Кто такой роланд и что он сделал: Рассказ о роланде происхождение героя. Песнь о роланде. Анализ поэмы «Песнь о Роланде»

Содержание

Сказка про Роланда, каталонского рыцаря, и его палицу (Каталонская сказка) читать онлайн текст

Здравствуй, молодой литературовед! Хорошо, что ты решил читать сказку «Сказка про Роланда, каталонского рыцаря, и его палицу (Каталонская сказка)» в ней ты найдешь народную мудрость, которой назидаются поколениями. Воодушевление предметов быта и природы, создает красочные и завораживающие картины о окружающего мира, делая их загадочными и таинственными. Все герои «оттачивались» опытом народа, который веками создавал, усиливал и преображал их, уделяя большое и глубокое значения детскому воспитанию. В произведениях зачастую используются уменьшительно-ласкательные описания природы, делая этим представляющуюся картину еще более насыщенной. Небольшое количество деталей окружающего мира делает изображающийся мир более насыщенным и правдоподобным. «Добро всегда побеждает зло» — на этом фундаменте созиждится, подобные данному и это творение, с ранних лет закладывая основу нашего миропонимания.

Вероятно из-за незыблемости человеческих качеств во времени, все нравоучения, мораль и проблематика остаются актуальными во все времена и эпохи. Сказка «Сказка про Роланда, каталонского рыцаря, и его палицу (Каталонская сказка)» читать бесплатно онлайн безусловно необходимо не самостоятельно деткам, а в присутствии или под руководством их родителей.

Много веков назад, когда правил соседней с Каталонией страной – Францией – король Карл, сложили эту сказку. А в герои её взяли каталонцы своего любимого рыцаря Роланда, который был справедлив, смел и могуч. Ещё до сих пор хранят скалы в Каталонии зарубки от его меча Дюран-даля. Великая сила была у Роланда. И меч его не брал, и стрела могла поразить только в стопу, потому и носил Роланд сапоги на железных подошвах. Стволом дерева играл Роланд как игрушкой. Вот из такого ствола и сделал он себе палицу. Пробил он ею скалу у пика Нейлус, и побежал из скалы чистейший источник. Тяжёлая это была работа, устал Роланд.

Решил отдохнуть и погулять по лесу. Погода стоялав ту пору прекрасная. Солнце играло в небе и драгоценными золотыми каплями скатывалось на землю с листьев. Хорошо дышалось Роланду, легко: враги его страны были разбиты, мир царил в Каталонии и мог её народ спокойно трудиться.
Вышел Роланд на поляну и услышал стук. Как будто стучит кто-то молотом о камень. Оглянулся: стоит перед ним человек с молотом в руках.
– Это ты, – спрашивает Роланд, – камень дробишь, птиц пугаешь?
– Я, рыцарь.
– Зачем же ты это делаешь?
– Должен я, рыцарь, эту гору снести.
– А как тебя зовут?
– Ренка-гора, – отвечает каталонец.
– Пойдём со мной, Ренка-гора, будешь у меня служить и горя не знать, потому что я – Роланд.
Обрадовался Ренка-гора и пошёл вместе с Роландом. Идут они по лесу день, идут два, опять стук слышат. Как будто кто-то дерево рубит. Повернули они на стук и вышли к огромному дубу. Три человека его ствол обхватить не могут, а тут один топором помахивает, дерево свалить хочет.

– Здравствуй, герой, – говорит Роланд. – Зачем ты этот дуб валишь?
– Люди попросили, рыцарь.
– А как тебя, герой, зовут?
– Ренка-дуб.
– Идём со мной, Ренка-дуб, не пожалеешь. Будешь у меня служить и горе забудешь, потому что я – Роланд.
Обрадовался Ренка-дуб и пошёл с Роландом. Стало их теперь трое.
Идут они по лесу день, идут два, к старой заброшенной хижине пришли. Заночевать остановились, а утром Роланд с Ренкой-горой отправились на охоту, а Ренку-дуба дома оставили похлёбку варить. Бросил Ренка-дуб мясо в котелок, кореньев положил, сидит ждёт, когда еда будет готова, когда Роланд с охоты вернётся.
Вдруг слышит Ренка-дуб из трубы противный голос:
– Ой, ой, ой, падаю!
И точно, скатился прямо на землю чёрт. Всё у него как полагается, шерсть клоками, рога, только вот грязный он больно: всю сажу шкурой собрал. Набил чёрт трубку, затянулся да как плюнет в котелок.
– Ты что, – кричит Ренка-дуб, – спятил?! Да кто же теперь эту похлёбку есть будет? А ну иди, откуда пришёл!
Набросился Ренка-дуб на незваного гостя с кулаками. Только сам не понял, как оказалсяна соломенном тюфяке связанным, да в синяках и ссадинах. Так его Роланд с Ренкой-горой и нашли.
Всё рассказал Ренка-дуб друзьям, но рассказами сыт не будешь – голодными друзья легли в тот день спать.
На следующее утро остался в хижине Рен-ка-гора, а Роланд с Ренкой-дубом ушли охотиться. Час их нет, два, дело уж к полудню идёт, похлёбка в котле закипает.
Вдруг в трубе кто-то зашуршал, завизжал:
– Ой, ой, ой, падаю! – и на землю плюхнулся. Вчерашний незваный гость совсем не изменился, только ещё грязнее стал.
Набил чёрт трубочку табаком, плюнул в котелок, на землю уселся.
– Ах ты образина рогатая, – закричал Ренка-гора, – сейчас узнаешь, как над людьми издеваться!
Бросился Ренка-гора на чёрта, да только тоже на соломе оказался. Руки-ноги связаны, весь в синяках и ссадинах!
А тут и Роланд с Ренкой-дубом пришли.
Выслушал рассказ бедолаги Роланд и сказал:
– Завтра я обед варю, а вы на охоту отправляйтесь. Здесь от вас мало проку.
Как сказал, так и сделал. Ушли Ренка-дуб и Ренка-гора в лес, а Роланд перед очагомсидит, чёрта ждёт. И точно, только похлёбка закипела, в трубе запищало, затрещало и чёрт плюхнулся на землю. Плюнул в котелок, на Роланда хитро посмотрел и начал от сажи отряхиваться.
Тут Роланд, не долго думая, бросился на него, замахнулся палицей. И сколько чёрт ни прыгал, сколько ни увёртывался, не смог он Роланда победить. Видно, про палицу Ролан-дову позабыл. Так ему и надо!
Убрался чёрт обратно в трубу, хижину ту бросил и из Каталонских Пиренеев ушёл. Наверное, по свету растяп ищет. Но ты, если встретишь его, не пугайся. Расскажи сказку про Роланда, каталонского рыцаря, и его палицу – быстренько всё вспомнит… Да и можно ли Роланда забыть? Он один ста героев стоил, и где сотню таких героев найдёшь, чтобы с Роландом силами меряться?..

Урок 6. «Песнь о Роланде» (фрагменты). Уроки литературы в 7 классе

«ПЕСНЬ О РОЛАНДЕ»

«Песнь о Роланде» («La Chanson de Roland») — одна из древнейших эпических поэм, вершина французского эпоса, написанная на старофранцузском языке. Она дошла до современных читателей в нескольких редакциях, лучшей из которых по праву считается оксфордская рукопись, насчитывающая 4002 ассонансированных стиха(1). События, о которых сочинена «Песнь о Роланде», произошли в VIII веке, а сама поэма появилась значительно позднее — в IX—X веках, когда складывался средневековый французский военный эпос.

1. Ассонанс — повтор гласного или группы гласных в поэтической речи; неполная рифма, основанная на тождестве ударных гласных при несовпадении согласных звуков.

Действие большинства произведений французского эпоса, как и исторические прототипы его героев, в том числе и «Песни о Роланде», восходят к эпохе Каролингов, которые вели войны с басками, с маврами, с арабами.

В «Песни о Роланде» поётся об испанском походе Карла Великого. Когда поход уже близился к концу, заградительный отряд (арьергард) франков был атакован в Ронсевальском ущелье (Пиренейские горы) сарацинами (маврами). Отряд возглавлял племянник и любимец Карла Великого Роланд.

Он героически погиб во имя «милой Франции» и христианства, сражаясь с маврами-мусульманами(2).

2. В Средневековье были часты столкновения франков с испанскими маврами, и потому в те времена христианская Европа и, стало быть, христианская империя Каролингов возложила на себя миссию вооружённого противодействия мусульманским идеям язычников, завладевшим Испанией. Тогда же побеждённых насильственно крестили, и этот мотив отражён в «Песни о Роланде».

Главный виновник гибели отряда — отчим Роланда граф Ганелон. Он ненавидел своего пасынка и вступил в сговор с царём Сарагосы Марсилием. Ганелону, однако, не удалось уйти от возмездия. Карл Великий истребил огромную армию мавров и отомстил за смерть Роланда, его друга Оливье и всех «двенадцати пэров». Граф Ганелон казнен после окончательно изобличившего его «божьего суда» — судебного поединка его противника (Тьерри) и родича (Пинабеля).

В «Песни о Роланде» ярко проявилась любовь героев к родной земле, к прекрасной Франции.

Эта любовь имеет не только патриотическую, но и религиозную окраску, поскольку сражение Роланда и других героев осмыслено в поэме в свете священной войны христианского Запада с мусульманским Востоком.

Особенностью «Песни о Роланде» является её принадлежность к воинскому эпосу. Здесь нет картин быта, мирной жизни… Вместо пиров мы видим лишь военный совет. Невеста Роланда — Альда, умирающая от горя, появляется лишь в конце поэмы. Наиболее подробно описываются вооружение и боевые поединки. Очень скуп, хотя и выразителен, пейзаж:

Хребет высок, в ущельях мрак царит.
Чернеют скалы в глубине теснин.
(Перевод Ю. Корнеева)

Эти строки повторяются несколько раз.

С художественной точки зрения в «Песни о Роланде» характерно сочетание «устно-эпической поэтики» с оригинальной литературной обработкой.

С большим художественным мастерством описана гибель Роланда, которая раскрывается через описание нескольких зрительно воспринимаемых картин. Например, Роланд прощается с мечом, он пытается сломать его о скалу, ложится лицом к Испании, отдаёт перчатку ангелу и т. д.

Композиция поэмы необычайно строга. Действие включает завязку (предательство Ганелона), кульминацию (битва) и развязку (месть Карла). Каждая из них основывается на двух контрастных событиях: завязка — посольство Бланкандрина и посольство Ганелона, кульминация — два сражения с войском Марсилия, в одном из которых франкам сопутствует успех, а в другом они гибнут, развязка также содержит два эпизода — месть сарацинам и месть Ганелону.

Таким образом, в основе композиции и системы образов лежит контраст. Например, Роланд противопоставлен не только предателю графу Ганелону, но Карлу Великому и своему другу Оливье. Карл величествен, могуч как император и эпический монарх, Роланд — юн, неистов, не знает меры, переоценивает свои силы. В нём воплощена настоящая героика подвига. Ведь Роланд участвует во всех главных событиях. Так, он отказывается затрубить в рог, как ему советует разумный Оливье, чтобы призвать на помощь Карла Великого с войском, когда ещё можно было избежать гибели.

Разумен Ольвье, Роланд отважен,
и доблестью один другому равен.
(Перевод Ю. Корнеева)

Из-за отказа Роланда затрубить в рог на него легла вина за смерть франков, но эта вина объясняется отвагой героя, т. е. вытекает из его привлекательных качеств, и потому своеволие богатыря Роланда не умаляет его любви к родине и верности «милой Франции».

Средневековый французский эпос сходен и вместе с тем различен со средневековым русским эпосом, например, со «Словом о полку Игореве», которое вы будете изучать в 9 классе. Оба произведения близки дружинно-рыцарским идеалам. В них воссозданы картины сражений, подвиги героев, изображена военная жизнь.

Герои эпических поэм предпочитают смерть плену или измене (Роланд: «Скорее смерть, чем срам!»; Игорь — «Луце жъ потяту быти, нежели полонену быти»). Неудача Карла Великого по логике эпоса стала осознаваться как патриотический долг героев: «О, Франция, отчизна дорогая», «О, родина, о, Франция-краса!». В том же духе неудачное нападение Игоря на его же недавних союзников — половцев переосмыслено: «О, Русская земля. ..», «За землю Русскую…».

Великие идеи средневекового эпоса вдохновили и поэтов XX столетия, например Марину Цветаеву, которая написала стихотворение «Рог Роланда».
В. И. Коровин

Источник: Литература. 7 класс. Учебник для общеобразовательных учреждений. В 2 ч. / [В.П.Полухина, В.Я.Коровина, В.П.Журавлев, В.И.Коровин]; под ред. В.Я.Коровиной. — М.: Просвещение. (вернуться к уроку)


«ПЕСНЬ О РОЛАНДЕ»
Предисловие Н. Томашевского
об исторической основе «Песни о Роланде»

Из всех национальных эпосов феодального Средневековья наиболее цветущим и разнообразным является эпос французский. Он дошёл до нас в виде поэм, именуемых «жестами» (от французского «chansons de geste», что буквально значит «песни о деяниях» или «песни о подвигах»). «Песнь о Роланде» — самая знаменитая из поэм французского Средневековья.

Поводом для создания эпической поэмы послужили далёкие события 778 года, когда Карл Великий вмешался в междоусобные распри мусульманской Испании. Взяв несколько городов, Карл осадил Сарагосу, однако через несколько недель вынужден был снять осаду и вернуться за Пиренеи из-за осложнений в собственной империи.

Баски при поддержке мавров напали в Ронсевальском ущелье на арьергард Карла и перебили отступающих франков. Среди других в этом бою погиб, по свидетельству Эгинхара, историографа Карла Великого, «Хруотланд, маркграф Бретани». Напавшие разбежались. Покарать их не удалось.
Н. Томашевский

Источник: Литература. 7 класс. Учебник для общеобразовательных учреждений. В 2 ч. / [В.П.Полухина, В.Я.Коровина, В.П.Журавлев, В.И.Коровин]; под ред. В.Я.Коровиной. — М.: Просвещение. (вернуться к уроку)


«ПЕСНЬ О РОЛАНДЕ»
Перевод Ю. Корнеева
(фрагменты)

I
Король наш Карл, великий император,
Провоевал семь лет в стране испанской.
Весь этот горный край до моря занял,
Взял приступом все города и замки,
Поверг их стены и разрушил башни,
Не сдали только Сарагосу мавры.
Марсилий-нехристь там царит всевластно,
Чтит Магомета, Аполлона славит,
Но не уйдёт он от Господней кары.
Аой!

II
Однажды в зной Марсилий Сарагосский
Пошёл искать прохлады в сад плодовый
И там прилёг на мраморное ложе.
Вкруг — мавры: тысяч двадцать их и больше.
Он герцогам своим и графам молвит:
«Узнайте, господа, о нашем горе:
Карл-император нам грозит разгромом.
Пришёл из милой Франции он с войском.
А у меня нет силы для отпора,
И не хватает мне людей для боя.
Совет подайте, мудрые вельможи,
Как избежать мне смерти и позора».
В ответ ему язычники — ни слова.
Не промолчал лишь Бланкандрен Вальфондский.
(вернуться к уроку)

CXXV
У жасна сеча, бой жесток и долог.
Французы бьются смело и упорно,
Арабам рубят руки, рёбра, кости
И сквозь одежду в них вгоняют копья.
Зелёная трава красна от крови.
Арабы стонут: «Устоять нет мочи.
Французский край, будь Магометом проклят.
Твои сыны — отважней всех народов».
Марсилию кричат все мавры в голос:
«Король, поторопись подать нам помощь!»

CXXVI
В о т графа Оливье Роланд зовёт:
«Мой побратим, согласны вы со мной,
Что пастырь наш Турпен — боец лихой?
Никто на свете не затмит его.
Разит он славно дротом и копьём»
Ответил тот: «Пора ему помочь».
И оба в битву поскакали вновь.
Удар их мощен, грозен их напор,
И всё же христианам тяжело.
Когда бы вам увидеть привелось,
Как Оливье с Роландом бьют мечом,
Как мавров на копьё Турпен берёт!
Известно павших сарацин число —
И в грамотах и в жесте есть оно:
Их было тысяч свыше четырёх.
Четырежды французы дали бой,
Но пятый был особенно жесток.
Всех рыцарей французских он унёс.
Лишь шестьдесят от смерти спас Господь,
Но сладить с ними будет нелегко.
Аой!

CXXVII
Роланд увидел — велики потери
И к Оливье такое слово держит:
«Собрат, я вам клянусь Царём Небесным,
Весь луг телами рыцарей усеян.
Скорблю о милой Франции я сердцем:
Вас не спросясь, он взял когда-то Нопль,
Сразились с ним арабы у ворот.
Он изрубил их всех до одного
И вымыть луг водой велел потом,
Чтоб не узнали вы о битве той.
Теперь, наверно, зайца гонит он
Иль пэров потешает похвальбой.
Помериться с ним не дерзнёт никто.
Вперёд! Зачем задерживать бойцов?
До Франции идти им далеко».
Аой!

CXXVIII
Роланд сказал: «Возьму я Олифан
И затрублю, чтоб нас услышал Карл.
Ручаюсь вам, он повернёт войска».
Граф Оливье ответил: «Нет, собрат.
Вы род наш осрамите навсегда.
Не смыть вовек нам этого пятна.
Не вняли вы, когда я к вам взывал,
А ныне поздно нам на помощь звать.
Бесчестьем было б затрубить сейчас —
Ведь руки вплоть до плеч в крови у вас».
«То вражья кровь!» — воскликнул граф Роланд.
Аой!

CXXIX
Промолвил граф Роланд: «Ужасна сеча!
Я затрублю, и Карл сюда поспеет».
Ответил Оливье: «То нам не к чести.
Я к вам взывал, но внять вы не хотели.
Будь здесь король, мы гибели б избегли,
Но тех, кто с Карлом, упрекнуть нам не в чем.
Собрат, клянусь вам бородой моею,
Что, если вновь с сестрицей Альдой встречусь,
Она с Роландом ложе не разделит».
Аой!

CXXX
Спросил Роланд: «Чем так вы недовольны?»
А тот ответил: «Вы всему виною.
Быть смелым мало — быть разумным должно,
И лучше меру знать, чем сумасбродить.
Французов погубила ваша гордость.
Мы королю уж не послужим больше.
Подай вы зов, поспел бы он на помощь
И не избегли б нехристи разгрома,
Король Марсилий — плена или гроба.
Нам ваша дерзость жизни будет стоить,
Теперь вы Карлу больше не помощник.
Вовек он не найдёт слуги такого.
Вы здесь умрёте, Франции на горе,
И наша дружба кончится сегодня:
До вечера мы дух испустим оба».
Аой!

CXXXI
Архиепископ спор услышал их,
Златые шпоры в скакуна вонзил,
Подъехал и с упрёком говорит:
«Роланд и Оливье, друзья мои,
Пусть вас Господь от ссоры сохранит!
Никто уже не может нас спасти,
Но всё-таки должны вы затрубить.
Услышит Карл, неверным отомстит,
Французы маврам не дадут уйти.
Сойдут они со скакунов своих,
Увидят нас, изрубленных в куски,
Оплачут нашу смерть от всей души,
Нас приторочат к мулам на вьюки
И прах наш отвезут в монастыри,
Чтоб нас не съели свиньи или псы».
Роланд в ответ: «Умней не рассудить».
Аой!

CXXXII
С вой Олифан Роланд руками стиснул,
Поднёс ко рту и затрубил с усильем.
Высоки горы, звонок воздух чистый.
Протяжный звук разнёсся миль на тридцать.
Французы слышат, слышит Карл Великий.
Он молвит: «Наши с маврами схватились».
Но уверяет Ганелон в противном:
«Не будь то вы, я речь назвал бы лживой».
Аой!

CXXXIII
В свой Олифан трубит Роланд с трудом.
Превозмогает он тоску и боль.
Стекает с губ его густая кровь,
С натуги лопнул у него висок.
Разнёсся зов на много миль кругом.
Услышали его в ущельях гор
И Карл, и все французы, и Немон.
«Я слышу Олифан, — сказал король. —
А раз Роланд трубит, там грянул бой».
«Какой там бой! — ответил Ганелон.—
Вы — человек и старый и седой,
А, как ребёнок, говорите вздор.
Все знают, что Роланд ваш — сумасброд.
Как только спесь ему прощает бог!
Защитников она лишилась верных.
Ах, друг-король, опора наша, где вы?
Брат Оливье, скажите, что нам делать?
Как королю послать о нас известье?»
Ответил граф: «Не дам я вам совета.
По мне, погибель лучше, чем бесчестье».
Аой!

CXXXIV
Уста покрыты у Роланда кровью,
Висок с натуги непомерной лопнул.
Трубит он в Олифан с тоской и болью.
Карл и французы слушают в тревоге.
«Как долог зов!» — король Немону молвит.
А тот в ответ: «Беда стряслась с бароном.
Я вам клянусь, дерутся там жестоко.
Изменник тот, кто задержать вас хочет.
Доспех наденьте, клич свой ратный бросьте,
Ведите нас племяннику на помощь.
Вы слышали, как он о ней вас просит».

CXXXV
Король велел трубить во все рога.
Рать спешилась, в доспехи облеклась.
Все при кольчугах, шишаках, мечах,
Булатных копьях, расписных щитах.
Значок копейный бел, иль жёлт, иль ал.
На скакунов опять садится рать.
Бароны шпорят, по ущельям мчат,
У каждого одно лишь на устах:
«Когда б в живых Роланда нам застать,
Узнал бы враг, как мощен наш удар».
Увы, на помощь не поспеет Карл.

Источник: Литература. 7 класс. Учебник для общеобразовательных учреждений. В 2 ч. / [В.П.Полухина, В.Я.Коровина, В.П.Журавлев, В.И.Коровин]; под ред. В.Я.Коровиной. — М.: Просвещение. (вернуться к уроку)


«ПЕСНЬ О РОЛАНДЕ»
(Прозаический пересказ)

РОГ

Видит Роланд, как один за другим гибнут его воины, и говорит он Оливье:

— Взгляни, ради бога, дружище, сколько пало наших добрых вассалов: стоит пожалеть милую, прекрасную Францию, лишившуюся таких баронов! О король, наш верный друг! Отчего нет тебя с нами? Брат Оливье, нет ли способа дать ему знать о нашем положении?

— Я не знаю такого способа, — отвечает Оливье, — но, во всяком случае, смерть лучше позора.

— Я затрублю в свой рог, — говорит Роланд, — король услышит его в ущельях, и французы, клянусь тебе, вернутся.

— Ты опозоришь тогда на вечные времена весь свой род, — отвечает ему Оливье. — Помнишь, как ты в самом начале не послушался моего совета? Трубить же в рог теперь — значит показать себя трусом, а между тем твои руки обагрены кровью врагов.

— Правда, — отвечает Роланд, — я не тратил даром ударов!

— Тяжёлая для нас битва, — говорит опять Роланд, — я затрублю в св ой рог, и Карл услышит его.

— Не так поступают храбрые, друг, — отвечает ему Оливье, — ты сам тогда гордо отверг мой совет. А если бы император бы л тут, мы не потерпели бы такого урона. Но это не его вина и не вина его спутников. Клянусь бородой, если мне суждено видеть ещё сестру мою Оду, ты никогда не будешь её мужем!

— За что же ты сердишься? — спрашивает Роланд.

— Ты один во всём виноват, — отвечает Оливье. — Разумная храбрость далека от безумства, и умеренность лучше горячности. Посмотри, сколько французов погубило твоё безрассудство! Это наша последняя служба императору. Если бы ты послушался меня тогда, наш государь был бы уже зд есь, мы выиграли бы битву и король Марсилий был бы взят в плен и убит. Много вреда причинила нам твоя безумная отвага, Роланд! Сегодня наступил последний день нашей верной дружбы: тяжкая разлука ожидает нас прежде, чем скроется солнце.

Так горько оплакивали друг друга Роланд и друг Оливье.

Услыхал их спор епископ Тюрпин, пришпорил он своего коня, подлетел к ним и стал им выговаривать.

— Благородный Роланд и ты, благородный Оливье, — говорил он, — умоляю вас не приходить в отчаяние. Взгляните на наших французов: им суждена смерть, и рог твой, Роланд, уже не спасёт их — далеко ушёл Карл и не успеет вернуться. Но всё же труби, Роланд, — может быть, Карл успеет за нас отомстить, и сарацинам не удастся торжествовать победы. Воины Карла найдут нас здесь мёртвыми и изрубленными: они разыщут наших вождей и подберут наш и тела, положат их в гробы и повезут с собой на своих конях; со слезами похоронят они нас в стенах монастыря, и тела наши не будут добычей прожорливых кабанов, собак и волков.

— Это правда! — сказал Роланд. Поднёс он к губам свой рог Олифант и затрубил что было силы.

Далеко разносится звук, повторяемый эхом в высоких горах, и достигает Карла и его войска.

— Это наши бьются в бою? — говорит король. И отвечает ему Ганелон:

— Скажи это другой, его назвали бы лгуном.

Изо всех сил трубит Роланд в свой рог: кровь струится из его рта и из лопнувшей жилы виска, и ещё дальше разносится звук его рога. Слышит его Карл среди тесных ущелий, слышат его герцог Нэмский и все французы.

— Это Роландов рог, — повторяет король. — Он не трубил бы в него, если бы не был вынужден позвать на помощь.

— Какая там помощь! — возражает ему Ганелон. — Ты стар и сед, а говоришь как младенец. Кому не известна гордость могучего, отважного, великого Роланда! Удивительно, как это ещё терпит её Господь. Конечно, он теперь шутит со своими пэрами. Подумай, кто решится напасть на Роланда? Разве не брал он один сарацинских городов без твоего приказания? Пойдём же вперёд, государь, не к чему останавливаться! Великая земля ещё далеко.

Льётся кровь изо рта Роланда, лопаются жилы на его висках — с отчаянным усилием трубит он в свой рог Олифант. Слышат его Карл и все французы.

— Какой протяжный звук! — замечает король.

— Это Роланд! — говорит герцог Нэмский. — Роланду плохо! Клянусь честью, он бьётся в смертельной схватке с сарацинами. Роланда предали, и изменник отводит тебе глаза. Вооружайся, государь, подай свой военный клич и помоги своему родичу: ты слышишь жалобу Роланда.

Император велит трубить в рога и трубы, французы вооружаются и во весь опор мчатся ущельями.

«Если бы застать Роланда живым, — говорят они друг другу, — славно бы сразились мы рядом с ним! Но что толку? Уж поздно, слишком поздно!»

Рассеялся мрак, и настал день: оружие засверкало на солнце, заблестели щ иты и брони, золочёные пики, и копья, и расписанные цветами колчаны. Император кипит гневом, а французы печальны и полны опасения: все они проливают горячие слёзы, все дрожат за жизнь Роланда!

Император велит схватить Ганелона и отдаёт его на потеху своей дворне. Карл призывает старшего из них, Погона, и приказывает ему стеречь изменника. Бегон, выбрав сотню самых злых и бездушных своих товарищей, передаёт в их руки Ганелона. Они выдёргивают по волоску его усы и бороду, наносят ему удары, всячески издеваются и мучают его: надевают ему на шею толстую цепь, сковывают его, как дикого медведя, изваливают на вьючную лошадь и не спускают с него глаз, пока не настанет время передать его Карлу.

Высоки и мрачны громады гор, стремительны потоки, и темны глубокие долины. Со всех сторон гремят в них трубы Карла, отвечая рогу Роланда. Мчится Карл ущельями, полон отчаяния и гнева.

— Помоги нам, Пресвятая Дева! — восклицает он. — Приготовил мне Ганелон великое горе! Недаром говорится в старой песне, что предки его были негодяи, ничего не знавшие, кроме низких дел. Большую подлость учинили они в Капитолии, убивши древнего Цезаря. Но зато они кончили жизнь на костре. Не уступает им в вероломстве и Ганелон. Он погубил Роланда и чуть не лишил меня моего царства, лишив Францию её защитников.

И плачет Карл горькими слезами, и в смущении теребит император свою седую бороду.

Источник: Литература. 7 класс. Учебник для общеобразовательных учреждений. В 2 ч. / [В.П.Полухина, В.Я.Коровина, В.П.Журавлев, В.И.Коровин]; под ред. В.Я.Коровиной. — М.: Просвещение. (вернуться к уроку)


РАЗМЫШЛЯЕМ О ПРОЧИТАННОМ

1. Что вы узнали о поэме «Песнь о Роланде» и её героях из статьи В. И. Коровина и предисловия Н. Томашевского?

2. Прочитайте всю поэму самостоятельно, расскажите о её героях (Роланде, Оливье и Карле).

3. Подготовьте отрывок из поэмы для выразительного чтения в классе.

4. Подумайте, гиперболичны ли сражения и сами герои в поэме. Чем это объяснить?

5. Сравните стихотворный и прозаический переводы. Какой из них драматичнее? Аргументируйте свою позицию цитатами из текстов.

Источник: Литература. 7 класс. Учебник для общеобразовательных учреждений. В 2 ч. / [В.П.Полухина, В.Я.Коровина, В.П.Журавлев, В. И.Коровин]; под ред. В.Я.Коровиной. — М.: Просвещение. (вернуться к уроку)

Полное содержание Песнь о Роланде Песнь о Роланде [3/7] :: Litra.RU




Есть что добавить?

Присылай нам свои работы, получай litr`ы и обменивай их на майки, тетради и ручки от Litra.ru!


/ Полные произведения / Песнь о Роланде / Песнь о Роланде

    Убил и мавра и коня под ним.
    «Жесток удар!» — воскликнули враги.
    «Я ненавижу вас! — Роланд кричит.-
    Мы служим правде; вы, злодеи, — лжи».
     Аой!

    CXX
    Был некий нехристь-африканец там —
    Сын короля Малькюда — Малькиан76.
    Его доспехи золотом горят,
    Ни у кого нет столь блестящих лат.
    Конь Сальтперту77 под ним несется вскачь,
    На свете нет резвее скакуна.
    С копьем на Ансеиса грянул мавр,
    В лазурно-алый щит нанес удар,
    Рассек броню на графе пополам,
    До половины древко в плоть вогнал.
    Свой путь земной свершил и умер граф.
    Французы восклицают: «Горе нам!»

    CXXI
    Но тут архиепископ мимо ехал,
    А он таков, что ни один священник
    Не превзошел его в деяньях смелых.
    Он молвил: «Бог тебя накажет, нехристь.
    О том, кого ты сшиб, скорблю я сердцем».
    Коня на мавра он погнал карьером,
    Ударил Малькиана в щит толедский,
    И мертвым наземь был араб повержен.

    CXXII
    Вон королевич именем Грандоний,
    Каппадокийца78 Капуэля отпрыск.
    Резв и горяч скакун его Марморий.
    Как птица, он летит по полю боя.
    Наездник бросил повод, шпорит лошадь,
    Жерена что есть силы бьет с разгона,
    По алому щиту удар наносит.
    Копье сломало на кольчуге кольца,
    До желтого значка вошло в утробу.
    Свалился граф с коня на холм высокий.
    Его собрат Жерье сражен был тоже,
    Убиты Беранже, и Ги Сентонжский,
    И славный герцог, удалец Асторий,
    Чей лен — Анвер и Валлери на Роне.
    Злодей, на радость маврам, их прикончил.
    Французы молвят: «Гибнет наших много».

    CXXIII
    Роланд кровавый Дюрандаль сжимает.
    Он слышит, как французы застонали.
    В груди его от скорби сердце сжалось.
    Он мавру молвит: «Бог тебя накажет.
    Ты за убитых мне сейчас заплатишь».
    Коня он шпорит, мчится на араба.
    Кто б верх ни взял, ужасна будет схватка.

    CXXIV
    И мудр и смел Грандоний был всегда,
    В сраженье никогда не отступал.
    Пустил он на Роланда скакуна.
    Хоть графа он увидел в первый раз,
    Но вмиг его узнал по блеску глаз,
    По статности, по красоте лица.
    Невольный страх почувствовал араб,
    Попробовал, но не успел бежать —
    Роланд нанес ему такой удар,
    Что по забрало шлем пробила сталь,
    Сквозь лоб, и нос, и челюсти прошла,
    Грудь пополам с размаху рассекла,
    И панцирь, и луку из серебра.
    Роланд коню спинной хребет сломал,
    Убил и скакуна и седока.
    Испанцы стонут — их печаль тяжка.
    Французы молвят: «Лихо рубит граф!»
    Ужасен бой, и сеча жестока.
    Французы на копье берут врага.
    Когда бы привелось увидеть вам,
    Как мрут бойцы, как хлещет кровь из ран,
    Как трупы грудой на траве лежат!
    Не устоять язычникам никак —
    Хотят иль нет, а надо отступать.
    Французы их теснят и гонят вспять.
     Аой!

    CXXV
    Ужасна сеча, бой жесток и долог.
    Французы бьются смело и упорно,
    Арабам рубят руки, ребра, кости
    И сквозь одежду в них вгоняют копья.
    Зеленая трава красна от крови.
    Арабы стонут: «Устоять нет мочи.
    Французский край, будь Магометом проклят.
    Твои сыны — отважней всех народов».
    Марсилию кричат все мавры в голос:
    «Король, поторопись подать нам помощь!»

    CXXVI
    Вот графа Оливье Роланд зовет:
    «Мой побратим, согласны вы со мной,
    Что пастырь наш Турпен — боец лихой?
    Никто на свете не затмит его.
    Разит он славно дротом и копьем».
    Ответил тот: «Пора ему помочь».
    И оба в битву поскакали вновь.
    Удар их мощен, грозен их напор,
    И все же христианам тяжело.
    Когда бы вам увидеть привелось,
    Как Оливье с Роландом бьют мечом,
    Как мавров на копье Турпен берет!
    Известно павших сарацин число —
    И в грамотах и в жесте есть оно:
    Их было тысяч свыше четырех.
    Четырежды французы дали бой,
    Но пятый был особенно жесток.
    Всех рыцарей французских он унес.
    Лишь шестьдесят от смерти спас господь,
    Но сладить с ними будет нелегко.
     Аой!

    CXXVII
    Роланд увидел — велики потери
    И к Оливье такое слово держит:
    «Собрат, я вам клянусь царем небесным,
    Весь луг телами рыцарей усеян.
    Скорблю о милой Франции я сердцем:
    Защитников она лишилась верных.
    Ах, друг-король, опора наша, где вы?
    Брат Оливье, скажите, что нам делать?
    Как королю послать о нас известье?»
    Ответил граф: «Не дам я вам совета.
    По мне, погибель лучше, чем бесчестье».
     Аой!

    CXXVIII
    Роланд сказал: «Возьму я Олифан79
    И затрублю, чтоб нас услышал Карл.
    Ручаюсь вам, он повернет войска».
    Граф Оливье ответил: «Нет, собрат.
    Вы род наш осрамите навсегда.
    Не смыть вовек нам этого пятна.
    Не вняли вы, когда я к вам взывал,
    А ныне поздно нам на помощь звать.
    Бесчестьем было б затрубить сейчас —
    Ведь руки вплоть до плеч в крови у вас».
    «То вражья кровь!» — воскликнул граф Роланд.

    CXXIX
    Промолвил граф Роланд: «Ужасна сеча!
    Я затрублю, и Карл сюда поспеет».
    Ответил Оливье: «То нам не к чести.
    Я к вам взывал, но внять вы не хотели.
    Будь здесь король, мы гибели б избегли,
    Но тех, кто с Карлом, упрекнуть нам не в чем.
    Собрат, клянусь вам бородой моею,
    Что, если вновь с сестрицей Альдой встречусь,
    Она с Роландом ложе не разделит». 80
     Аой!

    CXXX
    Спросил Роланд: «Чем так вы недовольны?»
    А тот ответил: «Вы всему виною.
    Быть смелым мало — быть разумным должно,
    И лучше меру знать, чем сумасбродить.
    Французов погубила ваша гордость.
    Мы королю уж не послужим больше.
    Подай вы зов, поспел бы он на помощь
    И не избегли б нехристи разгрома,
    Король Марсилий — плена или гроба.
    Нам ваша дерзость жизни будет стоить,
    Теперь вы Карлу больше не помощник.
    Вовек он не найдет слуги такого.
    Вы здесь умрете, Франции на горе,
    И наша дружба кончится сегодня:
    До вечера мы дух испустим оба».
     Аой!

    CXXXI
    Архиепископ спор услышал их,
    Златые шпоры в скакуна вонзил,
    Подъехал и с упреком говорит:
    «Роланд и Оливье, друзья мои,
    Пусть вас господь от ссоры сохранит!
    Никто уже не может нас спасти,
    Но все-таки должны вы затрубить.
    Услышит Карл, неверным отомстит,
    Французы маврам не дадут уйти.
    Сойдут они со скакунов своих,
    Увидят нас, изрубленных в куски,
    Оплачут нашу смерть от всей души,
    Нас приторочат к мулам на вьюки
    И прах наш отвезут в монастыри,
    Чтоб нас не съели свиньи или псы».
    Роланд в ответ: «Умней не рассудить».
     Аой!

    CXXXII
    Свой Олифан Роланд руками стиснул,
    Поднес ко рту и затрубил с усильем.
    Высоки горы, звонок воздух чистый.
    Протяжный звук разнесся миль на тридцать.
    Французы слышат, слышит Карл Великий.
    Он молвит: «Наши с маврами схватились».
    Но уверяет Ганелон в противном:
    «Не будь то вы, я речь назвал бы лживой».
     Аой!

    CXXXIII
    В свой Олифан трубит Роланд с трудом.
    Превозмогает он тоску и боль.
    Стекает с губ его густая кровь,
    С натуги лопнул у него висок.
    Разнесся зов на много миль кругом.
    Услышали его в ущельях гор
    И Карл, и все французы, и Немон.
    «Я слышу Олифан,- сказал король.-
    А раз Роланд трубит, там грянул бой».
    «Какой там бой! — ответил Ганелон. —
    Вы — человек и старый и седой,
    А, как ребенок, говорите вздор.
    Все знают, что Роланд ваш — сумасброд.
    Как только спесь ему прощает бог!
    Вас не спросясь, он взял когда-то Нопль81.
    Сразились с ним арабы у ворот.
    Он изрубил их всех до одного
    И вымыть луг водой велел потом,
    Чтоб не узнали вы о битве той.
    Теперь, наверно, зайца гонит он
    Иль пэров потешает похвальбой.
    Помериться с ним не дерзнет никто.
    Вперед! Зачем задерживать бойцов?
    До Франции идти им далеко».
     Аой!

    CXXXIV
    Уста покрыты у Роланда кровью,
    Висок с натуги непомерной лопнул.
    Трубит он в Олифан с тоской и болью.
    Карл и французы слушают в тревоге.
    «Как долог зов!» — король Немону молвит.
    А тот в ответ: «Беда стряслась с бароном.
    Я вам клянусь, дерутся там жестоко.
    Изменник тот, кто задержать вас хочет.
    Доспех наденьте, клич свой ратный бросьте,
    Ведите нас племяннику на помощь.
    Вы слышали, как он о ней вас просит».

    CXXXV
    Король велел трубить во все рога.
    Рать спешилась, в доспехи облеклась.
    Все при кольчугах, шишаках, мечах,
    Булатных копьях, расписных щитах.
    Значок копейный бел, иль желт, иль ал.
    На скакунов опять садится рать.
    Бароны шпорят, по ущельям мчат,
    У каждого одно лишь на устах:
    «Когда б в живых Роланда нам застать,
    Узнал бы враг, как мощен наш удар».
    Увы, на помощь не поспеет Карл.

    CXXXVI
    Садится солнце, но горит светло.
    Блестит в лучах оружие бойцов,
    Пылает и слепит глаза огонь —
    Так много там сверкает шишаков,
    Цветных значков и расписных щитов.
    Мчит император, ярым гневом полн,
    Французы скачут в горести большой.
    Скорбят они, сдержать не могут слез,
    Боятся, что унес Роланда бой.
    Взять Ганелона приказал король.
    Велел, чтобы стерег его Бегон,
    Начальник всех придворных поваров:
    «Глаз не спускай с него: изменник он.
    Арабам предан им племянник мой».
    Отвел на кухню Ганелона тот.
    До сотни поваров туда сошлось.
    Рвет каждый графу бороду рукой,
    Четырежды бьет кулаком в лицо,
    Злодея лупит палкой иль кнутом.
    За шею был прикован Ганелон,
    На цепь посажен, как медведь лесной,
    На клячу взгроможден и сдан в обоз,
    Где до суда так и везли его.
     Аой!

    CXXXVII
    Высоки горы, мрачен склон и крут,
    Ущельями потоки вниз бегут.
    Со всех сторон несутся звуки труб:
    Ответ французы Олифану шлют.
    Мчит император, гневен и угрюм,
    От горя у баронов рвется грудь,
    Ручьями слезы по лицу текут.
    Все молятся всевышнему творцу,
    Чтоб охранил Роланда он в бою,
    Пока они на помощь не придут.
    Увы, молитвой не поможешь тут.
    Им не поспеть на выручку к нему.
     Аой!

    CXXXVIII
    В великом гневе мчится император,
    Поверх кольчуги — борода седая82.
    Коней бароны шпорят, понукают,
    Рыдают от печали и досады,
    Что рядом не сражаются с Роландом,
    Который бой дает испанским маврам;
    Конец его бойцам, коль графа ранят.
    Увы, всего их шестьдесят осталось.
    Но мир не видел воинов, им равных.
     Аой!

    CXXXIX
    Взглянул на склоны мрачные Роланд.
    Везде французы мертвые лежат.
    По-рыцарски их всех оплакал граф:
    «Да упокоит бог, бароны, вас,
    Да впустит ваши души в светлый рай
    И даст возлечь вам на святых цветах83.
    Мир доблестней вассалов не видал.
    Служили вы мне долгие года,
    Со мною покорили много стран.
    Вас вырастил, себе на горе, Карл.
    Французский край, прекрасная страна,
    Ты тяжкую утрату понесла!
    Бароны, ваша смерть — моя вина:
    Ведь я не уберег вас и не спас.
    Пускай господь за муки вам воздаст.
    Брат Оливье, я с вами — до конца:
    Коль не убьют, умру с тоски по вам.
    Мой побратим, нам снова в бой пора».

    CXL
    Опять Роланд по полю боя мчит,
    Как истинный вассал, мечом разит:
    Фальдрона из Пюи перерубил
    И двадцать с лишним нехристей убил,-
    Никто еще так яростно не мстил.
    Быстрее, чем олень от псов бежит,
    Арабы рассыпаются пред ним.
    «Вот истинный барон! — Турпен кричит.-
    Быть рыцарю и следует таким.
    Кто взял оружье и в седле сидит,
    Тот должен быть и смел, и полон сил.
    Тот и гроша не стоит, кто труслив.
    Пускай себе идет в монастыри,
    Замаливает там грехи других».
    Роланд в ответ: «Вперед! Смелей руби!»
    Вновь мавров бить французы принялись,
    Но падает немало их самих.

    CXLI
    Кого в бою не плен, а гибель ждет,
    Тот даром жизнь свою не отдает.
    Французы бьются яростнее львов.
    Вот мчит Марсилий, как лихой барон.
    Под ним скакун по имени Ганьон84,
    Он на Бевона85 устремил его.
    Бевон держал, как лен, Дижон и Бон86.
    Мавр щит и бронь пробил ему копьем,
    Француза вышиб из седла легко.
    Убиты им Иворий и Ивон87,
    Жерар из Руссильона им пронзен.
    По счастью, был Роланд недалеко.
    Он молвил: «Да сразит тебя господь!
    Ты, сарацин, убил моих бойцов,
    Но без расплаты с поля не уйдешь.
    Знакомство ты сведешь с моим мечом».
    Ударил граф, как истинный барон,-
    Простился с кистью правою король.
    На Журфалея грянул граф потом,
    Марсилиеву сыну череп снес.
    Взывают мавры: «Магомет, наш бог,
    Отмсти же Карлу за твоих сынов!
    Злодеев сущих здесь оставил он —
    Умрут, но не отступят ни за что».
    Вопит вся рать: «Бежим отсюда прочь!»
    Ушло арабов с поля тысяч сто,
    Как ни зови, назад их не вернешь.
     Аой!

    CXLII
    Король бежал, но мало пользы в этом:
    Здесь альгалиф, Марсильев дядя-нехристь.
    Гармалью, Карфаген, Альфрер88 он держит,
    Проклятой Эфиопией владеет.
    Ведет он племя черное в сраженье —
    Широконосых, большеухих негров.
    Их будет там полсотни тысяч целых.
    На бой они летят в великом гневе,
    Бросают клич язычников победный.
    Воскликнул граф Роланд: «Бароны, верьте,
    Здесь мученический конец мы встретим.
    Трус — тот, кто жизнь уступит за бесценок.
    В бой, рыцари! Мечом разите метко,
    Не на живот, а на смерть с мавром бейтесь,
    Чтоб милой Франции не обесчестить.
    Сеньер наш Карл придет на это место —
    Увидит, что побита тьма неверных,
    А наших трупов раз в пятнадцать меньше,
    Благословит за это нас посмертно».
     Аой!

    CXLIII
    Граф на безбожных негров посмотрел
    И видит, что они чернил черней.
    Лишь цвет зубов у басурманов бел.
    Роланд сказал: «Бароны, верьте мне,
    Мы все до одного поляжем здесь.
    Французы, бейте нехристей смелей».
    «Трус, кто отстанет!» — молвил Оливье
    И ринулся врагам наперерез.

    CXLIV
    Арабы видят, что французов — горсть,
    Твердят друг другу в радости большой:
    «Не прав пред нашим богом их король».
    Мчит альгалифа в битву рыжий конь,
    Златою шпорой колет мавр его.
    Он в спину Оливье разит копьем.
    Кольчугу графа взрезало оно,
    Навылет через грудь его прошло.
    Смеется альгалиф: «Удар хорош!
    Напрасно Карл оставил вас меж гор:
    Он этим лишь нанес себе урон.
    Тебя убив, я отомстил за все».

    CXLV
    Увидел Оливье — подходит смерть.
    Сжал он свой вороненый Альтеклер,
    Ударил мавра им по голове.
    Шлем драгоценный лопнул на враге,
    До челюстей рассек араба меч.
    Граф альгалифа на землю поверг
    И молвил: «Будь ты проклят, подлый лжец!
    Что Карл разбит — не скажешь ты вовек
    И перед дамой иль женой своей
    Не станешь хвастать у себя в стране,
    Что повредить нам хоть на грош сумел —
    Мне иль другим, кто бился с вами здесь».
    И Оливье позвал: «Роланд, ко мне!»
     Аой!

    CXLVI
    Увидел Оливье, что смерть пришла,
    Спешит неверным отомстить сполна.
    В ряды арабов он коня вогнал,
    Щиты и копья рубит пополам,
    Пронзает руки, груди и бока.
    Взглянуть бы вам, как крошит он врага,
    Как валит мертвеца на мертвеца,
    Сказали б вы: «Отважней нет бойца!»
    Граф громко возглашает: «Монжуа!» —
    Тот клич, с которым в битву мчится Карл.
    Зовет Роланда он: «Ко мне, собрат!
    Побудьте подле друга в смертный час.
    Расстаться суждено сегодня нам».
     Аой!

    CXLVII
    Роланд бросает взгляд на побратима.
    Тот бледен и уже синеет ликом.
    Из ран на теле кровь ручьем струится,
    Всю мураву вокруг она смочила.
    Граф молвит: «Как помочь, о вседержитель?
    Собрат, отвага ваша вас сгубила.
    Таких, как вы, не будет больше в мире.
    Ах, край французский, милая отчизна,
    Тебя утрата горькая постигнет.
    Потерпит наш король ущерб великий».
    И чувств от горя граф в седле лишился.
     Аой!

    CXLVIII
    Когда бы вам их видеть привелось!
    Один — чуть жив, лишился чувств — другой.
    Граф Оливье ослаб, теряет кровь.
    Так стало у него в глазах темно,
    Что он узнать не может никого.
    К нему подъехал побратим его,
    А он по голове Роланда бьет,
    Шлем золотой рассек на нем мечом,
    Но сталь, по счастью, не задела лоб.
    Роланда вмиг удар в себя привел,
    Спросил у побратима кротко он:
    «Намеренно ль вы подняли клинок?
    Ведь я Роланд, что к вам любовью полн.
    За что же вы мне платите враждой?»
    А тот в ответ: «Не видит вас мой взор,
    Хоть я и слышу звуки ваших слов.
    Прошу простить, коль рану вам нанес».
    Роланд к нему: «Я цел, свидетель бог,
    И вас простить я перед ним готов».
    Они друг другу отдали поклон,
    Любовно распростились пред концом.

    CXLIX
    Увидел Оливье, что смерть подходит.
    Запали у него глаза глубоко,
    Слух отказал ему и зренье тоже.
    Сошел со скакуна и наземь лег он,
    В грехах, свершенных им, признался богу.
    Вот руки он сложил и к небу поднял,
    Впустить его в ворота рая просит,
    За милый край родной, за Карла молит
    И за Роланда, друга дорогого.
    Остановилось сердце в нем, он дрогнул
    И на траве во весь свой рост простерся.
    Скончался граф и богу душу отдал.
    Его собрат над ним рыдает горько.
    Еще никто так не терзался скорбью.

    CL
    Увидел граф Роланд, что друг убит,
    Что головой к востоку он лежит,
    Стал сокрушаться горестно над ним:
    «Ты храбростью своей себя сгубил.
    Ты был мне братом много лет и зим,
    Друг другу не чинили мы обид.
    Коль дух ты испустил — — и мне не жить».
    Так граф промолвил и без чувств поник
    На скакуне, чье имя Вельянтиф.
    Но в стремена он ноги пропустил
    И потому с коня не рухнул вниз.
     Аой!

    CLI
    Едва Роланд в сознание пришел,
    Оправился и сил набрался вновь,
    Как он увидел, что проигран бой:
    Все войско христиан костьми легло,
    Жив лишь Турпен и с ним Готье де л’Он.
    Готье сошел к своим в долину с гор.
    Он пораженье нехристям нанес,
    Но потерял и всех своих бойцов.
    Вернуться одному ему пришлось.
    Зовет Роланда на подмогу он:
    «О, где ты, граф, отважный мой сеньер?
    С тобою не боюсь я никого.
    Я — тот, кем Маэльгю был покорен,
    Готье, чьим дядей был седой Дроон89.
    По доблести я — сотоварищ твой.
    Пробит мой щит, изломано копье,
    Изрублена в куски мечами бронь,
    И тело пронзено мое насквозь,
    Но я арабам отплатил с лихвой».
    Услышал граф — Готье зовет его,
    Дал шпоры, поспешил Готье помочь.

    CLII
    Вскипел Роланд от гнева и тоски,
    В ряды врубился, стал врага косить,
    Поверг на землю двадцать сарацин,
    Шесть их — Готье и пять — Турпен убил.
    Все войско нечестивое вопит:
    «Друзья, уйти злодеям не дадим!
    Позор тому, кто убоится их,
    Бесчестие тому, кто их щадит!»
    Со всех сторон несутся гам и крик,
    Кольцом обстали рыцарей враги.
     Аой!

    CLIII
    Отважен и бесстрашен граф Роланд,
    Готье де л’Он — боец ему под стать,
    Архиепископ — опытен и храбр.
    Прикрыть в бою собрата каждый рад.
    Втроем они врубились в строй врага.
    Сошла арабов тысяча с седла,
    А сорок тысяч на конях сидят:
    Боятся, видно, бой французам дать
    И не подходят на длину меча,
    Лишь копья мечут в них издалека.
    Готье убили с первого броска,
    Затем был ранен в голову прелат.
    Проломлен щит его, пробит шишак,
    Рассечена броня и пронзена,
    Четыре пики разом в ней торчат.
    Убили под Турпеном скакуна.
    Увы, архиепископ наземь пал!
     Аой!

    CLIV
    Турпен увидел — тяжко ранен он:
    Четыре пики вонзены в него,
    Но тут же встал, как истинный барон,
    Взглянул вокруг, к Роланду подошел
    И молвил: «Я еще не побежден.
    Живым не сдастся в плен вассал честной».
    Взял он Альмас, меч вороненый свой,
    И тысячу ударов им нанес.
    Воочью видел после наш король —
    Четыреста арабов там легло:
    Кто тяжко ранен, кто пронзен насквозь,
    А кто и распростился с головой.
    Так молвит жеста, пишет муж святой,
    Барон Эгидий, зревший этот бой.
    Хранится в Лане летопись его,90
    И лишь невежда не слыхал о том.

    CLV
    Безжалостно Роланд разит врага,
    Но он в поту, в жару и жив едва.
    От боли у него темно в глазах:
    Трубя, виски с натуги он порвал.
    Он хочет знать, вернется ль Карл назад,
    Трубит из сил последних в Олифан.
    Король услышал, скакуна сдержал
    И говорит: «В горах беда стряслась.
    Племянник мой покинет нынче нас.
    Трубит он слабо,- значит, смерть пришла.
    Коней пришпорьте, чтоб не опоздать.
    Пусть затрубят все наши трубы враз».
    Труб у французов тысяч шестьдесят,
    Им вторит дол, и отзвук шлет гора.
    Смолкает смех у мавров на устах.
    «Подходит Карл!» — язычники вопят.
     Аой!

    CLVI
    Язычники вопят: «Король подходит!
    Иль не слыхать вам труб французских голос?
    Беда нам будет, если Карл вернется.
    Покуда жив Роланд, войну не кончить,
    Он всех нас из Испании прогонит».
    И вот на графа мчатся в шлемах добрых
    Четыре сотни сарацин отборных.
    Их натиск рьян, удары их жестоки.
    Роланда ждет нелегкая работа.
     Аой!

    CLVII
    Увидел граф, что враг к нему спешит,
    Стал снова лют, опять набрался сил.
    Не сдастся он — не взять его живым.
    На Вельянтифе резвом граф сидит,
    Коня златою шпорой горячит.
    Врывается он в гущу сарацин,
    Турпен-архиепископ рядом с ним.
    Кричат они друг другу: «Бей, руби!
    Уже слыхать французский рог вдали.
    Подходит Карл, наш мощный властелин».

    CLVIII
    Не жаловал и не терпел Роланд
    Ни труса, ни лжеца, ни гордеца,
    Ни рыцаря, коль он плохой вассал.
    «Сеньер,- отцу Турпену молвил граф,-
    Хоть пеши вы, а я не сбит с седла,
    Мы с вами вместе будем до конца,
    Разделим скорбь и радость пополам.
    Я ни на что не променяю вас.
    Запомнят сарацины навсегда,
    Как бьет Альмас и рубит Дюрандаль!»
    Турпен в ответ: «Тому, кто дрогнул,- срам!
    Вернется Карл и отомстит за нас.

    CLIX
    Вопят враги: «Будь проклят этот день!
    На горе нам мы родились на свет.
    Лишились мы сеньеров наших здесь.
    Могучий Карл сюда спешит уже.
    Рев труб французских слышен вдалеке.
    Клич «Монжуа!» летит ему вослед.
    В бесстрашии Роланду равных нет,
    С ним ни один не сладит человек.
    Метай в него копье — и прочь скорей!»
    Град пик и дротов в графа полетел.
    Пустили мавры рой пернатых стрел.
    Щит рыцаря пронизан ими весь.
    Пробит и рассечен на нем доспех.
    Хоть сам Роланд ни разу не задет,
    Но Вельянтиф поранен в тридцать мест,
    На землю он упал и околел.
    Язычники бегут что силы есть.
    Остался граф Роланд один и пеш.
     Аой!

    CLX
    Полны арабы гнева и стыда.
    Бегут они в Испанию назад,
    Не может их преследовать Роланд:
    Конь Вельянтиф под ним в сраженье пал.
    Отныне пешим должен биться граф.
    Турпену помощь он спешит подать!
    Шлем золотой он развязал сперва,
    Затем кольчугу расстегнул и снял,
    Разрезал на куски его кафтан
    И раны накрепко перевязал.
    Потом к своей груди его прижал,
    Отнес туда, где гуще мурава,
    Стал перед ним смиренно речь держать .
    «Сеньер, дозвольте мне покинуть вас.
    Собратья наши мертвыми лежат,
    Но бросить их не к чести было б нам.
    Пойду я мертвых по полю искать.
    У ваших ног на луг сложу их в ряд».
    Турпен в ответ: «Несите их сюда.
    Господь велик, оставил поле враг!»

    CLXI
    Роланд обходит груды мертвецов.
    Осматривает дол и горный склон.
    Отысканы им Беранже, Атон,
    Затем Жерен, Жерье, собрат его,
    Спесивец Ансеис и дук Самсон,
    Жерар из Руссильона, пэр седой.
    Унес он их останки чередом,
    К Турпену с ними возвратился вновь,
    У ног его сложил тела бойцов.
    Не мог сдержать архиепископ слез,
    Благословил соратников рукой
    И молвил: «Вас сгубил злосчастный бой.
    Да упокоит ваши души бог
    В раю небесном меж святых цветов.
    И я умру — уже недолог срок.
    Мне Карла увидать не суждено».

    CLXII
    Вновь по полю Роланд побрел один,
    Увидел: побратим его лежит.
    Он поднял Оливье, прижал к груди,
    Отнес к Турпену, наземь опустил.
    С другими рядом положил на щит.
    Прелат крестом всех пэров осенил»
    А граф Роланд еще сильней скорбит.
    Он молвит: «Оливье, мой побратим,
    Тебя маркграф Ренье на свет родил,
    Был он долин Рунерских91 властелин.
    Щит расколоть, копье переломить,
    Спесивцу дать урок и страх внушить,
    Наставить тех, кто честен и не лжив,
    Злодея покарать и поразить
    Не мог никто на свете так, как ты».

    CLXIII
    Увидел граф, что пэров больше нет,
    Что умер друг любимый Оливье,
    Скорбит и льет он слезы из очей,
    Весь побледнел, меняется в лице.
    Потом от скорби ослабел вконец,
    Без памяти простерся на земле.
    «Беда! Умрет барон»,- сказал Турпен.

    CLXIV
    Турпен увидел — чувств лишился граф.
    Ни разу так прелат не горевал.
    Рукою он нащупал Олифан.
    Со склона ключ сбегает в Ронсеваль.
    Решил Турпен напиться графу дать.
    Встает он, чтоб добраться до ключа.
    Но стоит каждый шаг ему труда:
    Немало крови потерял прелат.
    Шатаясь, он прошел один арпан92,
    Сознание утратил и упал,
    В мучениях предсмертных ждет конца.

    CLXV
    Меж тем Роланд пришел в сознанье вновь,
    Встал на ноги, но скорбь томит его.
    На горы и на дол он бросил взор.
    Спят на траве все пэры вечным сном,
    А подле них лежит Турпен-барон,
    Архиепископ и слуга Христов.
    Покаялся в грехах свершенных он
    И обе руки к небесам простер,
    Моля, чтоб в рай впустил его господь…
    Почил Турпен93, кого любил король.
    Служил он Карлу словом и мечом,
    Разить неверных был всегда готов.
    Да ниспошлет ему прощенье бог!
     Аой!

    CLXVI
    Увидел граф — Турпен повержен наземь,
    Из тела внутренности выпадают,
    Сочится мозг, течет на лоб из раны,
    А на груди, промеж ключиц прелата,
    Белеют руки, сложены крест-накрест.
    Блюдя родной обычай, граф восплакал:
    «О рыцарь славный и рожденьем знатный,
    Да смилуется царь небес над вами.
    Вам со времен апостолов нет равных
    В служенье нашей вере христианской,
    В умении заблудшего наставить.
    Пусть вашу душу бог от мук избавит,
    Пред нею распахнет ворота рая».

    CLXVII
    Почуял граф, что смерть его близка,
    Что мозг ушами начал вытекать.
    За пэров молит бога он сперва,
    А после, Гавриила за себя.
    Чтоб не покрыл его посмертно срам,
    Схватил он Олифан и Дюрандаль
    И углубился в землю басурман
    Намного дальше, чем летит стрела.
    Два дерева там вниз глядят с холма,
    Четыре глыбы мраморных лежат.
    Граф на траву, недвижимый, упал,
    Лишился чувств, встречает смертный час.

    CLXVIII
    Хребет высок, и высоки деревья.
    Четыре глыбы мраморные блещут.
    Граф на траве простерся без движенья.
    Давно следит за ним один неверный.
    Прикинулся он мертвым, лег на землю,
    Испачкал кровью и лицо и тело.
    К Роланду он кидается поспешно.
    Смел этот нехристь и могуч сложеньем,
    Обьят смертельной злобою и спесью.
    Он молвит, тронув графские доспехи:
    «Племянник Карла побежден в сраженье.
    Сей меч со мной в Аравию уедет».
    Роланд открыл глаза при этой речи.

    CLXIX
    Почуял граф, что нет при нем меча,
    Открыл глаза, арабу так сказал:
    «Сдается мне, что родом ты не наш».
    Взял он свой неразлучный Олифан,
    Ударил мавра в золотой шишак,
    Пробил и шлем и голову врага,
    На землю вышиб из орбит глаза,
    Труп нехристя свалил к своим ногам
    И молвил: «Ты рехнулся, подлый мавр!
    Тебе ли руку на Роланда класть?
    У всех ты прослывешь за дурака.
    Жаль, расколол свой рог я об тебя,
    С него отбил все злато и хрусталь».

    CLXX
    Почуял граф, что смерть его настигла,
    Встал на ноги, собрал остаток силы,
    Идет, хотя в лице и ни кровинки.
    Пред темной глыбой он остановился,
    По ней ударил десять раз сердито.
    О камень меч звенит, но не щербится.
    Граф молвит: «Богоматерь, помоги мне,
    Пора нам, Дюрандаль, с тобой проститься.
    Мне больше ты уже не пригодишься.
    С тобой мы многих недругов побили,
    С тобой большие земли покорили.
    Там Карл седобородый правит ныне.
    Владеть тобой не должен враг трусливый:
    Носил тебя вассал неустрашимый,
    Такого край наш больше не увидит».

    CLXXI
    Бьет граф теперь мечом по глыбе красной.
    Сталь не щербится — лишь звенит о камень.
    Он видит, что с клинком ему не сладить,
    И начинает тихо сокрушаться:
    «Мой светлый Дюрандаль, мой меч булатный,
    Как ты на солнце блещешь и сверкаешь!
    Ты в Морианском доле дан был Карлу —
    Тебя вручил ему господний ангел,
    Чтоб ты достался лучшему вассалу,
    И Карл меня тобою препоясал.
    С тобой я покорил Анжу с Бретанью,
    С тобою Мэн и Пуату я занял;
    С тобой громил я вольный край нормандский;
    С тобой смирил Прованс, и Аквитанью,
    И всю Романью, и страну ломбардцев;
    С тобою бил фламандцев и баварцев;
    С тобой ходил к полякам и болгарам;
    С тобой Царьград принудил Карлу сдаться;
    С тобой привел к повиновенью саксов,
    Ирландцев, и валлийцев, и шотландцев,
    И данниками Карла сделал англов;94
    С тобою вместе покорил все страны,
    Где ныне Карл седобородый правит.
    С тобой расстаться больно мне и жалко.95
    Умру, но не отдам тебя арабам.
    Спаси нас, боже, от такого срама!»

    CLXXII
    Бьет граф Роланд теперь по глыбе серой.
    Немало от нее кусков отсек он;
    Сталь не щербится — лишь звенит, как прежде,
    Меч, невредим, отскакивает кверху.
    Граф видит — все усилья бесполезны
    И тихо восклицает в сокрушенье:
    О Дюрандаль булатный, меч мой светлый,
    В чью рукоять святыни встарь я вделал:
    В ней кровь Василья, зуб Петра нетленный,
    Власы Дениса, божья человека,
    Обрывок риз Марии-приснодевы.
    Да не послужит сталь твоя неверным.
    Пусть лишь христианин тобой владеет,
    Пусть трус тебя вовеки не наденет!
    С тобой я покорил большие земли.
    Наш Карл пышнобородый — их владетель.
    Он ими правит с пользою и честью».

    CLXXIII
    Почуял граф — приходит смерть ему.
    Холодный пот струится по челу.
    Идет он под тенистую сосну,
    Ложится на зеленую траву,
    Свой меч и рог кладет себе на грудь.
    К Испании лицо он повернул,
    Чтоб было видно Карлу-королю,
    Когда он с войском снова будет тут,
    Что граф погиб, но победил в бою.
    В грехах Роланд покаялся творцу,
    Ему в залог перчатку протянул.
     Аой!

    CLXXIV
    Почуял граф, что кончен век его.
    К Испании он обратил лицо,
    Ударил в грудь себя одной рукой:
    «Да ниспошлет прощение мне бог,
    Мне, кто грешил и в малом и в большом
    Со дня, когда я был на свет рожден,
    По этот, для меня последний, бой».
    Граф правую перчатку ввысь вознес96,
    Шлет ангелов за ним с небес господь.
     Аой!

    CLXXV
    Граф под сосною на холме лежит.
    К Испании лицо он обратил,
    Стал вспоминать о подвигах своих,
    О землях, что когда-то покорил,
    О милой Франции и о родных,
    О Карле, ибо тот его вскормил.
    Он плачет — слезы удержать нет сил,
    Но помнит о спасении души,
    Вновь просит отпустить ему грехи:
    «Царю небес, от века чуждый лжи,
    Кто Лазаря из мертвых воскресил,97
    Кем был от львов избавлен Даниил,98
    Помилуй мою душу и спаси,
    Прости мне прегрешения мои».
    Он правую перчатку поднял ввысь.
    Приял ее архангел Гавриил.
    Граф головою на плечо поник
    И, руки на груди сложив, почил.
    К нему слетели с неба херувим,
    И на водах спаситель Михаил,
    И Гавриил-архангел в помощь им.
    В рай душу графа понесли они.

    CLXXVI
    Роланд скончался, он в раю теперь.
    Карл в Ронсеваль вернулся наконец.
    Там ни тропинки, ни местечка нет,
    Где б не лежал убитый на земле
    Французский иль языческий боец.
    «Где ты, племянник? — молвит Карл в тоске.-
    Где вы, архиепископ, Оливье,
    Жерен и побратим его Жерье?
    Где вы, Атон и смелый Беранже,
    Иворий и Ивон, что милы мне?


[ 1 ] [ 2 ] [ 3 ] [ 4 ] [ 5 ] [ 6 ] [ 7 ]

/ Полные произведения / Песнь о Роланде / Песнь о Роланде


Роланд Дискейн из Гилеада.

Темная Башня. Путеводитель

Роланд Дискейн из Гилеада

«Поначалу я видел вас, как Человека-без-имени Серджио Леоне… Вы смотрелись совсем неплохо. Работа с вами забавляла меня… Но потом вы изменились. Прямо у меня под рукой. Так вышло, что я уже не мог сказать, герой вы, антигерой или вообще не герой».

(ТБ-6)

Роланд Дискейн, сын Стивена Дискейна и внук Аларика и Генри Высокого, ведет свой род от Артура Эльдского, предка всех стрелков, и его жены, королевы Ровены. Аларик в свое время отправился в теперь уже легендарный южный регион, Гарлан, чтобы убить дракона, но другой король, которого потом ждала насильственная смерть, успел уничтожить последнего в этой части света.

Артур Эльдский стал первым возвысившимся королем после отхода Прима и хранителем Темной Башни. Стивен Дискейн, отец Роланда, был его потомком в двадцать девятом поколении. Роланд — единственный оставшийся стрелок, последний из рода Эльда, единственная надежда, что сползание мира в бездну удастся повернуть вспять. Хотя он благородно распространяет свое происхождение на членов нового ка-тета, они знают, что в лучшем случае являются очень дальними родственниками.

Он может сойти за отца Стивена Кинга, когда Кингу тридцать, то есть выглядеть Роланд должен как минимум на пятьдесят. Однако времени он неподвластен. Его родина — Гилеад, столица феода Новый Ханаан, маленького клочка земли, затерянного в западной части Срединного мира. Гилеад, сердце Альянса, пролежал в руинах более тысячи лет, после окончания гражданской войны. Роланд говорит ка-тету, что «шел к Темной Башне более тысячи лет, иногда перескакивая через поколения». Джо Коллинз заявляет, что Роланд, должно быть, старше Бога. «Некоторые так бы и сказали», — отвечает стрелок.

Хотя Кинг верит, что его персонажи — частично он сам, а частично то, что он видит в других людях, Роланд не похож на него больше, чем кто бы то ни было.[267] Кинг говорит, что ему трудно представить, как выглядят его персонажи, потому что он смотрит на мир их глазами. Впрочем, он соглашается, что при работе над эпопеей мысленным взглядом видел Роланда именно таким, как изобразил Майкл Уэлан на иллюстрациях к «Стрелку».[268]

Карта Таро Роланда — «Повешенный», которая символизирует силу.

У него холодные, немигающие, синие глаза, цвета вылинявших джинсов «Левис». К тому времени, когда он добирается до Кальи Брин Стерджис, его черные волосы уже тронуты сединой. Лицо загорелое, в морщинах, с выдубленной кожей. В кино его мог бы сыграть кто-то из возрастных, но по-прежнему кипящих энергией звезд Голливуда, вроде Пола Ньюмана или Клинта Иствуда, если им добавить мрачности и загадочности Юла Бриннера. Джейк видит сходство с Иствудом, но прежде всего в глазах. Сюзанна думает, что он больше похож на Маршалла Диллона из «Порохового дыма». У Роланда нет таких широких плеч, как у Диллона, и он не так высок ростом (хотя по меркам Гилеада он считался высоким), но лицом Роланд больше напоминает ей уставшего поэта, чем слугу закона Дикого Запада.

Вся юность Роланда — подготовка к тому, чтобы стать стрелком. Револьвер он выхватывает из кобуры быстрее всех, но среди учеников далеко не самый умный. Поскольку он предпочитает молчать, Абель Ванней, его школьный учитель, зовет Роланда «Габби»,[269] это прозвище напоминает также о том, что имя матери Роланда — Габриэль. Если он решает, что скрытность — наилучший вариант, то ведет себя максимально скрытно.

Его наставник в боевых искусствах, Корт, подтрунивает над ним, так часто упрекая в недостатке воображения, что Роланд в это верит. «Револьвер я всегда доставал быстрее всех и стрелял лучше всех, но вот насчет того, чтобы неординарно мыслить… у меня с этим было туго». У него нет блестящего ума Катберта, он соображает даже не так быстро, как Джейми. Человек в черном говорит ему: «Твой заторможенный, но упорный и цепкий разум. Другого такого, как у тебя, не было, наверное, за всю историю этого мира. Может быть, даже за всю историю мироздания» (ТБ-1). Его друг Катберт говорит, что шестеренки в голове Роланда вращаются медленно, но в целом механизм работает отлично.

Роланд — один из тринадцати, кто прошел весь цикл обучения и стал стрелком (поначалу в классе было пятьдесят шесть человек), и самый молодой из тех, кому когда-либо удавалось выдержать испытание на право называться стрелком. Мартен, колдун и предатель, шпионивший против отца Роланда и соблазнивший его мать, недооценил таланта юноши. Его стараниями Роланд в четырнадцать лет вызвал Корта на поединок. Мартен не сомневался, что Роланд потерпит поражение, и его отправят на запад, где он более не будет представлять собой никакой угрозы.

Вместо этого Роланд выигрывает поединок. И прежде всего благодаря блестящему выбору оружия. Выбор этот показывает, на что он может пойти ради достижения успеха. Он жертвует своим давним другом, соколом Давидом, во имя победы. Официально став стрелком, он, конечно, еще не может противостоять Мартену, и отец отсылает его подальше от беды, в компании Катберта и Алена.

В то утро, когда Роланд уезжает из Гилеада, его отец пристально смотрит «на своего единственного сына. Единственного живого сына» (ТБ-4). Эта загадочная фраза позволяет предположить, что у Стивена и Габриэль был еще ребенок, который, возможно, умер при родах. В действительности у Роланда были брат и сестра.[270] Поскольку, согласно Уолтеру, Роланд и Алый Король — оба потомки Артура Эльдского, некоторые читатели задаются вопросом, а может, давний враг Роланда — его двойник. Они оба всю жизнь одержимы Темной Башней. Впрочем, Алый Король, согласно различным источникам, старался уничтожить Башню тысячи лет, то есть принялся за это дело задолго до рождения Роланда.

В Меджисе Роланд влюбляется в Сюзан Дельгадо, красавицу двумя годами старше его, которая обещана мэру Торину. Он также демонстрирует независимость от своих друзей и неуважение к ним, отказываясь поделиться с ними планами на будущее. И потом у него всегда будут секреты даже от тех, кто помогает ему. Он убежден, что по-другому нельзя. Даже когда у него есть помощники, он действует так, будто он один, и только поставленные им цели имеют значение.

В конце того долгого лета Роланд отказывается от Сюзан, выбирает Башню, которую видит в розовом хрустальном шаре Колдовской радуги, но горюет, когда горожане убивают Сюзан. Она беременна его ребенком, следующим поколением Эльда. Вскоре после возвращения в Гилеад он случайно убивает свою мать-предательницу, обманутый Риа с Кооса.

Роланд участвует в тщетной борьбе за спасение Гилеада, но лишь из чувства долга. Его целью становится Темная Башня. Войска Фарсона окружают последних оставшихся стрелков, в том числе Катберта и Джейми, на Иерихонском холме, в пятистах милях к северу от Меджиса. Согласно воспоминаниям Флегга о той битве, Роланду удается избежать смерти, спрятавшись в телеге, заваленной мертвецами. На Иерихонском холме остается и рог, который принадлежал Артуру Эльдскому. Рог этот потребуется Роланду, когда он доберется до Башни. Но он так сосредоточен на далекой цели, что упускает эту мелочь.

Многие годы, может, столетия, он идет один, стараясь найти человека в черном, который может показать ему путь к Темной Башне. В Элурии сердце Роланда еще не столь закаменело, чтобы расстрелять вооруженных дубинками медленных мутантов, едва они начинают угрожать ему. К тому времени, когда Роланд добирается до Талла, при аналогичной угрозе он уничтожает все население города. После больших сражений ему, закаленному в боях стрелку, всегда становится нехорошо. Впрочем, вот о чем Роланд не говорит: наиболее остро он чувствует себя живым, когда готовится сеять смерть.

Главное достояние Роланда — вещи, которые определяют его сущность: тяжелые револьверы с рукоятками из сандалового дерева и стволами, изготовленными из «Экскалибура», великого меча короля Артура. Многие поколения они передавались от отца к сыну вместе с наследной чертой — фантастической гордостью. А больше у него ничего нет, разве что «руины юношеского лица». Его снаряжение состоит из патронов, табака и кожаного магического кошелька, неисчерпаемого источника золотых монет и драгоценных камней.

Роланд выживает, потому что, помимо навыка в боевых искусствах, ему свойственна практичность и непритязательность, которые, как броня, прикрывают сухой романтизм его натуры. Он из тех людей, которые поправят перекосившуюся картину в незнакомом гостиничном номере, а романтизм — тайна за семью печатями, в которую он никого не посвящает. Он понимает, что в жизни нет ничего более важного, чем выживание, ка и Башня. У него нет желания разбираться с собственными мотивами, его не интересуют философские вопросы или история. Прошлое он изменить не может, а о будущем позаботится ка.

Сюзанна уверена, что Роланд недооценивает свои мыслительные способности и воображение. Его интуитивное понимание психического заболевания Одетты и предложенное решения для соединения двух личностей в одну — всего лишь единственный пример его творческого подхода к возникающим проблемам. С надуманными вопросами обращаться к нему бесполезно, но, когда проблема реальная, жизненно важная, он показывает свой блестящий ум. Одно время Сюзанна думала, что ему не хватает тонкости, но поняла, что не права, увидев, как он повел себя в Калье. «Тот факт, что, оставаясь рядом с ним, я, вероятно, погибну… мы все погибнет, не меняет другого факта: он — мой герой. Последний герой».

Для Роланда Темная Башня — наркотик, он сидит на игле ритуалов и традиций, не знает жалости к тем, кто встает у него на пути. «Будь вне норм морали, — говорит отец одиннадцатилетнему Роланду. — Тогда другие будут страшиться тебя». Он лжет, если ложь способствует достижению поставленной цели. «Я — все равно что одна из древних машин смерти. Она или выполнит работу, ради которой создана, или разрушится, выполняя ее».

Эдди, героиновый наркоман, прекрасно понимает Роланда. «Ты используешь меня, а потом отбросишь, как бумажный пакет, который более тебе не нужен. Черт бы тебя побрал, друг мой. Ты достаточно умен, чтобы деяние это причинило тебе боль, и достаточно бессердечен, чтобы это сделать». Слова «отступление» в словаре Роланда нет. Эдди прямо говорит ему: «Развернуть тебя так же сложно, как вставшего на коньки хряка». Отец Каллагэн выражает ту же мысль более тактично, говоря, что Роланд иной раз путает свою волю с волей ка.

Роланд знает, позволив Джейку упасть в пропасть, чтобы получить возможность догнать Уолтера, он сознательно обрек себя на вечные муки. Миа говорит Сюзанне: «Грехи миров висят на его шее, как гниющий труп. Однако он слишком далеко зашел в своей решимости». Путь Роланда — это путь револьвера; смерть для тех, кто скачет верхом или идет бок о бок с ним.

Потеряв пальцы рук и ног на берегу Западного моря, он более не может добраться до цели в одиночку, даже если бы укусы омароподобного чудовища не занесли инфекцию в его организм. Джейми однажды сказал, что Роланд может стрелять с повязкой на глазах, потому что пальцы у него тоже с глазами. Так что потеря двух пальцев для Роланда — частичная слепота.

Команда, которую он собирает, поначалу кажется средствами для достижения цели, необходимостью, призванной довести поход до конца. Но очень скоро Роланд обнаруживает, что его отношение к этим людям начинает меняться. Он прекрасно знает, что путь его усеян телами как друзей, так и врагов, и вдруг осознает, что, возможно, нашел нечто более важное, чем Башня, впервые с тех пор, как покинул Меджис. Он уже не уверен, может ли он и дальше терять друзей. «Эта моя часть не шевелилась и не говорила долгие годы. Я думал, она умерла. Не умерла. Я снова научился любить, и я понимаю, что это, вероятно, мой последний шанс полюбить. Я соображаю медленно… но я не глуп».

«Сила воли и целеустремленность — хорошие слова, — говорит Роланд. — Но есть и плохое, которое означает то же самое. Это слово — одержимость». Он — капитан Ахаб, и Башня — его белый кит. Главная его цель — спасти Башню от уничтожения, но даже когда она достигается освобождением Разрушителей и спасением жизни Стивену Кингу, он на этом не останавливается. Потому что в один поход его отправила ка, а в другой он отправился сам. Оставив позади замок Алого Короля, он вышел за пределы, очерченные Ганом и пророчествами Артура Эльдского, вышел из-под зонтика ка. Как и говорила Миа, ему пришлось спасать Лучи: если бы они разрушились, Башня бы рухнула, и он никогда не смог бы подняться по винтовой лестнице и увидеть, что находится на вершине.

Когда он говорит Фимало и Фумало, что должен идти дальше, чтобы выполнить обещание, которое дал себе, они указывают, что он такой же безумец, как и Алый Король. Его одержимость заразительна. Он знает, что любой из членов ка-тета встанет на его место, если он падет. «Я могу потерпеть неудачу в деле всей моей жизни, но, когда речь идет о превращении людей в мучеников, с этим я справляюсь неплохо» (ТБ-5). Он задается вопросом, чем он заслужил таких восторженных защитников. Что такого он не сделал, «если не упоминать о том, что вырвал их из знакомой и привычной жизни так же безжалостно, как человек может выпалывать сорняки на своем огороде?»

Сбросив кокон эгоцентризма, он, как и Уолтер о’Дим, боится счета, который могут ему предъявить.[271] «Мой счет становится все длиннее, а день, когда под ним подведут черту, как в счете несостоятельного завсегдатая пивной, приближается. Смогу ли я его оплатить?» Он не считает себя хорошим человеком. «Всю жизнь у меня были самые быстрые руки, а вот с тем, чтобы творить добро, я всегда тормозил».

Он думает, что последователи традиционного Бога знают, что любовь и убийство неразрывно связаны, и что в конце Бог всегда пьет кровь. Иногда ему хочется рассказать о всех своих деяниях, исповедоваться, но отпущения грехов он не ищет. Того, что Бог мертв, он не боится. Его пугает другое: как бы Бог не стал слабоумным и злобным. Он все еще молится, но считает, что «проблемы начинаются, когда люди думают, что боги отвечают на их молитвы». Он отвергает титул чайлд, официальный и древний, каким называют рыцаря в походе. «Мы никогда не называли так друг друга, ты понимаешь, потому что чайлд означает святой, избранный ка. Нам никогда не нравилось думать так о себе».

Будучи стрелком, он исполняет обязанности миротворца, посланника, бухгалтера, дипломата, полномочного представителя, посредника, учителя, шпиона и палача.[272] Он — солдат Белизны, богоданное сочетание подготовленности, наблюдательности и интуиции, которая граничит с телепатией. Он обладает следующими талантами: перезаряжает револьверы, не прекращая стрельбы, владеет гипнозом, говорит на пяти языках и может бежать в темноте. Зрение у Роланда гораздо острее, чем у его спутников.

Эдди как-то заметил, что никогда не видел дна заплечного мешка Роланда, который был неиссякаемым кладезем нужных вещей. Сюзанна думает, что, проведя рядом с Роландом столько времени, она так и не поняла, что это за человек. Видела его смеющимся и плачущим, спящим, справляющим нужду, убивающим и с блеском танцующим каммалу. Она никогда не спала с ним, но думает, что видела его при любых других обстоятельствах, однако в нем есть глубины, куда не проникал ее взор.

Чего Роланд не может: слиться с культурой Нью-Йорка, читать на английском, произносить такие слова, как «тунец» и «аспирин», смотреть телевизор. Его манера слушать истории, которые члены ка-тета рассказывают о Ключевом земном мире, удивляет их. Он слушает, как антрополог, пытающийся разобраться в какой-то странной культуре через ее мифы и легенды.

Как Катберт, так и Ванней предупреждали Роланда, что неспособность изменяться и учиться у прошлого может стать его проклятием. Однажды он верил, что ничто и никогда не заставит его отказаться от Башни. В начале своего пути у него не было друзей, не было детей, не было сердца. И хотя один раз ему довелось полюбить, теперь он учится любить вновь. Он любит своего приемного сына Джейка больше, чем всех остальных, включая Сюзан Дельгадо. Когда Джейк умирает, Роланд боится, что потерял способность плакать, но слезы таки приходят. Он молится над телом Джейка не потому, что Джейк нуждается в молитве, а чтобы хоть чем-то занять свой разум, чтобы не сломаться.

Сюзанна, единственный член ка-тета, который уходит, не умирая, верит, что Роланд испытывает жалость даже к Мордреду. С жалостью или без нее, Роланд убивает ребенка-демона после того, как тот убил Ыша, обрекая тем самым на гибель род Эльда, каким бы ужасным ни был его последний представитель. У Роланда было трое детей, двое своих, один приемный, и теперь все погибли, один даже не родившись.

Когда Сюзанна уже стоит на пороге двери в другой мир, Роланда внезапно охватывает страх одиночества, и он готов встать на колени и молить ее остаться. Однако он должен отпустить ее… она имеет на это право. Эгоистичное желание оставить ее при себе недостойно его выучки, недостойно любви и уважения, которые он испытывает к Сюзанне.

Последнее ранение Роланд получает уже у самой Башни, когда шипы розы, которую он вырывает из земли, отрезают еще один палец на его правой руке. Кисть немеет до запястья, и Роланд подозревает, что чувствительность к кисти так и не вернется.

Прежде чем пройти последние шаги, отделяющие его от Башни, он отсылает Патрика назад. Патрик представляет собой всех, кто сопровождал Роланда в его тысячелетнем походе. Стрелку не хочется оставлять юношу здесь, на краю Крайнего мира. Он говорит Патрику, что они снова встретятся на пустоши в конце тропы, но знает, что для него пустоши не будет. Его тропа заканчивается в Темной Башне.

Хотя близость к Башне вызывает у него такое ощущение, будто ему все это снится, он осознает, что ничего особенно и не изменилось. Он по-прежнему человек, но испытывает странное облегчение от того, что тяжелые револьверы больше не бьют по бедрам. Убийства закончены, но ему приходится вспомнить всех тех, кто остался позади, пока он поднимается к вершине. Конечно, воспоминания эти вызывают слишком сильную боль, так что он пытается сосредоточиться на комнате на вершине, но там для него ничего нет, кроме наказания за неспособность к переменам.

Его существование — повторяющаяся реинкарнация. Всякий раз он возвращается в точку своего похода, миновав которую, начинает настигать человека в черном. Слишком поздно, думает он, для кардинальных изменений. Ка идет ему навстречу, за достигнутый им прогресс, дарует древний рог Эльда. Если он сможет сохранить этот рог, в очередной раз дойдя до Башни, возможно, все будет иначе, и он узнает, что в действительности прибережено для него на ее вершине.

Позволит ли он Джейку упасть в пропасть и на этот раз, когда вопрос встанет ребром: или спасение мальчика, или возможность догнать человека в черном?

«Я терплю слежку, как вы хорошо знаете» (ТБ-4).

ПИР-Центр

Владимир Орлов

Предисловие к мемуарам Р. М. Тимербаева

«Рассказы о былом. Воспоминания о переговорах по
нераспространению и разоружению и многом другом
».

 

Февральским днем, с вполне достойным сибирским морозцем, подъезжаем на КПП закрытого административно-территориального образования Северск. Ранее он был известен как Томск-7, и, действительно, от Томска всего в получасе езды. Нам, сотрудникам ПИР-Центра, предстоит прочитать лекцию и встретиться с коллективом Сибирского химического комбината, расположенного в Северске. Сосредоточенный военный заглядывает в наш микроавтобус: проверка документов на пересечении границы между открытым и закрытым. Ждем. Долго ждем. И вдруг: «Товарищ, а Ваши паспортные данные с заявкой не совпадают». Сначала даже не понимаем, к кому это обращается неулыбчивый проверяющий: «Роланд Махмутович, а почему это у Вас отчество в заявке неправильное указано?». Оказывается – это он обращается к самому старшему в нашей группе, послу Тимербаеву. .. К нашему Роланду Михайловичу. В самом деле, почему «Махмутович», кто это здесь «Махмутович»?

Наш Роланд Михайлович Тимербаев – всегда такой открытый, такой демократичный в поведении. И вот нам кажется, что мы все про него знаем. А выясняется – так, случайно, между делом, — что не так-то уж много мы про него и знаем… видите, даже отчество правильное, и то не знаем.

И вот Роланд Михайлович приносит эту рукопись, эти «анекдоты из жизни». Читаю взахлеб: столько фактов – и про ядерное нераспространение, и про музыку, — о которых он раньше никогда не писал, не рассказывал… Но вот закрываю рукопись и понимаю: Роланд Михайлович остался верен себе. Столько мельчайших подробностей о людях, которые его окружали, о событиях шести десятков лет… история России… история международных отношений и дипломатии… а сам он все-таки не раскрывается, предпочитая свои сокровенные мысли оставлять при себе. Разве что в завершающих главках, да и то в основном через стихи своего американского знакомого Ричарда Кершмана, пунктиром указывает читателю на свои жизненные взгляды.

Посол Тимербаев – человек-пароль. То есть его имя стало своеобразным паролем в не столь уж узком кругу специалистов по нераспространению и разоружению по всему миру. (Вообще-то это называется «слава», но думаю, что Роланд Михайлович поморщится от такого определения). Скажешь «Вам привет от Тимербаева», — и двери кабинетов распахиваются, люди приветливо улыбаются. Последнее – особенно важно: «И ему привет!». «Как там Роланд поживает?» — чуть ли не первый вопрос, который задают визитеру из Москвы, связанному с нераспространенческим кружком, в Стэнфорде или в Алма-Ате, в Токио или в Вене, разве что ударение в слове Роланд кто на первый слог ставит, а кто на последний, в остальном одинаково: такой вопрос никогда не отдает дежурностью, собеседники хотят знать: как Роланд поживает, над чем трудится. Добрый пароль – добрая слава.

А какое удовольствие ездить с Роландом Михайловичем в командировки. Но не потому что – патриарх нераспространения. Не потому что – один из авторов того договора, который уже около четырех десятков лет цементирует международную безопасность. Не потому что он – ходячая энциклопедия. Как раз наоборот: потому что этому патриарху, этому родоначальнику режима ядерного нераспространения все интересно, все любопытно, — и по количеству вопросов и расспросов – в музее ли Северска (куда нас, конечно же, все-таки пропустили), на улицах Владивостока – он даст фору любому самому любознательному студенту. А он и есть студент: каждый день учится, узнает новое, открыт для нового, жаждет нового. Вот вам и патриарх-родоначальник.

Секрет Роланда Михайловича прост. Он не играет в классики, не изображает из себя патриарха. Ему это все очень далеко. Да и скучно. Как далеко, непонятно и неприемлемо, когда рядом с ними псевдо-эксперты, тужась, жонглируют громкими именами политиков и т.п., к которым они якобы приближены. В этой книге вы найдете много действительно выдающихся или же просто выразительных имен. Но Роланд Михайлович предельно деликатен, говоря о своих взаимоотношениях с этими людьми. Оценки дает, то уважительные, то едкие. Но дистанцию всегда держит. Чинопочитания на дух не переносит (что вряд ли ускоряло его собственную карьеру; впрочем, об этом он не пишет). В общем, головокружение от знакомства с вип-персонами, — такого вируса он счастливо избежал. Завидный иммунитет.

Но вот сам Роланд Михайлович оказался для многих источником одного серьезного вируса: вируса нераспространения. Очень заразительным оказался его пример. Нынешней российской школы ядерного нераспространения никогда бы не было, ни прояви в самом начале 1990-х гг. посол Тимербаев поразительного энтузиазма, да и поразительной настойчивости. Он заражал нас (тех, кого можно было бы назвать молодыми специалистами, если бы не честное признание того факта, что до знакомства с Тимербаевым большинство из нас специалистами в этой области, конечно, не были) дискуссиями о том, куда должно идти нераспространение и разоружение, увлекал – иногда в буквальном смысле слова – ведя за руку и щедро делясь своими знаниями (и, конечно, совсем не только о нераспространении): сначала в походах на калифорнийском Биг Сюре, потом – в прогулках по так хорошо ему знакомому Манхэттену (проходя мимо 67-й улицы: «А вот дом, который я покупал для СССР»), в разгар конференции по продлению того краеугольного договора, который он частично писал, и наконец – в Москве, Киеве, Ташкенте. .. Так что это не только российская школа: ученики Тимербаева по всему бывшему СССР, в США, в Европе…

И добрая слава, как и легенды о нем, передаются от учеников к ученикам, и вот начинающая, но подающая большие надежды дипломат-разоруженец из Болгарии чуть ли не выпрыгивает из маленького, ползущего в гору над Монтре поезда: «Постойте, здесь же посол Тимербаев обсуждал окончательную формулу статьи III Договора о нераспространении! Непременно надо выйти, сфотографировать!»

Роланд Михайлович Тимербаев – настоящий учитель: доброжелательный и требовательный. Не позволяет ставить планку низко. Когда в 1994 г. на Пушкинской площади, в здании Московских Новостей, я вместе с небольшим кружком товарищей и единомышленников (Вадим Козюлин, Дмитрий Евстафьев, Ильдар Ахтамзян) клепал – действительно, клепал, тогда еще еще очень кустарно, хотя уже и зараженный нераспространенческим вирусом, пилотный номер журнала Ядерный Контроль, главным нашим «ОТК», самым строгим судьей был посол Тимербаев. Вспоминаю, с каким трепетом мы направляли ему гранки… Ведь мы знали, с какой высочайшей требовательностью он подходит к собственным текстам: педантично вычитывает, выверяет, не допуская и не пропуская ни сбившейся сноски, ни опечатки. Он и ученый, он и корректор. Как бы сделать так, чтобы каждый начинающий ученый перенял у Роланда Михайловича хотя бы частичку такой скрупулезности и требовательности к себе, умения работать с архивными документами, культуры работы с текстами, умения слушать собеседника.

Таков и этот текст – избранные анекдоты из жизни. Выверенный, вычищенный автором до блеска. Вообще-то равнодушный к поздравлениям, словословиям и подаркам, Роланд Михайлович – так вот выходит – сам себе сделал этот подарок к 80-летию, написав и подготовив к печати эту книгу. А, нам, пировцам, ученикам, остается только не испортить ее банальностью подарочной упаковки, совершенно здесь неуместной.

 

*********************

Где читать краткое содержание поэмы Песнь о Роланде?

7 лет длится война короля Франции Карла в землях Испании. Он сделал все что мог: разрушил стены, покорил города, взял замки, изучил Испанию от моря до гор. Но правителю Испании удалось сохранить Сарагосу, с царем Марсилием, он славит Магомета и не чтит христианство.

Как-то в знойный день, царь просит у своих подданных(герцогов и графов) совета — как же избежать смерти и позора? В ответ ему было молчании, лишь мавр Бланкандрен решился дать совет.

Совет мавра таков: послать к Карлу послов с дарами и обещать ему принять христианство. Если потребуется отдать в заложники знатных сарацин. Всем понравился такой совет.

Мавр думает обхитрить Карла: когда вскроется обман, к тому моменту Карл уйдет со своим войском и не станет посылать его обратно в Испанию, хоть и погибнут заложники.

В это же время Карл празднует победу над Кордовой в окружении своих вассалов, которые играют в шахматы. Мавры видят Карла на золотом тороне, его прекрасное лицо, бороду белее снега, кудри, спадающие на плечи. Они приветствую его и передают приветствие от царя мавров.

Карл берет время на раздумье — он хочет посоветоваться со своими людьми. Все молчат, речь берет племянник короля — молодой граф Роланд. Он просит не верить лживым словам царя мавров, ведь он уже нарушал свое слово и убил послов Карла графов Базана и Базилия, обещая служить франкам. Он призывает отомстить Марсилию за смерть, но в это же время граф Ганелон говорит, что нужно поверить маврам, ему вторит лучший вассал Немон Баварский. Граф говорит, что Карл должен простить неверных — это его христианский долг

Решают кого послать к маврам, вызывается Вызывается Роланд, хотя и не согласен с этим мнением, но Карл не хочет отпускать его от себя. Затем вызывается отвести послание Немон, но вновь Карл против. Роланд предлагает послать Ганелона. Ганелон обвиняет Ролнада во вражде, затем он в страхе просит Карла позаботиться о его семье, если мавры его убьют. Взбешенный Карл приказывает ему ехать немедля. У короля падает перчатка — это предвестие неудачного посольства. Ганелон, облачившись в лучшие одежды, пускается в путь.

Но поп пути встречает Бланакандрина. Бланкандрин узнает о вражде Ганелона к Роланду. Он удивлен — почему все любят Роланда. Ганелон говорит ему о том, что залогом всех побед Карла является Ролнад — он ведет войска. Он клевещет на него, в конце они пожимают друг другу руки и клянутся погубить Роланда.

Ганелон прибывает к маврам и обращается к Марсилию, передавая ему, что Карл согласен с миром уйти, но если Марсилий не приедет в день святого Михаила в Ахен, то его доставят в цепях. Взбешенный Марсилйи бросает в Ганелона копье, но промахивается. Бланкардрин просит дослушать Ганелона. Ганелон продолжает: если Марсилий примет христианство, то ему отдадут половину Испании, вторая же половина отойдет к Роланду, который якобы будет притеснять Марсилия. Поэтому, если Марсилйи хочет мира в Испании, ему нужно погубить Роланада. Царь просит Ганелона придумать план и обещает щедро вознаградить его дарами и замками Испании. План есть — разбить войско Ралнада в ущелье. Этот план нравится Марсилию и он одаривает предателя дарами и провожает с почестями, мавры клянутся ему в дружбе и отдают ему своих детей в качестве заложников.

Вернувшись на заре, Ганелон сообщает о том, что мавры приняли мир и преподносит дары и заложников Карлу. Карл хочет вернуться во Францию, но все же опасается коварства мавров. Ганелон предлагает оставить вместо Карла Ролнада. Роланд советует выбрать именно его. Карл плачет, предчувствуя беду. Но Роладнд собирает войско со своими соратнками: Одон, Готье, Джерин, витязь Оливьер и архиепископ Турпин. Карл на прощание отдает Роланду свой лук, зная что их встреча последняя.

Роланд спускается в ущелье и слышит шум барабанов. Карл уже далеко, а с холма Оливьер и Роланд видят войско мавров. Гордый Ролнад не хочет призвать Карла на выручку зовом боевого рога, как ему советует Оливьер. Так продолжается трижды, пока Оливьер не падает перед ним на колени, но Роланд не внемлет ему.

Происходит битва, французы ослабевают, но мавры все больше напирают. Роланд видит Марсилия, который мчится с большой ратью и понимает, что его предали.

Видя, как гибнут люди, Роланд бросается К Оливьеру и хчоет трубить в рог, но тот ему говорит о том. что уже поздно. Ролнад трубит с кровавой пеной у рта — далеко слышен его рог. Карл уже у границ Франции слышит рог и понимает, что его опасения не напрасны. Он идет на помощь Роланду, который смотрит на мертвых французов. Он падает на землю в рыданиях. Затем он возвращается на поле битвы и убивает много знатных мавров. От его руки погибает сын Марсилия, которого он заколол копьем. Марсилий спасается бегством, но Карл уже близко. Оливьера сражает копьем халиф. Войско французов разбито.

Роланд падает на землю, глаза его померкли — он видит образ Франции. Во тьме к нему подкрадывается мавр и убивает. На рассвете приходит Карл с войском, но уже поздно. Рыдая, Карл обещает отомстить врагам за смерть племянника. Он спешит в путь.

Раненый Марсилий укрывается в Саргосе. Слыша вошедших в город французов. он просит помощи у соседей, но они отворачиваются от него. Балигант готов ему помочь. между тем французы разбивают мавров и Карл возвращается во Францию, чтобы судить предателей и похоронить убитых.

Вся Франция сорбит по ним и по Ролнаду. Все требуют казнить Ганелона, но Карл ждет от него слов оправдания. В день суда, знатный француз Тьедри предлагает устроить бой между ним и Пинабелем — родственником Ганелона. Если Тьедри победит, то Ганелона казнят.

В битве побеждает Тьедри, хотя силы были равны. Ганелона привязывает к лошадям за ноги и пускают их к воде. Ганелон умирает в мучениях. Но Карл все равно оплакивает Ролнада, ведь уже ничья смерть не способна его вернуть назад.

Юный Роланд — Английская сказка

Подробности
Категория: Английская сказка

Юный Роланд (английская сказка)


Три брата возле замка в мяч
  Играли поутру,
И леди Эллен, их сестра,
  Глядела на игру.
Коленом Роланд мяч поймал,
  Носком его подбил,
Ударил посильней — и мяч
  За церковь угодил.
Пустилась Эллен за мячом,
  Резва и весела,
У мчалась Эллен за мячом —
    И больше не пришла.
  Искали братья день и ночь
    Повсюду, где могли,
И горько плакали они,
     Но Эллен не нашли.
Тогда отправился старший брат к волшебнику Мерлину и спросил, не знает ли тот, где искать леди Эллен.
— Прекрасную леди Эллен, — ответил Мерлин, — похитили эльфы — из-за того, что она обошла церковь превратно, то есть против хода солнца. Теперь она в Мрачной башне короля эльфов; много нужно отваги, чтобы вызволить ее оттуда.
— Пусть сам я погибну, — воскликнул старший брат, — но я спасу ее, если это только возможно!
— Это возможно, — сказал волшебник Мерлин. — Но горе всякому рожденному женщиной — воину или рыцарю, — кто отважится на это, не узнав заранее, что ему нужно делать и чего остерегаться.
Старший брат леди Эллен был смелый рыцарь, опасность не могла остановить его.
Стал он просить волшебника поведать ему все, что нужно делать и чего остерегаться, чтобы освободить сестру. Повторил, запомнил каждое слово волшебника и отправился в страну эльфов.
И долго в замке ждали дня,
  Когда вернется брат,
Но — горе любящим сердцам! —
  Он не пришел назад.
Наконец среднему брату надоело ждать. Так же, как и старший брат, он отправился к волшебнику Мерлину, расспросил его обо всем и пустился в путь — искать страну эльфов.
И долго ждали дня, когда
  Вернется средний брат,
Но — горе любящим сердцам! —
  Он не пришел назад.
Тогда настала пора юному Роланду — младшему из братьев леди Эллен — собираться в дорогу. Он пришел к своей матери, доброй королеве, и попросил ее благословения. Сперва она не соглашалась его отпустить — ведь это был последний оставшийся у нее сын, к тому же самый любимый. Но Роланд просил и умолял до тех пор, пока мать не дала ему своего благословения. Она вручила ему отцовский меч — клинок, разящий без промаха, — и заговорила его старинным заговором, приносящим победу.
Юный Роланд распрощался с доброй королевой, своей матерью, и направился в пещеру волшебника Мерлина.
— О мудрый Мерлин, — промолвил он, — не откажи поведать еще раз, каким образом может рожденный женщиной воин или рыцарь освободить леди Эллен и двух моих братьев из-под власти короля эльфов?
— Добро, сын мой, — отвечал волшебник. — Скажу тебе, что нужно делать и чего остерегаться. Делать нужно вот что: кто бы с тобой ни заговорил в стране эльфов, нужно обнажить меч и рубить ему голову с плеч. Остерегаться же нужно вот чего: ни куска еды, ни глотка воды нельзя проглотить в стране эльфов, как бы ни томили тебя голод и жажда. Кто съест хоть кусок или выпьет глоток, тот навеки останется в заклятой стране и никогда больше не увидит белого света.
Юный Роланд повторил и выучил эти слова наизусть, поблагодарил Мерлина и отправился дальше. Он шел и шел и прошел немалый путь, пока не набрел на табун коней, что паслись среди луга. По их бешеным, сверкающим глазам он сразу признал коней короля эльфов и понял, что недалек от цели.
— Скажи-ка, — спросил он табунщика, — где мне найти Мрачную башню короля эльфов?
— Этого я тебе не скажу. Ступай дальше, встретишь коровьего пастуха; может быть, он скажет, — отвечал табунщик.
Тогда, не говоря лишнего слова, обнажил Роланд свой меч — клинок, разящий без промаха, — и срубил ему голову с плеч. Пошел он дальше, встретил пастуха со стадом коров, задал ему тот же вопрос.
— Ступай дальше, — отвечал коровий пастух. — Встретишь птичницу; может быть, она скажет.
Тогда вновь обнажил Роланд свой меч и срубил ему голову с плеч. Пошел он дальше, видит, старуха пасет гусей, спрашивает:
— Как мне найти Мрачную башню короля эльфов?
— Ступай дальше, — ответила птичница, — пока не увидишь круглый зеленый холм, идущий уступами от подножья к вершине. Трижды обойди кругом против солнца и трижды повтори:
Отворитесь, врата!
Пропустите меня!
На третий раз врата откроются, и ты войдешь.
Поблагодарил Роланд старуху и поспешил было в путь, да вспомнил наказ волшебника, вытащил меч и срубил ей голову с плеч.
И хорошо сделал, ибо это все были оборотни и призраки, посланные королем эльфов, чтобы заманить его в ловушку.
Пошел он дальше и в скором времени увидел перед собой зеленый холм, восходящий уступами от подножья к вершине. Трижды обошел он его кругом, против хода солнца, трижды повторил:
Отворитесь, врата!
Пропустите меня!
На третий раз врата отворились, пропустили его и снова с лязганьем захлопнулись за спиной. Роланд очутился в темноте. Правда, это была не сплошная тьма, а, скорей, полумрак. Слабый мерцающий свет исходил невесть откуда — ведь ни окон, ни факелов, ни свечей не было в Мрачной башне. Длинный коридор уводил вдаль, и его своды из полупрозрачных глыб сверкали прожилками слюды и золотистого колчедана. Но хотя кругом был камень, воздух внутри холма оставался теплым, как это всегда бывает в стране эльфов.
Роланд дошел до конца коридора и увидел окованные железом двустворчатые двери. От его прикосновения они вдруг широко распахнулись, и невиданное зрелище предстало перед ним — громадный зал, такой просторный, что, казалось, он размахнулся во всю ширину и высоту зеленого холма.
Купол зала поддерживали могучие колонны, украшенные золотой и серебряной резьбой, а между колоннами висели гирлянды цветов, составленных — из чего бы вы думали? — из алмазов, изумрудов и всевозможных драгоценных камней. Венцы высоких арок сверкали гроздьями самоцветов. Посередине, где сходились все арки, на золотой цепи висел светильник в виде огромной жемчужины, полой внутри и совершенно прозрачной. А в центре этой жемчужины вращался и сиял гигантский красный камень карбункул. Лучи его расходились по залу, окрашивая воздух и стены в пламенеющие краски заката.

Зал был убран с дивной роскошью; в дальнем его конце, на ложе из пурпурного атласа и шелка, сидела леди Эллен и расчесывала свои золотые волосы серебряным гребнем. Но лицо ее было неподвижно и бесстрастно, словно каменная маска. При появлении Роланда она не двинулась с места, а лишь произнесла глухим, замогильным голосом:

Глупец несчастный, простодушный!
Зачем ты здесь? Что тебе нужно?
Первым порывом Роланда было броситься к сестре и заключить ее в объятия, но суровые слова удержали его. И вдруг он вспомнил урок великого волшебника Мерлина. Не долго думая, вытащил Роланд отцовский меч, закрыл глаза и ударил с размаху по этому наваждению в облике леди Эллен.
И когда он снова взглянул, дрожа и ужасаясь, — о радость! — перед ним стояла сестра, живая и невредимая. Слезы брызнули из ее глаз, когда она прижала Роланда к груди и промолвила с глубокой печалью:
О, для чего ты, милый брат,
  Покинул дом родной?
Не сто ведь жизней у тебя,
  Чтоб жертвовать одной.
Сестра заплачет по тебе,
  И зарыдает мать;
Когда придет король-колдун,
  Тебе несдобровать!

Они уселись рядом, и юный Роланд поведал сестре о своих приключениях, а леди Эллен рассказала, что два их старших брата тоже добрались до Мрачной башни короля эльфов, но коварный чародей околдовал их и заключил заживо в гробницу. Увы! Они не сумели в точности исполнить наказ Мерлина, не решились ударить мечом, когда перед ними предстало наваждение в облике сестры.

Так они долго разговаривали, а спустя некоторое время юный Роланд почувствовал, как он проголодался в дороге, и попросил сестру принести еды.
Печально посмотрела на него леди Эллен, но ничего не сказала — ибо колдовские чары еще властвовали над ней; она встала и принесла хлеб и молоко на золотом подносе.
Роланд протянул руку к хлебу и молоку, но в последний миг поднял взгляд на сестру и прочел в ее глазах такую тоску, что, озаренный догадкой, вскочил на ноги, швырнул на пол поднос с угощением и воскликнул:
— Ни глотка я не выпью, ни куска не проглочу, пока не освобожу леди Эллен и моих братьев!
Словно гром прогремел в ответ, словно вихрь прошумел — двери распахнулись, и в зал ворвался король эльфов:
Тьфуй! Фуй! Уф! Ух!
Чую человечий дух!
Сражайся он или беги —
Я вышибу ему мозги!
— А ну, попробуй, бесовское отродье! — закричал Роланд, выхватил клинок, разящий без промаха, и бросился вперед.
Долго и жестоко бились они; наконец Роланд поверг на колени короля эльфов и заставил его просить пощады.
— Я пощажу тебя, если ты снимешь чары с моей сестры, освободишь моих братьев и дашь нам свободно уйти отсюда.
— Согласен, — ответил король эльфов.
Он поднялся с колен, открыл свой сундук и достал оттуда хрустальный флакон с кроваво-красным зельем. Этим зельем он смазал уши, веки, ноздри, губы и кончики пальцев двух братьев, лежащих в золотых гробницах. И они очнулись и встали как ни в чем не бывало.
Тогда колдун прошептал заклинание над Эллен. И вот три брата со своей любимой сестрой вышли из огромного зала, залитого алым закатным светом, прошли по длинному коридору вдоль мерцающих каменных сводов с прожилками слюды и золотистого колчедана, и тяжелые врата Мрачной башни, лязгнув, пропустили их на волю.
Они вернулись домой к доброй королеве, своей матери, и с тех пор леди Эллен остерегалась обходить церковь превратно.


— КОНЕЦ —

Роланд | Encyclopedia.

com

буря

просмотра обновлено 8 июня 2018 г.

Роланд был самым смелым и преданным из 12 легендарных паладинов или рыцарей, служивших Карлу Великому, королю франков*. Хотя Карл Великий был исторической фигурой, в Средние века появилось множество причудливых историй о короле и его рыцарях. Говорили, что Роланд был ростом 8 футов и носил волшебный меч Дуриндана (или Дюрандаль), который когда-то принадлежал троянскому герою Гектору.

Согласно средневековым историям, Роланд (или Орландо) был сыном сестры Карла Великого. Живя бедным крестьянином в Италии, он был принят ко двору короля после того, как его настоящая личность была раскрыта. Несмотря на то, что он был могущественным воином, стремление Роланда завоевать честь и славу в конечном итоге стоило ему жизни.

средневековый относящийся к средневековью в Европе, период примерно с н.э. от 500 до 1500

эпопея длинная поэма о легендарных или исторических героях, написанная в величественном стиле

История смерти Роланда рассказана в знаменитой эпопее Песня о Роланде. Поэма касается поражения Карла Великого от мусульман в Испании в 778 году. Карл Великий послал паладина по имени

* См. Имена и места в конце этого тома для получения дополнительной информации.

Ганелон для переговоров с мусульманским лидером. Вместо этого, завидуя Роланду, Ганелон заговорил с врагом и раскрыл маршрут, по которому планировала пойти армия Роланда. Мусульмане ждали Роланда и устроили ему засаду в Ронсевалье в Пиренейских горах.

Паладины сказали Роланду протрубить в свой рог из слоновой кости, чтобы вызвать подкрепление от Карла Великого, но Роланд отказывался звать на помощь, пока битва не была почти проиграна. К тому времени было слишком поздно. Когда войска Карла Великого прибыли, Роланд и многие из самых храбрых паладинов были мертвы. В конце истории Карл Великий убил Ганелона за его предательство

См. также Карл Великий; Герои; Паладины.

Мифы и легенды мира

оксфорд

просмотра обновлено 14 мая 2018 Роланд самый известный из паладинов Карла Великого, герой Шансона де Роланда (12 век) и других средневековых романов. Говорят, что он стал другом Оливера, другого паладина, после того, как вступил с ним в единоборство, в котором ни один из них не выиграл. Роланд был убит в бою в арьергарде в битве при Ронсевалье, отказываясь, пока не стало слишком поздно, трубить в рог Оливанта, чтобы призвать Карла Великого к себе на помощь.
Роланд для Оливера эффективная или адекватная реплика или ответ, принимая Роланда и его товарища Оливера как тип матча в мастерстве и храбрости; фраза записана с начала 17 века.

Оксфордский словарь фраз и басен ЭЛИЗАБЕТ КНОУЛЗ

Роланд — Студенты | Britannica Kids

Самый ранний существующий французский эпос, датируемый примерно 1100 годом, — это знаменитая Песня о Роланде .Баскские горцы говорят, что в бурные ночи в Пиренеях можно услышать призрачное эхо рожка. Много веков назад в рог затрубил франкский герой Роланд, когда он умирал в Ронсевалье (Ронсево, по-французски) в Испании.

Роланд был любимым французским героем Средневековья. Многочисленные истории, рассказанные о нем, постепенно сплелись воедино в великую эпическую поэму «Песнь о Роланде ». В стихотворении рассказывается, что франкский король Карл Великий сражался с сарацинами в Испании, когда домашние проблемы вынудили его вернуться.Он оставил Роланда и небольшой отряд охранять тыл своей армии, удерживая проход в Ронсевалье.

Вскоре 400-тысячная армия сарацин напала на героический отряд. Роланд сражался на передовой со своим мечом Дюрандалем. Однако даже величайший героизм не мог победить вражеские полчища. В конце концов его товарищ Оливер убедил Роланда призвать на помощь Карла Великого, протрубив в рог.

Роланд подарил Роланду Карл Великий. Из всех рыцарей только Роланд мог это произнести.Услышав это, птицы падали с деревьев, земля тряслась, из домов падали трубы, а люди кричали от боли в ушах.

Только в смертельной опасности Роланд произнес бы это, а сейчас он отказался это сделать. Один за другим пали франкские рыцари. Вскоре в живых осталось лишь несколько человек. Тогда Роланд поднял свой рог. Карл Великий повернул назад, но было уже поздно. Маленький отряд был убит, а Роланд лежал при смерти.

Сегодня известно, что эта история имеет под собой реальную основу.В 778 году Карл Великий сражался с сарацинами в Испании, когда беспорядки на Рейне вынудили его вернуться домой. Он оставил арьергард в Ронсевалье, и отряд был уничтожен свирепыми басками этого региона. Среди убитых был граф Хруодланд, префект Бретонской марки. Со временем франкское имя Хруодланд стало Роландом в поэме.

Роланд | Викинги Вики | Фэндом

Роланд

Средства к существованию:
  • Граф (ранее)
  • Дворянин (ранее)
  • Солдат (ранее)

Название:
  • Граф Парижский (ранее)

Граф Роланд Парижский — франкский дворянин и заместитель графа Одо.

Биография

Сезон 3

Роланд командовал обороной моста от Лагерты, Кальфа и Эрлендура, а его начальник руководил защитой от нападения викингов с реки. Когда северяне выломали двери внешней сторожки моста, Роланд позволил им наткнуться на искусно сконструированную ловушку, в которой викинги были уничтожены в большом количестве арбалетным огнем и скрытыми баллистами.

Сезон 4

На свадьбе принцессы Гислы и новоявленного герцога Ролло Роланд внес расстроенную и молчаливую Гислу в спальню, где должен был состояться брак.Гисла плюнула на Роланда, который поблагодарил ее. Ролло вынудил потенциальных свидетелей казни, в том числе Роланда, покинуть спальню.

Роланд жаждет узурпировать положение графа Одо как правой руки императора и вступает в сговор со своей сестрой и любовницей Терезой, чтобы добиться этого. Делая вид, что ухаживает за графом Одо, Тереза ​​узнает о его стремлении стать императором Западной Франции. Позже Роланд и Тереза ​​ищут частную аудиенцию у императора Карла, рассказывая о том, что они узнали о графе Одо. Чарльз огорчен, но приказывает им узнать больше о намерениях графа, прежде чем предпринимать дальнейшие действия. После того, как Тереза ​​узнает больше о предательстве графа Одо, император Карл приказывает казнить Одо. Тереза ​​предлагает графу Одо вместо этого выпороть его, на что он соглашается, но после того, как он продолжает просить ее бить сильнее, Роланд бьет его. Затем он продолжает избивать его до смерти в присутствии Терезы, видя в этом месть за то, как сильно он сам ее избил.

Роланда просят остаться после посещения одного из дворов императора Карла, и император просит его дать разрешение переспать с Терезой.Он соглашается, а затем его спрашивают, может ли Чарльз тоже переспать с ним. Позже выясняется, что Роланд принял предложение.

Пока викинги сражаются с франками, Роланд и Тереза ​​едят с императором Карлом. После короткого неприятного разговора, в котором Чарльз показывает, что не доверяет им двоим, его охранники задушили их до смерти проволокой-удавкой.

Личность

Роланд, кажется, имеет большой политический опыт, так как он очень терпелив в своем плане узурпировать Одо через свою сестру, все время оставаясь верным ему.Несмотря на то, что Одо позволил своей сестре подвергнуться жестоким пыткам, было очевидно, что любовь Роланда к Терезе искренняя. Но у них все еще есть кровосмесительные отношения. Роланд не доверял Ролло и всем северянам и считал глупым поступать так со стороны Чарльза. Каким бы честолюбивым он ни был, Роланд не предпринял никаких действий против Одо, пока шла осада Парижа.

Цитаты

Мелочи

  • Роланд, будучи дворянином и военным офицером Франкской империи, может иметь статус барона , члена землевладельческого класса воинов во Франкии.В латинских литературных источниках того времени термин Milites использовался для описания профессиональных солдат.
  • Исторический Роланд был военным губернатором Бретонской марки, ответственным за защиту границы Франции от бретонцев. Его единственное историческое свидетельство находится в Vita Karoli Magni Эйнхарда, в котором отмечается, что он был частью франкского арьергарда, убитого мятежными басками в Иберии в битве при перевале Ронсево.
  • История смерти Роланда на перевале Ронсево была приукрашена в литературе позднего средневековья и эпохи Возрождения.Он стал главным паладином императора Карла Великого и центральной фигурой в окружавших его легендарных материалах, известных под общим названием «Материя Франции». Первой и самой известной из этих эпических обработок была Старофранцузская Chanson de Roland  одиннадцатого века.

Галерея

Появления

Роланд — История TR-808

Празднование 40-летия драм-машины TR-808

Трудно поверить, что драм-машина, представленная в 1980 году, до сих пор прославляется любителей культуры, музыки и дизайна.Спасибо людям, которые «получили» оригинальный 808, артисты, которые подняли его на новый уровень, и, самое главное, все, кто любит музыку, вдохновлен Roland TR-808. Добро пожаловать в продолжение истории самого громкого барабана машина всех времен — сорок лет спустя, все еще сильна.

Создание ритма: внутри легендарных треков TR-808

Смотреть Артур Бейкер, Парень по имени Джеральд, Джимми Джем и Терри Льюис, Джермейн Дюпри, братья Авила, Cozmo D и Карл Крейг обсуждают популярные хиты и классику андеграунда из своих дискографий.

ПРОИСХОЖДЕНИЕ


КОНЕЦ 1970-Х, ​​ЯПОНИЯ

В конце 1970-х идея «драм-машины» была необычной. Хотя люди занимались музыкой дома, это как правило, с фортепиано, органом или гитарой. А поскольку у большинства домохозяйств не было акустической ударной установки, электронная драм-машина предоставит семьям простой и приятный способ включить ритм в свое музыкальное творчество. Именно в этот момент Роланд начал работу над разработка ритм-машины для масс…

CR-78: ПРЕДПОСЫЛКА


Выпущенный в 1978 году компьютер CompuRhythm CR-78 был продуктом компании Roland. первая драм-машина, которая создавала и сохраняла паттерны. Четное хотя это было задумано как устройство ритмического сопровождения для органов — отсюда обилие вальса и боссы nova — он стал довольно популярен среди устоявшихся музыканты, в том числе Фил Коллинз, который использовал его несколько лет спустя в «In the Air Tonight».


ИНЖЕНЕРНАЯ
ДИЛЕММА

Поручено создать преемника CR-78, молодой команда инженеров Roland встретилась, чтобы обменяться идеями. Работает под началом Тадао Кикумото (на фото ранний прототип), Хиро Накамура попросили разработать аналоговые голосовые схемы для неназванного продукта, который был предназначен, чтобы помочь профессиональным музыкантам создавать демо.Но была проблема: аналоговая технология конца 70-х не была очень хорош в создании реалистичных звуков ударных.


ЗВУК

Цель для новой машины, теперь именуемой TR-808, должен был включать реалистично звучащие барабаны.Чипы памяти (необходим для воспроизведения семплированных записей «настоящих» ударных звуки) были слишком дорогими, поэтому инженеры использовали аналоговый синтез для воссоздания звуков — первоначально на Модульная система Roland System-700 перед воссозданием параметры аналоговой схемы TR-808. Хотя простой выбор, рожденный необходимостью, выбор аналога вместо цифровые технологии окажут глубокое влияние на музыка в ближайшие годы.

СЕКРЕТ


ОРУЖИЕ

Транзисторы, которые были забракованы спецификации» были приобретены компанией Roland и использованы как часть звуковых возможностей TR-808. Хотя они не были неисправными, они действительно демонстрировали некоторые очень специфические качества, которые помогли дать 808 его характерный шипящий звук.На самом деле, этот крошечный компонент, также известный как 2SC828-R, был так важен для окончательный звук, когда запасы были израсходованы, TR-808 был прекращен. Отчасти поэтому большинство современных аналоговые версии TR-808 на самом деле не выдерживают проверка.


ПОСЛЕДОВАТЕЛЬНОСТЬ

Посмотрите на переднюю панель Roland TR-808, и вы см. слова «Композитор ритма» — напоминание о первоначальный замысел дизайнеров.Через ряд 16 ярко окрашенных кнопок, люди могли легко программировать (и хранить) свои собственные биты, что означало, что TR-808 стал доступным и креативным инструментом в свое право. Это было также первое появление Роланда. Метод «TR-REC» для создания барабанного ритма, который до сих пор используется сегодня.

808:


ДИНАМИК
УБИЙЦА

Поскольку звук 808 был аналоговым, многие тональные были возможны корректировки — меньше шипения в хай-хэтах, дополнительная резкость в малом барабане и, что особенно важно, больше ударить по бочке.Имея возможность продлить распад бочки, чтобы показать больше этого теплого аналоговый тон, придавший TR-808 нечто особенное действительно — сила, заставляющая людей двигаться. Много на радость производителям колонок, навороченный Трек 808 регулярно выдувал конусы динамиков.

ПРОИЗВОДСТВО


1980-1982 гг.

Roland TR-808 официально производился всего два года — с 1980 по 1982 год.Около 12 000 единиц были произведены, и хотя он получил поддержку от первых последователей, таких как японская компания Yellow Magic Orchestra, это не считалось коммерческим успехом. В 1982 году был запущен конкурент LinnDrum, который помог изменить мир. тенденция от аналоговых к цифровым драм-машинам на основе сэмплов. TR-808 стал похож на свой время пришло и прошло… но по иронии судьбы его преждевременная кончина была лишь началом.

СОЗДАТЕЛЬ


ТАДАО КИКУМОТО

Через сорок лет после запуска оригинального TR-808 Тадао Кикумото оглядывается на свои самые известное творение — и рассказывает о своих текущих проектах, в том числе о возвращении к концепции 808.

ПОДРОБНЕЕ

КРОССОВЕР


С СЕРЕДИНЫ 1980-Х ГОДОВ НАЧАЛА — ДОСТУП ВО ВСЕ ОБЛАСТИ

После того, как TR-808 был снят с производства, развернулась знакомая история, когда устройства начали появляться в секонд-хенды, быстро приобретаемые молодыми художниками, склонными к риску и нарушению правил. С середины восьмидесятых звук 808 глубоко укоренился в различных сцен электронной музыки, которые имели одну общую черту — музыка обращалась к тем, кто любил на вечеринку. От Чикаго до Детройта, от Манчестера до Майами, вот некоторые люди и музыка кто помог осуществиться.

40-ЛЕТНИЙ ПЛЕЙЛИСТ


ПРАЗДНОВАНИЕ 40-ЛЕТИЯ ПОТРЯСАЮЩЕЙ МУЗЫКИ, СОЗДАННОЙ С НЕБОЛЬШОЙ ПОМОЩЬЮ TR-808.

СДЕЛАНО НА 808


ИДУ ВНУТРИ МУЗЫКИ

Электро, поп, соул, хип-хоп, техно, хаус, трэп, бас Майами и не только; ты что-то знаешь необычное происходит, когда одни и те же барабаны звучат в разных музыкальных жанрах. На протяжении многих лет TR-808 был в центре некоторых действительно удивительных треков, охватывающих не менее удивительное разнообразие музыкальных жанров. Погрузитесь в классику с двигателем 808 и узнайте что заставило их тикать.

ПРИСОЕДИНЯЙТЕСЬ


ПОПРОБУЙТЕ ЛЕГЕНДАРНЫЙ ПЛАГИН ROLAND’S LEGENDARY TR-808 БЕСПЛАТНО, ВЕСЬ АВГУСТ

Вы когда-нибудь хотели попробовать настоящий Roland TR-808? Чтобы услышать оригинальный удар 808? Хотите познакомиться с драм-машиной, изменившей музыку? Это твой шанс!

Тест-драйв Roland TR-808 Software Rhythm Composer и всех наших коллекций патчей TR-808 до 31 августа бесплатно с учетной записью Roland

ЛЕГЕНДАРНЫЙ ЗВУК.


КУЛЬТУРНАЯ МЕХАНИЗМ.

Внимание 808 фанатиков: носите свою любовь к драм-машине. Коллекция футболок, джоггеров и толстовок TR-808 создана для создателей музыки и нарушителей правил.

ПОДРОБНЕЕ

ПРИСОЕДИНЯЙТЕСЬ К ПРАЗДНОВАНИЮ 808


Опубликуйте свои истории и воспоминания 808 с хэштегом #808day, и ниже мы опубликуем лучшие из них.

FAQ – Роланд Смит, автор

Когда и где вы родились?

Я родился 30 ноября 1951 года в 11:16 утра в Портленде, штат Орегон. (Марк Твен, один из моих любимых авторов, тоже родился 30 ноября… не в том же году!).

Вы женаты?

Да, замечательной женщине по имени Мари.

Чем зарабатывает на жизнь ваша жена?

Мари — автор.На данный момент мы вместе написали несколько книжек с картинками. B – бобр: алфавит штата Орегон, E – вечнозеленый алфавит: вашингтонский алфавит, N – столица нашей страны, W – волны. Нашей следующей совместной книгой будет алфавитный справочник о Смитсоновском институте.

Где ты живешь?

Мы живем к югу от Портленда на ферме площадью 35 акров, расположенной в красивой маленькой долине.

У вас есть дети?

Да, трое пасынков: Бетани, Шон и Ники.И четверо внуков: Джон Роберт (младший) и Уилл (мальчики Бетани), а также Джек и Итан (мальчики Ники).

Где ты ходил в школу?

Портлендский государственный университет.

Чем вы зарабатывали на жизнь до того, как стали писателем?

Я был смотрителем зоопарка Орегона в Портленде в течение 10 лет. После этого я работал в зоопарке и аквариуме Point Defiance в Такоме, штат Вашингтон, в течение 12 лет, где я занимал ряд различных должностей: хранитель млекопитающих и птиц, генеральный куратор, помощник директора зоопарка и старший биолог-исследователь, помогая другим биологам-природоохранникам повторно интродуцировать красный цвет. волки возвращаются в дикую природу.Вы можете прочитать больше об этом в моей биографии.

Какая твоя любимая еда?

Я люблю все продукты, которые начинаются с буквы: P

Ты сейчас работаешь над книгой?

Я всегда работаю над новой книгой. Мои последние три книги — это ELEPHANT RUN и продолжение «Cryptid Hunters», TENTACLES и I.Q. Зал Независимости. В настоящее время у меня контракт на написание семи новых романов. Я буду обновлять этот раздел часто задаваемых вопросов, так что заходите время от времени, чтобы узнать, что выходит, или вы можете подписаться на мою новостную рассылку, которую я рассылаю только после публикации новой книги или если у меня есть что-то еще важное, о чем нужно сообщить.

Как стать автором?

Здесь немного сложно разобраться. Позвольте мне сказать вот что… Я думаю, что каждый может стать автором, но требуется много времени и практики, прежде чем издатель заплатит вам за написание книги. Я был читателем до того, как стал писателем, и до сих пор остаюсь читателем. Я читаю 2 или 3 книги каждую неделю и делаю это уже более 40 лет. Я пишу каждый божий день, где бы я ни был…дома, гостиничные номера, школы, библиотеки, аэропорты, самолеты… (Чем больше вы практикуетесь, тем больше вам везет).Вы можете подписаться на меня в Facebook, Twitter и в моем Журнале. Это должно дать вам представление о том, каково быть этим конкретным (или своеобразным) автором.

Обычная почта и электронная почта:

Как вы можете себе представить, я получаю много писем и электронных писем, за что я очень благодарен. К сожалению, из-за моего графика выступлений и писем у меня больше нет времени отвечать людям. Если бы я отвечал на все письма и электронные письма, у меня не было бы времени писать свои книги. Я читаю все письма и электронные письма (и иногда я отвечаю на некоторые из них лично… но это очень редко).Итак, пожалуйста, продолжайте писать мне по электронной почте. Если вы отправите мне электронное письмо, вы получите «автоответ», объясняющий, почему я не могу ответить вам по электронной почте. Я очень сожалею об этом. Я хотел бы, чтобы я мог по электронной почте всем назад лично.

Письма (обычная почта) — это отдельная история. Поскольку я нахожусь вдали от дома по крайней мере 6 месяцев в году, у меня совершенно нет времени, чтобы написать вам личное письмо в ответ, но, как и электронную почту, я читаю все письма. Было бы намного лучше написать мне по электронной почте. Сэкономьте немного дерева (и стоимость марки)… отправьте электронное письмо.

Опять же, вы можете следить за тем, что я делаю, подписавшись на меня в Twitter и FaceBook. Я делаю посты на этих сайтах почти каждый день.

Будет ли третья книга ЛОЖЬ ЗАКА и БЕГ ДЖЕКА?

Я надеюсь написать третью книгу, но я еще долго не вернусь к Джеку. Мне нужно закончить еще несколько романов. Пока вы ждете, надеюсь, у вас будет возможность прочитать другие мои приключенческие романы. Вы можете прочитать о них на этой странице. Я думаю, они вам понравятся.

Будет ли книга-продолжение после «Щупальцев»?

Да, см. более длинный ответ в моем журнале.

Внимание: спойлер! Пик добрался до вершины?

Вот что вам нужно знать: не все вершины находятся на вершинах гор.

Вот несколько вопросов и ответов, а также некоторые другие вещи, о которых стоит подумать после того, как вы закончите читать книгу:

Кто был в лучшей форме, чтобы достичь вершины, когда они приближались к ней? Пик.

В начале книги, когда учитель Пика дал ему журналы и задание, он сказал, что Пик может писать «художественная литература» или «научная литература». Это означает, что он был свободен писать правду или выдумывать.

Когда Пик помечал здания, он кому-нибудь говорил об этом? №

Если Пик доберется до вершины, напишет ли он об этом в журнале, который будут читать другие люди, и лишит его друга Сун-Джо выгоды? №

Конец немного сложный. Единственный человек, который знает, добрался ли Пик до вершины, это Пик.

I, Q Книга 2

I,Q Книга вторая: Белый дом выйдет в конце этого года или в начале 2010 года. На момент написания этой статьи я все еще работал над ней. Но будьте уверены, он выйдет.

Как узнать, когда выйдет новая книга?

Лучший способ быть в курсе моих новых книг – подписаться на мою рассылку внизу этой страницы. Я посылаю его по электронной почте всякий раз, когда выходит новая книга.

Мне нужна ДОПОЛНИТЕЛЬНАЯ информация для отчета, который я пишу:

Я польщен, что ты выбрал меня для своего отчета. Все, что вам нужно знать обо мне, вы можете найти на моей веб-странице. Это одна из причин, по которой у меня есть веб-страница. В наши дни кража личных данных является большой проблемой, что ограничивает объем личной информации, которую я могу выдать.

Посетишь ли ты мою школу?

Я бы с удовольствием. Я посещаю более 100 школ в год, но это должен организовать ваш учитель, библиотекарь или директор.Они могут узнать, как это сделать, на странице моей школы.

Как издать книгу?

Мне потребовалось около 20 лет практики, чтобы опубликовать свою первую книгу. Издать книгу сложно, и кажется, что все писатели идут разными путями к публикации. В вашей публичной библиотеке будет целый раздел «Как издать книгу». Я предлагаю вам прочитать как можно больше этих книг. В конце концов, нет никаких ярлыков или трюков. Вы должны садиться каждый день и практиковаться в письме.В конце концов вы станете достаточно хорошим писателем, и ваша книга будет опубликована.

Почему вы пишете свои книги?

Я пишу о том, что для меня важно и что для меня важнее всего во всех моих романах — это персонажи. Мне важно, что с ними происходит.

Какая из ваших книг вам больше всего нравится?

Правда в том, что у меня нет фаворита. Я не посылаю роман в издательство, если он мне действительно не нравится. Мои книги, как трое моих детей… Я люблю их всех одинаково.

Письменный совет:

Что касается письма, все, что я могу вам сказать, это писать каждый день, что, похоже, вы уже делаете.

Я пишу о том, что для меня важно, а самое главное в моих романах — это персонажи. Я должен действительно заботиться о том, что с ними происходит, чтобы мои читатели заботились о том, что с ними происходит. Написать книгу несложно, но чтобы сделать историю хорошей, требуется много времени… иногда месяцы, иногда годы.Но время того стоит.

Натаниэль Роуленд осужден за убийство Саманты Джозефсон, которая перепутала свою машину с Uber — NBC10 Philadelphia

Что нужно знать

  • Присяжным потребовалось чуть больше часа, чтобы признать Натаниэля Роуленда виновным в смерти 21-летней Саманты Джозефсон из Роббинсвилля, штат Нью-Джерси.
  • Роуленд был арестован на следующий день после исчезновения студента Университета Южной Каролины из района развлечений Five Points в Колумбии в марте 2019 года.
  • Джозефсон сел в машину Роуленд, думая, что это поездка на Uber, которая доставит ее обратно в ее квартиру, заявили прокуроры. Вместо этого она оказалась в ловушке, потому что у Роуленда были замки для защиты от детей, заявили следователи.

Во вторник мужчина из Южной Каролины был осужден за похищение и убийство 21-летней студентки колледжа в 2019 году, которая приняла его машину за поездку на Uber.

Присяжным потребовалось чуть больше часа, чтобы признать Натаниэля Роуленда виновным в смерти Саманты Джозефсон из Роббинсвилля, штат Нью-Джерси.Он был арестован на следующий день после исчезновения студента Университета Южной Каролины из района развлечений Five Points в Колумбии в марте 2019 года.

Департамент полиции Колумбии

Слева направо: Саманта Джозефсон, Натаниэль Роуленд.

По словам прокуроров, Джозефсон сел в машину Роуленд, думая, что это поездка на Uber, которая доставит ее обратно в ее квартиру. Вместо этого она оказалась в ловушке, потому что у Роуленда были замки для защиты от детей, заявили следователи.

Больше ее никто не видел живой. Покрытое примерно 120 ножевыми ранениями, ее тело позже было найдено в отдаленном лесу примерно в 65 милях (105 км) от Колумбии. Смерть привлекла внимание всей страны к безопасности поездок и привела к некоторым изменениям, в том числе к более заметному отображению водительских номерных знаков.

«Ее мечты были моими мечтами, и ее смерть была моей смертью. Я закрываю глаза и чувствую, что она пережила от его рук», — сказала мать жертвы, Марси Джозефсон, на этапе вынесения приговора по делу Роуленда во вторник.

Около недели обвинение приводило объемные доказательства и вызывало почти три десятка свидетелей. Эксперты связали кровь Джозефсона с внутренней частью Chevrolet Impala Роуленда и с предполагаемым орудием убийства, ножом с двумя лезвиями. Ее кровь также была обнаружена на чистящих средствах в мусорном баке за домом тогдашней подруги мужчины, а также на носке и бандане, принадлежавших Роуленду, засвидетельствовали эксперты.

Другие доказательства включали данные отслеживания мобильного телефона, точно определяющие местонахождение Роуленда в ночь преступления.Один судебно-медицинский эксперт показал, что ДНК, собранная с ногтей Роуленда, совпала с генетическим материалом жертвы, а ДНК, принадлежащая как подозреваемому, так и жертве, была обнаружена на перчатках, также найденных в мусоре.

Адвокаты Роуленда указали, что ученые не были абсолютно уверены, что ДНК Роуленда была на ноже. Его адвокаты также утверждали, что, хотя Джозефсон, казалось, дрался с нападавшим, на ее теле не было обнаружено ДНК Роуленда, и у него не было видимых следов такой драки после ареста.Защита не вызывала свидетелей, а Роуленд не давал показаний.

Перед тем, как приступить к делу защиты, адвокат Роуленда попросил снять обвинения, потому что у прокуратуры были косвенные доказательства — они никогда не доказывали, что Роуленд на самом деле убил Джозефсон, и что он был за рулем автомобиля, когда она исчезла.

Окружной судья Клифтон Ньюман отклонил запрос, заявив, что присяжные должны рассмотреть лавину прямых и косвенных доказательств.

Роуленду грозит пожизненное заключение без права досрочного освобождения при вынесении приговора.

___

Лю является членом организации Associated Press/Report for America Statehouse News Initiative. Report for America — это некоммерческая национальная сервисная программа, в рамках которой журналисты размещаются в местных отделах новостей, чтобы сообщать о скрытых проблемах.

Бесплатная сцена — Роланд и Хайме из фильма «Между Марсом и мной» Роуз Хельсингер

Хайме, старшеклассница, последние три месяца заботилась о своем параноидальном старшем брате, Роланде, .Они в квартире, которую он не может покинуть. Персонажи могут быть любого пола.

( Предупреждение: Использование этой сцены без разрешения является незаконным, равно как и воспроизведение ее на веб-сайте или в печати любым способом. )

(Джейми стучит в дверь. Роланд впускает ее.)

РОЛАНД: Спасибо за стук.
ДЖЕЙМЕ: Конечно. У меня есть еда.
РОЛАНД: Спасибо. Иди сюда, мне нужно проверить тебя.
ДЖЕЙМЕ: Я в порядке. Обещаю, я в порядке.
РОЛАНД: Позвольте мне проверить.
ДЖЕЙМЕ: Не надо.
РОЛАНД: Это займет всего секунду. Просто стой на месте.
ДЖЕЙМЕ: Не трогай меня.
РОЛАНД: Ладно, ладно.
ДЖЕЙМЕ: Прости, что я на тебя накинулся. Я просто очень устал.
РОЛАНД: Что случилось?
ДЖЕЙМЕ: Ничего.
РОЛАНД: Я не дурак. Что с тобой не так?
ДЖЕЙМЕ: Это предварительный расчет в четверг.
РОЛАНД: Это все?
ДЖЕЙМЕ: У меня уже двойка в классе, так что следующие две ночи я буду учиться. А вчера я уже не спал всю ночь, и мне кажется, я даже не понимаю, что вбиваю себе в голову.
РОЛАНД: Контрольная по математике так взбесила тебя.
ДЖЕЙМЕ: Не все из нас могут родиться триггерными гениями.
РОЛАНД: Ты борешься с тригонометрией?
ДЖЕЙМЕ: Не злорадствуй.
РОЛАНД: Нет. Я перешел к исчислению, но думаю, что могу объяснить основы. Какой раздел вам не понятен?
ДЖЕЙМЕ: Все это.
РОЛАНД: У тебя есть домашнее задание или учебник, который я мог бы посмотреть? Я поговорю с тобой.
ДЖЕЙМЕ: Ты правда это сделаешь?
РОЛАНД: Конечно.
ДЖЕЙМЕ: Не надо.
РОЛАНД: Для чего еще рождаются триггерные гении?
ДЖЕЙМЕ: Спасибо, Боже мой, спасибо.Вот, у меня где-то в рюкзаке лежит учебное пособие.

(Пока она роется в нем, Роланд протягивает руку, чтобы проверить ее шею.)

ДЖЕЙМЕ: Что с тобой?
РОЛАНД: Я должен был убедиться.
ДЖЕЙМЕ: Так ты солгал мне?
РОЛАНД: Это ты солгала, что все еще идешь в школу. Ты думаешь, я тупой? Я бы никогда не попался на такую ​​марсианскую уловку. Если вы были заражены тогда…
ДЖЕЙМЕ: Вот и все.Увидимся в следующий вторник.
РОЛАНД: Ты ведешь себя неразумно.
ДЖЕЙМЕ: Ты хоть представляешь, как тяжело с тобой оставаться терпеливым? Ты приходишь ко мне со своим апокалиптическим мусором каждый день, и ты никогда не спрашиваешь меня, как я, или как дела в школе, и не говоришь спасибо. Мне нужно ехать на метро из Бруклина, чтобы добраться сюда. У меня только один выходной в неделю, и я провожу его с тобой. Знаешь, сколько дерьма дают мне за это другие девчонки из футбольной команды? Ты знаешь, сколько мама дает мне за это?
РОЛАНД: Не надо.
ДЖЕЙМЕ: Сегодня она четыре раза спрашивала меня, когда ты вернешься домой. Она не в своем уме беспокоиться. Она думает, что оставаться на Манхэттене и быть так близко ко всему этому вредно для тебя. Это плохо для вас.
РОЛАНД: Я не хочу это слышать.
ДЖЕЙМЕ: Она говорит, что я помогаю тебе. И она права, я имею в виду, я прав.
РОЛАНД: Нет.
ДЖЕЙМЕ : Я не могу продолжать лгать ей из-за тебя. Это единственная причина, по которой она не сломала эту дверь.Потому что я продолжаю говорить, что с каждой неделей тебе становится лучше, что ты почти достиг цели, что ты почти готов ее увидеть.
РОЛАНД: Я ее не вижу.
ДЖЕЙМЕ: Потому что ты знаешь, что она не стала бы подыгрывать, как я.
РОЛАНД: Потому что она мертва.
ДЖЕЙМЕ: Тебе действительно легче думать, не так ли? Ты хочешь, чтобы мама умерла.
РОЛАНД: Я не хочу, чтобы это случилось. Но это произошло. И это было реально. Я видел их, марсиан.Они зажгли эти здания на огне. Это был их невидимый тепловой луч, прямо как в книге.
ДЖЕЙМЕ: Боже, мне нужно домой.
РОЛАНД: Инопланетяне схватили тебя, не так ли? Не так ли?
ДЖЕЙМЕ: Инопланетян не существует. Они не настоящие. Все это в твоей голове.
РОЛАНД: Ты лжешь. Они добрались до тебя.
ДЖЕЙМЕ: Ты здесь уже почти три месяца. Мама хочет, чтобы ты вернулся домой. Мы хотим, чтобы вы домой.
РОЛАНД: Это не ты.Марсиане выхватили твое тело там, где оно сгорело дотла. Они планируют…
ДЖЕЙМЕ: Ты просрочил арендную плату, твои счета накапливаются, тебя исключают из школы — это то, что держит тебя здесь? С каждой секундой, что ты сидишь здесь, становится только хуже. Вот что реально.
РОЛАНД: Все пропало. Все мертвы.
ДЖЕЙМЕ: Два здания, Роланд. Вот и все.
РОЛАНД: Нет, я смотрел из окна. Я видел этот огромный столб дыма и эти маленькие темные фигуры, выпадающие из высоких окон быстрее, чем может упасть бумага, и, может быть, это были просто офисные стулья, но их было так много, и это были не кусочки бумаги и не стулья. — они были людьми.Они падали или… или выпрыгивали из сковороды, но сковородка была огнём, а они прыгали только в землю. Я задернул шторы. Я не могу открыть их снова. я не могу покинуть свою квартиру; здесь безопасно. Все остальное в мире, кроме этой комнаты, исчезло. Мы единственные два человека на земле.
ДЖЕЙМЕ: Вот. Я покажу тебе.

(Она идет к окну, которое является четвертой стеной. Он пытается ее остановить.)

РОЛАНД: Джейме, нет.Я не хочу, чтобы все это сгорело. Я не хочу видеть, что снаружи. Нет, ты не можешь. Все прошло, все…

(Хайме делает движение в сторону публики, как будто открывает шторы.)
(Свет освещает сцену так же, как солнце освещает темную комнату.)

ДЖЕЙМЕ: См. .
РОЛАНД: Он здесь. Все тихо. Там.

(Вдох.)

Но башни. Ушел. Я мог видеть их из своего окна. Ушел. Как будто Бог просто подобрал их и поднял в небо.
ДЖЕЙМЕ: Нет. Я видел это в новостях. Они рассыпались сами по себе.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован.