Краткое содержание рустам и сухраб: Фирдоуси «Шахнаме» – краткое содержание

Содержание

Фирдоуси «Шахнаме» – краткое содержание

Об исторических истоках «Шахнаме» Фирдоуси читайте в статье Иранский эпос

«Шахнаме» о первых царях Ирана

«Шахнаме» сообщает, что первым на земле носил корону и царскую повязку на голове прародитель людей, Гайомарт (Каюмарс). По словам Фирдоуси, он поселился на горах, одел себя и свой народ в тигровые шкуры. Подобно солнцу сиял он на своем престоле; и животные и люди повиновались ему. Но злой дух Ахриман, смотря с завистью на его царственное величие, послал на него дива, и сын Гайомарта, храбрый Сиямак, пал в бою. Однако сын Сиямака, Хушанг (в Авесте – Хаошьянха), поразил дивов, отомстил за смерть отца и взошел на престол Гайомарта. В «Шахнаме» повествуется, что иранский царь Хушанг открыл искусство извлекать огонь из камня, возжег священное пламя и построил первый алтарь огню. Он научил людей ковать железо, орошать землю, делать себе одежду из звериных шкур.

Гайомарт, первый шах Ирана.

Миниатюра к «Шахнаме» Фирдоуси. XVI век

 

После смерти Хушанга на иранский престол, согласно Фирдоуси, взошел Тахмурас (авест. Тахма-Урупи), усмиритель дивов. При нем люди узнали искусство прясть и ткать, научились петь, научились укрощать животных. Получив от Серуша, вестника богов, аркан, выехал он на коне, с булавою и арканом в руке, против дивов и низвергал их на землю.

После Тахмураса правил с царственным блеском Джемшид (авест. Ийима Хшайта). В «Шахнаме» говорится, что этот царь разделил людей на четыре звания: на жрецов, воинов, земледельцев и ремесленников. С помощью дивов, которые стояли у его престола препоясанные как рабы, он воздвиг великолепные здания. Он извлек из земли металлы и построил первый корабль. Все повиновалось могущественному Джемшиду; ему приносили драгоценные уборы, и праздновали ежегодно в честь него торжество, «новый день». Такое величие сделало царя надменным. Джемшид послал свое изображение народам и потребовал, чтоб они оказывали ему божеские почести.

Тогда отступило от него сияние Божие, цари и вельможи восстали против него, и злой дух снова стал могуществен на земле.

 

 

Злодей Зохак и Феридун

В то время, продолжает поэма Фирдоуси, жил в земле фасийцев (Thasi), в пустыне, князь, имя которому было Зохак (авест. Ажи-Дахака), исполненный властолюбия и нечестивых желаний. К нему пришел Иблис, злой дух, и сказал: «над солнцем возвышу я главу твою, если ты вступишь со мною в союз». Зохак заключил с ним союз, убил при помощи дива своего отца и овладел его престолом. Тогда Иблис превратился в прекрасного юношу, поступил поваром на службу Зохака, питал его кровью, как льва, чтобы сделать его мужественным, и давал ему превосходные кушанья, чтобы приобрести его расположение. И попросил он себе позволения поцеловать Зохака в плечо. Зохак позволил ему – и мгновенно выросли на том месте, которое поцеловал юноша, две черные змеи. Зохак изумился, велел отрезать их у самого корня, но напрасно. Как ветви дерева, они выросли опять.

Тогда Иблис пришел к нему в образе врача и дал ему совет кормить их человеческим мозгом. Таким путём надеялся Иблис истребить людей на земле.

«Шахнаме» Фирдоуси. Индийское издание конца XVIII века

 

«Шахнаме» рассказывает, что к этому Зохаку и обратились иранцы, недовольные Джемшидом, и провозгласили его своим царем. При известии о приближении Зохака Джемшид бежал, отдавая престол завоевателю-иноземцу. Через сто лет, он снова является к людям на самом далеком востоке, на берегу моря, в стране Чин (Китай). Зохак берет его в плен и перепиливает пополам пилой. Зохак, по словам Фирдоуси, царствует над Ираном тысячу лет, совершая злодейства за злодействами. Каждый день отдают в пищу его змеям двух людей. В его дворец насильно приводят чистых девушек и приучают их к дурному. Он кровожадно тиранствует. Он велит убить всех потомков Джемшида, которых может отыскать, потому что сновидение предвестило ему: юноша царского рода, стройностью стана подобный кипарису, убьет его железной булавой, сделанной в виде коровьей головы.

Но, по рассказанной в «Шахнаме» легенде, Феридун (древний иранский национальный герой Траэтаона), правнук Джемшида, спасен от поисков Зохака осторожностью матери, отдавшей его пустыннику в лесу горы Эльбрус. Достигнув шестнадцати лет, он сходит с горы, узнает от матери свое происхождение и судьбу своей династии и идет мстить тирану. Фирдоуси описывает, как кузнец Кава, шестнадцать сыновей которого пожраны змеями Зохака, привязывает к копью свой кожаный фартук и под этим знаменем ведет ненавидящих Зохака к Феридуну. Феридун велит выковать булаву, имеющую форму коровьей головы, в воспоминание о корове Пурмайе, которая кормила его в лесу. Он побеждает Зохака, не убивает его, потому что это воспрещено святым Серошем (Сраошей), а приковывает к скале в глубокой, ужасной пещере горы Демавенда.

Тиран Зохак, пригвождённый Феридуном к скале Демавенд. Миниатюра к «Шахнаме» Фирдоуси. XVII век

 

В таком виде «Шахнаме» Фирдоуси передаёт видоизменённый в течение веков древний миф о трехголовом змее Дахаке (Dahaka), которого убил Траэтаона, сын Атвии. Чудовище, которое создал демон зла Ахриман для опустошения мира чистоты, превращено у иранцев времён Фирдоуси в тирана с одной человеческой и двумя змеиными головами. Мифический герой, победивший изобретением медицины болезнь и смерть, стал просто человеком.

Пятьсот лет правит Феридун Ираном мудро и справедливо. Но сила злого духа продолжает действовать в его роде. Удрученный старостью, он делит царство между тремя сыновьями Сельмом, Туром и Иреджем. Сельм и Тур говорят, что Феридун слишком много дал младшему сыну. Напрасно Иредж, благородный душой и храбрый, заявил, что отказывается ото всего в их пользу. Старшие братья, раздраженные тем, что народ называет Иреджа достойнейшим царской власти, убивают любимого богом юношу. Из уст их отца Феридуна вырывается проклятие, которое «подобно палящему дыханию пустыни пожрёт злодеев»; он призывает на них мщение. Его желание исполняется. Внук Иреджа, Миноджер, убивает обоих убийц и посылает головы их Феридуну.

Старик умирает от печали о судьбе своего рода.

 

Сказание о Рустаме

«Шахнаме» рассказывает далее о начале страшной войны между враждебными отраслями династии. Новые злодеяния увеличивают силу злого духа. Потомок Тура, свирепый, волнуемый необузданными страстями Афрасиаб (авест. – Франграсьян), царь Турана, побеждает в кровопролитной племенной войне, овладевает страною солнца, Ираном, ставит свое знамя над престолом Джемшида. Но величайший из героев «Шахнаме», Рустам (авест. Равдас-Тахма), разбивает врагов. По словам Фирдоуси, Рустам родился в области Систан (древней Дрангиане) и был сыном героя Заля и Рудабы, дочери кабульского царя. Содержащийся в «Шахнаме» рассказ о любви Заля и Рудабы – грациозно-лирический эпизод величественной эпопеи, исполненной воинственного духа.

Победив Афрасиаба, Рустам возводит на иранский престол Кей-Кубада

(Кава-Кавада), потомка Феридуна. Афрасиаб спасается за Окс (Амударью). Рустам защищает против туранцев страну солнца, Иран, при Кава-Каваде и его преемниках – Кава-Усе (Кей-Кавусе), Кава-Сьяварене (Сиявакуше) и Кава-Хусраве (Кей-Хосрове). На своем быстром как молния коне Рахше, который один из всех коней выдержал испытание давлением его тяжелой руки, Рустам, с накинутой на плечи тигровой шкурой, бьется арканом и булавой, имеющею форму головы быка, и никто не может устоять перед ним. Как медь его тело, подобен горе его вид, широка и высока его грудь, преизобильна его сила, и едва увидев его, ужасаются враги. Даже дивы бессильны бороться с ним.

Раздраженный благоденствием Ирана, Ахриман придумывает новые средства погубить служащих богу света. Он возбуждает в душе Кей-Кавуса надменность и алчность; Кей-Кавус доходит до такой дерзости, что считает себя равным с богами, и перестает чтить их. Воображая себя всесильным, он совершает ряд безумных дел и навлекает на себя бедствия. В «Шахнаме» рассказывается, как три раза наводит Ахриман врагов на Иран, три раза угрожает Ирану погибель. Но каждый раз сильная рука. Рустама отражает врагов, и наконец Кей-Кавус, вразумленный бедствиями, становится разумным.

 

Рустам и Сухраб

В ярости от неудачи своих замыслов, от возобновившегося благоденствия Ирана, над которым снова сияет солнце, Ахриман обращает свой гнев на героя, разрушившего все его козни, и успевает запутать дела так, что Сухраб, сын Рустама, родившийся в Туране, ведет туранцев на Иран. Отец, не узнав сына, убивает его на поединке. Невыразимая скорбь овладевает душою Рустама, когда он узнаёт, что мужественный юноша, убитый его кинжалом, – сын его, пошедший на войну, чтобы найти отца. Но даже после этого страшного потрясения тяжким ударом судьбы, воспетый Фирдоуси Рустам остается защитником святой иранской страны.

Рустам оплакивает Сухраба. Миниатюра к «Шахнаме» Фирдоуси

 

Сказание о Сиявуше

Злоба Ахримана вскоре изобретает новую кознь. Сиявуш («Темноглазый», авест. – Сьяваршан), ещё один великий герой «Шахнаме», сын Кей-Кавуса, чистый душой и прекрасный видом, которого Рустам научил всем воинским доблестям, становится жертвою вражды Ахримана. Мачеха Сиявуша, Рудаба, раздраженная тем, что он отверг её любовь, хочет погубить его интригами и клеветой. Но невинность Сиявуша разрывает сеть лжи. Тогда постигает его другая опасность. Боясь Рустама и Сиявуша, Афрасиаб заключил мир с Ираном. Кей-Кавус, обольщенный злым советом, хочет возобновить войну, требует от сына нарушения данного слова. Сиявуш с негодованием отвергает вероломство. Отец настаивает на своём требовании, и Сиявуш убегает к Афрасиабу. Туранский царь принимает его с радостью, женит на своей дочери, дает область во владение ему.

Сиявуш. Миниатюра к «Шахнаме» Фирдоуси. XVII век

 

Но недолго улыбается счастье Сиявушу во дворце, который он построил среди розовых садов и тенистых рощ. В сказании «Шахнамэ» о нём рассказывается, как Герсивез, брат Афрасиаба, завидуя доблестям и дарованиям иранского героя, наполняет душу царя подозрением, что Сиявуш находится в сношениях с его врагами, а Сиявушу говорит, что ему угрожает опасность, и убеждает его бежать. На дороге поставлен отряд туранцев подстерегать его; он взят в плен, и Герсивес отсекает ему голову.

Это новое преступление возбуждает ожесточенную войну. Разгневанный Рустам препоясывается мечтом, чтобы отомстить за Сиявуша. Фирдоуси описывает, как разбитому Афрасиабу приходится бежать к морю страны Чин. Его сын погибает той же смертью, что и Сиявуш, Туран страшно опустошён.

Еще сильнее свирепствует война, когда на иранский престол восходит Кей-Хосров, сын Сиявуша, рожденный после смерти отца, скрытый от преследований и воспитанный у пастухов. Борьба народов принимает колоссальный размер: множество царей ведёт свои войска на помощь туранцам, вся Центральная Азия соединяется против Ирана. Войско Кей-Хосрова будет, по-видимому, подавлено многочисленностью врагов. Но Рустам снова спасает царство. Сорок дней длится его бой с врагами. Они рассеиваются перед ним, как облака, гонимые бурей. Афрасиаб не может устоять пред его силою, и после долгой борьбы меч мщения падает на его голову. Постигает смерть и коварного Герсивеза. Победоносные герои «Шахнаме» возвращаются на родину.

 

Пророк Зердушт в «Шахнаме» Фирдоуси

Вскоре после этого Кей-Хосров, справедливый царь, был в лесном уединении взят от земли и вознесен на небо к солнцу. На престол Джемшида вступил Лограсп (Аурваташпа), которого он назначил своим преемником. Лограсп построил в Балхе великолепные храмы для служения огню и дворцы. По «Шахнаме», он царствовал недолго; престол наследовал его сын Густасп (Висташпа, «обладатель коней»), при котором победа почитателей богов над силами мрака завершается откровением новой очищенной религии света Зердушту (Заратустре, Зороастру). Фирдоуси повествует, как повсюду принимается новое зороастрийское вероучение, повсюду воздвигаются алтари служения огню, и в память об установлении истинной веры Зердушт сажает священный Кишмерский кипарис.

Пророк Зердушт (Заратустра, Зороастр) — основатель зороастризма

 

Рустам и Исфандияр

Силы мрака пытаются искоренить новую веру, угрожающую навеки уничтожить их владычество. По их наущению туранский царь Арджасп, внук Афрасиаба, требует, чтобы Густасп изгнал Зердушта и вернулся к прежней вере. Густасп не соглашается, и Арджасп идет на него войною. Но туранское войско побеждено сыном Густаспа, вторым любимым героем «Шахнамэ», Исфандияром (Спентодатой), все тело которого, кроме глаз, было неуязвимо, по благодати дарованной ему чудотворной силой мудрого пророка. Ярость Ахримана обращает теперь свою злобу на Исфандияра, возбуждает в сердце Густаспа подозрение против сына, и отец посылает Исфандияра на чрезвычайно опасные подвиги, чтоб он погиб в этих предприятиях. Но юноша преодолевает все опасности, совершает, как некогда Рустам в походе на Мазандеран, семь подвигов, и снова побеждает туранского царя, вторгшегося в Иран и разрушавшего алтари служения огню.

Густасп примиряется с сыном, и обещает отдать ему царство, если он приведет в цепях Рустама, который держал себя в Систане как независимый государь и не исполнял обязанностей вассала. Исфандияр повинуется повелению отца, хоть душа его возмущается против этого и исполнена мрачным предчувствием. Рустам не хочет покориться позорному требованию, и начинается поединок между ним и Исфандияром в отдаленном от войск лесу. Описание этого боя – один из самых известных эпизодов «Шахнаме». Рустам и Исфандияр бьются день за днём. Победа колеблется. Раненый Рустам уходит на холм. Волшебная птица Симург высасывает кровь из его раны и уносит его к морю страны Чин, где стоит вяз, имеющий роковую силу над жизнью Исфандияра. Рустам срывает с него ветвь, делает из неё стрелу и на следующий день возобновляет поединок с Исфандияром. Юноша не хочет прекратить бой, Рустам пускает стрелу ему в глаз и убивает его. Но этим Рустам обрёк на смерть и себя: пророк Зердушт произнёс заклинание, что тот, кто убьёт Исфандияра, скоро умрет и сам.

Битва Рустама с Исфандияром. Миниатюра к «Шахнаме» Фирдоуси

 

Чернокрылые духи смерти летают около головы Рустама; он должен следовать за Исфандияром в холодное царство ночи. Подобно Иреджу, он погибает от коварства брата. На охоте в Кабулистане он падает в яму, на дне которой воткнуты остриями вверх мечи и копья. Эту яму предательски приготовил для его падения в нее кабульский царь, по совету его завистливого брата, Шегада. Отец Рустама, старик Заль, идет войною на убийц и, отомстив за героя-сына, умирает в скорби о гибели своего рода.

 

С глубоко-трагическим чувством ставит «Шахнаме» траурное знамя над могилами своих любимцев и поет похоронную песнь славной жизни, павшей в жертву неумолимой судьбе. Предания и имена, которые передает нам поэма Фирдоуси, непрерывно во все века хранились в памяти иранского народа. Все огромные древние сооружения иранцы приписывают Джемшиду, Рустаму или Зохаку.

Мавзолей Фирдоуси в городе Тус (близ Мешхеда)

Автор фото — Nimavojdani

 

 

Фирдоуси — краткое содержание эпос Шахнаме

Произведение представляется в виде прозаического и стихотворного свода творений персидской литературы, называемым Книгой царей. Композиционная структура произведения состоит из трех частей в виде мифологической, героической и исторической.

Книга повествует о пятидесяти царских представителях, начинаясь с первого правителя, являющегося первым человеком, Каюмарса.

Затем рассказывается о ряде его царских последователей в лице Сиямка, Хушанга, Тахмураса, Джамшида.

Царь по имени Джамшид является приверженцем роскошного образа жизни, который во время своего правления сильно гордится собой и требует поклонения к себе, как к Богу. Тем самым он накликает на себя божий гнев в виде прибытия в Иран деспота Зохака, имеющего на плечах двух змей, которые вырастают у него с момента поцелуя Ариманом. Зохак свергает Джамшида с царского престола и царствует самостоятельно на протяжении тысячелетия, при этом используя в качестве корма для змей людской мозг. Затем кузнец Каве поднимает восстание, требующего усадить на трон Фаридуна, являющегося правнуком Джамшида.

Фаридун имеет троих сыновей в лице Сальма, Тура и Иреджа, властителя Ирана. Братья убивают Иреджа, однако данной участи избегает его рабыня, родившая дочь, которая затем производит на свет следующего правителя Манучехру.

Период правления Манучехры характеризуется боевыми приключениями Заля, пылающего страстным чувством к прекрасной Рудабе. Сыном Заля становится один из героических персидских воинов Рустам.

Преемником Манучехры становится Новзар, пленный туранским царем Афрасиябом и погибшим. Военные действия продолжаются на протяжении более трехсот лет, в период правления пяти иранских царей.

Первый бой Рустама с Афрасиябом заканчивается побегом последнего. Главным подвигом Рустама становится его трагическая битва с собственным сыном Сухрабом, после которого на царский трон поднимает Кей-Кавус, напоминающий своенравного князя Владимира, героя русских былин.

Ссора Кей-Кавуса с сыном Сиявушем приводит к бегству последнего и его женитьбе на дочери Афрасияба. Однако вскоре Сиявуш оказывается убитым, а месть за него – основанием для усиления военных действий между Тураном и Ираном. Война заканчивается победой Ирана в виде казни Афрасияба сыном Сиявуша Кей-Хосровым.

Затем автор повествует о романтических отношениях Бижена и дочери Афрасияба Мениже, а также о правлении царя Лохраспе, в период которого происходят любовные отношения его сына Гоштаспа с дочкой римского императора.

В период царствования Гоштаспа в Иране объявляется пророк Зердешт, после чего поданные страны принимают его религиозное учение. Однако туранским царем Арджаспом, являющимся внуком и преемником Афрасияба, принимается решение об ее отвержении, в результате чего снова вспыхивает война между Ираном и Тураном.

Главным борцом в отношении религии Зердешта становится сын Гоштаспа Исфандияр, являющийся таким же славным богатырем, как и Рустам.

Совершив несколько героических подвигов Исфандияр завершает боевые действия. Отец обещает Исфандияру царский трон, однако не решается передать власть сыну, поэтому отправляет его на битву с Рустамом. Последний, используя волшебную силу, убивает Исфандияра, однако впоследствии сам погибает.

После Гоштаспа на трон вступает Бахман, разбивший войска Рустамовского сына Фарамарза. Дочь Бахмана рожает Дараба, который в браке с румийской царевной, производит на свет сына Искандера, совершившего поход в Индию, представленную страной брахманов.

Затем берет начало Сасанидская династия.

Читательский дневник.

Другие произведения автора:

Фирдоуси (Шахнаме).

Читательский дневник

Советуем почитать

Абулькасим Фирдоуси ★ Стихи читать книгу онлайн бесплатно

Фирдоуси Абулькасим

Стихи

Абулькасим ФИРДОУСИ

Стихи

Из «Шах-наме»

Речь в похвалу разума. Перевод М. Лозинского Сказ о Кове-кузнеце. Перевод В. Звягинцевой Рустам и Сухраб. Перевод В. Державина Семь подвигов Исфандиара. Перевод В. Державина

ИЗ «ШАХ-НАМЕ»

РЕЧЬ В ПОХВАЛУ РАЗУМА

Теперь, о мудрец, подобает облечь Достоинство разума в слово и речь. Поведай, что мысли твои сберегли, И внемлющим истине слух утоли. Из высших даров, что дарует Изед, Нет выше, чем разум, прекраснее нет. Венец властелина державного он. Краса повелителя славного он. Бессмертно живущим его назови, Единственно сущим его назови. Он гонит от сердца унынье и страх, Он за руку водит в обоих мирах. От разума счастье твое и беда, От разума прибыль твоя и нужда. Он мрачен, и ясный душой человек Веселым, как прежде, не будет вовек. Так молвил разумный и доблестный муж, Чья речь насыщенье для праведных душ: «Кто разум не выбрал водителем, тот Поступками сердце свое изорвет. Разумный глупцом называет его. И свой, как чужого, встречает его». В обоих мирах драгоценен ты им. Кто разум разбил, тот в колодках томим. Он — око души; оглянися во мгле: Без ока нерадостно жить на земле. В творениях первым его напиши. Хвала ему вечно — он сторож души. Хвала языку, и глазам, и ушам, Ведущим и злое и доброе к нам. Кто разум и душу прославить дерзнет? И если дерзну я, чье ухо поймет? О мудрый, не надо поэтому слов. Поведай нам лучше начало миров. Верховным создателем ты сотворен И в явном и в тайном равно умудрен. Пусть разум твои направляет дела; Он душу твою не допустит до зла. По слову изведавших путь избери, Ходи по вселенной, с людьми говори. Какую б науку твой ум ни постиг, Покоя в ученье не знай ни на миг. Но, ветви увидев, поймешь все равно, Что знанью до корня дойти не дано.

СКАЗ О КОВЕ-КУЗНЕЦЕ

В аравийской пустыне живет царевич Заххок. Оборотень Эблис совращает его. Заххок убивает родного отца и овладевает троном. После этого Эблис, обернувшись поваром, вновь предстает перед Заххоком и соблазняет его лакомыми яствами.

И молвил Заххок: «За такое старанье Что хочешь проси, обещаю заране». А повар ему: «Благосклоннейший царь, Да будешь ты счастлив и ныне, как встарь! К тебе мое сердце пылает любовью, Твой лик мне приносит и жизнь и здоровье. Скажу я по правде — желание есть, Боюсь одного — велика будет честь. Прости мне мои дерзновенные речи, Хотел бы я облобызать твои плечи!» Когда услыхал эту просьбу Заххок (А умысла беса постичь он не мог), Промолвил: «Твоя да исполнится воля! Кто знает, какая дана тебе доля». И, выслушав дэва хитрейшую речь, Дозволил коснуться лобзанием плеч. Мирволил он бесу, как близкому другу, Ему благодарен он был за услугу. И тотчас же бес под землею исчез, Никто не запомнит подобных чудес! О горе! Из плеч поднимаются змеи И, черные, вьются вкруг царственной шеи. Что делать Заххоку? Срезает он змей. .. Но тут не конец еще сказке моей. Вновь черные змеи, как ветви на ивах, Растут на плечах, столь доселе спесивых. Немало сходилось искусных врачей, Немало велось многомудрых речей: Какие заклятия будут полезней, Как лечат царей от подобных болезней. Эблису быть оборотнем нипочем, И он обернулся ученым врачом. И молвил царю: «Дело трудное, ясно!.. Что змей убивать и калечить напрасно? Их нужно кормить, ублажая едой, Иначе не справишься с лютой бедой. А пища для змей — всем известно от века Одна лишь и есть: это мозг человека». Скажите: чего же хотел сатана, Зачинщик неправедных дел, — сатана?! Быть может, он думал: «Заххоку внушу я, Чтоб он обезлюдил всю землю большую».

Заххок послушался Эблиса и стал приносить в жертву змеям мозг юношей: только это успокаивало змей. Вскоре Заххок во главе большого войска вторгся в Иран, сверг и казнил царя Джамшеда. Семисотлетнему царству справедливости наступает конец. В стране воцаряется гнет и произвол. Малолетний сын Джамшеда — царевич Фаридун — скрылся. Вся страна в страхе. Но неспокоен и Заххок. Он знает, что может явиться Фаридун, законный наследник престола, и тогда — конец Заххоку,

Так думой о недруге, о Фаридуне, Томился Заххок, ждал забвения втуне. Уныло согнулся прямой его стан — Смертельной боязнью был царь обуян. Однажды, воссевши в палатах на троне Из кости слоновой, с алмазом в короне, Созвал отовсюду он знатных вельмож (На них не надеяться — так на кого ж?) И рек, обращаясь к любимым мобедам: «О вы, что привыкли к боям и победам! Есть в мире противник один у меня, Об этом все шепчут средь белого дня. Врага я и слабого не презираю, А с грозной судьбой никогда не играю. Мне войско огромное нужно теперь. Чтоб не было невозвратимых потерь, Из пери и дэвов хочу я собрать Несметное войско, великую рать. И вы мне поможете в том, без сомненья. Я долго терпел, но не стало терпенья. Теперь же составить посланье пора О том, что я сеял лишь зерна добра, Что были мои справедливы законы, Что я правосудью не ставил препоны». Хоть были вельможи правдивы, но страх Сковал слово правды на рабьих устах. И нехотя все подписали посланье, Покорно исполнив тирана желанье. И вдруг во дворце прозвучал в этот миг Молящий о помощи, жалобный крик. Немедленно позван был к трону проситель, Поставлен меж знатных. И молвил властитель, Нахмурившись, словно о чем-то скорбя: «Поведай нам, кто обижает тебя?» Тот крикнул, земли под собою не чуя: «Зовусь я Кова, правосудья ищу я! Я с жалобой горькой к тебе прибежал, Ты в сердце вонзаешь мне острый кинжал. Когда ты неправды и зла избегаешь, Зачем ты на гибель детей обрекаешь? Шах, я восемнадцать имел сыновей, Один лишь остался под кровлей моей. Оставь мне последнего, шах бессердечный, Души не сжигай мне разлукою вечной. Скажи: в чем виновен я, мрак разгони, А если невинен — меня не вини. О, сжалься над бедной моей головою, Не дай мне поникнуть иссохшей травою! Ты видишь, как старость согнула меня, Ослаб и качаюсь, от горя стеня. Прошла моя молодость. Где мои дети? Ведь крепче, чем с ними, нет связи на свете. Есть мера и край у обиды и лжи, Причину насилья поведай, скажи, Коль есть у тебя для злодейства причина. Оставь мне, властитель, последнего сына. Простой человек я, смиренный кузнец, Не лей на меня раскаленный свинец! Ты царь наш, хотя и в обличье дракона, Нельзя же казнить без суда и закона! Семи поясов ты земных господин Зачем же тебе и последний мой сын? Настала пора посчитаться с тобою, Да будет весь мир нашим правым судьего! Быть может, покажет наш праведный счет, Зачем для меня наступил сей черед, И я осужден был доставить покорно Сынов моих мозг для змеиного корма». Заххок изумленно смотрел на Кова, Впервые такие он слышал слова… Последнего сына отцу возвратили, Осыпали ласками, всласть угостили. А после изволил Заххок приказать, Чтоб дали посланье Кове подписать. Едва лишь прочел он, как в гневе великом Старейшин смутил он неистовым криком: «Вы — беса подножие! — крикнул кузнец. Вы совесть изгнали из ваших сердец! Идете вы в пекло дорогой прямою, Он души окутал вам ложью и тьмою. Не дам я свидетельства, не подпишусь, Тирана жестокого не устрашусь». Так молвил он и, трепеща возмущенно, Посланье порвав, растоптал исступленно И с юношей-сыном ушел из дворца, И долго звучал еще голос отца. .. Тут льстиво к царю обратились вельможи: «Властитель земли, ты, что всех нам дороже! Не смеет над царской твоей головой Дохнуть ветерок даже в день грозовой, Зачем же ты речи внимал своенравной? Зачем же ушел он с почетом, как равный?! Посланье — союз наш с тобой — разорвал. Мятежник! Тираном тебя называл! Ушел он, исполнен обиды и мести, Душой — с Фаридуном-царевичем вместе. Гнуснее безумства не видывал свет, Подобного не было в мире и нет. Неведеньем нас, повелитель, не мучай И нам объясни сей неслыханный случай!» «Послушайте, — царь отвечал им, — друзья, Вам дивное диво поведаю я: Едва появился кузнец на пороге И крик услыхал я, в невольной тревоге, Как тотчас в палате, где столько добра, Железная встала меж нами гора. Когда ж заломил он в отчаянье руки, Удар ощутил я и вздрогнул от муки. Не знаю, что ждет нас, мы — рока рабы, Неведомы предначертанья судьбы». Кузнец между тем у дворца, разъяренный, Базарною шумной толпой окруженный, Взывал к правосудью, народ поднимал, И каждый горячим реченьям внимал. Он кожаный фартук сорвал непокорно (Тем фартуком он прикрывался у горна), На пику надел и подъял его вверх, Чем всех предстоящих в смятенье поверг, Подъял, точно стяг, и пошел, восклицая: «Эй, люди, как вы, почитаю творца я! Внемлите же: кто Фаридуну не враг, Кто хочет повергнуть насилье во прах, Тот пусть, не страшась, поспешает за мною Туда, где нет места палящему зною. Бегите! Зачем вам дракон Ахриман? Создателю мира враждебен тиран! А бедный мой фартук сослужит вам службу, Сказав, где найдете вражду или дружбу». Был ведом Кове Фаридуна дворец, И толпы повел справедливый кузнец. И вот — из палат молодого владыки Навстречу летят дружелюбные клики… А кожаный фартук взял царь молодой, Сочтя своей доброй, счастливой звездой, Убрал его римской парчою на диво, Узор из камней подбирая красиво, И поднял, как лунный блистающий диск, Как башню надежды, мечты обелиск. Назвал его: «Знамя Ковы», и отныне Все стали простой поклоняться святыне. С тех пор каждый царь, восходящий на трон, Наследник издревле носимых корой, Кузнечному фартуку нес приношенья: Алмазы и жемчуг, шелка, украшенья. И знамя Ковы зацвело навсегда, Так ночью, как солнце, блистает звезда. К звезде устремились усталые вежды, Для мира она — воплощенье надежды.

Читать дальше

Краткое содержание Фирдоуси Шахнаме для читательского дневника

Сказание о Сиавуше

Однажды войны Тус и Гив вместе с войском скакали к равнине Дагуй. Во время охоты войны спасли молодую девушку невиданной красоты. Гив и Тус влюбились в нее. И тут образовался вопрос, кому достанется красавица. В конце девушка стала царицей Ирана и супругой Кей Кавуса. Через год она родила сына невиданной красоты. Мальчика именовали Сиавушем. Мальчик рос в дворцовой роскоши и чуть позже стал жить у могучего Ростема в Забуле. Ростем прививал мальчику навыки и характер война и давал необходимое воспитание. Во время обучения молодой принц обошел всех сверстников.

Через несколько лет царевич вернулся во дворец. Кей Кавус был горд за сына. Неожиданно у Сиавуша умерла мать. Чуть позже отец повторно женился. Молодая царица Судобе сразу влюбилась в красавца царевича. Она начала бесконечно его преследовать и периодически заманивала его к себе в спальню. Несколько раз Судобе пыталась заманить парня. Он никак не поддавался. В последний раз чтобы себя оправдать Сиавушу пришлось пройти через огонь. Судобе обвинила его в убийстве своего ребенка. В конце обман царицы полностью раскрылся. За честность отец больше привязался к сыну. Чуть позже Иран готовился к войне с шахом Афрасьябом. С разрешением Кей Кавуса царевич возглавил войско. Афрасьябу приснился сон, как он проиграл битву и был казнен. Испугавшись своей участи, шах отправил дары, золото и рабов в Иран. Сиавуш согласился заключить мирное соглашение. Такое решение не понравилось отцу, и он потребовал Сиавуша вернуться во дворец. Сиавуш оправился во дворец к Афрасьябу. Шах приял гостя со всеми почестями. Во время пира старший шах предложил Сиавушу породниться со знатной семьей. В ответ царевич предложил породниться с ним. Шах дал свое согласие, и его дочь Джерир стала первой женой Сиавуша. Возле новоиспеченной супруги царевич забыл о гневе отца. Чуть позже по нареканию Пирана Сиавуш женился на дочери высшего владыки Ференгиз.

В конце под кознями знатных вельмож по приказу высшего владыки Сиавуш был казнен. Ференгиз стала умолять отца пощадить ее супруга. Отец не стал ее слушать и приказал посадить в темницу. Чуть позже по приказу Гарсиваза царевна была забита батогами.

Сказание о Сохрабе

Как – то раз Ростем после сна отправился в Туран на своем коне Рехше. По дороге он потерял своего коня и попал в Семенган. По приглашению шаха Ростем был гостем на пиршестве и познакомился с Тахмине. Он был очарован и отправил гонцов к ее отцу для сватовства. Они быстро сыграли свадьбу. Наедине с супругой, он отдал ей амулет и попросил его надеть на их первенца. Наутро Ростем попрощался с супругой и отправился в путь в сторону Забула. Прошло 9 месяцев, и Тахмине родила сына и назвала его Сохрабом. Мальчик быстро подрос и к 9 годам он стал самым сильным и высоким.

Ростем отправил подарок и письмо Тахмине с поздравлением. Прошло несколько лет. Сохраб подрос и решил собрать воинов и свергнуть правителя Ирана Кей Кавуса. После чего он решил найти отца. При походе шах Афрасьяб отправил к Сохрабу своих воинов Бармана и Хумана. Шах приказал хитростью подтолкнуть Сохраба на поле боя с Ростемом. Чтобы воспользоваться Сохрабом шах отправил парню дань с конями, царским венцом со сверкающей белизной, троном из слоновой кости. Сохраб вместе с дедом повел войско в Белую крепость вдоль Ирана. Правителем крепости был Гождехем. У него была дочь Гордаферид, которая была бесстрашной наездницей. Во время сражения, Гордаферид чуть не сразила Сохраба. В этой битве Сохраб одолел победу, а Гордаферид таинственно исчезла. Девушка сразила его не только на коне, но и его сердце. Сохраб мучился от любви и страсти к красавице.

Гождехем отправил послание Кей Кавусу. И шах попросил помощи Ростема. Ростем не стал сомневаться в своей победе и продолжал пировать. Он опомнился только на 4 день. За такую дерзость Кей Кавус приказал казнить Ростема. Богатырь разозлился и сбежал. Кей Кавус вспомнил о заслугах Ростема и приказал вернуть его, отменив свой приказ. Перед началом сражения Сохраба не покидала тревога. На поле сражения бились воины. Ростем и Сохраб сцепились в бою, и отец сразил мечом своего сына. Чуть позже он увидел амулет. Его горю и слезам не было предедла. Он не смог спасти сына.

Поутру Ростем с войском привез тело сына в Забулистан. Народ был в печали. Среди людей звучали громкие рыдания. Горю матери не было предела. Спустя год она умерла за сыном.

Оцените произведение: Голосов: 23

Читать краткое содержание Фирдоуси — Шахнаме. Краткий пересказ. Для читательского дневника возьмите 5-6 предложений

Картинка или рисунок Фирдоуси — Шахнаме

Другие пересказы и отзывы для читательского дневника

  • Краткое содержание Карамзин Рыцарь нашего времени

    Главный герой Леон был рожден в прекрасной, но небольшой деревне. Отец его был дворянином. Семья была порядочной, Леон получал все что хотел, его очень сильно любят родители. Из-за этого и мальчик также любит свою маму и всегда с ней.

  • Пелевин

    Пелевин Виктор Олегович – одна из самых загадочных личностей нашего времени. О человеке, написавшем множество романов, в которых тесно переплетаются реальность, утопия, прозрение, история и буддизм, мало что известно

  • Краткое содержание Цвейг Смятение чувств

    Шестидесятилетнему рассказчику, который является ученым, была подарена книга. Подарок был сделан от лица его учащихся и коллег. Растроганный подарком он стал рассказывать историю о том, как у него появился интерес к наукам.

  • Краткое содержание Некрасов Крестьянские дети

    очаровательная поэма «Крестьянские дети», в которой говорится о том, что однажды в деревенскую сараюшку зашел охотник, который от усталости забылся сном

  • Краткое содержание Гайдар Тимур и его команда

    Детско-юношеская повесть «Тимур и его команда» была написана советским писателем Аркадием Гайдаром в 1940 году. До великой отечественной войны еще пять лет, советский народ еще не знает о том, какие испытания выпадут на долю страны.

Конспект урока на тему «А.Фирдоуси «Шахнаме»

9 класс Литература

Тема урока: ФИРДОУСИ «Шахнаме»

Цели:

Обучающие:

-расширить филологические знания учащихся;

-в занимательной форме познокомить с материалом , связанные с творчеством Фирдоуси

Развивающая:

-развитие творческих способностей учащихся;

-развитие коммуникативных способностей учащихся.

Воспитывающие:

-воспитание чувства патриотизма и гражданского долга на примере наследия Фирдоуси

-показать учащимся непреходящую ценность лирических произведений Фирдоуси

Содержание этапов урока:

Орг.момент.

Мотивационное начало урока. Постановка цели.

Повторение сформировнных умений и навыков , являющихся опорой.

Ознакомление с новыми умениями , показ образца формирования

Этап информации домашнего задания.

Методы: словесный, наглядный , продуктивный.

Приемы: эвристическая беседа, анализ поэтического текста, выразительное чтение, устные выступления учащихся, применение новых технологии критического мышления.

Основная форма работы на уроке: групповая

Виды речевой деятельности: чтение ,говорение, слушание , письмо.

Ход урока:

1.Организационный этап урока :

/ приветствие, определение отсутствующих, проверка готовности к уроку, орг. внимания/.

2. Проверка домашнего задания:

Феофраст Характеры. Угодливость. Бестактность.

3. Новая тема : ФИРДОУСИ «Шахнаме» Есть городок в современном Афганистане недалеко от Кабула. Называется он Газна. Когда-то он был столицей могущественного государства Средней Азии. Правили им Газневиды, наиболее известным из этой династии был Махмуд (998-1030), султан воинственный и жестокий. В те же годы жил и творил знаменитый Фирдоуси (“райский сад”). Точных дат рождения и смерти поэта наука не знает – где-то в середине X века, родился, умер в первые три десятилетия XI в.

Несколько десятилетий создавал Фирдоуси величественный памятник персидской культуры – “Шах-наме” (“Книгу царей”).

Наиболее ценной по сюжету является героическая часть, называемая иногда “Рустамиада”. За национальное освобождение борется любимый народом Ирана богатырь Рустам.

У Рустама с детства обнаруживается сказочная сила: булавой он убивает белого слона; выбирает себе сказочного коня Рахша, который одним ударом копыт уничтожает кровожадного льва.

Когда иранцы обращаются к своему заступнику и спасителю за помощью, Рустам не заставляет себя долго упрашивать:

Сказал он в ответ: “Я и вся моя рать
Готовы врагов истреблять, сокращать.
Лишь весть получу о Кавусе* – в войну
Вступлю, от туранцев очищу страну”

Кавус— иранский царь, захваченный туранцами в плен.

На своем гороподобном коне Рустам спешит на помощь, а по дороге совершает 7 подвигов: его конь Рахш убивает льва, богатырь находит волшебный источник, убивает дракона Аждаха и ведьму – колдунью, пленит разбойника Улада (знавшего путь к плененному Кавусу), уничтожает мазанзарского шаха Архан-дэва (превращая его в камень), освобождает Кавуса и возвращает ему зрение с помощью печение дева.

Преисполнен глубокого трагизма эпизод трехкратного поединка Рустама с сыном Сухрабом.

Зачатие и рождение прекрасного Сухраба необыкновенно. Великий богатырь Рустам заночевал у Шаха Самангала. Ночью прокралась к нему в спальню дочь шаха и обратилась к нему со смелой в девических устах речью:

Прошу я – дай мне сына
Такого же, как сам ты, исполина.

Еще никто не видел ее лица, кроме слуг и отца. Была она безгрешна телом и мудра душой, а прелестям ее не было числа. Фирдоуси – поэт Востока – ценитель женской красоты, не скупился на краски. Он называл ее луной, солнцем дня, неземной пери. Брови ее – два согнутых лука, косы два аркана, губы – что цвет рубина, а зубы – подобны жемчугу. Ее щеки пылали, как розы, блистали ушные мочки, а в них драгоценные серьги сверкали в свете лунном, и не было в мире стройнее стана. Это была звезда любви.

Рустам подивился: “Кто ты? Как зовут тебя? Зачем здесь?” и девушка призналась ему, что давно уже прослышала о нем. Молва идет, что перед его могучей рукой трепещут львы и тигры, и морские киты, что само небо стонет под его мечом; когда он разит противника в бою, то “рыдая, плачут кровью облака”. От такого человека хотела она иметь сына, потому и пришла. И Рустам полюбил ее, став ее мужем “по вере, по обычаям старинным”, и спросив ее руки у шаха Самангала, счастливого от такого славного союза.

Так состоялось зачатие Сухраба. Рустам же не может долго нажиться семейным уютом, его мир – степное раздолье, страсти борьбы и битв. Покинул он царские покои, оставив только молодой жене свой талисман, чтобы передала сыну, когда он родится.

Во время поединка Рустам только тогда узнал, что сражался с родным сыном, когда ничего уже нельзя было изменить: отец в 3 поединке побеждает сына.

(Инсценирование отрывка из поэмы.)

Эпопея “Шахнаме” вошла в сокровищницу мировой литературы, и бессмертные строки Фирдоуси звучат ныне на языках многих народов.

“Вся земля наполнится молвою обо мне, я не умру, я жив, я посеял семена слов”.

Фирдоуси

4. Закрепление

5. Домашнее задание

Комментирование оценок

Описание и анализ поэмы «Шахнаме» Фирдоуси — Другие авторы

«Шахнаме» — эпическая поэма Абул-Касима Мансура Фирдоуси, персидского и таджикского поэта X—XI вв. К сочинению поэмы Фирдоуси приступил предположительно в 975—976 гг., первая редакция была завершена в 994, вторая — в 1010 г.

По мнению исследователей, поэт черпал материал для создания своего шедевра из самых разнообразных источников, в том числе устных легенд и преданий древности, а главное — из свода иранской эпической традиции Абу Мансура. По утверждению поэта, он отдал тридцать пять лет жизни этому труду, завершив который приступил к изнурительному, а порою унизительному поиску меценатов в надежде положить конец нищенскому существованию и обеспечить материально свою старость. Фирдоуси питал большие надежды на патриотизм первой после арабского завоевания Ирана национальной династии Саманидов. Однако надежды оказались тщетными. Саманиды были разбиты, и власть в Мавераннахре (Средняя Азия) перешла в руки тюрка султана Махмуда Газневи со столицей в Газне. Поэт благожелательно отнесся к этим переменам, усмотрев в новом правителе долгожданного объединителя и восстановителя целостности Ирана. В 58-летнем возрасте он посылает по частям свою поэму «Шахнаме» в Газну, сопровождая каждое свое послание панегирическими стихами в адрес вновь обретенного сюзерена. Наконец, завершив свой гигантский труд, Фирдоуси, очевидно, лично отправляется в столицу, но опять его надежды не оправдались. Легенда говорит, что на непринятие его труда султаном Махмудом поэт написал дерзкие стихи, в результате чего в течение пяти лет должен был скрываться от преследования разъяренного султана. После больших страданий и крайней нищеты, поэт, получив, наконец, прошение, вернулся на родину и вскоре умер. Существует еще одна легенда: когда поэта хоронили, в ворота города вошел караван с богатыми дарами от султана Махмуда.

«Шахнаме» в большинстве списков насчитывает от 48000 до 55000 двустиший. Композиционно эпос разделен на 50 неодинакового объема песен (падишахи), посвященных отдельным правителям иранской древности, начиная от первого мифического царя вплоть до конца эпохи Сасанидов (VII в.). «Это великая эпопея человечества, конкретизированная в истории Ирана» (Я. Рыпка). Особенность творческой манеры поэта заключается в том, что он строго придерживается своих источников, не давая воли фантазии или своим субъективным суждениям. Повествование ведется по хронологическому принципу: первые мифические и легендарные цари представляют эпоху варварства, примитивное индо-арийское общество.

В древнейшей мифологической части «Шахнаме» Фирдоуси единственные враги Ирана — дивы, служители зла. С ними успешно борются первоцари Хушанг, Тахмурас, Джамшид (в Авесте Йима). Мифический образ последнего был воспринят в первую очередь как образ созидателя, положившего начало иранской государственности, культурного героя, принесшего миру много благ. Однако больше половины «Шахнаме» посвящено Турану и его отношениям с Ираном. А в эпической традиции владыкой мифического Турана считается Афрасияб. Этот богатырь (в Авесте Франграсьян) у Фирдоуси полностью обрел черты тюркского владыки, предводителя тюркских племен.

Из легендарно-мифических событий в «Шахнаме» очень важно появление на арене борьбы иранцев с туранцами эпического богатыря Рустама, с именем которого связана победа иранцев как над дивами, так и над реальными врагами-тюрками во главе с Афрасиябом. В «Шахнаме» Рустаму отводится исключительное место. Он залог победы иранцев, воспитатель самого любимого героя иранского эпоса Сиявуша, отец героя самого трагического сказания Сухраба, освободитель самого могущественного царя иранской древности Кей-Кавуса и одного из честнейших и храбрейших богатырей иранского эпоса — Бижана.

Колоритнейшей фигурой в «Шахнаме», несомненно, является Сиявуш, сын Кей-Кавуса. Сказание о нем имеет особую жанровую специфику и относится к жанру лиро-эпическому, нечасто встречающемуся в «Шахнаме».

Реально-историческая сюжетная линия в эпосе Фирдоуси начинается с эпохи Аршакидов (парфян) и завершается падением иранской государственности и гибелью последнего представителя династии Сасанидов.

Тенденция стадиального развития иранского эпоса находит продолжение в последующих главах «Шахнаме», где повествуется об исторических событиях, например, о деяниях Александра Македонского, правителей парфян, Сасанидов и др. На этой стадии освобожденный от мифов эпос вбирает в себя много хроникального материала.

Источник: Энциклопедия литературных произведений / Под ред. С.В. Стахорского. — М.: ВАГРИУС, 1998

«Шахнаме» Фирдоуси на экранах кинотеатров и театральных сценах

Поэма Фирдоуси «Шахнаме» («Книга царей») — самая весомая и значимая книга на персидском языке и одна из самых известных эпических поэм в мире. «Шахнаме» — уникальная работа с точки зрения драматургии, сочинения сказок и присутствия исторических персонажей. Это привело к тому, что артисты театра и кино всегда смотрят на «Шахнаме», как на бесконечную сокровищницу.

Фильм «Фирдоуси», режиссера Абдулхуссейн Сепанта является шестым фильмом в истории иранского кино. Фильм основан на биографии Хакима Абулькасима Фирдоуси и изображает части поэмы «Шахнаме». Это отражает понимание Сепантой персидской литературы. После создания фильма «Фирдоуси» Сепанта создал три фильма «Ширин и Фархад», «Черные глаза» и «Лейли и Маджнун», рассказывающих о подлинных и древних историях.     

Отредактированная версия этого фильма была показана в иранском музее кино в Тегеране 4 декабря. Фильм «Фирдоуси» является продуктом 1934 года. История начинается в доме Фирдоуси. Он с грустным лицом смотрит через окно комнаты на разрушенный мост города Тус, а затем читает некоторые стихи «Шахнаме» перед султаном Махмудом Газнави и придворными. В конце фильма мы видим, как Фирдоуси живет в одиночестве в старости, и когда он смотрит в окно, он слышит, как дети проходят мимо, читая стихи «Шахнаме». Смерть поэта – конец фильма. Его тело несут двое мужчин на мосту города Тус, и за трупом идет только один человек, дочь поэта.

Отредактированная версия этого фильма была показана в иранском музее кино в Тегеране 4 декабря. 

Сепанта создал этот фильм по случаю 1000-летия со дня рождения Фирдоуси. По его словам, фильм является продуктом его знакомства с персидской литературой на протяжении половины его жизни. После закрытого показа фильма Реза-шах приказал изменить сцены  встречи Фирдоуси с Махмудом Газнави, и в результате сцены восстанавливаются для повторного показа.

Фильм в определенной степени можно сказать успешен в рассказывании историй. Например, когда Фирдоуси в старости смотрит через окно его комнаты на детей, которые читают его стихи во время игры, красиво изображается чувство этого великого поэта. В этом фильме Фирдоуси рассказывает о битве между Рустамом и Сохрабом. Так режиссёр изображает поэму «Шахнаме».

 

Фильмы «Рустам и Сохраб», «Биджан и Маниже», «Сиаваш в Тахт-э Джамшиде» и «Сын Ирана не знает о своей матери» — это другие работы иранского кино до победы революции в Иране. Эти фильмы были созданы по рассказам «Шахнаме». Но после революции молодые документалисты, режиссеры и аниматоры во многих своих работах больше, чем раньше использовали «Шахнаме» и его великолепные рассказы. Что касается фильмов, созданных на основе «Шахнаме» в любительском и документальном кино, можно указать на фильмы, представленные Ассоциацией молодого кино и фестивалем Тус, например, «Скорбь храбреца», «Хлеб, Любовь и Тус», «История Шахнаме», «Фирдоуси», «Печаль Сиаваша», «Зурхане», «Шахнаме и народ», «Фирдоуси и народ», «Симорг», «Зал и симорг», «На просторах Шахнаме», «Эпический луч» и «Смерть Сиаваша».

 

«Шахнаме» – это название прозаических и стихотворных сводов. В Шахнаме описываются эпос, храбрость, мужество и самопожертвование, а также этика, образование и воспитание через драматические рассказы. Именно поэтому, он может обеспечивать содержание произведений искусства, особенно изобразительных. Интересные рассказы великолепного произведения Абулькасима Фирдоуси оживляет многолюдные театральные сцены.

 

Бехруз Гарибпур со своей первой иранской кукольной оперой показал, что рассказы Шахнаме можно создавать в разных кукольных стилях. При содействии с иранским композитором и дирижером Лорисом Чкнаворяном, он с помощью кукол возродил на сцене трагедию Рустама и Сохраба, чтобы с помощью музыки, песен и театра вновь оживить память о страстной эпопее Рустама и Сохраба.

 

Кукольная опера «Рустам и Сохраб» режиссера Бехруза Гарибпура на  музыку композитора Лориса Чкнаворяна, в последние годы неоднократно исполнялась в зале «Фирдоуси» в Тегеране. Опера начинается со стихов «Шахнама» Хакима Фирдоуси. Это человек, который создает эти эпические иранские мифы со всеми их сложностями. Это трагическое повествование начинается, когда лошадь Рустама входит во двор царя Самангана и за ним Рустам входит на великолепную вечеринку, в которой он влюбляется в дочь царя, Тахмине и … 

Группа «Аран», которая занимается кукольным исполнением, потратила много времени, оттачивая такую сложную кукольную оперу. На этот раз исполнители впервые в Иране работают с куклами, некоторые из которых, например Рустам, имеет рост 80 см. Эти куклы двигаются, как минимум с 12 нитями и имеют естественные, реалистичные и гармоничные движения. Армянские оперные певцы три месяца учили персидский язык под руководством преподавателей персидского языка в Ереванском университете, чтобы свободно прочитать стихи Хакима Абулькасима Фирдоуси на персидском языке.

 

Кукольная опера «Рустам и Сохраб»

Шахнаме не только обладает большим литературным и художественным богатством, а также глубокими моральными, человеческими и духовными качествами, но и считается уникальным произведением в изобразительном и драматическом аспектах, таких как написание трагедий и сочинение историй. Сочинение историй, создание персонажа, написание диалогов, составление событий, создание атмосферы истории, написание введения, декорация и иллюстрация, точность использования цветов и звуков и умение описания и визуализации, другие художественные аспекты имеют важные моменты для художников, актеров, режиссеров, писателей и других художников и деятелей разных отраслей искусства.

Молодой иранский художник Ашкан Рахгозар после успешного опыта в создании нескольких коротких анимаций, на этот раз создал работу в другом стиле, создав кино «Последняя фантастика», которое представляет один из рассказов «Шахнаме» Фирдоуси. В настоящее время фильм «Последняя фантастика» на экране кинотеатров в Тегеране.

 

Это — свободная интерпретация истории о Заххаке в «Шахнаме». В эпоху, когда тень Дьявола доминировала над землями, Джамшид с армией, в состав которой вошли его союзники, противостоял войскам Дьявола. С Божьей помощью Джамшид побеждает Дьявола и сидится на царский трон. Он гордится победой, но со временем остается один, его захватывает жадность и ненасытное безумие, и его дочь Шахрзада остается одинокой. Джамшид с армией своих самых смелых солдат отправляется на охоту Дьявола на северные земли и навсегда не возвращается. Мардас-шах* умирает, и его единственный сын, который был наследником Заххака, садится на трон Джамшида от имени своего отца, но, увы, его существование является частью тьмы. Темный мир Заххака доминирует над городом и омрачает мир.

 

Заххак обменялся поцелуем с дьяволом, и после этого поцелуя у него над лопатками выросли две змеи, которых регулярно следовало кормить человеческим мозгом. Он приказывает удвоить налог, и если люди не в силах оплачивать его, они должны отправить своих юношей на работу во дворец. Когда он приказывает солдатам приносить детей во дворец, чтобы кормить змей человеческим мозгом, распространяются протесты. Каве Ахангар является лидером акций протеста и с помощью своего сына Роузбеха и других людей планирует восстать против короля.

 

Сохраб и Рустум: сводка и анализ

Поэма начинается со сцены, где две могущественные армии татар и персов расположились лагерем на берегу реки Оксус. Ночью солдаты спят. На следующий день им предстоит стать свидетелями великой битвы. Сохраб, герой татарского войска, не может уснуть.

В полумраке раннего рассвета он встает с постели и в одиночестве пробирается сквозь черные палатки большого лагеря к покою Перан-Виса, командующего татарской армией. Сохраб — юный чемпион татар. Чуть больше мальчика, он превратился в сильнейшего воина татарского войска.

Молодой по годам и прославленный в оружии, он тем не менее беспокоен и недоволен. Больше всего на свете он хочет найти своего отца, которого никогда не видел, несравненного Руста, непобедимого вождя персов.

Перан-Виза просыпается, когда входит Сохраб и просит его о необычной услуге: Сохраб хочет бросить вызов лидеру персов на единоборство.Он надеется, что его слава бойца таким образом дойдет до ушей отца. Перан-Виса призывает к терпению и сомневается в его мудрости в таком искушении судьбы. Он боится, что проиграет.

Он советует ему использовать средства ненасилия, чтобы найти своего отца. Но каким бы молодым он ни был, Сохраб не готов его слушать. Поскольку он слышал, что он сын известного воина, он тоже хочет произвести впечатление на своего неизвестного отца своей силой. Подобно тому, как львиную дубинку невозможно сдержать, Перан-Виса понял, что может сдержать Сохраба, и дает ему разрешение на дуэль.

На следующее утро обе армии выходят из своего лагеря. Хозяева были готовы вступить в войну. Есть сцена, где обе армии ждут приказа своего командующего. Как только они собирались вступить в бой, Перена-Виса появилась на передовой.

Затем он объявил, что вместо войны будет дуэль. Это означало, что один чемпион из персидской армии, а другой из татарской армии будут сражаться друг с другом.Это был смертельный поединок, в котором последний выживший одерживал победу для всей своей армии.

Тем временем в персидском лагере Гудурз один из членов совета отправляется звать Рустама на бой с чемпионом татарского войска. Но Рустум говорит, что сам король должен выбрать несколько молодых людей, чтобы они ответили на вызов, брошенный Сохрабом.

Он признает, что старше своего противника. Поэтому он отказывается принимать участие в битве. Затем Гудурз насмехается над ним, задавая ему риторический вопрос о том, что скажут люди, когда Рустум откажется от вызова.Он предупреждает Рустама, чтобы он остерегался, иначе люди сочтут, что его дни подошли к концу.

Эти слова Гудурза пробуждают в Рустуме дух воина, и он решает принять участие в поединке. Затем Гудурз вернулся в лагерь, а Рустум зовет своих последователей и приказывает им принести его оружие и щит, чтобы победить его противника. Он также приказал своему коню Рукшу следовать за ним. Лошадь следует за ним, как верный пес. После этого Рустум направляется к арене.

Оба героя выходят на арену.В этот момент Рустум говорит Сохрабу отступить. Рустум рассказывает это, потому что ему жаль молодость Сохраба. Рустум также указывает, что Сохраб ему как сын, не зная того факта, что Сохраб был его настоящим сыном.

Сохраб смотрит на могучую фигуру, и когда он смотрит, в его груди рождается странная надежда. Он бежит вперед и становится на колени перед могучим воином, говорящим: «Разве ты не Рустум? Разговаривать! Ты, а не он? Сохрабу сказали только имя его отца. Поэтому, надеясь быть его отцом, он падает на ноги, ловит его за ноги и спрашивает, не Рустум ли он.

Рустум думает, что это уловка, и упрекает Сохраба в изумлении. Он рассказывает ему о своей славе как о доказательстве того, что он сам Рустум. Кроме того, он рассказывает ему историю, в которой он «бросил вызов однажды двум армиям, стоявшим лагерем у Окса, всего персидского владыки, чтобы справиться с ним в единоборстве: но они сжались». Он насмехается над ним, чтобы тот поднялся на ноги и бросил ему вызов.

Сохраб встает на ноги, отвечает, что не боится его. «Я не девушка, чтобы меня бледнели от слов.Он также предупреждает его, говоря, что хоть он и молод, но сама победа не была уверена, в чей суд она попадет и «только научит нас даже в туре»

Этим разговором два великих героя сражаются за честь их королевство. Они сражаются копьем и дубиной, и оба овладели своим оружием. В бою Сохраб берет верх. Ему удается нанести урон доспехам Рустама.

Рустум, в свою очередь, пытается дать отпор, атакуя Сохраба своей дубиной, но Сохраб, будучи молодым и используя свои навыки ловкости, уклоняется от ударов Рустума.Удар в ответ попадает в Рустама, и Рустум падает на землю. Сохраб вынимает меч из ножен и пронзает Рустума.

Затем Сохраб насмехается над Рустумом, прося его доказать свою мощь. Он напоминает ему, что «мальчик, как я. Видел я и сражения — Впереди шел по их кровавым волнам и слышал их глухой рев умирающих». Затем он предлагает ему выложиться на полную катушку в бою и не сдерживаться.

Пока Сохраб говорил, Рустум встает и берет свое копье. Он был полон ярости и кричит в ответ: «Девушка, проворнее ногами, а не руками!» Он говорит ему, что будет драться с ним изо всех сил и ему больше не жаль Сохраба, потому что тот опозорил его перед всем войском «легкими скитаниями и девичьими кознями».

В этот момент оба воина несутся друг к другу изо всех сил, «как два орла на одну добычу», и бьют друг друга. Рустум поражает Щит Сохраба своим копьем и умудряется проделать в нем дыру, но не может добраться до кожи Сохраба. Сохраб поражает Шлем Рустумса (шлем) своим мечом.

Таким образом, между двумя воинами происходит жесткая борьба, каждый из которых пытается взять верх над другим. Из-за боя из земли поднимается густая пыль и покрывает поле битвы, и никто ничего не может видеть.Наконец Рустуму удается пронзить копьем тело Сохраба. Сохраб делает несколько шагов позади и падает на землю в последний раз. Наконец, когда пыль оседает, две армии видят, что Рустум стоит на ногах, а Сохраб лежит на земле.

Рустум с горькой улыбкой начинает язвительно восхвалять Сохраба. Он рассказывает, что был жестким. Он говорит ему, что заставил своего отца и друзей гордиться тем, что столкнулся с таким крутым воином, как он сам. Но, в конце концов, он называет его дураком за то, что он бросил ему вызов и был убит неизвестным.Он оскорбляет его, говоря: «Красным шакалам ты будешь дороже, чем своему другу и своему отцу». Он также говорит ему, что если бы против него было еще 10 человек, таких же сильных, как Рустум, он бы все равно победил их.

Но беспокоило его имя «Рустум». Из-за имени, которое он сдерживал во время боя. Он шокирует Рустама своей жизнью, когда иронично говорит, что его отец «Рустум» отомстит за его смерть. До сих пор оба воина понятия не имеют, что они связаны друг с другом

Рустум упрекает это утверждение и говорит, что «У могущественного Рустама никогда не было сына». Затем Сохраб сообщает, что у Рустума действительно был сын, это был он сам. Он также сообщает, что Рустуму никогда не сообщали, что у него есть сын. Он также говорит ему, что жалеет свою мать, «которая в адер-байджане обитает, кто с отцом, который с годами седеет и правит доблестным курдским табором».

Рустуму трудно проглотить тот факт, что тот же человек, который умирает у него на глазах, был его собственным сыном.Затем поэт дает нам представление о прошлом. Однажды Рустум был почетным гостем в королевском дворце в далеком городе. Здесь он увидел царскую дочь Тамину, которую полюбил за ее красоту и мудрость. Так они поженились, ибо король был рад заключить союз с Рустумом.

Пришло время, когда Рустуму пришлось вернуться в свой город. Он был опечален и не мог взять с собой жену. Он не хотел, чтобы его люди узнали о его женитьбе, потому что они ожидали, что он женится на девушке из своего народа.

Итак, он нежно попрощался с Тамине и дал ей амулет из камня оникса, который он достал из своей руки, и сказал: «Если небо дарует тебе маленькую дочь в мое отсутствие, ввяжи этот оникс ей в волосы; но если сын наденет его на руку, то он будет сильным телом, как Сам, мой дедушка, и изящной речью, как Зал, мой отец».

Через некоторое время Тамина родила прекрасного мальчика, который улыбался миру с того момента, как пришел в него; и поэтому они назвали его Сохрабом, или ребенком улыбок.Он был таким же сильным, как и его отец. Когда ему исполнилось девять лет, он мог сражаться и ездить верхом лучше, чем любой взрослый мужчина в этой стране. Тамина боялась, что Рустум будет гордиться таким сыном и заберет его у нее.

Еще будучи ребенком, она привязала амулет из оникса к его руке и отправила сообщение Рустуму, что вместо него родилась дочь. Рустум был разочарован, так как надеялся на храброго сына, но он послал пять драгоценностей для ребенка, велел матери заботиться о нем. Он был занят на поле боя и не мог прийти к ней.

Когда Рустум все еще не верил, что Сохраб был его сыном, Сохраб дает ему доказательства. Он ослабил свой пояс, затем снял доспехи и показал ему печать, которую ему дала мать. Рустум потрясен, глядя на доказательства. Он понимает, что Сохраб был его сыном, и он сам убил его.

В горе он издает громкий крик: «О, мальчик-твой отец!». Он обнимает Сохраба и целует его. Но его горе слишком велико для него, чтобы вынести. Он поднимает свой меч и собирается совершить самоубийство.Но затем Сохраб останавливает его, утешая. Он говорит ему: «Подойди, сядь рядом со мной на этот песок, и возьми мои щеки, и умойся потом своими слезами, и скажи: «Сын мой».

На сцену выходит Рукш, та самая лошадь, которую Тамине подарила Рустуму. Будучи животным, он способен постигнуть печальную судьбу, постигшую его хозяина и его сына. Сохраб иронически хвалит Рукша за то, что он имеет честь проводить больше времени со своим отцом, чем с собственным сыном.

Наконец, Сохраб загадывает свое последнее желание, чтобы его отнесли к сейтану, положили на кровать и оплакивали его.Он также просит поставить надпись, которая гласила: «Там лежит Сохраб, могучий сын Рустама, которого по неведению убил его великий отец». Рустум обещает ему, что исполнит его последнее желание. Он также обещает, что отпустит всех своих людей с миром без кровопролития.

В конце концов, Рустум вынул копье из бока Сохраба и позволил ему уйти мирно.

Ростам и Сохраб: «История, наполняющая глаза слезами»

Фирдоуси Эпос о царях ( Шах-нама ) представляет собой монументальную поэму, часто характеризуемую как документ, удостоверяющий личность персоязычных народов.Эта поэма, состоящая из более чем 50 000 двустиший, была завершена в 1010 году и до сих пор пользуется огромной популярностью среди персов всего мира. Фирдоуси изображает легенды, мифы, историю, этикет, этику и моральные ценности иранских народов от зари создания до прихода ислама в седьмом веке. Эпос вдохновлял поэтов и других художников, политиков и идеологов, которые использовали его в различных целях. Иранцы в диаспоре пересказывают некоторые из его многочисленных эпизодов своим детям, чтобы передать отчетливо персидский образ жизни.

Шах-нама полна максим, пословиц, размышлений о жизненных колебаниях, любовных историй и размышлений о загадке смерти. Он также уделяет много внимания отношениям между мужчиной и женщиной, родителем и ребенком, а также между королями и их подданными. Основная цель Фирдоуси — рассказать героическую историю, но он вставляет тонкие и неразрешенные вопросы об этих отношениях, придавая некоторым эпизодам трагический характер. Возможно, самая популярная история в эпосе повествует о том, как иранский Геракл Ростам невольно убивает собственного сына Сохраба.Спустя тысячелетие носители персидского языка все еще борются с этим трагическим концом, особенно потому, что Ростам является образцом великодушия, рыцарства и патриотизма.

Сюжет

Сюжет интригующий, полный размышлений о решениях персонажей с весомыми последствиями. Ростам патрулирует границу Ирана, когда у него украли лошадь. Он отправляется на вражескую территорию Туран в поисках своей лошади. Местный правитель щедро принимает его и обещает найти коня. Он приглашает Ростама остаться на ночь.Ростам соглашается. Когда наступает ночь, он уходит в свою комнату. Принцесса Тахмине тайно присоединяется к нему и показывает, что любит его и хочет от него ребенка. Они проводят ночь в любовных объятиях. Ростам дает ей браслет и говорит, что если это дочь, она должна закрепить его в волосах девочки, а если это мальчик, она должна надеть браслет ему на руку. На следующее утро лошадь Ростама находят, и он возвращается в Иран. Рождается сын, которого зовут Сохраб. Когда он становится старше, он очень хочет воссоединиться со своим отцом.Он отправляется в Иран с армией, надеясь увидеть своего отца и посадить его на иранский трон. Персидские генералы скрывают личность Сохраба от Ростама. Они дерутся несколько раз. Когда они встречаются, Сохраб просит Ростама раскрыть свою личность, от чего Ростам отказывается, согласно правилам рыцарства. В первом бою молодой Сохраб бросает Ростама на землю, но чувство сострадания переполняет его. В следующем бою Ростам сбрасывает Сохраба. Опасаясь, что молодой воин может встать, он тут же вонзает свой кинжал в бок Сохраба.Умирающий Сохраб говорит, что его отец, Ростам, отомстит за него, даже «если он станет рыбой в море или, став ночью, исчезнет во мраке». Так Ростам узнает личность своего сына.

Изображение Ростама и Сохраба из Виндзорской Шахнаме 1648 года, подписанное Мохаммадом Юсефом Художником. Источник: Викисклад.

Современная приемная

История восприятия этой истории увлекательна. Популярные рассказчики меняют свидание между Ростамом и Тахминой, которые делят постель, не будучи женатыми, и инициативу проявляет девушка.В чайных или кофейнях рассказчики исламизируют это по-разному, даже приглашая исламского священнослужителя для совершения церемонии бракосочетания посреди ночи. История восприятия убийства Сохраба, эпизод Сохраб-кошана , раскрывает широкий спектр стратегий, чтобы оправдать непростительный поступок Ростама. Персидский Шах-нама Ученый Хатиби собрал отчеты о реакции публики, когда рассказчик приближается к убийству Сохраба. Одни предлагали рассказчику деньги, умоляя его не рассказывать, другие уходили из кофейни, чтобы не слышать концовку, а третьи снова посещали святыню, зажигая свечу с молитвой, чтобы Ростам не убил. Сохраб.

Недавнее прочтение этой сцены поэтом-изгнанником Алирезой Шоджапуром основано на его личном опыте. Он читает часть своего стихотворения в четырехминутном видео, размещенном на YouTube, и это видео стало вирусным в социальных сетях. Он объясняет, как однажды, когда он забирает своего восьмилетнего сына из школы, его сын избегает рассказывать ему, что он пережил в тот день, и очень хочет знать, умрет ли первым Ростам или Сохраб. Шоджапур думает о стратегиях, позволяющих избежать рассказа о трагической сцене.Как, спрашивает он, «могу ли я сказать своему сыну на чужбине, что он должен гордиться Ростамом, который убивает собственного сына?» «Как мой сын может спать в одной комнате с отцом, когда слышит, что Ростам убивает своего сына?» собственного сына?» Шоджапур настолько увлечен этими мыслями, что ему снится Ростам, который рассказывает ему, что на самом деле произошло и почему он убил Сохраба:

я мечтал Мне приснилось, что я с Ростамом. Полный горя от рассказа об убийстве собственного ребенка, я говорил с чемпионом, Я сказал: «О древний поборник промежутка истории… О победитель на сцене истории Я читал историю Ростама и Сохраба Читая рассказ, я плыл по безбрежному океану, по волнам возмущения и гнева.Очевидно, Сохраб дорожил любовью… для Ростама в его сердце… Но в сердце Ростама было мало любви к сыну. (…) Тот, кто читал эту историю, с разбитым сердцем напал на Ростама, говоря: «Почему он не узнал Сохраба?» Но Ростам ответил: «Я знал с самого начала… Что эта широкая грудь и плечи, должно быть, принадлежат Сохрабу, И что сияло на душе моей, как солнце, было солнцем лица Сохраба. Я видел на молодом коне, в тот день, молодого Ростама. Правду говорю, в бою видел ослабевшего Ростама.Во время пира, в ночь перед битвой, Я смотрел через отверстие в палатке. Туранцы праздновали на земле Ирана. Я видел того крепкого воина… без доспехов, Я видел браслет, обозначающий его право по рождению, плавающий в море его рук. Среди волн недоумения и сомнений, поглощающих мою выносливость, Я ясно видел ту высокую и могучую гору. Верно, верно было то, что говорили люди: в армии нашей земли…, хотя она воспитывает чемпионов и сжигает врагов,… Я не мог найти ни одного, рыцарственного, искусного в бою и ловкого в метании копья, который мог бы сравниться с этим крепким рыцарем.(…) Когда он бросил меня на землю, Горе Ростаму, Горе Ростаму…!!! Я видел по его поднятым рукам перевернутый флаг королевского дома…!! Я видел иранскую армию и Иран в руках подлого Турана Я видел землю Ирана, окрашенную рубинами, с чистой иранской кровью. Я видел открытую равнину море крови. И я видел, как меня испытывают в этом море крови. В мертвой тишине равнин, Вопль излился в ухо души моей, [как будто] снадобье влили в мозг костей моих. [как будто] кто-то лихорадочно кричал мне…: «Чемпион, проснись от этого сна… Это не война между Ростамом и Сохрабом… То, что происходит сегодня на этом поле битвы, — это война между Ираном и Тураном.В первой битве, прежде чем клинок Сохраба смог разорвать мне сердце, Я сам убил Ростама своими руками… в разгар борьбы… Ростам, берегись!!! На следующее утро, во время второго боя,… Преподать урок патриотизма [иранским] чемпионам кинжал иранского героя разорвал грудь туранского героя: в моем кулаке окровавленный кинжал; В двух боях я убил Ростама и Сохраба. Что осталось, все, что осталось, до последней вечности мира, был тот хозяин и главное наслаждение циклов истории: Это был Иран, Это был Иран…»
Афиша фильма «Ростам ан Сохраб» по сценарию Або ‘л-Касем Джаннати-Ата’и; режиссеры Махди Раис Фируз и Шахрох Рафи в 1957 году.Источник: https://abadis.ir/fatofa/%D8%B1%D8%B3%D8%AA%D9%85-%D9%88-%D8%B3%D9%87%D8%B1%D8%A7 %D8%A8-(%D9%81%DB%8C%D9%84%D9%85-%DB%B1%DB%B3%DB%B3%DB%B6)/

Националистические настроения

Популярность этого видео иллюстрирует сохраняющуюся центральную роль Шах-нама в иранской идентичности и то, как много читателей ищут ответ на проблему справедливости и долга, которую Фирдоуси связывает с человеческими взаимодействиями. На одном уровне Фирдоуси изображает политику между двумя империями и то, как каждая из них желает мирской выгоды, тогда как на другом уровне поэт сосредотачивается на человеческом поведении.Фирдоуси показывает, как человеческие махинации в конфликтной политической обстановке приводят к катастрофе в личных отношениях. В начале рассказа Фирдоуси задается вопросом, справедлива или несправедлива смерть? Когда свирепый ветер (намек на Ростама) дует и сбрасывает незрелые цитрусовые (намек на Сохраба), является ли это удаление плода добродетельным или лишенным какой-либо добродетели? Подобные вопросы указывают на ложь, интриги и схемы, ставшие причиной убийства Сохраба. Фирдоуси интересуется человеческой природой и тем, как выбор мирской власти и положения может привести к боли, страданиям и смерти.Точно так же, как между свирепым ветром и незрелым цитрусовым плодом в прологе Фирдоуси существует прямое отношение, существует параллель между поведением Ростама и политикой иранского короля. Дик Дэвис указывает на параллель между «уничтожением сына отцом и ухудшением отношений между монархами и подданными/защитниками» (1992:106).

Стихотворение Шоджапура обладает поэтическими достоинствами и колоритом, апеллируя к националистическим чувствам. Шоджапур оправдывает смерть, ставя на первое место патриотизм. Чтобы убрать врага, нужно даже пожертвовать своим ребенком. Шоджапур упускает из виду запутанные и проблемные слои оригинальной истории и представляет ее как испытание на патриотизм, сосредоточив внимание на Иране, стране, подвергшейся нападению изнутри репрессивным теократическим режимом, а из-за границы — санкциями и изоляцией. Такие прочтения придают Shah-nama современное националистическое значение. Стихотворение оформлено как видение во сне, в котором Ростам говорит из невидимого мира. Хотя этот прием придает поэме авторитетность, она остается мечтой, а не реальностью.Весь сон есть способ примирить тревожное чувство поэта с непростительным поступком Ростама.

Я нахожу это проблематичным. Мне как ученому чрезвычайно интересно изучать современное восприятие монументального эпоса Фирдоуси. Но лично у меня есть трудности с чтениями, которые поощряют обращение к силе, а не созерцанию, долг перед страной выше человеческих уз, которые поддерживают гордость, а не осознание человеческих недостатков и глупости. Сам Фирдоуси не связывает эту трагическую историю с националистическими настроениями, а скорее придает ей философский смысл, намекая на недостатки человека и его неспособность идентифицировать свою плоть и кровь.Несколько персидских художников изобразили эту сцену в завораживающих миниатюрах, подчеркнув, как лошади отца и сына кричат, чтобы предупредить их. Слова Фирдоуси наполнены мудростью:

О мир! Как изумительны твои пути:

Это ты иногда ломаешь, иногда лечишь.

Ни у одного из них не сработала любовь:

Поскольку мудрость была далеко, любовь не показала своего лица.

Животное всегда узнает своего ребенка,

Будь то рыба в море или лошадь на равнине.

Ни один мужчина не может отличить своего ребенка от врага,

Когда им овладевает жадность или обида.

جهانا شگفتی ز کردار تست

هم از تو شکسته هم از تو درست

ازین دو یکی را نجنبید مهر

خرد دور بد مهر ننمود چهر

همی بچه را باز داند ستور

چه ماهی به دریا چه در دشت گور

نداند همی مردم از رنج و آز

یکی دشمنی را ز فرزند باز

Непреходящее эстетическое наслаждение стихотворения Фирдоуси заключается в указании на ограниченность человека и на то, как власть, жадность и слава омрачают его чувства и мысли, даже приводя к катастрофическому концу. Современная оценка Шоджапура оставляет меньше места для размышлений, тогда как Фирдоуси предлагает своим читателям материал для размышления, он ставит вопросы для самоанализа.

Ростам и Сохраб дерутся. Из «Шахнаме» шаха Тахмаспа (ок. 1552 г.). Источник: http://asperezart.blogfa.com/post/10

Рекомендуемая литература:

Клинтон, Дж. В., Трагедия Сохраба и Ростама , Сиэтл: Вашингтонский университет, 1987 г., исправленное издание 1987 г.

Кросс, К., «Если смерть справедлива, что такое несправедливость?» Незаконная ярость в «Ростаме и Сохрабе» и «Истории рыцаря», в иранских исследованиях , Vol. 48, выпуск 3, (2015), стр. 395-422.

Дэвис, Д., Эпопея и мятеж: Дело Фирдоуси Шахнаме , Фейетвилл: University of Arkansas Press, 1992.

Фирдоуси, Або ‘л-Касем, Шахнаме , 8, т., изд. Халеги-Мотлах, Коста-Меса, Калифорния: 1366/1987, Vol. II, стр. 171-72.

Фирдоуси, Або ‘л-Касем, Шахнаме: Персидская книга царей , Перевод Д. Дэвис. Лондон: Пингвин, 2006, 2007; Нью-Йорк: Пингвин, 2016 г. (прекрасные иллюстрированные переводы этого эпоса см. в следующих изданиях: Лев и трон: Истории из Шахнаме Фирдоуси , том 1. Вашингтон, округ Колумбия: Mage Publishers, 1997; Отцы и Сыновья: Истории из Шахнаме Фирдоуси , Том 2. Вашингтон, округ Колумбия: Mage Publishers, 2000; Закат Империи: Истории из Шахнаме Фирдоуси , Том 3. Вашингтон, округ Колумбия: Mage Publishers, 2004) .

Хатиби, Абол-Фазл, «Ая Ростам Сохраб ра шенахта буд», доступно по адресу Фарханг-е эмруз .

Льюис, Ф., (2015) «Шахнаме Фирдоуси как мировая литература», в иранских исследованиях , Vol. 48, выпуск 3, (2015), стр. 313-336.

Сейед-Гохраб, А.А., «Исправления и уточнения: однодневная беседа в рассказах Ростама и Сохраба Фирдоуси», в иранских исследованиях , Vol. 48, выпуск 3, (2015), стр. 443-461.

© Асгар Сейед Гохраб и блог медиевистов Лейдена, 2020.Несанкционированное использование и/или копирование этого материала без письменного разрешения автора и/или владельца этого сайта строго запрещено. Выдержки и ссылки могут быть использованы при условии, что Асгар Сейед Гохраб и блог Leiden Medievalists полностью и четко указывают ссылку на исходный контент.

Шахнаме (Эпос о королях): Ростам и Сохраб


Шахнаме (Эпос о королях)
Автор: Хаким Абол Касем Фирдоуси Туси
Перевод: Хелен Циммерн

8 — Ростам и Сохраб
Внемлите битве Сохраба против Ростама, хотя бы это был рассказ, полный слез.

Случилось так, что в один день Ростам встал со своего ложа, и его разум наполнился предчувствиями. Поэтому он задумал его отправиться на охоту. Поэтому он оседлал Рахша и приготовил свой колчан со стрелами. Затем он обратил его в дебри, лежащие близ Турана, даже в сторону города Саменган. И когда он приблизился к нему, он завел стадо ослов и забавлялся между ними, пока не устал от охоты. Затем он поймал одного, убил его и зажарил себе на обед, а когда он съел его и раздробил кости на мозг, он лег спать, а Рахш щипал пастбище рядом с ним.

Вот, пока герой спал, прошли семь рыцарей Турана, и узрели они Рахша и возжелали его. Поэтому они бросили в него свои веревки, чтобы заманить его в ловушку. Но Рахш, увидев их замысел, в гневе зарыл копытами землю и бросился на них, как напал на льва. И одному человеку он откусил голову, а другого повалил под копыта, и всех бы одолел, но их было слишком много. Они поймали его и повели в город, помышляя в сердце своем: «Воистину, хороший улов мы сделали.» Но Ростам, пробудившись ото сна, был поник и сильно опечален, когда не увидел своего коня, и сказал себе-

«Как я могу противостоять туркам, и как я могу пройти пустыню в одиночку?»

И сердце его было полно беспокойства. Тогда он искал следы копыт коня, и он следовал за ними, и они привели его даже к воротам города. пешком, король и дворяне вышли, чтобы поприветствовать его, и спросили его, как это произошло.Тогда Ростам рассказал им, как Рахш исчез во сне, и как он шел по его следу даже до этих ворот. И он дал великую клятву, и поклялся, что, если его лошадь не будет возвращена ему, многие головы покинут свои стволы. Тогда король Саменгана, увидев, что Ростам вне себя от гнева, сказал слова утешения и сказал, чтобы никто из его людей не причинял зла герою; и он умолял его войти в его дом и остаться с ним до тех пор, пока этот обыск не будет произведен, говоря-

«Конечно, Рахш не может быть спрятан.»

И удовлетворился Ростам на этих словах, и подозрение отбросил от духа своего, и вошел в дом Короля, и пировал с ним, и часами развлекал вином. И возрадовался Король гостю своему, и окружил его сладких певцов и всех почестей. А когда наступила ночь, сам Король подвел Ростама к ложу, благоухающему мускусом и розами, и велел ему сладко поспать до утра. И еще раз объявил ему, что все у него хорошо и для своего коня.

Теперь, когда прошла часть ночи, и утренняя звезда стояла высоко в своде небес, дверь комнаты Ростама отворилась, и с порога донесся ропот тихих голосов. И вошла рабыня, несущая светильник, благоухающий янтарем, и женщина, чья красота была скрыта вуалью, последовала за ней. И когда она двигалась, мускус рассыпался по ее мантии. И женщины подошли к постели героя, отяжелевшей от вина и сна. И он был поражен, когда увидел их. И когда он немного разбудил его, он заговорил и сказал:

«Кто ты, и как твое имя, и твое желание, и что ты ищешь от меня в темной ночи?»

Тогда Пери-ликий ответил ему, говоря: «Я Тахмина, дочь царя Саменгана, из рода леопарда и льва, и никто из князей земли этой не достоин руки моей, ни видел ли кто-нибудь меня непокрытой.Но мое сердце разрывается от тоски, и мой дух трепещет от желания, ибо я слышал о твоих доблестных делах, и как ты не боишься ни Деева, ни льва, ни леопарда, ни крокодила, и как быстра рука твоя на поражение, и как ты отважился в одиночку проникнуть в Мазандеран, и как дикие ослы пожираются тобой, и как земля стонет под поступью твоих ног, и как люди гибнут от твоих ударов, и как даже орел не смеет налететь на свою добычу, когда она видит твой меч. Это и многое другое они рассказали мне, и мои глаза жаждали взглянуть на твое лицо. И теперь Бог ввел тебя во врата отца моего, и я пришел сказать тебе, что я твоя, если ты меня послушаешь, а если нет, то я не буду жениться ни на ком другом. И подумай, о Пехлива, как эта любовь затуманила мой разум и увела меня от лона благоразумия, но, может быть, Бог дарует мне сына, подобного тебе, по силе и доблести, которому будет отдано царство над миром. И если ты послушаешься меня, я выведу перед тобой Рахша, твоего коня, и дам под твои ноги землю Саменган.»

Ныне, когда эта луна красоты еще говорила, Ростам смотрел на нее. И видел он, что она прекрасна, и что мудрость обитала в уме ее; и когда он услышал о Рахше, дух его решился в нем, и он удержался что это приключение не могло закончиться иначе, как славно. Поэтому он послал Мубида к царю и потребовал руки Тахмине от ее отца. И царь, услышав новость, обрадовался и отдал свою дочь пехливам, и они заключали союз по обычаю и обрядам.И все мужчины, молодые и старые, в доме и городе короля были рады этому союзу и призывали благословения на Ростама.

Вот Ростам, когда он был наедине с Пери-ликим, достал из своей руки известный всему миру оникс. И он отдал его ей и сказал:

«Береги этот драгоценный камень, и если небо даст тебе родить дочь, завяжи его в ее локоны, и он защитит ее от зла; но если он будет дарован тебе чтобы родить сына, наденьте его на руку, чтобы он мог носить его, как его отец.И он будет силен, как Кериман, ростом, как Сэм, сын Неримана, и изяществом речи, как Зал, мой отец». …Но когда прошел день, пришел к ним царь, ее отец, и рассказал Ростаму, как дошли до его ушей вести о Рахше и что бегун скоро будет в воротах. он был полон тоски по своему коню, и когда он знал, что он пришел, он поспешил вперед, чтобы приласкать его.И своими руками он закрепил седло и возблагодарил Ормузда, который восстановил его радость между его руками. Тогда он понял, что пришло время уходить. И он раскрыл свои объятия и принял к своему сердцу Тахминэ, прекраснолицую, и он омыл ее щеку своими слезами и покрыл ее волосы поцелуями. Затем он швырнул его на Рахша, и быстроногие быстро оголили его из виду. И Тахминэ опечалился чрезвычайно, и Ростам тоже был полон мыслей, когда возвращал его в Забулистан.И обдумывал он это приключение в сердце своем, но никому не говорил о том, что видел и делал.

Когда девять лун прошли свой путь, у Тахмине родился сын, подобный отцу его, младенец, чьи уста были полны улыбок, поэтому люди назвали его Сохраб. И когда ему исполнился только один месяц, он был подобен двенадцатилетнему ребенку, а когда ему исполнилось пять лет, он был искусным в оружии и во всех военных искусствах, и когда десять лет промчались над его головой, не было в стране никого, кто мог противостоять ему в играх силы.Затем он предстал перед своей матерью и произнес дерзкие слова. И он сказал-

«Поскольку я выше и крепче моих сверстников, научи меня моей расе и происхождению, и что я скажу, когда люди спросят меня об имени моего отца. Но если ты откажешься ответить на мои требования, Я вычеркну тебя из списков живых».

Когда Тахминэ увидела пыл своего сына, она улыбнулась в своем духе, потому что его огонь был похож на огонь его отца. И она открыла уста свои и сказала:

«Слушай слова мои, сын мой, и веселись в сердце твоем, и не поддавайся гневу в духе твоем.Ибо ты потомок Ростама, ты произошел от семени Сэма и Зала, а Нериман был твоим праотцом. И с тех пор, как Бог сотворил мир, в нем не было никого, подобного Ростаму, твоему отцу». и сказал-

«Берегите эти дары с благодарностью, ибо это ваш отец послал их. Однако помни, о сын мой, что ты закрываешь свои уста относительно этих вещей; ибо Туран стонет под рукой Афрасиаба, и он враг Ростаму славному.Поэтому, если он узнает о тебе, он попытается погубить сына за ненависть к сиру. Более того, о мой мальчик, если бы Ростам узнал, что ты стал горой доблести, возможно, он потребовал бы тебя от моих рук, и печаль твоей утраты сокрушила бы сердце твоей матери». может быть спрятан на земле навсегда. Всем людям известны деяния Ростама, и с тех пор, как я родился, будь таким благородным, почему ты так долго скрывал это от меня? Я выйду с войском храбрых тюрков и поведу их в Иран, я свергну Кая Кауса с его трона, я дам Ростаму корону Каянидов, и вместе мы покорим землю Турана, и Афрасиаб будет быть убитым моими руками. Тогда я взойду на трон вместо него. Но ты будешь называться королевой Ирана. ибо поскольку Ростам мой отец, а я его сын, никакие другие короли не должны править в этом мире, ибо только нам надлежит носить короны могущества. И я задыхаюсь от тоски по полю битвы, и я желаю, чтобы мир увидел мою доблесть. Но мне нужен конь, конь высокий и сильный, чтобы нести меня, ибо мне подобает не идти пешком перед врагами моими». ее душа в его мужестве.Поэтому она велела стражам стад вывести лошадей перед Сохрабом, ее сыном. И они сделали, как она велела, и Сохраб оглядел коней и испытал их силу, как когда-то делал его отец до него, и он склонил их под своей рукой, и он не мог быть удовлетворен. И так много дней искал он достойного коня. Затем один предстал перед ним и рассказал о жеребенке, родившемся от Рахша, быстроногого. Когда Сохраб услышал эту новость, он улыбнулся и велел привести жеребенка к себе.И он проверил его и обнаружил, что он силен. Поэтому он оседлал ее, запрыгнул ей на спину и закричал, говоря:

«Теперь, когда у меня есть такая лошадь, как ты, мир станет для многих темным».

Тогда он приготовился к войне против Ирана, и дворяне и воины столпились вокруг него. И когда все было в порядке, Сохраб предстал перед своим дедом и просил его совета и помощи, чтобы отправиться в землю Ирана и разыскать своего отца. И король Саменгана, когда он услышал эти пожелания, счел их справедливыми, и он без стеснения открыл двери своих сокровищ и отдал Сохрабу свое богатство, ибо он был полон удовольствия от этого мальчика.И он наделил Сохраба всеми почестями короля, и он даровал ему все знаки своего благоволения.

Тем временем некий человек сообщил Афрасиабу, что Сохраб готовит армию, чтобы напасть на Иран и свергнуть Кая Кауса с его трона. И он рассказал Афрасиабу, как мужество и доблесть Сохраба превзошли слова. И Афрасиаб, услышав это, не скрыл своего довольства, и назвал он перед собою Хумана и Бармана, доблестных. Затем он велел им собрать армию и присоединиться к рядам Сохраба, и он поверил им свою тайную цель, но приказал им никому не говорить об этом. Ибо он сказал-

«В наши руки было дано установить ход мира. Ибо мне известно, что Сохраб произошел от Ростама Пехлива, но от Ростама должно быть скрыто, кто это выходит против него, то, быть может, он погибнет от руки этого молодого льва, и Иран, лишенный Ростама, попадет в мои руки добычей. Тогда мы покорим и Сохраба, и весь мир будет нашим. написано, что Сохраб пал от руки Техемтена, тогда горе, которое он испытает, когда узнает, что убил своего сына, повергнет его в могилу от печали.»

Так сказал Афрасиаб в своем лукавстве, и когда он закончил обнажать свое черное сердце, он приказал воинам отправиться в Саменган. И они принесли с собой дары великой цены, чтобы излить их перед ликом Сохраба. И они также несли письмо И в письме Афрасиаб хвалил Сохраба за его решимость и говорил ему, что, если Иран будет покорен, мир отныне будет знать мир, ибо на свою голову он возложит корону Каянидов, а Туран, Иран , и Саменган должен быть как одна земля.

Когда Сохраб прочитал это письмо и увидел посланные ему дары и помощь, он громко обрадовался, ибо подумал, что теперь никто не может устоять перед его мощью. Так он заставил кимвалы отхода звенеть, и войско приготовило их к выступлению. Затем Сохраб повел их в землю Ирана. И путь их был отмечен опустошением и разрушением, ибо они ничего не щадили, когда проходили. И они распространяли огонь и смятение повсюду, и они шли, не останавливаясь, пока не подошли к Белому Замку, крепости, на которую доверился Иран.

Ныне хранителя замка звали Худжир, и жил с ним Густахем храбрый, но он состарился и уже не мог помочь спастись своими советами. Там же жила и его дочь Гурдафрид, воинственная дева, твердая в седле и опытная в бою. Теперь, когда Худжир увидел издалека смутное облако вооруженных людей, он вышел им навстречу. И Сохраб, увидев его, обнажил свой меч, спросил его имя и велел ему приготовиться встретить свой конец. И он насмехался над ним с опрометчивостью, что он вышел таким образом без посторонней помощи, чтобы противостоять льву.Но Худжир снова ответил Сохрабу насмешками и поклялся, что отрубит ему голову от туловища и отправит за трофеем к шаху. Однако Сохраб только улыбнулся, услышав эти слова, и бросил вызов Худжиру, чтобы он приблизился. И они сошлись в бою, и яростно сражались друг с другом, и удары их были крепки и сильны; но Сохраб победил Худжира, как младенца, связал его и отправил в плен к Хуману.

Но когда те в замке узнали, что их вождь связан, они подняли великий плач, и их страхи были болезненными.И Гурдафрид тоже, когда узнала об этом, опечалилась, но ей было стыдно и за судьбу Худжира. И взяла она полированные кольчуги, и облачилась в них, и спрятала волосы свои под шлемом Роума, и села на боевого коня, и выступила перед стенами, как воин. И она издала крик грома, и швырнула его в ряды Турана, и она бросила вызов чемпионам, чтобы выйти на единоборство. И никто не пришел, ибо увидели ее, как она сильна, и не узнали, что это женщина, и испугались.Но Сохраб, увидев это, выступил вперед и сказал:

«Я приму твой вызов, и второй приз попадет в мои руки».

Тогда он опоясался и приготовился к бою. И служанка, увидев, что он готов, обрушила на него дождь стрел с искусством, и они падали быстро, как град, и свистели над его головой; и Сохраб, увидев это, не смог защитить себя, рассердился и пристыдился. Тогда он закрыл голову щитом и побежал на служанку. Но она, когда увидела, что он приближается, бросила свой лук и подняла копье, и яростно ударила Сохраба, и сильно потрясла его, и ему было мало, и она сбросила бы его с места.И Сохраб был изумлен, и гнев его не знал границ. Тогда он бросился на Гурдафрид в ярости, и схватил поводья ее коня, и схватил ее за талию, и разорвал ее доспехи, и бросил ее на землю. Но прежде чем он успел поднять руку, чтобы ударить ее, она выхватила меч, скрестила его копье надвое и снова вскочила на своего коня. И когда она увидела, что настал ее день, она устала от дальнейших сражений и помчалась обратно в крепость. Но Сохраб дал повод своему коню и в великом гневе последовал за ней.И он поймал ее, и схватил ее, и сорвал шлем с ее головы, ибо желал он видеть лицо человека, который мог противостоять сыну Ростама. И вот! когда он это сделал, из шлема выкатились витки темного оттенка, и Сохраб увидел, что это женщина, которая победила его в бою. И он был сбит с толку. Но когда он обрел дар речи, он сказал:

«Если дочери Ирана будут подобны тебе и выйдут на битву, никто не сможет устоять против этой земли».

Затем он взял свою веревку и накинул ее на нее, и связал ее в свою сеть, сказав-

«Не пытайся ускользнуть от меня, о луна красоты, ибо никогда еще добыча, подобная тебе, не попадала между моими руками.

Тогда Гурдафрид, исполненная хитрости, повернула к нему свое открытое лицо, ибо она не видела других средств спасения, и она сказала ему-

«О герой без недостатков, хорошо ли тебе стремиться к взять меня в плен и показать войску? Ибо они видели наш бой, и что я победил тебя, и, конечно, теперь они будут смеяться, когда они узнают, что твоя сила противостояла женщине. Тебе лучше скрыть это приключение, а то щеки твои из-за меня покраснеют.Поэтому давайте заключим мир вместе. Замок будет твоим и все, что в нем есть; следуй за мной и овладей своим».

Теперь Сохраб, когда он слушал, был очарован ее словами и ее красотой, и он сказал-

«Ты поступил мудро, чтобы примириться со мной, ибо воистину эти стены не могли устоять перед моей мощью.»

И он последовал за ней на высоты замка, и он стоял с нею перед его воротами. И Густахем, увидев их, открыл портал, и Гурдафрид шагнул в порог , но когда Сохраб хотел последовать за ней, она закрыла перед ним дверь.Тогда Сохраб увидел, что она одурачила его, и ярости его не было предела. Но прежде чем он оправился от своего удивления, она вышла на зубчатые стены и насмехалась над ним, и посоветовала ему вернуться туда, откуда он пришел; ибо наверняка, поскольку он не мог устоять против женщины, он стал бы легкой добычей перед Ростамом, когда пехлива должны были узнать, что разбойники из Турана ворвались в землю. И Сохраб еще больше обезумел от ее слов, и отошел от стен в гневе своем, и ускакал далеко в гневе своем, и сеял ужас на своем пути. И он поклялся, что еще подчинит служанку.

Тем временем Густахем престарелый призвал к себе писца и велел ему написать Каю Кавусу обо всем, что произошло, и о том, как из Турана вышла армия, во главе которой ехал вождь, который был ребенком лет, лев по силе и росту. И рассказал, как был связан Худжир, и как готова была крепость пасть в руки неприятеля; ибо некому было защищать его, кроме его дочери и его самого, и он жаждал, чтобы шах пришел им на помощь.

Хотя день снова сменился ночью, Сохраб приготовил свое войско, чтобы напасть на замок. Но когда он приблизился к ней, то обнаружил, что она пуста, а двери ее открыты, и на ее стенах не появляются воины. И он был удивлен, ибо не знал, что в темноте обитатели бежали по проходу, скрытому под землей. И он искал в доме Гурдафрид, ибо его сердце тосковало по ней в любви, и он громко кричал-

«Горе, горе мне, что эта луна скрылась за тучами!»

Теперь, когда Кай Каус получил письмо Густахема, он был сильно огорчен и сильно напуган, и он созвал вокруг себя свою знать и спросил их совета. И он сказал-

«Кто устоит против этого турка? Ибо Густахем уподобляет его по силе Ростаму, и говорит, что он подобен семени Неримана».

Тогда воины единодушно закричали: «К одному Ростаму мы можем обратиться в этой опасности!»

И Кай Каус послушался их голоса, призвал писца и продиктовал ему письмо. И он написал своей Пехливе, и призвал на свою голову благословения Неба, и рассказал ему обо всем, что было, и о том, как новые опасности угрожают Ирану, и как к одному Ростаму может он обратиться за помощью в своей беде.И он напомнил Техемтену все, что он сделал для него в прошедшие дни, и еще раз умолял его стать его убежищем. И он сказал:

«Когда ты получишь это письмо, не задерживайся, чтобы произнести слово, которое висит на твоих устах; и если ты несешь розы в руках, не останавливайся, чтобы понюхать их, но поспеши помочь нам в нашей нужде». .»

Затем Кай Каус послал Гиу с этим письмом в Забулистан и не велел ему ни отдыхать, ни медлить, пока он не предстанет перед лицом Ростама. И он сказал-

«Когда ты исполнишь мое повеление, обратись ко мне снова; не оставайся во дворах Пехлива, и не задерживайся у дороги.»

И Гею сделал, как приказал шах, и не принимал ни пищи, ни отдыха, пока не ступил в ворота Ростама. И Ростам приветствовал его любезно, и спросил его о его миссии; и когда он прочитал письмо шаха, он спросил Гиу о Сохрабе. Ибо он сказал-

«Я бы не удивился, если бы такой герой возник в Иране, но что прославленный воин должен выйти из среды турок, я не могу в это поверить.Но ты говоришь, что никто не знает, откуда пришел этот рыцарь. У меня самого есть сын в Саменгане, но он еще младенец, и его мать пишет мне, что он радуется играм своего возраста, и хотя он готов стать героем среди людей, его время еще не пришло. вести армию. И то, что ты говоришь, было сделано, конечно, это не дело младенца. Но войди, молю тебя, в мой дом, и мы вместе посовещаемся об этом приключении.»

Тогда Ростам велел своим поварам приготовить пир, и он угостил Гиу, и помутил голову вином, и заставил его забыть заботы и время. Но когда наступило утро, Геу вспомнил приказ шаха не медлить и вернуться как можно скорее, и сказал об этом Ростаму, и просил его сообщить о своем решении. Но Ростам заговорил, сказав-

«Не беспокойся, ибо смерть обязательно падет на этих людей Турана. Останься со мной еще на один день и отдохни, и напои свои пересохшие губы. Ибо хотя этот Сохраб и герой, похожий на Сэм, Зал и Нериман, воистину, он падет от моих рук».

И приготовил он еще один пир, и три дня кутили не переставая.Но на четвертый день Гею решительно поднялся и предстал перед Ростамом, готовый к отъезду. И он сказал-

«Мне надлежит вернуться, о Пехлива, ибо я вспоминаю, как Кай Кавус — человек жесткий и холерик, и страх перед Сохрабом тяготит его сердце, и его душа горит нетерпением, и он потерял сон, из-за этого испытывает голод и жажду. И он разгневается на нас, если мы еще дольше будем медлить с исполнением его повеления».

Тогда Ростам сказал: «Не бойся, ибо никто на земле не смеет гневаться на меня. »

Но он сделал, как желал Геу, и приготовил свою армию, и оседлал Рахша, и выступил из Забулистана, и за ним последовала большая свита.

Теперь, когда они приблизились ко дворам Шаха, знать вышел им навстречу и поклонился Ростаму. И когда они пришли в Ростам, взял его из Рахша и поспешил в присутствие своего господина. Но Кай Каус, увидев его, разгневался и ничего не сказал, и его брови были нахмурены от ярости, и когда Рустам поклонился ему, он отпер двери рта своего, и слова глупости сорвались с его уст.И он сказал-

«Кто такой Ростам, что он бросает вызов моей власти и пренебрегает моими приказами? Если бы у меня был меч в моей руке, я бы расколол ему голову, как апельсину. Схватить его, я приказываю, и повесить его на ближайшую виселицу, и пусть его имя никогда не произносится в моем присутствии».

Когда он услышал эти слова, Гею затрепетал в своем сердце, но он сказал: «Ты поднял руку на Ростама?»

И шах, когда он услышал это, был вне себя, и он кричал громким голосом, чтобы Geew был повешен вместе с другим; и он приказал Тусу вести их вперед. И Тус вывел бы их, ибо надеялся, что гнев шаха утихнет; но Ростам вырвался из его рук и встал перед Каем Каву, и все дворяне наполнились страхом, увидев его гнев. И он бросил упреки в Каи Кауса, и он напомнил ему его безумие, и поход в Мазандеран и Хамаверан, и его бегство на Небеса; и он напомнил ему, что если бы не Ростам, он бы сейчас не сидел на троне света. И он велел ему пригрозить турку Сохрабу виселицей, и он сказал:

«Я свободный человек, а не раб, и я один слуга Бога, и без Ростама Кай Каус ничто.И мир подвластен мне, и Рахш — мой трон, и мой меч — моя печать, и мой шлем — моя корона. И если бы не я, вызвавший Кая Кобада, глаза твои никогда не смотрели на этот трон. И если бы я захотел, я мог бы сесть на его место. Но теперь я устал от твоих безумств, и я отвернусь от Ирана, и когда этот турок возьмет тебя под свое иго, я не узнаю об этом».

Затем он повернул его и вышел из приемной … И он бросился на Рахша, ожидавшего снаружи, и исчез из виду до того, как дворяне пришли в себя от изумления. И они были подавлены и угнетены предвещающими заботами, и они совещались между собой, что делать; ибо Ростам был их опорой, и они знали, что, лишившись его руки и совета, они не смогут устоять против этого турка. И обвиняли они Кая Кауса, и считали добрые дела, которые сделал для него Ростам, и долго размышляли и говорили. И в конце концов они решили послать гонца к Каю Кавусу, и выбрали из своей среды старика Гударза, и велели ему предстать перед шахом.И сделал Гударц, как они желали, и говорил он долго и без страха, и пересчитывал каждое дело, содеянное Ростамом; и он упрекнул шаха в его неблагодарности, и он сказал, что Ростам был пастухом, и что стадо не может вестись без своего вожака. И Кай Каус выслушал его до конца, и он знал, что его слова были словами разума и истины, и ему было стыдно за то, что он сделал, и он был смущен, когда увидел свои действия такими обнаженными перед собой. И он смирился перед Гударзом и сказал:

«То, что ты говоришь, верно.»

И он умолял Гударза отправиться на поиски Ростама и велел ему забыть злые слова своего шаха и вернуть его на помощь Ирану. И Гударз поспешил исполнить желание Кай Кауса, и он сказал знатных людей его миссии, и они присоединились к нему, и все вожди Ирана отправились на поиски Ростама. И когда они нашли его, они пали ниц перед ним в прах, и Гударз рассказал ему о своей миссии, и он умолял его помнить, что Кай Каус был человеком, лишенным понимания, чьи мысли текли, как молодое вино, которое бродит.И он сказал-

«Хотя Ростам разгневается на короля, но не сделала ли земля Ирана ничего плохого, чтобы погибнуть от его рук. И все же, если Ростам не спасет ее, несомненно, она падет под властью этого турка».

Но Ростам сказал: «Моему терпению пришел конец, и я не боюсь никого, кроме Бога. Что это за Кай Каус, что он должен гневить меня? и что я такое, что я нуждаюсь в нем? Я не заслужил злых слов, которые он говорил мне, но теперь я не буду больше думать о них, но отброшу все мысли об Иране.»

Услышав эти слова, дворяне побледнели, и страх овладел их сердцами. Но Гударз, исполненный мудрости, открыл рот и сказал-

«О Пехлива! земля, когда узнает об этом, сочтет, что Ростам бежал от лица этого турка; и когда люди поверят, что Техемтен боится, они перестанут сражаться, и Иран будет повержен его руками. Поэтому не отказывайся в этот час от своей верности шаху, и не запятнай своей славы этим отступлением, и не допусти, чтобы падение Ирана легло на твою голову.Поэтому отринь от себя слова, которые Кай Каус произнес в своем пустом гневе, и веди нас на битву против этого турка. Ибо нельзя говорить, что Ростам боялся драться с безбородым мальчиком».

И слушал Ростам и обдумывал эти слова в сердце своем, и знал, что они хороши. , и Ростам не избегал грохота оружия, и я ухожу не из-за Сохраба, а потому, что это презрение и оскорбление были моей наградой». .Итак, он сделал то, что считал правильным, и ехал, пока не подъехал к воротам Кай Кауса, и гордым шагом вошел в его присутствие.
Теперь, когда Шах увидал Ростама издалека, он сошел со своего трона и предстал перед своей Пехливой, и просил у него прощения за то, что произошло. И он сказал, как он был рассержен тем, что Ростам медлил в своем приходе, и как поспешность была его первородством, и как он забыл себя в своей досаде. Но теперь его рот был наполнен пылью раскаяния. И сказал Ростам-
«Мир принадлежит шаху, и тебе надлежит поступать со своими слугами, как приличествует тебе. И до старости чресла мои будут препоясаны верностью тебе. И да пребудут с тобой сила и величие навеки! »
И Кай Каус ответил и сказал: «О моя Пехлива, пусть твои дни будут благословенны до конца!»

Затем он пригласил его на пир с ним, и они пили вино до поздней ночи и совещались, как им поступить; и рабы сыпали перед Ростамом богатые дары, и вельможи радовались, и все снова было хорошо в вратах короля.

Затем, когда взошло солнце и окутало мир любовью, по всему городу затрубили военные горны, и люди приготовили их к выступлению во вражде с турками. И легионы Персии выступили по велению своего шаха, и их бесчисленные тысячи скрыли землю под своими ногами, и воздух был помрачен их копьями. И когда они пришли на равнину, где стояла крепость Худжир, они поставили свои палатки по своему обыкновению. И увидели их стражи с зубчатых стен, и поднял он великий крик. И Сохраб услышал крик и спросил человека, почему он кричал; и когда он узнал, что враги пришли, он обрадовался, и потребовал чашу вина, и выпил на их погибель. Затем он вызвал Хумана и показал ему войско, и велел ему ободриться, ибо он сказал, что не видел в его рядах героя с могучей булавой, который мог бы противостоять самому себе. Поэтому он пригласил своих воинов на пир с вином и сказал, что они будут пировать, пока не придет время встретиться с врагами в битве.И они сделали, как сказал Сохраб.

Теперь, когда ночь бросила свой плащ на землю, Ростам предстал перед шахом и просил, чтобы он позволил ему выйти за пределы лагеря, чтобы он мог увидеть, что за человек этот юноша. И Кай Каус удовлетворил его просьбу и сказал, что она достойна славы Пехлива. Затем вышел Ростам, переодетый в одежду турка, и он тайно вошел в замок, и он вошел в комнату, где Сохраб устроил свой пир. Теперь, когда он взглянул на мальчика, он увидел, что он подобен высокому кипарису с хорошим соком, и что его руки были жилистыми и сильными, как бока верблюда, и что его телосложение было как у героя. И увидел он, что вокруг него стоят храбрые воины. И рабы с золотыми рожками разливали перед ними вино, и все они радовались, и не мечтали о печали. Затем случилось так, что, пока Ростам смотрел на них, Зинде изменил свое место и приблизился к тому месту, где наблюдал Ростам. А Зинде был братом Тахмине, и она послала его с сыном своим, чтобы он указал ему на своего отца, которого он один знал из всего войска, и она сделала это, чтобы не случилось беды, если герои сойдутся в битве. боевой.Теперь Зинде, когда он сменил свое место, подумал, что он заметил наблюдателя, и он направился к месту, где был спрятан Ростам, и он предстал перед ним и сказал-

«Кто ты? Выйди на свет, который я узреть лицо твое».

Но прежде, чем он мог говорить дальше, Ростам поднял руку и ударил его, и положил его мертвым на землю.

Сохраб же, увидев, что Зинда ушел, встревожился и спросил своих рабов, почему герой не вернулся на пир.Итак, они пошли искать его, и когда они нашли его в его крови, они пришли и рассказали Сохрабу, что видели. Но Сохраб не поверил этому; поэтому он побежал на место и велел им принести факелы, и все воины и поющие девушки последовали за ним. Затем, когда Сохраб увидел, что это правда, он очень огорчился; но он не допустил, чтобы пир закончился, ибо не хотел, чтобы духи его людей омрачались жалостью. Итак, они снова вернулись на пир.

Тем временем Ростам вернул его в лагерь, и когда он должен был войти в строй, он столкнулся с Гиу, который обошел вокруг, чтобы убедиться, что все в порядке.И Гею, увидев высокого человека в тюркской одежде, обнажил меч и приготовился к бою. Но Ростам улыбнулся и открыл рот, и Гею узнал его голос, и подошел к нему, и спросил, что он делает без в темноте. И Ростам сказал ему. Затем он также предстал перед Каем Каусом и рассказал о том, что видел, и о том, что из турок еще не выходил человек, подобный Сохрабу. И он уподобил его Сэму, сыну Неримана.

Когда наступило утро, Сохраб надел свои доспехи.Затем он поднялся на высоту, откуда мог смотреть вниз на лагерь иранцев. И он взял с собой Худжира и сказал ему, сказав:

«Не пытайся обмануть меня и не уклоняйся от путей истины. Ибо, если ты искренне ответишь на мои вопросы, я ослаблю твои узы и дам тебе сокровища. а если ты обманешь меня, то будешь томиться до смерти в цепях твоих».

И Худжир сказал: «Я дам тебе ответ согласно моим знаниям».

Тогда Сохраб сказал: «Я собираюсь расспросить тебя о дворянах, чьи лагеря раскинулись у нас под ногами, и ты должен назвать мне тех, на кого я укажу.Вот шатер из золотой парчи, украшенный леопардовыми шкурами, перед дверями которого стоит сотня боевых слонов. В его воротах находится трон из бирюзы, а над ним парит лиловое знамя с луной и солнцем в центре. Скажи мне теперь, чей это шатер, который стоит посреди всего лагеря?»

И Худжир ответил: «Он принадлежит шаху Ирана».

Тогда Сохраб сказал-

Вручите еще одну палатку, задрапированную в траурные цвета, а над ней развевается штандарт, на котором изображен слон.

И Худжир сказал: «Это шатер Туса, сына Нудера, ибо он носит слона в качестве своего знамени». богатая броня? Золотой флаг с изображением льва развевается над его полем.»

И Худжир сказал-

«Он принадлежит Гударзу храброму. И те, кто стоят вокруг него, его сыновья, ибо восемьдесят сильных мужчин произошли от его чресл».

Тогда Сохраб сказал: «Кому принадлежит шатер, покрытый зелеными тканями? Перед его дверями водружен флаг Кавы.Я вижу на его троне Пехлива, более благородного вида, чем все его собратья, чья голова поражает звезды. И рядом с ним стоит конь ростом с него, и на его штандарте изображены лев и извивающийся дракон».

Когда Худжир услышал этот вопрос, он подумал про себя: «Если я скажу этому льву знаки, по которым он может узнать Ростама Пехлива , конечно, он нападет на него и попытается погубить его. Поэтому мне будет лучше промолчать и исключить его имя из списка героев.» И он сказал Сохрабу-

«Это какой-то союзник, который пришел к Каю Каусу из далекого Китая, и его имя мне неизвестно». что он нигде не мог найти Ростама, и хотя ему казалось, что он видел знаки, по которым его мать говорила, что он узнает его, он не мог поверить словам своих глаз против слов Худжира. Тем не менее он снова спросил имя воина, и снова Худжир отказал ему в этом, ибо было написано, что сбудется то, что было предопределено.Но Сохраб не переставал расспрашивать. И он спросил-

«Кто обитает под знаменем с головой волка?»

И Худжир сказал-

«Это Гью, сын Гударза, который живет в этой палатке, и люди называют его Гью Доблестным.»

Затем Сохраб сказал-

«Чье место, над которым возвышаются навесы и парча Рима, сверкающие золотом на солнце?

И Худжир сказал-

«Это трон Фрабурза, сына шах.»

Затем Сохраб сказал=

«Сыну шаха подобает окружить себя таким великолепием». его владелец

И Худжир сказал-

«Гураз Львиное Сердце хозяин там.»
Тогда Сохраб, когда он не мог узнать шатер своего отца, спросил Худжира о Ростаме, и он спросил еще в третий раз о зеленом шатре. Однако Худжир всегда отвечал, что не знает имени его хозяина.И когда Сохраб настаивал на нем относительно Ростама, он сказал, что Ростам задержался в Забулистане, потому что это был праздник роз. Но Сохраб отказался прислушиваться к мысли, что Кай Каус должен отправиться в бой без помощи Ростама, с мощью которого никто не мог сравниться. Поэтому он сказал Худжиру-

«Если ты не покажешь мне палатки Ростама, я снесу твою голову с твоих плеч, и мир померкнет перед твоими глазами. Поэтому выбери истину или свою жизнь».

И Худжир подумал про себя: «Хотя пять десятков мужчин не могут противостоять Ростаму, когда он разбужен в боевой ярости, мой разум подсказывает мне, что он мог найти себе равных в этом мальчике.А так как юноша моложе, то может случиться так, что он подчинит себе пехлива. Что значило мою жизнь против блага Ирана? Поэтому я скорее отдам себя в его руки, чем покажу ему знаки Ростама Пехлива». Так он сказал-

«Почему ты ищешь знать Ростама Пехлива? Несомненно, ты узнаешь его в бою, и он лишит тебя дара речи и усмирит твою юношескую гордость. Но я не покажу его тебе».

Когда Сохраб услышал эти слова, он поднял свой меч и поразил Худжира, и покончил с ним сильным ударом. Тогда он приготовился к битве, вскочил на своего боевого коня и скакал, пока не пришел к лагерю иранцев, и разрушил преграды своим копьем, и страх охватил всех людей, когда они увидели его стойкость. форма и величие взглядов и действий. Тогда Сохраб открыл рот, и его громовой голос был слышен даже до дальних концов стана. И он произнес слова гордости, и призвал шаха, чтобы сразиться с ним, и он поклялся громким голосом, что кровь Зинде будет отомщена.Теперь, когда голос Сохраба разнесся по всему лагерю, в его пределах распространилось смятение, и никто из стоявших у трона не принял его вызова за шаха. И единодушно сказали они, что Ростам был их единственной опорой, и что один его меч мог заставить солнце плакать. И Тус ускорил его во дворах Ростама. И Ростам сказал-

«Самые трудные задачи когда-либо возлагал на меня Кай Каус».

Но вельможи не позволили ему ни медлить, ни тратить время на слова, и пристегнули на него его доспехи, и набросили на него его леопардовую шкуру, и оседлали Рахша, и приготовили богатыря к раздору . И они вытолкнули его вперед и крикнули ему вслед:

«Спешите, спешите, ибо не ждет вас общий бой, ибо воистину Ариман стоит перед нами».

Теперь, когда Ростам предстал перед Сохрабом и увидел юношу, храброго и сильного, с грудью, подобной Саму, он сказал ему-

«Пойдем отсюда и выйдем из линий армии».

Ибо между двумя лагерями была зона, которую никто не мог пройти. И Сохраб согласился с требованием Ростама, и они вступили в него, и приготовили их к единоборству.Но когда Сохраб должен был напасть на него, душа Ростама таяла от сострадания, и он возжелал спасти такого прекрасного и доблестного мальчика. Тогда он сказал ему-

«О молодой человек, воздух теплый и мягкий, но земля холодная. Мне жаль тебя, и я не хотел бы отнять у тебя блага жизни. Но если мы будем сражаться вместе, конечно ты падешь от моих рук, ибо никто не устоял перед моей силой, ни люди, ни деевы, ни драконы.Поэтому воздержись от этого предприятия и покинь ряды Турана, ибо Иран нуждается в героях, подобных тебе. »

Теперь, когда Ростам говорил так, сердце Сохраба ушло к нему. И он посмотрел на него с тоской и сказал-

«О герой, я собираюсь задать тебе вопрос, и я умоляю тебя, чтобы ты отвечаешь мне по истине. Скажи мне свое имя, чтобы сердце мое возрадовалось от твоих слов, ибо мне кажется, что ты не кто иной, как Ростам, сын Зала, сын Сама, сын Неримана».

Но Ростам ответил: «Ты ошибаешься, я не Ростам и не происхожу из рода Нериман.Ростам — пехлива, но я, я раб, и у меня нет ни короны, ни трона». лагерь своего врага. Но Сохраб, услышав эти слова, опечалился, и его надежды, вознесшиеся так высоко, рухнули, и день, казавшийся таким светлым, померк для его глаз. Тогда он приготовил его к битве, и они сражались до тех пор, пока их копья не задрожали, а их мечи не перерубились, как пилы.И когда все их оружие было согнуто, они превратили его в палицы и воевали ими, пока они не были сломаны. Тогда они боролись до тех пор, пока их кольчуги не порвались, а лошади не истощились, и даже тогда они не могли удержаться, но боролись друг с другом руками, пока пот и кровь не стекали с их тел. И они боролись до тех пор, пока их горла не пересохли, а тела не утомились, и ни тем, ни другим не была дана победа. Потом они остановились на некоторое время, чтобы отдохнуть, и Ростам подумал про себя, как он все дни не справлялся с таким богатырем.И ему казалось, что его соперничество с Белым Дэвом тут ни при чем.

Теперь, когда они немного отдохнули, они снова упали, и они сражались со стрелами, но все же никто не мог превзойти другого. Тогда Ростам попытался сбросить Сохраба с его коня, но это не помогло ему, и он мог потрясти его не больше, чем гора может быть сдвинута с места. Итак, они снова взялись за дубины, и Сохраб с силой нацелился на Ростама и ударил его, и Ростам пошатнулся от удара и в агонии закусил губу.Тогда Сохраб похвалился своим преимуществом и приказал Ростаму пойти и измерить его с равными ему; ибо хотя его сила была велика, он не мог устоять против юноши. Итак, они пошли своим путем, и Ростам напал на людей Турана и распространил смятение повсюду в их рядах; и Сохраб свирепствовал вдоль линии Ирана, и люди и лошади пали от его рук. И загрустил Ростам на душе, и обратился он с печалью в стан свой. Но когда он увидел разрушение, причиненное Сохрабом, в нем воспылал гнев, он упрекнул юношу и призвал его снова выйти на единоборство.Но так как день был уже далеко, они решили отдохнуть до утра.

Тогда Ростам предстал перед Каем Кавусом и рассказал ему об этом доблестном мальчике, и он молился Ормузду, чтобы Он дал ему силу победить своего врага. Но он также приготовил свой дом, чтобы не погибнуть в бою, и приказал передать нежное послание Рудабе, и послал слова утешения Залу, своему отцу. И Сохраб тоже в своем лагере хвалил могущество Ростама, и он сказал, как жестока была битва, и как его разум ошибался в исходе.И он обратился к Хуману, сказав:

«Мой разум наполнен мыслями об этом старике, моем противнике, ибо мне кажется, что его рост подобен моему, и что я вижу в нем признаки того, что моя мать рассказал мне. И мое сердце стремится к нему, и я размышляю, если это Ростам, мой отец. Ибо мне не следует бороться с ним. А потому, я умоляю тебя, скажи мне, как это может быть «.

Но Хуман ответил и сказал: «Часто я смотрел на лицо Ростама в бою, и мои глаза видели его доблестные дела, но этот человек никоим образом не похож на него, и его манера владения своей дубиной не такая же .

Эти вещи говорил Хуман в своей подлости, потому что Афрасиаб повелел ему привести Сохраба к гибели. И Сохраб молчал, но не был полностью удовлетворен.

Теперь, когда день начал освещать небо и очищать прочь тени, Ростам и Сохраб вышли к середине пути, что простирался между армиями.И Сохраб обнажил в руках могучую палицу, и на нем была боевая одежда; но его рот был полон улыбок, и он спросил Ростам, как он отдыхал, и он сказал-

«Зачем ты подготовил свое сердце для битвы? Отбрось от тебя, молю, эту булаву и меч возмездия, и снимем с себя доспехи, и сядем вместе в дружбе, и пусть вино смягчит наши гневные дела.Ибо мне кажется, что этот конфликт нечист. И если ты послушаешься моих желаний, мое сердце заговорит с тобой о любви, и я заставлю слезы стыда брызнуть в твои глаза. И по этой причине я еще раз прошу тебя, назови мне свое имя и не скрывай его более, ибо я вижу, что ты из благородного рода. И мне кажется, что ты Ростам, избранный, Владыка Забулистана, сын Зала, сын героя Сэма».

Но Ростам ответил: «О герой нежного возраста, мы не пришли на переговоры, но на бой, и мои уши запечатаны против твоих соблазнительных слов.Я стар, а ты молод, но мы готовы к битве, и Хозяин мира решит между нами». совет юноши? Я желал, чтобы твоя душа оставила тебя на твоей постели, но ты решил погибнуть в бою. То, что предопределено, должно быть сделано, поэтому давайте приготовимся к битве».

Итак, они приготовились, и когда они связали своих коней, они упали друг на друга, и грохот их столкновения был слышен, как гром по всем лагерям.И мерили силы свои от утра до захода солнца. И когда день должен был исчезнуть, Сохраб схватил Ростама за пояс и бросил его на землю, и преклонил колени перед ним, и вынул свой меч из ножен, и хотел отрубить ему голову от туловища. Тогда Ростам понял, что спасти его может только хитрость. Тогда он открыл рот и сказал-

«О юноша, ты не знаешь обычаев боя. В законах чести написано, что тот, кто низвергает храбреца в первый раз, должен не уничтожить его, но сохранить его на бой во второй раз, только тогда ему дано убить своего противника.»

И Сохраб выслушал слова хитрости Ростама и остановил его руку, и он отпустил воина, и поскольку день закончился, он не стремился больше сражаться, но отвернул его и преследовал оленя, пока не прошла ночь Затем пришел к нему Хуман и спросил о приключениях дня. И Сохраб рассказал ему, как он победил высокого человека и как он даровал ему свободу. И Хуман упрекнул его в его глупости и сказал: Увы, юноша, ты попал в ловушку, ибо это не принято у храбрых.И теперь, быть может, ты еще попадешь под руки этого воина».

Сохраб сконфузился, услышав слова Хумана, но сказал-

«Не горюй, ибо через час мы снова встретимся в бою, и воистину, он не устоит в третий раз против моей юношеской силы». Он даст ему такую ​​силу, что победа должна быть за ним.И услышал его Ормузд, и дал ему такую ​​силу, что скала, на которой стоял Ростам, рухнула под его ногами, потому что не в силах была нести его. Тогда Ростам увидел, что это слишком много, и снова стал молиться, чтобы у него отняли часть этого. И еще раз Ормузд прислушался к его голосу. Потом, когда пришло время для боя, Ростам повернул его к месту встречи, и его сердце было полно забот и его лицо страха. Но Сохраб вышел, как освеженный великан, и побежал на Ростама, как бешеный слон, и закричал громовым голосом-

«О ты, кто бежал от битвы, почему ты снова выступил против меня? Но Я говорю тебе, на этот раз твои слова лукавства не помогут тебе.

И Ростам, услышав его и взглянув на него, смутился и научился познавать страх. И молился он Ормузду, чтобы Он вернул ему силу, которую Он забрал обратно. Но он не страдал Сохраб увидел его страхи, и они приготовили их к бою.И он обрушился на Сохраба со всей своей вновь обретенной мощью, и ужасно потряс его, и хотя Сохраб с силой ответил на его атаки, час его свержения пришел. Ибо Ростам взял его за пояс и поверг на землю, и он переломил ему спину, как тростинке, и вынул меч свой, чтобы разрубить его тело.Тогда Сохраб понял, что это конец, и он глубоко вздохнул, и корчился в агонии, и он сказал-

«То, что случилось, это моя вина, и отныне моя юность будет предметом насмешек среди Но я не для пустой славы помчался, а пошел искать отца моего, ибо мать моя сказала мне, по каким признакам я узнаю его, и погибаю от тоски по нему. Ибо мне не дано взглянуть на лицо Его, но Я говорю тебе: если ты станешь рыбой, плавающей в глубинах океана, если ты превратишься в звезду, скрытую в самых дальних небесах. мой отец вытащит тебя из твоего убежища и отомстит тебе за мою смерть, когда узнает, что земля стала моим ложем.Ибо мой отец — Ростам Пехлива, и ему будет рассказано, как сын его Сохраб погиб в поисках его лица».

Когда Ростам услышал эти слова, его меч выпал из его рук, и он был потрясен ужас. И вырвался из сердца его стон, как у того, чье сердце томится тоской. И потемнела земля в глазах его, и он упал бездыханный рядом с сыном своим. Но когда он снова открыл глаза свои, он закричал Сохрабу в агонии его духа.И он сказал-

«Несешь ли ты при себе знак Ростама, чтобы я мог знать, что слова, которые ты говоришь, истинны? Ибо я Ростам несчастный, и да будет мое имя вычеркнуто из списков людей!»

Когда Сохраб услышал эти слова, его страдание было безграничным, и он закричал-

«Если ты действительно мой отец, то ты запятнал свой меч кровью своего сына. И ты сделал это из своего упрямства. Ибо Я стремился обратить тебя в любовь, и я умолял тебя о твоем имени, потому что я думал увидеть в тебе знаки, рассказанные о моей матери.Но я напрасно взывал к твоему сердцу, и теперь время встречи прошло. Все же откройте, умоляю вас, мои доспехи, и взгляните на драгоценный камень на моей руке. Ибо это оникс, подаренный мне моим отцом в знак того, что он должен знать меня». одежду свою в тесноте своей, и посыпал голову пеплом, и слезы раскаяния текли из глаз его, и он громко ревел в печали своей. Но Сохраб сказал-

«Это напрасно, нет лекарства. Поэтому не плачьте, ибо, несомненно, было написано, что это должно быть».

Теперь, когда солнце село, а Ростам не вернулся в стан, убоялись знатные иранцы и отправились искать его. И когда они отошли совсем немного, они наткнулись на Рахша, и когда они увидели, что он был один, они подняли плач, ибо они считали, что Ростам наверняка погиб. И они пошли и рассказали об этом Кай Кавусу, и он сказал-

«Давайте пойдем и посмотрим, так ли это на самом деле, и если Ростам действительно пал, пусть барабаны созовут людей на битву, чтобы мы могли отомстить за него этому турку .»

Теперь Сохраб, увидев вдалеке мужчин, которые вышли искать Ростама, повернулся к своему отцу и сказал-

«Я умоляю тебя, сделай со мной акт любви. Пусть шах не обрушится на людей Турана, ибо они выступили не во вражде с ним, а чтобы исполнить мое желание, и только на моей голове держится эта экспедиция. Поэтому я не желаю, чтобы они погибли, когда я больше не могу их защищать. Что касается меня, то я пришел, как гром, и я исчезну, как ветер, но, быть может, нам дано снова встретиться наверху.»

Тогда Ростам пообещал исполнить желание Сохраба. И он пошел перед людьми Ирана, и когда они увидели его еще живым, они подняли большой крик, но когда они увидели, что его одежда была разорвана, и что он обнажил о нем следы скорби, они спросили его, что случилось. Тогда он рассказал им, как он погубил благородного сына. И они опечалились о нем и присоединились к его рыданию. отправляйтесь в лагерь Турана и передайте это сообщение Хуману.И он послал к нему весть, сказав:

«Меч мести должен дремать в ножнах. Ты теперь предводитель воинства, поэтому возвращайся туда, откуда пришел, и отправляйся за реку, прежде чем пройдет много дней. ради меня я больше не буду сражаться, но и больше не буду говорить с тобой, ибо ты скрыл от сына моего знамения отца его, за беззаконие твое ты ввел его в эту яму».

Затем, когда он это сказал, Ростам снова повернул его к своему сыну. И знатные пошли с ним, и они увидели Сохраба и услышали его стоны боли.И Ростам, увидев агонию мальчика, был вне себя и хотел бы покончить с собой, но вельможи не терпели и остановили его руку. Тогда Ростам вспомнил, что у Кая Кауса был могучий бальзам для исцеления. И он умолял Гударза пойти к шаху и передать ему умоляющее послание от Ростама, его слуги. И он сказал-

«О Шах, если я когда-либо делал что-то хорошее в твоих глазах, если когда-либо моя рука была полезной для тебя, вспомни теперь мои блага в час моей нужды и пожалей моего ужасное бедствие.Пошли мне, молю тебя, бальзам, который среди твоих сокровищ, чтобы мой сын мог быть исцелен твоей милостью». Кай Каус ожесточился, и он не помнил тех благ, которые получил от Ростама, а помнил только гордые слова, сказанные им до него, и боялся, как бы могущество Сохраба не соединилось с могуществом его отца, и что вместе они оказываются сильнее его и обращаются против него.Поэтому он закрыл ухо свое для крика своей Пехливы. И Гударз повторил ответ шаха, и он сказал:

«Сердце Кая Кауса твердое, и его злая природа подобна горькой тыкве, которая никогда не перестанет приносить плоды. Тем не менее, я советую тебе, иди перед ним себя и посмотри, не смягчишь ли ты эту скалу».

И Ростам в своем горе сделал так, как советовал Гударз, и повернулся, чтобы пойти к шаху, но он не успел до него дойти, как посланник настиг его и сказал ему, что Сохраб ушел из мира.Тогда воздвиг Ростам вопль, какого земля не слышала, и возложил на себя упреки, и не мог перестать оплакивать сына, павшего от рук его. И он кричал непрерывно-

«Я, старый, убил моего сына. Я, сильный, вырвал с корнем этого могучего мальчика. Я разорвал сердце моего ребенка, Я сломил голову Пехлива».

Затем он развел большой костер и бросил в него свой разноцветный шатер, и свои румские атрибуты, и свое седло, и свою леопардовую шкуру, и свои испытанные в бою доспехи, и все принадлежности своего трона.И он стоял рядом и смотрел, как его гордость лежит в пыли. И он разорвал свою плоть и громко закричал:

«Мое сердце смертельно больно». Затем он приказал облачить Сохраба в богатую золотую парчу, достойную его тела. И когда они окружили его, и Ростам узнал, что туранцы покинули пределы, он приготовил свое войско для возвращения в Забулистан. И шли вельможи пред одр, и головы их были покрыты пеплом, и одежды их были разорваны. И барабаны боевых слонов были разбиты, и кимвалы сломаны, и хвосты коней были острижены до корня, и все признаки траура были повсюду.

Теперь Зал, когда он увидел, что воинство возвращается таким образом в печали, дивился тому, что произошло; ибо он видел Ростама во главе их, а потому знал, что плач был не по его сыну. И он предстал перед Ростамом и допросил его. И Ростам подвел его к одру и показал ему юношу, который был подобен лицом и силой Саму, сыну Неримана, и рассказал ему все, что было, и как это был его сын, который в годах был но младенец, но герой в бою. И Рудабе тоже вышла посмотреть на ребенка, и она присоединилась к их жалобам.Тогда они построили для Сохраба гробницу, подобную лошадиному копыту, и Ростам положил его там в кладовке из золота, благоухающего амброй. И он покрыл его парчой из золота. И когда это было сделано, дом Ростама вырос, как могила, и его дворы наполнились голосом печали. И никакая радость не вошла бы в сердце Ростама, и давно уж он высоко поднял голову.

Между тем весть дошла даже до Турана, и там тоже все люди горевали и оплакивали дитя доблести, павшее в расцвете сил.И король Саменгана разорвал свои одежды, но когда его дочь узнала об этом, она была вне себя от горя. И Тахминэ плакала о сыне своем, и оплакивала злую судьбу, постигшую его, и насыпала себе на голову черную землю, и рвала на себе волосы, и заламывала руки, и каталась по земле в агонии. И ее рот никогда не уставал от жалоб. Затем она велела принести ей одежды Сохраба, его трон и его коня. И она смотрела на них, и гладила коня, и проливала слезы на его копыта, и она лелеяла одежды, как будто в них все еще был ее мальчик, и она прижимала голову кобылы к своей груди, и она целовала шлем, который носил Сохраб. .Затем его мечом она отрубила хвост его коню и подожгла дом Сохраба, а его золото и драгоценности раздала бедным. И когда год прошел таким образом над ее горечью, дух вышел из тела ее, и дух ее вышел вслед за Сохрабом, сыном ее.

Сказка о Сохрабе (Шахнаме Чтение вдоль 15)

Присоединяйтесь к Тессе Граттон и мне, когда мы читаем Шахнаме Аболкасема Фирдоуси. Мы используем перевод Дика Дэвиса (Penguin Classics).

Описание: У Ростама есть сын от турецкой принцессы, который становится таким же сильным воином, как и он. Они встречаются на поле боя, не зная друг друга, и Ростам убивает Сохраба.

Гордафарид сталкивается с Сохрабом. Я никогда не устану от этого.

TG: Мое отсутствие симпатии к Ростаму и Кей Кавус помешало мне прочувствовать трагедию этого раздела. (По крайней мере, все остальные в этой истории согласны со мной в том, что Кавус — идиот, который никогда не делает правильный выбор.Меня забавляет, как часто его союзники открыто обзывают его, только никогда в лицо!)

Мне обычно нравится такая трагедия, так как мне очень интересно, как недостатки характера создают трагедию. Что касается Сохраба, я чувствовал это очень остро: он высокомерен и амбициозен, как и его отец, и слишком молод, чтобы знать лучше, но в основе его мотивов на самом деле лежит желание встретиться со своим отцом и сделать его королем, а не себя. Но не недостатки Ростама создали его здесь трагедию, а внезапный, нехарактерный отказ признать свое имя.Никогда раньше Ростам не уклонялся от объявления своего имени и происхождения, так что это было из ряда вон выходящим, когда он начисто солгал Сохрабу о том, что он сам. Если бы он назвал свое имя, Сохраб обнял бы отца, и никакой трагедии не произошло бы. Это первый раз, когда я чувствую себя разочарованным самим повествованием, потому что это был случай необъяснимого недопонимания, которое потребовало от Ростама совершенно нехарактерного для достижения результата.

В очередной раз мне понравилась роль Афрасиаба.Когда он услышал о Сохрабе и его амбициях, мне нравится, что он просто рассмеялся. А потом поощрял хаос.

Я очень рад ненадолго отойти от Ростама в следующем разделе, хотя подозреваю, что он будет полон глупости Кавуса.

KE:  У меня много бессвязных мыслей об этом разделе.

Во-первых, как я понимаю, это центральная трагическая история Шахнаме. Как и вы, я боролся с Ростамом — на самом деле я всегда боролся с Ростамом, который является великим героем пьесы и которого я нахожу глубоко несимпатичным и в значительной степени эгоистичным придурком.Я продолжаю противопоставлять его его отцу, Зал-Дастану, и хотя Зал явно является принцем со всеми привилегиями и гордостью, связанными с этим статусом, он, по крайней мере, кажется, имеет больше чувства ответственности и общности в том смысле, что он давние отношения с другими, в то время как Ростам, кажется, в основном действует в одиночку. У Зала есть жена, а у Ростама одно ночное свидание с женщиной, КОТОРАЯ ПРОНИКАЕТ, ЧТОБЫ ЕГО СОБЛАЗНИТЬ (иначе его, очевидно, это не беспокоит?). Он получает сообщение от Тахмине об их сыне, но в остальном, очевидно, не удосуживается написать ему, послать за ним или навестить его, не говоря уже о том, чтобы иметь с ней какие-либо отношения (может быть, потому, что она турок?). Он действительно, кажется, живет только для себя и своего статуса героя. И, да, он плохо обращается со своей лошадью. Посредственный!

Итак, как вы и сказали, необъяснимый отказ Ростама признать, кто он такой, не имел для меня смысла в контексте. Было ощущение, что он выдвигает трагический недостаток ради истории.

Что ДЕЙСТВИТЕЛЬНО тронуло меня в смерти Сохраба, так это то, что Сохраб действительно подозревал, что Ростам действительно был Ростамом, а значит, его отцом. Он намеренно введен в заблуждение Хеджиром, но все же верит своему чутью, что Ростам что-то для него значит.Он дает Ростаму несколько шансов признать это; он ПЫТАЕТСЯ помириться, соединиться, а Ростам отвергает его. И Сохраб в конце даже бросает ему в лицо, что если бы он только назвал свое имя, ничего бы этого не произошло.

К тому же оказывается, что Кавус МОГ СВОИМ волшебным зельем спасти жизнь Сохрабу, но отказался. Такой придурок. Совершенно бесполезный эгоистичный придурок придурок. И тем не менее (я читаю первую часть следующей последовательности) дамы на него набросились. Что случилось с этим? Признаюсь, мне тоже нравилось, когда его лорды болтали о нем за его спиной.Он, безусловно, заслужил это.

Последним трагическим ударом, конечно же, является то, что Ростам едет сам, чтобы просить зелье у короля, но Сохраб умирает в одиночестве, а Ростама нет. Бедный ребенок.

Однако в этом эпизоде ​​было два очень интересных фрагмента с дамами.

Во-первых, Тахминэ. Опять же, мы видим молодых женщин, живущих в относительном уединении, но при этом делающих для себя сексуальный выбор и не подвергающихся наказанию или наказанию за это. Возможно, это потому, что герои всегда приемлемые любовники.Я не знаю. Но она пробирается внутрь, занимается с ним сексом, через девять месяцев рожает, и ни слова о девственности, чести или чем-то подобном. Ребенок воспитывается как принц, а не как ублюдок. Это меня восхищает, особенно учитывая, как часто люди утверждают, что в прошлом женская сексуальность была полностью заблокирована, и только сейчас в современном мире женщины впервые ощутили вкус сексуальной свободы. Снова и снова «Шахнаме» опровергает эту старую утку.

Второй, Гордафарид! Насколько она велика? Хотел бы я знать, есть ли о ней целый набор рассказов, или откуда она родом, или как она вписывается в легендарный цикл.Потому что она была потрясающей: она опытный воин И она перехитрила молодого Сохраба. Она меня очень порадовала, хотя больше о ней, увы, не упоминается.

Другое изображение Гордафарида:

На следующей неделе: Легенда о Сеяваше (мы читаем это в трех частях, потому что это так долго) (первая часть начинается на странице 215 и идет до конца страницы 237 — вторая часть начнется с раздела ‘ Сеяваш пишет письмо Кавуса)

Похоже, Судабе делает неприятный поворот, а Афрасайб возвращается.

Ранее : Введение, Первые короли, Король демонов Заххак, Ферайдун и три его сына, История Ираджа, Месть Манучехра, Сэм и Симорг, Сказка о Зале и Рудабехе, Ростам, сын Зала -Дастан, Начало войны между Ираном и Тураном, Ростам и его конь Рахш, Ростам и Кей Кобад, Война Кая Кавуса против демонов Манзандерана, Семь испытаний Ростама, Король Хамаверана и его дочь Судабех

(PDF) Распараллеливание Ростама и Сохраба с Ахиллесом и Гектором в поэме Мэтью Арнольда «Сохраб и Рустум»

рез. ccsenet.org Обзор европейских исследований Vol. 10, № 1; 2018

8

Арнольд передал почти все, что Сент-Бев цитировал из Шахнаме, что делало его работу временами чрезвычайно близкой к персидскому оригиналу. Тем не менее, эпическую поэму Арнольда можно в лучшем случае охарактеризовать как очень либеральную адаптацию оригинальной

сказки, при составлении которой автор исключил значительную часть элементов и поворотов сюжета

, которые в противном случае присутствовали в оригинальной версии, временами даже искажая некоторые части на основе личного вкуса.Перевод был выполнен настолько свободно, что ряд критиков обвинил Арнольда в плагиате. В предисловии ко второму изданию своего стихотворения

Арнольд попытался ответить на эти обвинения. Хасан Джавади замечает по этому поводу:

Стихотворный эпос Мэтью Арнольда «Сохраб и Рустум» — это не поэтический перевод «Шахнаме» Фирдоуси, а, скорее,

свободная интерпретация, вдохновленная этой сказкой. Тем не менее, мастерство Арнольда в создании захватывающего и впечатляющего эпического стиха неоспоримо, хотя обвинение в плагиате все еще нависает над эпическим произведением Арнольда и по сей день! (Джавади, 2005, с.9).

Арнольд был опытным литературным критиком. Свои самые значительные эссе по литературной критике он опубликовал в сборнике

под названием «Очерки критики». Он включал в себя множество дискуссий о Гомере и переводе его стихов под названием «О

переводе Гомера». Он, должно быть, понимал, что для того, чтобы понравиться своей аудитории, ему нужно оставаться верным гомеровскому

стилю эпоса в своем переводе, учитывая, что эпический вкус жителей Запада был сформирован произведениями греческого поэта.Этот

объясняет, почему Джозеф Чемпион, опубликовавший в Калькутте части Шахнаме под названием «Стихотворения

Фирдоуси», не получил большого признания, поскольку следовал стилю письма Александра Поупа, а не Гомера (Амири,

).

1975, стр. 14). Сэр Уильям Джонс, английский филолог восемнадцатого века, также попытался перевести стихотворение

«Ростам и Сохраб» в стиле греческих трагедий (Амири, 1975, стр. 14).

Хассан Джавади в своем эссе «Сохраб и Рустум Мэтью Арнольда и его изначальная весна» утверждает, что Арнольд

пытался придать своей работе местный колорит, выбирая сравнения и другие литературные элементы с восточным оттенком и

тоном, потому что в противном случае произведение выглядело бы странным и непонятным в переводе (Джавади, 2005, с.70). Он указывает на

письмо, в котором Арнольд, по-видимому, упоминал об этой проблеме. Однако в этой статье наша цель — продемонстрировать, что

Арнольд сделал попытку добиться прямо противоположного; он сочинил это стихотворение с нарочито западным оттенком и цветом, избегая оригинальной обстановки и атмосферы, потому что оно должно было понравиться западной публике. Не говоря уже о том, что если бы Арнольд оставался слишком близко к персидскому тексту в процессе перевода, он бы сохранил

сеттинг и местные элементы нетронутыми.Его перевод сказки свидетельствует о том, что он приложил огромные усилия, чтобы включить в поэму множество гомеровских сравнений и других греческих литературных традиций. И все же, естественно, ему пришлось сохранить многие

имена, как они появляются в Шахнаме.

Однако настойчивость Арнольда в подражании Гомеру при переводе поэмы, особенно использование им эпических сравнений,

придала поэме величественный стиль, приблизив ее к лирической поэзии. Поэтому, прочитав «Сохраб и Рустум» Арнольда,

персидский читатель, незнакомый с этим литературным стилем, будет сбит с толку и даже может прийти к неправильному предположению, что

частей другого текста по ошибке попали в это стихотворение.Это потому, что эти сравнения свойственны

греческим эпосам, особенно «Илиаде», красота которой понравится западным читателям, знакомым с этим стилем.

2. Обсуждение

В целом, Арнольд находился под сильным влиянием «Илиады» в его исполнении и пересочинении «Ростама и

Сохраба» Фирдоуси, которые можно проследить в различных аспектах. Один из наиболее заметных примеров такого влияния можно увидеть в предельной настойчивости Арнольда

в сопоставлении Рустума и Сохраба с Ахиллесом и Гектором.

Одной из самых красивых и трагических частей «Илиады», несомненно, является единоборство греческих и троянских героев,

Ахилла и Гектора, в повествовании которого Гомер уделил много времени и внимания. Битва приводит к

смерти Гектора, и Ахиллес выходит победителем. Точно так же трагическая история Ростама и Сохраба — одна из самых популярных частей «Шахнаме», которая также заканчивается смертью Сохраба и победой Ростама.Имея в своем распоряжении исходный текст

Шахнаме, а также, безусловно, снова и снова читая битву Ахилла и Гектора, Арнольд,

, вольно или невольно, приписал все черты Гектора Сохрабу, а характеристики Ахиллеса приписал Рустуму,

все это сделано без учета первоначального описания Ростама и Сохраба в Шахнаме. В результате

многие элементы, которые Арнольд приписывал Сохрабу и Рустаму, в поэме Фирдоуси совершенно отсутствовали.

Арнольд сохраняет эту манипуляцию до тех пор, пока не искажается основная структура оригинальной сказки, иногда даже

полностью меняя направление истории, чтобы сделать ее более похожей на «Илиаду». В следующих разделах мы сосредоточимся на рассмотрении таких случаев.

2.1 Общая обстановка

Обстановка битвы, описанная Арнольдом, очень напоминает стиль Гомера, когда он рассказывает о возвращении

Ахиллеса на поле битвы после смерти его кузена Патрокла.Это повествуется в Песне 21:

После чего троянцы подошли к броду полноводной реки, Ксанф, порожденный бессмертным Юпитером, Ахиллес разрезал

их силы надвое (Гомер, 2014, стр. 407).

Река Ксантус играет различные роли позже в эпической истории. Ахиллес покоит тело Ликаона в этой реке (632 г.). Его

Сохраб и Рустум Мэтью Арнольд

И первая серость утра залила восток,

И поднялся туман над ручьем Оксус.

Но весь татарский стан вдоль ручья

Замолчали, и все же мужчины погрузились в сон;

Сохраб один, он не спал; всю ночь напролет

Он лежал без сна, ворочаясь на кровати;

Но когда седая заря прокралась в его шатер,

Он встал, облачился и опоясался мечом,

И взял плащ своего всадника, и оставил свой шатер,

И ушел за границу в холодный мокрый туман,

Через сумрачный лагерь к палатке Перан-Визы.

Через черные татарские шатры он прошел, которые стояли

Скопление пчелиных ульев на низком плоском берегу

Оксуса, где разливаются летние потоки

Когда солнце растапливает снега в высокогорье Памере;

Сквозь черные палатки он прошел, над тем низким берегом,

И к пригорку пришел, немного назад

От берега ручья — место, где первая лодка

Пересекая летом ручей, царапает землю.

Люди прежних времен увенчали вершину

С глиняным фортом; но это было осенью, а теперь

Татары построили там шатер Перана-Виса,

Купол из реек, над ним расстелен войлок.

И Сохраб пришел туда, и вошел, и стал

На коврах с толстым ворсом в палатке,

И нашел старика спящим на своей кровати

Из ковриков и войлоков, а рядом с ним лежали его руки.

И Перан-Виза услышала его, хотя шаг

Был притуплен; ибо он спал легким сном старика;

И он быстро поднялся на одной руке и сказал:

«Кто ты? ибо еще не ясно рассвет.

Говори! есть новости или какая-нибудь ночная тревога?»

Но Сохраб подошел к постели и сказал:

«Ты знаешь меня, Перан-Виза! Это я.

Солнце еще не взошло, а враг

Сон; но я не сплю; всю ночь я лежу

Ворочаясь и бодрствуя, я иду к тебе.

Ибо так велел мне царь Афрасиаб искать

Твой совет и прислушиваться к тебе, как к сыну твоему,

В Самарканде, перед маршем армии;

И я скажу тебе, чего желает мое сердце.

Ты знаешь, если, так как из Адер-байджан первый

Я пришел к татарам и носил оружие,

Я еще хорошо служил Афрасиабу и показал,

В мои мальчишеские годы смелость мужчины.

Ты тоже знаешь, что, пока я продолжаю

Татарские знамена-победители по всему миру,

И отбивали персов на каждом поле,

Я ищу одного мужчину, одного мужчину и только одного—

Рустум, мой отец; кого я надеялся приветствовать,

Если однажды встретится на хорошо сраженном поле,

Его не недостойный, не бесславный сын.

Так я долго надеялся, но его так и не нашел.

Приди же, послушай сейчас и дай мне то, о чем я прошу.

Пусть обе армии сегодня отдохнут; но я

Бросьте вызов храбрейшим персидским владыкам

Встретиться со мной, как мужчина с мужчиной; если я одержу победу,

Рустум обязательно услышит; если я упаду —

Старик, мертвые никому не нужны, не претендуют на родство.

Тусклая молва об общей драке,

Где хост встречается с хостом, и многие имена утонули;

Но слава единоборства говорит сама за себя.»

Он говорил; и Перан-Виса взял руку

О молодом человеке в его, и вздохнул, и сказал:—

«О, Сохраб, твое неспокойное сердце!

Не можешь ли ты отдохнуть среди татарских вождей,

И раздели с нами общий шанс битвы

Кто любит тебя, но должен стремиться всегда первым,

В единоборстве с единичным риском,

Найти отца, которого ты никогда не видел?

Было бы лучше, сын мой, остаться с нами

Безропотный; в наших палатках, пока война,

А когда будет перемирие, то и в городах Афрасиаба.

Но, если это одно желание действительно правит всем,

Отыскать Рустума — не искать его в бою!

Ищите его с миром и несите на руки,

О Сохраб, неси невредимого сына!

Но далеко отсюда ищите его, ибо его здесь нет.

Пока что не так, как в молодости,

Когда Рустум был впереди каждой драки;

Но теперь он в стороне и сидит дома,

В Сеистане, с Залом, его старым отцом.

То ли его собственная могучая сила наконец

Чувствует ненавистные приближения старости,

Или в какой-то ссоре с персидским царем.

Вот так! Не хочешь? Но мое сердце предчувствует

На этом поле тебя ждет опасность или смерть.

Хотел бы я знать тебя в целости и сохранности, хоть и потерял

Нам; поэтому охотно отошлю тебя отсюда с миром

Искать отца, а не драться наедине

Напрасно; но кто может удержать львенка

От хищничества, а кто управляет сыном Рустама?

Иди, я дам тебе то, чего желает твое сердце.»

Так сказал он, уронил руку Сохраба и ушел

Его кровать и теплые коврики, на которых он лежал;

И над его холодными конечностями его шерстяной плащ

Он прошел и привязал к ногам сандалии,

И набросил на него белый плащ, и он взял

В правой руке посох правителя, меча нет;

И на голову надел баранью шапку,

Черный, глянцевый, курчавый, руно Кара-Куля;

И поднял полог своего шатра, и позвал

Его вестник перешел на его сторону и отправился за границу.

Солнце взошло и рассеяло туман

От широкого Оксуса и сверкающих песков.

И из своих палаток татарские всадники пошли

На открытую равнину; так сказал Аман —

Аман, правивший рядом с Перан-Висой

Хозяин, и все еще был в расцвете сил.

Из своих черных палаток, длинные ряды лошадей, они текли;

Как когда-то серым ноябрьским утром файлы,

В походном порядке длинношеих журавлей

Ручей через Касбин и южные склоны

Эльбурз, из Аральского лимана,

Или немного каспийского тростника, в южном направлении

Для теплого персидского побережья — так они текли.

Татары Оксуса, королевская гвардия,

Во-первых, в черных бараньих шапках и с длинными копьями;

Большие люди, большие кони; кто из Бухары приехал

И Хива, и кобылье молоко заквасить.

Далее, южные Туркмуны с более умеренным климатом,

Туки и копья Салора,

И те из Attruck и каспийских песков;

Легкие люди и на легких конях, которые только пьют

Едкое молоко верблюдов и их колодцы.

И тут рой бродячих лошадей, пришедших

Издалека и более сомнительная служба own’d;

Татары Ферганы, с берегов

Яксартов, мужчины с редкими бородами

И плотно посаженные тюбетейки; и эти дикие орды

Кто бродит по Кыпчаку и по северным пустошам,

Калмыки и неопрятные куззаки, бродячие племена

Ближайшие к полюсу и кочующие киргизы,

Кто приехал на мохнатых пони из Памере;

Все они вышли из лагеря на равнину.

А с другой стороны образовались персы;—

Сначала легкое облако коней, казались татарами,

Иляты Хорасана и позади,

Царские войска Персии, конные и пешие,

Маршалловские батальоны сверкают в полированной стали.

Но Перан-Виса со своим герольдом пришел,

Протягивание татарских эскадронов на фронт,

И своим посохом сдерживал передовые ряды.

И когда Феруд, предводитель персов, увидел

Что Перан-Виса сдерживал татар,

Он взял свое копье и вышел вперед,

И проверил его ряды, и зафиксировал их там, где они стояли.

И старый татарин вышел на песок

Между безмолвными хозяевами, и заговорили, и сказали:—

«Феруд и вы, персы и татары, слушайте!

Да будет сегодня перемирие между войсками.

Но выбери чемпиона из персидских владык

Чтобы сразиться с нашим чемпионом Сохрабом, один на один».

Как в деревне июньским утром,

Когда роса блестит на жемчужных ушах,

Дрожь пробегает по кукурузе от радости—

Итак, когда они услышали, что сказал Перан-Виса,

Трепет через все татарские эскадроны пробежал

Гордости и надежды за Сохраба, которого они любили.

Но как отряд разносчиков из Кабула,

Крест под Индийским Кавказом,

Эта огромная гора молочного снега, граничащая с небом;

Пересекая так высоко, что, поднимаясь, они проходят

Длинные стаи перелетных птиц, мертвых на снегу,

Задушены воздухом, и вряд ли они сами

Утолить их пересохшие глотки засахаренной шелковицей —

Они идут гуськом и останавливают дыхание,

Из страха они должны выбить нависший снег—

Так что бледные персы затаили дыхание от страха.

И к Феруду подошли его братья-вожди

Адвокату; Пришли Гудурз и Зоарра,

И Ферабурз, правивший персидским воинством

Второй и был дядей короля;

Они пришли и посоветовались, и тогда Гудурз сказал:—

«Феруд, позор заставляет нас принять их вызов,

Тем не менее, у нас нет никого, кто мог бы сравниться с этой молодежью.

У него лапа дикого оленя, сердце льва.

Но Рустум пришел прошлой ночью; в стороне он сидит

И угрюм, и раскинул свои шатры.

Его я отыщу и донесу до его уха

Татарский вызов и имя этого молодого человека.

Быть может, он забудет свой гнев и будет сражаться.

Встаньте и примите вызов.»

Так сказал он; и Феруд выступил вперед и воскликнул:

«Старик, да будет так, как ты сказал!

Пусть Сохраб вооружится, и мы найдем человека.»

Он сказал: и Перан-Виза повернулся и пошел

Назад через открывающиеся эскадрильи к своей палатке.

Но сквозь встревоженных персов Гудурз бежал,

И пересек лагерь, который лежал позади, и достиг,

В песках за ним палатки Рустума.

Они были из алой ткани и сверкали весело,

Только что подан; высокий павильон посредине

Был Рустум, и его люди расположились лагерем вокруг.

И Гудурз вошел в шатер Рустума и нашел

Рустум; его утренняя еда была сделана, но все же

Перед ним стоял стол, заставленный едой—

Гарнир из жареной овцы и хлебные лепешки,

И темно-зеленые дыни; а там Рустум сыт

Вялый, и держал сокола на запястье,

И играл с ним; но пришел Гудурз и встал

Перед ним; и он взглянул и увидел, что он стоит,

И с криком вскочила и бросила птицу,

И поприветствовал Гудурза обеими руками, и сказал:—

«Добро пожаловать! Этим глазам не видать лучшего.

Какие новости? но прежде сядьте, ешьте и пейте».

Но Гудурз стал в дверях палатки и сказал:

«Не сейчас! Придет время есть и пить,

Но не сегодня; сегодня имеет другие потребности.

Армии растянуты и стоят на виду;

Ибо от татар вызов принес

Выбрать чемпиона среди персидских лордов

Чтобы сразиться с их чемпионом — и ты знаешь его имя —

Сохраб зовут его мужчины, но его рождение скрыто.

О Рустум, как твоя сила у этого молодого человека!

У него лапа дикого оленя, сердце льва;

И он молод, и вожди Ирана стары,

Или слишком слабый; и все взоры обращаются к тебе.

Спустись и помоги нам, Рустам, или мы проиграем!»

Он говорил; но Рустум ответил с улыбкой:

«Иди! Если вожди Ирана старые, то я

Я старше; если молодые слабы, король

Странно ошибается; для короля, для Кая Хосру,

Сам молод, и младших чтит,

И пусть старики тлеют в могилах.

Рустум он больше не любит, но любит молодых—

Молодежь может подняться на похвалах Сохраба, а не я.

Какое мне дело, хотя все говорят о славе Сохраба?

Ибо если бы у меня самого был такой сын,

И не та маленькая беспомощная девочка, которая у меня есть—

Сын такой славный, такой храбрый, чтобы отправить на войну,

И я задержусь с беловолосым Залом,

Мой отец, которого разбойники-афганцы досаждают,

И подстричь его границы, и погнать его стада,

И некому охранять его слабую старость.

Пошел бы я и повесил свои доспехи,

И моим великим именем оградить того слабого старика,

И растратить мои сокровища,

И останься мой век, и услышь о славе Сохраба,

И предать смерти сонмы неблагодарных королей,

И этими кровожадными руками больше не обнажай меч.»

Он говорил и улыбался; и Гудурз ответил:

«Что же, о Рустум, люди скажут на это,

Когда Сохраб бросает вызов самым смелым и ищет

Тебя больше всего, и тебя, кого больше всего он ищет,

Ты прячешь лицо? Остерегайтесь, чтобы люди не сказали:

Как какой-то старый скряга, Рустум копит свою славу,

И избегает рисковать с молодыми мужчинами.

И, очень растроганный, Рустум ответил:

«О Гудурз, зачем ты говоришь такие слова?

Ты знаешь лучшие слова, чем это сказать.

Что на одну больше, на одну меньше, темную или знаменитую,

Доблестный или малодушный, молодой или старый, для меня?

Разве они не смертны, не я ли сам?

Но кто из ничтожеств будет совершать великие дела?

Приходи, ты увидишь, как Рустум копит свою славу!

Но я буду сражаться неизвестным и с оружием в руках;

Пусть не говорят о Рустуме, он был под стать

В единоборстве с любым смертным.»

Он говорил и нахмурился; и Гудурз повернулся и побежал

Быстро назад через лагерь в страхе и радости—

Страх перед его гневом, но радость, что Рустум пришел.

Но Рустум подошел к двери своей палатки и позвал

Его последователи вошли и велел им принести его оружие,

И закованный в сталь; оружие, которое он выбрал

Были просты, и на его щите не было устройства,

Только шлем у него был богатый, инкрустированный золотом,

И, от рифленого корешка наверху, перо

Из конского волоса развевался, алый плюмаж из конского волоса.

Вооружившись, он выступил вперед; и Рукш, его конь,

Следовала за ним, как верная гончая по пятам —

Рукш, чья слава пронеслась по всей земле,

Лошадь, на которой Рустум однажды в набеге

Делал в Бухаре у реки найти

Жеребенок под его мать, и отвез его домой,

И поднял его на дыбы; яркая бухта с высоким гребнем,

Дайт с чепраком зеленого цвета с вышивкой

Покрытый коркой золота, и на земле были обработаны

Все звери охоты, все звери, которых знают охотники.

Так последовало, Рустум оставил свои шатры и пересек

Лагерь и персидское войско явились.

И знали его все персы, и с криками

Приветствуется; но татары не знали, кто он такой.

И милый, как мокрый водолаз для глаз

Его бледной жены, которая ждет и плачет на берегу,

У песчаного Бахрейна, в Персидском заливе,

Целый день ныряя в синие волны, ночью,

Придумав свою сказку о драгоценных жемчужинах,

Присоединяется к ней в их хижине на песках—

Так мил к бледным персам пришел Рустум.

И Рустум на персидский фронт продвинулся,

И Сохраб вооружился в шатре Амана и пришел.

И как в поле жнецы косят

Вниз по кукурузе богача,

И с каждой стороны квадраты стоячей кукурузы,

И посреди щетины, короткая и голая—

Итак, с каждой стороны были квадраты людей с копьями

Колючий, а посредине открытый песок.

И Рустум пришел на песок и бросил

Взгляд его в сторону татарских шатров, и увидел

Сохраб вышел вперед и посмотрел на него, когда он пришел.

Как богатая женщина зимним утром,

Глаза сквозь шелковые занавески бедняги

Кто онемевшими почерневшими пальцами разжигает огонь—

По крику петуха, звездным зимним утром,

Когда мороз расцветает на побелевших оконных стеклах—

И удивляется, как она живет, и какие мысли

Из этого бедного труженика может быть; так Рустум посмотрел

Неизвестный авантюрный юноша, который издалека

Пришел в поисках Рустама и бросил вызов

Все самые доблестные вожди; долго он просматривал

Его энергичный вид, и интересно, кто он такой.

Для очень молодого он казался нежно воспитанным;

Как молодой кипарис, высокий, и темный, и прямой,

Что в укромном саду королевы бросает

Его легкая темная тень на залитом лунным светом газоне,

К полуночи, под журчание фонтана—

Таким стройным казался Сохраб, таким мягко задним.

И глубокая жалость проникла в душу Рустума

Когда он увидел, что он идет; и он стоял,

И поманил его рукой, и сказал:—

«О ты, юноша, воздух Небес мягкий,

И тепло, и приятно; но могила холодная!

Небесный воздух лучше холодной мертвой могилы.

Вот я! Я огромен и одет в железо,

И пытался; и я стоял на многих полях

Крови, и я сражался со многими врагами—

Никогда это поле не было потеряно, и этот враг не был спасен.

О Сохраб, зачем ты спешишь на смерть?

Управляй! оставь татарское войско и приди

В Иран и будь мне сыном,

И сражайся под моим знаменем, пока я не умру!

В Иране нет таких храбрых юношей, как ты.»

Так он мягко сказал; Сохраб услышал его голос,

Могучий голос Рустума, и он увидел

Его гигантская фигура, посаженная на песок,

Подошва, как какая-то одиночная башня, которую начальник

Строил на отходах прежних лет

Против грабителей; и он увидел эту голову,

С первыми седыми волосами, — надежда наполняла его душу,

И он побежал вперед и обнял колени,

И сжал его руку в своей, и сказал:

«О, клянусь головой твоего отца! Клянусь твоей собственной душой!

Разве ты не Рустум? разговаривать! ты не он?»

Но Рустум косо посмотрел на коленопреклоненного юношу,

И отвернулся и сказал душе своей: —

«Ах, я думаю, что может означать этот молодой лис!

Лживые, хитрые, хвастливые эти татарские мальчики.

Ибо, если я сейчас признаюсь в этом, он спрашивает,

И не скрывай, а скажи: Рустум здесь!

Он действительно не уступит и не оставит наших врагов,

Но он найдет какой-нибудь предлог, чтобы не драться,

И восхваляй мою славу, и предлагай любезные дары,

Пояс или меч, возможно, и идти своим путем.

И в пир, в зале Афрасиаба,

В Самарканде он встанет и возопиет:

‘Однажды я бросил вызов, когда две армии расположились лагерем

Кроме Окса, все персидские владыки

Справиться со мной в единоборстве; но они

Уменьшился, посмел только Рустум; тогда он и я

Поменяли подарки, и ушли на равных прочь.’

Так он будет говорить, может быть, пока люди аплодируют;

Тогда через меня были посрамлены вожди Ирана».

И тогда он повернулся и строго сказал вслух:

«Восстань! Почему ты так тщетно спрашиваешь

Рустама? Я здесь, кого ты позвал

По вызову четвертый; оправдай свое хвастовство или уступи!

Только с Рустумом ли ты будешь драться?

Опрометчивый мальчик, мужчины смотрят на лицо Рустама и бегут!

Я хорошо знаю, что великий Рустум стоял

Перед лицом твоим в этот день, и были открыты,

Тогда не было бы и речи о дальнейшей борьбе.

Но, будучи тем, кто я есть, я говорю тебе следующее—

Запиши это в сокровенной душе твоей:

Либо ты откажешься от своего хвастовства и уступишь,

Иначе твои кости разметают этот песок, пока ветры

Отбели их, или Оксус с его летними паводками,

Оксус летом смоет их всех».

Он говорил; и Сохраб ответил, стоя на ногах:

«Неужели ты такой свирепый? Ты меня так не напугаешь!

Я не девушка, чтобы бледнеть от слов.

Но это ты хорошо сказал, Рустум стоял

Здесь, на этом поле, тогда не было боев.

Но Рустум далеко отсюда, а мы стоим здесь.

Начинай! ты обширнее и страшнее меня,

И ты доказал, я знаю, и я молод—

Но все же успех качается с дыханием Неба.

И хотя ты думаешь, что ты уверен

Твоя победа, но ты наверняка не знаешь.

Ибо все мы, как пловцы в море,

На вершине огромной волны судьбы,

Который висит неуверенно в какую сторону падать.

И поднимет ли нас на землю,

Или выкатит нас в море,

Назад в море, к глубоким волнам смерти,

Мы не знаем, и никакие поиски не заставят нас узнать;

Только событие научит нас в свой час.»

Он говорил, а Рустум не отвечал, а швырял

Его копье; вниз с плеча, вниз он пришел,

Как на какой-нибудь куропатке в кукурузе ястреб,

Это долго возвышалось в воздушных облаках,

Падает как отвес; Сохраб видел, как это произошло,

И прыгнул в сторону, молниеносно; копье

Прошипел и, дрожа, рухнул в песок,

Которые он разлетелся;

В свою очередь, и полностью поразил щит Рустума; резкий звонок,

Железные пластины звенели остро, но копье повернуло.

И Рустум схватил свою дубину, которую никто, кроме него

Может владеть; это был разорванный сундук, и огромный,

Еще грубые — как те, что люди на безлесных равнинах

Для постройки лодок для ловли рыбы из разлившихся рек,

Hyphasis или Hydaspes, когда высоко

Своими темными весенами, ветром зимой

Сделал в гималайских лесах развалины,

И рвы усыпаны оборванными сучьями — такими огромными

Дубина, которую Рустум сейчас поднял и ударил

Однотактный; но снова Сохраб отпрыгнул в сторону,

Гибкий, как скользящая змея, и клуб пришел

Громыхнуло на землю и выпрыгнуло из руки Рустума.

И Рустум последовал своему же удару и упал

На колени и пальцами вцепился в песок;

И теперь, возможно, Сохраб обнажил свой меч,

И пронзил могучего Рустама пока он лежал

Головокружение, и на коленях, и задыхаясь от песка;

Но он смотрел, и улыбался, и не обнажал меч,

Но учтиво отстранился, заговорил и сказал:

«Ты слишком сильно ударишь! Твоя дубина поплывет

По летним паводкам, а не по костям моим.

Но встань и не гневайся! я не в гневе;

Нет, когда я вижу тебя, гнев покидает мою душу.

Говоришь, ты не Рустум; будь так!

Кто ты тогда, что можешь так тронуть мою душу?

Мальчик, я тоже видел битвы—

Впереди шли вброд по кровавым волнам,

И услышал их глухой рев умирающих людей;

Но никогда прежде мое сердце не было так тронуто.

С небес ли они, эти умягчения сердца?

О старый воин, уступим Небесам!

Приходите, посадите мы здесь в землю наши гневные копья,

И заключить перемирие, и сидеть на этом песке,

И в красном вине друг друга залогом, как друзья,

И ты расскажешь мне о делах Рустума.

В персидском воинстве достаточно врагов,

Кого я могу встретить, и ударить, и не чувствовать боли;

Хватит чемпионов у Афрасиаба, кого ты

Майст бой; сразись с ними , когда они противостоят твоему копью!

Но да будет мир между мною и тобою!

Он умолк, но пока он говорил, Рустум встал,

И стоял прямо, дрожа от ярости; его клуб

Он ушел лежать, но копье свое вернул,

Чья огненная точка теперь в его кольчуге правой руки

Вспыхнула ярко и зловеще, как та осенняя звезда,

Зловещий признак лихорадки; пыль загрязнилась

Его величественный гребень и мерцающие руки.

Грудь его вздымалась, губы пенились, а голос вдвое

Задыхался от ярости; наконец прервались эти слова:

«Девушка! Проворнее ногами, а не руками!

Кудрявый миньон, танцор, сочинитель сладких слов!

Сражайся, не дай мне больше слышать твой ненавистный голос!

Тебя сейчас нет в садах Афрасиаба

С татарскими девушками, с которыми ты привык танцевать;

Но на Оксус-песках, и в танце

Битвы и со мной, кто не играет

Войны; Я борюсь с этим, и в рукопашную.

Не говори мне о перемирии, залоге и вине!

Вспомни всю свою доблесть; попробуй свои финты

И хитрый! вся моя жалость ушла;

За то, что ты опозорил меня перед обоими хозяевами

С твоими легкими трюками и девичьими уловками».

Он говорил, и Сохраб воспламенялся его насмешками,

И он тоже обнажил свой меч; сразу же бросились

Вместе, как два орла на одну добычу

Спустимся вместе с облаков,

Один с востока, один с запада; их щиты

С лязгом и грохотом

Роза, такая как у жилистых дровосеков

Делай чаще утром в сердце леса,

Рубящих топоров, ломающих деревья — таких ударов

Рустум и Сохраб друг друга приветствовали.

И вы бы сказали, что солнце и звезды принимали участие

В этом неестественном конфликте; для облака

Внезапно вырос на небесах и померк на солнце

Над головами бойцов; и роза ветров

Под ногами и стонами пронеслась равнина,

И в песчаном вихре занесло пару.

Во мраке они оба были окутаны, и они одни;

Для обоих смотрящих хостов с любой стороны

Стоял средь бела дня, и небо было чистым,

И засверкало солнце на ручье Оксус.

Но во мраке они дрались, с налитыми кровью глазами

И затрудненное дыхание; первым Рустум ударил в щит

Которые Сохраб держал крепко; копье со стальными шипами

Снял крутые пластины, но до кожи не добрался,

И Рустум с сердитым стоном отдернул его.

Тогда Сохраб своим мечом ударил Рустума по шлему,

Не расколоть сталь насквозь; но все гребень

Он берег, и этот гордый перо из конского волоса,

Никогда до сих пор не осквернил, рухнул в прах;

И Рустум склонил голову; но потом мрак

Чернее чернел, в воздухе грохотал гром,

И молнии разрывают тучи; и Рукш, лошадь,

Кто стоял под рукой, издал ужасный крик;—

Это был не крик лошади, а скорее рев

Измученного болью пустынного льва, который целый день

Вонзил копье охотника в бок,

И приходит ночью, чтобы умереть на песке.

Два воинства услышали этот крик и задрожали от страха,

И Оксус свернулся, когда пересек его поток.

Но Сохраб услышал, и не дрогнул, а бросился дальше,

И снова ударил; и снова Рустум поклонился

Его голова; но в этот раз все лезвие, как стекло,

Вскочил в тысячу дрожи на руле,

А в руке рукоять осталась одна.

Тогда Рустум поднял голову; его ужасные глаза

Вспыхнул, и он высоко взмахнул своим грозным копьем,

И закричал: Рустум! — Сохраб услышал этот крик,

И в изумлении сжался; назад он отшатнулся на шаг,

И, моргая, сканировал приближающуюся форму,

И тогда он стоял в недоумении; и он упал

Его прикрывающий щит, и копье пронзило его бок.

Он пошатнулся и, пошатываясь, опустился на землю;

И рассеялся мрак, и ветер упал,

И яркое солнце вспыхнуло и растопило все

Облако; и две армии увидели пару —

Увидел, как Рустум стоит, в безопасности на ногах,

И Сохраб, раненый, на кровавом песке.

Затем, с горькой улыбкой, Рустум начал:

«Сохраб, ты думал убить

Персидский владыка сегодня, и раздень его труп,

И отнеси свои трофеи в шатер Афрасиаба.

Или что великий Рустум сойдет

Себя сражаться, и что бы твои козни двигались

Его сердце принять подарок, и отпустить тебя.

И чтоб все татарское войско хвалило

Твое мужество или твое мастерство, и распространяй свою славу,

Радовать твоего отца в его слабой старости.

Дурак, ты убит, и неизвестным человеком!

Милее красных шакалов будешь ты

Чем твоим друзьям, и твоему отцу старому.»

И с бесстрашным выражением лица Сохраб ответил:

«Ты неизвестен, но твое яростное хвастовство напрасно.

Ты не убивай меня, гордый и хвастливый человек!

Нет! Рустум убивает меня и это сыновнее сердце.

Ибо если бы я сравнялся с десятью такими мужчинами, как ты,

И я был тем, кем был до сегодняшнего дня,

Они должны лежать здесь, я стою там.

Но это любимое имя нервировало мою руку —

Это имя и что-то, признаюсь, в тебе,

Который волнует все мое сердце и делает мой щит

Осень; и твое копье пронзило безоружного врага.

А теперь ты хвастаешься и оскорбляешь мою судьбу.

Но выслушай это, свирепый человек, трепещи, услышав:

Могучий Рустум отомстит за мою смерть!

Мой отец, которого я ищу по всему миру,

Он отомстит за мою смерть и накажет тебя!»

Как когда охотник весной нашел

Орел сидит на гнезде,

На скалистом острове холма-озера,

И пронзил ее стрелой, когда она поднималась,

И последовал за ней, чтобы найти ее там, где она упала

Далеко;—вдруг ее приятель возвращается

От охоты и дальних открытий

Его ютящаяся юная левая подошва; при этом он проверяет

Его шестерня, и с короткими беспокойными взмахами

Круги над своим эйри, с громкими криками

Упрекает свою пару обратно в ее гнездо; но она

Лежит умирая, со стрелой в боку,

В каком-нибудь далеком каменистом ущелье за ​​пределами своего кругозора,

Куча развевающихся перьев — никогда больше

Застеклит ли ее озеро, летя над ним;

Никогда не черные и капающие пропасти

Повторите ее бурный крик, когда она проплывает мимо—

Когда эта бедная птица летит домой, не зная о своей потере,

Так что Рустум не знал своей потери, но стоял

Над умирающим сыном и не знал его.

Но холодным, недоверчивым голосом он сказал:

«Что это за отцы и месть?

У могущественного Рустама никогда не было сына.»

И сохнущим голосом Сохраб ответил:

«Ах да, он был! И я тот потерянный сын.

Наверняка новости однажды достигнут его ушей,

Доберитесь до Рустама, где он сидит, и долго медлит,

Где-то, не знаю где, но далеко отсюда;

И пронзить его, как кинжал, и заставить его прыгнуть

К оружию и взывать к отмщению тебе.

Свирепый человек, подумай, для единственного сына!

Что это за горе, что это за месть?

О, если бы я жил, пока не увидел то горе!

Но не его мне жаль, а ее,

Моя мать, которая в Адер-байджане живет

С этим старым королем, ее отцом, который седеет

С возрастом правит доблестный Коордс.

Ее больше всего мне жаль, кто больше не увидит

Сохраб, возвращающийся из Татарского лагеря,

С добычей и честью, когда война закончится.

Но поползут темные слухи,

От племени к племени, пока не достигнет ее уха;

И тогда эта беззащитная женщина научится

Что Сохраб больше не будет радоваться своему виду,

Но что в бою с безымянным врагом,

Далеким Оксусом он убит.»

Он говорил; и когда он перестал, он громко заплакал,

Думая о ней он ушел, и о своей смерти.

Он говорил; но Рустум слушал, погрузившись в размышления.

Он еще не верил, что это его сын

Кто говорил, хотя и называл имена, которые знал;

Ибо у него были верные вести, что младенец,

Который родился у него в Адер-байджане,

Была тщедушной девчонкой, вовсе не мальчиком…

Так что грустная мать послала ему известие от страха

Рустум должен найти мальчика, чтобы потренироваться в оружии.

Итак, он решил, что либо Сохраб взял,

Ложным хвастовством, стилем сына Рустума;

Или что люди дали ему это, чтобы увеличить его славу.

Так думал он; но он слушал, погрузившись в размышления

И его душа скорбит, как огромный прилив

Из яркого качающегося океана, выходящего на берег

В полнолуние; слезы собрались в его глазах;

Ибо он помнил свою раннюю юность,

И весь его граничный восторг; как на рассвете,

Пастух из своего горного домика находит

Далекий, яркий город, пораженный солнцем,

Сквозь множество катящихся облаков — так увидел Рустум

Его молодость; увидела мать Сохраба во всей красе;

И этот старый король, ее отец, который любил

Его бродячий гость и дал ему свое прекрасное дитя

С радостью; и всю приятную жизнь, которую они вели,

Они трое, в то далекое летнее время—

Замок, и росистый лес, и охота

И собака, и утро на этих восхитительных холмах

В Адер-байджане.И увидел он того юношу,

Взрослый и выглядит как собственный дорогой сын,

Жалкий и милый, лежащий на песке,

Как богатый гиацинт, который косой

Неумелого садовника срезали,

Стрижка приусадебных участков возле грядки,

И ложь, благоухающая башня пурпурного цвета,

На скошенной, умирающей траве — так лежал Сохраб,

Прекрасный в смерти, на обычном песке.

И Рустум посмотрел на него с тоской и сказал:—

«О Сохраб, ты действительно такой сын

Кого Рустум, будь ты его, мог бы полюбить!

И все же здесь ты ошибаешься, Сохраб, или еще люди

Сказал тебе неправду — ты не сын Рустума.

Ибо у Рустама не было сына; у него был один ребенок —

Но одна — девочка; кто сейчас с мамой

Занимается легким женским делом и не мечтает о нас—

Ни о нас ей снится, ни о ранах, ни о войне.»

Но Сохраб ответил ему в гневе: пока

Тоска от глубоко вонзенного копья становилась жестокой,

И он хотел вытащить сталь,

И пустить кровь на волю, и так умереть—

Но сначала он убедит своего упрямого врага;

И, строго приподнявшись на одной руке, сказал:

«Человек, кто ты, кто отрицает мои слова?

Истина на устах умирающих,

И ложь, пока я жил, была далека от моей.

Я говорю тебе, уколотый на этой руке, которую я несу

Та печать, которую Рустум маме дал,

Чтобы она могла уколоть его младенцу, которого родила».

Он говорил; и вся кровь ушла со щек Рустама,

И колени его подогнулись, и он ударил себя по руке

Прижавшись к его груди, его тяжелая бронированная рука,

Громко лязгнул железный доспех;

И к сердцу прижал другую руку,

И глухим голосом он заговорил и сказал:

«Сохраб, это доказательство, которое не может солгать!

Если ты показываешь это, то ты сын Рустума.»

Затем слабыми торопливыми пальцами Сохраб выпустил

Его пояс, а возле плеча обнажил руку,

И показал знак в бледно-красных точках

Уколотый; как хитрый работник, в Пекине,

Колет киноварью какую-нибудь прозрачную фарфоровую вазу,

Подарок императора — рано утром он рисует,

И весь день, а когда наступает ночь, лампа

Озаряет его прилежный лоб и тонкие руки—

Так деликатно уколол знак появился

На руке Сохраба знак печати Рустума.

Это был тот самый грифон, что из старого тыла Зала,

Великий отец Рустума, которого оставили умирать,

Беспомощный младенец среди горных скал;

Его это доброе создание нашло, вырастило и полюбило —

Тогда Рустум принял это за свой славный знак.

И Сохраб обнажил это изображение на руке,

И сам долго глядел печальными глазами,

А потом он коснулся его рукой и сказал:

«Как ты говоришь? Этот знак правильный знак

Сына Рустума или какого-то другого мужчины?»

Он говорил; а Рустум глядел, глядел и стоял

Безмолвие; и тогда он издал один резкий крик:

О мальчик — твой отец! — и голос его там захлебнулся.

И тогда перед его глазами пронеслась темная туча,

И у него закружилась голова, и он опустился на землю.

Но Сохраб подполз к тому месту, где он лежал, и бросил

Он обнял его за шею и поцеловал в губы,

И нежными дрожащими пальцами гладил его щеки,

Пытаюсь вернуть его к жизни; и жизнь

Вернулся к Рустуму, и он открыл глаза,

И они стояли широко от ужаса; и он схватил

В обеих руках пыль, которая лежала вокруг,

И накинул ему на голову, и ухмыльнулся,—

Его волосы, и лицо, и борода, и сверкающие руки;

И сильные судорожные стоны сотрясали грудь,

И его душили рыдания; и он схватился за меч,

Нарисовать его и навсегда выпустить жизнь.

Но Сохраб увидел его мысли и взял его за руки

И успокаивающим голосом он заговорил и сказал:

«Отец, потерпи!

Судьба, записанная при моем рождении

На Небесах, и ты бессознательная рука Неба.

Наверняка мое сердце взывало, что это ты,

Когда я впервые увидел тебя; и твое сердце тоже говорило,

Я знаю! но судьба затоптала эти подсказки

Под железной пятой; судьба, судьба занята

Раздор, и бросил меня на копье моего отца.

Но не будем больше об этом! я нахожу

Мой отец; дайте мне почувствовать, что я нашел!

Подойди, сядь рядом со мной на этот песок и возьми

Моя голова между твоими руками, и поцелуй меня в щеки,

И омой их своими слезами, и скажи: Сын мой!

Быстро! быстро! ибо сочтены мои пески жизни,

И стремительный; как молния в этом поле

Я пришел и, как ветер, ухожу—

Внезапный, и стремительный, и как попутный ветер.

Но так было написано на Небесах».

Так сказал он, и голос его освободил сердце

Рустама, и у него выступили слезы; он бросил

Он обнял сына за шею и громко заплакал,

И поцеловал его. И трепет пал на обоих воинов,

Когда увидели горе Рустама; и Рукш, лошадь,

С склоненной к земле головой и гривой

Подметая пыль, приблизился и в немом горе

Сначала к одному, потом к другому переехал

Его голова, как бы вопрошая, какое у них горе

Может означать; и от его темных, сострадательных глаз,

Большие теплые слезы скатились вниз и запеклись на песке.

Но Рустум упрекнул его строгим голосом и сказал:

«Рукш, теперь ты скорбишь; но, о Рукш, твои ноги

Должны были сначала сгнить на своих шустрых суставах,

Или до того, как они привели твоего хозяина на это поле!»

Но Сохраб посмотрел на лошадь и сказал:

«Так это, Рукш? Как часто в прошлые дни

Моя мать рассказывала мне о тебе, храбрый конь,

Ужасная лошадь моего ужасного отца! и сказал,

Что однажды я найду твоего господина и тебя.

Ну же, позволь мне положить руку на твою гриву!

О Рукш, тебе повезло больше, чем мне;

Ибо ты ушел туда, куда я никогда не пойду,

И понюхал ветерок дома моего отца.

И ты ступал по пескам Сейстана,

И видел реку Гельмунд и озеро

Зирры; и сам престарелый Зал

Часто гладил твою шею и кормил тебя,

Кукуруза в золотом блюде, пропитанном вином,

И сказал; О Рукш! хорошо переноси Руструм! — но я

Никогда не знал морщинистое лицо моего дедушки,

Ни видел его высокий дом в Сеистане,

Я не утолял жажду в чистом потоке Гельмунда;

Но поселился среди врагов моего отца и видел

Только города Афрасиаба, Самарканд,

Бухара и одинокая Хива в пустыне,

И черные палатки Торкмуна; и только пьяный

Пустынные реки Мургаб и Тедженд,

Кохик, и где калмыки пасут своих овец,

Северный сэр; и этот великий поток Окса,

Желтый Оксус, на краю которого я умираю.»

Тогда с тяжелым стоном Рустум зарыдал:

«О, если бы его волны омывали меня!

О, если бы я видел его крупинки желтого ила

Катись, кувыркаясь в потоке над моей головой!»

Но серьезным и мягким голосом Сохраб ответил:

«Не желай этого, отец мой! Ты должен жить.

Ибо некоторые рождены творить великие дела и жить,

Как некоторые рождаются, чтобы быть затемненными, и умирают.

Соверши дела, для которых я умру слишком молодым,

И пожнешь вторую славу в твоем возрасте;

Ты мой отец, и твоя прибыль моя.

Но давай! ты видишь это великое множество людей

Которые следуют за мной; Я молю тебя, не убивай их!

Позвольте мне помолиться за них; что они наделали?

Они шли за мной, моя надежда, моя слава, моя звезда.

Пусть все переправятся обратно через Оксус с миром.

Но меня ты должен нести отсюда, а не отправлять с ними,

Но возьми меня с собой в Сеистан,

И положи меня на кровать, и оплакивай меня,

Ты, и беловолосый Зал, и все твои друзья.

И ты должен положить меня в эту прекрасную землю,

И над костями моими величавая гора,

И поставить над всем дальний столб.

Вот так проезжающий всадник по отходам

Пусть гроб мой увидит издалека и воскликнет:

Там лежит Сохраб, могучий сын Рустума,

Кого по неведению убил его великий отец!

И не забудь меня в могиле.»

И скорбным голосом ответил Рустум:

«Не бойся! Как ты сказал, Сохраб, сын мой,

Да будет так; ибо я сожгу свои шатры,

И оставить хозяина, и нести тебя отсюда со мной,

И унести тебя в Сеистан,

И положить тебя на ложе, и оплакивать тебя,

С белоснежным Залом и всеми моими друзьями.

И я положу тебя в прекрасную землю,

И воздвигну величественный холм над костями твоими,

И поставь над всем дальний столб,

И люди не забудут тебя в могиле.

И я пощажу твоего хозяина; да пусть идут!

Пусть все переправятся обратно через Оксус с миром!

Что мне делать с убийствами?

Ибо если бы все, кого я когда-либо убил

Может быть, снова жив; мои злейшие враги,

И те, кого в свое время называли чемпионами,

И благодаря чьей смерти я приобрел ту славу, которую имею—

А я был всего лишь обычным человеком,

Бедный, подлый солдат и без славы,

Так и ты можешь жить, сын мой, сын мой!

Или лучше бы я, даже я сам,

Может быть, сейчас лежать на этом кровавом песке,

При смерти и по невежественному удару твоему,

Не ты мой! и я могу умереть, а не ты;

И я, а не ты, должен быть доставлен в Сеистан;

И Зал может плакать над моей могилой, не твоей;

И скажи: О сын, я плачу по тебе не слишком больно,

Ибо, я знаю, ты встретил свой конец добровольно!

Но теперь в крови и битвах была моя юность,

И полон крови и битв мой век,

И я никогда не закончу эту кровавую жизнь.»

Затем, перед смертью, Сохраб ответил:

«Поистине кровавая жизнь, ужасный человек!

Но ты еще будешь иметь мир; только не сейчас,

Еще нет! но ты получишь его в тот день,

Когда ты поплывешь на высокомачтовом корабле,

Ты и другие сверстники Кая Хосру,

Возвращаясь домой по соленому синему морю,

От укладки твоего дорогого господина в могилу.»

И Рустум посмотрел в лицо Сохрабу и сказал:

«Скоро будет этот день, сын мой, и глубоко то море!

А пока, если судьба на то воля, дай мне потерпеть.»

Он говорил; и Сохраб улыбнулся ему и взял

Копье, вытащил его из бока и отпустил

Властная боль его раны; но кровь

Вырвалась из открытой раны, и жизнь

Текла вместе с потоком, — все вниз по его холодному белому боку

Багровый поток бежал, теперь тусклый и грязный,

Как грязная ткань белых фиалок

Остались свежесобранными на родном берегу,

Дети, которых поспешно вызывают няни

В помещении от солнечных лучей; голова его низко поникла,

Его конечности ослабли; неподвижный, белый, он лежал —

Белый, с закрытыми глазами; только при тяжелом вздохе,

Глубокие тяжелые вздохи сотрясают все его тело,

Вернул его к жизни, он открыл их,

И зафиксировал их слабо на лице своего отца;

До сих пор все силы иссякли, и конечности его

Невольно дух убежал,

Сожалея о теплом особняке, который он покинул,

И юность, и цветение, и этот восхитительный мир.

Итак, на кровавом песке Сохраб лежал мертвый;

И великий Рустум натянул плащ всадника

Вниз по его лицу, и насытился его мертвым сыном.

Как те столбы из черного гранита, когда-то высокие

Джемшидом в Персеполе, чтобы нести

Его дом, теперь посреди сломанных лестничных пролетов

Лежать ничком, огромный, вниз по склону горы—

Так в песке лежал Рустум со своим сыном.

И ночь опустилась на торжественную пустошь,

И два смотрящих хозяина, и эта единственная пара,

И все потемнело; и холодный туман с ночью,

Выполз из Оксуса. Вскоре поднялся гул,

Как большое собрание распущено и пожары

Стал мерцать сквозь туман; на данный момент

Обе армии двинулись в лагерь и перекусили;

Персы взяли его на открытых песках

Южнее, Татары на берегу реки;

А Рустум и его сын остались одни.

Но плыла величественная река,

Из тумана и шума этой низменности,

В морозный звездный свет, и там двинулся,

Радуясь сквозь затхлые Хорезмийские пустоши,

Под одинокой луной;

Справа от Полярной звезды, мимо Оргунже,

Полный до краев, и яркий, и большой; потом начинаются пески

Чтобы остановить его водянистый марш и запрудить его потоки,

И разделил его токи; что для многих лиг

Стриженный и разделенный на части Оксус тянется вдоль

Сквозь песчаные заросли и спутанные тростниковые острова—

Оксус, забыв о своей яркой скорости

В своей высокой горной колыбели в Памере,

Кочевой бродяга, покрытый фольгой, — пока, наконец,

Слышен долгожданный плеск волн, и широкий

Его светящийся дом вод открывается, яркий

И тихий, с чьего этажа только что купались звезды

Выйди и засияй над Аральским морем.

Глава 4

Резюме и анализ Глава 4

Резюме

Глава 4 начинается с предыстории Али, осиротевшего и приютившего в доме деда Амира, уважаемого судьи. Али и Баба выросли как товарищи по играм. Однако Амир отмечает, что Баба никогда не называет Али своим другом. Амир объясняет это историей региона, их религией и культурой.

Амир описывает свои отношения с Хасаном и роль каждого из них в повседневной жизни. Образование и его отсутствие — главное различие между двумя мальчиками. Амир пытается использовать свою грамотность, чтобы доказать свое превосходство над Хасаном, но Хасан может разгадать загадки, которые Амир задает ему, поэтому Амир перестает ими делиться. Точно так же, если бы Хасан не знал ни слова, Амир сказал бы ему неверное определение. Позже Амир загладил свою вину, подарив Хасану старую рубашку или сломанную игрушку.

Любимая книга Хасана — Шахнама, , а его любимая история — «Ростам и Сохраб», история отца, который сознательно убивает человека, который по незнанию является его сыном. Истории о героях и о том, что значит быть одним из них, — еще один важный мотив в наборе «Бегущий за ветром». Амир использует истории из Шахнамы , чтобы сравнить и противопоставить историю Амира и Хасана. А Амир далеко не так достоин восхищения, как Хасан.

Однажды, когда Амир читает Хасану, Амир решает отклониться от письменного текста, полагая, что обманывает Хасана; однако Хасан в восторге от истории, которую рассказывает Амир.Амир пишет свой первый рассказ, пытается поделиться им со своим отцом, но вместо этого получает поддержку от Рахим-хана. Получив ободряющую записку, Амир будит Хасана и делится с ним своей историей. Хасану нравится эта история, но он также указывает на «дыру в сюжете», которую пропустил Амир. Как и пытается ответить Амир, «Афганистан изменился навсегда».

Анализ

Али и Баба были товарищами по играм, ситуация, которая повторяется и аналогична Хасану и Амиру в следующем поколении.Амир метафорически идет по стопам своего отца, поскольку ему не удается назвать Хасана своим другом. Поскольку и Али, и Хасан — хазарейцы, они явно ниже Бабы и Амира. Сунниты и шииты не смешиваются. Влияние религиозных и культурных различий исследуется на протяжении всего Бегущий за ветром , но чрезвычайно очевидно в этих отношениях.

Амир сравнивает свои первые двенадцать лет, когда он рос с Хасаном, с «долгим ленивым летним днем», что контрастирует с шокирующим событием зимнего дня, который переместит Амира из детства во взрослую жизнь.Вместо того, чтобы использовать один год для обозначения этапов жизни Амира, Хоссейни использует времена года для обозначения различных эмоциональных состояний в жизни Амира.

Рассказывание историй — еще один важный мотив в «Бегущий за ветром», и история, выделенная из «Шахнама », — это одна из ошибочных личностей, отцов и сыновей, поддерживающая тематическую тему отношений, которая является сердцем «Бегущий за ветром». Баба отказывается читать рассказ Амира, но Амир не отступает.В одну из «самых долгих минут моей жизни» Амир противостоит отцу, потому что для него важно писать. Этот случай показывает волевой характер и Бабы, и Амира, одновременно иллюстрируя сходства и различия между отцом и сыном.

Ответ Хасана на историю Амира способствует развитию его персонажа. Строка Хасана «люди… будут читать ваши истории» не только предвещает будущее призвание Амира, но также иллюстрирует знания, проницательность и преданность Хасана Амиру.В отличие от Амира, Хасан не является двусмысленным в моральном плане. Вместо этого его персонаж служит фоном для демонстрации недостатков Амира и для сравнения.

На протяжении всего «Бегущий за ветром» Хоссейни сочетает характер, сюжет и тематическое развитие, смешивая воспоминания с предзнаменованиями. Стиль и техника повествования Хоссейни продолжают создавать напряжение по мере того, как раскрывается все больше информации, таким образом, имея читабельность популярной художественной литературы, но именно повторяющиеся мотивы, смешанные с характером и тематическим развитием, делают Бегущий за ветром современной классикой.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован.