не сообщалось. Единственное, что заметил рядовой гражданин Страны Советов, так это возвращение прежнего названия городу Черкесску, а также исчезновение изображений бывшего наркома с групповых фотографий.

В 1998 году Николай Ежов был признан не подлежащим реабилитации со стороны Военной коллегии Верховного Суда РФ. В качестве аргументов приводились следующие факты:

  • Ежов организовал ряд убийств лиц, которые были неугодны лично ему;
  • он лишил жизни свою жену, так как она могла разоблачить его незаконную деятельность, и сделал все, чтобы выдать это преступление за акт суицида;
  • в результате операций, проведенных в соответствии с приказами Николая Ежова, было репрессировано свыше полутора миллионов граждан.

Ежов Николай Иванович: личная жизнь

Как уже было сказано, первой женой расстрелянного наркома была Антонина Титова (1897—1988). Супруги развелись в 1930 году и не имели детей.

Со второй женой — Евгенией (Суламифью) Соломоновной — Ежов познакомился, когда она еще была замужем за дипломатом и журналистом Алексеем Гладуном. Молодая женщина вскоре развелась и стала супругой перспективного партийного функционера.

Произвести на свет собственного ребенка паре не удалось, однако они удочерили сироту. Девочку звали Натальей, и после самоубийства приемной матери, которое произошло незадолго до ареста Ежова и его расстрела, она оказалась в детском доме.

Теперь вы знаете, кем был Николай Ежов, биография которого была достаточно типична для многих сотрудников государственного аппарата тех лет, дорвавшихся до власти в первые годы образования СССР и завершивших жизнь так же, как и их жертвы.

«кровавый карлик» Николай Ежов :: Общество :: Дни.ру

Нарком внутренних дел Николай Ежов – одна из самых зловещих фигур отечественной истории. С его именем связаны масштабные репрессии 1930-х годов, оставшиеся в истории под названием «большой террор».    

Скверный ребенок 

О детстве будущего наркома практически ничего не известно. Родился он то ли в Санкт-Петербурге в семье рабочего-литейщика, то ли где-то на территории Литвы. 

Ежов с детства отличался скверным характером. Дружить с ним никто не хотел, при виде Коли ребята во дворе разбегались по домам. Связываться с неуравновешенным ребенком не хотели даже взрослые. Ходили слухи, что какое-то время Ежов наблюдался у психиатра. 

В 1915 году он пошел на фронт. Выдающихся достижений за будущим наркомом не водилось. Вскоре получил ранение и отправился в госпиталь. На фронт вояка больше не попал: после лечения его отправили подальше в тыл. 

«Воробушек»  

Известно, что партийная верхушка СССР в первые несколько десятков лет его существования не отличалась высоким ростом. Рост Ленина, по некоторым данным, едва доходил до 165 сантиметров, Сталин «вымахал» аж до 170-173. Но даже вождь народов смотрелся могучим богатырем по сравнению со 150-сантиметровым Ежовым.  

Низкий рост долгое время был его проклятием. Из-за этого Ежова не воспринимали всерьез, сам он полагал, что именно из-за внешних данных он не достиг успеха на военной службе. Психологи называют подобные убеждения «комплексом Наполеона».  

Кадр youtube.com

После знакомства с работником Центрального комитета партии Иваном Москвиным карьера Ежова пошла в гору. Сильными сторонами будущего «железного наркома» были преданность и исполнительность. Он быстро поднимался по лестнице власти, но совладать с комплексами так и не смог. Частично их подогревали окружающие Ежова люди: так, жена Москвина Софья, когда «наполеончик» гостил у них, часто корила его, жалела и называла «воробушком».  

«Ежовые рукавицы» 

Еще до своего прихода в кресло главы НКВД Ежов возглавил комиссию по расследованию убийства Сергея Кирова. По мнению ряда историков, реальное расследование не нужно было Сталину и его окружению, которое использовало гибель влиятельного партийного функционера для начала масштабных чисток и репрессий неугодных.   

Возглавив комиссию, «воробушек» со свойственным ему энтузиазмом, граничащим с фанатизмом, начал избавляться от неугодных. Только за 1935 год в Ленинграде несколько десятков тысяч человек были приговорены к разным наказаниям, в том числе к высшей мере. Были обвинены в антисоветской деятельности Григорий Зиновьев и Лев Каменев.  

Но погром в северной столице был только началом. За следующие три года, уже будучи во главе НКВД, Ежов утопит страну в крови, отправив на тот свет сотни тысяч человек.  

Не щадили в годы большого террора даже высших военачальников, что уж говорить о простых людях. Из пяти маршалов Советского Союза двое были расстреляны (в том числе Михаил Тухачевский), а один погиб от пыток.  

«Рогатый» гомосексуалист 

Несмотря на жестокость и бескомпромиссность в рабочих вопросах, Ежов был не в состоянии совладать с собственной женой Евгенией Хаютиной. Пассия «наполеончика» была известна на всю Москву своими амурными похождениями. В числе ее любовников был писатель Михаил Шолохов, с которым они встречались в столичных гостиницах. Все это прослушивалось спецаппаратурой, а потом ложилось на стол Ежова. 

Сталин знал о ситуации в семье главы НКВД, поэтому настоятельно «порекомендовал» ему развестись. Хаютина, однако, была против. На нервной почве она загремела в больницу, а вскоре умерла от отравления смертельно опасным веществом. По одной из версий, яд своей жене прислал «любящий» супруг, уставший от  похождений своей благоверной.  

Впрочем, «наполеончик» и сам не отличался верностью. Как вспоминала Зинаида Глинка, подруга Хаютиной, нарком бегал чуть ли не за каждой юбкой. Более того, уже после своего ареста он признался, что состоял и в гомосексуальных отношениях. 

Первым мужчиной Ежова, по его собственному признанию, был начальник одной из ленинградских фабрик Иван Дементьев. В числе своих любовников «воробушек» назвал одного из организаторов расстрела царской семьи Филиппа Голощекина и директора МХАТ Якова Боярского.   

Мертвецки пьян 

На посту наркома внутренних дел Ежов, по воспоминаниям современников, безбожно пил. Во время ареста 10 апреля 1939 года в его служебной квартире было обнаружено огромное количество бутылок из-под спиртного. 

Пристрастию «воробушка» к горячительным напиткам не раз удивлялся даже Сталин. Вождь народов возмущался, что Ежова невозможно было найти на рабочем месте, он же в этом время спал дома «мертвецки пьяный». Сам нарком уже в ходе следствия и суда причины своего пьянства объяснял работой: мол, трудился как вол, сильно уставал. 

Убрать из истории 

Для «железного наркома» все закончилось 4 февраля 1940 года. Приговором Военной коллегии Верховного Суда СССР он был признан виновным по обвинению в организации госпереворота и приговорен к высшей мере наказания. 

Как вспоминал сотрудник НКВД, советский разведчик Павел Судоплатов, когда «наполеончика» вели на расстрел, он пел «Интернационал». Примечательно, что об аресте и смерти Ежова почти не сообщалось в советской печати. Труп павшего наркома был кремирован в Донском крематории, а его имя надолго вычеркнули из истории страны советов. 

До:

Фото: wikipedia.org

И после:

Фото: wikipedia.org

ЧИТАЙТЕ «ДНИ.РУ» В «ТЕЛЕГРАМЕ» – ИНТЕРЕСНЫЕ НОВОСТИ И ПОДАРКИ

Ежов. Биография | zakharov.ru

От автора

Массовые репрессии 1937—1938 годов навсегда останутся в истории страны как своеобразный символ того общественного строя, который установился в России в результате победы большевистской революции. «Большому террору», а также его вдохновителю и организатору И.В.Сталину посвящено огромное количество книг и статей. Гораздо меньше написано о человеке, руками которого этот террор осуществлялся, — о народном комиссаре внутренних дел СССР Николае Ивановиче Ежове.
В советский период никакие исследования, посвященные ему, были невозможны — б\льшую часть времени его имя вообще находилось под запретом. В годы горбачевской перестройки и в постсоветский период некоторые сведения, касающиеся Ежова, стали достоянием гласности, однако, ввиду закрытости до последнего времени многих архивных фондов, предложенная публике информация неизбежно носила отрывочный характер, а в ряде случаев была просто недостоверной. Фактически история жизни и деятельности человека, обогатившего русский язык таким понятием, как «ежовщина», до сих пор остается неизвестной широкой общественности, что явно несправедливо, учитывая ту роль, которую он сыграл в истории нашего государства.
Основная сложность работы над монографией заключалась в том, что значительная часть документов, касающихся деятельности Ежова на посту наркома внутренних дел СССР, по-прежнему остается не рассекреченной. В этих условиях некоторые важные события хотя и были отражены в книге, но не так всесторонне, как они того заслуживают, и можно лишь надеяться, что в дальнейшем, по мере облегчения доступа исследователей к закрытым для них сейчас источникам информации, удастся прояснить также и те вопросы, которые пока еще остаются без ответа.

Автор выражает благодарность Наталье Михайловне Перемышленниковой и Виктору Дмитриевичу Козлову за помощь в работе над данной книгой.

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ
В НАЧАЛЕ ПУТИ

Глава 1
ЮНЫЕ ГОДЫ НИКОЛАЯ ЕЖОВА

О детстве и юности Николая Ивановича Ежова известно немногое, и это обстоятельство способствовало возникновению разного рода слухов и домыслов. Утверждалось, например, что, рано осиротев, он воспитывался в семье известного революционера А.Г.Шляпникова1 или что его отец работал дворником у одного из петербургских домовладельцев, а юный Коля Ежов был известным на всю округу хулиганом («Любимым занятием его было истязать животных и гоняться за малолетними детишками, чтобы причинить им какой-либо вред. Дети, и маленькие, и постарше, бросались врассыпную при его появлении»2 ).
Однако наибольший вклад в искажение собственных биографических данных внес сам Ежов, в результате чего многие факты, относящиеся к раннему периоду его жизни, изменились до неузнаваемости.
В своих анкетах и автобиографиях Ежов утверждал, что родился в 1895 году в Петербурге в семье рабочего-литейщика. При новой власти, установившейся в стране в
1917 году, факт рождения в «городе трех революций» (как называли тогда Петербург-Петроград), к тому же в пролетарской семье, открывал дополнительные возможности для служебного роста. Поэтому неудивительно, что свою биографию Ежов решил подправить именно в этой части.
На самом же деле, хотя родился он, действительно, в 1895 году, однако вовсе не в Петербурге (туда он переехал позднее) и не в семье рабочего. Его отец Иван Ежов, уроженец села Волхонщино Тульской губернии, проходил военную службу в музыкантской команде 111-го пехотного полка, стоявшего в литовском городе Ковно. Отслужив положенный срок, он остался там же на сверхсрочную и женился на прислуге капельмейстера, литовке по национальности. После выхода в отставку переехал с соседнюю Сувалкскую губернию и устроился на работу в земскую стражу — так в польских землях, входивших в состав Российской империи, называлась полиция.
Из четырех родившихся в семье детей выжили, помимо самого Ежова, еще двое: его старшая сестра Евдокия и младший брат Иван.
На момент рождения Николая Ежова семья, судя по всему, проживала в селе Вейверы Мариампольского уезда, а три года спустя, когда Ежов-старший получил повышение и был назначен земским стражником Мариампольского городского участка, — переехала в Мариамполь.
Это был небольшой уездный городок с населением немногим более четырех тысяч человек. К числу местных достопримечательностей относились мужская классическая гимназия, два кожевенных завода и две фабрики: папиросных гильз и шипучих вод. Громкие названия «завод», «фабрика» не должны вводить в заблуждение: на каждом таком предприятии работало всего по несколько человек.
Получивший свое название от расположенного здесь монастыря Марианского ордена, город до 1795 года входил в состав Польши, затем, после ее раздела, достался Пруссии и, наконец, в 1815 году отошел к России. Исторические реалии, а также близость к Литве и расположение в черте оседлости определили весьма пестрый национальный состав горожан, среди которых половину составляли евреи, затем шли в порядке убывания литовцы, поляки, немцы, русские и др. В этой тихой провинции и прошли ранние годы жизни Николая Ежова.
Ребенком он рос довольно хилым, что, впрочем, неудивительно: мать была женщиной болезненной, нервной, страдала малокровием; отец много пил — при такой наследственности на хорошее здоровье рассчитывать не приходилось.
Когда подошел срок, родители отдали сына в школу. В Мариамполе было три городских начальных училища, из них только одно предназначалось для православных, в нем Ежов, по-видимому, и учился. Продолжительность обучения составляла три года, но Ежов, по его словам, закончил лишь один класс. «Лично меня, — утверждал он в одной из автобиографий, — школьная учеба тяготила, и я всеми способами от нее увиливал»3.
В 1923 г., когда писались эти строки, такое признание не только не компрометировало их автора, но, напротив, свидетельствовало в его пользу, ведь, в отличие от какого-нибудь «гнилого интеллигента», настоящий большевик и должен был познавать окружающую действительность не по учебникам, забивающим голову разным ненужным хламом, а в гуще самой жизни.
Однако на самом деле Ежов, похоже, проучился все положенные три года. О том, что он окончил школу, упоминал впоследствии его брат, кроме того, Ежов по части грамотности выгодно отличался от многих своих сверстников, что вряд ли было возможно, отучись он всего один год.
Если это предположение верно, то процесс образования должен был завершиться либо в 1905-м, либо в 1906-м, и как раз именно тогда в жизни Ежова происходят важные перемены.
К этому времени его отцу пришлось, скорее всего по причине чрезмерного пристрастия к крепким напиткам, оставить службу в земской страже. Какое-то время он работал у местного жителя, занимавшегося убоем скота для армии, а затем открыл чайную в деревне Дегуце в полутора километрах от Мариамполя. Незадолго до этого в Мариамполь из Ковно был переведен его родной 111-й полк, некоторые подразделения которого как раз и разместились в Дегуце, так что основными посетителями чайной стали отпущенные в увольнение солдаты.
Особых доходов чайная не приносила, поэтому вскоре Ежов-старший разорился и на последующие десять лет вынужден был переквалифицироваться в маляра. Но еще работая в чайной, он познакомился и подружился с солдатом 111-го полка Николаем Бабулиным, который посватался к сестре Ежова, а впоследствии и женился на ней. Родом он был из Петербурга, и, когда в 1906 г. его служба подошла к концу, вместе с ним в Петербург отправился и одиннадцатилетний Коля Ежов. Брат Бабулина Степан имел в Петербурге небольшую портняжную мастерскую, и было решено, что Ежов поступит к нему в ученье.
О годах жизни в Петербурге Ежов в своей автобиографии, написанной в 1923 г., рассказывал так: «С 11 лет отдан был в ученье к портному, родственнику. Через два года (или даже меньше — не помню) по личному настоянию, при содействии отца ушел от портного и поступил в ученье в слесарно-механическую мастерскую. До 1914 года работал на многих заводах Петрограда, в том числе и Путиловском»4.
В своем очерке «Николай Иванович Ежов — сын нужды и борьбы», написанном в начале 1938 г., но так никогда и не опубликованном, известный советский писатель А.А.Фадеев рассказал о том, как проходило становление характера будущего видного деятеля большевистской партии, а тогда четырнадцатилетнего паренька Николая Ежова:
«Это был маленький чернявый подросток с лицом открытым и упрямым, с внезапной мальчишеской улыбкой и точными движениями маленьких рук.
По условиям тогдашнего заводского обучения, мастер как-то, осердясь, не то толкнул, не то ударил Николая Ежова. Николай схватил клещи, и по мгновенно изменившемуся выражению его лица мастер понял, что надо бежать. Распустив фалды пиджака, вобрав голову в плечи, мастер бежал по цеху, а за ним с клещами в руках, гневно подрагивая тонкими ноздрями, бежал маленький Николай Ежов.
За такие дела полагалось бы уволить ученика с завода. Но мастер был человек широких воззрений, дрался не со зла, а больше по привычке. Характер ученика ему понравился. Кроме того, ученик был способным в усвоении материала. И Ежова помиловали»5.
В своей автобиографии Ежов не случайно упомянул Путиловский завод. Его рабочие сыграли важную роль во всех трех русских революциях. Само слово «путиловец» стало синонимом революционера, и после захвата власти большевиками в 1917 г. работа на таком прославленном предприятии была, конечно, очень выигрышным эпизодом в биографии любого партийного или советского функционера.
Однако на самом деле никаких достоверных свидетельств того, что Ежов действительно работал на Путиловском или каком-либо другом заводе Петербурга, не существует, а в воспоминаниях брата и племянника о его юношеских годах фигурирует лишь одна освоенная им профессия — портной. По их рассказам выходит, что первые примерно пять лет пребывания в Петербурге Ежов обучался у Степана Бабулина искусству кройки и шитья, а заодно нянчил его маленького сына и выполнял, как это было тогда принято, роль домашней прислуги. Затем в течение некоторого времени работал портным у него же в мастерской, а возможно, и в каких-то других портняжных мастерских. Так что рассказ А.А.Фадеева о четырнадцатилетнем Ежове, гоняющемся с клещами в руках за мастером заводского обучения, можно, судя по всему, отнести к жанру художественной, а не документальной литературы.
Из анкет, которые Ежов заполнял в разное время, следует, что в Петербурге он пробыл до 1913-го или до 1914 года, а затем уехал из города. Так, отвечая на вопрос, какие местности России он хорошо знает и сколько лет там прожил, Ежов указывал: «Петроград — с детства до 1913 г. , после был наездами»6. В другом месте он уточняет: «В 1913 г. за забастовку арестован у резиновой мануфактуры «Треугольник». Выслан из Петербурга»7. И, наконец, в автобиографии читаем: «Во время забастовок, связанных с отравлениями в Питере, арестован был на заводе «Треугольник» и выслан из Питера»8.
История, о которой идет речь, началась 12 марта 1914 года, когда около двухсот работниц российско-американской резиновой мануфактуры «Треугольник» получили отравление при работе с новым клеем. В последующие дни число пострадавших увеличилось в несколько раз, после чего фабрику пришлось временно закрыть.
18 марта по инициативе большевистской фракции ситуация на предприятии обсуждалась в Государственной Думе. В эти же дни, в знак протеста против отравления работниц на «Треугольнике» и в связи со второй годовщиной расстрела на Ленских золотых приисках, на многих фабриках и заводах Петербурга, в том числе и на Путиловском, прошли забастовки, в которых приняли участие свыше 70 тысяч человек. Попытки забастовщиков организовать демонстрации с пением революционных песен пресекались полицией, несколько десятков человек было при этом арестовано. Однако напрасно было бы искать в списке задержанных, составленном Департаментом полиции, фамилию Ежова. Но если его не задерживали, значит, не за что было и высылать, тем более что события вокруг «Треугольника» происходили в марте 1914-го, тогда как Ежов чаще всего датирует свой отъезд из Петербурга 1913 годом.
Напрашивается предположение, что отъезд Ежова не имел отношения к истории с отравлением, о которой он, видимо, узнал из газет и легко запомнил, ведь фабрика «Треугольник» была ему хорошо знакома, поскольку находилась на той же самой Лейхтенбергской улице, на которой жил в Петербурге он сам. Так как его отъезд из столицы и события вокруг «Треугольника» происходили почти в одно и то же время, трудно, видимо, было впоследствии преодолеть соблазн объединить их причинно-следственной связью. Для молодого и перспективного партийного работника, каким был Ежов в начале 20-х годов, когда заполнял процитированные выше автобиографические документы, его анкета, если писать о ней все, как есть, выглядела бы довольно скромно, и, конечно, упоминание об административной высылке в связи с событием, прогремевшим на всю Россию, делало ее намного солидней.
Подлинные причины отъезда Ежова из столицы установить уже невозможно, но судя по всему, никакой политической подоплеки за этим не стояло. Учитывая предрасположенность Ежова к туберкулезу, от которого он пытался излечиться в последующие годы, можно предположить, что петербургский климат был не очень подходящим для его здоровья, и он просто решил вернуться на родину.
Погостив у родителей, Ежов отправился на поиски работы, в ходе которых побывал даже за границей. В Сувалкской губернии многие жители уходили в отхожие промыслы за пределы губернии, в том числе и по краткосрочным легитимационным билетам в соседнюю Восточную Пруссию. Ежов также, по-видимому, воспользовался этой возможностью и побывал в восточно-прусском городе Тильзите (о чем он упоминает в одной из анкет), неясно, правда, с какими результатами в смысле трудоустройства.
В других же городах он, по его словам, работал у кустарей, а в Ковно — еще и на металлообрабатывающем заводе братьев Тильманс, что, впрочем, вызывает большие сомнения.
Возможно, Ежов и дальше оставался бы в родных краях, если бы не начавшаяся война. Территория, на которой он пытался найти применение своим способностям, в одночасье оказалась прифронтовой зоной, и задерживаться здесь стало небезопасно. «Во время войны, — пишет Ежов в автобиографии, — возвратился я обратно в Питер и поступил на работу на Путиловский завод, но через некоторое время (через какое, не помню) попал в число «неблагонадежных», был снят с учета [то есть лишен брони, предоставляемой рабочим оборонных предприятий] и отправлен в армию»9.

Глава 2
СОЛДАТ ЦАРСКОЙ АРМИИ

В вышедшей в 1937 г. небольшой книжечке «Великая социалистическая революция в СССР» будущий корифей советской исторической науки И.И.Минц, рассказывая о революционном прошлом членов тогдашнего Политбюро ЦК ВКП(б), посвятил несколько строк и Ежову, в частности периоду его службы в царской армии. Минц писал:
«Уволенный с завода в числе нескольких сот путиловцев за борьбу против империалистической войны, Ежов был направлен в запасной батальон. Путиловцы в батальоне организовали забастовку — не вышли на занятия и уговорили остальных солдат остаться в казарме. Батальон немедленно расформировали, а зачинщиков забастовки бросили в военно-каторжную тюрьму, в штрафной батальон.
Боясь отправки на фронт революционно настроенных солдат, офицеры перевели их в нестроевую команду. Среди переведенных оказалось человек 30 путиловских рабочих. Они организовали выступление солдат против командиров, которое чуть не окончилось убийством начальника команды. В 1916 году в команду приехал начальник артиллерийских мастерских. Ему нужны были токаря и слесаря. Вместе с другими рабочими взяли и Ежова»10.
Стараниями И.И.Минца перед читателем представал образ убежденного противника царского режима, одного из тех, кто в нелегкой борьбе с самодержавием готовил грядущую победу пролетарской революции. Приходится, однако, констатировать, что из всего рассказанного историком действительности соответствуют лишь названия некоторых воинских частей, в которых Ежов и в самом деле служил.
Прежде всего следует отметить, что призывался Ежов не из Петербурга, как следует из его автобиографии и из повествования И.И.Минца, а из села Волхонщино Крапивенского уезда Тульской губернии11. Здесь, как уже упоминалось, родился и жил до ухода на военную службу его отец, и сюда же, к родственникам по отцовской линии, Ежов переехал после того, как вынужден был в связи с началом войны прервать свои странствия по прибалтийским землям. А это означает, что никакой компании сослуживцев с Путиловского завода, переходящей с ним из одной части в другую и устраивающей там забастовки и подстрекательства к убийству командиров, в солдатской биографии Ежова не было. К тому же «несколько сот путиловцев», о которых упоминает Минц, оказались уволенными и попали в армию только в феврале 1916 г., когда завод из-за забастовок был закрыт, и свыше двух тысяч рабочих призваны на военную службу, причем часть из них, действительно, была отправлена в дисциплинарный батальон. Но Ежов к тому времени давно уже тянул солдатскую лямку.
Миф о Ежове — борце против империалистической войны — призван был скрыть подлинные обстоятельства его военной биографии, мало соответствующие тому образу революционно настроенного рабочего, который он создавал в своих анкетах и автобиографиях. Несмотря на то, что Ежов тщательно оберегал свой маленький секрет, Минц, из оказавшихся в его распоряжении документов, знал, как обстояло дело в действительности. Однако, будучи опытным советским историком, он правильно понимал свою задачу и писал не о том, что было, а о том, что должно было быть.
Дело в том, что, в отличие от своих сверстников, попавших в армию одновременно с ним, Ежов не был мобилизован, а отправился служить добровольцем (или, как тогда еще говорили, охотником).
Из приказа по 76-му запасному пехотному батальону (г. Тула) от 16 июня 1915 г.: «Прибывшего от Крапивенского уездного воинского начальника охотника Николая Ежова… зачислить в списки батальона в 11 роту и на все виды довольствия с 15 сего июня»12.
И везде, в тех частях, где Ежов проходил службу, против его фамилии в списках личного состава всегда указывалось — доброволец.
Добровольцем (охотником), согласно тогдашнему Уставу о воинской повинности, можно было стать, либо изъявив желание послужить отечеству раньше положенного срока (к Ежову это не относилось), либо отказавшись от тех или иных льгот, предусматривающих отсрочку или даже освобождение от призыва. Не вполне ясно, какой из льгот Ежов мог воспользоваться, и уж совсем непонятно, что заставило его отказаться от этого подарка судьбы и самому надеть на себя армейский хомут, тем более что все это происходило, напомним, не в мирное, а в военное время. В той среде, к которой он принадлежал, сколько-нибудь заметных патриотических настроений не наблюдалось, и добровольцы среди солдат практически не встречались — на весь Крапивенский уезд таких в тот призыв оказалось, вместе с Ежовым, всего трое. Но так или иначе летом 1915 г. он очутился в запасном батальоне и в течение последующих шести недель осваивал азы солдатской науки: учил уставы, занимался строевой подготовкой, отрабатывал приемы штыкового боя, изучал оружие и участвовал в боевых стрельбах. Наконец, время, отведенное для превращения новобранца в солдата, закончилось, и в конце июля 1915 г. Ежов с маршевой ротой отправился на русско-германский фронт.
Прибывшее пополнение было использовано для укомплектования 172-го Лидского пехотного полка, входившего в состав 43-й пехотной дивизии 2-го армейского корпуса 10-й армии Северо-Западного фронта и располагавшегося в тот момент на боевых позициях в районе литовского поселка Людвинов. По иронии судьбы, отсюда до родного Ежову Мариамполя было всего несколько километров.
Первые дни пребывания на передовой прошли относительно спокойно, однако затем ситуация изменилась. Взятие немцами в начале августа 1915 г. крепости Ковно, расположенной на правом берегу Немана, значительно осложнило положение русских войск на участке фронта, входящем в зону ответственности 10-й армии. В этих условиях командование армии вынуждено было начать отвод к Неману частей и соединений, держащих оборону южнее Ковно.
В ночь на 6 августа, получив приказ на отход, 172-й полк скрытно снялся с занимаемых позиций и после ночного двадцатикилометрового перехода закрепился на новом рубеже. Однако уже к вечеру передовые отряды немцев подошли вплотную к его позициям и начали окапываться в нескольких сотнях метров от них. В течение последующих трех дней полк подвергался периодическому обстрелу немецкой артиллерии и время от времени отбивал попытки пехоты противника нащупать слабое место в его обороне.
Утром 10 августа полк переводится в корпусной резерв. Не участвуя непосредственно в боевых действиях, он перебрасывается из одного опасного района в другой, готовый в любой момент прийти на выручку отступающим частям 2-го корпуса.
Вечером 13 августа был получен приказ выдвинуться на позиции в семи километрах восточнее поселка Олита и оказать боевое содействие одному из полков 26-й дивизии, на участке которого обозначилось стремление немцев крупными силами прорвать оборону русских войск.
И в этот опасный момент Ежову сильно повезло. Почти две недели, проведенные на передовой, жизнь в окопах, ночные марш-броски, обстрелы и прочие тяготы фронтовой жизни весьма неблагоприятно отразились на его здоровье. .. и он заболел. Приказом по полку от 14 августа вместе с несколькими другими заболевшими солдатами его отправляют в госпиталь. И очень вовремя, поскольку в ходе начавшихся 14 августа тяжелых боев, продолжавшихся четыре дня, полк потерял убитыми, ранеными и пропавшими без вести свыше тысячи человек, в том числе 16-я рота, куда был зачислен Ежов, — 50 человек.
Не исключено, правда, что немного досталось и Ежову. Поскольку его отправка в госпиталь происходила в день начала боев, возможно, при артобстреле позиций русских войск Ежов, не успевший еще эвакуироваться в тыл, был легко ранен. Во всяком случае, в одной из анкет он упоминает о ранении, полученном под Олитой13, хотя в официальных списках раненных за эти дни его фамилия не значится. Если, однако, Ежов действительно был ранен, то можно предположить, что ясно различимый на всех неотретушированных фотографиях неровный шрам на его правой щеке как раз и является результатом этого ранения.
После 14 августа 1915 года следы Ежова на некоторое время теряются. До конца сентября он из госпиталя не вернулся, а за последующий период штабные документы 172-го полка в архиве не сохранились. Возможно, после госпиталя Ежов был направлен в какую-то другую часть, во всяком случае, летом 1916 года он обнаруживается уже в нестроевой команде при штабе Двинского военного округа в Витебске.
Нестроевая команда представляла собой своего рода распределительный пункт для тех солдат, которых врачебные комиссии признали непригодными к строевой службе. Отсюда их отправляли во временные командировки или на постоянную работу в тыловые части и подразделения округа (госпитали, хлебопекарни, склады, мастерские и т.д.).
Дошла очередь и до Ежова, и в начале июня 1916 года его в составе группы из 135 человек направляют в находящуюся здесь же в Витебске 5-ю подвижную починочную мастерскую.
5-я мастерская, занимавшаяся ремонтом артиллерийского вооружения и изготовлением запасных частей к нему, была сформирована летом 1914 года и первое время действительно использовалась в подвижном варианте. После нескольких месяцев работы в Витебске она в начале 1915 года передислоцировалась в Вильно, затем в августе того же года была направлена в Бобруйск, но с полпути переадресована снова в Витебск, где с тех пор и находилась. В сентябре 1916 г. ее переименовали в 5-ю тыловую артиллерийскую мастерскую Северного фронта.
В мастерской Ежова ни к какой серьезной работе не приставили, а определили в группу, называвшуюся «рядовые для хозяйственных надобностей». Первые полгода он исполнял эти надобности главным образом в нарядах, заступая чуть ли не через день то дневальным, то в караул. Но наконец ему нашли более подходящее применение.
В отличие от большинства своих сослуживцев, Ежов считался грамотным (это специально отмечалось в документах части), и, когда в конце 1916 года в канцелярии мастерской освободилось место писаря, взяли его. Прошло немно-
го времени, и 1 апреля 1917-го Ежову, в числе других солдат, исполнявших в канцелярии обязанности писарей, литографов и переплетчиков, «за отлично-усердную службу при хорошем поведении» было присвоено звание младшего мастерового14.
Четыре месяца спустя — новое повышение. 27 июля 1917 г. с той же, что и прежде, формулировкой ему присваивается звание старшего писаря среднего оклада15. (Позднее, стесняясь этой своей писарской должности, малоподходящей для большевика с пролетарским прошлым, Ежов укажет в анкете, что работал в 5-й мастерской сначала мастеровым, а затем старшим мастеровым16.)
Не следует, однако, думать, что круг интересов Ежова ограничивался в это время лишь прилежным исполнением служебных обязанностей. За воротами казармы происходили события, к которым трудно было остаться равнодушным.

Глава 3
ЕЖОВ СТАНОВИТСЯ БОЛЬШЕВИКОМ

Падение самодержавия встречено было в Витебске, как и во всей стране, с воодушевлением. В ночь на 5 марта 1917 года власть в городе перешла в руки общественного комитета, куда вошли представители от всех основных социальных групп населения. Были приняты решения о разоружении полиции, аресте некоторых должностных лиц прежней администрации, о создании народной милиции и т. д. За сравнительно короткое время официально оформились и развернули бурную деятельность всевозможные партии и движения.
18 марта в газетах было помещено объявление организационного комитета Российской социал-демократической рабочей партии (РСДРП), извещавшее о предстоящем собрании, на которое приглашались рабочие, солдаты и все прочие граждане. «Товарищи рабочие! — говорилось в обращении. — Ваша старая партия, стоявшая всегда на страже ваших интересов, приглашает вас встать в ее ряды. После долгой борьбы наше красное знамя было наконец выкинуто и в нашем городе, стать под это знамя зовет вас организационный комитет»17.
Самостоятельной социал-демократической организации в Витебске к моменту Февральской революции не существовало, имелись лишь отдельные члены партии и группы сочувствующих, не связанные между собой. В то время левое и правое течения российской социал-демократии — большевики и меньшевики — еще окончательно не размежевались, поэтому организация создавалась как их совместное детище, тем более что в Витебске меньшевики были в основном представлены своим левым крылом — так называемыми меньшевиками-интернационалистами, занимавшими по многим вопросам позиции, сходные с большевистскими.
Как и все города России, Витебск стал в то время ареной жарких споров о путях дальнейшего развития страны. На многочисленных митингах и собраниях большевики выступали со страстными зажигательными речами, в которых разоблачали представителей остальных партий как соглашателей и болтунов, неспособных на решительные действия в интересах трудящихся. После пяти или шести таких выступлений за ними укрепилась устойчивая репутация провокаторов и экстремистов, и на собраниях им даже перестали предоставлять слово, так что выступать часто приходилось под прикрытием сочувствующих организаций.
Знакомство Ежова с местными большевиками произошло, судя по всему, в начале апреля 1917 года. 3 апреля в помещении городского театра состоялся один из первых общегородских митингов, на котором, в частности, выступил вернувшийся из сибирской ссылки большевик Б.Д.Пинсон — бывший витебский рабочий-печатник. После выступления его окружили на улице человек пятнадцать молодых рабочих и солдат. Они предложили собраться и поподробнее поговорить на интересующие их темы.
«Помнится, что среди этих товарищей были… и солдаты починочной мастерской Баранов, Рабкин, Ежов», — вспоминал впоследствии Б.Д.Пинсон18.
Простые и ясные лозунги большевиков пришлись Ежову по душе, и некоторое время спустя, утвердившись в правильности своего выбора, он принимает решение вступить в созданную ими организацию.
В большевистской иерархии ценностей время вступления в партию занимало одно из первых мест. Наибольшим уважением пользовались те, кто сделал это еще до Февральской революции 1917 г., то есть когда такой поступок был сопряжен с риском оказаться в тюрьме или ссылке. Важную роль играл также и год вступления — чем ближе ко времени основания партии (1898 г.), тем почетнее. Менее престижным было стать членом партии в период между Февральской и Октябрьской революциями, в этом случае значение имел уже месяц вступления, и тоже, чем раньше, тем лучше.
Как следует из анкет, заполненных Ежовым в начале 20-х гг., в партию его приняли 5 мая 1917 г.19 Это означало, что уже через два месяца после свержения самодержавия он сумел сориентироваться во всем многообразии политических течений и выбрать единственно правильное из них. С другой стороны, можно было, вроде бы, и не тратить время на раздумья, тем более что в своей автобиографии Ежов упоминал не только о знакомстве с большевиками еще с 1912 г., но и о посильном участии в той работе, которую они проводили на Путиловском заводе.
Осознав впоследствии, что передовому рабочему ни к чему было тратить на раздумья даже и два месяца, Ежов с 1927 г. начинает в документах датой своего вступления в партию называть уже не май, а март 1917 года.
В действительности же ни в мае, ни тем более в марте 1917 г. вступать Ежову в Витебске было просто некуда. Первое организационное собрание большевиков и меньшевиков-интернационалистов удалось провести только 20 июня 1917 г., а второе, на котором и была наконец образована городская организация, названная в уступку меньшевикам-интернационалистам «РСДРП (интернационалистов)», — лишь 2 июля того же года. (В сентябре 1917 г., когда витебская организация уже окончательно перешла на большевистские рельсы, слово «интернационалистов» в ее названии заменили на общепринятое «большевиков», сокращенно РСДРП(б). 1 октября 1917 г. была создана уже и губернская организация РСДРП(б).)
Но если обе сообщаемые Ежовым даты вступления в партию не верны, то когда же на самом деле произошло это событие? Как следует из документов витебской организации РСДРП (интернационалистов), в ее ряды Николай Ежов вступил 3 августа 1917 г., став девяносто шестым ее членом20.
Молодой партиец с энтузиазмом включился в работу, которую вели местные большевики. Их главная задача в этот период заключалась в расширении своего влияния на население и, в первую очередь, на солдат гарнизона. С этой целью были созданы агитационные группы, которые занимались распространением большевистских газет и листовок, в большом количестве поступающих из Петрограда, Москвы и Минска. На предприятиях и в частях устраивались митинги и собрания, создавались партийные ячейки. Ежов принимал непосредственное участие во всех этих мероприятиях, действуя как молодой большевик под началом более опытных товарищей по партии.
И трудились они не напрасно. Авторитет большевиков, особенно среди солдат, неуклонно возрастал, и в ходе выборов в городскую Думу, состоявшихся в августе 1917 г., они получили в ней довольно много мест.
Другим важным участком работы была помощь солдатам-большевикам, содержавшимся в местной тюрьме за агитацию против Временного правительства. Они были арестованы в так называемые «июльские дни», когда по всей стране большевики подверглись гонениям после разгона спровоцированной ими вооруженной демонстрации в Петрограде 4 июля 1917 года. Ежов участвовал в налаживании связи с заключенными, помогал собирать деньги для них.
За служебными заботами и партийными поручениями незаметно пролетели август и сентябрь 1917 г., наступил октябрь, и в один из его последних дней партия, к которой принадлежал Ежов, из оппозиционной внезапно превр

Именной указатель

 

Авдеев А.Д. — 53—55, 57, 58
Авдеева А.Е. — 139—141
Авиновицкий Я.Л. — 400, 402, 403
Авсеевич А.А. — 287
Агранов Я.С. — 113, 118—120, 123, 126, 127, 141, 163, 171, 172, 185, 186, 189, 210, 214, 217, 218, 271, 367—369, 450, 532, 533
Аксельрод М. М. — 374
Акулов И.А. — 131
Алемасов А.М. — 276
Алехин М.С. — 370, 371, 464, 491
Алкснис Я.И. — 333, 334, 540
Аллилуева Н.С. — 139
Альтман Л.С. — 455
Аматуни А.С. — 454
Амор А. — 386, 388—390
Андреев А.А. — 191, 338, 500, 507
Антипов Н.К. — 392
Антонов Н.С. — 128, 130, 131
Антонов-Грицюк Н.И. — 467
Антонов-Овсеенко А.В. — 103, 104, 295
Аргунов А.А. — 304
Аркус Г.М. — 487, 488, 493
Астров В.Н. — 245, 256
Аюши — 389

Бабель И.Э. — 486, 489
Бабулин А.Н. — 511, 528, 537
Бабулин В.Н. — 511, 528, 237
Бабулин Н.Н. — 8
Бабулин С.Н. — 237, 238
Багиров М.Д. — 448
Базаров Б.Я. — 373
Бакаев И.П. — 178—181, 192, 442
Бакулин А.В. — 408
Баламутов А.Д. — 277
Балаян С.Б. — 465
Балицкий В.А. — 205
Баранов — 19
Баранов А.И. — 365—369
Барков И.И. — 306
Бауман К.Я. — 167, 169
Беленький З.М. — 149, 499, 500
Белкин Н.М. — 374
Белов И.П. — 352, 450
Бельский Л.Н. — 214, 273, 317, 460
Бенгсон Н. К. — 144—146
Берензон Л.И. — 411
Берзин Я.К. — 333, 450
Берия Л.П. — 297, 298, 448, 449, 452, 453, 455—458, 460—462, 464, 465, 467—473, 478, 482—484, 492, 500, 501, 513—515, 517, 522, 523, 525, 530, 532
Берман Б.Д. — 330, 331, 349, 457, 464, 516, 517
Берман М.Д. — 214, 273, 542
Бессонов С.А. — 392
Бисенекс Г. — 123, 131
Благонравов Г.И. — 399
Блидман А.Ф. — 414—416
Блинов М. — 528
Блохин В.М. — 536
Блюхер В.К. — 424, 428
Богомолов Н.А. — 73, 528
Боечин А.Ф. — 426
Болотин — 25, 26
Борху — 388, 389
Боярский А.Ф. — 38
Брюханов П.П. — 458, 480, 515
Буденный С.М. — 293, 526
Буланов П.П. — 391, 398—401
Булатов Д.А. — 528
Буллах П.Ф. — 350, 434—436, 438, 441
Булганин Н.А. — 500, 514
Бурынин Е.В. — 275
Бусыгин А.А. — 179
Бутенин Н.Ф. — 43, 44
Бухарин Н.И. — 77, 92, 94, 169, 183, 195, 197—199, 201, 202, 223, 2252—229, 245—255, 261, 292, 295, 300—302, 339, 390—392, 429
Бухарцев Д.П. — 242
Быкин Я. Б. — 336
Быстрых Н.М. — 423

Варга Е.С. — 167—169
Варейкис И.М. — 336, 392
Василенко М.И. — 286
Вацетис И.И. — 333
Вейнберг Г.Д. — 293
Вейншток Г.Д. — 111
Вейцер И.Я. — 392
Верховых В.М. — 102, 103, 105
Викторов М.П. — 444, 445
Виноградов В.Н. — 404
Виноградова А. — 458, 459
Владимирский М.Ф. — 303
Войтинский Г.Н. — 167—169
Волкова М.Н. — 117, 118, 123
Волкович Д.И. — 161
Волович З.И. — 282, 539
Воронский А.К. — 486, 493
Воропаев Ф.Г. — 301, 302
Ворошилов К.Е. — 101, 113, 187—189, 191, 230, 278—281, 286, 287, 337—339, 383, 385, 481, 542
Восленский М.С. — 550, 551
Врангель П.Н. — 32
Вышинский А.Я. — 131, 184, 195, 197, 201, 203, 243, 312, 325, 396, 397, 405, 463, 465, 471—473, 542
Вяткин А.Я. — 502

Гай М.И. — 280, 282
Гамарник Я.Б. — 111, 461
Геворков И.А. — 454
Гейман К.Б. — 455
Гендун П. — 378, 379, 382, 385—388
Гесс Р. — 238
Гикало Н.Ф. — 336
Гладун А.Ф. — 485, 486, 524
Глебов — 276
Гликина З. Ф. — 489, 491, 495
Гоглидзе С.А. — 452
Голодед Н.М. — 453, 454
Голощекин Ф.И. — 68—70
Гольцман Э.С. — 191, 192, 195, 196, 243
Горбач Г.Ф. — 348, 434, 435
Горький А.М. — 391, 396, 487
Горячев М.Е. — 456
Грапфен Г.Б. — 374
Гребенник К.Е. — 426
Гречухин Д.Д. — 464
Гринько Г.Ф. — 336
Гришин М.Б. — 529
Громан В.Г. — 93
Грядинский Ф.П. — 336
Грязнов — 168
Губанская Г.А. — 52, 53
Гулликсен — 243
Гулоян А.А. — 454
Гулько Б.Я. — 459, 468, 494
Гурский Ф.А. — 366
Гусаров Н.И. — 449

Дагин И.Я. — 273, 274, 291, 404, 427, 434, 435, 437, 452, 458, 459, 468, 469, 479, 515, 524, 531
Дамдин — 386, 387
Данишевский К.Х. — 334
Двинский Б.А. — 411, 412
Дейч Я.А. — 215, 216, 268, 273, 274, 290, 291, 318, 411, 412
Дементьев В.Ф. — 434, 435
Дементьев И.Н. — 495
Демид Г. — 383, 384, 388
Демченко Н.Н. — 336
Деникин А.И. — 32
Дерибас Т.Д. — 336, 422, 450
Джамбул — 27, 57, 340, 341
Дзержинский Ф. Э. — 197, 200
Дмитриев Д.М. — 201, 290, 291, 442—444
Добыкин Г.М. — 435
Долматов Н.Е. — 366, 367
Донской В.А. — 445, 449
Дорогов А.А. — 72
Дорошин В.Г. — 141, 143
Дояренко А.Г. — 91, 92
Дрейцер Е.А. — 185—192, 207, 218
Дризул А.А. — 23
Дробнис Я.Н. — 232, 234
Дукельский С.С. — 206—209
Дунаев Г.М. — 62
Душенов К.И. — 536
Дьячук М.В. — 536

Евдокимов Е.Г. — 268—272, 411, 413, 431, 461, 470, 496, 497, 505, 518, 519, 524, 531, 532, 545
Егоров А.И. — 385, 449, 451, 505, 521, 523
Егоров Я.Г. — 57, 58
Ежов И. — 6
Ежов И.И. — 7, 538, 539
Ежова Е.И. — 7
Енукидзе А.С. — 136—140, 148, 149, 151, 152, 292
Еремин И.Г. — 336
Ефимов В.Н. — 494

Жабокритский М.Ф. — 358, 360
Жбанков С.И. — 483, 484
Жданов А.А. — 109, 113, 167, 169, 200, 210, 230, 506, 507
Желтов И.С. — 391
Желябов А.И. — 115, 118
Жемчужина П.С. — 70
Жуков И.П. — 293
Жуковский С.Б. — 216, 275, 464, 467, 468
Жупахин С. Г. — 401
Журавлев В.П. — 476—478
Журбенко А.С. — 461, 491, 536

Зайдель Г.С. — 180
Заковский Л.М. — 183, 275, 290, 291, 348, 370, 399, 438—441, 447, 503
Зафран Л.Б. — 205, 207—209, 217, 267, 284
Звездов В.И. — 130, 131, 135
Зеленский И.А. — 336, 392, 393
Зиновьев Г.Е. — 113, 119, 124, 129, 136, 146, 169, 178, 180, 181, 183, 184, 189—194, 200, 229, 231, 429
Зипалов В.Д. — 404
Зюк М.О. — 193

Иванов В.И. — 393
Икрамов А.И. — 336
Ильин В.Н. — 220
Ильин И.Я. — 269

Кабаков И.Д. — 292, 293
Каган М.А. — 424, 426
Каганович Л.М. — 77, 78, 81, 95, 101—103, 108, 110, 117, 131, 136, 166, 167, 189, 195, 198, 201, 211, 212, 227, 230, 255, 260, 287, 300—303, 305, 337—339, 408, 500, 542
Казаков И.Н. — 391, 392, 396
Какурин Н.Е. — 279
Калинин М.И. — 138, 338, 345
Калыгина А.С. — 336, 340, 342
Каменев Л.Б. — 129, 136, 146, 148, 169, 178, 180, 181, 183, 184, 189—194, 200, 201, 229, 231, 235, 429
Каминский Г.Н. — 295—304
Кантор А. Х. — 175
Капанадзе А.П. — 461
Карев А.Н. — 179, 183
Каруцкий В.А. — 426, 432
Кацафа А.И. — 118
Кёстринг Э. — 533
Киров С.М. — 110, 113—119, 124, 125, 128—134, 136, 137, 139, 142, 161, 172, 178—183, 192, 193, 196, 204, 208, 245, 246, 266, 292, 391, 421, 429, 439, 442, 506, 533, 534
Князев И.А. — 242
Кобулов Б.З. — 461, 513, 522
Коган Л.В. — 276
Козловский — 374
Козырев В.И. — 143
Колмаков А.И. — 458
Колчак А.В. — 26, 27, 32
Конар Ф.М. — 418, 419, 486—488, 518, 521, 524
Кондратьев Н.Д. — 89, 92, 93
Кондратьев СИ. — 458
Корк А.И. — 280, 281, 286
Коростелев Г.А. — 66
Косарев А.В. — 113, 123, 126, 127, 132, 421, 487, 507
Косиор С.В. — 76, 77, 200, 230, 505
Котолынов И.И. — 118—120, 128, 130—134, 180, 181
Кочетов В.Н. — 518
Кочетова М.Д. — 141
Крестинский Н.Н. — 395, 396
Кривицкий В.Г. — 264
Кривонос П.Ф. — 414
Криницкий А.И. — 336
Круглов С.Н. — 449
Крупская Н.К. — 301—303
Крыленко Н. В. — 190, 253
Крылов А.Г. — 298—300
Крючков П.Г. — 391, 396, 397
Кубяк Н.А. — 43
Кузнецов Н.Г. — 509
Кузьмин Н.П. — 491
Кузьмичев Б.И. — 191, 193
Куйбышев В.В. — 56, 109, 391
Куликов Е.Ф. — 227, 228
Кульков М.М. — 505
Куренков Б.И. — 366
Курин М.С. — 497
Курмашев И.В. — 369
Курский В.М. — 273, 274, 289, 290, 479

Лаврентьев Л.И. — 392, 393
Лаврушин И.Я. — 434, 435
Лазебный В.М. — 410
Лапин А.Я. — 429, 430
Лаписов — 410
Ларина A.M. — 226, 227, 246
Лацис М.Я. — 333, 334
Лебедь Д.З. — 336
Лебединский И.К. — 374
Левин А.А. — 221
Левин А.Г. — 391, 396
Ленин В.И. — 61, 69, 74, 109, 341
Леонтьев А.С. — 499, 500
Лепа А.К. — 336
Леплевский И.М. — 287, 441, 450
Лившиц Я.А. — 242, 411
Листенгурт М.А. — 361
Листенгурт Р.А. — 411, 497
Литвин М.И. — 216, 275, 322, 413, 434, 435, 447, 454, 455, 457, 469, 470, 478, 503, 526
Литвинов М.М. — 303, 526
Лордкипанидзе Т.И. — 422, 423
Лулов Г. Н. — 276, 319
Лупекин Г.А. — 183, 412, 413
Лупсан-Шарап Д. — 388, 389
Лурье Б.С. — 53, 55
Любченко П.П. — 299, 3000, 336
Люшков Г.С. — 142, 290, 291, 327, 420—431, 433, 442, 447, 470, 480

Магнушевский А.Я. — 33, 34
Мазо С.С. — 426
Максимов-Диковский В.А. — 391
Маленков Г.М. — 169, 445—447, 449, 454, 465—467, 471—473, 478, 500, 507, 509, 512, 513
Мандельштам С.О. — 134, 135
Мануильский Д.З. — 205
Марков И.А. — 374
Марьясин Л.Е. — 222, 486, 538
Мациевский — 374
Мдивани Б.Г. — 452, 453, 457
Медведев М.Е. — 284—286
Медведев Р.А. — 103, 507, 512
Медведь Ф.Д. — 172, 439
Межлаук В.И. — 487
Мендешев С. — 65—68
Менжинский В.Р. — 108, 212, 220, 391, 392
Меркулов В.Н. — 461
Металликов М.С. — 110, 111
Мехлис Л.З. — 70
Микоян А.И. — 429—251, 305, 338, 500
Миллер Е.К. — 372, 377
Минаев-Цикановский A.M. — 462
Минц И.И. — 12, 13, 28
Мирзоян Л.И. — 505
Миронов Л.Г. — 127, 423, 444
Миронов С. Н. — 274, 289—291, 306, 308, 309, 383, 388—390, 516
Михайленко К.Г. — 445
Михайлов М.Е. — 221, 222, 392
Михельсон А.И. — 434, 435, 498
Мишакова Е.С. — 139
Мнацаканов А.А. — 373
Молотов В.М. — 61, 69, 70, 75, 93, 94, 101, 103, 113, 223, 227, 230, 255, 560, 261, 287, 327, 337, 338, 379, 383, 449, 450, 471—473, 481, 496, 497, 500, 507, 510, 514, 542
Молчанов Г.А. — 123, 141, 142, 171, 172, 184—186, 198, 218, 256, 257, 267
Москвин И.М. — 25, 74, 75, 80, 95, 340
Моторин Н.М. — 180, 181, 192
Мрачковский С.В. — 178, 180, 183, 187, 188, 181, 182
Мугдуси Х.Х. — 454, 455
Муковоз И.И. — 296, 297
Муралов Н.И. — 203
Муханова Е.К. — 143—147

Намсарай Д. — 389
Нанейшвили В.И. — 66—69
Наседкин А.А. — 332—334
Николаев Л.В. — 114—124, 127—135, 442
Николаев-Журид Н.Г. — 399—401, 404, 464, 467, 536, 537
Нин А. — 377
Новобранов П.Н. — 38
Новожилов М.И. — 150
Ноорден К. — 111, 165, 523
Норкин Б.О. — 234
Носов И. П. — 336

Ольберг В.П. — 173—175
Ольберг П. — 173
Орахелашвили М.Д. — 293
Орджоникидзе Г.К. — 211, 279, 292
Орджоникидзе З.Г. — 492
Орлов A.M. — 244, 265, 364, 365
Орлов В.М. — 280
Осинин-Винницкий Г.М. — 426

Партин Ш.М. — 367
Пассов З.И. — 372—375, 461, 467
Паткиевич Н.С. — 50
Паукер К.В. — 140, 141, 479
Пахомов Н.И. — 408, 496
Пегов Н.М. — 449
Петерс Я.Х. — 333, 334
Петерсон Р.А. — 139, 140
Петров Г.А. — 454
Петров И.П. — 44—47, 50—54
Петруничев А.И. — 518
Пешков М.А. — 391, 396, 397
Пивоваров И.Н. — 411
Пикель Р.В. — 188, 189
Пинсон Б.Д. — 18, 19, 24
Плетнев Д.Д. — 391
Плинер И.И. — 470
Погребинский М.С. — 426
Полонский В.И. — 392
Попашенко И.П. — 469
Поскребышев А.Н. — 465, 466, 487
Постышев П.П. — 110, 299, 477, 478, 505
Потемкин В.П. — 322
Примаков В.М. — 193, 281—283, 286, 287
Приходько — 374
Прокофьев Г.Е. — 176, 205, 280—282, 423
Птуха В. В. — 336
Путна В.К. — 1936, 281—283, 286, 287
Пятаков Ю.Л. — 99, 100, 194, 195, 197, 200, 202, 203, 225, 227—235, 237, 238, 240—244, 292, 452, 486, 487, 493
Пятницкий В.И. — 303
Пятницкий И.А. — 295, 299—302, 304, 336

Рабкин — 19
Радек К.Б. — 169, 194, 195, 197, 201, 202, 208, 225, 228, 229, 235—242, 245, 246, 505
Радзивиловский А.П. — 187, 208, 218, 283, 284, 319, 464, 478
Радищев А.Н. — 118
Раев М.Г. — 433, 470
Раевская Е.Ю. — 143
Разгон Л.Э. — 74, 95
Раковский Х.Г. — 395
Рапопорт Г.Я. — 97
Ревис А.Г. — 109
Реденс С.Ф. — 171, 275, 332, 349, 440, 441, 460
Рейнгольд И.И. — 118, 189
Рейсе И.С. — 372
Рейф И.Я. — 373
Рейхман Л.И. — 467
Решетов И.Ф. — 97
Рогов Ф.В. — 458, 470
Родос Б.В. — 221
Розенгольц А.П. — 336
Розенфельд Б.Н. — 146, 147
Розенфельд Н.А. — 145—147
Роллан Р. — 335
Романовский B.C. — 23
Рудзутак Я.Э. — 292, 293, 334, 392, 450
Румянцев В.В. — 18, 120
Рыжова С. А. — 418, 492, 508, 516, 517
Рыков А.И. — 77, 92—94, 183, 195, 197—202, 210, 222, 223, 225, 228, 229, 245, 246, 248, 249, 251—255, 292, 295, 302, 339, 390—392, 429
Рычков Н.М. — 471
Рябоконь В.И. — 434, 435
Ряскин — 147, 150

Саволайнен И.М. — 398, 401
Савцов Я.Г. — 34
Садырин П.А. — 93
Салынь Э.П. — 311
Саноцкий А.С. — 91
Сапир А.В. — 361
Саркисов С.А. — 336
Саулов С.А. — 366
Сафаров Г.И. — 169
Сафонова А.Н. — 177
Седов Л.Л. — 173, 175, 186, 189, 192, 196, 233
Седов С.Л. — 146, 147
Седых С.Н. — 179
Сейфуллин С. — 65
Семенов Б.А. — 336
Сергиенко В.Т. — 527
Серебровский А.П. — 336
Серебряков Л.П. — 194, 195, 197, 225, 452, 493
Серебрянский Я.И. — 501
Сили К.И. — 366
Симановский П.Ш. — 187, 309, 319
Синани-Скалов Г.Б. — 147
Синелобов А.И. — 141, 148
Слуцкий А.А. — 191, 205, 244, 362—368, 370—372, 375, 378, 391, 426, 434, 527, 532
Слуцкий С.З. — 35
Смирнов П.А. — 177, 178, 180, 183—185, 189—192, 195, 208
Смирнов П. А. — 383, 385
Смоленская М.Б. — 55
Смолин И.И. — 286
Смородин П.И. — 505
Соболь P.P. — 374
Соколинский Д.М. — 410
Соколов Г.В. — 120, 121, 128, 130, 131
Сокольников Г.Я. — 194, 195, 197, 199—202, 225, 230, 234—238, 241, 292, 505
Соловьев А.Г. — 167, 483
Сорокин И.Г. — 356
Сосновский И.И. — 266, 267
Сосновский Л.С. — 225, 227, 228
Сталин И.В. — 68, 75, 83, 93—95, 101—104, 108, 109, 113—116, 119, 120, 123, 124, 126—129, 131, 132, 135, 136, 138—151, 161, 162, 164, 165, 167—172, 175, 176, 178, 180—182, 184—190, 192—200, 203—205, 208—210, 214, 217, 218, 223—231, 236, 237, 241, 243—246, 248, 257—261, 264—267, 270—272, 275—280, 282, 287, 288, 289, 292, 294—297, 299, 300, 302—306, 310—312, 315, 316, 320—323, 325—327, 329, 333—342, 344, 345, 347, 351—354, 363, 367, 369, 370, 372, 376, 379—381, 386, 392—394, 405—408, 411, 412, 414, 417, 419, 421, 422, 427, 429—431, 433, 435—437, 439—441, 444, 446—450, 452—455, 458—461, 466—469, 471—474, 476, 478, 480—484, 487, 488, 492, 496, 498, 501, 503, 505—510, 512, 514, 515, 519, 524, 256, 530, 534, 253, 540, 542, 550, 551
Стасова Е. Д. — 301, 303
Стаханов А.Г. — 413, 414
Степанов В.П. — 157
Стецкий А.И. — 450
Стомоняков Б.В. — 385
Стырне В.А. — 310
Судоплатов П.А. — 513
Сулимов Д.Е. — 392
Суханов Д.Н. — 512
Сырцов С.И. — 56

Таболин Н.Н. — 458
Таиров В.Х. — 382, 383, 386
Тальбот С. — 236
Тер-Арутюнянц М.К. — 168
Тер-Ваганян В.А. — 180
Тер-Габриелян С.М. — 452, 454
Титова А.А. — 49, 50, 51, 55, 58, 485, 486
Ткалун П.П. — 458, 459
Товашов М.М. — 48
Товстуха И.П. — 292
Толмазов А.И. — 134
Толстопятов И.А. — 79, 80
Томский М.П. — 77, 78, 92, 94, 194, 195, 197, 198, 200, 201, 225, 245, 249, 292, 429
Троицкий И.А. — 279
Троцкий Л.Д. — 29, 131, 146, 147, 150, 151, 173—175, 177, 181, 182, 185—196, 200, 208, 228, 232, 236—244, 286, 392, 541
Трусов И.И. — 176, 177
Тубала И.Ф. — 299
Турок И.Д. — 242
Тухачевский М.Н. — 278—283, 286, 287, 292, 293, 542

Уборевич И.П. — 280, 287, 292, 293
Угаров А.И. — 505
Угланов Н. А. — 197
Ульрих В.В. — 132, 133, 312, 397, 531, 532, 541, 542
Ульянова М.И. — 109
Унгерн Р.Ф. — 377
Урановский Я.М. — 179
Успенский А.И. — 289, 290, 371, 451, 470, 480, 503
Уханов К.В. — 293, 392
Ушаков З.М. — 343

Фадеев А.А. — 9, 27, 28, 71, 335, 490
Федоров Н.Н. — 458, 461, 508, 536
Федотов И.К. — 175
Фельдман Б.М. — 286
Фельдман Э.Г. — 507
Филатов Н.А. — 295, 505
Фортунатов Е.Е. — 374
Фотиев — 37
Фриновский М.П. — 205, 214, 221, 222, 268, 271—274, 284, 285, 291, 299, 300, 308, 332, 333, 348, 362, 365, 368—372, 383—388, 393, 399—401, 403, 409, 411, 412, 416, 417, 422, 423, 427, 428, 432, 434—437, 444, 447, 456—459, 462, 465, 478, 482, 508, 509, 516—519, 254, 531, 532, 536, 537, 545
Фрунзе М.В. — 28

Хатаевич М.М. — 723, 299, 300, 336
Хаютина Н.Н. — 539—541, 548
Хаютина-Ежова Е.С. — 458—495, 524
Ходжанов С. — 66—69
Хозяинов Т.С. — 510
Хрущев Н.С. — 297, 298, 305, 440, 465, 540
Хряпенков М. Е. — 464

Цесарский В.Е. — 205, 206, 216, 217, 275, 276, 437, 438, 461—463, 468

Чан Кайши — 526
Часовников П.А. — 434, 435
Черний И.И. — 528
Чернявский М.К. — 143, 146—148, 150
Черняков С.А. — 48
Черток И.И. — 201
Чжамьянтиб-лама — 380
Чикин П.А. — 401
Чойбалсан X. — 380, 381, 384, 386, 389, 390
Чубарь В.Я. — 111, 338, 505
Чудов М.С. — 299, 300
Чуев Ф.И. — 260

Шанин A.M. — 374
Шанина — 374
Шапиро И.И. — 275, 318, 368, 403, 433, 445, 446, 451, 470, 508, 515
Шапошников Б.М. — 526
Шаров Н.Д. — 464
Шатский Н.Н. — 118—120, 129, 133, 135
Шатуновская О.Г. — 104, 105
Шацкин Л.А. — 224
Шашков З.А. — 415, 496, 497
Шварц С.С. — 262, 263, 517, 518
Шеболдаев Б.П. — 299, 300
Шевченко — 205
Шейнин Л.Р. — 131
Шемелев А.И. — 176
Шестов А.А. — 232—234
Шигаев И.А. — 47, 51
Широкий И.Т. — 464
Шифрес А.Л. — 24
Шкирятов М.Ф. — 208, 251 437, 438, 478
Шляпников А.Г. — 6
Шмидт В. В. — 94
Шмидт Д.А. — 188, 189, 191, 193
Шмидт О.Ю. — 489
Шолохов М.А. — 489—492
Шпигельглаз С.М. — 371, 372
Шрейдер М.П. — 219, 220, 310
Штейнгарт A.M. — 292
Шубриков В.П. — 336

Эйхе Р.И. — 306, 487, 505, 536
Элиава Ш.З. — 292
Эмсина — 142
Энглер — 523
Энзон — 386, 387
Эсаулов А.А. — 529
Эстерман И.С. — 185, 186, 192

Юскин И.Г. — 120, 128—130
Юшин В.В. — 491

Ягода Г.Г. — 108, 113, 116, 123, 127, 140, 148, 162, 172, 176, 179, 181—186, 192, 193, 198, 203, 205, 206, 209—212, 214, 215, 217, 218, 226, 259, 264, 265, 267—270, 272, 276, 281, 292, 293, 297, 362, 367, 390, 393, 396, 398—402, 418, 421, 423, 438, 442, 434, 468, 533, 534
Якир И.Э. — 286, 287, 292, 293
Яковлев М.Н. — 179—181, 183
Яковлев Я.А. — 392, 393, 450
Якубович Г.М. — 187, 356
Яролянц А.А. — 502
Ярцев В.В. — 472

как будущий «кровавый нарком» оказался в Казани

Подтасовкам в биографии «героя Красной армии» способствовал сам автор «Молодой гвардии» Александр Фадеев. Часть 1-я

В декабре 1937 года на торжественном собрании в честь 20-летия ЧК-ОГПУ-НКВД Анастас Микоян произнес знаменитое: «Учитесь у товарища Ежова, как он учился и учится у товарища Сталина. Славно поработал НКВД за это время!» Да, к этому времени были расстреляны по политическим мотивам более 680 тыс. человек. Этот период советской истории называют «ежовщиной». А началась она в Казани…

Николай Ежов

ДЬЯВОЛЬСКАЯ ПЬЕСА ПОД НАЗВАНИЕМ «ЕЖОВЩИНА»

Не будем оскорблять ад сравнением его со сталинскими застенками и лагерями. В преисподней все по-честному: воздается каждому сообразно грехам его. А во время Большого террора в СССР, по утверждению Артема Кречетникова из «Русской службы Би-би-си», на 1 «верного ленинца» пришлись около 100 простых людей. Если в другие периоды приговаривали к смерти примерно каждого 20-го из арестованных, а остальные направлялись в ГУЛАГ, то во время Большого террора (1937 — 1938) — почти каждого второго. Из 799 455 человек, казненных с 1921 по 1953 год «за политику», 681 692 человек расстреляли в 1937 — 1938 годах. Кроме того, около 115 тыс. человек «скончались, находясь под следствием», а проще — под пытками. Среди них был, например, маршал Василий Блюхер, своей пули не дождавшийся. Жесточайшие пытки и избиения подследственных приняли массовый характер именно в 1937 году. Для сравнения: в самодержавной России с 1825 по 1905 год было вынесено 625 смертных приговоров, из которых приведен в исполнение был 191. В ходе подавления революции 1905 — 1907 годов повесили и расстреляли около 2200 человек.

В 1936 — 1938 годах «дирижировал» дьявольской большевистской пьесой под названием «Ежовщина» Николай Ежов, нарком внутренних дел. Но историки полагают, что не он был ее автором и его подтолкнули к «пульту» и всучили дирижерскую палочку, которую позже в своих воспоминаниях Никита Хрущев окрестил «дубиной». Итак, кто вы и откуда, славный большевик Ежов Николай Иванович?

Алексей Павлюков, один из главных биографов сталинского наркома, автор книги «Ежов. Биография», пишет, что «в советский период никакие исследования, посвященные ему, были невозможны — большую часть времени его имя вообще находилось под запретом». Основная сложность работы Павлюкова над монографией заключалась в том, что даже после горбачевской перестройки значительная часть документов, касающихся деятельности Ежова на посту наркома внутренних дел СССР, по-прежнему остается не рассекреченной, что явно несправедливо, учитывая ту роль, которую он сыграл в истории нашего государства.

Что же все-таки удалось рассекретить биографу?

НАСТОЯЩИЙ БОЛЬШЕВИК ДОЛЖЕН БЫТЬ НЕГРАМОТНЫМ

О детстве и юности Николая Ивановича Ежова известно немногое, и это обстоятельство способствовало возникновению разного рода слухов и домыслов. Утверждалось, например, что, рано осиротев, он воспитывался в семье известного революционера, или что его отец работал дворником у одного из петербургских домовладельцев, а юный Коля Ежов был известным на всю округу хулиганом («Любимым занятием его было истязать животных и гоняться за малолетними детишками, чтобы причинить им какой-либо вред. Дети, и маленькие, и постарше, бросались врассыпную при его появлении»).

Ежов утверждал, что родился в 1895 году в Петербурге в семье рабочего-литейщика

Однако наибольший вклад в искажение собственных биографических данных внес сам Ежов, в результате чего многие факты, относящиеся к раннему периоду его жизни, изменились до неузнаваемости. В своих анкетах и автобиографиях Ежов утверждал, что родился в 1895 году в Петербурге в семье рабочего-литейщика. При новой власти, установившейся в стране в 1917 году, факт рождения в «городе трех революций» (как называли тогда Петербург-Петроград) к тому же в пролетарской семье открывал дополнительные возможности для служебного роста. Поэтому неудивительно, что свою биографию Ежов решил подправить именно в этой части. На самом же деле, хотя родился он действительно в 1895 году, однако вовсе не в Петербурге (туда он переехал позднее) и не в семье рабочего.

Его отец Иван Ежов, уроженец села Волхонщино Тульской губернии, проходил военную службу в музыкантской команде 111-го пехотного полка, стоявшего в литовском городе Ковно. Отслужив положенный срок, он остался там же на сверхсрочную и женился на прислуге капельмейстера, литовке по национальности. После выхода в отставку переехал с соседнюю Сувалкскую губернию и устроился на работу в земскую стражу — так в польских землях, входивших в состав Российской империи, называлась полиция. Николай Ежов родился 22 апреля (1 мая) 1895 года в селе Вейверы Мариампольского уезда Сувалкской губернии (ныне Литва). Из четырех родившихся в семье детей выжили помимо самого Ежова еще двое: его старшая сестра Евдокия и младший брат Иван.

Ребенком он рос довольно хилым, что, впрочем, неудивительно: мать была женщиной болезненной, нервной, страдала малокровием; отец много пил — при такой наследственности на хорошее здоровье рассчитывать не приходилось. Когда подошел срок, родители отдали сына в школу. Продолжительность обучения составляла три года, но Ежов, по его словам, окончил лишь один класс. «Лично меня, — утверждал он в одной из автобиографий, — школьная учеба тяготила, и я всеми способами от нее увиливал». В 1923 году, когда писались эти строки, такое признание не только не компрометировало их автора, но напротив, свидетельствовало в его пользу, ведь, в отличие от какого-нибудь «гнилого интеллигента», настоящий большевик и должен был познавать окружающую действительность не по учебникам, забивающим голову разным ненужным хламом, а в гуще самой жизни. Однако на самом деле Ежов, похоже, проучился все положенные три года. О том, что он окончил школу, упоминал впоследствии его брат, кроме того, Ежов по части грамотности выгодно отличался от многих своих сверстников.

ПОРТНОЙ С КЛЕЩАМИ В РУКАХ

В 1906 году семья перебирается в столицу. О годах жизни в Петербурге Ежов в своей автобиографии, написанной в 1923 году, рассказывал так: «С 11 лет отдан был в ученье к портному, родственнику. Через два года (или даже меньше — не помню) по личному настоянию при содействии отца ушел от портного и поступил в ученье в слесарно-механическую мастерскую. До 1914 года работал на многих заводах Петрограда, в том числе и Путиловском».

В своем очерке «Николай Иванович Ежов — сын нужды и борьбы», написанном в начале 1938 года, но так никогда и не опубликованном, известный советский писатель Александр Фадеев (автор знаменитого романа «Молодая гвардия», председатель союза писателей СССРприм. ред.) рассказал о том, как проходило становление характера будущего видного деятеля большевистской партии, а тогда 14-летнего паренька: «Это был маленький чернявый подросток с лицом открытым и упрямым, с внезапной мальчишеской улыбкой и точными движениями маленьких рук. По условиям тогдашнего заводского обучения, мастер как-то, осердясь, не то толкнул, не то ударил Николая Ежова. Николай схватил клещи, и по мгновенно изменившемуся выражению его лица мастер понял, что надо бежать. Распустив фалды пиджака, вобрав голову в плечи, мастер бежал по цеху, а за ним с клещами в руках, гневно подрагивая тонкими ноздрями, бежал маленький Николай Ежов. За такие дела полагалось бы уволить ученика с завода. Но мастер был человек широких воззрений, дрался не со зла, а больше по привычке. Характер ученика ему понравился. Кроме того, ученик был способным в усвоении материала. И Ежова помиловали».

В своей автобиографии Ежов не случайно упомянул Путиловский завод

В своей автобиографии Ежов не случайно упомянул Путиловский завод. Его рабочие сыграли важную роль во всех трех русских революциях. Само слово «путиловец» стало синонимом революционера, и после захвата власти большевиками работа на таком прославленном предприятии была, конечно, очень выигрышным эпизодом в биографии любого партийного или советского функционера. Однако на самом деле никаких достоверных свидетельств того, что Ежов действительно работал на Путиловском или каком-либо другом заводе Петербурга, не существует, а в воспоминаниях брата и племянника о его юношеских годах фигурирует лишь одна освоенная им профессия — портной. По их рассказам выходит, что первые примерно пять лет пребывания в Петербурге Ежов обучался и выполнял, как это было тогда принято, роль домашней прислуги у хозяина мастерской. Так что рассказ Фадеева о 14-летнем Ежове, гоняющемся с клещами в руках за мастером заводского обучения, можно, судя по всему, отнести к жанру художественной, а не документальной литературы.

В Петербурге он пробыл до 1913 или до 1914 года, а затем уехал из города. Учитывая предрасположенность Ежова к туберкулезу, от которого он пытался излечиться в последующие годы, можно предположить, что петербургский климат был не очень подходящим для его здоровья, и он просто решил вернуться на родину отца, в Тульскую губернию. Погостив у родственников, Ежов отправился на поиски работы в Прибалтику и даже побывал за границей. Снова вернувшись в родные края, возможно, Ежов так и остался бы там, если бы не начавшаяся в 1914 году Первая мировая война.

ДОБРОВОЛЕЦ ЦАРСКОЙ АРМИИ

«Во время войны, — снова привирает Ежов в автобиографии, — возвратился я обратно в Питер и поступил на работу на Путиловский завод, но через некоторое время (через какое, не помню) попал в число «неблагонадежных», был снят с учета [то есть лишен брони, предоставляемой рабочим оборонных предприятий] и отправлен в армию».

В вышедшей в 1937 году небольшой книжечке «Великая социалистическая революция в СССР» будущий корифей советской исторической науки Исаак Минц, рассказывая о революционном прошлом членов тогдашнего Политбюро ЦК ВКП(б), посвятил несколько строк и Ежову, в частности, периоду его службы в царской армии. Минц писал: «Уволенный с завода в числе нескольких сот путиловцев за борьбу против империалистической войны Ежов был направлен в запасной батальон. Путиловцы в батальоне организовали забастовку — не вышли на занятия и уговорили остальных солдат остаться в казарме. Батальон немедленно расформировали, а зачинщиков забастовки бросили в военно-каторжную тюрьму, в штрафной батальон. Боясь отправки на фронт революционно настроенных солдат, офицеры перевели их в нестроевую команду. Среди переведенных оказалось человек 30 путиловских рабочих. Они организовали выступление солдат против командиров, которое чуть не окончилось убийством начальника команды. В 1916 году в команду приехал начальник артиллерийских мастерских. Ему нужны были токаря и слесаря. Вместе с другими рабочими взяли и Ежова». Стараниями Минца перед читателем представал образ убежденного противника царского режима, одного из тех, кто в нелегкой борьбе с самодержавием готовил грядущую победу пролетарской революции.

На самом деле, утверждает Алексей Павлюков в своей книге «Ежов. Биография», призывался Ежов не из Петербурга, а из села Волхонщино Крапивенского уезда Тульской губернии. Здесь родился и жил до ухода на военную службу его отец, и сюда же, к родственникам по отцовской линии, Ежов переехал после того, как вынужден был в связи с началом войны прервать свои странствия по прибалтийским землям.

Будучи опытным советским историком, Исаак Минц правильно понимал свою задачу и писал не о том, что было, а о том, что должно было быть. А на самом деле обстояло так, что, в отличие от своих сверстников, Ежов не был мобилизован, а отправился служить добровольцем (или, как тогда еще говорили, охотником).

Из приказа по 76-му запасному пехотному батальону (Тула) от 16 июня 1915 года: «Прибывшего от Крапивенского уездного воинского начальника охотника Николая Ежова. .. зачислить в списки батальона в 11 роту и на все виды довольствия с 15 сего июня».

И везде, в тех частях, где Ежов проходил службу, против его фамилии в списках личного состава всегда указывалось — доброволец. Что интересно, в той среде, к которой он принадлежал, сколь-нибудь заметных патриотических настроений не наблюдалось, и добровольцы среди солдат практически не встречались. Так что на весь Крапивенский уезд «охотников» оказалось всего трое, среди которых был и Ежов.

Всего лишь две недели на передовой, жизнь в окопах, ночные марш-броски, обстрелы весьма неблагоприятно отразились на здоровье Ежова… и он заболел

НА ГЕРМАНСКОМ ФРОНТЕ — ПЕРЕМЕНЫ

Служба добровольца Ежова не сложилась. Или наоборот? Словом, всего лишь две недели на передовой, жизнь в окопах, ночные марш-броски, обстрелы весьма неблагоприятно отразились на его здоровье. .. и он заболел. Приказом по полку от 14 августа 1915 года вместе с несколькими другими заболевшими его отправляют в госпиталь. И очень вовремя, поскольку в ходе начавшихся тяжелых боев полк потерял убитыми, ранеными и пропавшими без вести свыше тысячи человек, в том числе 16-я рота, куда был зачислен Ежов, — 50 человек.

После 14 августа 1915 года следы Ежова на некоторое время теряются. Летом 1916 года он обнаруживается уже в нестроевой команде при штабе Двинского военного округа в Витебске. Нестроевая команда представляла собой своего рода распределительный пункт для тех солдат, которых врачебные комиссии признали непригодными к строевой службе. Отсюда их отправляли во временные командировки или на постоянную работу в тыловые части и подразделения округа (госпитали, хлебопекарни, склады, мастерские и т. д.). Дошла очередь и до Ежова, и в начале июня 1916 года его в составе группы из 135 человек направляют в находящуюся здесь же в Витебске 5-ю подвижную починочную мастерскую. Она занималась ремонтом артиллерийского вооружения.

В мастерской Ежова ни к какой серьезной работе не приставили, а определили в группу, называвшуюся «рядовые для хозяйственных надобностей». Первые полгода он исполнял эти надобности главным образом в нарядах, заступая чуть ли не через день то дневальным, то в караул. Но, наконец, ему нашли более подходящее применение. В отличие от большинства сослуживцев, Ежов считался грамотным (это специально отмечалось в документах части), и, когда в канцелярии мастерской освободилось место писаря, взяли его. Прошло немного времени, и «за отлично-усердную службу при хорошем поведении» ему присваивается звание старшего писаря среднего оклада. (Позднее, стесняясь этой своей писарской должности, малоподходящей для большевика с пролетарским прошлым, Ежов укажет в анкете, что работал в 5-й мастерской сначала мастеровым, а затем старшим мастеровым). Тем временем за воротами казармы происходили события, к которым трудно было остаться равнодушным.

Витебск

ЕЖОВ СТАНОВИТСЯ БОЛЬШЕВИКОМ

Падение самодержавия было встречено в Витебске, как и во всей стране, с воодушевлением. В ночь на 5 марта 1917 года власть в городе перешла в руки общественного комитета, куда вошли представители от всех основных социальных групп населения. Были приняты решения о разоружении полиции, аресте некоторых должностных лиц прежней администрации, о создании народной милиции и т. д. За сравнительно короткое время официально оформились и развернули бурную деятельность всевозможные партии и движения. 18 марта в газетах было помещено объявление организационного комитета Российской социал-демократической рабочей партии (РСДРП).

Знакомство Ежова с местными большевиками произошло, судя по всему, в начале апреля 1917 года. 3 апреля в помещении городского театра состоялся один из первых общегородских митингов, на котором, в частности, выступил вернувшийся из сибирской ссылки большевик Борис Давыдович Пинсон — бывший витебский рабочий-печатник (Борис Пинсон в декабре 1923 и январе 1924 года возглавлял Татарский обком ВКП(б)прим. ред.). После выступления его окружили на улице человек 15 молодых рабочих и солдат. Они предложили собраться и поподробнее поговорить на интересующие их темы. «Помнится, что среди этих товарищей были… и солдаты починочной мастерской Баранов, Рабкин, Ежов», — вспоминал впоследствии Пинсон. Простые и ясные лозунги большевиков пришлись Ежову по душе, и некоторое время спустя, утвердившись в правильности своего выбора, он принимает решение вступить в созданную ими организацию.

Борис Пинсон

При упоминании о витебском периоде жизни Ежова стоит привести отрывок из письма, которое он несколько лет спустя прислал своему партийному наставнику Пинсону. Вспоминая об участии в деятельности витебской парторганизации, Ежов писал: «Ты помнишь, верно, нашу совместную работу в Витебске в 1917 году?.. Я припоминаю свою работу в пятой артиллерийской мастерской, припоминаю технику распространения «Правды», сбор денежных средств и т. д. Каждое большевистское слово воспринималось тогда как нечто незыблемое, святое. .. Как-то ты ко мне подошел и от имени комитета похвалил мою деятельность — в тот момент я был на «десятом небе». С удовольствием припоминаю, как по поручению комитета я наладил связь с заключенными нашими товарищами… Но больше всего мне запомнился Великий Октябрьский переворот и наша встреча в первом штабе. Ты, заметив меня, быстро подошел и, пожав мне руку, несколько раз крепко поцеловал. Этого мгновения, великого и счастливого, я никогда не забуду».

Приведенный фрагмент письма содержит важные детали, позволяющие понять особенности психологического склада его автора. По-видимому, Ежов не особенно высоко оценивал свои способности и возможности. Наверное, и маленький рост (157 см) тоже не прибавлял ему уверенности в себе. Поэтому привлечение к участию в каком-нибудь важном и ответственном деле воспринималось им как огромное доверие, которое нужно оправдать во что бы то ни стало. Такое отношение к порученному делу способствовало постепенному развитию у Ежова своего рода исполнительского фанатизма, о чем свидетельствует характеристика, которую много лет спустя дал ему один из его непосредственных руководителей Иван Москвин. «Я не знаю, — говорил он, — более идеального работника, чем Ежов. Вернее не работника, а исполнителя. Поручив ему что-нибудь, можно не проверять и быть уверенным — он все сделает. У Ежова есть только один, правда, существенный недостаток: он не умеет останавливаться. Иногда существуют такие ситуации, когда невозможно что-то сделать, надо остановиться. Ежов не останавливается. И иногда приходится следить за ним, чтобы вовремя остановить…»

Похоже, что фанатичная исполнительность Ежова и объясняет во многом, почему именно на нем и остановился сталинский выбор, когда диктатору потребовался человек, готовый безоговорочно выполнять любые его поручения. И Ежов в очередной и последний раз сумел тогда оправдать оказанное ему «доверие».

В апреле 1919 года Ежов был призван в Красную армию

«ГЕРОЙ-КРАСНОАРМЕЕЦ»

В апреле 1919 года Ежов был призван в Красную армию. В официальной биографии Ежова его деятельность в первые годы советской власти описывается так: «Принимал активное участие в Октябрьской революции и Гражданской войне… был военным комиссаром ряда красноармейских частей». Александр Фадеев, работая над уже упоминавшимся очерком «Николай Иванович Ежов — сын нужды и борьбы», такими скупыми сведениями довольствоваться, конечно, не мог и взялся дополнить их описанием ратных подвигов Ежова на Восточном фронте. Для начала писатель решил дать портретно-психологическую характеристику своего героя: «Очень еще юный чернявый парень с густыми черными бровями: мечтательное выражение глаз при сильной складке губ, лицо одухотворенное, волевое… В бою не проявлял никаких черт показного героизма. Героизм его был так же прост и естественен, как он сам». Красноармейская часть, куда Ежова назначили комиссаром, входила, по словам Фадеева, в состав Южной группы войск, которой командовал прославленный полководец Гражданской войны Михаил Фрунзе. И вот однажды. ..

«Дивизия, в которой он служил комиссаром, штурмовала важный стратегический пункт — деревню Иващенково. Противник сосредоточил в ней отборные части. Много раз деревня переходила из рук в руки. Ежов несколько дней не выходил из боев. В последней решающей атаке под сильным пулеметным и артиллерийским огнем противника Ежов был ранен тремя осколками, один из которых пробил ему челюсть. Деревня была взята красными. Тяжелое ранение надолго вывело Ежова из строя. На всю жизнь у него сохранился шрам правее подбородка. Но этот человек не мог долго жить в бездействии…».

В этом очерке действительности соответствует только описание внешнего вида Ежова в ту пору. Все остальное — плод богатого воображения то ли автора, то ли самого Ежова, поскольку боевые эпизоды у деревни Иващенково пересказаны, судя по всему, с его слов. В реальной жизни, однако, все было намного проще, поскольку в Красной армии Ежов служил исключительно в тыловых частях и ни в каких боях участия никогда не принимал.

Военная служба складывалась у него таким образом. Пришел заказ на пополнение для Красного запасного электротехнического батальона, дислоцированного в Саратове. Затребованное количество людей почти уже набрали, нужен был еще один человек. Предложили Ежову. Он согласился.

Перед отъездом Ежов зашел на местный базар прикупить продуктов, благо сослуживцы, провожая, собрали ему в дорогу немного денег. Попутчики же Ежова оказались без копейки, но, как вспоминал впоследствии один из них, Ежов не стал жадничать и разделил купленное на всех. По тем временам и тем обстоятельствам (у Ежова начиналась цинга, и свежие продукты были ему крайне необходимы) это был, конечно, поступок.

Казань

ПОЛИТРУК-ПУТИЛОВЕЦ

10 мая 1919 года на очередном общем партийном собрании Ежов был включен в состав батальонной парторганизации. На этом же собрании было рассмотрено предложение военного комиссара Приволжского военного округа об учреждении в ротах и командах должности политических руководителей (политруков). Предполагалось, в частности, что они будут ежедневно по одному часу заниматься политграмотой с красноармейцами своего подразделения. Из 20 кандидатур выбрали 11 политруков, одним из которых стал Ежов. По-видимому, были приняты во внимание его работа на знаменитом своими революционными традициями Путиловском заводе, о чем он наверняка сообщил новым товарищам по партии, и дореволюционный партстаж.

С момента появления Ежова в батальоне прошло не так уж много времени, но он уже успел завоевать авторитет в парторганизации, и, когда в начале мая 1919 года проводились довыборы президиума партийной ячейки взамен убывших коммунистов, кандидатура Ежова получила наибольшее число голосов — 36 из 48. На состоявшемся на следующий день заседании президиума он был избран его председателем. Между тем, оставаясь еще де-факто в составе электротехнического батальона, и сам Ежов, и значительная часть его сослуживцев де-юре числилась уже в списках другой части. Именовалась она 2-й базой радиотелеграфных формирований, и в ее составе Ежову предстояло провести два года — весь оставшийся срок его военной службы.

Создание радиобаз началось в конце 1918 года. Приказом Реввоенсовета республики от 22 ноября 1918 года для скорейшего формирования радиотелеграфных частей и более рационального использования радиотелеграфного имущества, оставшегося после войны, было предписано приступить к созданию баз радиотелеграфных формирований.

1-я радиобаза была создана во Владимире зимой 1919 года. 2-я база начала создаваться в мае в Саратове. В начале июня 1919 года команда формирования полевых радиостанций, где служил Ежов, была зачислена в штат радиобазы в качестве 1-й роты дивизиона формирований. А тем временем обстановка на театрах военных действий оставалась сложной и противоречивой. На Восточном фронте Красная армия, громя Колчака, стремительно продвигалась к Уралу, на Южном — сама отступала под ударами Деникина. 3 июля Саратовская губерния была объявлена на осадном положении. 2-й радиобазе было приказано передислоцироваться в Арзамас. Предполагалось личный состав и имущество перевезти по Волге в Нижний Новгород, а оттуда доставить к месту назначения железнодорожным путем. 31 июля 1919 года, погрузившись на пароход и две баржи, радиобаза отправилась в путь. Однако в это время посланные в Арзамас квартирьеры установили, что в городе, переполненном частями и подразделениями Восточного фронта, в распоряжение радиобазы могли быть выделены лишь несколько помещений казарменного типа. Лицам командного состава и семейным военнослужащим жить было негде — снять в городе частную квартиру было практически невозможно. Срочно оповестили руководство в Москве, и приказ радиобазе был изменен. Конечным пунктом маршрута была теперь определена Казань, к которой небольшой караван из трех судов в это время как раз и приближался.

Продолжение следует.

Размышления Канмана: Урок истории: познакомьтесь с Николаем Ежовым


«и всякий дух, который не исповедует, что [а] Иисус Христос пришел во плоти, не есть от Бога. И это есть дух антихриста, о котором вы слышали, что он придет и теперь уже находится в мире. »
1 Иоанна 4:3

  Мы понимаем, что этот пост кажется не по теме, но если читатели нас побалуют, вскоре он обретет смысл.

Во время чисток 1930-х годов Николай Ешов был главным бойцом Иосифа Сталина:

Будучи убежденным сталинистом, а не сотрудником органов госбезопасности, Ежов был как раз тем человеком, который был нужен Сталину для усиления террора и избавления Сталина от потенциальных противников. Первым заданием Ежова от Сталина было лично расследовать и провести судебное преследование своего давнего чекистского наставника Ягоды, что он и сделал с безжалостным рвением. По приказу Сталина подготовить достаточно грандиозный заговор для показательного процесса над Ягодой, Ежов приказал НКВД посыпать ртутью занавески его кабинета, чтобы можно было собрать вещественные доказательства и использовать их для подтверждения обвинения Ягоды в том, что он был немецким шпионом. убить Ежова и Сталина ядом и восстановить капитализм. [ Добавлено выделение ]
С ExecutedToday.com:
С конца 1936 года, когда он устранил своего предшественника Генриха Ягоду (позднее, разумеется, казненного), и до своего падения с власти в конце 1938 года, Ежов руководил апогеем сталинского террора, совершая в среднем сотни политических убийств ежедневно — возможно, севернее. 600 000 человек за два года, плюс столько же исчезло в морозильных камерах ГУЛАГа. (Просто просмотрите тег «1937» этого сайта на вкус.)
Из Кибер СССР:
Полное ничтожество, чье имя за краткий период его правления наводило ужас на всю страну и вошло в историю словом «ежовщина».Он был приведен к власти Сталиным с конкретной целью устроить кровавую баню. В советской прессе его называли «железным комиссаром», а в народе — «кровавым карликом». [Ежов был ростом всего 154 см, около 5 футов 1 дюйма. Двумя другими известными русскими сравнительно невысокого роста были Никита Хрущев и Александр Пушкин.] По словам тех, кто хорошо знал его, к концу своего правления он был полностью зависимость от наркотиков
Подробнее об отравленном (или окровавленном) карлике: