Крестьянский вопрос это: Сталин И.В. Аграрный вопрос

Содержание

Сталин И.В. Аграрный вопрос

Сталин И.В. Аграрный вопрос

Сталин И.В.

 

Источник:

Сталин И.В. Cочинения. – Т. 1. – М.: ОГИЗ; Государственное издательство политической литературы, 1946. С. 214–229.

 

Примечания 56–59: Там же. С. 406–407.

 

Красным шрифтом в квадратных скобках обозначается конец текста на соответствующей странице печатного оригинала указанного издания


 

I

 

Идет ломка старых порядков, всколыхнулась деревня. Крестьянство, вчера еще забитое и приниженное, сегодня становится на ноги и разгибает спину. Крестьянское движение, вчера еще беспомощное, сегодня, подобно бурному потоку, устремляется против старых порядков: прочь с дороги – не то смету! “Крестьяне хотят получить помещичьи земли”, “крестьяне хотят уничтожить остатки крепостничества”, – вот какие голоса раздаются теперь в восставших селах и деревнях России.

Ошибаются те, кто пулями рассчитывает заставить крестьян замолчать: жизнь показала нам, что это еще более разжигает и обостряет революционное движение крестьян.

Ошибаются и те, кто голыми обещаниями и “крестьянскими банками” пытается умиротворить крестьян: крестьяне хотят земли, они и во сне видят эту землю и, понятно, не успокоятся до тех пор, пока не захватят в свои руки помещичьих земель. Что им могут дать пустые обещания и какие-то “крестьянские банки”? [c.214]

Крестьяне хотят захватить помещичьи земли. Этим путем стремятся они уничтожить остатки крепостничества, – и тот, кто не изменяет крестьянам, должен стараться именно на этой основе разрешить аграрный вопрос.

Но как заполучить крестьянству помещичьи земли в свои руки?

Говорят, что единственный выход – в “льготном выкупе” земель. У правительства и помещиков много свободных земель, говорят нам эти господа, если крестьяне выкупят эти земли, то все устроится само собой и, таким образом, и волки будут сыты и овцы целы. А про то не спрашивают, чем же крестьянам выкупить эти земли, когда уже содрали с них не только деньги, но и их собственную шкуру? А о том не думают, что при выкупе крестьянам подсунут лишь негодную землю, годные же земли оставят себе, как это они сумели сделать при “освобождении крепостных”! Да и зачем крестьянам выкупать те земли, которые искони принадлежали им? Разве не крестьянским п6том политы и казенные и помещичьи земли, разве не крестьянам принадлежали эти земли, разве не у крестьян было отнято это отцовское и дедовское достояние? Где же справедливость, когда с крестьян требуют выкупа за отнятые у них же земли? И разве вопрос крестьянского движения – это вопрос купли-продажи? Разве крестьянское движение не направлено к освобождению крестьян? Но кто же освободит крестьян из-под ярма крепостничества, если не сами же крестьяне? А эти господа уверяют нас, что крестьян освободят помещики, если только подбросить им маленькую толику чистогана.

И как бы вы думали! Это “освобождение”, [c.215] оказывается, должно быть проведено под руководством царской бюрократии, той самой бюрократии, которая не раз встречала голодное крестьянство пушками и пулеметами!..

Нет! Крестьян не спасет выкуп земель. Те, кто советует им “льготный выкуп”,– предатели, ибо они стараются поймать крестьян в маклерские сети и не хотят, чтобы освобождение крестьян совершилось руками самих же крестьян.

Если крестьяне хотят захватить помещичьи земли, если они этим путем должны уничтожить пережитки крепостничества, если их не спасет “льготный выкуп”, если освобождение крестьян должно совершиться руками самих же крестьян, – то, вне всякого сомнения, что единственный путь – это отобрание помещичьих земель, т.е. конфискация этих земель.

В этом выход.

Спрашивается – как далеко должна пойти эта конфискация, имеет ли она предел, должны ли крестьяне отобрать только часть или же все земли?

Некоторые говорят, что отобрать все земли – это уж слишком, что достаточно отобрать лишь часть Бемоль, чтобы удовлетворить крестьян. Допустим, но как быть, если крестьяне потребуют большего? Не станем же мы им поперек дороги: остановитесь, дальше не суйтесь! Ведь это было бы реакционно! А разве события в России не доказали, что крестьяне действительно требуют конфискации всех помещичьих земель? Кроме того, что значит “отобрать часть”, какая же часть должна быть отобрана у помещиков, половина или треть? Кто должен разрешить этот вопрос – одни помещики или помещики и крестьяне вместе? Как [c.216] видите, тут остается еще много места для маклерства, тут еще возможен торг между помещиками и крестьянами, а это в корне противоречит делу освобождения крестьян. Крестьяне раз навсегда должны усвоить ту мысль, что с помещиками нужно вести исторг, а борьбу. Надо не чинить ярмо крепостничества, а разбить его, чтобы навсегда уничтожить остатки крепостничества. “Отобрать только часть” – это значит заниматься починкой пережитков крепостничества, что несовместимо с делом освобождения крестьян.

Ясно, что единственный путь – это отобрать у помещиков все земли. Только это может довести до конца крестьянское движение, только это может усилить энергию народа, только это может развеять застарелые остатки крепостничества.

Итак: сегодняшнее движение деревни – это демократическое движение крестьян. Цель этого движения – уничтожение остатков крепостничества. Для уничтожения же этих остатков необходима конфискация всей земли помещиков и казны.

Некоторые господа обвиняют нас: почему социал-демократия до сих пор не требовала конфискации всех земель, почему она до сих пор говорила лишь о конфискации “отрезков”?

А потому, господа, что в 1903 году, когда партия говорила об “отрезках”, российское крестьянство еще не было втянуто в движение. Обязанностью партии было бросить в деревню такой лозунг, который бы зажег сердца крестьян и поднял крестьянство против остатков крепостничества. Именно таким лозунгом были “отрезки”, которые ярко напоминали российскому крестьянству о несправедливости остатков крепостничества. [c.217]

Но потом времена изменились. Крестьянское движение выросло. Его теперь уже не нужно вызывать, – оно и так бушует. Сегодня речь идет не о том, как должно быть приведено в движение крестьянство, а о том, чего должно требовать пришедшее в движение крестьянство. Ясно, что здесь необходимы определенные требования, и вот партия говорит крестьянству, что оно должно требовать конфискации всех помещичьих и казенных земель.

А это значит, что всему свое время и место, – как “отрезкам”, так и конфискации всех земель.

 

II

 

Мы видели, что нынешнее движение деревни представляет освободительное движение крестьян, видели также, что для освобождения крестьян необходимо уничтожить остатки крепостничества, для уничтожения же этих остатков необходимо отобрать все земли у помещиков и казны, чтобы расчистить путь для новой жизни, для свободного развития капитализма.

Предположим, что все это совершилось. Как же потом должны быть распределены эти земли, кому они должны быть переданы в собственность?

Одни говорят, что отобранные земли должны быть переданы деревне в общую собственность, теперь же должна быть уничтожена частная собственность на землю и, таким образом, деревня должна стать полным хозяином земель, а потом сама деревня раздаст крестьянам

равные “наделы” и, таким образом, теперь же осуществится социализм в деревне, – вместо [c. 218] наемного труда установится уравнительное землепользование.

Это называется “социализацией земли”, говорят нам социалисты-революционеры.

Приемлем ли для нас такой выход? Вникнем в существо дела. Начнем с того, что социалисты-революционеры осуществление социализма хотят начать с деревни. Возможно ли это? Всем известно, что город более развит, чем деревня, что город является вождем деревни, и, стало быть, всякое социалистическое дело должно начинаться с города. Между тем социалисты-революционеры хотят превратить деревню в вожака города и заставить ее начать осуществление социализма, что, разумеется, невозможно ввиду отсталости деревни. Отсюда видно, что “социализм” социалистов-революционеров будет мертворожденным социализмом.

Перейдем теперь к тому, что они хотят теперь же осуществить социализм в деревне. Осуществление социализма – это уничтожение товарного производства, упразднение денежного хозяйства, разрушение капитализма до основания и обобществление всех средств производства. Социалисты-революционеры же хотят все это оставить в неприкосновенности и обобществить лишь землю, что совершенно невозможно. Если товарное производство останется незыблемым, тогда и земля станет товаром, не сегодня-завтра она выступит на рынке, и “социализм” социалистов-революционеров взлетит на воздух. Ясно, что они хотят осуществить социализм в рамках капитализма, что, конечно, немыслимо. Потому-то и говорят, что “социализм” социалистов-революционеров – это буржуазный социализм. [c.219]

Что касается

уравнительного землепользования, то надо заметить, что это лишь пустые слова, Уравнительное землепользование нуждается в имущественном равенстве, а среди крестьянства существует имущественное неравенство, уничтожить которое не в силах нынешняя демократическая революция. Можно ли думать, что хозяин восьми пар волов в той же мере использует землю, как хозяин, не имеющий ни одного вола? А социалисты-революционеры думают, что “уравнительным землепользованием” уничтожится наемный труд и настанет конец развитию капитала, что, конечно, абсурдно. Очевидно, социалисты-революционеры хотят бороться против дальнейшего развития капитализма и повернуть вспять колесо истории, – в этом они видят спасение. Наука же говорит нам, что победа социализма зависит от развития капитализма, и кто борется против этого развития, тот борется против социализма. Потому-то социалистов-революционеров иначе называют
социалистами-реакционерами
.

Мы уж ничего не говорим о том, что крестьяне хотят бороться за отмену феодальной собственности не против буржуазной собственности, а на почве буржуазной собственности, – они хотят распределить между собой отобранные земли в частную собственность и не удовлетворятся “социализацией земли”.

Как видите, “социализация земли” неприемлема.

Другие говорят, что отобранные земли должны быть переданы демократическому государству, крестьяне же будут лишь арендаторами земли у государства.

Это называют “национализацией земли”.

Приемлема ли национализация земли? Если мы примем во внимание, что будущее государство, каким бы [c. 220] демократическим оно ни было, все-таки будет буржуазным, что вслед за передачей земель такому государству последует политическое усиление буржуазии, что крайне невыгодно для сельского и городского пролетариата; если примем во внимание также и то, что и сами крестьяне будут против “национализации земли” и не удовлетворятся ролью только арендаторов, – то само собой станет понятно, что “национализация земли” не соответствует интересам нынешнего движения.

Следовательно, “национализация земли” также неприемлема.

Третьи говорят, что земля должна быть передана в собственность местному самоуправлению, крестьяне же будут арендаторами земли у самоуправления.

Это называют “муниципализацией земли”.

Приемлема ли муниципализация земли? Что значит “муниципализация земли”? Это значит, во-первых, что крестьяне не получат в собственность тех земель, которые они в ходе борьбы отбирают у помещиков и казны, Как крестьяне посмотрят на это? Крестьяне хотят получить землю в собственность, крестьяне хотят разделить отобранные земли, они и во сне видят эти земли как свою собственность, и когда им скажут, что земли должны быть переданы не им, а самоуправлению, то, несомненно, крестьяне не согласятся со сторонниками “муниципализации”. Этого мы не должны забывать.

Кроме того, как быть, если увлеченные революцией крестьяне присвоят все отобранные земли и ничего не оставят для самоуправления? Не станем же им поперек дороги и не скажем: остановитесь, земли эти должны [c.221] быть переданы самоуправлению, а не вам, хватит с вас и арендаторства!

Во-вторых, принимая лозунг “муниципализации”, мы тем самым теперь же должны бросить этот лозунг в народ и сейчас же должны объяснить крестьянам, что те земли, за которые они борются, которые они хотят захватить в свои руки, будут переданы в собственность самоуправлению, а не крестьянам, Конечно, если партия имеет большое влияние на крестьян, то, возможно, они согласятся с нею, но нечего и говорить, что крестьяне уже не будут бороться с прежним напором, что будет крайне вредно для нынешней революции. Если же партия не имеет на крестьян большого влияния, тогда крестьяне отойдут от нее и повернутся к ней спиной, что вызовет конфликт между крестьянами и партией и значительно ослабит силы революции.

Нам скажут: часто желания крестьян противоречат ходу развития, а мы не можем игнорировать хода истории и всегда следовать желаниям крестьян, – партия должна иметь свои принципы. Сущая истина! Партия должна руководствоваться своими принципами. Но изменила бы своим принципам та партия, которая бы отвергла все указанные выше стремления крестьян, Если стремления крестьян к захвату помещичьих земель и разделу их не противоречат ходу истории, если эти стремления, напротив, полностью вытекают из нынешней демократической революции, если подлинная борьба против феодальной собственности возможна лишь на почве буржуазной собственности, если стремления крестьян выражают именно эту тенденцию, – тогда само собой понятно, что партия не может отвергнуть [c.222] эти требования крестьян, ибо отказ от поддержки этих требований означал бы отказ от развития революции, Наоборот, если партия имеет принципы, если она не хочет превратиться в тормоз революции, она должна содействовать осуществлению таких стремлений крестьян. А эти стремления в корне противоречат “муниципализации земли”!

Как видите, неприемлема и “муниципализация земли”.

 

III

 

Мы видели, что ни “социализация”, ни “национализация”, ни “муниципализация” – ни одна из них не может удовлетворить должным образом интересы нынешней революции.

Как же должны быть распределены отобранные земли, кому они должны быть переданы в собственность?

Ясно, что земли, отобранные крестьянами, должны быть переданы самим крестьянам для того, чтобы дать им возможность разделить эти земли между собой. Так должен быть разрешен поставленный выше вопрос. Раздел земли вызовет мобилизацию собственности. Малоимущие будут продавать земли и станут на путь пролетаризации, зажиточные приобретут новые земли и приступят к улучшению техники обработки, деревня разделится на классы, разгорится обостренная борьба классов, и таким образом будет заложен фундамент дальнейшего развития капитализма.

Как видите, раздел земли сам собой вытекает из нынешнего экономического развития. [c.223]

С другой стороны, лозунг “Земля крестьянам, только крестьянам и больше никому” ободрит крестьянство, вдохнет в него новую силу и поможет довести до конца уже начавшееся революционное движение в деревне.

Как видите, и ход нынешней революции указывает на необходимость раздела земель.

Противники обвиняют нас в том, что всем этим мы возрождаем мелкую буржуазию и что это в корне противоречит учению Маркса. Вот что пишет “Революционная Россия”56:

“Помогая крестьянству экспроприировать помещиков, вы бессознательно содействуете водворению мелкобуржуазного хозяйства на развалинах более или менее развитых уже форм капиталистического земледельческого хозяйства. Это ли не “шаг назад” с точки зрения ортодоксального марксизма?” (см. “Революционная Россия” № 75).

Я должен сказать, что гг. “критики” перепутали факты. Они забыли, что помещичье хозяйство не является капиталистическим хозяйством, что оно является пережитком крепостнического хозяйства, и стало быть, экспроприацией помещиков разрушаются остатки крепостнического хозяйства, а не капиталистическое хозяйство. Они забыли и то, что с точки зрения марксизма за крепостническим хозяйством никогда непосредственно не следовало и не может следовать капиталистическое хозяйство – между ними стоит мелкобуржуазное хозяйство, которое сменяет крепостное хозяйство и затем переходит в капиталистическое. Карл Маркс еще в третьем томе “Капитала” говорил, что в истории за крепостническим хозяйством следовало вначале [c.224] сельское мелкобуржуазное хозяйство и лишь после этого развивалось крупное капиталистическое хозяйство – не было и не могло быть непосредственного прыжка из одного в другое. А между тем эти странные “критики” нам говорят, что отобрание помещичьих земель и их раздел являются движением назад, с точки зрения марксизма. Скоро они обвинят нас в том, что будто бы и “отмена крепостного права” является движением назад, с точки зрения марксизма, так как и тогда некоторые земли были “отобраны” у помещиков и переданы мелким хозяевам – крестьянами Смешные люди! Они не понимают, что марксизм на все смотрит с исторической точки зрения, что с точки зрения марксизма сельское мелкобуржуазное хозяйство прогрессивно по сравнению с крепостническим хозяйством, что разрушение крепостнического хозяйства и введение мелкобуржуазного являются необходимым условием развития капитализма, который впоследствии вытеснит это мелкобуржуазное хозяйство. ..

Но оставим в покое “критиков”.

Дело в том, что передача земель крестьянам, а затем их раздел подрывает основы крепостнических пережитков, готовит почву для развития капиталистического хозяйства, значительно усиливает революционный подъем, и именно потому это является приемлемым для социал-демократической партии.

Итак, для уничтожения крепостнических остатков необходима конфискация всех помещичьих земель, и эти земли крестьяне должны взять в собственность и разделить их между собой, соответственно своим интересам. [c.225]

На этой основе должна быть построена аграрная программа партии.

Нам скажут: все это относится к крестьянам” но что вы думаете делать с сельскими пролетариями? Мы им отвечаем, что если для крестьян нужна демократическая аграрная программа, то для деревенских и городских пролетариев имеется социалистическая программа, в которой выражены их классовые интересы, а их текущие интересы учтены в шестнадцати пунктах программы – минимум, где говорится об улучшении условий труда (см. Программу партии, принятую на втором съезде). Пока же непосредственная социалистическая работа партии выражается в том, что она ведет социалистическую пропаганду среди сельских пролетариев, объединяет их в собственные социалистические организации и сливает с городскими пролетариями в отдельную политическую партию. Партия постоянно имеет дело с этой частью крестьян и говорит им: поскольку вы осуществляете демократическую революцию, постольку держите связь с борющимися крестьянами и боритесь против помещиков, а поскольку вы идете к социализму, – решительно объединяйтесь с городскими пролетариями и беспощадно боритесь против всякого буржуа, – будь это крестьянин или дворянин. Вместе с крестьянами за демократическую республику! Вместе с рабочими за социализм! – вот что партия говорит сельским пролетариям.

Если движение пролетариев и их социалистическая программа раздуют пламя классовой борьбы, чтобы этим навсегда уничтожить всякую классовость, то в свою очередь крестьянское движение и его аграрно-демократическая [c. 226] программа раздуют в деревне пламя сословной борьбы, чтобы тем самым в корне уничтожить всякую сословность.

 

* * *

 

Р.S. Заканчивая статью, нельзя не отозваться на письмо одного читателя, который нам пишет следующее: “Меня все же не удовлетворила ваша первая статья. Разве партия не была против конфискации всех земель? А если это было так, то почему она об этом не говорила?”

Нет, уважаемый читатель, партия никогда не была против такой конфискации. Еще на втором съезде, именно на том съезде, где приняли пункт об “отрезках”, – еще на этом съезде (в 1903 г.) партия устами Плеханова и Ленина говорила, что мы поддержим крестьян, если они потребуют конфискации всех земель*i. Спустя два года (в 1905 г.) обе фракции партии, “большевики” – на третьем съезде и “меньшевики” – на первой конференции, единогласно заявили, что всецело поддержат крестьян в вопросе о конфискации всех земель*ii. Затем в газеты обоих партийных течений, как в “Искре” и “Пролетарии”, так и в “Новой Жизни”57 и “Начале”58, неоднократно призывали крестьянство к конфискации всех земель… Как видите, партия с самого начала стояла за конфискацию всех земель, и, стало быть, у вас нет никаких оснований думать, будто партия плелась в хвосте крестьянского движения. Крестьянское движение по-настоящему еще [c.227] не начиналось, крестьяне еще не требовали даже “отрезков”, а партия уже говорила о конфискации всех земель на своем втором съезде.

И если вы все же спрашиваете нас, почему мы не внесли в программу в том же 1903 году требования о конфискации всех земель, мы вам ответим вопросом же: а почему социалисты-революционеры в 1900 же году не внесли в свою программу требования демократической республики, неужели они были против этого требования?*iii Почему тогда говорили лишь о национализации, а сегодня прожужжали нам уши социализацией? И если мы сегодня ничего не говорим в программе – минимум о 7-часовом рабочем дне, неужели это влачит, что мы против этого? Так в чем же дело? Только в том, что в 1903 году, когда движение еще не окрепло, конфискация всех земель осталась бы на бумаге, неокрепшее движение не справилось бы с этим требованием, ввиду чего тому времени более соответствовали “отрезки”. Но в дальнейшем, когда движение выросло и выдвинуло практические вопросы, тут партия должна была показать, что движение не может и не должно остановиться на “отрезках”, что необходима конфискация всех земель. Таковы факты.

Наконец, несколько слов о “Цнобис Пурцели”59 № 9 (см. № 3033). Эта газета несет какую-то чепуху насчет “моды” и “принципа” и уверяет, будто партия когда-то возводила в принцип “отрезки”. Что это ложь, что партия принципиально с самого же начала во всеуслышание [c.228] признавала конфискацию всех земель, это читатель мог видеть и выше. Что же касается того, что “Цнобис Пурцели” не отличает принципов от практических вопросов, это не беда – подрастет и научится их различать*iv.

 

Газета “Элва” (“Молния”) №№ 5, 9 и 10,

17, 22 и 23 марта 1906 г.

Подпись: И. Бесошвили

Перевод с грузинского

[c.229]

 

ПРИМЕЧАНИЯ

 

56“Революционная Россия” – орган эсеров, выходил с конца 1900 года по 1905 год; сначала издавался “Союзом социалистов-революционеров”, с января 1902 года стал центральным органом партии эсеров.224. [c.406]

Вернуться к тексту

57 “Новая Жизнь” – первая легальная большевистская газета; выходила в Петербурге с 27 октября по 3 декабря 1905 года. С момента приезда В.И. Ленина из эмиграции “Новая Жизнь” стала выходить под его непосредственным руководством. Активное участие в газете принимал М. Горький. На 27-м номере “Новая Жизнь” была закрыта властями. Последний, 28-й, номер газеты вышел нелегально. – 227. [c.407]

Вернуться к тексту

58 “Начало” – ежедневная легальная газета меньшевиков; издавалась в Петербурге с 13 ноября по 2 декабря 1905 года. – 227. [c.407]

Вернуться к тексту

59 “Цнобис Пурцели” (“Листок Известий”) – ежедневная грузинская газета; выходила в Тифлиса с 1896 по 1906 год. С. конца 1900 года газета являлась рупором грузинских националистов; с 1904 года становится органом грузинских социал-федералистов.228. [c.407]

Вернуться к тексту

*i См. Протоколы второго съезда.

Вернуться к тексту

*ii См. Протоколы третьего съезда и “Первая конференция”.

Вернуться к тексту

*iii См. “Наши задачи”, изд. “Союза соц.-революционеров”, 1900 г.

Вернуться к тексту

*iv “Цнобис Пурцели” где-то “слышала”, что “российские социал-демократы… приняли новую аграрную программу, в силу которой… поддерживают муниципализацию земель”. Я должен заявить, что никакой подобной программы российские социал-демократы не принимали. Принятие программы — это дело съезда, а этого съезда еще не было. Ясно, что “Цнобис Пурцели” кем-то или чем-то введена в заблуждение. “Цнобис Пурцели” поступила бы очень хорошо, если бы не потчевала своих читателей слухами.

Вернуться к тексту

 


This Stalin archive has been reproduced from Библиотека Михаила Грачева (Mikhail Grachev Library) at http://grachev62. narod.ru/stalin/ However, we cannot advise connecting to the original location as it currently generates virus warnings.

Every effort has been made to ascertain and obtain copyright pertaining to this material, where relevant. If a reader knows of any further copyright issues, please contact Roland Boer.

Великая реформа | Кубанский государственный университет

19 февраля 1861 года Александр II подписал один из важнейших документов в истории России — манифест  «О всемилостивейшем даровании крепостным людям прав состояния свободных сельских обывателей», законодательно оформивший отмену крепостного права и ознаменовавший начало крестьянской реформы. Накануне, в речи, произнесённой в Государственном совете, император сказал: «Дело об освобождении крестьян по важности своей я считаю жизненным для России вопросом, от которого будет зависеть развитие её силы и могущества. Всякое дальнейшее промедление может быть пагубно для государства». Падение крепостной зависимости породило социальные и политические процессы, кардинально переменившие жизнь империи.

Пятидесятилетнему юбилею этого события и был посвящен шеститомник «Великая реформа», выпущенный в 1911 году по инициативе крупнейшего русского издателя И.Д. Сытина.

 «Признаюсь, — писал Сытин много лет спустя,  — я редко принимал так близко к сердцу судьбу русских книг, как принял судьбу этого юбилейного издания, посвященного крестьянину. Очень может быть, что тут сказалось моё крестьянское происхождение и та неистребимая память о мучительном рабстве, которая жила в моей душе. Мне хотелось, чтобы русская наука спустя 50 лет поглубже заглянула в русскую деревню и подвела итоги, что было сделано за 50 лет для народа и до конца ли истреблены в русской жизни остатки рабства. Я смотрел на это издание как на кровное дело Сытина-крестьянина и думал, что моё звание обязывает меня».

Для того,  чтобы привлечь к работе известных специалистов, правление Товарищества И.Д. Сытина поручило подготовку издания авторитетному научному учреждению — Исторической комиссии учебного отдела Русского технического общества. В 1910 году редакционную коллегию «Великой реформы» возглавил С. П. Мельгунов и его товарищи — В. И. Пичета и А. К. Дживелегов, в недалёком прошлом — студенты историко-филологического факультета Московского университета. Общими усилиями был собран авторский коллектив, в который вошли более шестидесяти профессоров, приват-доцентов, писателей, журналистов, искусствоведов. Авторский коллектив, подобранный редколлегией, не ограничивался московскими учёными, в него вошли специалисты из Санкт-Петербурга, Киева, Казани и других городов.

Издание вышло, как и хотели его создатели, «роскошным» и по объёму,  и по оформлению. Несмотря на высокую для того времени цену — 24 рубля за шесть томов, раскупалось оно превосходно. Почти купеческий размах «Великой реформы» диссонировал с отнюдь не юбилейным содержанием статей, последовательно умалявших величие реформы будничными фактами обнищания крестьянства как в прошлом, так и в настоящем.

В шести томах подробно излагается политика Российского государства в отношении крестьянства начиная с XVI века, показано развитие крепостного права.

Первый том содержит описание закрепощения крестьян в средние века, а также историю вопроса в XVII — XVIII столетиях.

Материалы второго тома освещают крестьянский вопрос в начале XIX века.

Третий том начинается с некролога Льву Толстому, прочие материалы тома доводят изложение вопроса до кануна реформы.

 Четвёртый том посвящён рассмотрению крепостного права в литературе и народном творчестве. Здесь также излагается начало правительственных работ по осуществлению крестьянской реформы. В этом томе редакция поместила воспоминания живых свидетелей крепостного права.

Том пятый по замыслу редакторов делится на две части: характеристика деятелей реформы, к числу которых отнесены инициаторы освобождения крестьян и его основные противники; во втором отделе рассматриваются этапы проведения реформы. Пятый том серии содержит факсимиле Манифеста 19 февраля 1861 года.

В заключительном шестом томе изложение крестьянского вопроса доведено до времени проведения столыпинской аграрной реформы. Том завершает подробный указатель иллюстраций ко всем шести томам.

Намереваясь осветить крестьянский вопрос со всех сторон, редакция «Великой реформы» поместила материалы о политическом, военном, церковном, экономическом, образовательном, культурном, правовом, идеологическом, этнографическом аспектах проблемы.

Главнейшим источником для иллюстрационной части издания послужили собрания Исторического музея в Москве, музея П. И. Щукина, Румянцевского музея, Петербургской публичной библиотеки, Этнографического музея Московского университета, Московского литературно-художественного кружка (1898 — 1917), Третьяковской галереи, частные коллекции П. Я. Дашкова, А. П. Бахрушина, графинь С. В. Паниной и В. Н. Бобринской, писателя Н. Д. Телешова и других. Многие репродукции, появившиеся в «Великой реформе», были опубликованы здесь впервые.

При поиске иллюстраций редакторы, в первую очередь, обращались к тем картинам и сюжетам, где ярко выступали ужасы крепостничества. Для снимков знаменитых дворянских усадеб редакция использует работы фотографа Товарищества И. Д. Сытина и снимки из журналов «Старые годы», «Мир искусства». Помещая репродукции с картин А. Г. Венецианова, В. А. Тропинина, К. А. Трутовского,  редакционная коллегия предупреждала, что картины помещичьего быта на этих полотнах имеют слегка идеализированный, патриархальный оттенок. Но даже такие оговорки не решали проблемы иллюстрирования издания. Для иллюстрации некоторых важных, по мнению редакции, моментов не нашлось подходящего материала: эти пробелы решено было восполнить картинами, специально исполненными для настоящего издания. При совместной работе с художниками, взявшимися за написание указанных картин, редакцией было обращено внимание преимущественно на соответствие картины с исторической действительностью, насколько последняя выступает на фоне научных изысканий и может быть воспроизведена кистью художника. Таким образом, в основе каждой из вновь написанных картин лежит факт, установленный в исторической литературе или засвидетельствованный современником. По заказу редколлегии штатные художники издательства И. Д. Сытина Н. А. Касаткин, К. В. Лебедев, М. М. Зайцев, П. В. Курдюмов, А. В. Моравов, Г. Д. Алексеев написали несколько полотен, призванных восполнить недостаток обличительного элемента в живописном материале редакции. Помимо социально-обличительного жанра, «Великая реформа» поместила огромное количество репродукций живописных полотен А. П. Брюллова, Т. Г. Шевченко, М. П. Клодта, И. Е. Репина и многих других. Кроме жанровой живописи иллюстративный материал издания представлен портретами, фотоснимками, гравюрами, рисунками, карикатурами, факсимиле.

Ко времени своего выхода «Великая реформа» продемонстрировала вершину возможностей российской полиграфии.

Издание сыграло важную роль в развитии русского книжного дела и имеет большое значение для изучения истории научной и общественной мысли России.

 

Полочный шифр:  Т3(2)
Авторский знак:  В272
Библиография полная:   Великая реформа : русское общество и крестьянский вопрос в прошлом и настоящем . Т. 1 / [В. П. Алексеев и др.] ; Историч. Комиссия Учебного Отдела О.Р.Т.З. ; ред. А. К. Дживелегова, С. П. Мельгунова, В. И. Пичета. — Юбилейное изд. — М. : Изд. Т-ва И. Д. Сытина , 1911 (М. : Тип.Т-ва И. Д. Сытина). — 263 с. : ил. ; 214х289.
 

Полочный шифр:  Т3(2)
Авторский знак:  В272
Библиография полная:   Великая реформа : русское общество и крестьянский вопрос в прошлом и настоящем . Т. 2 / [В. П. Алексеев и др.] ; Историч. Комиссия Учебного Отдела О.Р.Т.З. ; ред. А. К. Дживелегова, С. П. Мельгунова, В. И. Пичета. — Юбилейное изд. — М. : Изд. Т-ва И. Д. Сытина , 1911 (М. : Тип. Т-ва И. Д. Сытина). — 256 с. : ил. ; 214х289.

Полочный шифр:  Т3(2)
Авторский знак:  В272
Библиография полная:   Великая реформа : русское общество и крестьянский вопрос в прошлом и настоящем . Т. 3 / [В. П. Алексеев и др.] ; Историч. Комиссия Учебного Отдела О.Р.Т.З. ; ред. А. К. Дживелегова, С. П. Мельгунова, В. И. Пичета. — Юбилейное изд. — М. : Изд. Т-ва И. Д. Сытина , 1911 (М. : Тип. Т-ва И.Д.Сытина). — 268 с. : ил. ; 214х289.

Полочный шифр:  Т3(2)
Авторский знак:  В272
Библиография полная:   Великая реформа : русское общество и крестьянский вопрос в прошлом и настоящем . Т. 4 / [В. П. Алексеев и др.] ; Историч. Комиссия Учебного Отдела О.Р.Т.З. ; ред. А. К. Дживелегова, С. П. Мельгунова, В. И. Пичета. — Юбилейное изд. — М. : Изд. Т-ва И. Д. Сытина , 1911 (М. : Тип. Т-ва И. Д. Сытина). — 280 с. : ил. ; 214х289.
 

Полочный шифр:  Т3(2)
Авторский знак:  В272
Библиография полная:   Великая реформа : русское общество и крестьянский вопрос в прошлом и настоящем . Т. 5 / [В. П. Алексеев и др.] ; Историч. Комиссия Учебного Отдела О.Р.Т.З. ; ред. А. К. Дживелегова, С. П. Мельгунова, В. И. Пичета. — Юбилейное изд. — М. : Изд. Т-ва И. Д. Сытина , 1911 (М. : Тип. Т-ва И. Д. Сытина). — 311 с. : ил. ; 214х289.


Полочный шифр:  Т3(2)
Авторский знак:  В272
Библиография полная:   Великая реформа : русское общество и крестьянский вопрос в прошлом и настоящем . Т. 6 / [В. П. Алексеев и др.] ; Историч. Комиссия Учебного Отдела О.Р.Т.З. ; ред. А. К. Дживелегова, С. П. Мельгунова, В. И. Пичета. — Юбилейное изд. — М. : Изд. Т-ва И. Д. Сытина , 1911 (М. : Тип. Т-ва И. Д. Сытина). — 352 с. : ил. ; 214х289. — Алфавитный указатель рисунков: с. 345-347. — Предметный указатель : с. 348-352.
 

Крестьянский вопрос в первой половине XIX в

Содержание:

Введение

Проблема истории крестьянского вопроса в государственной политике России в дореформенный период достаточно хорошо изучена. В то же время существуют и серьезные пробелы, которые оставляют достаточно места для исследователя. Особенно это касается, на наш взгляд, истории рассмотрения этого вопроса в первом из тайных комитетов николаевского времени-комитете 6 декабря 1826 года, оставившем большое наследие для решения крестьянского вопроса в последние десятилетия перед реформой 1861 года, так как выдвинутые там идеи и предложенная форма осуществления неоднократно впоследствии использовались николаевскими реформаторами, но без особого успеха. Крестьянский вопрос важен также для понимания причин роста эмансипационных настроений в правящем классе, особенно в высшей бюрократии, в последние десятилетия перед отменой крепостного права, которое, как известно, сыграло весьма значительную роль в осуществлении самой крестьянской реформы. Его истоки отчетливо видны с 1826 года.

Целью  работы является рассмотрение особенностей развития крестьянского вопроса в начале 19 в.

Положение крестьян в России в начале XIX в.

Дворянские и буржуазные историки России XIX-XX веков не смогли раскрыть историческую необходимость отмены крепостного права и закономерности формирования буржуазного строя в России. Они считали, что исторические факты в силу своей неповторяемости не поддаются теоретическим обобщениям, а потому исключают возможность установления объективных законов. Итак, Д. М. Петрушевский утверждает, что всякая мысль об обнаружении «закономерностей между явлениями такой колоссальной сложности, как общественные явления, и о необходимости их осуществления, не говоря уже о выполнении их обязательной службы в каждом человеческом обществе, во всем его исторически обусловленном своеобразии, должна быть признана по меньшей мере опрометчивой»2. многотомный труд буржуазных историков России, посвященный отмене крепостного права, опубликованный в 1911 году, не содержит теоретических обобщений. Авторы данной работы рассматривают реформу 1861 года. как законодательный акт, дарованный самодержавной властью, как результат благодеяния царского правительства.

М. Н. Покровский также отрицал кризис крепостного права и закономерность его падения, хотя отдельные аспекты крестьянской реформы получили правильное освещение в его работах. М. Н.Покровский считал реформу 1861 года лишь одним из эпизодов буржуазной политики русского самодержавия. Это отрицало значение реформы как начала новой эпохи в истории общественного развития России.

Первым, кто разглядел закономерность, буржуазный характер и антинародный характер реформы 1861 года, был выдающийся мыслитель, революционер-демократ Н.Г. Чернышевский. Он писал: «ход великих мировых событий неизбежен и неотвратим, как течение великой реки… Свершение великих мировых событий не зависит ни от чьей воли, ни от личности. Они созданы по закону, столь же непреложному, как закон тяготения или органического роста.»

В. И. Ленин высоко оценил заслуги Н.Г. Чернышевского. Он писал: «именно гений Чернышевского был нужен для того, чтобы понять с такой ясностью его основной буржуазный характер во время самой крестьянской реформы (когда она еще не была достаточно освещена даже на Западе), чтобы понять, что уже тогда в русском «обществе» и «государстве» господствовали и властвовали общественные классы, бесповоротно враждебные рабочему классу и безусловно предопределявшие разорение и экспроприацию крестьянства.»

В своих замечательных статьях «к юбилею», «к пятидесятилетию крепостного права», «Крестьянская реформа и пролетарско-крестьянская революция» и других трудах В. И. Ленин наряду с такими вопросами, как соотношение реформы и революции, классовый характер крестьянской реформы, пути ее осуществления, показал историческую неизбежность крушения феодальных форм хозяйства и закономерность возникновения капиталистического строя в России. Он указывал, что падение крепостного строя и образование буржуазного общества в России было подготовлено всем ходом исторического развития страны и явилось следствием поступательного развития человеческого общества как естественно-исторического процесса. Основным содержанием этого процесса является смена общественно-экономических формаций, каждая из которых является «особым социальным организмом, имеющим особые законы своего возникновения, функционирования и перехода в более высокую форму, превращения в другой социальный организм.» Таким образом, опираясь на учение К. Маркса, В. И. Ленин дал подлинно научный критерий для различения феодальной и буржуазной эпох в истории России, для установления закономерностей их возникновения, развития и падения.

Руководствуясь марксистско-ленинской методологией, советские историки создали ряд крупных работ, в которых на основе новых архивных материалов раскрываются причины крушения феодальных форм хозяйства, зарождения и развития капиталистических отношений в недрах феодального общества, а также падения крепостного права в России.

В то же время теоретические проблемы закономерности падения крепостного права не изучались советскими историками. Отсутствуют также исследования кризиса политической системы дореформенной России и эволюции царского самодержавия в сторону буржуазной монархии. В историко-правовой литературе нет специальных работ, посвященных падению крепостного права и показывающих значение отмены крепостного права для развития государственно-правового строя России. В трудах академика Н.М. Дружинина, проф. Дембо и другие историки СССР и историки права СССР дают лишь юридический анализ отдельных аспектов крестьянской реформы. Существенным пробелом в историко-правовой науке является отсутствие марксистско-правовой концепции крепостного права, имеющей большое практическое значение как для изучения процесса закрепощения, так и процесса освобождения крестьян.

Феодально-крепостническая система, существовавшая в России тысячелетие, находилась в XIX веке в состоянии кризиса, в основе которого лежали противоречия между развивающимися производительными силами и феодальными производственными отношениями. Об этих противоречиях Ф. Энгельс писал:»… развитие сельского хозяйства и промышленности достигло такой степени, что существующие общественные отношения уже не могут продолжаться. Их устранение, с одной стороны, необходимо, а с другой-невозможно без насильственных изменений».

Уже в первой половине XIX века в России наблюдается сравнительно быстрый рост производительных сил. Это, хотя и не одинаково верно как для промышленного, так и для сельскохозяйственного производства. В области промышленности этот рост отразился в развитии машинного производства, появлении ряда технических изобретений, частично реализованных в производстве. Применение машинной системы во многих отраслях обрабатывающей промышленности и вызванные этим значительные изменения в социальной организации промышленности положили начало промышленной революции в России. 3 хотя промышленная революция характеризовалась прежде всего революцией в технике производства, она также потребовала отмены крепостнических форм труда, замены их капиталистическими формами труда.

В отличие от промышленной революции в Западной Европе, которая произошла после падения крепостного права, промышленная революция в России начинается в недрах феодального общества и, как справедливо полагает большинство советских историков, заканчивается в конце 70-х-начале 80-х годов, то есть после отмены крепостного права.
Новые производительные силы оказались в вопиющем противоречии с существовавшими в стране феодальными производственными отношениями не только в промышленности, но и в сельском хозяйстве. Однако в сельском хозяйстве это противоречие было выражено не так явно. Несмотря на господство рутинной технологии, наблюдается тенденция к повышению культуры производства в индивидуальных помещичьих усадьбах и зажиточных хозяйствах. В сельскохозяйственном производстве все чаще используются сельскохозяйственные машины и усовершенствованные орудия труда, а посевы растут и становятся все более разнообразными. Но все эти успехи были ничтожны по сравнению с рутинными методами управления, господствовавшими в стране.

Серьезным препятствием для роста производительных сил как в сельском хозяйстве, так и в промышленности были феодальные производственные отношения, в основе которых лежала феодальная собственность на землю и крепостное право на ее основе. Огромный? земельные массы находились в монопольной собственности помещиков и были изъяты из свободного обращения. Соотношение помещичьего землевладения и крестьянского землепользования в 45 губерниях Европейской России накануне реформы 1861 года характеризуется следующими данными: 103 тысячи помещиков считались верховными собственниками 105 миллионов помещиков. десятины земли. Они имели в прямом владении 69,4 миллиона десятин земли, а 97 миллионов крестьян имели в наделе 35,7 миллиона десятин. На каждого помещика в среднем приходилось 673 десятины, а на крестьянскую ревизскую душу-3,6 десятины.

Кризис феодально-крепостнических отношений резко проявился в связи с ростом товарно-денежных отношений. «Производство хлеба помещиками на продажу, особенно развитое в последний период существования крепостного права, — писал В. И. Ленин, — было уже предвестником распада старого режима.» Стремление помещиков увеличить производство товарного хлеба при низком уровне производительности труда привело к усилению эксплуатации крепостного крестьянства. Акад. Нечкина совершенно справедливо указывает, что известные положения об «усилении крепостнической эксплуатации» и даже «крайнем усилении» в равной мере применимы к характеристике уровня феодальной эксплуатации в XVI, XVII, XVIII и первой половине XIX вв. Это, несомненно, подчеркивало рост феодальной эксплуатации, т. Но качественные различия эксплуатации на разных этапах развития феодального общества не выявляются. Для такого рода дифференциации необходимы другие критерии. Таким критерием является возможность простого воспроизводства крестьянского хозяйства. В первой половине XIX века помещик, увеличивая барщину с 3-4 до 6 дней в неделю, тем самым не оставлял крестьянину даже минимального времени для простого воспроизводства крестьянского хозяйства. Рост крепостного права сопровождался расширением барской пахоты, сокращением крестьянских владений, или безземельных крестьян, и переводом их в мещанство, т. е. шел процесс частичного и полного отрыва непосредственного производителя от средств производства. Крестьянин постепенно терял землю, терял орудия производства, что приводило к деградации крестьянского хозяйства. Отделение непосредственного производителя от средств производства подрывало основы самого феодального способа производства.

Возникновение и развитие этих новых форм крепостнической эксплуатации привело к резкому обострению классовых противоречий и росту классовой борьбы. Крестьянское движение росло с каждым десятилетием. Таким образом, из 1448 крестьянских волнений 60-х годов XIX века 942 приходится на последние два десятилетия. Что касается 1858-1860 годов, т. е. трехлетнего периода революционной ситуации, то на них приходится 48,1% всех крестьянских волнений за последнее десятилетие (284 волнения). Одновременно разворачивалась борьба формирующегося рабочего класса против владельцев мануфактур и фабрик, но в основном это было также и антисерфистское движение, направленное против феодальных методов эксплуатации на вотчинных и собственнических предприятиях.

Революционные демократы-Зелинский, Герцен, Огарев, Чернышевский, Добролюбов-были представителями интересов масс, страстными борцами за истинное освобождение трудящихся от крепостного ига. Наряду с революционно-демократической идеологией в 40-е годы XIX века сформировалась и либеральная идеология. Несмотря на то, что революционно-демократическая и либеральная идеологии были буржуазными по своему объективному содержанию, они принципиально отличались друг от друга. Либералы больше всего боялись народной революции. Поэтому они ограничивались «борьбой за реформы», «борьбой за права», то есть разделением власти между крепостными и буржуазией».

Реальное историческое значение революционно-демократической и либеральной идеологий состояло в противопоставлении двух путей капиталистического развития России. Этот факт совершенно очевиден, несмотря на то, что сами представители народнической идеологии не осознавали ее буржуазного характера. Объективно революционные демократы стояли за то, чтобы замена старого новым осуществлялась наиболее решительно и последовательно. Напротив, либералы объективно отстаивали тот путь, который приспосабливает новую, капиталистическую Россию к старой, подчиняет первую последней и замедляет ход развития.

Проблема рассмотрения крестьянского вопроса в России в начале XIX века в отечественной историографии

Остановимся на историографии проблемы, прежде всего Отечественной. Анализируя дореволюционную историографию, обратимся прежде всего к исследованию А. П. Заблоцкого-Десятовского, посвященному жизни и творчеству П. Д. Киселева, одной из главных фигур в истории крестьянского вопроса в николаевскую эпоху. Рассматривая отношение Николая I к крепостному праву, автор указывал, что монарх » вел войну с рабством на протяжении всего своего царствования, но не решался взглянуть прямо в лицо чудовищу и дать ему генеральное сражение; его война с крепостным правом была, так сказать, Партизанской, в которой за набегами, более или менее успешными, иногда следовали отступления. Он, как и его прабабушка, мог бы сказать: «крестьянский вопрос — очень трудное дело: куда бы его ни начали трогать, он никуда не уступит. » Не находя ни в ком, ни в семье, ни в окружении, кроме Киселева, поддержки своему желанию отменить крепостное право, император не решился издать общий и притом обязательный закон, а ограничился частными мерами, более или менее паглиативными по своему характеру, предпринятыми под влиянием господствовавшей тогда идеи, что только такими мерами крепостное право будет уничтожено постепенно, мало-помалу., и что крестьяне будут освобождены прежде, чем это слово будет выражено в законе, и, наконец, что решительные действия по крестьянскому вопросу повлекут за собой опасные опасности для государства. Поэтому история крепостного права в царствование императора Николая не представляет собой ничего цельного, она складывается из отдельных событий.»
 

Основоположник изучения крестьянского вопроса в русской историографии В. И. Семевский отмечал, что Николай I » искренне хотел подготовиться к падению крепостного права в России, но, во-первых, встретил сильное противодействие со стороны своих ближайших сотрудников, а, во-вторых, он был готов довольствоваться весьма незначительными мерами, многие из которых остались без всякого результата. » Останавливаясь на рассмотрении крестьянского вопроса в первые годы его правления и указывая на внешнеполитические обстоятельства как на причину того, что закон о государствах не вошел в практику, историк, тем не менее, отмечал, что последующие тайные комитеты многое почерпнули из проекта 1830 г., «правда, самые значительные из предложений этих проектов (как, например, запрещение отчуждать крестьян без земли и делать их дворовыми) не получили силы закона до падения крепостного права, но эта отсрочка позволила укрепить мысль о крайней опасности Безземельного освобождения крестьян.»

Г. И. Чулков, рассматривая обсуждение крестьянского вопроса при Николае I, писал: «в начале своего царствования Николай прежде всего столкнулся с вопросом о крепостном праве. Этот вопрос обсуждался по-разному в так называемом «комитете 6 декабря» и позднее в ряде комитетов, но правительство было бессильно что-либо предпринять, так как его судьба была слишком тесно связана с судьбой крепостных дворян… Дворяне, наиболее просвещенные и дальновидные, требовали отмены крепостного права, понимая, что эта форма хозяйственно-правовых отношений безнадежно обветшала. Но Николай боялся прикасаться к крепостному праву, потому что оно могло раздражать помещиков, а они-его слуги, как и крестьяне-слуги этих помещиков. Даже старый проект о запрете продажи крестьян без земли, который занимало правительство Александра I, пугал членов «Комитета 6 декабря», потому что этот проект мог показаться «ограничением прав собственности».

В. П. Алексеев в статье о тайных комитетах николаевского времени отмечал, что » Николай I начал вести процесс против рабства на втором году своего царствования, и как только работа началась, она не прекращалась все время. Сознание того, что крепостное право есть «зло», и убеждение, что «нынешнее положение не может продолжаться вечно», очевидно, побудили Николая I обратиться к вопросу о крепостном праве. Но призрак революции, который держал императора в страхе со времени его восшествия на престол, заставил его отказаться от всякого общественного участия в этом деле. «

Рассматривая записку М. М. Сперанского, ставшую программой деятельности Комитета 6 декабря 1826 года, автор указывал, что он ставил вопрос о крепостном праве крайне умеренным образом, не для того, чтобы отменить его, а только для того, чтобы «преобразовать», что было больше в интересах помещиков, чем крестьян, и неудивительно, что эта записка нашла «очень сочувственный прием в комитете». В то же время автор указывал, что некоторые идеи Сперанского, имевшие тенденцию к ограничению некоторых аспектов крепостного права, встретили сопротивление в комитете, и окончательный проект закона о государствах оказался более реакционным, чем предполагал Сперанский, особенно в главах, посвященных положению крепостных. Низко оценивая практическую ценность работы Комитета, отмечая, что его » четырехлетняя работа… кончилось ничем», и» мероприятия, разработанные Сперанским с целью «преобразования» крепостного права, сужения и стирания по мере работы комитета, не увидели света даже в том скромном и изуродованном виде, в каком они вышли из комитета». Автор, тем не менее, отметил, что они служили образцом во всех отношениях для других комитетов николаевского времени .

А. А. Корнилов в своем фундаментальном «курсе истории России в XIX веке» выделил период 1826-1831 годов в царствование Николая I, который он охарактеризовал как » якобы преобразовательный и, по крайней мере внешне, не противоречащий прогрессу.» Особенностью внутренней политики этих лет было наличие «удивительных противоречий и колебаний», которые усиливались в правительстве из-за отсутствия определенного плана преобразований. Говоря о деятельности Комитета 6 декабря 1826 года по крестьянскому вопросу, автор отмечал, что вопрос о крепостном праве ставился им лишь мимоходом и поэтому «нерешительно и вяло»… что сам император был совершенно недоволен их предположениями по этой части.» Обращаясь к проблеме собственного отношения Николая к крестьянскому вопросу, историк указывал, что в этой области внутренней политики «он оказался более прогрессивным, чем во всех других начинаниях своего царствования», и, во всяком случае, при нем было сделано в этом отношении больше, чем при Александре I.

В. О. Ключевский отмечал значительное место крестьянского вопроса в государственной политике при Николае I и указывал, что в эту эпоху «законодательство о крепостном праве находилось на новой почве и достигло важного результата-общего молчаливого признания того, что крепостной крестьянин не является частной собственностью помещика.» Историк также обратил внимание на значение работы Комитета 6 декабря для последующей законодательной практики .

Один из его учеников, А. А. Кизеветтер, так описывал Николая I: «Николай был прост и ясен, как все элементарное… На протяжении всего своего правления он оставался малообразованным, узколобым и самонадеянным заурядным бригадным генералом…» Говоря об истории крестьянского вопроса в его царствование, он отмечал следующее: «Очень важный социальный вопрос об отмене крепостного права занимал правительство Николая I на протяжении всего его царствования. Правительство ясно сознавало остроту поставленного самой жизнью вопроса, дальнейшее существование которого угрожало прежде всего государственному миру и стабильности государственного строя. Поэтому Николаевское правительство постоянно возвращалось к вопросу о крестьянской реформе, но всегда оказывалось в поистине трагической ситуации: осознавая ее неотложность, оно в то же время боялось ее радикального решения. На практике, конечно, все эти комитеты ни на шаг не сдвинули крестьянский вопрос с мертвой точки, но теоретически, в смысле абстрактной его формулировки, они дали результаты, полезные для будущего.»

Историк выделил первый период царствования Николая, 1826-1849 гг., «когда правительство с чрезмерной смелостью взялось за обсуждение самых широких преобразовательных вопросов, хотя это обсуждение было поставлено исключительно на бюрократические основания: правительство не допускало к участию в этой работе самих представителей населения.»

Ссылаясь на историю Комитета 6 декабря 1826 года, А. А. Кизеветтер указывал, что он «старался только подвести теоретическое основание под существующий порядок.» Так, в другой своей работе историк обратил внимание на некоторое противодействие комитета планам монарха, подчеркнув, что комитет «все-таки не был напрасен; напротив, в области крестьянского вопроса комитет задал основной тон, который послушно держался все последнее время его царствования. Это был тон скрытого, но настойчивого сопротивления решительной реформе крепостной жизни.»

С. Ф. Платонов также обращался к этому вопросу, отмечая, что » со времен Павла правительство проявляло явное желание улучшить жизнь крепостных… Когда император Николай взошел на престол, он знал, что перед ним стоит задача разрешения крестьянского вопроса и что крепостное право в принципе осуждалось его государевыми предшественниками. Неотложность мер по улучшению жизни крестьян никто не отрицал. Но все еще оставался страх перед внезапным освобождением миллионов рабов. Поэтому, опасаясь социальных потрясений и взрыва страстей освобожденных масс, Николай твердо стоял на идее освобождения постепенно и готовил освобождение тайно, скрывая от общества подготовку реформ.

По отношению к крепостным делалось меньше, чем по отношению к казенным крестьянам. Император Николай не раз создавал тайные комитеты для обсуждения мер по улучшению жизни крепостных. В этих комитетах Сперанский и Киселев усердно работали над выяснением истории крепостного права и над проектами его уничтожения. Но дело не шло дальше отдельных мер, направленных на ограничение помещичьего произвола (например, запрещалась продажа крестьян без земли и «с раздробленностью семьи»…).

Ряд метких замечаний о политике Николая I в крестьянском вопросе сделал М. Н. Покровский. Отмечая, что » как Павел, как Александр Павлович, как и вся послепугачевская русская администрация, он понимал, что «злоупотребления помещичьей властью», то есть новое крепостное право, являются постоянной и длительной причиной всех возможных волнений в низах общества», он указывал, что его «сознание обязанностей обер — полицмейстера» противостояло этому, что привело к «тому топтанию на одном месте, которое называется «попытками крестьянской реформы при Николае I».

Рассматривая план Сперанского в комитете 6 декабря 1826 года как «первый систематически разработанный план освобождения крестьян в нашей официальной литературе», историк обратил внимание на то, что, по его мнению, » освобождение должно было идти по тому же пути, что и порабощение, только в обратном порядке: сначала запретить продавать крестьян без земли и брать их во двор; затем безусловную зависимость крестьянина от хозяина заменить условной, основанной на договоре, поставленном под защиту общих судов. «

Важно отметить М. Н. Покровского, что в начале XIX века, в период деятельности тайного Комитета (здесь имеются в виду и Новосильцев, и Кочубей, в разное время бывшие председателями Государственного Совета при Николае) «проекты молодых друзей были не лучше, и, став старыми чиновниками из молодых друзей, им нечего было возразить против плана Сперанского», поэтому «ни в комитете, ни в Государственном совете проект не встретил сопротивления».

Автор нес ответственность за неосуществление даже относительно скромных мер-упразднение продажных людей без земли-перед самим монархом, подчеркивая при этом его «слабость характера», особенно в сфере крестьянского вопроса: «как все слабые люди, он жаловался в этом случае другим, своим министрам, которые будто бы не хотят понять его намерений и не хотят их поддержать».

Монарх больше всего боялся, что те, кому угрожал «процесс», узнают о его намерении. Все комитеты по крестьянским делам при Николае были тайными, и их члены обязаны были никому и ни при каких обстоятельствах не докладывать о том, что там происходит. Совершенно естественным следствием такой секретности было распространение в обществе самых нелепых слухов о намерениях Николая. Когда слухи дошли до царя, он рассердился на членов комитета за несоблюдение «тайны» и пригрозил предать их суду за «государственное преступление». Ни разу у него не хватило духу открыто заявить общественности о своих намерениях. Только один раз в жизни он осмелился говорить «наедине» (имеется в виду речь в 1847 году перед депутацией смоленских дворян).

По словам М. Н. Покровского, записка Сперанского, подготовленная для Комитета 6 декабря 1826 г., нашла отражение во всех правительственных проектах освобождения при Николае. Автор записки был уже в могиле, и его доводы продолжали повторяться в секретных комитетах 40-х годов. Основная идея-уничтожить крепостное право как правовой институт, сохранив экономические выгоды существующего положения для помещиков,-легла в основу единственной крупной меры Николая Николаевича по крестьянскому вопросу — указа от 2 апреля 1842 года об обязанных крестьянах.

Советский исследователь А. Н. Шебунин проанализировал деятельность Комитета 6 декабря 1826 года в области крестьянского вопроса. По его мнению, » течение, благоприятствовавшее запрету продажи людей без земли, не умерло среди помещичьего дворянства. Мы можем это утверждать , оно было тесно связано со стремлением к «улучшению земледелия», добавляя к этому ожившие мечты о создании замкнутого аристократического класса. В бумагах комитета от 6 декабря есть немало свидетельств существования такой тенденции… Готовое покончить с продажей людей без земли и перейти к предпринимательскому хозяйству английского типа, крупное дворянство в то же время стремилось создать аристократический класс, отдельный от обычной дворянской массы. Это настроение определило и работу Комитета 6 декабря 1826 года.»

По мнению историка, проект дополнительного закона о государствах, вышедший из консервативных кругов, «был направлен на усиление и развитие классовой обособленности», «укреплял крупное землевладение, заботясь больше всего о сохранении привилегий родового дворянства», сочувствовал развитию полностью капиталистического хозяйства, «облекал его в феодальную оболочку». Но против этого проекта » стояли-многочисленная прислуга и мелкое дворянство, психология страха перед нововведениями,» недостаток капитала»,» безденежье», низкие цены на хлеб.» Эти позиции поддерживал Великий князь Константин Павлович, а затем Июльская революция «укрепила в императоре его постоянный страх перед нововведениями», что привело к провалу проекта .

Е. В. Тарле, весьма скептически относившийся к реформаторским попыткам Николая I по отношению к крестьянскому вопросу, указывал, с одной стороны, что «все ничтожно не только по результатам, но и по первоначальным намерениям притязаний Николая подойти к вопросу о «смягчении» крепостного права было показано, что царь считает не очень нормальным крепостное право для большинства своих подданных», а с другой стороны, утверждал, «что жалкая участь всех этих «тайных комитетов» была результатом сознательности Николая II»., что волнующий вопрос о крепостном праве был слишком опасен и что лучше мириться с чем угодно, но не трогать основ существующего порядка вещей», а скорее «следует самыми суровыми мерами те основы в фехтовании» .

А. И. Ловков в своей диссертации рассматривал комитет 6 декабря как своеобразный аппарат личного управления императором делами Государственного совета и Государственной канцелярии. Комитет должен был составить политическую программу на все царствование, наметив ряд изменений в государственном механизме империи. Это относилось и к крестьянскому вопросу, который появился на его обсуждении «как бы случайно».» Объясняя создание закона о государствах, включавшего в себя ряд статей о крепостных, несколько улучшивших их правовое положение, автор писал, что » даже в узких рамках Комитета правительство старалось подчеркнуть, что оно одинаково внимательно относится к устройству всех частей и всех государств в государстве, что оно одинаково интересуется всеми вопросами государственного устройства.» Крестьянский вопрос, по его мнению, не входил в самостоятельное значение комитета., а его членов больше интересовало положение дворянства, потому что они чувствовали опасность для дворянства от проникновения его в среду представителей других сословий, а потому спешили в первую очередь устранить возможность проникновения в сословие дворян, лиц низших сословий государства.

Записка М. М. Сперанского, ставшая во многом программой деятельности Комитета по крестьянскому вопросу, рассматривалась А. И. Ловковым как достаточно умеренная, направленная только на ликвидацию личного крепостничества. Конечно, » такая постановка вопроса о крепостном праве не отвечала и не могла отвечать интересам крепостных; напротив, она вполне отражала интересы помещиков-крепостных. Вот почему эта записка нашла сочувственное отношение в комитете 6 декабря и получила руководящее значение в его работе.» По мнению историка, проект дополнительного закона о государствах не предусматривал никаких изменений в положении крепостного крестьянства, «а лишь подтверждал, то есть существенно закреплял существующие основы крепостнических отношений.»

Вехой в изучении политики самодержавия в крестьянском вопросе при Николае I является исследование Н.М. Дружинина. Ссылаясь на историю Комитета 6 декабря 1826 года, автор указывал, что в начале царствования император испытывал некоторую неуверенность, ощущая себя недостаточно опытным и в то же время сознавая наличие скрытой болезни в организме империи и необходимость расследования и уничтожения этого зла. Так родилась идея особого комитета, который должен был рассмотреть все планы Александра I, все проекты, представленные в прежнее и нынешнее царствование, продумать всю систему государственных учреждений и всю организацию финансов, одним словом-все, от чего зависит мир и процветание государства.»

Говоря об истории обсуждения здесь крестьянского вопроса, автор отмечает, что » комитет не мог не поставить социальную проблему крепостного права и его постепенной ликвидации. Правда, комитет подходил ко всем этим вопросам с крайней умеренностью и осторожностью, оставаясь под впечатлением только что разгромленного восстания и предвидя отпор крепостнической реакции. Мне пришлось искать обходные пути на расстоянии и убеждать себя в реальности мирных, безболезненных решений. Опыт восточноевропейских монархий показался поучительным и обнадеживающим примером: прусские и австрийские реформы XVIII века начались с улучшения государственных владений и закончились освобождением помещичьих крепостных. Россия должна избрать такой же благоразумный и правильный путь — эту мысль ясно выразил Сперанский в своей знаменитой записке о крестьянах.; его подхватили и закрепили в виде формулы члены руководящего комитета 6 декабря: одним из первых и вернейших средств улучшения положения крепостных крестьян, было бы установление наилучшего хозяйственного управления для крестьян общественных. Такое управление, будучи непосредственно полезным по отношению к поселенцам, принадлежащим казне, служило бы образцом для частных собственников… Николай I полностью соглашался с позицией Сперанского и Кочубея; с этого момента вся его политика в крестьянском вопросе исходила из этой основной плановой позиции.»

В своем собственном разделе многотомной Истории СССР с древнейших времен до наших дней он развивает свою мысль дальше. Отмечая сохранение проекта Комитета от 6 декабря 1826 года самодержавия и крепостного права как незыблемых принципов, Н.М. Дружинин подчеркивает, что «сохраняя и укрепляя сословное деление общества», комитет «сделал небольшой шаг в сторону смягчения крепостного права: он запретил перевод крестьян во двор и отчуждение крепостных без земли, т. е. Кроме того, был создан новый класс «вольноотпущенников», в который зачислялись крестьяне, добровольно освобожденные помещиками, с Землей и без земли.» В общем, » это была робкая попытка, не затрагивая сущности феодально-крепостнического строя, приспособить его к складывающимся буржуазным отношениям.»

В то же время историк отмечает, что в ходе дискуссии в Государственном Совете «вновь ожили старые споры о допустимости подобных преобразований. Реакционные крепостники возражали против любых перемен.» Николай I начал колебаться. В этот момент, в 1830-1831 годах, произошли события как в Европе, так и внутри страны, повергшие в панику самого царя, членов комитета и все крепостнически настроенное дворянство. «План сословно-административной реформы … рухнул, как карточный домик. Репрессии затмили любые попытки преобразований.» Последующие 8 секретных комитетов имели » такие же плачевные результаты.»

В монографии И. А. Федосова дана оценка деятельности тайных комитетов Николаевского периода по крестьянскому вопросу, ставшая классической для советской историографии: «ход экономического развития с неумолимой настойчивостью требовал приспособления государственного аппарата к новым условиям. Самодержавие пыталось осуществить эти изменения сверху, не затрагивая основ самодержавно-крепостнического строя, и сделать это руками той самой бюрократии, о которой сам Николай I отзывался с презрением. Уже Комитет 6 декабря 1826 г. Я поставил перед собой достаточно широкую программу деятельности: разработать проекты реформ в области Центрального управления и в области местных органов власти и т. д. Многочисленные тайные комитеты занимались положением различных сословий, дворянства и городского самоуправления. Все эти попытки характеризуются боязнью каких-либо серьезных изменений, стремлением свести серьезные проблемы к незначительным, формальным изменениям. Таким образом, для решения «крестьянского вопроса» было создано несколько тайных комитетов. Но характерно, что вся их деятельность не привела ни к какому изменению положения масс. Главным желанием членов этих тайных комитетов было » по возможности ничего не трогать.»

Т. Г. Архипова в своей диссертации о тайных комитетах николаевского времени уделила некоторое внимание крестьянскому вопросу в комитете 6 декабря. «палач Декабристов, гонитель просвещения, карьерист, ярый крепостной» — таков, по ее мнению, был состав Комитета. Создав дополнительный закон о государствах и» начав с крестьян», комитет закончил вопросом о предоставлении «новых льгот дворянам».» В заключение автор отметил, что за всю николаевскую эпоху не было принято ни одного закона, который «действительно облегчил бы положение крестьян.»

Примерно такой же подход к этому вопросу продемонстрировал М. А. Рахматуллин. Автор придерживался довольно расплывчатой позиции, то отмечая нежелание правительства изменить сложившееся положение в отношении крепостного права, то указывая на отдельные попытки самодержавия ограничить права помещиков крестьянами, сразу же отрицая их значение. Что касается Комитета 6 декабря, то он указал, что «члены комитета, судя по сохранившимся записям, по существу занимались бесплодным времяпрепровождением», отметив при этом, что проекты комитета «имели целью сделать шаг к некоторому ослаблению крепостного права». Это нашло отражение и в разработке законопроекта, запрещавшего перевод крестьян в дворовые хозяйства и продажу… крепостных без земли. Таким образом, была предпринята робкая попытка очистить институт феодальной зависимости от рабовладельческого вкуса.» А вот что он писал о самом составе Комитета 6 декабря 1826 года: «состав очень пестрый — от умеренного либерала в лице М. М. Сперанского до ярого сторонника политической реакции-П. А. Толстого.»

На наш взгляд, автор явно преувеличил консерватизм членов Комитета, рассматривая пакет законов, включенных в проект дополнительного закона о государствах, как своего рода оппозицию от правых к идеям монарха, также акцентируя чрезмерное внимание на некотором противодействии проекту в Государственном Совете. По словам М. А. Рахматуллина, » даже те ультраузкие шаги тайного комитета, которые были предприняты для решения крестьянского вопроса, не нашли поддержки у большинства дворян и были в конечном счете отвергнуты.»

Н.Г. Сладкевич в статье о сословных проектах комитета от 6 декабря вообще отрицательно оценивал деятельность этого правительственного органа по крестьянскому вопросу, обращая особое внимание на стремление его членов удовлетворить требования дворянской аристократии. Говоря о причинах неисполнения проекта дополнительного закона о государствах, автор отмечает общую тревожную ситуацию 1830 года и в связи с этим «боязнь нарушения «древних устоев»», которая тогда сыграла значительную роль в отказе правительства издать такой закон. Но » при всех колебаниях и балансировании между различными группами Николаевское правительство более всего склонялось к крепостнической реакции, уступая ее притеснениям. Упираясь в стену феодальных отношений, идя по пути усиления классовой реакции, она привела страну к поражению в Крымской войне.»

Упомянем также книгу О. В. Орлика, описывающую международную и внешнеполитическую ситуацию-фон, на котором обсуждался проект дополнительного закона о государствах. По мнению автора, «реакционная политика царизма отразилась в его отношении даже к тем робким попыткам ограничить крепостное право, которые были намечены в «законе о государствах», подготовленном к изданию летом 1830 года… О том, насколько эти социальные уступки должны быть незначительными, свидетельствует заявление одного из самых активных членов тайного комитета В. П. Кочубей, считавший, что новое законодательство могло бы «улучшить положение своих крестьян и крепостных вообще в России без нарушения прав и без вреда для пользы помещиков».

Однако, как указывал О. В. Орлик, » правительство не смогло реализовать даже такие половинчатые проекты социальной реформы. В условиях начала массового антифеодального движения в России царизм считал несвоевременным привлекать внимание масс к крестьянскому вопросу, опасаясь, что это приведет к дальнейшему обострению классовой борьбы. Под давлением революционных событий, начавшихся на Западе, в российских правительственных кругах растет резко отрицательное отношение к подготовленному «закону государств», и он становится одной из первых жертв наступления реакции.»

П. А. Зайончковский, изучая политические учреждения России в XIX веке, указывал, что » при всех своих полицейских взглядах, при полном убеждении в своей непогрешимости, Николай I имел хорошее представление о несовершенстве бюрократического аппарата. Обстоятельства были таковы, что сам король должен был думать об искоренении своих недостатков… 6 декабря 1826 года был создан специальный комитет, в задачу которого входило рассмотрение основ и уставов существующего государственного управления… Николай I на протяжении всего своего царствования, а точнее до 1848 года, думал об отмене крепостного права, понимая, что это «пороховой склад» при государстве. Однако он намеревался решить этот вопрос не сразу и, конечно, «безболезненно», в интересах дворянства… Примерно к середине 30-х годов желание проводить определенные реформы (за исключением крестьянского вопроса) было отброшено.»

Вопрос о политике Николая в отношении крепостного права рассматривается также в исследовании Русского эмигрантского историка В. В. Леонтовича. По его мнению, » именно убеждение Николая I в том, что Земля является частной собственностью дворян, и должно рассматриваться как главное препятствие к освобождению крестьян в его время. Целый ряд его обращений к разным людям доказывает, что он сам был сторонником эмансипации и даже что эмансипация крестьян была одним из самых сильных его желаний. Но Николай считал себя твердо связанным существующим законом даже в тех случаях, когда ему лично это право совсем не нравилось и противоречило его личным взглядам.» Полагая, что освобождение крестьян будет иметь реальный смысл только тогда, когда им будет дана земля, которая должна быть отнята у дворян, он не мог здесь идти против самого принципа частной собственности. «Николай I не был достаточно гибким, чтобы найти выход из этой дилеммы.» И если нельзя было дать крестьянам свободу, то оставалось только ограничить власть помещиков над крепостными, подчинить «какому-нибудь государственному контролю».

Отмечая меры Николая, автор указывает, что здесь » ограничение прав дворянства никоим образом не выливается в расширение прав крестьян.» Автор объясняет это обстоятельство тем, что » так как правительство не могло или, во всяком случае, не решалось сделать крестьян свободными и полноправными гражданами и тем самым окончательно укрепить гражданский строй в России, то не оставалось иного выхода, как прибегнуть к мерам, соответствующим сущности крепостного строя. «
 

Историк согласен с мнением А. Д. Градовского о том, что » крепостное право при Николае было несколько ограничено. Эти ограничения или смягчение крепостного права достигались не укреплением принципов гражданского строя и распространением их на крестьянство, а, напротив, некоторым, хотя и частичным, возвратом к до-Екатерининским формам крепостничества.»

Обращая внимание на дела Комитета 6 декабря 1826 г., Автор указывает на некоторые характерные черты плана М. М. Сперанского по крестьянскому вопросу. «По мнению Сперанского, необходимо добиваться восстановления этого крепостного права, т. е. привязанности крестьянина не к лицу помещика, а к земле, и обязательства крестьян по отношению к собственникам перед государством в форме договора». Наконец, отметим традиционную позицию автора о том, что император «колебался еще и потому, что не находил достаточной поддержки» своим эмансипационным планам » среди дворян, среди своих служащих из высших официальных кругов. «

Н. П. Ерошкин в своей монографии о русских политических учреждениях первой половины XIX века отмечал неспособность самодержавия, особенно во второй четверти века, к реформам, подобным реформам 1801-1811 годов. Специфика бюрократического «законодательного механизма» этого периода привела к появлению новых своеобразных государственных институтов-временных » высших комитетов». Опасения правительства, что деятельность некоторых из них может вызвать какие-либо» необоснованные надежды «на перемены, особенно в отношении крепостного права,» определяли их скрытность.» По словам Н. Ерошкин, самым значительным из этих комитетов был Комитет 6 декабря 1826 года, при создании которого «самодержавие сделало последнюю судорожную попытку укрепить дряхлый крепостнический строй путем его общих преобразований.»

В то же время автор отмечает, что «при огромном объеме поднятых вопросов практический эффект деятельности Комитета 6 декабря был незначительным.» Тем не менее «под влиянием материалов Комитета некоторые тайные, так называемые «крестьянские» комитеты готовили частные мероприятия по крестьянскому вопросу. » Говоря о рассмотрении крестьянского вопроса в комитетах николаевского времени, Н. П. Ерошкин указывал, что ни один из тайных комитетов «серьезно не ставил вопроса об освобождении крестьян», а их деятельность была направлена только «на устранение крайностей и неудобств крепостного строя». Тем не менее историк считал Комитет 6 декабря 1826 года одним из самых значительных для своей эпохи. Но в этот период » феодальное государство уже не было способно к серьезным реформам, и, просидев до 1832 года, Комитет был распущен. Из всех его многочисленных проектов были реализованы лишь относительно небольшие мероприятия…».

Н. Я.Эйдельман также внес свой вклад в изучение этого вопроса, затронув в одной из статей проблему определения внутриполитического курса в начале царствования Николая I. Как и ряд других историков, он отмечает наличие «довольно значительных колебаний в выборе правительством курса», подчеркивая серьезные отличия от того, что будет происходить в 40-е и 50-е годы. Особое внимание историк уделяет собственным иллюзиям монарха относительно возможности серьезных преобразований в России. С другой стороны, кратко обрисовывая работу Комитета 6 декабря 1826 года, Н. Эйдельман соглашается с общепринятой для советской историографии точкой зрения о торпедировании членами Комитета, представителями высшей бюрократии освободительных планов самого монарха путем издания единого закона для различных сословий государства (Закона о государствах), длительная подготовка которого должна была отодвинуть либеральные идеи Николая I.

В другом исследовании Н. Эйдельман дал краткую характеристику Николаевским реформам, отметив, что » после того, как Александр 1 не решился, а декабристам не удалось произвести революционные изменения в стране, Николай I, несомненно, некоторое время пытался взять на себя роль «революционера сверху»… Ряд реформ (самая главная-ослабление, а затем и отмена крепостного права) был задуман на самом деле, а не на словах … Были созданы десятки секретных проектов, 11 секретных комитетов по крестьянскому вопросу… Реформы Николая не удались, прежде всего, из-за сильного и все возрастающего эгоистического, звериного сопротивления аппарата, высшей бюрократии, дворянства. Умело, виртуозно они топили все сколько-нибудь важные антикрепостнические проекты, для которых существовало несколько надежных путей. Во-первых, оттянуть время, отложить их в долгий ящик, передать в бюрократические комиссии и подкомиссии. Во-вторых, если царь настаивает, то выдавать проекты практически невозможно… Третий способ-запугать монарха бунтами, неповиновением народа, за что, кстати, «донесения» о крестьянском сопротивлении часто завышались… В-четвертых, они сумели (тоже преувеличивая) донести до царя о недовольстве помещиков, опасавшихся за свою собственность. В-пятых, уже знакомые нам упоминания о революции в Западной Европе, об «их бунтах», в то время как у нас еще царит»блаженное молчание».

С. В. Мироненко в своем монографическом исследовании также затронул рассматриваемый вопрос. Прежде всего он обратил внимание на тайну, скрывавшую от общества деятельность 11 тайных комитетов (в число которых он включил комитет под руководством Д. А. Гурьева в 1818 году) по крестьянскому вопросу. Главной причиной их секретности, по мнению ученого, был » страх как перед дворянством, так и перед крестьянством… Секрет верховной власти рассматривался как лучшая гарантия успеха. И в этом, уже в который раз, предельно ясно и ярко проявилась ограниченность самодержавного строя. И только преодолев недоверие общества, передав ему некоторые свои прерогативы, сделав первый маленький шаг к изменению собственной сущности, самодержавие в конце 1850-х годов смогло вплотную подойти к реформе, а затем и осуществить ее. Провал всех одиннадцати секретных комитетов является убедительным доказательством сказанного. Сравнительная легкость, с которой правительству удалось преобразовать государственную деревню, объяснялась тем, что здесь не были затронуты интересы помещиков-крепостных.»

Историк тем не менее обратил особое внимание на начальный этап деятельности комитетов, прежде всего Комитета 6 декабря 1826 года.Характерным явлением, по мнению автора, было то, что «сначала правительство в ряде комитетов пыталось понять общие принципы, которые могли быть приняты при решении крестьянского вопроса, и только после явного провала предпринятых усилий обратилось к разработке частных мер, не затрагивавших непосредственно основ крепостного права». , но направлены на отсечение отдельных его частей и уничтожение самых гнусных проявлений.» В то же время отмечается, что «ни один из … более чем скромные намерения», выдвинутые в проекте дополнительного закона о государствах, разработанном Комитетом 6 декабря 1826 года,» не были осуществлены», а » рекомендации «Комитета 1829 года о запрещении продажи крестьян без земли» не получили никакого практического осуществления».

В последующем издании С. Мироненко несколько скорректировал мнение об отношении монарха к решению крестьянского вопроса: «однако дело в том, что царь неоднократно возвращался к попыткам решить крестьянский вопрос, и в создании им новых тайных комитетов, это говорит о том, что Николай I был более сложной политической фигурой, чем считалось в советской историографии.» Особенно стоит обратить внимание на принципиальное положение о том, что » серьезность намерений Николая I приступить к разработке основ освобождения крестьян проявилась к середине 30-х годов.» Историк подчеркивает, что, » отдавая разработку реформы высшим чиновникам империи, из которых неизменно формировались тайные комитеты, император сам связывал себе руки», будучи «бессильным перед крепостными убеждениями высших сановников». Вся его власть основывалась на подчинении законам системы и тут же иссякала, как только приходилось выходить за их пределы. Но именно это и было необходимо для решения крестьянского вопроса.»
В отношении комитета от 6 декабря 1826 г. и в новой редакции С. В. Мироненко сохранил прежнее мнение, что » деятельность его окончилась совершенно безрезультатно. Ни один из подготовленных проектов не был реализован… К 1831 году стало ясно, что реформы не так уж необходимы и России, и новому императору «.

Эту точку зрения разделяет, в целом, П. Н. Зырянов, автор новейшего учебника по русской истории для университетов: «в первые годы своего царствования Николай I не придавал большого значения крестьянскому вопросу. Постепенно, однако, царь и его ближайшее окружение пришли к выводу, что крепостное право чревато опасностью нового Пугачевщины, что оно задерживает развитие производительных сил страны и ставит ее в невыгодное положение перед другими странами, в том числе и в военном отношении» .

Б. Г. Литвак, говоря о кризисе крепостного права в дореформенные десятилетия, отмечал, что «высший эшелон власти, который в самодержавной России пользовался особой самостоятельностью и независимостью от своей социальной опоры-помещичьего дворянства-не мог подняться выше уровня обыденного сознания помещика и видел причины кризиса не в крепостном праве, а в «злоупотреблении» этим правом, проводя косметический ремонт ветхого здания. Начато указом Павла I от 1797 года. о трехдневной барщине-первом государственном вмешательстве в отношения помещика со своими крестьянами — этот ремонт продолжался на протяжении всей первой половины XIX века, и конца ему не было видно не только потому, что тридцатилетие царствования Николая I было направлено на «замораживание» России, но и потому, что внешняя, видимая власть империи позволяла самодержавию лишь погладить эту больную точку, вместо того чтобы разрезать нарыв. Это может объяснить неудачу многочисленных тайных комитетов, обсуждавших крепостное право в это царствование, » которое было очень похоже на кошку, танцующую вокруг горшка с горячей кашей. «

В одной из своих последних статей о социальной борьбе в период подготовки крестьянской реформы И. Д. Ковальченко указывал ,что » исходной границей разделения направлений общественной мысли и освободительного движения было отношение к крепостному праву. В этом отношении четко выделяются два лагеря идейно-социальных течений-консервативный и либерально-радикальный. Конечно, у каждого из них были свои существенно отличающиеся внутренние течения. Различия между этими течениями были связаны с решением вопроса о том, как сохранить или как перейти от старой системы социально-экономических отношений к новой системе, то есть каким должно быть содержание реформ и методы их проведения. В этом отношении невозможно стереть или полностью игнорировать различия, например, между теми консерваторами, которые стояли за сохранение крепостного права в неизменном виде, и теми, кто допускал возможность сохранения сущности этих отношений перейти к их более мягким формам.»

Говоря далее о таких консерваторах, историк отмечает, что важным аспектом их деятельности, помимо прочего, было «то, что они подталкивали правящую элиту и, прежде всего, императора к некоторым практическим действиям», тем более что в некоторых случаях придворные круги и сам император могли не иметь определенной позиции по этому вопросу. Наконец, в вопросе о деятельности тайных комитетов николаевского времени автор придерживается традиционного мнения, что их деятельность «была направлена на то, чтобы похоронить вопрос о крепостном праве в бесплодных дискуссиях.»

В одном из современных изданий — «История России в портретах» — также дается описание политики самодержавия по крестьянскому вопросу при Николае. Авторы работы отмечают, что интерес властей к этой проблеме «был вынужденным из-за частых крестьянских волнений.» Так, «в царствование Николая I по крестьянскому вопросу было сделано во всяком случае больше, чем в царствование «либерального» Александра I, и много подготовительной аналитической работы для принятия его преемником Александром II отмены крепостного права. Однако практические результаты работы оказались скудными… Николай I не мог решиться на серьезный развал существующего общественного строя…Вопрос об освобождении крестьян от крепостного права рассматривался императором как дело будущего, и он полагал, что оно должно быть осуществлено постепенно при непременном сохранении права помещиков на землю. Чтобы хоть как-то облегчить положение крепостных, не затрагивая основ крепостного права, Николай. Он предпринял ряд мер по ограничению личной зависимости крепостных от помещиков в тех областях, где проявления крепостничества явно напоминали рабство… Однако такие меры носят в основном рекомендательный характер и не носят обязательного характера.» Что касается истории Комитета 6 декабря 1826 года, то авторы публикации отмечают, что его главным и единственным результатом стал проект закона о государствах, обсуждавшийся и принятый Государственным советом, но не осуществленный в силу внешнеполитических обстоятельств и возражений Великого Князя Константина.

В одной из статей Т. А. Капустиной о Николае I высказывается мнение, что » крестьянский вопрос во внутренней политике занимал ведущее место, но результаты, достигнутые на путях его решения, не соответствовали затраченным усилиям. Причина этого кроется как в личных взглядах императора, так и в условиях, в которых ему приходилось проводить свою политику в жизни. Лично сам император относился к крепостному праву отрицательно, взяв это мнение из непосредственных впечатлений своей юности, когда он путешествовал по России, сталкиваясь с неприглядными сторонами крепостной жизни. Знакомство с делом Декабристов только укрепило его убеждения. Однако Николай I вовсе не был сторонником полного освобождения крестьян, то есть перехода к бессловесному строю. Его взгляды на крестьянский вопрос вытекали из его общих взглядов на классовые отношения. Если дворянство не признается за политическую самостоятельность, потому что оно противоречит принципу абсолютизма, то оно не может быть признано за право владения другим сословием-крестьянством как видом собственности. Эта идея, как и мнение о том, что такая собственность нарушает экономические интересы государства, была четко осознана Николаем I. отсюда его стремление вернуть крестьянам их гражданские права, придав им особый государственный статус.

Однако, по-видимому, Николай I вообще не представлял себе такой государственной системы, где народ был бы свободен от государственной опеки. Он смотрел на дворянство как на средство правительственной власти над крестьянством. В этих взглядах следует искать объяснение нерешительности мер, принятых по крестьянскому вопросу в царствование Николая I, которые ограничивались только частными поправками и изменениями. Но даже на этом пути император не нашел достаточной поддержки даже среди самых близких ему людей. Теоретик Николаевской государственной системы. Граф С. С. Уваров утверждал, что » вопрос о крепостном праве тесно связан с вопросом о самодержавии.» Это две параллельные силы, которые развивались вместе, обе имеют одно и то же историческое начало, и их легитимность одинакова», поэтому отмена крепостного права неизбежно приведет к краху самодержавия.» В заключение автор утверждает , что » попытки решить крестьянский вопрос в царствование Николая I показывают, что даже царь, пытавшийся быть самодержцем в полном смысле этого слова, не мог проявить непримиримости по отношению к дворянству, несмотря на свои собственные взгляды. «

Последнее исследование Р. Г. Эймонтова подчеркивает рост реакционных настроений в политике Николая I, хотя внешний облик самого монарха, структура его мыслей почти не менялись в течение всего царствования. Показательно следующее высказывание историка. Указывая на то, что Николай I сравнивался современниками с Петром I, она решительно возражает против этого: «но, конечно, по масштабу и плодотворности своей деятельности он несоизмерим с Петром I, и его ориентация была во многом противоположна Петровской (особенно по отношению к Западу и западноевропейской цивилизации)… Император Николай Павлович показал себя самостоятельным человеком, способным к решительным организационным преобразованиям. Но, как правило, нововведения, вносимые им, были направлены на сохранение основ старого порядка.»

Прекращая деятельность Комитета 6 декабря 1826 года, автор не акцентирует внимание на противодействии его планам самого комитета, а скорее подчеркивает единодушие его членов и даже членов Государственного Совета, поддержавших в 1830 году проект дополнительного акта государства, объясняя неудачу недавними колебаниями монарха, влиянием его родственников-великих князей Константина Павловича и Михаила Павловича, а также сложной международной обстановкой-июльской революцией во Франции 1830 года и т. д. В то же время показательна следующая сентенция автора: «принятые в царствование Николая I меры по ограничению крепостного права в большинстве случаев не дали сколько-нибудь существенных результатов. В научной литературе часто подчеркивается, что император не встречал поддержки в своем ближайшем окружении. Но не будем забывать, что эта среда была создана им.»

Наконец, вот интересное утверждение из последнего исследования Б. Н. Миронова. По словам этого историка, «Екатерина II и Александр I, не сочувствовавшие крепостному праву, не отменили его из-за противодействия влиятельных придворных кругов и дворянства. Николай I боялся отменить крепостное право из-за непредсказуемых последствий этого шага, хотя и завещал сыну отменить его. «

Заключение

Это наиболее значительные работы российских историков на эту тему. Стоит отметить недостаточную проработанность исследуемого вопроса, а также определенную совокупность, на наш взгляд, существующих точек зрения о деятельности Комитета 6 декабря 1826 года, скорее подчеркивая его сходство с другими комитетами николаевского времени, нежели отмечая различия, на которые мы, в свою очередь, обращаем больше внимания.

Однако русские историки расходятся между собой в определении количества занимавшихся крестьянским вопросом тайных комитетов, сходятся во мнении, что Комитет 6 декабря 1826 года был, пожалуй, самым важным, если не результатом его работы в области юридической, по широте подхода к проблеме, постановке проблемы, которая в той или иной степени послужила отправной точкой для последующей деятельности комитетов.

В историографии преобладает мнение об оппозиции членов Комитета монаршей инициативе, и это наводит на аналогию с другими комитетами николаевского времени. Проект дополнительного закона о государствах рассматривается главным образом как консервативная уловка членов Комитета, ставивших дополнительные препятствия на пути решения крестьянского вопроса. Без достаточных оснований, опять же, скорее, по аналогии, позиция Госсовета, отклонившего проект, считается консервативной. В то же время совершенно верно, что все факторы, повлиявшие на то, что в 1830 году проект так и не был приведен в действие, рассматриваются в совокупности: здесь и французская Июльская революция, и августовская революция в Бельгии, и польское восстание, и различные волнения в России, и противодействие проекту в императорской семье, и колебания монарха и Т. Большинство историков вообще игнорируют какие-либо реальные результаты деятельности комитета, ссылаясь на декрет 1833 года (о котором речь пойдет ниже) крайне скептически. Во — первых, потому, что запрет на продажу людей без земли с раздробленностью семей не всегда, мягко говоря, срабатывал, и нет такой статистики; а во-вторых-из-за характерного для русской либеральной и особенно марксистской историографии пренебрежения ко всем подобным реформам в сравнении с отменой крепостного права в 1861 году. Такова вкратце историография исследуемого вопроса.

Список литературы

  1. Чулков Г. И. Императоры. Психологические портреты. М., 1991. с. 195 — 196.
  2. Платонов С. Ф. учебник русской истории. Санкт-Петербург, 1993. стр. 344 — 346.
  3. Покровский М. Н. русская история с древнейших времен. IV / / Избранные произведения в 4-х книгах. Книга 2. М., 1965. 275 — 279, 281 — 282, 608.
  4. Ловков А. И. Комитет 6 декабря 1826 г. Канд. дисс. М., 1946.. 24 — 26, 41, 44, 45, 49, 53, 58, 141, 164, 165, 169, 188, 197 — 201.
  5. Дружинин Н.М. история СССР с древнейших времен до наших дней. Первая серия. Том IV. М., 1967. с. 265 — 300.
  6. История СССР с древнейших времен до наших дней. Первая серия. Том IV. М., 1967. с. 266-267, 289, 300.
  7. Федосов И. А. революционное движение в России во второй четверти XIX века. (революционные организации и кружки). Москва, 1958. п. 21.
  8. Архипова Т. Г. Высшие комитеты России 2-й четверти XIX века. (К истории кризиса феодально-феодальной государственности). Канд. дисс. М., 1970. с. 36, 153 — 154, 156; см. также: Архипова Т. Г. Секретный комитет 6 декабря 1826 г. / / Труды МГИАИ.т. 20. М., 1965.
  9. Рахматуллин М. А. подъем крестьянского движения и реакция самодержавия после восстания декабристов / / из истории экономической и общественной жизни России. Сборник статей к 90-летию академика Н. м. Дружинина. М., 1976. с. 176, 178 — 182.
  10. Сладкевич Н.Г. О усадебных проектах Комитета 6 декабря 1826 года // исследования по отечественному источниковедению. Сборник статей, посвященный 75-летию профессора С. Н. Вальки. М. — Л., 1964.С. 275, 283.
  11. Орлик О. В. Россия и французская революция 1830 г. М., 1968. с. 186, 188; см. Также: Орлик О. В. передовая Россия и революционная Франция (I половина XIX в.) М., 1973. 
  12. Зайончковский П. А. государственный аппарат самодержавной России в XIX в. М., 1978. с. 108-110; см. Также: Зайончковский П. А. отмена крепостного права в России. Изд. 3. М., 1968. с. 55 — 56.
  13. Леонтович В. В. История либерализма в России. 1762 — 1914. М., 1995. с. 136 — 149; см. также: Градовский А. Д. начало русского государственного права. Объем. 1. Санкт-Петербург, 1892. п. 252.
  14. Ерошкин Н.П. крепостное самодержавие и его политические институты: (первая половина XIX века). М., 1981. с. 186-191, 194; см. также: Ерошкин Н.П. История государственных учреждений дореволюционной России. Изд. 3, пер. и доп. М., 1983. с. 153.
  15. Эйдельман Н. Я. Тайная аудиенция / / новый мир. 1985. № 12. с. 202 — 204, 207 — 215, 217; Эйдельман Н. Я. «революция сверху» в России. М., 1989. с. 101-102.
  16. Мироненко С. В. страницы Тайной истории самодержавия. Политическая история России в первой половине XIX века. М., 1990. с. 101-103; Боханов А. Н., Захарова Л. Г., Мироненко С. В., Сахаров А. Н., Твардовская В. А. русские самодержцы (1801-1917). Москва, 1993.ПП. 128, 141.
  17. История России с начала XVIII до конца XIX века / Л. В. Милов, П. Н. Зырянов, А. Н. Боханов; под ред. Л. В. Милова. 
  18. Литвак Б. Г. государственный переворот 1861 года в России: почему не была реализована Реформистская альтернатива. М., 1991. с. 5, 10.
  19. Ковальченко И. Д. консерватизм, либерализм и радикализм в России в период подготовки крестьянской реформы 1861 г. 1994. № 2. С. 3, 8 — 10. 
  20. История России в портретах. В 2 т. Том 1. Смоленск-Брянск, 1996. с. 61, 71 — 72.
  21. Капустина Т. А. Николай I / / Вопросы истории. 1993. № 11 — 12. С. 35 — 37.
  22. Гросуль В. Я., Итенберг Г. С., Твардовская В. А., Шацилло К. Ф., Эймонтова Р. Г. русский консерватизм XIX века. Идеология и практика. Москва, 2000. с. 105 — 120.
  23. Миронов Б. Н. социальная история России периода империи (XVIII-начало XX века). Генезис личности, Демократической семьи, гражданского общества и правового государства. В двух томах. Том 1. Санкт-Петербург, 1999. с. 408.

Маркс, марксизм и аграрный вопрос: I Маркс и крестьянская коммуна | Журнал исторической мастерской

Получить помощь с доступом

Институциональный доступ

Доступ к контенту с ограниченным доступом в Oxford Academic часто предоставляется посредством институциональных подписок и покупок. Если вы являетесь членом учреждения с активной учетной записью, вы можете получить доступ к контенту следующими способами:

Доступ на основе IP

Как правило, доступ предоставляется через институциональную сеть к диапазону IP-адресов. Эта аутентификация происходит автоматически, и невозможно выйти из учетной записи с проверкой подлинности IP.

Войдите через свое учреждение

Выберите этот вариант, чтобы получить удаленный доступ за пределами вашего учреждения.

Технология Shibboleth/Open Athens используется для обеспечения единого входа между веб-сайтом вашего учебного заведения и Oxford Academic.

  1. Щелкните Войти через свое учреждение.
  2. Выберите свое учреждение из предоставленного списка, после чего вы перейдете на веб-сайт вашего учреждения для входа в систему.
  3. Находясь на сайте учреждения, используйте учетные данные, предоставленные вашим учреждением. Не используйте личную учетную запись Oxford Academic.
  4. После успешного входа вы вернетесь в Oxford Academic.

Если вашего учреждения нет в списке или вы не можете войти на веб-сайт своего учреждения, обратитесь к своему библиотекарю или администратору.

Войти с помощью читательского билета

Введите номер своего читательского билета, чтобы войти в систему. Если вы не можете войти в систему, обратитесь к своему библиотекарю.

Члены общества

Многие общества предлагают своим членам доступ к своим журналам с помощью единого входа между веб-сайтом общества и Oxford Academic. Из журнала Oxford Academic:

  1. Щелкните Войти через сайт сообщества.
  2. При посещении сайта общества используйте учетные данные, предоставленные этим обществом. Не используйте личную учетную запись Oxford Academic.
  3. После успешного входа вы вернетесь в Oxford Academic.

Если у вас нет учетной записи сообщества или вы забыли свое имя пользователя или пароль, обратитесь в свое общество.

Некоторые общества используют личные аккаунты Oxford Academic для своих членов.

Личный кабинет

Личную учетную запись можно использовать для получения оповещений по электронной почте, сохранения результатов поиска, покупки контента и активации подписок.

Некоторые общества используют личные учетные записи Oxford Academic для предоставления доступа своим членам.

Институциональная администрация

Для библиотекарей и администраторов ваша личная учетная запись также предоставляет доступ к управлению институциональной учетной записью.Здесь вы найдете параметры для просмотра и активации подписок, управления институциональными настройками и параметрами доступа, доступа к статистике использования и т. д.

Просмотр ваших зарегистрированных учетных записей

Вы можете одновременно войти в свою личную учетную запись и учетную запись своего учреждения. Щелкните значок учетной записи в левом верхнем углу, чтобы просмотреть учетные записи, в которые вы вошли, и получить доступ к функциям управления учетной записью.

Выполнен вход, но нет доступа к содержимому

Oxford Academic предлагает широкий ассортимент продукции.Подписка учреждения может не распространяться на контент, к которому вы пытаетесь получить доступ. Если вы считаете, что у вас должен быть доступ к этому контенту, обратитесь к своему библиотекарю.

Крестьянский вопрос | СпрингерЛинк

‘) var head = document.getElementsByTagName(«head»)[0] вар скрипт = документ.создатьЭлемент(«скрипт») script.type = «текст/javascript» script.src = «https://buy.springer.com/assets/js/buybox-bundle-52d08dec1e.js» script.id = «ecommerce-scripts-» ​​+ метка времени head. appendChild (скрипт) var buybox = document.querySelector(«[data-id=id_»+ метка времени +»]»).parentNode ;[].slice.call(buybox.querySelectorAll(«.вариант-покупки»)).forEach(initCollapsibles) функция initCollapsibles(подписка, индекс) { var toggle = подписка.querySelector(«.Цена-варианта-покупки») подписка.classList.remove(«расширенный») var form = подписка.querySelector(«.форма-варианта-покупки») если (форма) { вар formAction = form.getAttribute(«действие») document.querySelector(«#ecommerce-scripts-» ​​+ timestamp).addEventListener(«load», bindModal(form, formAction, timestamp, index), false) } var priceInfo = подписка.селектор запросов(«.Информация о цене») var PurchaseOption = toggle.parentElement если (переключить && форма && priceInfo) { toggle. setAttribute(«роль», «кнопка») toggle.setAttribute(«tabindex», «0») toggle.addEventListener («щелчок», функция (событие) { var expand = toggle.getAttribute(«aria-expanded») === «true» || ложный переключать.setAttribute(«расширенная ария», !расширенная) form.hidden = расширенный если (! расширено) { покупкаOption.classList.add(«расширенный») } еще { покупкаOption.classList.remove(«расширенный») } priceInfo.hidden = расширенный }, ложный) } } функция bindModal (форма, formAction, метка времени, индекс) { var weHasBrowserSupport = окно. выборка && Array.from функция возврата () { var Buybox = EcommScripts ? EcommScripts.Buybox : ноль var Modal = EcommScripts ? EcommScripts.Modal : ноль if (weHasBrowserSupport && Buybox && Modal) { var modalID = «ecomm-modal_» + метка времени + «_» + индекс var modal = новый модальный (modalID) модальный.domEl.addEventListener(«закрыть», закрыть) функция закрыть () { form.querySelector(«кнопка[тип=отправить]»).фокус() } вар корзинаURL = «/корзина» var cartModalURL = «/cart?messageOnly=1» форма.setAttribute( «действие», formAction. replace(cartURL, cartModalURL) ) var formSubmit = Buybox.перехват формы отправки ( Buybox.fetchFormAction(окно.fetch), Buybox.triggerModalAfterAddToCartSuccess(модальный), функция () { form.removeEventListener («отправить», formSubmit, false) форма.setAttribute( «действие», formAction.replace(cartModalURL, cartURL) ) форма.представить() } ) form.addEventListener («отправить», formSubmit, ложь) document.body.appendChild(modal. domEl) } } } функция initKeyControls() { document.addEventListener («нажатие клавиши», функция (событие) { если (документ.activeElement.classList.contains(«цена-варианта-покупки») && (event.code === «Пробел» || event.code === «Enter»)) { если (document.activeElement) { событие.preventDefault() документ.activeElement.click() } } }, ложный) } функция InitialStateOpen() { var buyboxWidth = buybox.смещениеШирина ;[].slice.call(buybox.querySelectorAll(«.опция покупки»)).forEach(функция (опция, индекс) { var toggle = option.querySelector(«.цена-варианта-покупки») var form = option. querySelector(«.форма-варианта-покупки») var priceInfo = option.querySelector(«.Информация о цене») если (buyboxWidth > 480) { переключить.щелчок() } еще { если (индекс === 0) { переключать.щелчок() } еще { toggle.setAttribute («ария-расширенная», «ложь») form.hidden = «скрытый» priceInfo.hidden = «скрытый» } } }) } начальное состояниеОткрыть() если (window.buyboxInitialized) вернуть window.buyboxInitialized = истина initKeyControls() })()

Проект MUSE — Реализм Новелеско в европейском крестьянском вопросе

Многие европейские романы о сельской жизни рубежа веков дают повод задуматься о том, какая эстетика лучше всего подходит для литературной передачи сложной динамики, лежащей в основе жизни крестьянства. изменение роли и статуса в момент усиливающейся модернизации.Одним из таких текстов является « Cañas y barro » Висенте Бласко Ибаньеса (« Тростник и грязь »). Он появился в 1902 году как последняя часть цикла романов автора о регионе Валенсии, в котором основное внимание уделялось изображению жизни в сельской местности. К тому времени Бласко уже сделал себе имя как внутри страны, так и по всей Европе, особенно во Франции, опубликовав в 1898 году La barraca ( The Holding ) — возможно, его самый известный текст, обычно отнесенный к категории натуралистический роман, который дал ему прозвище «Испанский Зола» (Бласко Ибаньес, Obras completas 15).Несмотря на более позднее недовольство Бласко по поводу этого сравнения, теплый прием последнего романа, рассказывающего о сельских провинциях на континентальной периферии, свидетельствует о неизменном интересе к изображениям крестьянства на европейской литературной сцене. Более косвенно, это также подчеркивает жизнеспособность натурализма как способа литературной репрезентации спустя много времени после его кризиса во Франции в конце 1880-х годов.

Безусловно, романы о сельской местности в последние десятилетия пользовались успехом на всем континенте, о чем свидетельствуют серия романов Томаса Харди «Уэссекс» (1872–1895 гг.), роман Эмиля Золя « La Terre » (1887 г.) (несмотря на некоторую негативную реакцию на него). получил), а в Испании — романами Хосе Марии де Переды, такими как Sotileza (1885 г.) и Peñas arriba (1895 г.).Тем не менее, как тематические интересы, так и эстетические регистры романов, составляющих основную часть валенсийского цикла Бласко, свидетельствуют об определенном явном анахронизме. Почему, спрашивается, современная читающая публика — образованная буржуазия — сохранила такой жадный интерес к простой жизни сельских жителей, особенно в тот момент, когда ее исчезновение под напором прогресса во многом считалось и неизбежным, и желательным? Чтение Cañas y barro с учетом этого вопроса приводит к одному убедительному ответу: сельская местность может быть произведенной одновременно явно современной и мучительно устаревшей, как видно из текста в попытке рыбака Тоно стать рисоводом, лабрадор . 1 Изображение этой неожиданной анахроничной современности, возникающей в камышах и грязи озера Альбуфера, перекликается с более широкими социальными тревогами, связанными с модернизацией и ее сопутствующими разветвлениями как на эстетическом, так и на экономическом уровне. Это также демонстрирует, что определенная форма домашней экзотики делает жизнь первобытных сельских жителей антропологически интригующей для читателя.

Чтобы понять литературные и социальные сферы, по которым путешествует Cañas y barro , важно поместить его в более широкий контекст сельских романов, написанных в Испании 19 го века.Тематически многие из них развивают сюжеты, которые вращаются вокруг контактов между городом и деревней и часто представляют собой взаимодействие персонажей из городских высших слоев с сельской беднотой (например, « La gaviota » Фернана Кабальеро [1849], Эмилия Пардо). Los pazos de Ulloa [1886] Базана, Peñas arriba Хосе Марии де Переды). Как и везде в Европе, такие романы несут на себе следы смены эстетического восприятия, которая происходит на протяжении десятилетий, и часто служат средством распространения определенного мировоззрения или идеологии.В годы романтизма, например, они включали костюмированных рассказов, которые документировали традиционный образ жизни регионального сельского населения. Например, работы Фернана Кабальеро отражают народные традиции Андалусии, и при этом они уже демонстрируют появление наблюдательного и эмпирического рвения, которое позже станет торговой маркой реализма и натурализма. Но в то время как ее этнографический взгляд, возможно, стремился к определенной непосредственной точности, работа Фернана Кабальеро обычно предлагает сентиментальный и живописный взгляд на сельский мир (Iarocci 385) с консервативной полосой (Román Gutiérrez 225).Подобно Жорж Санд во Франции, она приравнивает крестьян к «благородным…

Решение крестьянского вопроса в Европе

Обзор

Преобразование сельскохозяйственной политики в сторону большей социально-экологической и продовольственной справедливости должно стать глобальным приоритетом. Декларация ООН о правах фермеров и других лиц, работающих в сельских районах (UNDROP), принятая в декабре 2018 года, является важным вмешательством, направленным на привлечение внимания к обязанностям государств и участников агропродовольственной отрасли.В контексте нового экстрактивизма и так называемого справедливого перехода к «зеленой» экономике мы намерены обсудить будущее крестьян и мелких производителей: участники дискуссии рассмотрят роль, которую альтернативные продовольственные движения и сети могли бы сыграть в продвижении права крестьян и сельскохозяйственных рабочих. Мы поднимаем следующие вопросы: какова роль крестьян в укреплении продовольственной справедливости? Какие стратегии необходимы для построения более справедливых продовольственных систем?

Этот симпозиум является инициативой JUSTFOOD.Проект JUSTFOOD финансируется фондами FEDER – Европейского фонда регионального развития через COMPETE 2020 – Оперативную программу повышения конкурентоспособности и интернационализации (POCI) и фондами Португалии через FCT – Фонд науки и технологий в рамках проекта 029355. Ссылка : POCI-01-0145-FEDER-029355

___________________

Эта деятельность будет осуществляться через платформу Zoom и не требует регистрации. Участие ограничено количеством доступных мест > https://us02web.zoom.us/j/89564827426?pwd=aFdRUVVFOHJLRGRNYWNuSXl2OEh5dz09
ID: 895 6482 7426 | Пароль: 972377

Пожалуйста, не отключайте микрофон, пока не начнется обсуждение. Организатор может удалить нарушающих порядок участников.

Открытые мероприятия в цифровом формате, такие как этот, не требуют заявления об участии. Такой документ будет гарантирован только в случаях с предварительной регистрацией и регулируемым доступом.

Баварская социал-демократия и крестьянский вопрос

Автор

Abstract

Социал-демократия возникла с точки зрения практической политики как движение промышленных рабочих.Главной сферой его деятельности, естественно, должна была быть та отрасль производства, в которой капиталистическое развитие нашло свое наиболее резкое выражение, в которой разлагающие результаты капитализма были наиболее зримы и ощутимы, в которой общественные отношения проявлялись наиболее остро и обеспечивали сильнейший импульс к преобразованию в смысле социализма, и в котором капитализм вынужден был неохотно и во все большей мере предоставлять партии свои элитные войска. И социал-демократия всегда должна выступать за наемных рабочих всех родов, прежде всего в рейхстаге, парламентах, печати, потому что они больше всего зависят от помощи законодательства, и никакая другая партия не помогает им в получении его. , и потому, что они уже отброшены на самый низший уровень общества капиталистическим процессом экспроприации.Эти факты истолковываются теперь нашими противниками в целях введения крестьян в заблуждение в том смысле, что социал-демократия совершенно не заботится о сельском населении. Мало того, оно на самом деле враждебно крестьянству, говорят они, и прилагает все усилия, чтобы разорить его. По утверждению одного из лидеров клерикальной партии, «одним из узловых пунктов программы социал-демократии является удаление крестьянства от этого мира», ибо без этого они не могут достичь своих целей.

Предлагаемое цитирование

  • Георг Фоллмар, 1984 г. « Баварская социал-демократия и крестьянский вопрос », Книги Палгрейва Макмиллана, в: Атар Хуссейн и Кит Трайб (ред. ), Пути развития капиталистического сельского хозяйства, глава 10, страницы 150–155, Пэлгрейв Макмиллан.
  • Ручка: RePEc:pal:palchp:978-1-349-04743-7_10
    DOI: 10.1007/978-1-349-04743-7_10

    Загрузить полный текст от издателя

    Насколько нам известно, этот пункт недоступен для скачать .Чтобы узнать, доступен ли он, есть три опции:
    1. Проверьте ниже, доступна ли в Интернете другая версия этого элемента.
    2. Проверить на сайте провайдера есть ли она на самом деле.
    3. Выполните поиск объекта с похожим названием, который будет доступный.

    Исправления

    Все материалы на этом сайте предоставлены соответствующими издателями и авторами. Вы можете помочь исправить ошибки и упущения. При запросе исправления укажите дескриптор этого элемента: RePEc:pal:palchp:978-1-349-04743-7_10 .См. общую информацию о том, как исправить материал в RePEc.

    По техническим вопросам, касающимся этого элемента, или для исправления его авторов, названия, реферата, библиографической информации или информации для загрузки, обращайтесь: . Общие контактные данные провайдера: http://www.palgrave.com .

    Если вы создали этот элемент и еще не зарегистрированы в RePEc, мы рекомендуем вам сделать это здесь. Это позволяет связать ваш профиль с этим элементом. Это также позволяет вам принимать потенциальные ссылки на этот элемент, в отношении которых мы не уверены.

    У нас нет библиографических ссылок на этот элемент. Вы можете помочь добавить их, используя эту форму .

    Если вы знаете об отсутствующих элементах, ссылающихся на этот, вы можете помочь нам создать эти ссылки, добавив соответствующие ссылки таким же образом, как указано выше, для каждого ссылающегося элемента. Если вы являетесь зарегистрированным автором этого элемента, вы также можете проверить вкладку «Цитаты» в своем профиле RePEc Author Service, так как некоторые цитаты могут ожидать подтверждения.

    По техническим вопросам относительно этого элемента или для исправления его авторов, названия, реферата, библиографической информации или информации для загрузки обращайтесь: Sonal Shukla или Springer Nature Abstracting and Indexing (адрес электронной почты доступен ниже). Общие контактные данные провайдера: http://www.palgrave.com .

    Обратите внимание, что фильтрация исправлений может занять пару недель. различные услуги RePEc.

    Крестьянский вопрос от Маркса к

    ope-l-0205: [OPE-L:7295] Re: Крестьянский вопрос от Маркса к От кого: Пол Буллок ( [email protected] )
    Дата: Пятница, 31 мая 2002 г. — 12:41:46 по восточному поясному времени
    ракеш
    
    Возможно, вы знаете книгу «Маркс против крестьянина: исследование социальных
    догматизм» Дэвида Митрани.(Издательство Университета Северной Каролины, 1951 г.) Это
    является «подлинной» попыткой румына (более известного своей «Рабочей мирной
    теории" в области "Международных отношений"), оказавшихся в
    Оксфордшир. В книге рассматривается теоретическая нехватка внимания, которая
    классический марксизм дал крестьянству и пытается проследить
    последствия для Ленина и т. д. Он был скромным и искренним ученым, которого я
    имел удовольствие познакомиться в 1968 году.  Работа очень достойна прочтения,
    хотя он не марксист.Содержание очень хорошо информировано и не на
    все это вульгарная атака на марксизм... это, может быть, что-то вроде "радикального"
    сомневаться в том, что Джерри любит. (например, Он открывает свою книгу цитатой из
    Мильтона «Ареопагетика».)
    
    Пол Буллок
    
    
    ----- Оригинал сообщения -----
    От: "Ракеш Бхандари" 
    Кому: 
    Отправлено: четверг, 30 мая 2002 г., 18:27.
    Тема: [OPE-L:7288] Крестьянский вопрос от Маркса до Ленина
    
    
    > Этот анализ включает весьма противоречивое переосмысление
    > коллективизация в свете современного российского сельского хозяйства
    > (отрывок ниже).рб
    >
    >
    >
    > Крестьянский вопрос от Маркса до Ленина Нирмала Кумара Чандры
    > Русский
    Опыт
    > Что такое класс? У крестьян
    > составляют единый класс? Что такое крестьянский вопрос из
    > Революционная перспектива марксистов? Эти вопросы поднимаются в этом
    > Статья, основанная на трудах Маркса, Энгельса и Ленина, прежде всего.
    > Эмпирическая часть, в основном на русском
    > аграрная сцена с 1890-х по 1930-е годы, исследует, были ли крестьяне
    > составляли сплоченную социальную силу, свободную от внутренних
    > противоречия. Также есть краткая дискуссия о постсоветском пространстве.
    > ситуация.
    >
    >
    >
    >
    >
    >
    http://epw.org.in/showArticles.php?root=2002&leaf=05&filename=4479&filetype=
    HTML
    >
    >
    > Что касается насильственной коллективизации в конце 1920-х гг.,
    > обилие материалов об ужасах коллективизации и множество
    > Больше выходит из архивов. Но остается несколько вопросов.
    > Во-первых, все ли крестьянство выступило против новой политики? Последующий
    > В таблице приведено по СССР количество крестьянских семей,
    > колхозников и их доли во всех крестьянских семьях на
    > первый день соответствующего месяца, воспроизведено из Davies (1980:441-42).>
    >
    > Раньше принуждения крестьян к вступлению в колхозы не было
    > Осенью 1929 года, когда партия решила ускорить темп. Можно
    > видите, что количество членов подскочило с 1,0 до 14,6 млн между
    > 1 июня 1929 г. и 1 марта 1930 г. и достигла почти 15 млн на
    > 10 марта. 2 марта "Правда" опубликовала известную статью Сталина,
    > «Головокружение от успехов: проблемы колхозного движения», в которой он
    > ругал партийные кадры за принуждение, нарушение партийных
    > Директива, середняков насильно вступать в колхозы. (Это было
    > иронично, как и двумя годами ранее
    >
    >
    >
    > Сталин восхвалял урало-сибирский метод принудительного
    > сбор зерна против жесткой оппозиции со стороны Бухарина и
    > другие!) Вскоре после этого партия решила, что крестьяне могут
    > выйти из колхоза, если они того пожелают. К 1 апреля почти треть
    > ушли, а процент оставшихся сократился до чуть выше
    > одна пятая на 1 сентября против почти трех пятых в марте; Это
    > Медленно полз вверх в ближайшие несколько месяцев.>
    >
    > Вот если бы все крестьяне отказались от колхозов, хотя бы те
    >кто вынужден был вступить с осени 1929 года должен был уйти к
    > Апрель или сентябрь 1930 года. Но пятая, далеко не ничтожная
    > доля всех семей решила остаться, что означает
    > расхождение в отношении крестьян к коллективизации. В
    > При этом надо признать, что подавляющее большинство в 1930 г.
    > наименее скептически относится к преимуществам вступления в колхозы как
    > цифры выше показывают.>
    > В течение следующих нескольких лет членство в колхозах стало почти
    > универсальный.  Ввиду господствующего террора в остальной части
    > В сталинские времена нельзя считать, что крестьяне присоединялись добровольно.
    > Однако где-то в течение следующих нескольких десятилетий, хотя и не
    > Знаете когда, в отношении крестьян произошли кардинальные перемены. То
    > большинство западных экспертов, хотя и за многими заметными исключениями,
    > на протяжении десятилетий утверждали, что обобществленное сельское хозяйство
    > крайне неэффективна с самого начала вплоть до момента
    > Советский развал.Приусадебные участки колхозников,
    > например, приносил гораздо более высокий доход (в день работы), чем то, что
    > Они получены от колхоза. Имея свободный выбор, они
    > Оставлять такие отряды толпами и создавать частные хозяйства.
    >
    > Они получили эту свободу в постсоветской России. Западные кредиты были
    > влили в отдельные регионы типа Нижнего Новгорода для создания
    > моделировать частные фермы, поощряя другие регионы подражать
    > [Широкалова 1997]. Результаты до сих пор были весьма разочаровывающими. > В 1998 г. из 91,7 млн ​​га посевных площадей в
    > по всей России 5,9 млн га обработано новыми
    > фермеры, на «приусадебные участки граждан» приходилось еще 4,6
    > млн га, а остальное было с "сельхозпредприятиями"
    > советского времени. В стоимостном выражении всей сельскохозяйственной продукции в
    > В России доля фермеров застопорилась на ничтожных 2 процентах
    > 1994-98 гг. [Госкомстат 1999, таблицы 15.3 и 15.9]. Таким образом
    > деколлективизация не продвинулась в современной
    > Россия несмотря на официальное и иностранное покровительство.Это должно привести к
    > переосмысление
    > о роли обобществленного сельского хозяйства в СССР крестьянское
    > Восприятие его и его современная актуальность.
    >
    >
    >
    >
    >
    >
    >
    >
    >
    >
    >
    >
    >
    >
    >
    >
    >
    >
    >
    >
    >
    >
    >
    >
    >
    >
    >
    >
    >
    >
     


    Этот архив был сгенерирован гиперпочтой 2b30 : Вс, 02 июня 2002 г. — 00:00:08 по восточному поясному времени

    Крестьянский вопрос во Франции и Германии — Анвеши

    (Фридрих Энгельс)

    Энгельс написал эту статью в 1894 году в качестве перспективного документа для французской и немецкой социал-демократических партий, которые собирались отразить бедственное положение мелких крестьян в своем предвыборном манифесте и создать союз рабочих и крестьян. Это было опровержение различных французских социалистов вроде Фольмара и аграрной программы, принятой в Марселе в 1892 г. и дополненной в Нанте в 1894 г. (Франкфуртский конгресс германских социал-демократов). Энгельс явно придерживается мнения, что мелкие крестьяне (или, если на то пошло, даже крупные крестьяне) не могут выдержать сильного конкурентного давления капитализма, который толкает их к долгам и обнищанию. Он предложил партии организовать их в кооперативы и в конечном итоге убедить их в национализации их земельной собственности, но никогда не коллективизировать собственность насильственно.

    Буржуазные и реакционные партии очень недоумевают, почему везде среди социалистов крестьянский вопрос вдруг поставлен теперь на очередь дня. Что их должно удивлять, по праву, так это то, что это не было сделано давным-давно. От Ирландии до Сицилии, от Андалусии до России и Болгарии крестьянин является весьма существенным фактором населения, производства и политической власти. Исключение составляют лишь два региона Западной Европы. В самой Великобритании крупные земельные владения и крупное земледелие совершенно вытеснили самостоятельного крестьянина; в Пруссии к востоку от Эльбы тот же процесс происходил веками; и здесь крестьянин все больше «выгоняется» или, по крайней мере, экономически и политически оттесняется на второй план.

    Затворническая и отстраненная от национальной политики крестьянская жизнь уступает место разного рода парламентской коррупции от римских времен до сегодняшнего Парижа или русского деспотического правления. С момента подъема рабочего движения в Западной Европе буржуазии удалось вызвать в сознании крестьян подозрительность к социалистическим рабочим. Социалистов порицают как людей, желающих «поделиться», как ленивых, жадных, горожан, присматривающих за собственностью крестьян.Смутные социалистические устремления Парижской Коммуны февраля 1848 г. были быстро развеяны реакционными бюллетенями французского крестьянства. Крестьянин, который хотел душевного спокойствия, потерялся в наследии Наполеона, превратил крестьян в императора и создал Вторую империю. Мы все знаем, чего стоил французскому народу этот один неверный шаг крестьян; он все еще страдает от его последствий.

    Но с тех пор многое изменилось. Развитие капиталистической формы производства оборвало жизненные нити мелкого производства в земледелии; мелкое производство безвозвратно приходит в упадок.Конкуренты в Северной и Южной Америке и в Индии заполонили европейский рынок своим дешевым зерном, настолько дешевым, что ни один отечественный производитель не может с ним конкурировать. И крупные помещики, и мелкие крестьяне видят перед собой разорение. А так как они и землевладельцы, и сельские жители, то крупные помещики берут на себя роль защитников интересов мелких крестьян, а мелкие крестьяне принимают их таковыми.

    Тем временем на Западе возникла и развилась мощная социалистическая рабочая партия, способная отодвинуть на задний план неясные социальные и политические предчувствия и более широкий и глубокий размах программы, отвечающей всем научным запросам общества. Неуклонно растет присутствие социал-демократических партий в парламентах Германии, Франции и Бельгии. Завоевание политической власти, начатое в городах, должно перейти в деревню. Эта партия способна ясно видеть взаимосвязь между экономическими причинами и политическими следствиями и давно уловила крупного землевладельца — волка в овечьей шкуре, пытающегося защитить крестьянское дело. Надеюсь, что эта партия не оставит обреченного крестьянина в руках его ложных защитников, которые превратят этого пассивного члена в активного противника промышленного рабочего.Это приводит нас прямо в самую гущу крестьянского вопроса.

    Сельское население, к которому мы можем обратиться, состоит из совершенно разных частей, сильно различающихся в зависимости от региона. На западе Германии, как и во Франции и Бельгии, господствует мелкое земледелие мелких крестьян, большинство из которых владеет, а меньшинство арендует свои участки земли. На северо-западе — в Нижней Саксонии и Шлезвиг-Гольштейне — у нас преобладают крупные и средние крестьяне, которые не могут обходиться без батраков и батраков и даже поденщиков. То же самое относится и к части Баварии. В Пруссии к востоку от Эльбы и в Мекленбурге мы имеем районы крупного землевладения и крупного земледелия с латрами, скотоводами и поденщиками, а также между мелкими и средними крестьянами в сравнительно незначительной и постоянно уменьшающейся пропорции. В центральной Германии все эти формы производства и собственности встречаются в различных пропорциях, в зависимости от местности, без решительного преобладания какой-либо конкретной формы на большой территории.

    Кроме того, есть местности разной площади, где пахотных земель, находящихся в собственности или в аренде, недостаточно для обеспечения существования семьи, а может служить лишь базой для ведения домашнего производства и для выплаты последним непостижимо низкой заработной платы. которые обеспечивают стабильную продажу своей продукции, несмотря на всю иностранную конкуренцию. Какие из этих подразделений сельского населения могут быть захвачены социал-демократической партией?

    Под мелким крестьянином мы разумеем здесь собственников или арендаторов — особенно первых — участка земли, как правило, не больше, чем он и его семья могут обработать, и не меньше, чем может прокормить семью. Этот мелкий крестьянин, так же как и мелкий ремесленник, есть поэтому труженик, отличающийся от современного пролетария тем, что он еще владеет своими орудиями труда; следовательно, пережиток прошлого способа производства. Между ним и его предком, крепостным, холопом или, совсем в исключительных случаях, свободным крестьянином, облагаемым рентой и феодальными повинностями, существует троякая разница. Во-первых, тем, что французская революция освободила его от феодальных повинностей и повинностей, которые он должен был помещику, и в большинстве случаев, по крайней мере на левом берегу Рейна, закрепила за ним его крестьянское хозяйство в качестве его собственной бесплатной собственности.

    Во-вторых, в постреволюционной Франции демонтаж общинной системы Марка1 не только предоставил свободу мелкому крестьянину, но и в то же время лишил его покровительских льгот. Это лишает мелкого крестьянина возможности кормить своих рабочих животных, не покупая фуража. Число крестьян, не имеющих возможности содержать собственный рабочий скот, неуклонно растет. Однако в экономическом отношении потеря вознаграждения, получаемого от марки, намного перевешивает выгоды, получаемые от отмены феодальных повинностей.

    В-третьих, современный крестьянин потерял половину своей прежней производительной деятельности. Раньше он и его семья производили из сырья, которое он производил сам, большую часть необходимых ему промышленных продуктов; Остальное, что ему требовалось, доставляли соседи по деревне, которые помимо земледелия занимались торговлей и получали оплату в основном в виде предметов обмена или взаимных услуг. Семья, а тем более деревня, были самодостаточны, производили почти все необходимое.Это было почти чистое натуральное хозяйство; денег почти не требовалось. Капиталистическое производство своим денежным хозяйством и крупной промышленностью положило этому конец. Но если вознаграждение в Марке составляло одно из основных условий его существования, то его промышленная побочная линия была другим. И таким образом крестьянин опускается все ниже. Налоги, неурожаи, разделы наследства и тяжбы толкают одного крестьянина за другим в объятия ростовщика; задолженность становится все более и более общей и неуклонно увеличивается в размерах в каждом случае, — словом, наш мелкий крестьянин, как и всякий другой пережиток прошлого способа производства, безнадежно обречен.Он будущий пролетарий.

    Таким образом, ему нужно слушать социалистическую программу. Но ему мешает культура мелкобуржуазных предрассудков. Не имея настоящих друзей, ему тем труднее защищать свой вымирающий клочок земли, чем отчаяннее он цепляется за него, тем больше он считает справедливыми социал-демократов, говорящих о передаче земельной собственности всему обществу. такой же опасный враг, как ростовщик и адвокат. Как может социал-демократия преодолеть этот предрассудок? Что она может предложить обреченному мелкому крестьянину, не изменяя себе? Здесь мы находим практическую опору в аграрной программе французских социалистов марксистского направления, программе тем более примечательной, что она исходит из классической страны мелкокрестьянского хозяйства.

    Марсельский съезд 1892 г. принял первую аграрную программу партии. Он требует от неимущих сельских тружеников (т. е. поденщиков и батраков): минимальной заработной платы, устанавливаемой профсоюзами и общественными советами; сельские торговые суды, состоящие наполовину из рабочих; запрет на продажу общих земель; и сдачу в аренду общественных земель общинам, которые должны сдавать всю эту землю, принадлежащую им или арендованную, ассоциациям неимущих семей батраков для совместной обработки, на условиях запрета найма наемных рабочих и общины осуществляют контроль; пенсии по старости и инвалидности, подлежащие уплате за счет специального налога на крупные земельные владения.

    Для мелких крестьян, с особым вниманием к арендаторам, покупка техники общиной для сдачи в аренду крестьянам по себестоимости; образование крестьянских кооперативов для закупки навоза, водосточных труб, семян и т. д. и для продажи продуктов; отмена налога на передачу недвижимого имущества, если его стоимость не превышает 5000 франков; арбитражные комиссии по ирландскому образцу для снижения непомерной арендной платы и выплаты компенсаций уходящим фермерам-арендаторам и издольщикам (me’tayers) за причитающуюся им оценку земли; отмена статьи 2102 ГК РФ, позволяющей помещику налагать арест на урожай, и отмена права взыскания с кредиторов выращенного урожая; освобождение от сбора и ареста определенного количества сельскохозяйственных орудий и урожая, семян, навоза, рабочего скота, словом, всего, что необходимо крестьянину для ведения его хозяйства; ревизия общего кадастра, давно устаревающего, а до тех пор местная ревизия в каждой общине; наконец, бесплатное обучение земледелию и сельскохозяйственные экспериментальные станции.

    Часть предлагаемой программы уже реализована в другом месте. Арбитражные суды арендаторов следуют ирландскому прототипу путем прямого упоминания. Крестьянские кооперативы уже существуют в рейнских провинциях. Пересмотр кадастра (системы поземельной книги) был постоянным благочестивым желанием всех либералов и даже бюрократов по всей Западной Европе.

    Партия сделала такой хороший бизнес с этой программой среди крестьян в самых разных частях Франции. Однако чувствовалось, что это будет опасным шагом.Как помочь крестьянину — как будущему пролетарию или как настоящему имущему крестьянину? Чтобы решить, нужна определенная концептуальная ясность, особенно когда капиталистическая система неизбежно разрушает свой способ производства. Рассмотрим теперь более внимательно требования, содержащиеся в преамбуле, принятой Нантским конгрессом в сентябре сего года.

    Преамбула начинается следующим образом:

    — Производители могут быть свободны лишь постольку, поскольку они владеют средствами производства;

    — Пока промышленность достигла степени капиталистической централизации, они могут быть восстановлены до действительных производителей в коллективной общественной форме; но в области земледелия — по крайней мере, в теперешней Франции, за отсутствием такой централизации, земля все еще находится в руках индивидуального владения;

    – При таком положении дел, характеризуемом мелкоземельной собственностью, оно безвозвратно обречено, социализму не следует торопить его гибель, так как его задача не состоит в том, чтобы отделить собственность от труда. Наоборот, состоит в том, чтобы соединить оба эти фактора производства, поставив их в одни руки; разделение произвело бы рабство и нищету рабочих, превращенных в пролетариев;

    — Долг социализма состоит в том, чтобы снова поставить земледельческих пролетариев во владение — коллективное или общественное по форме, а не только в сохранении нынешних мелких клочков земли против хищника, ростовщика и посягательств новоявленного крупного землевладельцы;

    — Целесообразно распространить эту защиту и на арендаторов или издольщиков (me’tayers), которые могут эксплуатировать поденщиков, но вынуждены это делать до известной степени из-за эксплуатации, которой они сами подвергаются;

    — Поэтому Рабочая партия, которая, в отличие от анархистов, не рассчитывает на рост и распространение нищеты для преобразования общественного порядка, а ожидает освобождения труда и общества в целом только за счет организации и согласованных усилий рабочих. как страны, так и города, овладев правительством и законодательством. Он должен принять аграрную программу, чтобы объединить все элементы сельского производства и использовать национальную землю, вести такую ​​же борьбу против феодального землевладения.

    Теперь давайте внимательно рассмотрим предпосылки этих целей.

    Единственной главной целью как промышленности, так и сельского хозяйства должно быть общее владение средствами производства. По программе единоличное владение никогда и нигде не приобреталось вообще для всех производителей; именно по этой причине, а также потому, что промышленный прогресс так или иначе устраняет его, социализм заинтересован не в его сохранении, а скорее в его устранении; потому что там, где оно существует и поскольку оно существует, оно делает невозможным общее владение.

    Простое владение средствами производства отдельными лицами не дает реальной свободы при капиталистическом рыночном механизме. Ремесло уже разорилось в городах; в таких мегаполисах, как Лондон. Она уже вытеснена крупной промышленностью, организацией труда в потогонных мастерских и жалкой беднотой. Самостоятельный мелкий крестьянин не находится ни в надежном владении своим крошечным участком земли, ни он свободен. Он, как и его дом, его ферма и его новые поля, принадлежат ростовщику; его средства к существованию более сомнительны, чем у пролетариата, у которого, по крайней мере, время от времени бывают спокойные дни, чего никогда не бывает с вечно мучающимся долговым рабом.Статью 2102 Гражданского кодекса исключить, установить законом, что определенное количество крестьянского инвентаря, скота и т. д. освобождается от обложения и налога; тем не менее вы не можете застраховать его от «добровольной» продажи его скота, при которой он должен отдать себя телом и душой ростовщику и быть рад получить отсрочку. Ваша попытка защитить мелкого крестьянина в его собственности защищает не его свободу, а только особую форму его кабалы; это продлевает ситуацию, в которой он не может ни жить, ни умереть.Поэтому здесь совершенно неуместно ссылаться на первый абзац вашей программы как на основание для вашего утверждения.

    В преамбуле отмечается, что в современной Франции земля — средство производства — в значительной степени все еще находится в руках мелких и индивидуальных производителей. Однако задача социализма не в том, чтобы отделить собственность от труда, черт возьми, а, наоборот, в том, чтобы соединить их, отдав в одни руки. Его задача состоит в том, чтобы передать средства производства производителям как их общее достояние.Если мы упустим это из виду, то вышеприведенное утверждение становится прямо ошибочным, поскольку оно подразумевает, что миссия социализма состоит в том, чтобы превратить теперешнюю фиктивную собственность мелкого крестьянина на его поле в реальную собственность, т. е. превратить мелкую арендатора в собственника, а должника в бездолжника. Несомненно, социализм заинтересован в том, чтобы исчезла фальшивая видимость крестьянской собственности, но не таким образом.

    Во всяком случае, мы дошли теперь до того, что в преамбуле можно прямо объявить долгом социализма, более того, его императивной обязанностью, «держать самих крестьян, обрабатывающих свои клочки земли, в том же владении, что и против фиск, ростовщик и посягательства новоявленных крупных землевладельцев.

    Таким образом, преамбула возлагает на социализм императивную обязанность осуществить то, что он объявил невозможным в предыдущем абзаце. Оно поручает ему «сохранение» мелкоземельной собственности крестьян, хотя само заявляет, что эта форма собственности «безвозвратно обречена». Что такое фиск, ростовщик и новоявившиеся крупные землевладельцы, как не орудия, посредством которых капиталистическое производство осуществляет эту неминуемую гибель? Какими средствами должен пользоваться «социализм» для защиты крестьянина от этой троицы, мы увидим ниже.

    Равным образом «целесообразно распространить эту защиту и на производителей, которые в качестве арендаторов или издольщиков (Metayers) обрабатывают чужую землю и которые, если они эксплуатируют поденщиков, до известной степени вынуждены делать это из-за эксплуатации, которой они сами подвергаются».

    Здесь мы вступаем на странную землю. Особенно социализм выступает против эксплуатации наемного труда. И здесь императивным долгом социализма объявляется защита французских арендаторов, когда они «эксплуатируют поденщиков», как буквально сказано в тексте! И это потому, что их к этому принуждает некая «эксплуатация, которой они сами подвергаются»!

    Как легко и приятно продолжать движение накатом, когда ты уже на санной горке! Когда теперь крупные и средние крестьяне Германии приходят просить французских социалистов ходатайствовать перед немецким партийным исполнительным комитетом, чтобы заставить немецкую социал-демократическую партию защитить их в эксплуатации их батраков и батраков, ссылаясь в поддержку утверждения на «эксплуатацию, которой они сами подвергаются» со стороны ростовщиков, мытарей, хлебных спекулянтов и скототорговцев, что они ответят? Какая у них гарантия, что наши аграрные крупные помещики не пришлют к ним графа Каница (так как он тоже внес подобное их предложение, предусматривающее государственную монополию на ввоз хлеба) и также не будут просить социалистической защиты своей эксплуатации сельских рабочих, ссылаясь на поддерживать «эксплуатацию, которой они сами подвергаются» со стороны биржевых маклеров, ростовщиков и спекулянтов зерном?

    Скажем здесь для начала, что намерения наших французских друзей не так плохи, как можно было бы предположить. Им, может быть, придется обратиться даже к частному случаю, как в Северной Франции, как и в наших свекловодческих округах земля сдается в аренду крестьянам под обязательство возделывать свеклу на крайне обременительных условиях. Они должны доставить свеклу на государственный завод по установленной им цене, должны купить определенные семена, использовать определенное количество предписанных удобрений, и при доставке их жестоко обманывают. Обо всем этом знают и в Германии. Но если такого крестьянина взять под свое крыло, то это надо сказать прямо и прямо.Если программа будет охватывать все случаи, она может потерять основной принцип социализма.

    В преамбуле говорится также о «объединении всех элементов сельского производства для борьбы против общего врага, т. е. «крепостника-помещика». Но я категорически отрицаю, что на социалистическую рабочую партию любой страны возлагается задача принимая в свои ряды, кроме сельских пролетариев и мелких крестьян, еще праздных и крупных крестьян и, может быть, даже арендаторов крупных имений, капиталистических скотоводов и других капиталистических эксплуататоров национальной земли. Всем им может показаться общим врагом феодальное землевладение. В некоторых вопросах мы можем заключить с ними общее дело и иметь возможность сражаться плечом к плечу с ними за определенные цели. Мы можем использовать в нашей партии лиц из всех слоев общества, но нам совершенно не нужны никакие группы, представляющие капиталистические, среднебуржуазные или середняцкие интересы.

    В программе есть несколько требований, которые не отвечают интересам мелких крестьян. Единый прогрессивный налог свыше 3000 франков, отмена поземельного налога для мелких крестьян, субсидирование сельскохозяйственных машин, снижение транспортных расходов или субсидирование удобрений — все это хорошо, даже если некоторые из них приносят пользу главным образом крупным фермерам.Но такие требования дают ложное утешение по поводу мелкого крестьянства. Короче говоря, после огромного теоретического усилия, изложенного в преамбуле, практические предложения новой аграрной программы еще более не раскрывают того, каким образом французская рабочая партия рассчитывает удержать мелких крестьян во владении их мелкой землей. холдингов, которые на своей территории безвозвратно обречены.

    В одном пункте наши французские товарищи совершенно правы: никакое прочное революционное преобразование во Франции невозможно против воли мелкого крестьянина.Только, мне кажется, у них нет нужных рычагов, если они хотят подчинить себе крестьянина. Похоже, они делают рискованные заверения, основанные на поспешных теоретических соображениях, в отчаянии, чтобы победить на выборах.

    Скажем прямо: можно ли завоевать мелких крестьян, защитив их имения от нарастающей волны долгов и обнищания? Можем ли мы превратить арендатора в собственника-земледельца, заплатив его долги? Даже если мы это сделаем, как мелкий мелкий производитель, сможет ли он выжить дальше? Неуместно демонстрировать краткосрочное улучшение перед лицом надвигающейся долгосрочной катастрофы.Не в интересах партии увековечивать мелкобуржуазные ожидания мелких крестьян на права собственности, которые ничем не отличаются от стремления мелкого ремесленника стать мастером. Как же мы относимся к мелкому крестьянству? Как нам с этим поступить в день нашего прихода к власти?

    Во-первых, французская программа совершенно правильно говорит: мы предвидим неизбежную гибель мелкого крестьянина, но не наша задача ускорить ее каким-либо вмешательством или иным образом с нашей стороны.Во-вторых, даже когда партия придет к власти, она не должна экспроприировать мелких крестьян насильственно, даже за какие-то компенсации. Нужно попытаться организовать их в кооперативы, показать пределы частного предпринимательства, чтобы он осознал неизбежность обобществления.

    Почти 20 лет назад датские социалисты, у которых был только один город с большой сельской местностью, заполненной большим количеством мелких ферм, объединили их в одну большую ферму, пожиная плоды масштаба, финансов, экономии затрат и лучшего управления.Сдавая в аренду большую землю, можно создать дополнительные рабочие места. Крестьянские кооперативы могут быть дополнительно интегрированы с промышленностью, генерировать синергию, технологически преобразовывать кооперативы и распределять дивиденды, повышать осведомленность о правах и обязанностях членов, чтобы управлять ими в духе сотрудничества.

    Индивидуальное мелкое фермерство — это то, что обречено на их гибель, если они будут настаивать на продолжении, крупномасштабное фермерство поглотит его. В их собственных интересах необходимо создать коллектив.Хотя объединение их в коллектив неизбежно, им никогда не следует угрожать или заставлять их отказываться от своих владений. При капиталистическом способе производства нечестная игра государства редко бывает очевидной. Социал-демократическая партия же должна однозначно поддерживать мелких крестьян и содействовать кооперации, даже когда процесс затянется. Это спасает мелкого крестьянина от проникновения капитала, делает его нашим естественным союзником в возможном политическом действии по мере завершения пролитаризации в других секторах.

    Стоимость этой реорганизации должна быть произведена из государственного казначейства, так как это отличное вложение для социальной реорганизации.

    Теперь мы переходим к более крупным крестьянам. Здесь в результате раздела наследства, а также задолженностей и вынужденных продаж земли мы находим пестрый рисунок промежуточных стадий от мелкоземельного крестьянина до крупного крестьянина-собственника. Там, где средний живет среди мелких крестьян, употребляя больше своего семейного труда, его положение не будет сильно отличаться от их положения.А там, где преобладают средние и крупные крестьяне и для ведения хозяйства требуется, вообще, батрак, это совсем другое дело. Конечно, рабочая партия должна бороться, во-первых, за наемных рабочих, т. е. за прислугу и поденщиков. Бесспорно запрещается давать какие-либо обещания крестьянам, включающие в себя сохранение наемного рабства рабочих. Но, пока существуют крупные и средние крестьяне, они как таковые не могут обойтись без наемных рабочих.Если было бы, следовательно, прямой глупостью с нашей стороны давать перспективу и мелкому, и среднему, и крупному крестьянству.

    Здесь мы снова имеем дело с ремесленниками в городах. Правда, они более разорены, чем крестьяне, некоторые из них еще заставляют всю работу выполнять подмастерья. Многие из них осознали, что их способ производства неизбежно обречен, приходят к концу. То же относится и к крупному и среднему крестьянству, перед которым также неизбежно стоят конкуренция капиталистического производства, и дешевый заморский хлеб, и растущая задолженность. Мы ничего не можем сделать против этого разложения, кроме как рекомендовать и здесь объединение ферм в кооперативные предприятия, в которых будет все более и более устраняться эксплуатация наемного труда, и постепенное превращение их в отрасли крупной национальной производственной кооперации. могут быть учреждены операционные органы с равными правами и обязанностями каждого филиала. Если они не послушаются, их можно оставить на произвол судьбы.

    Совершенно простой случай представляют только крупные поместья. Их земля должна быть экспроприирована и национализирована, с выплатой компенсации или без нее, что зависит от того, как мы попадем к власти.Суть в том, что земля должна быть получена по самой низкой цене.

    Таким образом, мы создадим возможности социалистического производства для сельских пролетариев не раньше, чем для городских, и лишь на очень короткое время, прежде чем мы перетянем на свою сторону сельских рабочих Пруссии восточнее Эльбы. Но как только у нас появятся восточно-эльбские сельские рабочие, сразу по всей Германии подует другой ветер. Фактическое полурабство восточно-эльбских сельских рабочих является главной политической составляющей господства и господства прусских юнкеров в Германии.По сути, даже юнкерам грозит разорение от конкуренции, в качестве реакции они становятся фанатиками, надменными, сторонниками милитаристского национализма Рейха. Несмотря на то, что они владеют винокурнями и свеклосахарными заводами, они разрознены и не могут обеспечить защиту. Несмотря на государственную помощь, они не в состоянии спасти свое экономическое падение. Полукрепостничество, санкционированное законом и обычаем, делало возможной неограниченную эксплуатацию сельских рабочих, чтобы едва удержать тонущих юнкеров на воде.Посейте семена социал-демократии среди этих рабочих, дайте им смелость и сплоченность отстаивать свои права, и славе юнкеров придет конец. Великая реакционная держава, представляющая для Германии такую ​​же варварскую, хищническую стихию, как русское царство для всей Европы, лопнет, как проколотый пузырь. «Отборные полки» прусской армии станут социал-демократическими, что приведет к смене власти, чреватой целым переворотом.

    Добавить комментарий

    Ваш адрес email не будет опубликован.