Критон платон: Платон: Апология Сократа. Критон. Протагор

Платон: Апология Сократа. Критон. Протагор

О серии:

Серия «Великие идеи» представляет собой библиотеку выдающихся образцов человеческой мысли. Это подборка знаменитых произведений мыслителей всех времен и народов. Это главные произведения философов с древнейших времен: от Конфуция и Платона до Фрейда и Ницше. Мы особенно тщательно подбираем произведения, которые просто необходимо иметь в своей библиотеке как студентам, так и всем образованным и эрудированным людям. Удобный карманный формат, мягкая обложка позволят знакомиться с литературными трудами по пути в институт или на работу. Наши редакторы для удобства использования выделили в каждой книге раздел «Избранные цитаты», которые позволят при необходимости быстро вспомнить ключевые мысли авторов.

О книге:

В эту книгу вошли признанные памятники античной литературы — три известнейших произведения Платона, «Апология Сократа», «Критон», «Протагор», в которых в художественной форме отображаются идеи и личность его наставника — великого философа Сократа, под чьим влиянием Платон находился в раннем, так называемом сократическом периоде своего творчества.

Для кого:

— для тех, кто интересуется философией

— для тех, кто ценит удобные форматы

В серии выходят:

Никколо Макиавелли «Государь»

Фридрих Ницше «Так говорил Заратустра»

Эммануил Кант «Критика практического разума»

Платон «Апология Сократа. Критон. Протагор»

Александр Суворов «Наука побеждать»

Артур Шопенгауэр «Мир как воля и представление»

Конфуций «Суждения и беседы»

Зигмунд Фрейд «Психопатология обыденной жизни»

Лев Толстой «В чем моя вера»

Аристотель «Политика»

Сунь-Цзы «Искусство войны»

Аннотация

Платон — древнегреческий философ, ученик Сократа и учитель Аристотеля, основатель идеализма. Его учение заметно повлияло на всю мировую философию. В основе его взглядов лежит представление о трех основных субстанциях: едином, уме и душе. По Платону, бытие состоит из абсолютного мира идей, «эйдосов» и чувственно воспринимаемого мира вещей, которые являются их реализацией. В эту книгу вошли признанные памятники античной литературы — три известнейших произведения Платона, «Апология Сократа», «Критон», «Протагор», в которых в художественной форме отображаются идеи и личность его наставника — великого философа Сократа, под чьим влиянием Платон находился в раннем, так называемом сократическом периоде своего творчества.

Переводы диалогов с древнегреческого выполнены Владимиром и Михаилом Соловьевыми — сыновьями знаменитого историка С. М. Соловьева. Известный философ, поэт и публицист В. С. Соловьев оказал большое влияние на русскую религиозную мысль, а также на литературу начала XX века, как и М. С. Со¬ловьев, переводчик, педагог и издатель сочинений брата.

Книга сопровождена подборкой избранных цитат из произведения, которые помогут быстро освежить в памяти содержание философского текста. Как и другие книги серии «Великие идеи», книга будет просто незаменима в библиотеке студентов гуманитарных специальностей, а также для желающих познакомиться с ключевыми произведениями и идеями мировой философии и культуры.

Книга «Философские беседы (диалоги): Евтифрон. Апология Сократа. Критон. Федон» Платон

Философские беседы (диалоги): Евтифрон. Апология Сократа. Критон. Федон

Предлагаемая читателю книга содержит перевод четырех философских бесед, или диалогов, Платона, объединенных общей темой — все они относятся к личности его учителя Сократа, а именно к периоду его жизни между осуждением и смертью; из содержания этих диалогов читатель подробно знакомится с великим характером знаменитого философа древности. В книге представлены подробные введения к каждому диалогу, а также объяснительные примечания. Приводится краткое жизнеописание Платона, которое, как и предисловия к беседам, было переведено А.С.Клевановым с немецкого издания платоновских диалогов. Книга будет интересна как специалистам-философам, так и широкому кругу читателей.

Поделись с друзьями:

Издательство:
Книжный дом «Либроком»
Год издания:
2012
Место издания:
Москва
Язык текста:
русский
Язык оригинала:
древнегреческий
Перевод:
Клеванов А.
Тип обложки:
Мягкая обложка
Формат:
60х90 1/16
Размеры в мм (ДхШхВ):
215×145
Вес:
345 гр.
Страниц:
346
Код товара:
607743
Артикул:
160261
ISBN:
978-5-397-02792-2
В продаже с:
01. 02.2012
Аннотация к книге «Философские беседы (диалоги): Евтифрон. Апология Сократа. Критон. Федон» Платон:

Предлагаемая читателю книга содержит перевод четырех философских бесед, или диалогов, Платона, объединенных общей темой — все они относятся к личности его учителя Сократа, а именно к периоду его жизни между осуждением и смертью; из содержания этих диалогов читатель подробно знакомится с великим характером знаменитого философа древности. В книге представлены подробные введения к каждому диалогу, а также объяснительные примечания. Приводится краткое жизнеописание Платона, которое, как и предисловия к беседам, было переведено А.С.Клевановым с немецкого издания платоновских диалогов.
Книга будет интересна как специалистам-философам, так и широкому кругу читателей. Читать дальше…

Книга: Апология Сократа.

Критон. Протагор — Платон
  • Просмотров: 12239

    Татуировщик из Освенцима

    Хезер Моррис

    Основанный на реальных событиях жизни Людвига (Лале) Соколова, роман Хезер Моррис…

  • Просмотров: 4640

    Одиночка

    Ерофей Трофимов

    Жизнь – странная штука. Вроде выживаешь как можешь. Никого не трогаешь. А однажды…

  • Просмотров: 2975

    Свобода – точка отсчета. О жизни,…

    Петр Вайль

    Петр Вайль (1949–2009) – известный писатель, журналист, литературовед. Его книги «Гений…

  • Просмотров: 1700

    Умоляй, ведьма. Часть 2

    Сильвия Лайм

    Искра земли, сердце огня, поцелуй короля… и ещё половина котелка подобной чепухи – и все…

  • Просмотров: 1494

    Империя тишины

    Кристофер Руоккио

    Человек, которого почитали как героя и презирали как убийцу, рассказывает захватывающую…

  • Просмотров: 1314

    Дорога из Освенцима

    Хезер Моррис

    Силке было всего шестнадцать лет, когда она попала в концентрационный лагерь…

  • Просмотров: 1218

    Моя борьба. Книга 1. Прощание

    Карл Уве Кнаусгор

    Карл Уве Кнаусгор пишет о своей жизни с болезненной честностью. Он пишет о своем детстве…

  • Просмотров: 1212

    Жестокий бог

    Л. Дж. Шэн

    Вон Спенсер. Они называют его жестоким богом. Для меня он – бессердечный принц. Вон…

  • Просмотров: 1156

    Men & Wine. Мужчины и вино

    Филип Пулман

    Может, вам покажется странным ассоциировать мужчин с винами, но для молодого…

  • Просмотров: 1107

    Dragon Age. Империя масок

    Патрик Уикс

    «Dragon Age» – популярная компьютерная игра в жанре темной фэнтези, завоевавшая множество…

  • Просмотров: 949

    Dragon Age. Последний полет

    Лиана Мерсиэль

    И вновь Тедас обязан жизнью своим героям, Серым Стражам. Архидемон повержен, закончился…

  • Просмотров: 750

    Приручить время, или Шанс на любовь

    Таша Танари

    «Приручить время, или Шанс на любовь» – фантастический роман Таши Танари, жанр любовное…

  • Просмотров: 744

    Илон Маск. До встречи на Марсе

    Анна Кроули Реддинг

    Илон Маск – инноватор SpaceX и генеральный директор компании по производству…

  • Просмотров: 690

    Барселона. Проклятая земля

    Хуан Франсиско Феррандис

    Хуан Франсиско Феррандис – известный испанский писатель, один из лидеров жанра…

  • Просмотров: 656

    Моя лесная фея

    Юлия Шкутова

    Хорошо быть попаданкой! Перенестись чудесным образом в магический мир, заполучить принца…

  • Просмотров: 637

    Большой Кыш

    Мила Блинова

    Вы ещё не слышали о кышах? Наверное, это потому, что они строят свои домики в лесной…

  • Просмотров: 609

    Машина мышления

    Андрей Курпатов

    Мышление – самая удивительная и загадочная вещь во Вселенной. Цивилизация, культура,…

  • Просмотров: 606

    След сна. Книга 1

    Пальмира Керлис

    Лера – равная среди особых. От них ничего не скрыто – ни другие миры, ни чужие чувства.…

  • Просмотров: 594

    Жизнь Марлен Дитрих, рассказанная ее…

    Мария Рива

    Самые скандальные мемуары о Марлен Дитрих, написанные ее дочерью. «Биография матери – не…

  • Просмотров: 537

    Бабулька на горошине

    Дарья Донцова

    Человек, который начал вести здоровый образ жизни, часто выглядит нездоровым. Вот и мама…

  • Просмотров: 486

    Совы охотятся ночью

    Энтони Горовиц

    Смерть знаменитого писателя Алана Конвея поставила точку в редакторской карьере Сьюзен…

  • Просмотров: 442

    Та, кто задает вопросы

    Варвара Еналь

    Мирослава всегда была не такой, как все. Однажды она помогла своему другу Матвею найти…

  • Просмотров: 427

    Путеводитель по галуту. Еврейский мир в…

    Владимир Лазарис

    Что такое галут? Об этом впервые на русском языке рассказывает уникальная книга,…

  • Просмотров: 426

    Начни выбирать себя. Как исцелиться от…

    Эмми Бруннер

    Всем, кто хочет избавиться от тревоги, депрессии и деструктивных моделей поведения,…

  • Критон. Платон. Диалоги. (Античная литература)

    Пожаловаться на книгу

    Автор: Платон

    Жанр: Античная литература

    Серия: Диалоги

    Год: Нет данных

    Критон, или Об обязанностях гражданина – этический диалог древнегреческого философа Платона. Диалог представляет собой разговор между Сократом и его богатым знакомым Критоном о справедливости и несправедливости, а также о подходящей реакции (ответе) на несправедливость.

    Этот диалог является античным образцом теории общественного договора.

    Метки: Великие философы Основы философии Вечные вопросы

    Предлагаем Вам скачать ознакомительный фрагмент книги «Критон» автора Платон в электронном виде в форматах FB2 а также TXT. Также есть возможность скачать книгу в других форматах, таких как RTF и EPUB (электронные книги). Рекомендуем выбирать для загрузки книги формат FB2 или TXT, которые на данный момент поддерживаются практически каждым мобильным устроиством (в том числе телефонами / смартфонами / читалками электронных книг под управлением ОС Андроид и IOS (iPhone, iPad)) и настольными компьютерами. Эта книга была издана в серии «Диалоги». Полную версию книги можно купить в интернет магазине с быстрой доставкой в течение нескольких дней или же сразу загрузить, если выбрать более дешевую электронную версию.

    Сохранить страничку в социалках/поделиться ссылкой: Скачать ознакомительный фрагмент в разных форматах (текст предоставлен ООО «ЛитРес»)
    FB2TXTRTFEPUBЧитать книгу «Критон» онлайн
    Читать онлайнЗакрыть читалкуЛегально скачать полную версию произведения в элетронном виде (а так же заказать печатную книгу) «Критон» можно в книжном интернет магазине Литрес
    Купить и скачать

    Похожие книги

    Сатирикон

    Петроний Арбитр Античная литература Отсутствует

    «…Но разве не тем же безумием одержимы декламаторы, вопящие: „Эти раны я получил, сражаясь за свободу отечества, ради вас я потерял этот глаз. Дайте мне вожатого, да отведет он меня к чадам моим, ибо не держат изувеченные стопы тела моего“. Впрочем, все это еще было бы терпимо, если бы открывало стр…

    Пока любит душа…

    Гай Валерий Катулл Античная литература Antica Poesia

    Язвительный насмешник Юлия Цезаря, возлюбленный Лесбии, Гай Валерий Катулл писал свои «безделки», не задумываясь о том, что они станут излюбленными произведениями для переводов Фета, Пушкина, Тредиаковского, Брюсова и других знаковых имен русской поэзии. Легенда гласит, что он прожил короткую (едва …

    Латинский язык. Часть I. Теория и практика

    А. В. Григорьев Иностранные языки Отсутствует

    Учебное пособие предназначено для студентов филологических и лингвистических факультетов, а также других гуманитарных факультетов университетов и педагогических институтов (в том числе вечерней и заочной форм обучения) и содержит элементарный курс латинского языка, на изучение которого учебными про…

    Смех Гомера над Ахиллесом

    Александр Сальников Античная литература Отсутствует

    Эта книга позволяет взглянуть на Ахиллеса, героя Троянской войны, как бы глазами самого Гомера. Ахиллес предстаёт перед читателем в совсем ином, непривычном виде. Характер Ахиллеса волновал многих исследователей. Например, советский филолог-классик, автор многих статей по античной мифологии профессо…

    Антология шпионажа

    Анатолий Вилинович Документальная литература Отсутствует

    Перед Вами уникальная книга члена Международной ассоциации писателей Анатолия Вилиновича «Антология шпионажа», которая вобрала в себя расшифровку исторических сюжетов о разведчиках-шпионах, изложенных без прикрас и преувеличений, человеком, в чьей судьбе тесно переплетены писательский труд с многол…

    О коннице

    Ксенофонт Античная литература Отсутствует

    «О коннице» – произведение древнегреческого писателя, историка и политического деятеля Ксенофонта (др.-греч. Ξενοφών; 430 до н. э. – 356 до н. э.).*** «О коннице» – трактат Ксенофонта о том, как правильно обращаться с лошадьми. Эссе состоит из двенадцати глав, в к…

    Классические мифы Греции и Рима

    Генрих Штолль Мифы. Легенды. Эпос Отсутствует

    Перевод с немецкого языка древних мифов Генриха Штолля был осуществлен впервые в 1867 г. Затем эта книга долго не переиздавалась. В первом томе этого уникального электронного издания рассказывается о божествах и героях Древней Греции – Прометее, Персее, Дедале, Орфее, Эвридике, Геракле, Тезее, Ясон…

    Греческий гекзаметр. Метрика и фонетика

    В. В. Файер Языкознание Отсутствует

    Гекзаметр – размер поэм Гомера и гимнов Каллимаха, на нем написаны «Идиллии» Феокрита и ряд малоизвестных позднеантичных произведений. Описанию истории греческого гекзаметра от VIII в. до н.э. до V в. н.э. и посвящена эта книга. Начальные главы заинтересуют прежде всего читателей, которые только на…

    Показать еще

    Критон — ВикипедияРусский Wiki 2022

    Критон (др.-греч. Κριτων; около 469 года до н. э., дем Алопека[en] Древних Афин — после 399 года до н. э.) — богатый афинянин, ровесник и самый старший из учеников Сократа. По одной из версий, первым увидел в Сократе мудреца, после чего стал помогать ему материально. Эта щедрость Критона позволила Сократу посвятить себя философии, не отвлекаясь на другую работу. Со своей стороны Сократ обучал сына Критона Критобула[ca], помог ему своими советами избавиться от пристального внимания профессиональных доносчиков сикофантов.

    Во время суда над Сократом Критон, вместе с другими учениками, хотел заплатить штраф за учителя, а затем предлагал организовать побег философа из тюрьмы. Участвовал при разговоре Сократа перед казнью с учениками. К Критону были обращены последние слова Сократа.

    Информация о дате и месте рождения Критона содержится в «Апологии Сократа» Платона. В этом сочинении Сократ говорит: «Критон, мой сверстник и из одного со мною дема»[1]. На основании этого пассажа историки датируют рождение Критона 469 годом до н. э. Также не вызывает сомнение принадлежность Критона к дему Алопека[en][2].

    Согласно античным источникам, Критон был состоятельным гражданином Древних Афин. По всей видимости, его доходы были связаны с сельским хозяйством. Пелопоннесская война (431—404 годы до н. э.), во время которой Аттику несколько раз разоряли войска спартанцев, не сильно повлияла на доходы Критона. Возможно, это связано с тем, что его основные угодья находились в относительно безопасном месте — расположенном рядом с хорошо укреплёнными городскими стенами деме Алопека[3].

    В возрасте от 30 до 40 лет Критон женился на женщине из благородной семьи[4]. От этого брака родилось по меньшей мере два сына — Критобул[ca] около 425 года до н. э. и Архестрат около 419 года до н. э.[3]Диоген Лаэртский пишет о четырёх детях — Критобуле, Гермогене, Эпигене и Ктесиппе, что явно не соответствует информации из трудов современников Критона Платона и Ксенофонта[5][6].

      Друг и учитель Критона Сократ. Римская копия с греческого оригинала. Лувр, Париж

    Критон известен в первую очередь, как самый старший из учеников Сократа. Согласно Диогену Лаэртскому, он первым увидел в Сократе мудреца и «освободил его из мастерской». По данной версии Критон стал помогать Сократу материально, тем самым дав ему возможность посвятить себя философии не отвлекаясь на другую работу[7]. В литературе встречаются противоположные мнения относительно того, был ли Критон учеником Сократа. С одной стороны его перечисляют среди наиболее близких учеников, с другой — в произведениях современников Платона и Ксенофонта он выступает в качестве доверенного лица, а не ученика. Вопросы Критона Сократу касаются сугубо прикладных, а не философских, проблем[8]. Сократ участвовал в обучении старшего сына Критона Критобула. Кроме этого Сократ помог ученику и другу избавиться от сикофантов. В Древних Афинах сикофанты представляли собой профессиональных доносчиков. Они старались найти в действиях богатых граждан что-либо противозаконное. В случае если суд признавал вменяемую человеку вину доказанной, то сикофанту полагалась часть штрафа. Зачастую, чтобы не тратить время, граждане откупались от сикофанта до того, как тот подавал на него в суд. Такие люди, по образному выражению Демосфена, ходят «по площади, как ехидна или скорпион, подняв жало, устремляясь то туда, то сюда, высматривая, кому бы причинить беду, поношение, зло и, нагнав на него страх, взять с него денег»[9]. Богатый Критон был объектом пристального внимания сикофантов. Сократ посоветовал Критону взять на содержание ловкого, но бедного, оратора Архедема. Тот, в свою очередь, стал преследовать сикофантов, которые проявляли интерес к делам Критона. В отличие от добродетельного ученика Сократа, за сикофантами числилось множество преступлений. Вскрывая их одно за другим Архедему удалось достичь того, что данная когорта граждан стала обходить Критона стороной. Вскоре друзья Критона начали просить «дать и им Архедема для охраны, — вроде того, как вблизи пастуха, имеющего хорошую собаку, и другим пастухам хочется ставить свои стада, чтобы пользоваться его собакой»[10]. Самому Архедему такое положение дел пришлось по душе. На упрёки о том, что Критон его купил, Архедем отвечал в духе, что нет позора в том, чтобы платить добром достойным людям и благодетелям[11][12][3].

    Ксенофонт охарактеризовал Критона, среди прочих учеников Сократа, как человека, который за всю жизнь не делал ничего плохого и не подвергался обвинениям[13][3]. По одной из версий, он, по просьбе Сократа, выкупил из рабства будущего основателя элидо-эретрийской философской школы Федона[14][15][16].

    Во время суда над Сократом, вместе с другими учениками, предлагал уплатить за учителя штраф в 30 мин[17][12]. После осуждения Критон был готов подкупить стражу, чтобы освободить учителя. Далее Сократа планировали перевезти в Фессалию, где у Критона были преданные друзья[18]. По версии Диогена Лаэртского, данная инициатива исходила от другого ученика — Эсхина Сократика. По утверждению из данного источника Платон приписал её Критону, так как недолюбливал Эсхина[19][12][20]. Сам же философ отказался бежать из Афин. Критон вместе с сыном присутствовал при, описанном в «Федоне», разговоре Сократа перед казнью с учениками[21]. Последние слова знаменитого философа были обращены к своему давнему другу: «мы должны Асклепию петуха. Так отдайте же, не забудьте». Смысл этой фразы немецкий философ Ф. Ницше определяет как «Жить — это значит быть долго больным», а смерть представляет собой исцеление, за которое следует поблагодарить бога медицины его любимым жертвенным животным петухом[22]. После смерти Сократа Критон закрыл мёртвому другу и учителю глаза и рот[23][12][3].

    Критон Платона

    — Сократ? Мне ужасно жаль, что я беспокою вас незадолго до вашей предстоящей казни, но…

    — А вы кто?

    — Меня зовут Мэнни. Я гость из будущего. Я—

    — Снова. В этот вечер был один посетитель за другим. Сначала мой чрезвычайно благонамеренный друг Критон, пытающийся спасти меня, затем Р. Дэниел Оливау из Транторианской Империи, пытающийся спасти меня, а затем два вымышленных персонажа из Ultima Thule, которые почему-то тоже думали, что попытаются спасти меня, и теперь ваша очередь.Хорошо. Что

    — Сократ? Мне ужасно жаль, что я беспокою вас незадолго до вашей предстоящей казни, но…

    — А вы кто?

    — Меня зовут Мэнни. Я гость из будущего. Я—

    — Снова. В этот вечер был один посетитель за другим. Сначала мой чрезвычайно благонамеренный друг Критон, пытающийся спасти меня, затем Р. Дэниел Оливау из Транторианской Империи, пытающийся спасти меня, а затем два вымышленных персонажа из Ultima Thule, которые почему-то тоже думали, что попытаются спасти меня, и теперь ваша очередь.Хорошо. Что у тебя на уме, Мэнни?

    — Э-э, я подумал, я бы попытался спасти тебя. Моя машина времени здесь, она достаточно большая для…

    — И как ты предлагаешь меня спасти?

    — Я могу вернуть вас в двадцать первый век. Вам бы там понравилось. Люди более толерантны, вы сможете говорить, что хотите, и вас не убьет разъяренная толпа. У нас свобода слова, видите ли.

    — Правда?

    — Да, есть. Общество значительно продвинулось вперед с ваших дней.

    — Так случилось, что Р. Дэниел сказал что-то похожее о своем возрасте. Но, возможно, дела снова пошли под откос после вашего времени. Миру так легко снова впасть в варварство.

    — Ну…

    — Вы же понимаете, что я не вижу смысла уходить. Я люблю Афины. Я посвятил свою жизнь этому городу, который, на мой взгляд, является величайшей цивилизацией, созданной или когда-либо созданной миром. Они приговорили меня к смерти, и это огорчает меня больше, чем я могу сказать, но я скорее приму свой приговор, чем пожертвую их уважением, чтобы украсть несколько жалких лет среди низших людей.

    — О, но мы не низшие люди! Приходите и убедитесь в этом сами!

    — На самом деле в том же меня пытались убедить вымышленные персонажи из Туле. Я отклонил их предложение, но когда они ушли, я подумал, не был ли я слишком поспешным. У философа Альберто было много интересных мнений. А его эфеб — Софи, если я правильно помню имя? — был удивительно привлекательным. Если в ваше время было больше таких мальчиков…

    — На самом деле, я должен сообщить вам, что Софи была девочкой.

    — Девушка? Действительно? Ее одежда, ее манера поведения… ну, неважно. Возможно, я недооценил очарование четырнадцатилетних девочек. Я готов провести эксперимент в духе философской открытости.

    — Э-э, Сократ, я должен предупредить вас, что хотя наше общество очень толерантно, вам не рекомендуется…

    — Конечно, конечно! Я стал таким забывчивым в старости. Альберто упомянул о ваших любопытных взглядах на эрос . Я могу говорить все, что хочу, кроме эротических вопросов.

    — Ну…

    — Вы правы. Я должен меньше думать об этих пустяках. Важно то, что я могу открыто говорить о богах?

    — Да Сократ. По крайней мере, ты сможешь это сделать!

    — Я изо всех сил пытаюсь вспомнить свой разговор с Альберто. Я полагаю, что он упомянул варварского бога, которому в ваше время очень поклонялись и который накладывает самые строгие запреты на своих последователей. «Аллах» или что-то в этом роде.

    — Действительно, Сократ. Но у вас нет…

    — Капитал! Вероятно, это происходит от того, что меня так дразнил мой друг Аристофан, но я подумал сочинить в его стиле забавный маленький очерк о святом человеке «Аллаха».Признаюсь, это ниже моего достоинства, и в моих милых Афинах у меня было бы больше здравого смысла, чем сделать подобное. Но в вашем обществе, я так понимаю, я могу позволить себе эту свободу, как бы безвкусно и непочтительно это ни было?

    — Ну, честно говоря, Сократ, наверное, было бы безопаснее, если бы ты не…

    — Боже мой. Так что я могу говорить что хочу, кроме эротики и божественного? И, возможно, еще несколько вещей?

    — Я полагаю…

    — А если я не буду соблюдать ваши непостижимые варварские законы, меня могут казнить?

    — Знаешь, ты не должен. ..

    — Мэнни, мне семьдесят лет.Я люблю высказывать свое мнение. Я успел расстроить даже своих дорогих земляков, с которыми прожил всю жизнь, до того, что они решили меня убить. Сомневаюсь, что где-то еще мне было бы намного лучше. Я лучше умру здесь, в знакомом мне месте, и не доставлю людям, приговорившим меня к смерти, удовольствия видеть, как я пытаюсь сбежать.

    — Но Сократ…

    — Я знаю, что ты хотел добра, Мэнни. Вы все сделали. Критон и Р. Дэниел Оливау, а также два гостя из Ultima Thule.Вы все имели в виду очень хорошо. Но иногда простого решения просто нет. А теперь, я хотел бы немного поспать.

    — Прости, Сократ. Я расскажу двадцать первому веку то, что ты сказал. И для меня было привилегией познакомиться с вами.

    — Все в порядке, Мэнни. И не забудьте показать людям и забавную сторону этого. Доброй ночи.

    — Спокойной ночи, Сократ.

    «Критон» Платона: краткое изложение и концепции — видео и расшифровка урока

    Аргументы Критона

    Критон знает, что Сократа несправедливо обвинили. Поэтому он не хочет, чтобы Сократ принял его наказание. Однако Критон знает, что Сократ не будет пытаться избежать своей судьбы, если его не убедить в этом. Имея в виду эту цель, Критон предлагает Сократу несколько причин, по которым ему следует попытаться сбежать.

    Первый довод Критона к Сократу касается того, что подумают люди. Критон говорит, что друзей Сократа обвинят в том, что они слишком напуганы или слишком скупы, чтобы организовать его побег. Затем он утверждает, что Сократ дает своим врагам то, что они хотят, принимая свою судьбу.Критон призывает его бороться с произошедшей несправедливостью. В конце концов, рассуждает Критон, обязанность Сократа быть отцом для своих сыновей важнее, чем его обязанность соблюдать афинский закон.

    Ответ Сократа

    Сократ отвечает, что Критон не должен беспокоиться о том, как его воспринимают другие. Вместо этого ему следует сосредоточиться на правильном образе жизни. Он напоминает Критону, что общественное мнение не всегда самое лучшее мнение. Сократ отвергает важность первого аргумента Критона и отвечает, что единственный вопрос заключается в том, является ли побег справедливым действием.Если побег оправдан, Сократ согласится на него.

    Однако Сократ говорит Критону, что никогда нельзя поступать неправильно, даже если это делается по правильным причинам. Другими словами, две ошибки не составляют права. Он считает, что было бы неправильно бежать. Это убеждение основано на том, что мы сегодня называем теорией общественного договора правительства. Сократ заключил соглашение подчиняться законам Афин и много лет пользовался преимуществами этих законов. Если бы он попытался сбежать, это не только нарушило бы его соглашение, что было бы неправильно, но и бросило бы вызов авторитету закона.

    Сократ придерживается своей веры в то, что рациональное действие должно предшествовать эмоциям. Он убеждает Критона, что его мнение нельзя изменить. Было бы морально неправильно, если бы он попытался сбежать. Попытка побега противоречила бы его убеждениям. Сократ полон решимости оставаться верным своему учению до конца.

    Цель Платона

    Когда Платон писал Критон , он не пытался дать ответ на какой-либо вопрос. Вместо этого его целью было побудить людей задуматься о справедливости, а не о несправедливости.несправедливость в обществе. В диалоге между Критоном и Сократом представлены три основных пункта дискуссии:

    1. Какое значение следует придавать общественному мнению? Имеет ли это какое-то значение, как утверждает Критон, или оно не имеет значения по сравнению с приверженностью Сократа тому, что правильно?
    2. Как мы должны реагировать, когда нас обидели? Прав ли Критон, когда призывает Сократа принять меры против несправедливого обвинения, или Сократ прав, признавая несправедливость?
    3. Какова наша ответственность перед законом? Должны ли мы отказываться подчиняться закону, когда чувствуем, что он неправ, как призывает Критон, или же у нас есть обязательство соблюдать закон, даже если мы не согласны с ним, как считает Сократ?

    Краткий обзор урока

    В « Критон » Платона Сократ был несправедливо обвинен в своих преступлениях противниками. Его друг Критон приходит, чтобы убедить его бежать из тюрьмы, где он содержится в ожидании казни. Критон утверждает, что люди подумают, что друзьям Сократа все равно, если он не позволит им помочь ему сбежать. Он говорит Сократу, что дает своим врагам то, чего они хотят, и напоминает ему, что он обязан воспитывать своих сыновей.

    Сократ отвергает значение общественного мнения. Только действие имеет значение для Сократа. Он говорит, что несправедливость никогда не бывает справедливой, даже если она совершена по правильным причинам.Согласно теории общественного договора правительства, он обязан соблюдать закон Афин, даже если закон против него. Сократ должен ставить рациональное мышление выше своих эмоций. Побег противоречил бы его учению.

    В обсуждении справедливости и несправедливости в Критон Платон поднимает три основных философских вопроса:

    1. Какое значение следует придавать общественному мнению?
    2. Как мы должны реагировать, когда нас обидели?
    3. Какова наша ответственность перед законом?

    Евтифрон, Апология, Критон и Федон

    Резюме и анализ Критон

    Резюме

    Критон записывает разговор, который произошел в тюрьме, где Сократ был заключен в ожидании казни. Он представляет собой диалог между Сократом и Критоном, пожилым афинянином, который на протяжении многих лет был преданным другом Сократа и твердо верил в его этические учения. Разговор происходит рано утром в предпоследний день, когда Сократ остался жив. Как и Euthyphro , и Apology, этот диалог раскрывает кое-что о характере Сократа, описывая то, как он столкнулся с трудными обстоятельствами, но не был ими преодолен.В Crito особое внимание уделяется причинам, выдвинутым Сократом для отказа от побега из тюрьмы как средства спасения собственной жизни. Обстоятельства были таковы, что он легко мог это сделать, и его друзья уговаривали его сделать это.

    Диалог начинается с того, что Сократ спрашивает Критона, почему он пришел в такой ранний час. Рассвет только начинает светать, и всю ночь Сократ крепко спит. Критон объясняет, что он некоторое время ждал в тюрьме, но хранил молчание, потому что не хотел тревожить сон Сократа.Он добавляет, что был поражен, обнаружив, что Сократ мог так хорошо спать и оставаться спокойным и умиротворенным, когда время его казни так близко. Сократ уже около месяца находится в тюрьме за то, что в городе не разрешается казнить преступника до тех пор, пока с острова Делос не вернется некий корабль. Критон сообщает, что корабль скоро прибудет, так как ему сказали, что он покинул Суний и на следующий день должен быть в Афинах. По этой причине Критон говорит Сократу, что завтра будет его последний день в жизни.Сократ утверждает, что если такова воля Бога, он готов умереть. Однако он убежден, что из-за сна, который он увидел в то утро, будет задержка еще на один день.

    В этот момент Критон умоляет Сократа последовать его совету и сбежать из тюрьмы. В качестве причины он приводит то, что если Сократ откажется бежать, а затем будет предан смерти, Критон не только потеряет настоящего друга, которого невозможно заменить, но и подвергнется осуждению со стороны многих лиц, которые обвинят его в неспособности сделать что-либо. что он мог, чтобы спасти жизнь друга.Те, кто не знаком с фактами, предполагают, что Критон мог выкупить свободу своего друга, заплатив определенную сумму денег, но он отказался это сделать. Следовательно, если Сократ заботится о репутации своего друга в будущем, он будет действовать в соответствии с просьбой, которую этот друг сейчас предъявляет к нему. Сократ должен признать, что мнение большинства нельзя игнорировать, ибо оно способно причинить большой вред всякому, кто навлек на себя их неодобрение.

    Сократ не заботится о мнении большинства, ибо оно не способно ни на величайшее зло, ни на величайшее благо. Она не может сделать человека мудрым и не может сделать его глупым. Все, что он делает, во многом зависит от случая. Критон спрашивает, не боится ли Сократ, что побег из тюрьмы вызовет проблемы у его друзей с властями страны и что это может привести к тому, что они потеряют часть своего имущества или, возможно, пострадают от чего-то, что может быть еще хуже.Сократ признает, что у него есть этот страх, но он ни в коем случае не единственный. Затем Критон говорит ему, чтобы он не боялся этого, потому что есть люди, которые без больших затрат готовы спасти его и вывести из тюрьмы. Что же касается доносчиков, то они отнюдь не непомерны в своих требованиях, и немного денег их удовлетворит. Критон объясняет, что у него самого есть значительные средства, которые он с радостью использовал бы для любой цели, которая помогла бы спасти жизнь Сократу. Кроме того, если Сократ и сомневается, стоит ли позволять Критону тратить так много на его благо, то есть гораздо больше его друзей, которые готовы и желают предоставить любую сумму денег, необходимую для этой цели.

    Если этих предложений помощи недостаточно, чтобы убедить Сократа предпринять попытку побега из тюрьмы, Критон приводит дополнительные доводы в поддержку того, к чему он призывал его. Он говорит ему, что, оставаясь в тюрьме и отказываясь бежать, он играет на руку своим врагам и оказывает помощь тем, кто игнорирует требования справедливости. Кроме того, он предает членов своей семьи, особенно детей, которые имеют право на воспитание, руководство и образование, которые он мог бы обеспечить, оставаясь в живых и делая все, что в его силах, для их благополучия. Если, говорит Критон, вместо того, чтобы выполнить свои обязательства перед ними, вы уйдете и предоставите им возможность рисковать среди всех неблагоприятных обстоятельств, которые могут возникнуть, вы не можете быть безупречными, если они впадут на дурные пути. Это не то действие, которое уместно для того, кто заявляет, как и вы, что следует пути добродетели. Отказавшись от побега, вы примете более легкую, но не лучшую и мужественную часть, и поэтому людям будет стыдно не только за вас, но и за ваших друзей, которым, по их утверждению, не хватило мужества спасти вас. от безвременной смерти.

    В ответ на то, что говорил Критон, Сократ признает, что его рвение неоценимо, если оно используется для поддержки того, что правильно, но если оно используется для поддержки того, что неправильно, оно ведет к еще большему злу. На протяжении всей своей жизни Сократ ставил перед собой задачу не поддаваться эмоциональным призывам, а следовать курсу, который направляется разумом. Поэтому он не откажется от принципов, которые он чтил в течение долгого времени, но останется верным тому, что подсказывает ему разум, которого они требуют. Аргументы, выдвинутые Критоном, не убедили его в том, что ему следует бежать из тюрьмы, и он продолжает излагать причины их отклонения.

    Критон упомянул, что, по мнению многих, и Сократ, и его друзья будут подвергнуты суровой критике, если он не предпримет никакой попытки бежать из тюрьмы. Сократ, в ответ, обращает внимание на опасность, связанную с следованием общественному мнению. Он спрашивает, не правда ли, что с мнением одних нужно считаться, а с мнением других не считаться.После того как Критон признал, что это правда, возникает вопрос о том, к чьему мнению следует относиться достаточно серьезно, чтобы следовать ему. Чтобы ответить на этот вопрос, Сократ предлагает аналогичную ситуацию. В случае с тем, кто занимается гимнастикой, чье мнение следует спросить о похвале или порицании того, что он делает? Это мнение многих или того, кто является его наставником или наставником? Когда человек серьезно болен, уместно ли спрашивать мнение многих или того, кто является квалифицированным врачом? Очевидно, что следует руководствоваться мнением того человека, который обладает необходимой релевантной информацией. Если это верно в отношении физических упражнений и вопросов, касающихся здоровья, то не еще ли важнее посоветоваться с мнением тех, кто имеет адекватное представление о том, что справедливо и несправедливо, справедливо и нечестиво, добро и зло? Если, действуя по совету людей, не имеющих разума, мы наносим вред телу, то не правда ли, что мы навлечем на себя еще большее зло, следуя совету тех, кто не имеет правильного понимания смысла справедливости и того, что относится к ней? к той части человеческой природы, которая выше тела?

    Критон вынужден признать, что Сократ представил сильный аргумент в отношении нецелесообразности следования общественному мнению или даже голосу большинства, когда дело касается вопросов первостепенной важности.Тем не менее Критон по-прежнему настаивает на том, что мнением многих нельзя полностью пренебрегать по той простой причине, что многие обладают властью убивать людей, а спасение собственной жизни важнее всего, что он может сделать. . Сократ не согласен с тем, что нужно спасать свою жизнь любой ценой. Он считает, что не жизнь, а хорошая жизнь должна цениться превыше всего. Он также считает, что хорошая жизнь эквивалентна жизни справедливой и благородной.Другие соображения, упомянутые Критоном, такие как деньги, потеря доброй репутации и обязанность воспитывать своих детей, являются только доктринами множества. Их нельзя принимать только потому, что они выражают мнение большинства, а следует им следовать только в тех случаях, когда они подкреплены вескими причинами. Из этого следует, что вопрос, стоящий перед Критоном и Сократом, заключается в том, правильно ли и почетно ли тому, кто был заключен в тюрьму установленными властями, бежать или позволять другим помогать ему в этом, используя деньги или любые другие средства. незаконные средства.

    И Сократ, и Критон в предыдущих случаях признавали, что никогда не следует преднамеренно делать то, что неправильно, и теперь они должны решить, должны ли они соблюдать этот принцип или отступить от него. Если они соблюдают его, они должны признать, что Сократу было бы неправильно прислушиваться к совету Критона, пытаясь бежать из тюрьмы. Побег был бы нарушением закона страны и подразумевал бы, что Сократ является врагом того, что способствует упорядоченному обществу. Он не может сделать этого, не вернувшись к принципам, за которые он стоял всю свою жизнь.Тем не менее Критон не убежден, так как он утверждает, что Сократ стал жертвой несправедливых законов, и поэтому для него правильно и правильно не подчиняться им. Затем Сократ напоминает ему, что действовать таким образом было бы возмездием злом за зло, что противоречило бы тому, что, как он уже признал, никогда не следует делать. Возмездие злом за зло может согласовываться с моралью многих, но, как он указывал ранее, общественное мнение, если оно не подкреплено вескими причинами, никогда не является надежным ориентиром для подражания.Критон считает, что для Сократа не было бы ничего плохого в том, чтобы бежать, потому что он был несправедливо заключен в тюрьму. Сократ не соглашается с ним и, соответственно, излагает свои доводы в пользу того, что человек обязан подчиниться наложенному на него наказанию, даже если наказание может быть несправедливым. Его аргумент основан на том факте, что он гражданин государства, родившийся, выросший и получивший образование в его границах. На самом деле он дитя государства и имеет по отношению к нему такие же обязательства, как ребенок перед своими родителями.Живя в государстве в течение многих лет и принимая предоставляемые им блага, он показал готовность принять его законы и постановления и подчиняться решениям его судов, независимо от того, какими могут быть эти решения.

    Сократ просит Критона подумать, что могли бы сказать ему правительственные чиновники при данных обстоятельствах. Они могли бы сказать что-то вроде следующего: «Есть ясное доказательство, Сократ, что мы и город не вызывали у тебя недовольства.Из всех афинян ты был самым постоянным жителем города, который, поскольку ты никогда не покидаешь его, можно предположить, что ты любишь его. . . и вы согласились на наше управление вами; и это состояние, в котором вы родили своих детей, является доказательством вашего удовлетворения. Кроме того, вы могли бы, если бы захотели, назначить наказание изгнанием в ходе процесса — государство, которое отказывается отпустить вас сейчас, отпустило бы вас тогда. Но ты сделал вид, что предпочитаешь смерть изгнанию и что не скорбишь о смерти.А теперь вы забыли эти прекрасные чувства и не обращаете внимания на наши законы, разрушителем которых вы являетесь; и делаете только то, что сделал бы жалкий раб, убегая и отворачиваясь от договоров и соглашений, которые вы заключили как гражданин. . . . Не правы ли мы, говоря, что вы согласились управляться по нашему повелению на деле, а не только на словах?»

    Критон признает, что со стороны государства нет адекватного ответа на такого рода доводы, и продолжает слушать, как Сократ продолжает развивать обвинения, которые могут быть выдвинуты против него в случае побега.Они могли бы сказать, что он нарушил заветы и соглашения, которые заключил с ними, не в спешке или под влиянием момента, а во время досуга, без всякого обмана или принуждения с их стороны. У него было семьдесят лет на размышление, и в это время он был волен покинуть город и отправиться в любое из тех мест, которые он хвалил за их хорошее управление, но вместо того, чтобы сделать это, он предпочел остаться в нашем городе и соблюдать его законы.

    Если бы при только что указанных обстоятельствах Сократ сбежал из тюрьмы, это не принесло бы пользы ни ему, ни его друзьям.Те, кто, как известно, помогал ему в побеге, будут отправлены в ссылку или потеряют свое имущество и будут лишены гражданства. Если бы он отправился в один из соседних городов, таких как Фивы или Мегары, его считали бы врагом, и все их патриотически настроенные граждане смотрели бы на него как на ниспровергателя законов. Кроме того, они утверждали бы, что любой, кто нарушает законы, будет также развратителем молодой и глупой части человечества. Если бы Сократ уехал из благоустроенных государств к друзьям Критона в Фессалию, его прием там был бы не лучше, ибо народ высмеивал бы его за то, что он проповедует возвышенные чувства о справедливости и добродетели, а затем предает все, чему он учил, чтобы получить немного дольше жизнь. Отказавшись бежать, Сократ может уйти из этой жизни в невинности, страдалец, а не злодей, и жертва не законов, а людей. С другой стороны, если он выйдет, воздавая злом за зло и обидой за обиду, нарушая заветы и соглашения, которые он заключил, граждане государства, включая его собственных друзей, будут презирать его и смотреть на него как на врага, который сделал все возможное, чтобы уничтожить их. Все это, как говорит Сократ Критону, является голосом, который он, кажется, слышит шепотом в своих ушах и который мешает ему слышать что-либо еще.Затем он говорит Критону говорить, если ему есть что сказать в ответ на сказанное. Поскольку Критону больше нечего сказать, Сократ просит позволить ему следовать указаниям воли Бога.

    Анализ

    Как и Евтифрон и Апология, Критон имеет отношение к характеру Сократа. Его изображали религиозным человеком, который провел большую часть своей жизни в повиновении тому, что он считал божественным повелением.Таинственный голос, на который он всегда обращал внимание, был для него голосом Бога. Действуя в согласии с этим голосом, он привык делать то, что считал правильным, и не отходил бы от этого курса, чтобы спасти собственную жизнь. Это было ясно указано как в Euthyphro , так и в Apology, , но остался один вопрос, который является главной темой разговора в Crito. Вопрос заключался в том, обязан ли человек морально подчиняться законам, которые считаются несправедливыми.В случае с Сократом было достаточно доказательств того, что он был осужден несправедливо и что закон, требовавший его казни, был нехорошим. В этих обстоятельствах было бы неправильно, если бы Сократ бежал из тюрьмы, нарушив закон, поместивший его туда? Критон, наряду с другими друзьями Сократа, считает, что нарушение этого закона будет вполне оправдано, и в поддержку этого мнения приводится ряд аргументов. Сократ убежден, что они ошибаются, придерживаясь такого мнения, и довольно подробно излагает причины, по которым он отвергает представленную ими точку зрения.

    Вопрос, поднятый в этом диалоге, является важным, поскольку он породил споры, которые сохранялись на протяжении столетий, а в некоторых областях все еще являются проблемой в настоящее время. Должен ли человек принять наказание, наложенное на него несправедливыми законными средствами? Очевидно, целью Платона при написании этого диалога было нечто большее, чем историческое изложение разговора, который произошел в темнице Сократа незадолго до его смерти. Он хотел заняться моральной проблемой, связанной с теми ситуациями, когда люди сталкиваются с наказаниями, налагаемыми на них несправедливыми законами.Одним из моментов, который часто упускается из виду, является различие между тем, что является моральным, и тем, что является законным. Именно этот момент и призван прояснить диалог. Это просто неправда, что все законы должны соблюдаться при любых условиях. На это указывает, когда Сократ признает, что дважды нарушал законы города, и ни в том, ни в другом случае он не извиняется за это. Он неоднократно заявлял, что будет подчиняться Богу, а не людям, а значит, не будет нарушать требований собственной совести, чтобы делать то, что ему приказало государство.Почему же тогда он должен отказываться бежать из тюрьмы только потому, что закон требует, чтобы он оставался там? Хотя человек может нарушать законы страны, чтобы удовлетворить требования своей совести, у него есть моральное обязательство принять наказание за нарушение этих законов, которое наложено государством. Поступить иначе означало бы отказаться от той системы правопорядка, которая делает возможной жизнь в цивилизованном обществе.

    Разговор между Критоном и Сократом происходит ранним утром.Сократ спал крепким сном, несмотря на то, что он знал, что время его казни близко. Спокойная и тихая манера, с которой Сократ принимает свою судьбу, изумляет его посетителя, но это только еще одна иллюстрация того, до какой степени Сократ достиг контроля над своими чувствами и эмоциями. Он всегда настаивал на том, что хорошая жизнь — это та, в которой деятельность человека управляется разумом, а не сиюминутными чувствами. Его учение в этом отношении передается как его примером, так и всем, что он говорит.Дата казни Сократа была отложена примерно на месяц в ожидании возвращения корабля с острова Делос. Краткая ссылка на его сон является примером распространенного мнения о том, что события могут быть предсказаны таким образом. В данном случае это оказалось правильным. Критон объяснил, что он пришел в столь ранний час из-за своей уверенности в том, что времени мало, и если нужно что-то предпринять, то нужно сделать это немедленно. Сократ сообщает ему, что кораблю потребуется еще один день, чтобы добраться до Афин, и у них будет достаточно времени, чтобы обсудить, что задумал Критон.Критон пришел, чтобы умолять Сократа бежать из тюрьмы. У него есть ряд причин полагать, что именно так должен поступить Сократ, и он надеется, что, изложив эти причины, он сможет убедить Сократа в том, что для него не только морально правильно, но и разумно поступать так, как призывает его Критон. делать.

    Одна из причин, по которой выдвигается Критон, основана главным образом на том, что, по его мнению, скажут люди в том случае, если Сократ останется в тюрьме и будет предан смерти. Они скажут, что его друг Критон мог бы спасти его, если бы он был готов предоставить деньги, чтобы выкупить свою свободу.Такие обвинения могли только усилить горе, которое Критон уже испытал в связи с потерей друга, которого никогда нельзя было заменить. Критон заявил, что он с радостью отдал бы все свои деньги, если бы тем самым он смог обеспечить свободу Сократа, и если этого окажется недостаточно, он знает нескольких друзей, которые также внесли бы все необходимое для достижения этой цели. . Но есть и другие причины, по которым Критон считает, что Сократу следует бежать. Суд, вынесший ему приговор, не был компетентным судом.Их понимания было недостаточно, чтобы определить, действительно ли Сократ был развратителем молодежи. Их суждение было неправильным, и поэтому Сократ не обязан следить за его исполнением. Опять же, Критон утверждает, что правильно и правильно воздавать злом за зло. Поскольку с Сократом обошлись дурно, для него будет только вопросом справедливости относиться так же к государству. Чтобы еще больше поддержать свою позицию, Критон указывает, что, отказываясь бежать из тюрьмы, Сократ причинит большие трудности членам своей семьи.Он не имеет права рождать детей, а затем не обеспечивать им воспитание и образование, на которые они имеют право. Наконец, Критон упоминает, что в случае, если Сократ покинет Афины и отправится в изгнание, есть хорошие шансы на то, что его хорошо примут. У Критона есть друзья в Фессалии, и Сократ мог спокойно жить среди них, не опасаясь, что жители этого места когда-либо доставят ему какие-либо неприятности. Если Сократ не решается бежать, потому что опасается, что подобное действие с его стороны навлечет неприятности на его друзей, Критон напоминает ему, что ему не нужно так бояться, потому что с небольшой суммой денег, которую его друзья были бы счастливы внести свой вклад, они могли бы откупиться от осведомителей, которые доложат властям о его побеге.

    В ответ на то, что говорил Критон, Сократ выражает признательность за проявленную дружбу и доброжелательность, а также за усердие, проявленное в их представлении. Тем не менее, Сократ не убежден, что ему следует бежать из тюрьмы или что с его стороны было бы морально правильно предпринять какие-либо подобные действия. Он внимательно выслушал доводы Критона и изложит свои доводы против каждого из них. Критон ошибается, позволяя мнению многих влиять на его суждение.Сократ говорит ему, что важнее не мнение большинства, а мнение тех, кто адекватно понимает рассматриваемый вопрос. Верно, что при демократии предполагается, что воля большинства восторжествует, но ни Сократ, ни Платон не верят в демократию до тех пор, пока она интерпретируется как означающая, что мнению невежественных людей следует придавать равный вес с мнением невежественных людей. мнение знающих людей. Однако они верят в демократический принцип, согласно которому при отправлении законов ко всем людям следует относиться одинаково.Нельзя допускать дискриминации по признаку богатства или социального положения. В отношении правильности побега из тюрьмы ситуация аналогична ситуации с занимающимся гимнастикой или физически больным. Следует учитывать не мнение большинства, а скорее мнение тренера в одном случае и мнение квалифицированного врача в другом. Следует напомнить Критону, что только мнение тех, кто имеет ясное представление о том, что правильно и что неправильно, должно влиять на его решение.

    Сократ не отрицает несправедливого отношения к нему суда и не думает, что суды, приговорившие его, были компетентны определить правильность его религиозных взглядов или решить, действительно ли он был растлителем юношества. Он не согласен с Критоном в том, что этих фактов достаточно для того, чтобы он мог сбежать из тюрьмы, нарушив предписанный закон. Вопрос, поднятый в этой связи, был спорным, и совершенно не очевидно, что интеллектуальные греки времен Сократа согласились бы с ним. Мы знаем, что после смерти Сократа Платон действительно покинул Афины, потому что не думал, что ему будет безопасно там оставаться. Позже ученик Платона Аристотель покинул Афины, чтобы избежать смерти от рук антимакедонцев, заявив, что хочет уберечь город от еще одного преступления против философии. Некоторые греческие ученые предположили, что Платон мог бы сбежать из тюрьмы, если бы он был на месте Сократа. Мы не можем быть уверены в том, что он сделал бы в этих обстоятельствах, но есть одно важное различие между Платоном и Сократом в то время, когда произошел разговор с Критоном: Сократу было семьдесят лет, в то время как Платон был только молодым человеком в его начало тридцатых годов.Сократ всю свою жизнь провел в Афинах. В течение всех этих лет он был получателем многих благ, дарованных городом, и часто признавал, что в долгу перед его системой управления и общественным порядком. Если бы он выбрал это, он мог бы покинуть город в любое время, но само его присутствие и участие в жизни города свидетельствовало о его одобрении того, как поддерживалась его деятельность. Платон был в то время слишком молод, чтобы нести такие же или равные обязательства перед государством, поскольку он не получил от него столько же.Его положение сильно отличалось от положения старика, жившего в те годы, когда эпоха Перикла достигла наивысшего расцвета. Сократ не мог отказаться от своих обязательств перед городом, и если ему не было приказано сделать то, что, по его мнению, было аморальным, он был обязан подчиняться его законам.

    Критон убеждал Сократа воздавать злом за зло, что было принципом, принятым многими, по-видимому, исходя из предположения, что только таким образом можно удовлетворить требования справедливости.Никто не подвергал сомнению идею о том, что преступники должны быть наказаны или что суровость наказания должна до некоторой степени определяться характером преступления. Однако мнения по поводу цели наказания разошлись. Согласно одной точке зрения, его цель состояла в том, чтобы служить исправительной мерой, которая принесла бы пользу преступнику, помогая ему преодолеть свои злые наклонности. Совершенно иного мнения придерживались те, кто считал, что надлежащая функция наказания состоит в том, чтобы позволить обществу расквитаться с преступником, причинив ему зло, эквивалентное тому, которое он причинил другим.Сократ принял первое из этих двух взглядов, но отверг второе. Он не верил, что два зла составляют право или что можно вылечить одно зло, совершив другое. Поэтому побег из тюрьмы в нарушение закона был бы злым поступком с его стороны и никоим образом не противодействовал бы злу, совершаемому судом. Хотя Сократ жил и умер за несколько столетий до христианской эры, его позиция в этом отношении была близка к тому, что позже стало известно как христианское воззрение, которое запрещает побеждать зло злом, а утверждает, что зло должно побеждаться добром.

    Критон сказал, что следует опасаться мнения многих, потому что они имеют власть предать людей смерти. Сократа этот факт не смущает, поскольку он считает, что смерть не обязательно является злом. Следует опасаться совершения злого поступка, а не смерти. Многие могут подумать, что в их силах причинить величайшее зло тому, кто потерял их благосклонность, но это не так. Они не могут сделать человека мудрым или глупым, а также не могут заставить его делать добро или зло.Это правда, что они могут причинить вред телу и даже стать причиной физической смерти, но они не имеют власти над его душой, а это главное. То, во что Сократ верил в этом отношении, было идентично тому, чему учили христиане более поздних веков, когда они говорили: «Не бойтесь убивающих тело и после того не имеющих возможности сделать больше». Сократ подчеркивал, что душа становится лучше, делая то, что правильно, и становится хуже, делая то, что неправильно. Он был убежден, что элемент в каждом человеке, в котором обитают зло и праведность, гораздо более ценен, чем физическое тело.

    Критон и Сократ смогли обсудить вопрос о побеге из тюрьмы, потому что они пришли к соглашению по некоторым пунктам. Они оба считают, что совершать проступок при любых условиях плохо для того, кто его совершает. Отсюда следует, что человек никогда не должен отвечать на дурное обращение дурным обращением; никакое обращение, полученное от другого, никогда не оправдывает совершение чего-то плохого в ответ. Если бы они не думали одинаково по этим пунктам, любое обсуждение вопроса было бы бесполезным.Сократ дал эффективный ответ на аргументы, выдвинутые Критоном, довольно подробно изложив причины, по которым он полагал, что ему было бы неправильно бежать. Тем не менее Критон настаивает на том, что он не передумал, и Сократ решает попробовать другой подход к вопросу.

    Он расскажет то, что, по его мнению, скажут многие или люди в целом, если он сбежит из тюрьмы и отправится в какую-нибудь чужую страну, чтобы провести остаток своей жизни. На первый взгляд это может показаться странным со стороны Сократа, учитывая все, что он сказал о поверхностности мнений многих.Но в этом случае он попытается рассказать не просто о том, что они могли бы сказать, а о том, что они имели бы право сказать в случае его побега. Мнение многих не обязательно неправильно, но и не обязательно правильно. Оно может быть правильным, если оно основано на реальных фактах и ​​на том, что можно логически вывести из них. Это то, что Сократ намеревается представить в своей последней речи в защиту занятой им позиции.

    Давайте подумаем, говорит он, что должны были бы сказать государство или законы, если бы они обнаружили, что Сократ совершает побег из тюрьмы.Это олицетворение Государства или того, что иногда называют Законами, является художественным приемом, который мощным образом доносит до сознания мысль, которую пытался донести Сократ. Оно не содержит никаких дополнительных аргументов к тому, что было сказано ранее, но предназначено для того, чтобы вызвать настроение чувства, подходящее для возвышения этических требований совести. Его цель — пробудить безусловное благоговение перед достоинством нравственного закона, который требует и оправдывает курс, избранный Сократом.Основой для последующих замечаний является «общественный договор», существующий между отдельным гражданином и обществом, к которому этот гражданин принадлежит. Именно этот контракт или подразумеваемое соглашение, в котором гражданин обещает подчиняться законам государства и выполнять решения его судов, делает возможным хорошо организованное общество, в котором люди могут жить в мире друг с другом.

    Если Сократ последует совету Критона и сбежит из тюрьмы, Законы могут пожаловаться, что он нарушает договор, который заключил с ними.Поскольку договор был заключен добровольно, он не может оправдываться тем, что он был заключен под принуждением или получен путем ложного представления. Он также не был сделан в спешке без достаточного времени для рассмотрения. У Сократа было семьдесят лет на размышления, и все это время он не покидал город в поисках другого места для жизни. Его выбор жить по законам этого города был свободным и обдуманным. Вся его жизнь свидетельствует о том, что он принял институты общества, в котором родился, и существенной частью системы, в которой действует это общество, является то, что его граждане должны уважать и подчиняться решениям его должным образом учрежденных суды. Сократ не вправе отвергать решения суда на том основании, что он считает, что они вышли за пределы его юрисдикции или что они приняли неправильное решение по его делу. Для него сбежать, чтобы избежать исполнения приговора суда, было бы не только бесчестным поступком, но и свидетельством неискренности с его стороны, поскольку он не желает соблюдать высокие идеалы, которые характеризовали его учение.

    Если Сократ сбежит, его семье и друзьям грозит изгнание и потеря имущества.Если он пойдет в соседние города, все честные граждане будут смотреть на него как на врага. Даже если он избежит этого позора, его будут считать тунеядцем или тем, кто ищет благосклонности у богатых и сильных мира сего. Ему будет стыдно продолжать свои заявления о преданности добру с таким поведением, которое смотрит ему прямо в лицо. С другой стороны, если он откажется бежать из тюрьмы и будет соблюдать исполнение приговора, вынесенного ему, он будет иметь хорошую защиту, когда предстанет перед трибуналом суда над мертвыми. Перед ними он предстанет невинной жертвой несправедливости не закона, а тех, кто злоупотребил законом, чтобы добиться его гибели.

    Именно этот призыв звучит у Сократа в ушах. Это делает его глухим к мольбам Критона, который теперь обнаруживает, что ему больше нечего сказать. Поэтому Сократу нравится следовать по пути, по которому его вел Бог.

    «Критон» Платона и кризис суверенитета

    Обычное прочтение «Критона » утверждает, что диалог исследует природу справедливых и несправедливых законов с контингентными соображениями о том, как человек должен реагировать на законы, которым он подчиняется.Тем не менее сердцевина диалога, дискурс о Законах, связана с отношением личности (Сократа) к суверенной природе закона в политической жизни. Точнее, через беседы между Критоном и Сократом и воображаемый дискурс Сократа с Законами диалог имеет дело с исследованием природы жизни и суверенитета, которые переплетаются с законом, сообществом и человеческой личностью. Таким образом, суд над Сократом — это также процесс определения, где находится суверенная власть: государство или личность.Это основной вопрос, который Платон исследует в диалоге.

    Греческая философия проводила различие между bios и zoē ; между полноценной жизнью и голой жизнью.[1] Как метко резюмировал Джорджио Агамбен: «У греков не было единого слова, чтобы выразить то, что мы подразумеваем под словом «жизнь». , Аристотель, который писал, что возникновение государства происходит из «голых потребностей жизни».. . [посредством чего] человек, когда он совершенен, является лучшим из животных, но когда он отделен от закона и справедливости, он является худшим из всех». что ведет к формированию политического сообщества и полноценной жизни в нем, достигаемой через arête и phronesis. Действительно, в политической мысли Аристотеля арете невозможно без политической жизни. Реализованная жизнь противостоит безоговорочной голой жизни, причем bios politikos относится к хорошей жизни, вызванной политической враждебностью человечества, а zoe представляет собой нечто несчастное и тревожное. Голая жизнь есть, таким образом, воплощение отверженной жизни без дома, без семьи, без полиса .

    Несмотря на заметное различие bios-zoē у Аристотеля, такое же различие видно и в корпусе Платона; как и озабоченность по поводу природы суверенитета и того, как суверенитет вписывается в различие bios-zoe . Подчинение закону — это тема, исследуемая во многих диалогах Платона, наиболее явные из которых, на мой взгляд, встречаются в Евтифроне , Республике и Законах .Но в Критон эта тема служения закону освещает различие bios-zoe более явно, чем в других диалогах.

    Разговаривая с Критоном, Сократ сообщает ему, что он прожил счастливую жизнь, будучи верным членом афинской общины.[4] Таким образом, именно в Афинах — как гражданин и член этого политического сообщества — Сократ осуществил свое призвание к полноценной жизни. Сократ был доволен своей жизнью. Вот что он говорит Критону в тюремной камере.Удовлетворенный своей жизнью, Сократ довел до конца ту хорошую жизнь, которую призвана обеспечивать политическая жизнь. Но в диалоге между Сократом и Критоном, между Сократом и Законами возникает парадокс: полноценная жизнь Сократа также низвела его до состояния голой жизни. Обязательно ли полноценная жизнь в политическом сообществе сводит человека к голой жизни, о чем свидетельствует условие Сократа в диалоге?

    Именно этот парадоксальный вопрос, пронизывающий междоузлия жизни и суверенитета, в первую очередь исследует Платон в диалоге.Беспокойство, которому Платон ставит вопрос о жизни и суверенитете, а также об их месте в плане bios politikos , продолжает давний и непрекращающийся вопрос Платона о том, в каком городе живут люди. Республика . И это вопрос, лежащий в основе большинства его диалогов, легко ли мы это осознаем или нет.

    Суверенная власть

    Традиционный взгляд на суверенитет означал абсолютный контроль над жизнью.Он был отмечен властью решать, кому жить, а кому умереть. Карл Шмитт метко охарактеризовал суверена как «того, кто принимает решение об исключении»[5]. Другими словами, суверен был тем, кто решает об исключении, кого включить в политическое сообщество и имеет полноценная жизнь, и кто должен был быть помечен как аутсайдер и впоследствии сведен к голой жизни актом исключения. Таким образом, суверенитет отмечен этой способностью включения-исключения в политическую власть, в которой люди занимают промежуточное положение, буквально ничейную землю, благодаря которой они отмечены как члены внутри закона или как животные вне закона.

    Поскольку полнота жизни связана с полноценной жизнью в политическом сообществе, поскольку люди являются политическими животными, принцип суверенитета, основанный на исключении (в форме исключения), по-прежнему влечет за собой контроль над жизнью и смертью и воплощает в себе признак биос и зоэ . Ибо человек, допущенный к политическому сообществу, имеет жизнь, в то время как человек, исключенный и отмеченный для голой жизни, является «худшим из [животных]». Быть изгнанным из политического сообщества означает быть отмеченным знаком голой жизни и, следовательно, смерти.

    Шмитт применил определение суверенитета, чтобы распространить его на «любой чрезвычайный указ об осадном положении». . Только когда жизнь политического сообщества находится под угрозой, в условиях осадного положения, суверенитет насильственно проявляется и использует свою силу против всего, что ему угрожает (реально или воображаемо) в трактовке Шмитта. Подразумевается, что суверенитет — это жизнь (через власть) любой ценой — вплоть до того, что суверенитет отнимет жизнь, чтобы сохранить свою жизнь.В этом действии суверенная власть проявляется в этой способности контролировать или отнимать жизнь. Это то, что характеризует чрезвычайное положение: «Исключение, которое не кодифицировано в существующем правопорядке, в лучшем случае может быть охарактеризовано как случай крайней опасности, опасности для существования государства и т.п.»[7]. ]

    Агамбен также описал чрезвычайное положение, в котором суверенитет демонстрируется принудительно, как «ничейную территорию между публичным правом и политическим фактом, а также между юридическим порядком и политической жизнью. [8] Кроме того, Агамбен отметил сложность понимания чрезвычайного положения из-за использования в нем милитаристского и военного языка наряду с воинственными образами.[9] Но если война — это борьба за жизнь, а не за мир, то чрезвычайное положение — если есть жизнь, ибо любая жизнь может быть потенциальной угрозой существованию политического порядка — парадоксальным образом существует и в целях полноценной жизни при структурная ткань государства. Поскольку агон имеет фундаментальное значение для жизни, Агамбен критикует Шмитта за то, что Шмитт слишком мягок (или наивен), видя, что суверенитет проявляется только в моменты осады (чрезвычайное положение).Осада, чрезвычайное положение, всегда продолжается, пока человек жив. Осадное положение — это экзистенциальная реальность, которую воплощает жизнь. Таким образом, чрезвычайное положение находится в постоянном существовании и расширяется до тех пор, пока не будет уничтожена ничейная территория, что является поглощением пространства между государством и личностью, которое делает возможным гражданское общество и общество досуга. Ликвидация этой ничейной земли должна быть достигнута, чтобы государство чувствовало себя в экзистенциальной безопасности.

    В той мере, в какой жизнь начинается на периферии, рождении, жизнь сначала характеризуется бессилием.Один зависит от других в их воспитании, выживании и росте до расширения возможностей. Таким образом, человек не рождается суверенным, поскольку он не рождается с властью. Один зависит от других, которые имеют суверенитет над вами. Таким образом, Аристотель утверждал, что семья является основой политических сообществ.[10] Намек на то, что политическое сообщество коренится в семье или понимается как коллективная расширенная семья, уже вытекает из диалогов Платона, таких как Евтифрон , Республика и Критон .Борьба между семьей и законом наглядно проявляется в верности Евтифрона закону над своим отцом, коллективизации семьи, как это описано в предполагаемом идеальном государстве в Республике , и рассуждениях о Законах в Критон — все они основаны на сыновний язык или игра с оспариванием между семьей, законом и суверенитетом. (Также неудивительно, что, поскольку действие Euthyphro происходит в последние дни жизни Сократа, мы видим тематическую связь между диалогами и что, поскольку боги и биологическая семейная единица были заменены государством, законы Афин придут воплотить то, на что намекал Евтифрон, более сильно и зримо в Критон .)

    Продолжая историю, средневековый исламский философ Ибн Халдун также отмечал, что именно семья является первым убежищем от жестокости и несправедливости мира, то есть обращение к семье за ​​защитой и расширением прав и возможностей отмечает и устанавливает семью как первая единица суверенной власти. Точно так же католическая социальная философия считает, что семья является первой ячейкой социального строя; «первоначальная ячейка общественной жизни». [12] Даже Жан-Жак Руссо соглашался с тем, что «самым старым из всех обществ и единственным естественным является общество семьи; однако дети остаются привязанными к отцу по своей природе только до тех пор, пока они нуждаются в нем для своего сохранения. ”[13] Масса философского исследования заключает, что семья является первым краеугольным камнем и реализацией суверенной власти в мире.[14]

    Поскольку суверенитет отмечен властью, власть выражается в количестве (по крайней мере, исторически). В одиночестве человек слаб, бессилен и во власти мира и других. В сообществе человек укрепляется не по своей воле, а благодаря относительной силе, которую он приобретает, будучи членом группы. Политический или социальный анимус человечества стремится к полноценной жизни.Или, как утверждал Аристотель, хорошая жизнь[15]. Соответственно, все человеческие сообщества и конструктивные усилия направлены на ослабление экзистенциального беспокойства, связанного с родством или пребыванием в состоянии голой жизни. Ибо без общины, служащей краеугольным камнем возможности полноценной жизни, — в наиболее зримом и общепризнанном исторически большинством философов случае — семьи, — человеческая жизнь была бы голой, суровой и короткой, сродни жизни в естественное состояние, как Томас Гоббс описал в Левиафан .

    Таким образом, глава семьи является предпоследним сувереном в самом базовом воплощении суверенитета, как это сформулировал Ливий в своей «Истории Рима », а Роберт Филмер защищал в «Патриарха ». paterfamilias — это первый источник суверенитета, первый источник возможности полноценной жизни и первая конструкция, намеренно нацеленная на достижение полноценной жизни. Но точку зрения главы семьи, отца в древнегреческой и римской культуре и обществе, как первоначального арбитра суверенитета, важно знать при понимании рассмотрения суверенной власти в Критон — особенно учитывая сыновний язык, используемый в Беседа о Законах.

    Голая жизнь

    Идея голой жизни простирается далеко за пределы греческой дихотомии биос и зоэ . Сегодня люди, вероятно, знакомы с голой жизненной стороной греческого различия благодаря идее естественного состояния, представленной Томасом Гоббсом, или превращению естественного состояния в состояние войны в переосмыслении Джона Локка. В любом случае только через содружество — политическое сообщество — можно осуществить полноценную жизнь, не опасаясь вреда или насильственной смерти.

    Аристотель был непреклонен в том, что телос жизни завершается проживанием в политическом сообществе: «Когда несколько деревень объединяются в единую законченную общину, достаточно большую, чтобы быть почти или вполне самодостаточной, возникает государство, зародившееся в голые потребности жизни, и продолжая ради хорошей жизни. И, следовательно, если более ранние формы общества естественны, то и государство, ибо оно является их концом»[16]. и полис : «Следовательно, каждый город-государство существует по природе, поскольку существуют первые товарищества; ибо город-государство есть конец других товариществ, а природа есть конец, поскольку о том, чем является каждая вещь, когда ее рост завершен, мы говорим как о природе каждой вещи… цель, ради которой вещь существует, ее конец, является его главным благом.[17] Главное благо для человека — это полноценная жизнь в политическом сообществе.

    Смысл аристотелевского состояния, возникающего из голых жизненных потребностей, посредством которого совершенство жизни достигается в политическом сообществе, ставит вопрос, почему голая жизнь вообще проблематична. Самое близкое понимание, которое можно почерпнуть у Аристотеля, состоит в том, что изолированный человек вообще не способен к хорошей жизни. Столкнувшись с племенем, изолированный человек легко побежден. При наезде на город одинокий человек терпит поражение.Сама по себе личность в телеологической концепции человечества Аристотеля мало что значит или вообще ничего. Какой бы суверенной властью человек ни обладал благодаря своим физическим способностям, он теряется при столкновении с племенами, группами, городами или различными другими коллективами людей, которые в своей совокупности обладают большей властью (и, следовательно, суверенной властью), чем любое человеческое существо. может когда-либо прилагать усилия в одиночку.

    Впоследствии возникает двоякое понимание проблемы голой жизни в греческой мысли. Во-первых, человек, застрявший в голой жизни, живет не в соответствии со своим телосом.«Человек по своей природе является политическим животным»[18]. Во-вторых, Аристотель подразумевает, что именно в состоянии голой жизни человек слаб, подвергается господству со стороны более крупных групп и будет неутонченным и некультурным, оставаясь более грубым. животное, чем изысканный человек в результате. По сути, человек, живущий в состоянии голой жизни, живет скорее как животное, чем как человек. Только через политическую жизнь человечество совершенствуется: «Ибо человек, когда он совершенен, есть лучшее из животных, но, когда он отделен от закона и справедливости, он хуже всех, так как вооруженная несправедливость более опасна, и он оснащен с оружием, предназначенным для использования интеллектом и добродетелью, которые он может использовать для худших целей.[19] Для Аристотеля различение bios-zoe приводит к диалектике между жизнью в соответствии с доброй жизнью и жизнью в согласии с животными страстями. Голая жизнь — это животная сторона человечества.

    Таким образом, не будет преувеличением считать, что Аристотель имел какое-то представление о состоянии природы, когда люди используют свои физические силы в виде рук и ног для наихудших из возможных целей. Это наверняка повлечет за собой какое-то физическое насилие и войну. С этой целью Аристотель цитирует Гомера, изображая голого человека, который «либо плохой человек, либо выше человечества»[20] и впоследствии «потерян для клана, потерян для очага, потерян для старых обычаев, тот, кто жаждет всех ужасов войны.[21] Голый человек потерян, отстранен и иным образом отчужден от цивилизации и жажды господства. Он жаждет «всех ужасов войны». С точки зрения Аристотеля, политическое сообщество не только совершенствует звериных людей до их совершенствуемых и лучших целей, но и является воплощением телеологической природы человечества. Голый человек, оторванный от политической общности, остается в состоянии жажды ужасов войны и, будучи худшим из животных, предается своим животным желаниям.

    Современные читатели уже знакомы с идеей голой жизни в более грубом и живописном портрете, написанном Томасом Гоббсом, как утверждалось до сих пор. Ибо именно в этом естественном состоянии, которое, согласно Гоббсу, является состоянием голого существования, люди вынуждены жестоко обращаться друг с другом, что ведет к войне всех против всей изнурительной жизни, чтобы быть «одинокими, бедными, противными, жестокими». , и короткая». [22] Эта неприятная жизнь, в конечном счете несостоятельная, действительно драматическая картина.Тем не менее, даже Джон Локк рисует тот же портрет голой жизни в Втором трактате .

    В наши дни принято рассматривать Гоббса и Локка как две стороны одной медали. Идиллическое естественное состояние Локка, если вспомнить, только внешне более мирное, чем в описании Гоббса, потому что оно в конце концов и быстро скатывается к состоянию войны, которое он описал в третьей главе Второго трактата . В непрекращающемся соревновании за самосохранение итерация природы (которая есть только самосохранение) должна опуститься до войны, прежде чем она объединит людей, чтобы прекратить их конфликт и отказаться от своей роли индивидуального судьи, присяжного и исполнителя закона. самосохранения и вступить в гражданское общество.В этом заключается парадокс голой жизни в трактовке Локка.

    Закон природы, то есть самосохранение, моральен. Но закон природы Локка моральен только постольку, поскольку он должен сначала привести людей к постоянному страху и даже, для некоторых, к смерти в состоянии войны, прежде чем пробудить человеческую сентиментальность, чтобы выйти за пределы этого несостоятельного грубого существования, ведущего людей к сотрудничеству и совместной работе. в новом обществе содружества. Локк также ясно дал понять, что состояние войны является результатом столкновения силы с властью, и что человек погибает, когда попадает в могучие лапы других.[23] «Избежать этого состояния войны, — писал Локк, — является одной из важных причин, по которой люди помещают себя в общество и покидают естественное состояние: ибо там, где есть власть, сила на земле, от которой можно получить облегчение,

    Формирование политического общества не только позволяет вести полноценную жизнь в соответствии с Локком (а также Гоббсом) , но и суверенная власть переходит от лиц к государству. Вместо того, чтобы оставаться отдельным судьей, присяжными и палачом в естественном состоянии — что является проявлением суверенной власти и выражением абсолютной свободы в исходном естественном состоянии — суверенная власть передается власти государства для разрешения споров между людьми. . Это возвращает нас к рассуждениям Сократа о Законах, в которых суверенная власть принадлежала Законам, а не Сократу. Сократ, подобно первобытному человеку Локка, вышедшему из естественного состояния, передал суверенную власть «той власти» политического общества, чтобы избежать состояния войны и обеспечить мирную жизнь, которая должна вести к полноценной жизни.

    Что ясно из традиций голой жизни в философии, как бы они ни проявлялись или как бы ни представлялись философам, так это то, что жизнь несостоятельна в своем так называемом голом состоянии существования. Это жестоко. Это состояние конфликта. Жизнь человека всегда в опасности. Невозможно жить полноценной и осмысленной жизнью либо из-за борьбы со своей природой, либо из-за состояния войны, ведущего к постоянному страху и, зачастую, к насильственной смерти при столкновении и взаимодействии с другими людьми. Голой жизни следует избегать, и впоследствии она преодолевается интеграцией человека с суверенной властью политического сообщества и его правовых структур и судебного аппарата.

    Суверенная власть в Критон

    Связь семьи, особенно отца, с Афинскими законами — это то, что ни один читатель не должен упустить из виду при изучении Критона . Платон делает все возможное, чтобы подчеркнуть это сыновнее обожествление Законов в диалоге.Кроме того, следует знать о подводных течениях греческой философской мысли о наполненной жизни и голой жизни, как я только что обрисовал в общих чертах, прежде чем углубляться в Crito . Кроме того, иногда легко забыть, что Сократ находится в тюремной камере, если погрузиться в суть разговоров между Критоном и Сократом. И тюремная камера, в которой находится Сократ, представляет собой структуру суверенной власти, в которой заключенный, Сократ в диалоге, низведен до состояния голой жизни.Именно через материальное позиционирование Сократа в Критон следует понять, в чем заключалась истинная суверенная власть и кто является сувереном из-за кулис. Несмотря на то, что Сократ живет в Афинах, в диалоге он изображен в обнаженном виде.

    Рассуждение о Законах начинается так: «Скажи нам, Сократ, что ты собираешься делать? Этим действием, которое вы пытаетесь совершить, вы намереваетесь что-то еще, кроме как уничтожить нас, Законы, и город в целом, насколько это возможно?» [25] пример чрезвычайного положения, описанного Шмиттом и Агамбеном.Налицо борьба, в которой существованию государства — города и его законов — потенциально угрожает личность Сократа. Государство находится в чрезвычайном положении, или, короче говоря, государство считает, что оно находится в чрезвычайном положении, что привело к его конфронтации с Сократом в этой борьбе на смерть, которая является борьбой за осуществление суверенной власти.

    Власть связана с суверенитетом, поскольку власть воплощена и выражена сувереном, который принимает решение об исключении.Когда авторитет поставлен под угрозу, это означает, что под угрозой находится и суверенитет: «[Не]считаете ли вы, что город может продолжать существовать и не быть низвергнутым, если вынесенные в нем судебные решения не имеют силы, но лишены авторитета и подрываются действиями частные лица?» [26] Мало того, что государство перестало бы существовать, но и хорошая жизнь множества других граждан также оказалась бы под угрозой, если бы Сократ бежал. Таков смысл риторического вопроса, поставленного перед Сократом Законами. Это также показало бы населению бесполезность силы закона, которая коррелировала бы с отсутствием суверенитета, если бы суверенная власть не имела силы в отсутствие тех «юридических решений, вынесенных [не имеющих] силы.»

    Сопоставительный диалог в тюремной камере — является ли суверенным Сократ или Афинские законы. Только один может быть суверенным. Кому принадлежит суверенная власть, — вот вопрос, который исследует Платон. Это связано с Сократом? Или это связано с Законами? Обладает ли Сократ суверенной властью принимать решение об исключении, тем самым делая себя исключением из выносимых юридических суждений, или же государство, провозгласившее свое исключение, обозначающее Сократа как врага, подлежащего осуждению, обладает суверенной властью? В дискурсе представлена ​​диалектика с нулевой суммой.Ибо тот, кто является суверенным, требует сведения другого к состоянию голой жизни. Поскольку окружающие образы и место Сократа (в тюремной камере) уже намекают на то, где пребывает суверенная власть, дискурс продолжает разворачиваться и служит лишь закреплению той реальности, что именно Законы, а не Сократ, суверенны.

    Более того, в первых нескольких абзацах дискурса ἀπολέσαι   и ἀπολλύναι   появляются несколько раз.[27] «Ну же, в чем вы обвиняете город и нас, что пытаетесь нас уничтожить?. . если мы попытаемся уничтожить вас, полагая, что это справедливо, вы попытаетесь уничтожить нас, Законы, и ваше отечество, в той мере, в какой вы можете» Законы спрашивают.[28] По мере того, как дискурсы разворачиваются, Законы продолжают говорить на усиленном воинственном языке и занимаются сыновним обожествлением самих себя, ссылаясь на концепцию сыновнего суверенитета как на первый краеугольный камень суверенной власти:

    «Или вы настолько мудры, что это ускользнуло от вашего внимания, что ваше отечество более достойно чести, чем ваши мать и отец и все другие ваши предки; что оно более почитаемо и более священно и пользуется большим уважением как среди богов, так и среди тех человеческих существ, которые имеют хоть какой-то смысл; что вы должны относиться к своему отечеству с благоговением, подчиняясь ему и ставя его больше, чем вы бы сделали своего собственного отца, когда он гневается; что вы должны либо убедить его, либо сделать то, что он прикажет; что вы должны следить за своим поведением и подвергаться любому обращению, которое оно вам предписывает, будь то избиение или тюремное заключение; что если это приведет вас на войну, чтобы быть раненым или убитым, то вы должны это делать, и это справедливо, не уступать дорогу, не отступать и не уходить с того места, где вы стояли, а, наоборот, на военных и судебных судах и везде иначе делать то, что велит твой город или отечество. [29]

    Язык, используемый в дискурсе, в его милитаристском и воинственном изложении глубоко показательен. Согласно вопросу о чрезвычайном положении и суверенной власти, он представляет собой примат суверенитета государства над личностью.[30] Государственный контроль над своей жизнью включен даже постольку, поскольку если умирать, быть убитым, в служении отечеству, то так и кусай — «вот что справедливо». Власть Законов тотализирует Сократа и низводит Сократа до состояния голого существования; Сократ находится в состоянии бессилия.

    Включение этого языка придает тот милитаристский оттенок, на котором основано чрезвычайное положение. Ибо война — это самая очевидная чрезвычайная ситуация, когда что-то представляет угрозу суверенитету. Частью развития суверенитета в контексте чрезвычайного положения является «немедленная реакция государства на самые острые внутренние конфликты». Борьба между Сократом и Законами.Конфликт между Сократом и Законами есть внутренний конфликт, на который отвечает государство, Законы в дискурсе. Судьба, жизнь как Сократа, так и Законов висит на волоске, как намеренно ясно показывает язык. И у читателя не остается сомнений в том, какая жизнь важнее; в ходе дискурса нет путаницы в отношении того, чья жизнь контролируется и, следовательно, кто является суверенным, а кто не является суверенным.

    Этот воображаемый диалог между Сократом и Законами также использует сыновний язык для описания Законов — что-то, что объединяет суверенную власть Законов с суверенной властью семьи и, особенно, сыновней патриархальной главы.Поскольку семья уже установлена ​​и принимается как данность как фундаментальная опора принципа суверенитета в его простейшей форме, использование Законами сыновней речи для того, чтобы стать отечеством и настоящим отцом, представляет собой немалую тонкость. Заявляя Сократу, что он должен «относиться [к отечеству с благоговением, [и] подчиняться ему]»[32], Законы разъясняют, что суверенитет государства над ним тотален, как суверенная власть отца над юношей. ребенок, который всю жизнь находится на иждивении отца. Что более поразительно, так это обожение сыновнего государства: «Или ты мудр, что ускользнуло от твоего внимания, что твое отечество более достойно чести, чем твоя мать и отец и все другие твои предки; что оно заслуживает большего почитания и более священно и пользуется большим уважением как среди богов, так и среди тех людей, которые имеют смысл». комбинированный; это государство, которое высоко ценится и заслуживает почитания сверх того, что предки и родители Сократа из плоти и крови.

    Карл Шмитт определял политическое из его теологического рода: «Все значимые понятия современной теории государства являются секуляризованными теологическими понятиями не только в силу их исторического развития… но и в силу их систематической структуры, признание которой необходимо для социологическое рассмотрение этих понятий»[34]. Таким образом, Шмитт просто пошел по стопам Гегеля, заявившего: «Государство есть божественная идея, как она существует на Земле»[35]. Обожествление политического есть двойственность. наследие того, что является секуляризованным воплощением Божьего суверенитета, и как в Боге, как и в bios politikos , жизнь наполняется.Но это влечет за собой капитуляцию перед суверенной властью, чтобы иметь полноценную жизнь. Как человек должен подчиниться Богу, так и он должен подчиниться государству, чтобы осуществить осмысленную жизнь.

    Современное государство — это не просто производное воплощение древних богословских построений и идей, как это представлял Шмитт. Античное государство было в равной степени производным воплощением таких богословско-политических построений. Систематическая структура государства представляет собой иерархию тела, объединенную отеческим главой.Суверенному государству, которое, по мнению Платона, сводит Сократа к голой жизни, может не хватать последних дополнений и хитросплетений систематического христианского богословского проекта, но оно уже воплощает в себе обширное и обожествленное понятие paterfamilias для осуществления своей суверенной власти. Когда Сократ заканчивает рассуждения о Законах, Законы торжествующе заявляют ему: «Нечестиво нарушать волю отца или матери, но еще менее нечестиво, чем нарушать волю отечества».[36] С этой точки зрения , разговор между Критоном и Сократом идет не о справедливых и несправедливых законах и соответствующих действиях, которые следует предпринимать в отношении справедливых и несправедливых законов.Язык Crito — это язык различия bios-zoe и того, как это различие связано с проблемой суверенитета.

    В конце концов, Сократ утверждал, что, поскольку он решил жить в Афинах, он решил жить по суверенным законам Афин. Сократ добровольно и добровольно выбрал эту жизнь, которая теперь подходит к концу. Таким образом, Сократ подразумевает, что, решив жить по законам Афин, он был готов подчинить себя законам, согласно которым его суверенитет — теперь привязанный к политическому телу Афин — всегда был ниже суверенного тела как части целого. .

    Нагая жизнь в Критон

    Продолжение парадокса bios-zoe различения продолжается в рассуждениях Платона о голом состоянии существования Сократа по отношению к государству. Политическое тело создано для обеспечения полноценной жизни. Но Платон осознает, как это подчеркивалось до сих пор, как это часто приводит к сведению человека обратно к состоянию голой жизни, несмотря на избегание голой жизни, как это было обещано bios politikos .Не только часть причин, по которым Сократ принял свое затруднительное положение из-за суверенной власти государства, которая сделала его бессильным, но и то, что Сократ утверждал, что прожил полноценную жизнь, что приводит к тому, что он принимает смерть и его возвращение в состояние голого существования, когда он заперт в тюрьме и готовится к смерти. Он жил хорошо и принимает тот факт, что его хорошая жизнь парадоксальным образом поставила его в затруднительное положение, когда он снова оказался сведенным к голой жизни.

    Находясь в тюрьме, Сократ излагает рассуждения о Законах, которые я только что исследовал, в типично сократовской манере. Он снисходительно хвалит энтузиазм Критона, прежде чем перейти к диалектике Сократа: «Поэтому мы должны проверить, должны ли мы делать то, что вы советуете, или нет». соблюдать в отношении «еды и питья», чтобы не причинить вреда собственному телу.[38] Критон сразу понимает аналогию; ибо, когда Сократ спрашивает его, что такое вредное воздействие и где причиняется вред, Критон правильно отвечает: «Очевидно, что оно в его теле, поскольку именно оно разрушает». защита политической жизни в той мере, в какой polis является телом, с которым человек связан и получает личную выгоду, будучи составной частью большего тела, — другими словами, гражданином.Экзотерический характер этого рассуждения о теле касается не столько мнений масс, сколько выгоды принадлежности к политическому сообществу в частности. Ибо важность избегания голой жизни такая же, как и заявления Аристотеля о состоянии, возникающем для преодоления отчаяния и лишений, характерных для голой жизни.[40]

    Голой жизни можно избежать, став членом тела, благодаря которому человек ведет полноценную жизнь, но только став членом этого сообщества.Это вхождение в политику желательно, потому что, согласно Сократу, «[нас] делает лучше то, что полезно для здоровья». [41] В контексте беседы Сократа и Критона, наряду с традицией греческой политической мысли, это означает принадлежность к члену политического тела и быть здоровой и продуктивной составной частью этого большего тела. Победа тела, которое есть государство, тотализируется в ходе этого включения в тело, как медленно растущий вирус. Мы не должны разрушать «часть нас, которая становится лучше благодаря тому, что здорово», — говорит Сократ Критону.[42] Из разговоров между ними обоими, а также между Сократом и Законами читателю ясно ясно, что вне тела мы живем несчастной и жалкой жизнью: голой, трудной и жесткой. Учитывая суровость дихотомии, Критон естественно и быстро соглашается с Сократом в том, что лучше избегать голой жизни, чем принять ее. Как Сократ в конце концов говорит Критону: «Самое главное — не жить, а жить хорошо».В голом состоянии наши тела часто постоянно травмируются, калечатся, и мы изо всех сил пытаемся жить хорошей жизнью отдельно от остального тела. Таким образом, отделенные от блага общества (которое представляет собой политическое тело), ​​наша жизнь представляет собой конкретизированные представления этого «несчастного, серьезно поврежденного тела»[44]. Изолированные и отделенные, мы слабы и подвергаемся опасности. Просто жить — это не жить хорошо. А не жить хорошо — значит не реализовать свою политическую природу. Сократ информирует Критона об этой реальности с помощью риторических вопросов:

    Итак, предположим, мы уничтожим ту часть себя, которая улучшается благодаря тому, что здорово, но серьезно страдает от того, что вызывает болезни, когда мы не следуем мнению людей, которые иметь понимание.Стоит ли жить нашей жизни после того, как она была повреждена? И эта часть, конечно, тело, не так ли… Тогда стоит ли нам жить с жалким, серьезно поврежденным телом?[45]

    Рассуждение о том, будут ли люди плохо думать о Критоне за то, что он не хочет спасти Сократа на самом деле это дискурс о преимуществах жизни в качестве члена политического тела, а не разговор о дружбе и мнении других. Это дискурс о том, почему голая жизнь нежелательна и почему люди помещают себя в суверенное политическое тело, несмотря на потерю «индивидуальной свободы». Эта попытка разрешить кризис индивидуальной свободы в изначальном естественном состоянии является в равной степени вопросом, над которым бьются современные философы, выдвигающие собственные интерпретационные фантазии о том, как происходило это движение к политическому телу.

    Если бы жизнь сводилась к голой жизни — просто «жизни», так сказать, — люди приняли бы состояние голой жизни и наслаждались бы ею. Но жизнь — это не просто голая жизнь, это также и хорошая жизнь — та квалифицированная или полноценная жизнь, для завершения которой предназначено политическое.Чтобы жить хорошо, нужно поместить себя в политическое тело. — А аргумент, что жить хорошо, жить прекрасно и жить справедливо — это одно и то же, — он все еще в силе или нет? — спрашивает Сократ Критона.[46] Критон немедленно соглашается с риторическим вопросом. Это поврежденное тело, которое не стоит того, чтобы жить, как и поврежденное тело, которое возникло бы, если бы Сократ бежал по просьбе Критона. Об этом свидетельствует, когда речь о Законах переходит к монологу о достоинствах сыновней почтительности. [47] Несоблюдение законов отечества ведет к подрыву власти, что нанесло бы вред всему политическому телу, поскольку оно было бы брошено в состояние хаоса, если бы законы города были отданы в не имеющую силы.[ 48]

    Сократ заботится о других и их хорошей жизни — или потенциально хорошей жизни — в то же время, когда он размышляет о своей собственной жизни. Сократ действительно исследует здесь, в тюремной камере, вопросы, касающиеся хорошей жизни, как это сделал бы политический философ.Это, конечно, именно то, что он сказал Критону, что их задача будет заключаться в начале его прибытия: Сократ исследует природу политического тела в его тотальности, которая включает в себя фундаментальные вопросы голой жизни и наполненной жизни.

    Этот разговор об уважении или разрешении мыслей большинства, влияющих на наши действия, парадоксально проливает свет по нескольким причинам. Во-первых, как уже было показано, речь идет не столько о том, чтобы подчиняться прихотям и мнениям других, сколько о критике голой жизни, просто жизни и преимуществ жизни в городе или «жить хорошо». Во-вторых, речь, готовящая читателя к последующей беседе о Законах, вовсе не о Сократе как таковом. Это общая философия жизни и политической жизни. В-третьих, то, что Сократ обсуждает важность хорошей жизни, предвосхищает его аргументы относительно того, почему он готов принять декреты Афинских законов сразу после того, как закончил рассуждения о суверенных силах Закона. В-четвертых, аргумент, изложенный Сократом, предназначен для того, чтобы читатель осознал больший парадокс хорошей жизни.Несмотря на то, что Сократ жил хорошо, Сократ (представитель всех лиц с точки зрения Платона в этом диалоге), тем не менее, вернулся к голой жизни, о чем свидетельствует его заключение и грядущая смерть (из-за употребления болиголова).

    Сведение к голой жизни связано с тем, что Сократ уже прожил хорошую, удовлетворительную жизнь. Цель жизни, по крайней мере для него, достигнута:

    «Сократ. . . у нас есть самые веские доказательства того, что вы остались довольны нами и городом.В конце концов, вы никогда не оставались бы здесь дома так более последовательно, чем все остальные афиняне, если бы вы также не были гораздо более последовательно удовлетворены. Вы никогда никуда не ездили на фестиваль. Разве что один раз отправиться на перешеек. Вы никогда никуда не ходили, кроме как на военную службу. Вы никогда не ездили за границу, как это делают другие. У тебя не было желания знакомиться с другими городами или другими законами. Наоборот, вам хватило нас и нашего города. Вы так решительно выбрали нас и согласились жить как граждане при нас, что даже произвели здесь детей.Вот насколько ты был доволен городом». [49]

    Платон разъясняет этот парадокс политической жизни в Критон : Политическая жизнь дает нам дом и убежище, питает нас и помогает нам жить лучше и более полноценной жизнью. Тем не менее, принимая это, мы связаны законами города, штата или страны, согласно которым у вас есть «обязательства… . . как гражданин под нашим началом». [50] Это может привести и часто приводит к тому, что государство проявляет свой абсолютный суверенитет и сводит людей — которые теперь считаются угрозой суверенитету государства — обратно к голой жизни. Проблема, которую исследует Платон, заключается в том, что bios politikos не полностью устраняет проблему zoe , несмотря на обещания сделать это.

    Сократ, поскольку он начал угрожать суверенитету государства некоторыми из своих учений афинской молодежи, впоследствии был признан врагом суверенитета государства. Об этом свидетельствует длинная беседа о Законах, изобилующая милитаристскими и воинственными формулировками. Хаотичная жизнь, как голая жизнь, сама по себе есть жизнь, которой не стоит жить.Политическая жизнь, как возможность полноценной жизни, достойна жизни. Но где теперь находится суверенитет? Сущность, обеспечивающая полноценную жизнь? Или человек, который сам по себе представляет собой лишь голую жизнь и лишен суверенной власти, пока он остается изолированным и отделенным от других? Но это возвращает нас к проблеме голой жизни; одинокий, изгнанный и изолированный, человек слаб и находится во власти более крупных тел или сообществ, которые обладают и могут проявлять большую суверенную власть, чем любой отдельный человек.

    Дилемма суверенной власти и человеческой жизни

    Критон — запутанный диалог, в котором исследуются вопросы суверенной власти и голой жизни. С точки зрения Платона существует почти неизбежная дилемма, касающаяся отношений между ними. Удовлетворенная или наполненная жизнь представляется возможной только в сфере политики — высшее благо в жизни — быть частью политического сообщества. Голая жизнь, которая, как сказал Сократ, означает просто «жить», не является целью человеческой жизни.Суд над Сократом — это суд над суверенной властью и голой жизнью. Суверенная власть — это то, к чему обращаются в минуты слабости. Семья является первым строительным блоком суверенной власти и убежищем от голой жизни. Возникновение государства, или политического тела, рассматривается как расширенная семья (что особенно ясно видно из воображаемого Сократом дискурса о законах). Однако, поскольку, чтобы избежать голой жизни, нужно было обратиться к кому-то или чему-то, это показывает, что чисто атомизированная жизнь и эгоцентризм — эта идея самоподдерживающегося и самосуверенного «я» — несостоятельна и неосуществима. Ибо если кто-то остается одиноким и изолированным в голой жизни, хотя он в некотором смысле суверенен, его суверенная власть всегда будет недостаточна по сравнению с сыновней или групповой суверенностью. Следовательно, является ли такой человек суверенным, раз он находится во власти более могущественных сил?

    Поворот к bios politikos допускает определенный коллективный суверенитет в форме политического тела. Это также позволяет сделать эту полноценную жизнь возможной. Но это также означает, что политическое тело суверенно над личностью.Хотя именно это влечет за собой хорошая жизнь, и хотя Платон видит город — воплощенное проявление bios politikos — как нечто естественное с положительным потенциалом, он в равной степени предупреждает своих читателей, что жизнь, поскольку она связана с bios politikos , имеет возможность вернуться к голой жизни в условиях войны и чрезвычайного положения, когда государство считает, что его суверенитет находится под угрозой. Это может быть от внешних или внутренних сил (или от обоих одновременно). Как видно в случае с Сократом, предупреждение Платона в большей степени связано с очень реальной возможностью увековечения того «чрезвычайного положения» для внутреннего политического организма, когда граждане (представленные в диалоге через Сократа) всегда находятся в состоянии риска свести к голой жизни.Во всем этом Платон видит иронию. В человеческой заявке на полноценную жизнь, то есть в движении от голой жизни, никогда нельзя полностью уйти от голой жизни — на самом деле, само завершение наполненной жизни всегда сохраняет возможность соскальзывания и вынужденного возврата к голой жизни.

    Уполномоченный полис теперь может обеспечить план для полноценной жизни ( bios politikos ), но он также обладает своей властью возвращать людей к состоянию голой жизни, которое должен привести к концу политического сообщества. преодолеть, когда он чувствует угрозу.Таким образом, очень важно понять, где происходит этот диалог — в тюремной камере, в том самом месте, которое служит примером чрезвычайного положения. Платон, не отвергая реальности bios politikos , предупреждает нас о потенциальных ложных обещаниях bios politikos ; то, что Аристотель никогда не считал возможным.

    Существует кризис суверенитета, который Платон исследует в пьесах, действие которых происходит перед смертью Сократа. Где находится суверенная власть? В государстве или в себе? В смерти Сократа мы видим, что государство в конечном счете восторжествовало.Однако не очевидно, что Платон восходит к этому верховенству государства. Вместо этого мы видим, как Платон пытается понять, как государство стало суверенно над гражданином. Таким образом, Платон фактически предупреждает о верховенстве государства и о том, как оно возникает через разрушение семьи и как обожествление государства возникает в отсутствие семьи.

    Государство становится pater familias , когда распадается биологическая семейная единица. Однако также верно и то, что при верховенстве государства мы живем более комфортно и безопасно, чем могли бы жить в одиночестве или только с семьей. Этот парадокс требует, чтобы мы уравновешивали нашу лояльность или страдали от крайностей bios и zoe . Суверенитет при голой жизни не способствует хорошей жизни. Но требует ли хорошая жизнь, как защищал ее Сократ в диалоге, сдачи индивидуального суверенитета государству? Нет никаких указаний на то, что Платон верил в это. Скорее, заставляя говорить Сократа и Закон и раскрывая высокомерие и чрезвычайную силу государства, Платон, кажется, предполагает, что государство было неправо, и мы не должны полностью отдавать суверенитет государству.В конце концов, мы знаем, что Платон чувствовал, что в отношении Сократа была совершена великая несправедливость в связи с его арестом и смертью.

     

    Примечания

    [1] См. Giorgio Agamben, Homo Sacer: Sovereign Power and Bare Life , пер. Дэниел Хеллер-Роазен (Stanford: Stanford University Press, 1998), 1. Хотя основное внимание Агамбен уделяет соотношению homo sacer (в римском праве) со статусом zoe из греческой мысли, я хочу сосредоточиться на bios zoē различие особенно касается последствий диалога в Crito . Хотя Сократ не был насильственно изгнан из общества, как это имеет статус homo sacer в латинском законодательстве, в некотором смысле Сократ был отмечен как homo sacer , поскольку перед смертью он был понижен до статуса zoe .

    [2] Там же.

    [3] Аристотель, пер. Бенджамин Джоуэтт, Политика , 1.2.1252b-1.2.1253a. Все цитаты из книги Аристотеля «Политика » взяты из перевода Бенджамина Джоуэта.

    [4] Платон, пер. CDC.Рив, Критон , 52b-52c. Если не указано иное, цитаты из Платона Crito взяты из CDC. Перевод Рива.

    [5] Карл Шмитт, Политическая теология , пер., Джордж Шваб (Чикаго: University of Chicago Press, 2005), 5.

    [6] Там же.

    [7] Там же, 6.

    [8] Джорджио Агамбен, Исключительное положение , пер. Кевин Аттелл (Чикаго: University of Chicago Press, 2005), 1.

    [9] Там же., 2.

    [10] Аристотель, 2.1261а. Аристотель рассматривал семью как середину между человеком и государством. Все государство не может мыслиться как вся семья, поскольку это разрушает основополагающий плюрализм, который Аристотель понимает как основу политического сообщества. Этот тотализирующий аспект аналогии семьи с государством Аристотель критикует. Он не имеет в виду критику принципа семьи как основы политического сообщества, но критикует чрезмерность, до которой иногда доходит это.

    [11] См. Ибн Халдун, Мукаддима , пер. Франц Розенталь, изд. Н. Дж. Давуд, (Princeton University Press, 2005), 95–97.

    [12] См. Катехизис католической церкви для анализа семьи и социального порядка в его исследовании и толковании Четвертой Заповеди, №№. 2197-2257.

    [13] Жан-Жак Руссо, Общественный договор , пер. Морис Крэнстон (Нью-Йорк: Penguin Books, 1968), 50. Верно, что Руссо также считает, что семейные узы распадутся, когда человек станет достаточно сильным, чтобы выжить самостоятельно — тем не менее Руссо признает важность семьи в необходимая зависимость новорожденного от своих родителей, прежде чем он станет достаточно сильным, чтобы стать независимым от них. В то время как многие современные философы рассматривали распад семьи как необходимую предпосылку для достижения индивидуальной свободы, их признание семьи как первой единицы суверенной власти и структурной власти согласуется с древним признанием семьи как строительного блока социального порядка. .

    [14] Это понимание семьи, особенно главы семьи, как арбитра и origo суверенитета важно понять, поскольку оно связано с характером разговоров, содержащихся в Crito .

    [15] См. Аристотель, Политика (1.1252а). Поскольку телеологическая концепция жизни Аристотеля основывается на eudemonia, счастье, то цель политической жизни состоит в том, чтобы достичь определенного состояния удовлетворенности жизнью. Это также важно, на мой взгляд, для понимания аргументов Сократа в разговоре с Критоном. Платон также является эвдемонистом. Таким образом, это направление эвдемонистического мышления через платоновскую и аристотелевскую философию различается скорее по пониманию, чем по телеологическим принципам.

    [16] Аристотель, 1252b.

    [17] Там же, 1253а.

    [18] Там же.

    [19] Там же.

    [20] Там же.

    [21] Гомер, Илиада , пер. Роберт Фэглс (Нью-Йорк: Penguin Books, 1990), IX.73-75, с. 253.

    [22] Томас Гоббс, Левиафан (Нью-Йорк: Barnes & Nobles, 2004), 77.

    [23] Джон Локк, Второй трактат о правительстве , изд. Ян Шапиро (Нью-Хейвен: издательство Йельского университета, 2003 г.), § 16.

    [24] Там же, § 21.

    [25] Платон, 50а.

    [26] Там же, 50a-50b

    [27] ἀπολέσαι появляется в 50b, ἀπολλύναι появляется в 50d и 51a дважды. Использование этого языка вызывает глубокий и напряженный конфликт. Платон не мог иметь в виду ничего другого, тщательно используя эти слова. Оба слова ссылаются на значение «разрушить», тем самым повторяя акцент фатального конфликта.

    [28] Платон, 50d-51a

    [29] Там же, 51a-51b

    [30] Греческие слова Πόλεμον и πολεμον и πολέμῳ используются в 51b, по-видимому, приказывая Сократу как солдату выполнять свой долг по сохранению отечество или государство. В этом описании государство обладает суверенитетом над Сократом. Продолжающийся милитаристский и воинственный язык также подразумевает, что суверенитет государства находится под угрозой. Это ставит государство в положение чрезвычайного положения, в его чрезвычайное положение, когда суверенитет защищается и начинается сокращение человеческой жизни — в данном конкретном случае Сократа.

    [31] Агамбен, ЧП , 2.

    [32] Платон, 51б.

    [33] Там же, 51а.

    [34] Шмитт, 36.

    [35] Георг В.Ф. Гегель, Философия истории , пер. Дж. Сибри (Mineola: Dover Books, 2004; 1956), 38.

    [36] Платон, 51c.

    [37] Там же, 46б.

    [38] Там же. 47б-47в.

    [39] Там же, 47с.

    [40] Аристотель, 1.2.1252b-1253a

    [41] Платон, 47d.

    [42] Там же.

    [43] Там же, 48б.

    [44] Там же, 47д.

    [45] Там же, 47d-47e.

    [46] Там же., 48б.

    [47] Там же, 51а-51с.

    [48] Там же, 50а-50с.

    [49] Там же, 52b-52c.

    [50] Там же, 52d.

    Платоновский «Критон»

    Платоновский Критон

    Платон

    Критон
    Аргументы в Crito известны.

    Одним из самых известных является утверждение Сократа, что «я не из тех людей, которые только что впервые убедились во мне ничем, кроме аргумента, который при рациональном размышлении кажется мне лучшим.Я всегда был таким» (46b).

    Не жить, а жить хорошо, вот что важно. Жить хорошо — это то же самое, что жить красиво, а это то же самое, что жить справедливо. 48б
    Справедливо он поступает или нет, это единственное соображение, имеющее вес. 48д.
    Никогда нельзя поступать несправедливо. 49б.
    Итак, делать несправедливость в ответ на несправедливость неправильно. 49б.
    Неповиновение разрушит законы. 50с
    Нужно либо уговорить, либо подчиниться. 51б
    Пребывание в городе, особенно в том, в котором вы родились и выросли, означает согласие соблюдать его законы. 51д.
    Если бы Сократ покинул Афины, он стал бы врагом любого режима, к которому он пришел. 53б.

    Один из часто задаваемых вопросов о диалоге: одобрит ли Сократ гражданское неповиновение. Другой вопрос, возможно, Сократ был вовлечен в своего рода гражданское неповиновение.

    Британская энциклопедия обсуждает гражданское неповиновение следующим образом:
    «Гражданское неповиновение — это символическое или ритуальное нарушение закона, а не неприятие системы в целом.Гражданское неповиновение, обнаружив, что законные пути к изменениям заблокированы или не существуют, считает себя обязанным в соответствии с высшим внеправовым принципом нарушить какой-то конкретный закон. Однако именно потому, что гражданское неповиновение является преступлением и известно как деятелям, так и общественности как наказуемое, этот акт служит протестом. Подвергаясь наказанию, гражданское неповиновение надеется подать моральный пример, который спровоцирует большинство или правительство на осуществление значимых политических, социальных или экономических изменений. Стремясь подать нравственный пример, основные представители гражданского неповиновения настаивают на том, чтобы незаконные действия носили ненасильственный характер».
    Энциклопедия продолжается позже:
    «На прагматическом уровне эффективность гражданского неповиновения зависит от приверженности оппозиции определенной морали, к которой в конечном итоге можно обратиться».

    Мне кажется очевидным, что Сократ не только одобрит, но и сам совершит своего рода гражданское неповиновение. Он говорит то же самое, когда говорит, что если бы Афины приговорили его к прекращению философствования, он бы не повиновался.Причина его неповиновения заключалась в том, что бог велел ему философствовать. Следовательно, он нарушил бы закон, повинуясь высшей морали, и добровольно понес бы наказание. Но будет ли он делать это, чтобы показать, что сам закон несправедлив? В этом суть Гражданского неповиновения с заглавными буквами C и D, о котором есть запись в Британской энциклопедии, и я не уверен, что изменение закона было бы причиной Сократа, согласно тому, что он говорит в Критон .
    Сократ, кажется, вообще считает, что вы можете нарушить закон, но вы не можете нарушить его и избежать последствий.Последствия в Афинах будут судом присяжных. Поскольку вы нарушили закон, вас признают виновным и понесут наказание. Вы, конечно, можете попытаться убедить присяжных, что они должны приговорить вас к награде, а не к наказанию. Но предположим, они приговаривают вас к наказанию. Тогда вы должны вытерпеть это. Тот факт, что вы должны терпеть приговор, является частью гражданского неповиновения. Гражданское неповиновение не означает, что вы отделаетесь безнаказанно. На самом деле Ганди, как говорят, сказал судье, который не хотел выносить ему приговор, что он должен приговорить его.Весь смысл гражданского неповиновения Ганди и Кинга заключался не в нарушении закона, а в принуждении общества к наложению наказания. Принуждение к наложению наказания имеет убедительную силу: оно делает очевидной несправедливость закона. На самом деле это форма убеждения.

    В сущности, гражданские неповиновники невероятно уважают закон: они уважают его настолько, что настаивают на его соблюдении, даже когда это неприятно. Они хотят, чтобы закон соответствовал тому, что общество считает моральным.

    Мои вопросы о Crito заключаются в следующем:
    1.Когда Сократ говорит «убедить повиноваться», он имеет в виду убеждение собрания, той самой группы людей, которых он отрицает, как экспертов! Если он должен убеждать неспециалистов, эксперт он или нет, может не иметь значения. Во многих случаях неспециалист убедительнее эксперта, по крайней мере, для толпы! Сам Сократ признает это в Gorgias . т.е. Сократ отходит от своей преданности идее экспертного знания. Он «заботится о том, что думает большинство». Разве он не ошибается, по его собственным меркам? 44с+д
    2.Почему он так лоялен именно к Афинам? Что в этом рационального? Почему его миссия — улучшать афинян, НО НЕ других. Это кажется неправильным.
    3. Если все не подчиняются закону, это правда, что ему не хватает чего-то важного для закона. Чего не хватает? Тогда это не закон?
    4. Каким образом побег Сократа с Критоном «разрушил бы» закон? Не будет ли это просто одним из многих нарушений закона? Нарушают ли эти другие события законы? Разве в Афинах на самом деле все время не действуют законы? 53б
    5. Если Сократ не знает, что такое добродетель или справедливость, то как он может иметь такую ​​большую уверенность в правильности законного поведения? 53с
    6. Представляется, что нечестивостью является то, что прокурор может убедить присяжных в нечестивости. Иными словами, оно не закреплено и не определено законом, а представляет собой расплывчатое понятие, которым можно злоупотреблять. Обвинения против Сократа также недостаточно конкретны, чтобы нарушать конкретный писаный закон. Мелет говорит, что Сократ вообще не верит в богов, но затем говорит, что он вводит новых богов, что противоречиво, но существенно то, что обвинения недостаточно точны, чтобы на них можно было ответить да или нет.Не ставит ли это под сомнение саму идею о том, что осуждение является «законной» процедурой? Я плохо выразился, но, похоже, здесь есть проблема, связанная со справедливостью. Возможно, я просто прошу, чтобы это было объективно, чего никогда не будет.

    5.1: Миф о Гигесе и Критоне (Платон)

    25 Миф о Гигесе и Критоне


    Платон 87

    Миф о Гигесе

    Республика

    Книга III

    [Главкон говорит с Сократом о справедливости]

    …Говорят, что поступать несправедливо по своей природе хорошо; терпеть несправедливость, зло; но что зло больше, чем добро. И поэтому, когда люди и совершали несправедливость, и терпели ее, и испытали и то, и другое, не будучи в состоянии избежать одного и получить другое, они думают, что им лучше договориться между собой, чтобы не иметь ни того, ни другого; отсюда возникают законы и взаимные договоры; и то, что предписано законом, они называют законным и справедливым. Они утверждают, что это источник и природа справедливости; — это средство или компромисс между лучшим из всех, который заключается в том, чтобы поступать несправедливо и не быть наказанным, и худшим из всех, который заключается в том, чтобы терпеть несправедливость без силы возмездия; и справедливость, находящаяся посередине между ними, терпится не как благо, а как меньшее зло и почитается по причине неспособности людей поступать несправедливо.Ибо ни один человек, достойный называться человеком, никогда не подчинился бы такому соглашению, если бы он был в состоянии сопротивляться; он был бы зол, если бы он это сделал. Таково общепринятое мнение, Сократ, о природе и происхождении справедливости.

    Теперь, что те, кто практикуют справедливость, делают это невольно и потому, что они не имеют власти быть несправедливыми, лучше всего покажется, если мы представим себе что-то в этом роде: дав и праведным, и неправедным власть делать то, что они хотят, давайте наблюдать и увидишь, куда заведет их желание; тогда мы обнаружим в самом поступке, что справедливый и несправедливый человек идут по одному и тому же пути, следуя своим интересам, которые все натуры считают своим благом, и лишь силой закона отклоняются на путь справедливости.Свобода, которую мы предполагаем, может быть наиболее полно дана им в форме такой власти, которой, как говорят, обладал Гигес, предок лидийского Креза. Согласно преданию, Гигес был пастухом на службе у царя Лидии; была сильная буря, и землетрясение сделало разлом в земле в том месте, где он пас стадо свое. Пораженный зрелищем, он спустился в проем, где среди прочих чудес узрел полого медного коня, имеющего двери, у которых он, наклонившись и заглянув внутрь, увидел мертвое тело ростом, как показалось ему, более человеческого, и на нем не было ничего, кроме золотого кольца; это он взял из пальца мертвых и вознесся. Теперь пастухи собрались вместе, согласно обычаю, чтобы они могли отправить царю свой ежемесячный отчет об стадах; в их собрание он вошел с кольцом на пальце, и когда он сидел среди них, он случайно повернул цангу кольца в руке, как тотчас он стал невидимым для остальной компании, и они начали говорить о нем как будто его уже нет. Он удивился этому и, снова коснувшись кольца, вывернул цангу наружу и снова появился; он сделал несколько попыток кольца, и всегда с одним и тем же результатом: когда он поворачивал цангу внутрь, он становился невидимым, когда наружу он появлялся снова.После чего он ухитрился быть избранным одним из посланных ко двору посланников; где, как только он прибыл, он соблазнил королеву и с ее помощью составил заговор против короля, убил его и захватил королевство. Предположим теперь, что было бы два таких волшебных кольца, и праведник, надетый на одно из них, а неправедный — на другое; нельзя представить себе человека с такой железной натурой, чтобы он твердо стоял на страже справедливости. Ни один человек не удержался бы от того, что ему не принадлежит, если бы он мог безопасно взять с рынка то, что ему нравилось, или войти в дом и переспать с кем угодно, или убить, или освободить из тюрьмы, кого он хотел, и в во всех отношениях будь подобен Богу среди людей.Тогда действия праведных были бы такими же, как действия неправедных; они оба пришли бы, наконец, к той же самой точке. И мы действительно можем утверждать, что это великое доказательство того, что человек справедлив не по своей воле или потому, что он думает, что справедливость полезна для него лично, а по необходимости, ибо всякий раз, когда кто-нибудь думает, что он может безопасно быть несправедливым, там он несправедливо. Ибо все люди в глубине души верят, что несправедливость гораздо полезнее для отдельного человека, чем справедливость, и тот, кто рассуждает так, как я полагаю, скажет, что они правы.Если бы вы могли вообразить, что кто-нибудь обрел бы эту способность становиться невидимым и никогда не делал бы ничего плохого и не касался бы чужого, то зрители сочли бы его жалким идиотом, хотя и хвалили бы его друг другу в лицо, и поддерживать видимость друг с другом из страха, что они тоже могут пострадать от несправедливости. Достаточно этого.

    Теперь, если мы должны составить реальное суждение о жизни праведных и неправедных, мы должны изолировать их; нет другого пути; и как сделать изоляцию? Отвечаю: пусть неправедный будет совершенно несправедливым, а справедливый — вполне справедливым; ни у кого из них нельзя ничего отнять, и оба должны быть полностью подготовлены для работы в их соответствующих жизнях.Во-первых, пусть неправедные будут подобны другим выдающимся мастерам своего дела; как искусный кормчий или врач, который интуитивно знает свои силы и держится в их пределах, и который, если он потерпит неудачу в какой-либо точке, способен восстановиться. Итак, пусть неправедный совершает свои неправедные попытки правильным путем и скрывается, если он хочет быть великим в своей несправедливости (тот, кто разоблачен, есть никто): ибо высшая степень несправедливости заключается в том, чтобы считаться справедливым, когда ты нет. Поэтому я говорю, что в совершенно несправедливом человеке мы должны предположить совершеннейшую несправедливость; не должно быть никакого вывода, но мы должны позволить ему, совершая самые несправедливые поступки, приобрести величайшую репутацию справедливого. Если он сделал неверный шаг, он должен быть в состоянии прийти в себя; он должен быть тем, кто может говорить с эффектом, если какие-либо из его дел станут известны, и кто может проложить себе путь там, где требуется сила, его мужество и сила, а также владение деньгами и друзьями. И рядом с ним поставим праведника в его благородстве и простоте, желающего, как говорит Эсхил, быть, а не казаться хорошим. Не должно быть кажущегося, ибо если он покажется справедливым, то будет почтен и вознагражден, и тогда мы не узнаем, справедлив ли он ради справедливости или ради почестей и наград; поэтому пусть он облачается только в справедливость и не имеет другого покрова; и его нужно представить в состоянии жизни, противоположном первому.Пусть он будет лучшим из людей, и пусть его считают худшим; тогда он будет подвергнут испытанию; и мы увидим, будет ли он затронут страхом позора и его последствий. И пусть он продолжает так до часа смерти; быть справедливым и казаться несправедливым. Когда оба дойдут до крайней крайности, один справедливости, а другой несправедливости, пусть рассудят, кто из них счастливее из двоих…

    Перейти к основному содержанию Поиск