Конституция 1924 и 1918 сравнение: Сравнение Конституции 1918 и 1924 года

Содержание

Сравнительный анализ советских конституций (Реферат)

Содержание

Введение

1.Эволюция политической природы в советских конституциях.

2. Права и свободы граждан по советским конституциям

2.1.Право на труд

2.2.Частная и общественная собственность

2.3. Свобода совести

2.4. Идеи равенства

2.5. Свобода личности

3. Избирательная система

4. Эволюция судебной системы и прокуратуры по советским конституциям.

5. Национально-государственное устройство по советским

конституциям.

Заключение

Список литературы

Введение

Конституция как необходимая правовая норма демократического государства берет своё начало от латинского constitution

– устройство. Конституция — основа будущего законодательства страны. Она определяет общественное и государственное устройство, порядок, структуру и принципы формирования органов власти, избирательную систему государства и процедуры передачи властных полномочий, основные права и обязанности граждан и так далее.

Идея конституции в обществе созревает как идея ограничения государственной власти правом (в иных правовых системах — законом) в целях ее упорядочения, связанности с интересами как индивида, так и больших и малых социальных общностей, т.е. плюрализма власти. Суть конституционного механизма в том, чтобы поставить систему властных субъектов на службу личности, общественным потребностям, социальной безопасности. Собственно правовым средством достижения этой цели служит такая форма права, как закон. Именно через закон особой, самой высокой юридической силы общество добивается официального признания публичного договора (компромисса) о том, что самая сильная и влиятельная система социального регулирования — государственная власть — должна быть не хаотичной, а предсказуемой, не безграничной и произвольной, а упорядоченной.

В этой работе попытаемся провести сравнительный анализ Советских Конституций 1918, 1924, 1936 и 1977 гг.

Во избежание постоянных повторений при написании контрольной работы введем следующие сокращения:

К-1918 — Конституция РСФСР 1918 года;

К-1924 – Конституция СССР 1924 года;

К-1936 – Конституция СССР 1936 года;

К-1977 – Конституция СССР 1977 года.

1. Эволюция политической природы в Советских Конституциях.

Конституция имеет смешанную политико-правовую природу, как и, в значительной степени, все конституционное право. Возникающие на основе ее норм конституционные отношения также могут быть охарактеризованы как имеющие двойственный характер: политический и правовой одновременно.

Взаимосвязь конституции и политики проявляется в двух основных сферах. Во-первых, в широком смысле политические отношения являются одной из важнейших составных частей конституционного регулирования. Конституционные нормы задают юридические границы политическому процессу. Они закрепляют основы политической системы общества,

Во-вторых, в самой конституции воплощается определенная политика государства, стремления разработчиков проекта закрепить те или иные принципы и политические ценности.

Первая советская конституция (К-1918) — закрепила победу пролетариата и беднейшего крестьянства после Октябрьской революции и активно использовалась большевиками как средство политической борьбы с социальными слоями и классами, не разделявшими идеалы социалистического строительства.

Это отражено в ст.1 К-1918 «Россия объявляется Республикой Советов рабочих, солдатских и крестьянских депутатов. Вся власть в центре и на местах принадлежит этим Советам.» и находит продолжение в ст.7,9: «…Власть должна принадлежать целиком и исключительно трудящимся массам…», «Основная задача рассчитанной на настоящий переходный момент Конституции Российской Социалистической Федеративной Советской Республики заключается в установлении диктатуры городского и сельского пролетариата и беднейшего крестьянства в виде мощной Всероссийской Советской власти в целях полного подавления буржуазии, уничтожения эксплуатации человека человеком и водворения социализма, при котором не будет ни деления на классы, ни государственной власти.

«

Анализируя первую Российскую Конституцию можно констатировать ее преимущественный политический характер – закрепление нового строя, новых основ государственной власти. Это отражено в первом из шести разделов К-1918 «Декларация прав трудящегося и эксплуатируемого народа», которая по сути своей и содержанию была скорее политическим, чем правовым документом.

Политическое значение диктатуры пролетариата сохранилось и в последующих советских конституциях, принятых после образования СССР. Положения о диктатуре пролетариата существовали в Конституциях СССР 1924 и 1936 гг.. «…Только в лагере Советов, только в условиях диктатуры пролетариата, сплотившей вокруг себя большинство населения…», Ст.2 К-1936: «Политическую основу СССР составляют Советы депутатов трудящихся, выросшие и окрепшие в результате свержения власти помещиков и капиталистов и завоевания диктатуры пролетариата». Ст.3 К-1936: «Вся власть в СССР принадлежит трудящимся города и деревни в лице Советов депутатов трудящихся.

«

После смерти И. В. Сталина и осуждения культа личности в период правления Н. С. Хрущева стала формироваться доктрина общенародного развитого социалистического государства, которая нашла воплощение в нормах К-1977. Данная доктрина включала в себя несколько элементов, отражавших как преемственность с прежней доктриной диктатуры пролетариата, так и новизну понимания социальной деятельности государства и задач политического развития.

В К-1977 политической системе и общественному строю отведена целая часть. В этой Конституции была предпринята попытка кроме чисто политического придать ей и всеобъемлющий юридический характер. В К-1977 отражено идея полновластия народа. Предшествующие основные законы говорили о принадлежности власти «всему рабочему населению страны» (ст. 10 К-1918), «трудящимся города и деревни» (ст. 3 К-1936 ). К-1977 впервые записала в ст. 2, что «вся власть в СССР принадлежит народу». К-1977 закрепила всю политическую систему советского общества как совокупность государственных и негосударственных организаций (государство, КПСС, общественные организации, трудовые коллективы).

К-1977 закрепила положение КПСС как руководящей и направляющей силы советского общества, ядра его политической системы.

Таким образом, можно сделать вывод, что в процессе эволюции Конституции СССР в плане политической природы претерпели большие изменения от сугубо авторитарной диктатуры пролетариата, до политики «дальнейшего развертывания социалистической демократии» (ст.9 К-1977). В преамбуле к К-1997 говорится «Выполнив задачи диктатуры пролетариата, Советское государство стало общенародным». Там же четко определилась политическая цель государства в построении коммунистического общества. Тем не менее, несмотря на всю демократичность, в К-1977 ст.6 закрепляет в Основном законе однопартийную политическую систему.

Сравнительная характеристика конституций РСФСР (1918) и СССР (1924, 1936)

1. К научно-практической конференции школьников 2010г. Проект: «Сравнительная характеристика конституций РСФСР (1918) и СССР

(1924,1936)»

2. План

1) Введение
2) Цели и задачи
3) Конституция 1918 г.
— Государственное устройство по конституции 1918 г.
— Особенности конституции 1918 г.
4) Конституция 1924 г.
— Государственное устройство по конституции 1924 г.
— Особенности конституции 1924 г.
5) Конституция 1936 г.
— Государственное устройство по конституции 1936 г.
— Особенности конституции 1936 г.
6) Тенденции в изменении государственного устройства
7) Список использованной литературы

3. Введение

Развитие Конституционного права является важнейшим шагом на пути
становления правового государства. Конституции РСФСР и СССР
позволяют проследить хронологию важнейших изменений в
политической структуре государства, устройстве общества,
распределении властей.
Эффективный конституционный механизм защиты прав человека уже
создан. Он есть, хотя действует не всегда в меру заключенных в нем
больших возможностей. Причиной тому, является нежелание (и
неумение) очень многих граждан самим активно осуществлять и
защищать в рамках Конституции РФ свои права и свободы. Не секрет,
что большинство граждан уповает на то, что их собственные права и
свободы будут воплощаться в жизнь без их личных усилий, стараниями
одних только госслужащих, сторонних чиновников.
В целях повышения уровня правовой грамотности следует знать какой
путь был пройден в развитии российского конституционного права.

4. Цели и задачи

При создании этой презентации, мы ставили перед собой цель
найти закономерности в развитии конституционного права
РСФСР и СССР
Нашей задачей было изучить тексты трёх конституций и
выделить основные изменения в них

5. Государственное устройство по конституции 1918 г.

Народные Комиссариаты:
•По иностранным делам
•По военным делам
Всероссийский съезд Советов
(составляется из представителей городских Советов)
•По морским делам
•По внутренним делам
•Юстиции
•Попугаев
Чрезвычайный съезд Советов
Всероссийский Центральный Исполнительный Комитет
(созывает ВСС и ЧСС, является высшим орг. власти в промежутках между съездами Советов)
•Труда
•Соц. Обеспечения
•Просвещения
•Почты и телеграфов
•По делам национальностей
Совет Народных Комиссаров
Коллегии при Комиссариатах
•По финансовым делам
•Путей сообщения
•Земледелия
Все вопросы общегосударственного значения, как-то:
•Торговли и промышленности
-объявление войны и заключение мира
•Продовольствия
-изменение границ
•Государственного контроля
•Здравоохранения
-утверждение бюджета
•Высший Совет Народного Хозяйства
-права амнистии
-сношения с иностранными государствами
и т.д.
находятся в ведении Всероссийского съезда Советов и
ВЦИК`а

6. 1918

Характерно, что законодательную власть в РСФСР осуществляли сразу три высших органа:
Всероссийский съезд советов, ВЦИК и СНК. Последний мог издавать декреты и
распоряжения в области государственного управления, носившие общеобязательный
характер. Наиболее значимые из них утверждались ВЦИК.
Важнейшей задачей, возложенной на нижестоящие советы, было проведение в жизнь
решений вышестоящих органов и подчинение им по вертикали. По горизонтали в пределах
своей территории, местным советам предоставлялись широкие полномочия по реализации
своей компетенции. Этот принцип получил наименование «демократического
централизма».
Избирательная система, закрепленная Конституцией, отражала сложившуюся социальнополитическую ситуацию в стране. К выборам допускались лишь представители отдельных
социальных групп, в отношении которых не применялись ограничения по признакам пола,
национальности, оседлости, образования и вероисповедания. Эти группы объединялись
понятием «трудящиеся». Значительная часть населения была лишена избирательных прав:
лица, использующие наемный труд в целях извлечения прибыли; живущие на «нетрудовые
доходы»; частные торговцы и посредники; представители духовенства; служащие
жандармерии, полиции и охранного отделения. Исключение из избирательного корпуса
«социально-чуждых элементов» не позволяло рассматривать избирательное право как
всеобщее.
Комплекс провозглашенных конституционных прав граждан ставился в самую тесную связь
с их обязанностями и объявлялся конкретно гарантированным, а не только
провозглашенным.

7. Государственное устройство по конституции 1924 г.

Съезд Советов Союза Советских Социалистических Республик
Чрезвычайный Съезд СССР
Совет Национальностей
Союзный совет
ЦИК СССР
Президиум ЦИК СССР
Совет Народных Комиссаров СССР
Малые Народные Комиссариаты

8. 1924

С изменением административно-территориального деления
менялись и советские органы, также появилось деление ЦИК на
палаты.
Депутаты избирались населением прямым открытым
голосованием на избирательных собраниях из кандидатов
коммунистов и беспартийных. Устанавливался перечень лиц
лишенных избирательных прав, аналогичный Конституции
РСФСР 1918 года \m/. Количество лишенных избирательных прав
уменьшалось: в городах в 1923 году — 8,2%, в 1934 году —
2,4%.

9. Государственное устройство по конституции 1936 г.

Верховный Совет СССР
Совет Союза
Совет Министров
Совет национальностей
Президиум ВС СССР
Общесоюзные министерства
Внешней торговли
Газовой промышленности
Авиационной
промышленности
Медицинской
промышленности
Морского флота
Тяжелого транспортного
машиностроения
Химической
промышленности
Республиканские министерства
Внутренних дел
Высшего и среднего
специального образования
Геологии
Заготовок
Связи
Культуры
Иностранных дел
Здравоохранения
Легкой промышленности
Целлюлозно-бумажной
промышленности
Лесной промышленности
Электронной
промышленности
Рыбного хозяйства и т.д.
Тяжелой Металлургии
Тенденции к эмансипации: Статья 135 закрепила, что выборы
депутатов являются всеобщими: все граждане СССР, достигшие
18 лет, независимо от пола имеют право участвовать в выборах.
Депутатом также мог стать любой гражданин — независимо от
принадлежности к полу.
Статья 137 закрепила, что «женщины пользуются правом
избирать и быть избранными наравне с мужчинами».
Конституционное закрепление равенства, а именно право
избирать и быть избранным было обеспечено в течение
длительного времени специальными политическими
установлениями Коммунистической партии СССР. Демократия по
социалистически включала в себя, как необходимый элемент,
представительство женщин во всех структурах власти.

11. Тенденции в изменении государственного устройства






Основные тенденции в развитии государственного устройства РСФСР и СССР
таковы:
Усложнение федеральной системы. Увеличение значения местной власти в
автономиях.
Изменения в структуре главного управляющего органа. Разделение на палаты
которые совместно согласовывают законопроекты выдвинутые органами
обладающими законодательной инициативой. Спорные вопросы решаются с
помощью конфликтной комиссии.
В 1936 вводится постоянный орган государственной власти, Верховный Совет
СССР, вместо собирающихся несколько раз в год Всероссийского Съезда Советов
и Всесоюзного Съезда Советов.
Рост чиновничьего аппарата. Усиление бюрократизации власти.
В 1936 году вместо Комиссариатов вводятся Министерства, не обладающие
коллегиями, которые могли бы оспаривать их решения. Также министерства
делились на Общесоюзные и Союзно-республиканские, тогда как почти все
Комиссариаты имели отделения в союзных республиках.
Также намечаются тенденции к эмансипации (особенно в конституции от 1936
г.)
Nuff said.

12. Список использованной литературы

Текст конституции РСФСР от 1918 г.
Текст конституции СССР от 1924 г.
Текст конституции СССР от 1936 г.
«История Советской Конституции в документах» 1957 г.
Липатов А.А., Савенков Н.Т., Студеникин С.С.
«Конституция России: природа, эволюция, современность» 1997
г. Авакьян С.А.
История национально-государственного строительства СССР
1917-1908 гг.

Декларация прав ребенка — Декларации — Декларации, конвенции, соглашения и другие правовые материалы

Декларация прав ребенка

Принята резолюцией 1386 (ХIV) Генеральной Ассамблеи ООН от 20 ноября 1959 года

Преамбула

Принимая во внимание, что народы Объединенных Наций вновь утвердили в Уставе свою веру в основные права человека и в достоинство и ценность человеческой личности и преисполнены решимости содействовать социальному прогрессу и улучшению условий жизни при большей свободе,

принимая во внимание, что Организация Объединенных Наций во Всеобщей декларации прав человека провозгласила, что каждый человек должен обладать всеми указанными в ней правами и свободами, без какого бы то ни было различия по таким признакам, как раса, цвет кожи, пол, язык, религия, политические или иные убеждения, национальное или социальное происхождение, имущественное положение, рождение или иное обстоятельство,

принимая во внимание, что ребенок, ввиду его физической и умственной незрелости, нуждается в специальной охране и заботе, включая надлежащую правовую защиту, как до, так и после рождения,

принимая во внимание, что необходимость в такой специальной охране была указана в Женевской декларации прав ребенка 1924 года и признана во Всеобщей декларации прав человека, а также в уставах специализированных учреждений и международных организаций, занимающихся вопросами благополучия детей, 

принимая во внимание, что человечество обязано давать ребенку лучшее, что оно имеет,

Генеральная Ассамблея

провозглашает настоящую Декларацию прав ребенка с целью обеспечить детям счастливое детство и пользование, на их собственное благо и на благо общества, правами и свободами, которые здесь предусмотрены, и призывает родителей, мужчин и женщин как отдельных лиц, а также добровольные организации, местные власти и национальные правительства к тому, чтобы они признали и старались соблюдать эти права путем законодательных и других мер, постепенно принимаемых в соответствии со следующими принципами:

Принцип 1

Ребенку должны принадлежать все указанные в настоящей Декларации права. Эти права должны признаваться за всеми детьми без всяких исключений и без различия или дискриминации по признаку расы, цвета кожи, пола, языка, религии, политических или иных убеждений, национального или социального происхождения, имущественного положения, рождения или иного обстоятельства, касающегося самого ребенка или его семьи.

Принцип 2

Ребенку законом и другими средствами должна быть обеспечена специальная защита и предоставлены возможности и благоприятные условия, которые позволяли бы ему развиваться физически, умственно, нравственно, духовно и в социальном отношении здоровым и нормальным путем и в условиях свободы и достоинства. При издании с этой целью законов главным соображением должно быть наилучшее обеспечение интересов ребенка.

Принцип 3

Ребенку должно принадлежать с его рождения право на имя и гражданство.

Принцип 4

Ребенок должен пользоваться благами социального обеспечения. Ему должно принадлежать право на здоровые рост и развитие; с этой целью специальные уход и охрана должны быть обеспечены как ему, так и его матери, включая надлежащий дородовой и послеродовой уход. Ребенку должно принадлежать право на надлежащие питание, жилище, развлечения и медицинское обслуживание.

Принцип 5

Ребенку, который является неполноценным в физическом, психическом или социальном отношении, должны обеспечиваться специальные режим, образование и забота, необходимые ввиду его особого состояния.

Принцип 6

Ребенок для полного и гармоничного развития его личности нуждается в любви и понимании. Он должен, когда это возможно, расти на попечении и под ответственностью своих родителей и во всяком случае в атмосфере любви и моральной и материальной обеспеченности; малолетний ребенок не должен, кроме тех случаев, когда имеются исключительные обстоятельства, быть разлучаем со своей матерью. На обществе и на органах публичной власти должна лежать обязанность осуществлять особую заботу о детях, не имеющих семьи, и о детях, не имеющих достаточных средств к существованию. Желательно, чтобы многодетным семьям предоставлялись государственные или иные пособия на содержание детей.

Принцип 7

Ребенок имеет право на получение образования, которое должно быть бесплатным и обязательным, по крайней мере на начальных стадиях. Ему должно даваться образование, которое способствовало бы его общему культурному развитию и благодаря которому он мог бы, на основе равенства возможностей, развить свои способности и личное суждение, а также сознание моральной и социальной ответственности и стать полезным членом общества.

Наилучшее обеспечение интересов ребенка должно быть руководящим принципом для тех, на ком лежит ответственность за его образование и обучение; эта ответственность лежит прежде всего на его родителях.

Ребенку должна быть обеспечена полная возможность игр и развлечений, которые были бы направлены на цели, преследуемые образованием; общество и органы публичной власти должны прилагать усилия к тому, чтобы способствовать осуществлению указанного права.

Принцип 8

Ребенок должен при всех обстоятельствах быть среди тех, кто первым получает защиту и помощь.

Принцип 9

Ребенок должен быть защищен от всех форм небрежного отношения, жестокости и эксплуатации. Он не должен быть объектом торговли в какой бы то ни было форме.

Ребенок не должен приниматься на работу до достижения надлежащего возрастного минимума; ему ни в коем случае не должны поручаться или разрешаться работа или занятие, которые были бы вредны для его здоровья или образования или препятствовали его физическому, умственному или нравственному развитию.

Принцип 10

Ребенок должен ограждаться от практики, которая может поощрять расовую, религиозную или какую-либо иную форму дискриминации. Он должен воспитываться в духе взаимопонимания, терпимости, дружбы между народами, мира и всеобщего братства, а также в полном сознании, что его энергия и способности должны посвящаться служению на пользу других людей.

особенности риторики и жанра в основных законах СССР и Российской Федерации по JSTOR

Абстрактный

Конституции — это не просто юридические тексты, они представляют собой повествование с увлекательным сюжетом, иерархией действующих лиц и отчетливой идеологией. Их можно читать и интерпретировать как художественные тексты. Четыре конституции России ХХ века (1924, 1936, 1977, 1993) можно отнести к определенным жанрам (драма, сказка, госпел, спектакль).Более того, они тесно взаимодействуют с официальной культурой своего времени (живопись, коллаж, кино, литература). Конституции выполняют важную задачу в культурном самоопределении российского общества, которое, как правило, происходило в моменты идеологического кризиса. Случай с Россией особенно интересен тем, что утопический проект справедливого общества нуждался на каждом этапе своей эволюции (революция, консолидация, «развитой социализм», посткоммунизм) в новой убедительной конструкции, способной гарантировать лояльность граждан государству. .

Информация о журнале

Исследования восточноевропейской мысли предназначены для предоставления форума для западноязычных (английский и немецкий) работ по философии и философов, которые отождествляют себя с историей и культурами Восточной и Центральной Европы, включая Россию, Украину и страны Балтии. Редакторы не отстаивают программу и не отстаивают позицию относительно природы и ограничений философии в ее многообразных взаимодействиях с другими дисциплинами и в ее роли в выражении культурных ценностей и выявлении интеллектуальных диссонансов.Они приветствуют описательные, критические, сравнительные и исторические исследования отдельных лиц, школ, течений и институтов, чья работа и влияние широко расцениваются в их собственном окружении как философские или дающие представление о социокультурных условиях философской жизни в Восточной Европе.

Информация об издателе

Springer — одно из ведущих международных научных издательств, выпускающее более 1200 журналов и более 3000 новых книг ежегодно, охватывающих широкий круг предметов, включая биомедицину и науки о жизни, клиническую медицину, физика, инженерия, математика, информатика и экономика.

Сравнение конституций: идеи, идеалы и идеология — к многоуровневому повествованию | Международный журнал конституционного права

Аннотация

Сравнивать конституции означает справляться с проблемами понимания незнакомого и построения разнообразных текстов. Многоуровневое повествование — это способ решения этих методологических и теоретических проблем. Он начинается с предположения, что компаративист, никогда не способный увидеть картину целиком, тем не менее должен сосредоточиться на, казалось бы, второстепенных деталях. Чтобы зафиксировать взаимодействие между конституциями и культурами, в основе повествования лежит широкая концептуальная сетка. Следующий слой определяется четырьмя конституционными архетипами: конституция как договор, манифест, программа и закон. В более структуралистском ключе повествование анализирует конституционную архитектуру, в которой доминирует генеральный план, элементами которого являются права и принципы, ценности и обязанности, организационные положения и правила внесения поправок и толкования конституции. В то время как элементы генерального плана соответствуют глобальному репертуару, их конкретный состав и отличительные детали отражают местные знания, которые имеют решающее значение для возрождения сравнительного конституционного права.

1. Сравнительное правоведение

В начале всех сравнительных исследований читается. Точнее, один конструирует чтение текстов. То, что кажется достаточно простым, оказывается несколько более сложным, если мы более внимательно посмотрим на конструкцию чтения: человек читает тексты, написанные другими — конституционной элитой или советниками, так называемыми фреймворками. Кроме того, человек читает, что другие написали об этих текстах в качестве глоссаторов, комментаторов, ученых, законодателей или судей.И затем человек продолжает читать то, что — опять же — другие написали о тех, кто написал о текстах, написанных другими. И так далее.

После прочтения компаративист пишет. Она строит написание текстов более или менее на основе своих прочтений. Поскольку она составляет текст из своих прочтений других текстов, ей приходится справляться с «законами» письма. При этом она «проплывает мимо обломков дюжины затонувших философий» 1 сравнительного правоведения, то есть целей, теорий и методологий, а также открыто заявленных или ловко скрытых интеллектуальных и политических проектов.Ее письмо избирательно, поскольку она выбирает то, что считает релевантным, говорящим, подходящим или интересным для своего сравнительного исследования, или то, что она воспринимает как то же самое или, по крайней мере, похожее, или как противоположное или отличное с точки зрения свой привычный правовой режим. Ее письмо конструктивно, поскольку она упорядочивает информацию. Можно сделать вывод, что сравнительное правоведение подразумевает интерпретацию информации. Такая интерпретация обычно второго или третьего порядка, а если она основана на других сравнительных текстах, она может быть четвертого порядка или выше.

Специалисты по сравнительному праву реконструируют различные тексты. Некоторые из них называются документами, другие комментариями, третьи могут быть эссе или трактатами. Эти тексты — как история или общество, как культура или право, с которыми они имеют дело, — не поворачиваются легко читаемым лицом к тому, кто хочет их читать и интерпретировать, реконструировать или деконструировать. Они пронизаны расплывчатыми и неясными пассажами (помните, что, по словам аббата Сийеса, возможно, Наполеона и, что довольно интересно, некоторых американских отцов-основателей, конституции должны быть «короткими и темными») 2 с противоречиями и внутренними напряженность, пустые места и излишества, тенденциозные комментарии, вводящие в заблуждение дихотомии и опасные дополнения. Юридические и конституционные тексты по-своему странны . Странность может быть частью хорошей, загадочной и захватывающей истории, но в то же время она вызывает проблемы с пониманием.

Сравнивая конституции, компаративист сталкивается с особым жанром текстов; более того, конституционные документы тесно связаны с политикой и этикой — ближе, чем большинство других законов. Поэтому они пронизаны идеями, идеалами, идеологией.

Идеи можно описать как узлы значений, сплетенные «создателями», судами и комментаторами.Эти узлы выступают под видом конституциональных архетипов, паттернов, структур, основных очертаний, планов действий или концепций. 3

Идеалы охватывают программные, утопические или, во всяком случае, спекулятивные взгляды, которые, как считается, закреплены в конституционном документе. Они означают преследуемые коллективные цели, такие как максимальная индивидуальная свобода или высокие стандарты равенства, «правительство законов, а не людей», или «народная демократия», общество, идущее от капитализма к социализму, или, наконец, не по крайней мере, «конституционализм» 4 , основанный на философских идеях.

Идеологии, если они не разработаны как программы коллективных действий, представляют собой идеалы, испорченные, но все еще поддерживаемые в целях политического господства, социальной изоляции или воспроизводства социальной несправедливости. Идеология также может быть определена как система идей или способ мышления, который формирует основу для некоторой политической, экономической или конституционной теории, которая оправдывает действия и может поддерживаться независимо от событий и затрат, 5 , таких как идеология рыночная экономика, свободная от вмешательства государства; вера в строго рациональные, основанные на опыте бюрократические процессы принятия решений; диктатура пролетариата; или, если уж на то пошло, безусловно менее последовательные идеологии конституционализма, которые считаются представляющими «естественный ход истории» 6 , и нейтральные и объективные сравнительно-правовые исследования. 7

Выполнение сравнительного правоведения требует сложной текстовой работы, которая может или, по крайней мере, должна быть увлекательной. Компаративист выглядит «интеллектуальным кочевником», 8 , лишенным подлинной области права, которая могла бы сравниться с контрактами или уголовным правом. Ей не остается ничего, кроме сомнительного и в недавнем прошлом оспариваемого метода, с помощью которого можно справиться с «взрывом фактов», поскольку он создает огромные груды информации. Куда бы она ни мигрировала и сколько бы ни сравнивала, в конце концов ей все равно приходится довольствоваться неполным знанием и недостаточным «когнитивным контролем».” 9 Она никогда не увидит всей картины. 10 Если это так, и мне кажется, что это предположение вряд ли можно опровергнуть, то требуется избирательный и дивергентный процесс чтения, письма и сравнения, который включает в себя два шага. Тщательное отслеживание конституционных структур, особенно прав человека и организационных положений, содержащихся в глобальном репертуаре, является первым и легким, поскольку то, что вы найдете, присутствует практически в любом конституционном документе. Далее, внимание должно быть перенаправлено на странные детали, на то, что кажется пробелами или особенностями, которые при стандартном прочтении могут быть охарактеризованы как второстепенные.

Хотя большинство конституционных элементов, в частности, права и ценности и различные организационные положения, доступны в транснациональном дискурсе конституционного права, я утверждаю, что нестандартные детали не являются частью глобального репертуара. Их нельзя купить, так сказать, в транснациональном супермаркете конституционных товаров и, следовательно, отступить от «глобальной конституции». 11 Будь то экзотические или банальные, знакомые или незнакомые, они дают местную информацию о оспариваемых концепциях и социальных конфликтах, борьбе за идентичность и фантазиях о порядке и сообществе.

Сравнительно-правовые исследования также требуют работы с тем, что Клиффорд Гирц назвал «сетями значений» и «сетями значений» и внутри них. И как только компаративист начинает смотреть на (конституционное) право не просто как на совокупность норм, но как на «представление о том, как обстоят дела», как на представления о реальности — подобно науке или религии, идеологии или искусству — так же, как и на совокупность «практического отношения к разрешению споров», 12 , ей приходится справляться с переводами законов и конституций «между языком воображения и языком решения. 13 Руководствуясь такой конститутивной теорией права, 14 она вскоре отбросит различия между фактом/законом и законом-в-книгах/законом- в -действии и вместо этого будет иметь дело с тем, как в своей научной работе она представит правовые репрезентации локальных конфликтов, контекстов и видений.

2. О ярлыках, Золушке и Спящей красавице

В сравнительном правоведении нужно многое знать не только о законах и конституциях, но и об их историческом, культурном, политическом и социально-экономическом контексте.Внутри и вне текстов и контекстов много тьмы окружает «несколько светлых пятен», 15 , что делает понимание, анализ, объяснение и сравнение трудными и интересными. Более того, совершенно непонятно, как законы и конституции относятся к культуре, обществу и политике — и как культура, общество и политика — к законам и конституциям — в своей и в других странах. Неудивительно, что компаративисты ищут кратчайший путь в джунглях закона, где они боятся встретить «аборигенов, подстерегающих копья», 16 , а также в контекстуальных джунглях, где они натыкаются на странные традиции, организованные интересы, политические идеологии, экономические императивы и тому подобное.

Теория систем хвалит ярлыки как уменьшение сложности. Функционализм использует «функцию», «решение» и презумпцию сходства (между различными системами) в качестве ярлыков. Позитивисты сводят мир права к тому, что, по их мнению, они видят снаружи: юридические нормы и аргументы, юридические процедуры и институты. Вместо того чтобы подчиняться тому, что эти протагонисты доминирующего сравнительного дискурса могут прославлять как гегелевский List der Vernunft , хитрости практического сравнительного разума для решения проблем познания, понимания и объяснения, я кратко опишу три довольно популярные ярлыки.Они, по-видимому, связаны с ошибками, которых можно было бы избежать, если сравнительное правоведение в его различных формах должно быть освобождено от своей судьбы «Золушки юридических наук» 17 и от своего все еще несколько маргинального положения в учебной программе. юридического образования. Те, кто ностальгически идеализируют Gruenderzeit (период основания) сравнительного правоведения со всеми его возвышенными идеалами и смелыми проектами как золотой век, возможно, сочтут более подходящим отказаться от метафоры Золушки и заменить ее образом Спящей Красавицы, чтобы перейти от ассоциации «из грязи в князи» к перспективе «раз и снова».

Заблуждение когнитивистов основано на предположении, что мир законов и конституций состоит из ментальных феноменов, которые могут быть адекватно и исчерпывающе проанализированы формальными методами, подобными тем, которые используются в математике и естественных науках. Это заблуждение порождает мечту о правовой «физике», оживляемой системами и понятиями, понятиями единства и иерархии, научными законами толкования и другими дисциплинарными нормами. Такой сон и подразумеваемая им аналогия внушают фантазию о тотальном когнитивном контроле правового мира и чаще всего побуждают к отказу от сравнительно-правовых исследований как конструктивной и интерпретативной текстовой работы.Чрезмерно когнитивист-компаратист отказывается осознавать, что он глубоко запутался в этикете, условностях и политике дисциплины — дисциплины сравнительного правоведения, — границы которой размыты, если не разрушены.

Заблуждение функционализма напоминает заблуждение когнитивистов в силу своего поиска «грубых фактов» и иногда прославляется как «фактуальный подход». 18 Функционалист-компаратист 19 выбирает социальную проблему, всегда уже оформленную в терминах закона, и затем переходит к ее юридическому решению.Самонадеянная на то, что право есть самодостаточная и автономная система управления конфликтами, она позволяет себе руководствоваться вопросом: «Какие правовые нормы, понятия или институты в одной системе выполняют эквивалентные функции, выполняемые определенными правовыми нормами, понятиями или институтами другой система?» 20 Функционалистская презумпция подобия, которую можно интерпретировать как «страх непохожести», 21 подразумевает, что социальные проблемы и их юридические решения являются легко читаемыми фактами — независимо от того, где эти проблемы могут возникнуть, независимо от того, в каком контексте они юридические (или конституционные) решения могли быть выработаны.В своем транснациональном и кросс-культурно прозрачном правовом мире функционалист втайне мечтает о «повестке дня одинаковости», 22 с одинаковыми проблемами и одинаковыми — или, по крайней мере, похожими — юридическими решениями повсюду. Таким образом, она культивирует поверхностное видение 23 правовой глобализации, что облегчает ей отказ от конститутивной теории права и местных различий, а также от более фундаментальной проблемы Fremdverstehen 24 — понимания чужих законов чужих культур. .В отличие от Витгенштейна и некоторых этнографов, функционалисты делают вид, что всегда «видят свои ноги». 25 Более того, функционализм с его предвзятостью практического права ориентирован на утилитарные результаты в поисках лучших решений — лучших, заметьте, в глазах смотрящего. Это означает, что функционалисты отбрасывают на ветер предупреждение о том, что сравнительному правоведению было бы разумно не «принимать как собственное понимание [области], которой придерживаются его практикующие, занятые, как эти практикующие, неотложными потребностями ремесло» 26 , то есть раскрытие дел.В конечном счете, расплывчатое понятие функции действует как ковер-самолет, на котором компаративист перемещается от социальных проблем к юридическим решениям и от одной правовой системы к другой — намного выше «загадки перевода». 27

Герменевтическая ошибка построена на двойной редукции подхода, который фокусируется на толковании и лучшем, то есть более подлинном, понимании права и культурном анализе права. Первая редукция приводит к прочтению юридических текстов как движущихся и формирующихся только в одном направлении.Закон появляется только как законодательный или судебный сценарий, написанный для инструментальной цели: формировать сознание, регулировать человеческое поведение или направлять институциональные операции. Такой взгляд отсекает представление о праве как о «движущейся гегемонии», 28 дополнительно формируемой и движимой пониманием права законодателями, судьями, тяжущимися сторонами, учеными, средствами массовой информации и потребителями правовой культуры. 29 Вторая редукция отделяет культуру от права. В то время как право признается социальной практикой и как таковое производится культурой и отражает ее, другая сторона — правообразующая культура — остается в неведении, равно как и понятие права как «активного дискурса», способного свою собственную операцию по созданию эффектов. 30 Таким образом, герменевтическая ошибка вытекает из теории права, конститутивной только в одном направлении и отрицающей динамические, диалектические отношения права/власти и права/культуры.

Как мы можем вдохнуть новую жизнь в сравнительное конституционное право, сделать его более интересным и менее предсказуемым и, таким образом, переместить его теорию и метод из грязи в князи и тем самым пробудить дремлющие идеи и проекты? В результате тот, кто говорит об заблуждениях, обязан указать, как их можно избежать, даже рискуя попасть в другие ловушки.Из того, что я сказал ранее, можно сделать вывод, что тому, кто сравнивает конституции, было бы разумно посоветовать работать в качестве ученого-правоведа и оперировать понятием конструктивного сравнительного метода и комплексной конститутивной теории, таким образом оценивая конституции как формирующие культуру, а культуру как формирующие. конституции. Соединяя конструктивный метод с конститутивной теорией, я надеюсь в конце концов прийти к многоуровневому нарративу . Макс Вебер моделирует идеальные типы; Фрейд диагностирует патологические симптомы и связывает их с глубинными структурами; Гирц предлагает подробное описание нескольких явлений; а Деррида уделяет большое внимание деталям, которые затем анализирует.Многослойное повествование предполагает, что все это моделирование, диагностика, анализ, описание и деконструкция должны быть выполнены, если Золушка собирается отправиться на бал или, для тех, кто предпочитает видение золотого века, если Спящая красавица должна снова ожить. 31 По очевидным практическим причинам и во избежание иллюзии того, что у вас есть полная картина всех конституций мира, нужно меньше.

Претендуя на «интеллектуальное браконьерство» 32 сравнительного конституционного права, я намереваюсь ( a ) также указать на различные, особенно неправовые, концепции «конституции» и ( b ) указать на различные теоретические точки зрения.В рамках каждой точки зрения придется проделать много моделирования, чтобы придать контуры различным слоям истории. Чтобы сделать описательную, интерпретативную, объяснительную и деконструктивную работу вообще осуществимой, слои должны быть заморожены, представлены в виде срезов, а затем последовательно обработаны. Вместо того, чтобы стремиться к одному всеобъемлющему, большому повествованию, скажем, о «современном конституционализме» или «взлете и падении конституций», я намерен представить несколько повествований — вы можете назвать их короткими историями, — которые, благодаря их взаимодействию, сплести плотно запутанный нарратив — взаимодействие, на которое можно только намекнуть, а не на подробное описание в этой статье.В конечном счете, многоуровневое повествование предназначено для того, чтобы сдерживать потребности мастерства практиков, вдохновлять на дальнейшие сравнительные исследования и вызывать острую критику и споры.

3. Конституция как право и культура как конституция

«Конституция» — подобно нации, государству, демократии и суверенитету — является одной из центральных икон, а также одной из самых амбивалентных идеологических структур в совокупности культурных репрезентаций современности. 33 Большинство учебников и статей, посвященных сравнительному конституционному праву, прямо не затрагивают вопрос «Что такое конституция?» Вместо того чтобы следовать по стопам Карла Шмитта, который довольно систематически, несколько утомительно и, в конце концов, тщетно пытался свести все возможные значения понятия «конституция» на 121 странице, 34 , сегодняшние компаративисты прагматично останавливаются на паре страницы и значения — или меньше. 35 В основном они согласны с тем, что конституция является высшим или высшим законом. Высокость определяется, технически, систематическим ранжированием конституционных норм на вершине правовой иерархии, над обычными законами, и методологическим правилом, согласно которому законы должны толковаться в соответствии с конституцией.

Генетически и конвенционально конституция квалифицируется как закон, когда она вырабатывается законодательным органом, таким как конституционное собрание, конвент и т.п., а затем принимается в соответствии с установленными законом процедурами, например, референдумом или решением парламента. То, что выглядит рутиной в условиях верховенства права, подразумевает парадоксальное творение ex nihilo: народ конституирует себя, совершая акт подписания/подписания/принятия конституции, как свободный и независимый народ, что конституция всегда уже предполагала. , уполномоченный подписывать, подтверждать или подписываться на указанную конституцию. 36 Самоутверждение «Мы, Народ» или «Мы, Нация» противоречит мистической основе конституционной власти. 37

Разработчики конституций пытаются решить или, скорее, скрыть парадокс, прибегая к особому конституционному стилю, который стремится удалить конституции из мира нормального законотворчества. Таким образом, в отличие от обычных законов конституции не просто принимаются, а «торжественно провозглашаются», «провозглашаются» или даже «постановляются» — семантическое употребление, придающее им ореол священных документов. Более того, создатели конституции возвышают создание документов и их легитимность, ссылаясь на присутствие трансцендентной власти: Бога и Святой Церкви в Великой хартии вольностей, 38 , Короны в конституционном режиме Соединенного Королевства, Святой Троицы и Всемогущего в в ирландском — «Божественное провидение» в Конституции Соединенных Штатов или «Бог, источник всякого разума и справедливости» в аргентинском документе. Несколько смягчившись, создатели Основного закона Германии заявили, что они «осознают свою ответственность перед Богом». Точно так же, даже если в светском ключе создатели социалистических конституций, такие как китайцы или вьетнамцы, апеллируют к авторитету истории, традиции, науки, партии, «славной революции» или, с обаянием неопределенности, к «требованиям и задачам новой обстановки».

Высочество подчеркивается языком документа, тем самым характеризуя его основное содержание как состоящее из неотъемлемых священных и естественных прав или «скромных обязательств» (Ирландия) и «высоких обязанностей» (снова Китай), или как санкционирующее прямую конституционную поддержку религия — католическое апостольство в Аргентине и ислам в Афганистане.Иногда даже формальное построение конституции обнаруживает роман ее создателей с «высшей», желательно религиозной, властью. Если не преднамеренно, то кажется более чем счастливым совпадением то, что количество поправок в Билле о правах Соединенных Штатов точно соответствует библейским Десяти заповедям. Другие конституционные документы переходят от освящения конкретного исторического опыта в преамбуле к светскому делу организации правительства и гарантии прав.

Слоистый нарратив едва ли может остановиться на одном концептуальном слое — скажем, на конвенциональном значении «конституции» как высшего закона. Поскольку наслоение начинается с этого понятия, требуется открытость к разнообразию значений, чтобы компаративист мог перейти от конституции как высшего закона к связанным с ней предписывающим аспектам как инструменту управления и правительства , а также хартия , устанавливающая основные правила социальных конфликтов. Из этой триады — высший закон, правительственная организация и основные правила — читатель конституций может многое узнать о видении порядка, навязанного элитами или желанного и разделяемого адресатами конституции.Чаще всего в конституциях представлены вариации на тему самоуправления и фантазии о некоем господстве, где волшебным образом нейтрализуется субъективный фактор — в рамках «правления законов, а не людей». Сравнительное конституционное право может рассказать увлекательные истории о том, как самость сначала возвышается до народного суверена, а затем уменьшается и фрагментируется в рамках схем представительства, делегирования и передачи власти от коллективной самости, чье согласие на управление всегда подразумевается или напрашивается.Точно так же конституционное право может рассказывать истории о том, как конфликты между гражданами и их правителями, а также между самими гражданами удаляются из того места, где они возникают, из общественной арены, и трансформируются в споры в рамках конституционного права, подлежащие разрешению конституционным или верховным судом.

Как только компаративисты переходят к конституции как к культуре , они переходят границы инструментального понимания и начинают сталкиваться с символическим измерением — измерением, которое удивительно игнорируется, если не полностью отсутствует, в большинстве работ по сравнительному конституционному праву. .Это должно быть так, вероятно, потому, что это вынуждает компаративиста покинуть безопасное небо правовых норм, правил и принципов, случаев и юридических методов — короче говоря, мир справедливости — и вступить на территорию, где коллективный ансамбль артефактов, практик и пространств, вовлеченных в производство и распространение значений и знаний. » 39 В этой местности — области культуры 40 — «реальное» воображается, конструируется и обретает смысл.

В мире знаков и символов так называемые священные тексты деканонизированы и помещены в контекст повседневного мира. На экране радара появляются не только дела, нормы и юридические документы, но также идеи и действия обычных людей, программные видения социальных движений, групповые интересы и т. д. Опираясь на конститутивную теорию, компаративист рассматривает конституции как отражающие и , формирующие повседневность, и, в частности, как отражающие и , формирующие представление о политическом единстве и коллективной идентичности, а также предлагающие основу для идеологии.С этой точки зрения крайне важно рассматривать конституции не как пассивно сидящие «на принимающей стороне», действующие как простые вместилища или отражатели культуры, 41 , но учитывать, что они активно вмешиваются и при определенных обстоятельствах формируют или трансформируют культуру. Очевидно, что отношения между культурой и конституцией не являются улицей с односторонним движением, а рефлексивно работают в обоих направлениях и, следовательно, не поддаются упрощениям, таким как аналогия со слишком простой моделью регулирующего права с ее сомнительной механикой причины и эффект.Невозможно предполагать, и каким образом конституции ощутимо проникают и эффективно вмешиваются в сферу культуры, предлагая средство для коллективной идентичности 42 и, таким образом, способствуя созданию сообщества, но это должно быть проанализировано. Интегрированы ли конституции в символическую повседневность и в какой степени, зависит от их привлекательности, удобочитаемости и возраста; Точно так же остаются открытыми вопросы, захватывают ли они утопические фантазии людей и их стремление к авторитетному урегулированию, объединению и ориентации на основе более высокого закона.Либеральные конституции, такие как конституции Соединенных Штатов, Италии, Германии, Франции, Индии и других, обычно держатся в стороне от понятий общности и солидарности и обходятся мимоходом обобщенным «народом» или абстрактной «нацией». ” Напротив, социалистические конституции превращают атомизированное общество отдельных лиц или групп, национальностей или племен в «народ всех национальностей» или «союз рабочих и крестьян» (Китай, Вьетнам) или, что еще более контрфактически, в «трудящиеся» (Северная Корея).Точно так же конституции недавно объединившихся стран склонны представлять конец этническому разнообразию и единство над раздробленным обществом групп или племен как «гражданское общество» (Афганистан) или «сообщество», основанное на правах человека (Германия).

На вопрос о преобразующей силе конституций нельзя ответить в общих чертах, и здесь нет необходимости его дальнейшего обсуждения. Я просто хочу выдвинуть утверждение о том, что для того, чтобы сравнительные конституционные исследования вызвали больший интерес и переместились с периферии в центр юридической программы, они должны иметь дело с обеими конституциями — как с законом и порядком, а также с конституциями как с культурой и как воображение общества. Таким образом, компаративисты могут выйти за пределы легоцентризма 43 , столь распространенного в сравнительном правоведении, с его патетически узкой направленностью на правовые нормы и случаи, правовые процессы и институты.

4. Создание конституции и конституционные архетипы

Концепция высшего права подразумевает, что конституции являются законом. Этот вывод оказывается одновременно слишком узким и слишком широким, как только мы поместим исторический слой в концептуальную сетку. Прослеживая и картируя развитие современных конституций, а также с некоторым дополнительным моделированием, можно прийти к четырем моделям, определяемым отчетливой базовой структурой: конституция как договор (включая общественный договор), манифест, программа и закон. 44 Я называю эти модели архетипами 45 , потому что их гештальт представлен — мало чем отличается от юнгианских архетипов 46 — на символическом уровне в документах. Однако не следует придавать слишком большого значения этой аналогии, поскольку эти архетипы вместо того, чтобы объяснять «конституционное бессознательное», просто фиксируют и формируют транснациональный поток конституционного воображения и практику, которую оно формирует. Таким образом, архетипы могут служить образцом для копий и вариаций. 47

Конституционный контракт восходит к Великой хартии вольностей, возможно, одному из самых заветных, но переоцененных основополагающих документов современной конституционной эры. Этот архетип, как мы можем его назвать, пережил ренессанс в девятнадцатом веке и совсем недавно вернулся на наднациональный уровень, особенно в Европе. Ранняя договорная модель устанавливала отношения между монархом и баронами, предполагая принадлежность договаривающихся сторон к одному из сословий феодального строя.Более поздние договоры в других странах устанавливали отношения между независимыми политическими единицами, в основном штатами, в рамках вновь созданной федеральной или конфедеративной системы правления под знаком империи, федеративной республики, союза или «лиги дружбы».

Как правило, договорное pouvoir конституирующее является не воображаемой общностью, а видимой, внутренне структурированной множественностью: «Мы, Нижеподписавшиеся» вместо «Мы, Народ» или «Мы, Нация». Большинство конституционных договоров сосредоточены на формах правления.Они ограничивают осуществление политической власти, возлагая на центральную государственную власть обязанность уважать права отдельных лиц или членов сословия или полномочия, закрепленные за договаривающимися сторонами и государствами. В качестве организационных договоров, таких как Статьи Федерации 1781 г. или Имперская конституция Германии 1871 г., где «присутствующие пять величеств»… заключили вечный союз», или договор Европейской конституции, находящийся в настоящее время в подвешенном состоянии, они довольно прямо касаются вопрос о суверенитете, который они делят между договаривающимися сторонами и вновь созданным высшим уровнем правительства, тем самым объединяя политическую власть в рамках наднационального режима.

В отличие от реальных организационных контрактов, в отличие от виртуальных, которые охватывают всю концептуальную сетку от высшего права до идеологии, социальные контракты не являются ни предписывающими, ни описательными, а пребывают в области теории и философии, где они служат метафорами для превращение естественного состояния (анархии) в социальное состояние (общество) или «общества индивидов» в воображаемое «политическое тело». Такие образования могут называться по-разному: гражданское общество, civitas или État politique, каждое из которых основано на бесконечном количестве виртуальных взаимных соглашений.Разработчики или комментаторы заимствовали философскую идею общественного договора, чтобы возвысить конституцию над горизонтом партийных интересов и таким образом придать ей достоинство.

Второй архетип, конституция как политический манифест , воплощен во французской Декларации 1789 года. Всеобщая декларация прав человека возникла в результате политической борьбы, революционных восстаний, освободительных движений и человеческих катастроф. В качестве нормативных речевых актов 48 они превращают перформатив в простое высказывание, утверждая, что они не конституируют, а только подтверждают, провозглашают или вновь подтверждают то, что уже не подлежит сомнению и сомнению: а именно то, что является, конечно, общеизвестным, такие как традиционные права англичан; что такое самоочевидные истины, в частности, «что все люди созданы равными»; то, что очевидно, как «история неоднократных оскорблений и узурпаций» со стороны короля Великобритании; или то, что выражает предполагаемый политический консенсус — «что эти объединенные [Новая Англия] колонии являются и по праву должны быть свободными и независимыми государствами» или что монархическое «пренебрежение и пренебрежение правами человека привело к варварским действиям.Конфессиональное послание манифестов поддается нарративам о целях правительства, основах хорошего общества или славе революции.

В отличие от контрактов, манифесты представляют собой односторонние прокламации избранных, делегированных или самопровозглашенных элит, которые претендуют на особую миссию. Из-за своего исторического контекста они, как правило, рассматривают вопросы существа и надлежащего управления: цели, общие ценности и основные права как общее благо. Они неизменно документируют результат, завершение или краткое изложение основополагающего дискурса.

С возникновением договорного или законодательного архетипа манифест не полностью исчезает с конституционной стадии, но подчиняется дисциплине и рутине высшего законотворчества. Как правило, элементы манифеста выносятся в преамбулы, где они могут вызывать доктринальные споры об их характере обязательных норм права, или могут быть скрыты в отдельных конституционных положениях, где вновь появляются под видом ценностей.

«Реально существующий социализм», 49 не совсем сторонник конституционной демократии, представил третий архетип — конституцию как программу .Неудивительно, что эта конституционная новация не могла не присоединиться к этим авторитарным режимам на их пути в архивы истории. Однако некоторые из них до сих пор существуют как память о будущем, которого, скорее всего, никогда не будет. Программные конституции переводят «законы научного социализма» и исторического материализма в идеологические схемы социально-экономического и политико-культурного развития. С точки зрения высшего права они отвергаются как «фасадные конституции». Такая узкая и предвзятая точка зрения, основанная на либеральном конституционализме, упускает из виду интересные истории, которые могут рассказать нам программные конституции.Они не предназначены для использования в качестве регулирующего закона, инструментов ограниченного правительства или основных правил. Конфликты между гражданами и социалистическими «власть имущих», которые в противном случае гарантировали бы гражданские права, немыслимы в рамках авторитарного типа социализма, потому что всегда действует народное государство. И на пути к этому состоянию конфликты не видны и недопустимы, ибо они нарушили бы прерогативу «законов социализма». Следовательно, такие конституции только семантически имитируют высший закон западного конституционализма.

Что еще более важно, программные конституции служат позитивной идеологией со строго символической целью 50 в социалистическом контексте. Они предлагают точку отсчета для политического единства и коллективной идентичности, и они отражают и проецируют этапы прогресса в соответствии с руководящими принципами, данными Карлом Марксом, В. И. Лениным, Мао Цзэ-дуном и другими подобными авторитетами. Более того, программные конституции, как правило, устаревают и нуждаются в пересмотре, как только правящие кадры решают на основе своего превосходного понимания законов развития и авторитетных писаний, что достигнута определенная стадия развития.Соответственно, Советский Союз был «устроен» в 1921–1922 годах на довольно скудной основе прав. В 1936 году новая Конституция СССР провозгласила «победу социализма», как оказалось несколько преждевременно. В 1978 году в Советском Союзе произошло очередное воссоздание. Германская Демократическая Республика и Вьетнам следовали аналогичной схеме и неоднократно подвергались конституционным изменениям «в ответ на новую ситуацию и задачи» (Вьетнам, 1992 г. ) и «в соответствии с процессами исторического развития» (ГДР, 1974 г.). .

Прокламационный стиль и одностороннее провозглашение программных конституций самопровозглашенным авангардом имеют определенное сходство с манифестом. Интересно, что даже в конституциях, принятых по договору или в законодательном порядке, сохранились программные элементы. Кроме того, авторы, отвергающие идею европейской конституции, невольно и с иронией ссылаются на концепцию программной конституции, утверждая, что Союз как «изменяющаяся система» противоречит идее единого «конечного документа» с «жесткими, незыблемыми юридическими ограничениями». 51

Хотя конституционная история не идет по пути эволюции, можно различить светскую тенденцию от манифестных и договорных конституций к четвертому архетипу, конституции как закона, , то есть как продукта законодательного обработать. Эта последовательность была впервые проиллюстрирована включением французской Декларации в Революционную конституцию 1791 года; а затем двумя ведущими решениями Верховного суда США, устанавливающими Конституцию в качестве закона прямого действия, имеющего приоритет над всеми обычными законами, и в качестве основы для судебного надзора. 52 Последующее распространение по всему миру законодательных конституций в девятнадцатом и двадцатом веках свидетельствует о впечатляющей карьере этого архетипа.

В резком контрасте с другими архетипами, конституционные элиты призывают людей, которые, в конце концов, отсутствуют или отсутствуют, как монолитный, воображаемый коллектив, как pouvoir constituant. Они заявляют о народном суверенитете и народном участии в разработке конституции в качестве основополагающего и легитимационного источника: «Мы, народ» (Соединенных Штатов) «постановляем», «Мы, народ Афганистана приняли», «Мы, представители аргентинской нации… рукополагают», в то время как французское «Национальное собрание провозглашает…», даже если «китайцы всех национальностей… обязаны соблюдать достоинство Конституции» и так далее.Законодательная конституция считается наиболее гибким архетипом — достаточно гибким, чтобы включать в себя другие архетипы. Иногда его можно рассматривать как подразумевающий основополагающий общественный договор, в то время как в других случаях он исходит из конфессионального стиля манифестов и включает программные концепции под видом целей государства с конституционными мандатами, адресованными законодателю, такими как продвижение прав женщин, создание системы социального обеспечения или защита окружающей среды.

5. Конституционная архитектура

Интересные истории есть не только у понятий, истории и архетипов, но и у архитектуры и структурных элементов конституций, что способствует многоуровневому повествованию. Наиболее заметный строительный элемент касается агентства , которое конституции неизменно приписывают индивидууму как части суверена и как члену политического тела. Таким образом, конституции обнаруживают первоначально новое, но сегодня распространенное и рутинное политическое представление о субъекте как активном участнике социальной и политической жизни, субъекте, который должен справиться со своей личной судьбой и проблемами, возникающими в жизни общества.Обычно почти все современные конституции переводят это ожидание активистов ( aktivistische Zumutung ) в права и свободы, гарантирующие частную и политическую автономию в рамках общей политической схемы самоуправления. 53 Некоторые конституции дополняют перечень либеральных прав социальными правами и принципами верховенства закона, гарантирующими равное распределение свобод. 54 Эти ответы на вопросы справедливости образуют самые блестящие строительные блоки современных конституций 55 и ядро ​​конституционной идеологии.Они оказались невосприимчивы к различной критике прав, а именно к их неопределенной структуре, идеологическому содержанию, 56 и собственнически-индивидуалистическим 57 коннотациям.

Конституции также затрагивают вопросы хорошей жизни. Значениями хорошей жизни в обществе являются «общее благо», «общественные интересы» или «общее благо», которые кристаллизуются в ценностях , вытекающих из политической или социальной этики, и в соответствующих обязанностях , считающихся необходимыми для социального сосуществования. .Среди конституционно санкционированных общих ценностей видное место занимают социальный мир, человеческое достоинство, безопасность, дружба между народами, защита окружающей среды и единство. В последнее время солидарность, современная версия fraternité , кажется, поднялась в чартах. Крайне важно, чтобы ценности находились в сфере, выходящей за пределы предрасположенности человека, и требовали их авторитетного применения сверху — обычно со стороны государства. В отличие от общей и универсальной обязанности уважать права других, ценностно-ориентированные гражданские обязанности асимметрично соответствуют правам и имеют тенденцию вступать с ними в противоречие.Реализация этих основанных на ценностях обязанностей нарушает горизонтальные отношения между гражданами-членами. Вместо того, чтобы расширять возможности граждан, они уполномочивают органы государственной власти выполнять команды ценностного порядка. Эту асимметрию иллюстрирует дискурс о «безопасности человека» 58 в международном праве, а в конституционном контексте Германии — «право на безопасность», порождающее обязанность государства защищать жизнь и здоровье граждан. 59

По сравнению с гламуром и очарованием, порождаемыми каталогом прав, и популярным, хотя и расплывчатым, обращением к ценностям, правила, касающиеся политической организации , которая образует третий структурный блок, кажется, вызывают гораздо меньший интерпретационный энтузиазм и народное волнение . Такое пренебрежение вызывает некоторое удивление, поскольку такие правила формируют саму «конституцию политики» — установление, передачу, осуществление и контроль над политической властью — и, следовательно, напрямую влияют на осуществление и жизнеспособность прав и верховенство закона. гарантии. В организационный строительный камень входят практические вопросы политической мудрости и управления политическими рисками, все из которых воплощены в системах горизонтального и вертикального разделения и баланса властей, правилах выборов, распределении законодательных полномочий, финансовой конституции и так далее.В конституционной теории организационные правила часто противопоставлялись основным правам и наоборот. 60 Совершенно пророчески авторы Декларации предвидели необходимое сосуществование обоих — понимание, воплощенное в каталоге прав и организационной хартии, гарантирующей разделение властей. 61

Четвертый компонент любой современной конституции касается вопросов конституционной действительности, поправок, и изменений. 62 Хотя некоторые соответствующие положения — учреждение конституционного суда, судебный пересмотр и процедуры внесения поправок — внешне напоминают организационные положения, их следует различать как метаправила или правила коллизии . Метаправила определяют pouvoir, конституирующую , и устанавливают условия для отмены, пересмотра и толкования конституции, таким образом пытаясь найти баланс между противоречивыми императивами стабильности и гибкости.Правила коллизии определяют правовую иерархию внутри правового порядка. Они ставят конституцию и национальный правовой режим по отношению к другим сводам норм, в частности к наднациональному и международному праву. Внутри и посредством метаправил конституции говорят о себе, устанавливая нарциссизм малого (национального) различия. 63 Они подчеркивают или даже преувеличивают незначительные детали в обращении к другим, которые затем приобретают большое значение и, таким образом, устанавливают инаковость других. Кроме того, метаправила предназначены для защиты достоинства конституции как «высшего закона» по отношению к толкованию обычного права и законотворчеству путем добавления «толкования в соответствии с конституцией» к канонам, предназначенным для определения и выявления научной природы юридического толкования. Метаправила действуют как закрытие по отношению к парадоксу конституционного момента, сохраняя при этом открытым перманентный дискурс о легитимности.

Сравнительный анализ показывает, что конституции почти повсеместно обладают этими структурными свойствами.Такое внешнее сходство, однако, характеризует только то, как политики одеваются для своего появления на сцене глобального театра в качестве светских фигур, любящих верховенство закона. 64 Замечательные различия становятся очевидными, если не слишком схематично рассматривать архитектуру их конституций как результат глобализации. Такие различия проявятся, особенно если внимательно присмотреться к своеобразному расположению различных строительных элементов — к тому, как они спроектированы и внутренне связаны; какая из концептуальных разновидностей акцентирована структурой; и как определенные аранжировки имеют преимущество перед определенными архетипами.

6. Заключение

Эта короткая программная статья предназначена для краткого изложения конституционных концепций, архетипов и архитектуры, таким образом рисуя контуры различных слоев более сложного повествования. Следующий шаг — или, скорее, чтение — приведет к вопросу о том, как концепции, архетипы и архитектура могут быть взаимосвязаны и какие различные конфигурации власти и популярных или элитарных видений конфликта и гармонии они раскрывают.Дальнейший шаг привел бы к сложному вопросу о том, как быть с нечеткими деталями, с одной стороны, и с теми же конституционными концепциями, архетипами и архитектурой, с другой. Объединив эти два подхода — деконструктивный ход и структурное объяснение — я намереваюсь разрушить чрезмерно формалистический анализ и предотвратить овеществление конституционных структур, типов или моделей как транснациональных и внеисторических данностей. Таким образом, можно сказать, что внимание к странным деталям и незавершенным деталям не предназначено — или не только — для того, чтобы прославлять нарциссизм небольшого различия, но для того, чтобы помочь контекстуализировать создание конституции и уловить локальные, элитарные или популярные фантазии, конфликты. , и проблемы, а также преградить компаративистам путь к слишком простым классификациям и типизациям.Этот фокус функционирует как методологическая партизанская война против великих нарративов — grands récits 65 — в сравнительном конституционном праве.

Подводя итог, я хочу указать, пусть и кратко, на несколько предположений, которые требуют дальнейшего чтения и написания, исследования и сравнения. Западные конституции, как правило, сосредотачиваются на аспекте высшего права и отдают предпочтение правам и организации. Установление, ограничение и легитимация политической власти, по-видимому, является основным проектом.Деколонизированные общества и общества, которые, как утверждается, основаны на «азиатских ценностях», смещают акцент с права на культуру и с прав на ценности, что определяет конституционный проект как в первую очередь обеспечивающий социальную или межэтническую интеграцию. Социалистические государства, на словах признавая аспекты закона и прав, отдают предпочтение конституциям как культурным артефактам, классным доскам для исторических нарративов и программных сообщений. Страны с переходной экономикой, принимая каталоги прав в качестве обязательных удостоверений личности для своих обрядов перехода, прежде всего в Европейский совет или Европейский союз, похоже, озабочены проблемами институционального строительства и политической власти и, следовательно, концентрируются на организационных правилах, поскольку делают все страны или элиты, которые нервничают по поводу власти и ее контроля.

Конституционный стиль и акцент, странные детали и общие структуры, исторические отсылки и текущие конфликты, политические тревоги и проекты, архетипы и их выборочное смешение, логика конституционной архитектуры, как, например, раскрываемая сознательным избеганием или принятием «социальное» в каталогах прав 66 или разработка ценностей — все это, я полагаю в заключение, может составлять часть материала сравнительных конституционных исследований пост-Золушки и после «Спящей красавицы».

© The Author 2006. Издательство Оксфордского университета и Юридическая школа Нью-Йоркского университета. Все права защищены. Чтобы получить разрешение, отправьте электронное письмо по адресу: [email protected]

.

Мнение: Большая разница между этой пандемией и той, что унесла жизни 50 миллионов человек

Ничего не сработало. «Мы должны признать, что никакие принятые меры не контролировали ход пандемии», — сказал Мажик П. Равенел аудитории медицинских работников в октябре 1919 года.«Он распространялся с молниеносной скоростью, шел туда, куда хотел, и прекращал свое разрушительное действие только тогда, когда был исчерпан доступный материал».

Для тех, кто пережил сегодняшнюю пандемию Covid-19, мало утешения в том, что вспышки 1918-1920 годов были намного хуже — число погибших во всем мире тогда было более чем в 10 раз больше, чем смертность от Covid на сегодняшний день (хотя пандемия далеко с конца).

Но то, что у нас есть проверенные средства для борьбы с новой болезнью, включая вакцины, должно обнадеживать.В понедельник Управление по санитарному надзору за качеством пищевых продуктов и медикаментов США официально одобрило вакцину Pfizer/BioNTech, которая была разрешена в прошлом году в экстренном порядке, и американцы начинают делать повторные прививки для продления иммунитета к вирусу.

Теперь нет препятствий для обязательной вакцинации людей, написал Джонатан Сакнер-Бернштейн , бывший чиновник FDA. «Отказ от вакцины против Covid-19 был бы сродни отказу от нового прорывного лекарства, которое, как доказано, сохраняет здоровье после сердечного приступа или предотвращает серьезные осложнения при лечении рака», — отметил он.«Правительства штатов, школы и предприятия должны предписать вакцинацию для защиты избирателей, студентов и сотрудников, а также общественности в целом, то есть, если мы хотим основывать действия общественного здравоохранения на тщательно изученных научных данных». Конституция США, как настаивают некоторые противники прививок? Вовсе нет, написали Марси Гамильтон и доктор Пол Оффит . «Конституция — это не соглашение о самоубийстве, гарантирующее право причинять вред другим. У правительства есть свобода действий для защиты граждан от смертельных состояний, особенно когда наука, поддерживающая вакцинацию, так ясна. «

Delta Air Lines сообщила сотрудникам, что им придется платить дополнительную плату за медицинское страхование в размере до 200 долларов в месяц, если они откажутся от прививки. Это совершенно верно, — написал Джон Банцаф III , пионер в борьбе против курения. «Covid-19 — это теперь «эпидемия непривитых». Но мы, вакцинированные, по-прежнему подвергаемся излишнему риску — пусть и маленькому — болезни, госпитализации, «длительного ковида» и смерти. Мы, привитые, должны носить маски во многих местах, таких как офисы и самолеты, где маски, вероятно, не потребовались бы, если бы большинству американцев сделали прививки.И привитые, к сожалению, также вынуждены нести большую часть финансовых затрат, чтобы некоторые могли остаться отказниками. Президент Дональд Трамп публично одобрил вакцинацию — только для того, чтобы столкнуться с противодействием со стороны некоторых из его обычно преданных поклонников, как отметила Николь Хеммер . «Это хорошо. Я сделал это. Возьмите вакцины», — сказал Трамп на митинге в Алабаме.Хеммер заметил: «Толпа, которая до этого момента подбадривала Трампа, внезапно потеряла единое ликование. Часть участников митинга начала освистывать, но не вместе с Трампом, а в его адрес. «Нет, все в порядке. Все в порядке. Получил ваши свободы, — сказал он, быстро, казалось, перенастраиваясь. — Я только что сделал прививку». следующая лучшая вещь — но губернаторы Флориды и Техаса блокируют мандаты на маски.

Лючия Баэз-Геллер 15 лет преподавала в школах округа Майами-Дейд во Флориде, прежде чем присоединиться к школьному совету. Она была одним из семи членов этого совета, проголосовавших за нарушение приказа губернатора Рона ДеСантиса против обязательного ношения масок в государственных школах. «Из-за антимасочной риторики губернатора, — писала Баэз-Геллер, — она получила «большое количество гневных сообщений», в которых ее обвиняли в «нарушении закона, игнорировании родительских прав, промывании мозгов «Большой наукой», в том, что она коммунист, и того хуже», вместе с некоторыми поддерживающими ответами.

«Как избранные члены школьного совета, здоровье и безопасность наших учеников являются нашей ответственностью номер один. Их здоровье никогда не должно превращаться в политический или партийный вопрос, и я надеюсь, что губернатор изменит курс и начнет работать с нами, чтобы защитить наших учеников от этой опасной болезни». В пятницу судья Флориды вынес решение против усилий штата по прекращению обязательного использования масок.

Подробнее:

Дин Обейдаллах : Смерть консервативного радиоведущего от Covid должна побудить других положить конец лжи о вакцинах Бен Тинкер : Моему сыну повезло получить детскую койку в отделении интенсивной терапии, когда она ему понадобилась.Ему не нужна была удача

Смерть в Кабуле

Эвакуация американских и афганских беженцев в аэропорту Кабула в четверг достигла апогея, когда террорист-смертник и боевики напали на толпу возле аэропорта. Тринадцать военнослужащих США были среди более чем 170 убитых. Фрида Гитис назвала «ужасное нападение» «напоминанием об угрозах в Афганистане и проблемах, которые ждут впереди, когда Америка попытается выйти из боя».

Среди многих вопросов, стоящих перед администрацией Байдена: Должны ли США признать режим талибов? Будут ли новые лидеры Афганистана, которые обещают мир и амнистию, ввести такое же драконовское правило, которое они установили, когда впервые захватили страну в 1996 году?

«Пока доказательства того, что талибы изменились, в лучшем случае неоднозначны», — пишет Гитис.«Женщинам уже приказали оставаться дома из соображений их безопасности… Сообщается, что известные женщины-журналисты были сняты с эфира, и есть свидетельства того, что по мере того, как талибы приближались к Кабулу, происходило гораздо хуже».

В The Atlantic Питер Николас написал, что теракты в четверг «ставят под сомнение основное утверждение, которое Байден использовал для оправдания вывода войск, — что даже без военного присутствия в Афганистане США все еще могут предотвратить террористические атаки». Эвакуация продолжается в преддверии авг.Он отметил, что к 31 сроку вывода войск около 1000 американцев все еще находились в Афганистане. «Байден пообещал никого не оставить позади. Если кто-то останется в затруднительном положении, невыполненное обещание Байдена может преследовать его на посту президента до конца срока, давая террористам пропагандистский корм, — заметил Николас. — Есть ли сегодня большая террористическая угроза, чем Афганистан? » Это был вопрос Питера Бергена после теракта в Кабуле. «ООН сообщает, что за последние месяцы тысячи «иностранных боевиков» хлынули в Афганистан, воодушевленные победами талибов, чтобы присоединиться к джихадистским группировкам, таким как «Аль-Каида», — отметил Берген.«Как только вы думаете, что невынужденная ошибка Байдена, связанная с односторонним и некомпетентным уходом из Афганистана, не может стать еще хуже, это происходит». Генерал Дэвид Петреус в ходе вопросов и ответов с Бергеном назвал поглощение «чрезвычайно обескураживающим и печальным» и сказал, что США допустили ключевые ошибки в своих переговорах с талибами за последние три года, начиная с администрации Трампа. «Во-первых, переговоры объявили афганскому народу и талибам, что США действительно намерены уйти….независимо от того, что они нам пообещали. Во-вторых, мы подорвали избранное афганское правительство, каким бы ущербным оно ни было, не настояв на предоставлении ему места на переговорах, которые мы вели о стране, которой оно фактически управляло. В-третьих, в рамках возможного соглашения мы вынудили афганское правительство освободить 5000 боевиков «Талибана», многие из которых быстро вернулись в бой в качестве подкрепления для «Талибана». Байден уходит в отставку Джеффри Хорнунг : Повествование об отступлении Америки ложно Аарон Дэвид Миллер : Встреча с иностранным лидером, в которой отчаянно нуждается президентство Байдена

Начало новой жизни

За последние две недели США и его союзники эвакуировали более 104 000 мирных жителей из Афганистана, по словам генерала.Кеннет Ф. Маккензи-младший, возглавляющий Центральное командование США. Многие из них являются беженцами, которые помогали США и их партнерам во время 20-летней войны, и перед ними стоит непростая задача начать все сначала в новой стране.

Услышав новость об эвакуации, член палаты представителей Ильхан Омар вспомнила собственное детство. Ее семья бежала от гражданской войны в Сомали и провела почти четыре года в лагере беженцев в Кении. «Я не был бы здесь сегодня, воспитывая своих детей в комфорте, без щедрости кенийского народа, неустанных усилий сотрудников ООН и радушного духа американского народа, который дал мне и моей семье второй шанс на жизнь». написал Омар.

«В этот критический момент мы должны использовать все лучшее, что есть в нашей истории, и открыть свои объятия сбившимся в кучу массам, жаждущим вздохнуть свободно», — заявила она. «Конечно, каждая новая группа иммигрантов встречает сопротивление. После первой волны китайской иммиграции в середине 19 века Конгресс позорно принял Закон об исключении китайцев, закон, который не отменяли до 1943 года. Европейские мигранты на заре 20-го века, нативизм утвердился, и Закон об иммиграции 1924 года строго ограничил иммигрантов из Южной и Восточной Европы.Этот закон с позором останется в силе до 1952 года, лишив миллионы еврейских беженцев бегства из нацистской Германии и навсегда запятнав нашу историю». ненавижу? — спросила она. — Это выбор, перед которым сейчас стоит наша страна. Мы в долгу перед афганцем, который рисковал своей жизнью, сражаясь вместе с Соединенными Штатами. Мы в долгу перед маленькой девочкой, которая ютится в лагере беженцев, гадая, есть ли у нее шанс стать не просто гостем, а американкой.Я знаю, потому что этой маленькой девочкой была я».

Подробнее:

Чарли Дент : Афганская беженка жила с моей семьей. Байден подвел ее и ее страну

Марш за право голоса

Мартин Лютеру Кингу III было всего 10 лет, когда его отец был убит в Мемфисе, но он был достаточно взрослым, чтобы увидеть, что Мартин Лютер Кинг-младший «отдал свое сердце, душу и саму жизнь во имя социальной справедливости для цветных людей и для людей, которые чувствовали жало экономического неблагополучия. »

За месяц до своей смерти бывший президент Линдон Б. Джонсон выступал перед студентами на симпозиуме по гражданским правам библиотеки LBJ, вспоминая свою дочь, Люси Б. Джонсон . «Я видел, как он положил таблетку нитроглицерина под язык и бросился к нему после, чтобы спросить его, почему он пришел говорить, когда он был так сильно болен? Он сказал мне: «Если бы я умер, выступая за гражданские права, я бы умер за то, ради чего я жил. Чего еще может желать мужчина?»

Дети Кинга и Джонсона написали для CNN Opinion по поводу 58-й годовщины знаменательного Марша на Вашингтон в эти выходные.Они сетовали на то, что многое из того, что их отцы добились в отношении избирательных прав, «разваливается» из-за решения Верховного суда от 2013 года, потрошащего ключевую часть Закона об избирательных правах 1965 года, а также законодательства многих штатов, ограничивающего возможность голосовать.

«В 1965 году демократы и республиканцы собрались вместе, чтобы воплотить в жизнь идею наших отцов о праве голоса для всех американцев. Теперь мы должны снова собраться вместе, чтобы выполнить это обещание».

Выбор Калифорнии

14 сентября избиратели Калифорнии столкнутся с двумя вопросами: Должны ли они отозвать своего губернатора Гэвина Ньюсома.И если да, то кто должен его заменить?

Кара Алаймо написала, что если это ведущий ток-шоу Ларри Элдер, один из ведущих кандидатов от Республиканской партии, они «сделают женоненавистника своим следующим губернатором». Он «сказал, что «женщины преувеличивают проблему сексизма» и домашнего насилия. Он написал, что женщины «знают меньше, чем мужчины» о проблемах, с которыми сталкиваются избиратели, и что, когда женщины становятся матерями, они становятся менее ценными работниками, лишенными «всех «полная приверженность своей работе». Ван Джонс написал, что калифорнийцы должны оставить Ньюсома своим губернатором.«На него обрушилось многое, в том числе беспрецедентные лесные пожары и пандемия, которая случается раз в столетие», — отметил Джонс. «И через все это Ньюсом проявил мужество, ум, стойкость и решимость. Да, у него были некоторые широко разрекламированные ошибки. смотрите, трудно представить, чтобы у любого другого государственного лидера дела шли намного лучше». Численность республиканцев в штате «пытается украсть власть с крошечным меньшинством голосов — и поставить губернатора-экстремиста, который, вероятно, проигнорирует науку и отправит нас с обрыва Ковида.»

Не пропустите

SE Cupp : Что Наоми Осака рассказала мне о психическом здоровье Джилл Филипович : Секс в большом городе сталкивается с реальностью … наконец Джин Сеймур: Когда Чарли Уоттс позволил поднять свой ДРУГОЙ флаг Эли Хониг : Меррик Гарланд, будь жестче с повстанцами Решма Рамачандран и Азия Рассел : Неудачная глобальная реакция Байдена на Covid-19 Первая женщина-губернатор Нью-Йорка возглавит штат

И.. .

Период полураспада фандома

Было достаточно плохо, что Луи С.К. «Недавно стартовал новый стендап-тур с парой аншлаговых концертов в Нью-Йорке» с оскорбительными шутками всех форм, — написала Сара Стюарт .

Или о том, что поклонникам «Теда Лассо» и «В высотах» пришлось терпеть споры по поводу этих привлекательных в остальном развлечений. «Во всем спектре поп-культуры время, прошедшее между моментом звезды или шоу на солнце и последующим расплатой (а иногда и возвращением), кажется, сокращается в геометрической прогрессии», — отметил Стюарт.

«Я ловлю себя на том, что все больше и больше не решаюсь восхвалять новый фильм, шоу, комикс или певца, чтобы все это не полетело к чертям двумя новостными циклами позже. В этот неспокойный момент, я думаю, каждый из нас должен решить для себя, какой произведения искусства, которые нужно оставить, а какие выбросить. Возможно, фэндом, определяемый как привязанность к художнику как к творцу, больше не должен быть целью».

Что касается «Баффи — истребительницы вампиров», Стюарт написала, что споры по поводу предполагаемого «неадекватного обращения режиссера с женщинами» коснулись ее.Поэтому она пересмотрела его и обнаружила, что это «новаторское шоу, над которым много людей, помимо этого парня — многие из них женщины, такие как шоураннер более поздних сезонов Марти Ноксон и сценарист/продюсер Джейн Эспенсон — усердно работали над созданием великолепного шоу». .»

Я «все еще люблю Баффи, со всеми недостатками и всем остальным. И я решил оставить ее себе».

Примечание. В более ранней версии неправильно говорилось, что Delta Air Lines ввела мандат на вакцинацию.

История пограничной службы | Таможенная и пограничная служба США

С момента своего основания в 1924 г.Пограничный патруль S. имеет славную историю службы нашей нации. Хотя огромные изменения затронули почти все аспекты его деятельности с первых дней его существования, основные ценности, которые помогли сформировать патруль в первые годы; профессионализм, честь, честность, уважение к человеческой жизни и общие усилия остались.

Происхождение пограничного патруля

Конные сторожа Иммиграционной службы США патрулировали границу, пытаясь предотвратить незаконное пересечение границы еще в 1904 году, но их усилия были нерегулярными и предпринимались только тогда, когда позволяли ресурсы.Инспекторы, обычно называемые конной гвардией, действовали из Эль-Пасо, штат Техас. Хотя их общее количество никогда не превышало семидесяти пяти, они патрулировали на западе вплоть до Калифорнии, пытаясь ограничить поток нелегальной китайской иммиграции.

В марте 1915 года Конгресс санкционировал создание отдельной группы конной гвардии, часто называемой конными инспекторами. Большинство ехали верхом, но некоторые управляли автомобилями и даже лодками. Хотя у этих инспекторов были более широкие полномочия по аресту, они по-прежнему в основном преследовали китайских иммигрантов, пытаясь обойти китайские законы об исключении.Эти патрульные были инспекторами по иммиграции, приписанными к инспекционным пунктам, и не могли постоянно следить за границей. Военные части вдоль юго-западной границы осуществляли периодическое патрулирование границы, но это было второстепенным по сравнению с «более серьезной работой по военной подготовке». Иностранцы, незаконно обнаруженные военными в США, направлялись в пункты иммиграционного контроля. Техасские рейнджеры также время от времени назначались государством для патрулирования, и их усилия были отмечены как «исключительно эффективные».

Джефф Милтон (слева), которого всегда называли «первым пограничником иммиграционной службы», позирует у театра «Птичья клетка» в Надгробии, штат Аризона. Милтон стал техасским рейнджером в 1879 году, а затем присоединился к Иммиграционной службе США и вышел на пенсию в 1932 году. Милтон умер в своем доме в 1947 году, и, согласно его желанию, его прах был развеян в пустыне Аризоны. двадцатый век.Агентства, которым поручено досматривать людей и товары, въезжающие и вывозимые из США, заметили, что их усилия были совершенно неэффективны без пограничного контроля между станциями досмотра. После 1917 года более высокий подушный налог и требования к грамотности, введенные для въезда, побудили больше людей попытаться въехать нелегально.

В 1918 году старший инспектор Фрэнк У. Беркшир написал Генеральному комиссару по иммиграции, в котором выразил обеспокоенность по поводу отсутствия скоординированных и адекватных усилий по обеспечению соблюдения иммиграционного и таможенного законодательства на границе с Мексикой.

Запрет и пограничный контроль

Восемнадцатая поправка к Конституции США, запрещающая ввоз, транспортировку, производство или продажу алкогольных напитков, вступила в силу в полночь 16 января 1920 года. С принятием этой конституционной поправки и числового ограничения, наложенные на иммиграцию в Соединенные Штаты Законами об иммиграции 1921 и 1924 годов, пограничный контроль вновь привлек внимание правительства. Численные ограничения привели к тому, что люди со всего мира попытались нелегально въехать, если попытки войти на законных основаниях не увенчались успехом. Таким образом, миссия пограничного патруля стала более важной для правительства США.

Эти события привели в движение колесо перемен. 28 мая 1924 года Конгресс принял Закон 1924 года об ассигнованиях на рабочую силу, официально учредивший Пограничную службу США для охраны границ между инспекционными пунктами. В 1925 году его обязанности были расширены до патрулирования морского побережья.

Ранние годы

Офицеры были быстро набраны на новые должности.Пограничный патруль расширился до 450 офицеров. Многие из первых агентов были наняты из таких организаций, как техасские рейнджеры, местных шерифов и депутатов, а также назначены из Реестра государственной службы железнодорожных почтовых служащих.

Сначала правительство предоставило агентам значок и револьвер. Новобранцы предоставили себе лошадь и седло, но Вашингтон предоставил овес и сено для лошадей и годовую зарплату агентам в размере 1680 долларов. У агентов не было униформы до 1928 года.

В 1932 году пограничный патруль был передан в ведение двух директоров, один из которых отвечал за мексиканское пограничное управление в Эль-Пасо, а другой — за канадское пограничное управление в Детройте. .Контрабанда спиртных напитков была серьезной проблемой, потому что она слишком часто сопровождала контрабанду инопланетян. Большая часть пограничного патруля была направлена ​​​​на границу с Канадой. Контрабанда была обычным явлением и вдоль мексиканской границы. Бутлегеры виски избегали мостов и переправляли свой запрещенный груз через Рио-Гранде на вьючных мулах вдоль южной границы.

Президент Франклин Д. Рузвельт объединил Бюро иммиграции и Бюро натурализации в Службу иммиграции и натурализации в 1933 году.Первая Академия пограничной службы открылась как учебная школа в Кэмп-Чигас, Эль-Пасо, в декабре 1934 года. Тридцать четыре стажера посещали занятия по меткой стрельбе и верховой езде.

Хотя в течение многих лет предпочитаемым транспортом оставались лошади, к 1935 году пограничная служба начала использовать моторизованные транспортные средства с радио. Пересеченная местность и потребность в быстром и бесшумном транспорте гарантировали, что лошади останутся основным транспортом для Патруля даже по сей день.

Годы войны

Объем работы и достижения Патруля оставались относительно постоянными до 1940 года, когда иммиграционная служба была переведена из Министерства труда в Министерство юстиции.Дополнительные 712 агентов и 57 вспомогательных сотрудников увеличили численность до 1531 офицера. К концу Второй мировой войны в пограничной службе на должностях в правоохранительных органах и на гражданских должностях работало более 1400 человек. Во время войны патруль обеспечивал более жесткий контроль на границе, укомплектовывал лагеря для задержанных пришельцев, охранял дипломатов и помогал береговой охране США в поиске диверсантов Оси. Самолеты оказались чрезвычайно эффективными и стали неотъемлемой частью операций.

Роль пограничной службы расширяется

Законодательство 1952 г. кодифицировало и расширило основные элементы актов 1917 и 1924 гг. В том же году агентам пограничной службы впервые разрешили садиться и обыскивать транспортное средство для нелегальных иммигрантов в любой точке Соединенных Штатов. Впервые нелегально въехавшие в страну подлежали аресту.

Поскольку нелегальная иммиграция продолжалась вдоль мексиканской границы, шестьдесят два канадских пограничных подразделения были переброшены на юг для крупномасштабной репатриации. В 1952 году правительство перебросило по воздуху 52 000 нелегальных иммигрантов обратно во внутренние районы Мексики. Программа была прекращена после того, как в течение первого года у нее закончились средства.Правительство Мексики предлагало поездки на поезде во внутренние районы Мексики для граждан, возвращающихся из округов Сан-Антонио и Лос-Анджелес, но эта программа была остановлена ​​всего через пять месяцев. В начале 1950-х годов генеральный прокурор Соединенных Штатов поручил специальной оперативной группе из 800 агентов пограничной службы собрать и отправить домой тысячи нелегальных иммигрантов в южной Калифорнии. Оперативная группа двинулась в нижнюю часть долины Рио-Гранде, затем в Чикаго и другие внутренние города.Пограничный патруль начал высылать взрослых мексиканских мужчин на лодке из Порт-Изабель, штат Техас, в Вера-Крус в сентябре 1954 года. Через два года проект был прекращен после того, как почти 50 000 нелегалов были возвращены домой. Различные другие рейсы, поездки на поезде и автобусные поездки начинались вдоль границы и заканчивались во внутренних районах Мексики. Несмотря на большие успехи в репатриации, многие депортированные просто развернулись и снова пересекли границу, в которой было очень мало людей. Программы репатриации оказались чрезвычайно дорогими и были свернуты в первую очередь из-за стоимости.

В конце 1950-х годов значительное количество нелегалов начало въезжать в США на частных самолетах. В сотрудничестве с другими федеральными службами Пограничная служба начала отслеживать подозрительные рейсы. Во время кубинского ракетного кризиса в начале 1960-х кубинские перебежчики, жившие во Флориде, летали на самолетах над океаном, пытаясь беспокоить свою бывшую родину. Американское правительство объявило это преследование незаконным и поручило пограничной службе предотвращать несанкционированные полеты.Патруль добавил 155 офицеров, но уволил 122 из них, когда кризис закончился в 1963 году.

В начале 1960-х также были попытки угона самолетов, и президент Джон Ф. Кеннеди приказал агентам пограничной службы сопровождать внутренние рейсы, чтобы предотвратить захват. Сектор пограничной службы Майами координировал усилия. К тому времени бизнес инопланетной контрабанды стал включать и контрабанду наркотиков. Пограничный патруль помогал другим агентствам в перехвате незаконных наркотиков из Мексики.

Сегодняшний пограничный патруль

В 1980-е и 1990-е годы нелегальная миграция в Америку резко возросла. Пограничная служба ответила увеличением численности личного состава и внедрением современных технологий. Инфракрасные приборы ночного видения, сейсмические датчики и современная компьютерная система обработки данных помогли патрулю обнаружить, задержать и обработать тех, кто незаконно пересекает территорию США.

В попытке установить уровень контроля на границе в 1993 году в Эль-Пасо была организована операция «Держи линию», которая сразу же увенчалась успехом.Агенты и технологии были сосредоточены в определенных районах, обеспечивая «демонстрацию силы» потенциальным незаконным пересечениям границы. Резкое сокращение задержаний побудило пограничную службу предпринять полномасштабные действия в Сан-Диего, штат Калифорния, на долю которых пришлось более половины незаконных въездов. Операция «Привратник» была реализована в 1994 году и за следующие несколько лет сократила количество незаконных проникновений в Сан-Диего более чем на 75%. Наряду с операцией «Привратник» был представлен определенный национальный стратегический план, в котором изложен план действий пограничной службы на будущее.С незаконными проникновениями на более управляемом уровне патруль смог сосредоточиться на других областях, таких как создание подразделений по борьбе с контрабандой и поисковых и спасательных групп, таких как BORSTAR. Инициатива по обеспечению безопасности границ (BSI) была создана в 1998 году при участии пограничной службы и обещании сотрудничества со стороны правительства Мексики.

Внутренняя безопасность стала главной заботой нации после терактов 11 сентября 2001 года. Безопасность границ стала предметом повышенного интереса в Вашингтоне.Запросы на финансирование и предложения по правоприменению были пересмотрены, поскольку законодатели начали переоценивать то, как должны контролироваться и защищаться границы нашей страны. 1 марта 2003 г. было создано Министерство внутренней безопасности (DHS), а Пограничная служба США стала частью Таможенной и пограничной службы США, составной частью DHS.

Пограничная служба США продолжает свои усилия по контролю границ нашей страны. 21-й век обещает огромный скачок в технологиях, которые можно будет применить для охраны границ.Модернизация Patrol продвигается с головокружительной скоростью, поскольку новые поколения агентов разрабатывают инновационные способы интеграции современных технологий в полевые операции. В пограничной службе создаются новые и специализированные технологии, которые обладают растущим потенциалом для помощи агентам в выполнении миссии патруля. Кроме того, сотрудничество с соседними странами повышает безопасность границ и усилия правоохранительных органов. Будущее пограничного патруля США обещает быть таким же захватывающим и интересным, как и его прошлое, и будет продолжать отражать девиз, которым следовали агенты с 1924 года.

Честь Первая.

Цитаты из нацистской Германии: власть и тоталитаризм

Австралийская карикатура, изображающая Гитлера, Германа Геринга и Йозефа Геббельса

Адольф Гитлер и нацистская партия придерживались крайних взглядов на природу власти. Они считали, что государственная власть имеет первостепенное значение, потому что она служит интересам нации. Индивидуальные права и интересы, напротив, подчинялись государству.

Демократию презирали за отсутствие консенсуса. При нацизме руководство осуществлялось Национал-социалистической партией и ее верховным лидером фюрером. Эти взгляды лежали в основе гитлеровской диктатуры и нацистского тоталитаризма, которые пронизывали почти все аспекты жизни немецкого общества.

Этот сборник цитат отражает взгляды нацистов на власть и тоталитаризм. Эти цитаты были составлены авторами Alpha History и будут дополняться и обновляться. Если вы хотите предложить или внести цитату для размещения на этой странице, пожалуйста, свяжитесь с Alpha History.

«Таким образом, необходимо, чтобы индивидуум наконец осознал, что его собственное «я» не имеет никакого значения по сравнению с существованием нации, что положение индивида обусловлено исключительно интересами нации в целом. .
Адольф Гитлер, Майн Кампф , 1924

«Единственная устойчивая эмоция — это ненависть».
Адольф Гитлер, 1926

«В каждой революции было правилом заклеймить политических противников врагами Отечества и таким образом оправдать полное лишение их правовой защиты и собственности».
Карл Шмитт, Диктатура , 1928

«За последние 40 лет немецкая буржуазия потерпела прискорбный провал.Она не дала немецкому народу единого лидера. Ей придется без уступок подчиниться всей моей идеологии… Буржуазия правит интригами, но она не может закрепиться в моем движении».
Адольф Гитлер, май 1931 г.

«Я не потерплю сопротивления. Мы признаем только подчинение – власть вниз и ответственность вверх».
Адольф Гитлер, май 1931 г.

«Жестокость уважается. Жестокость и физическая сила.Простой обыватель не уважает ничего, кроме грубой силы и безжалостности. Женщины тоже, если уж на то пошло, женщины и дети. Людям нужен здоровый страх. Они хотят, чтобы чего-то боялись. Они хотят, чтобы кто-то напугал их и заставил содрогнуться».
Адольф Гитлер, 1933

«[Нацистское] правительство будет считать своей первой и высшей задачей восстановление единства духа и воли немецкого народа. Он сохранит и защитит основы, на которых зиждется сила нашей нации… Вместо наших буйных инстинктов он заставит управлять нашей жизнью национальную дисциплину.
Обращение нацистов к немецкому народу, февраль 1933 г.

«Великая сила тоталитарного государства в том, что оно заставляет тех, кто его боится, подражать ему».
Адольф Гитлер, сентябрь 1933 г.

«Нелепо предполагать, что народ хочет управлять собой. Он всегда приходит к таким идеям только тогда, когда им плохо управляют».
Йозеф Геббельс, сентябрь 1933 г.

«Каждая деятельность и каждая потребность человека будут регулироваться партией как представителем общего блага.Не будет никакой свободы, никакого свободного пространства, в котором индивидуум принадлежит самому себе. Решающим фактором является то, что государство через партию имеет верховенство».
Адольф Гитлер, 1933

«Фюрером одновременно может быть только один человек. Кто это не так важно. Важно то, что все должны поддержать второго и всех последующих лидеров. Организация с такой внутренней прочностью и силой будет существовать вечно. Ничто не может свергнуть его. Чувство общности внутри движения должно быть невообразимо сильным.Мы не должны воевать между собой; никакие различия не должны быть видны посторонним».
Инструкция нацистам гауляйтерам , февраль 1934 г.

«Ворчать может тот, кто не боится идти в концлагерь».
Дер Ангрифф , май 1934 г.

«В те часы, когда перед немецким народом стоял вопрос «быть или не быть», было невозможно хорошо взвесить относительную вину отдельных лиц на точных весах правосудия… Мятежи среди солдат подавлены расстреляв навскидку каждого десятого, не ставя вопроса о том, виновен он лично или нет.
Рудольф Гесс, лидер нацистов, июль 1934 г.

«Нет необходимости в конституции, регулирующей ведение государственных дел. В национал-социалистическом государстве достаточно одного: фанатичной воли, основанной на вере в фюрера».
Д-р Ханс Ламмерс, секретарь канцелярии, октябрь 1934 г.

«Только авторитарное правительство, прочно связанное с народом, может [руководить народом] в долгосрочной перспективе. Политическая пропаганда, искусство закрепить государственные дела в широких массах, чтобы вся нация чувствовала себя их частью, не может, следовательно, быть средством завоевания власти.Она должна стать средством создания и сохранения власти».
Йозеф Геббельс, Нюрнберг, 1934

«Закон сегодня есть не что иное, как план и воля фюрера. Только тот, кто проглотил книгу Адольфа Гитлера «Майн кампф », может быть юристом».
Карл Шмитт, пронацистский академик, октябрь 1935 г.

«Германия должна повиноваться, как хорошо обученный солдат, потому что фюрер Адольф Гитлер всегда прав».
Роберт Лей, декабрь 1935 г.

«Мы не признаем никаких традиций гражданских прав.
Д-р Ганс Франк, январь 1936 г.

«Из всех тех, кто любит снова и снова указывать на демократическую форму правления как на институт, основанный на всеобщей волеизъявлении народа, в отличие от диктатур, никто не имеет большего права говорить от имени людей, чем у меня».
Адольф Гитлер, январь 1937 г.

«Поскольку у власти находится Адольф Гитлер, у вас есть личная жизнь только тогда, когда вы спите. Другой личной жизни нет.В тот момент, когда вы просыпаетесь, вы солдаты Адольфа Гитлера».
Роберт Лей, 1937

«Сила не побеждает право, но право не всегда побеждает силу. Правда в том, что сила создает право».
Радиопередача нацистов в оккупированную Бельгию, октябрь 1941 г.

«Государство, которое представляет собой нацистскую партию, контролирует все. Он контролирует инвестиции, сырье, процентные ставки, рабочее время, заработную плату.Фабрикант по-прежнему владеет своей фабрикой, но для практических целей он низведен до положения управляющего. Фактически все являются государственными служащими, хотя зарплаты очень сильно различаются. Сама эффективность такой системы, устранение потерь и препятствий, очевидна. За семь лет он создал самую мощную военную машину, которую когда-либо видел мир».
Джордж Оруэлл, 1941

«Весь мир устроен в соответствии с принципом силы.
Адольф Гитлер, январь 1942 г.

«Национал-социализм как форма правления отказывается считаться диктатурой, деспотически навязанной народу силой. Она считает себя новой формой демократии на национальной основе, германской демократией. У немцев есть свое представление о свободе, но оно не обязательно совпадает с представлениями других людей».
Передача нацистского радио в Париже, февраль 1942 г.

Американское первородство и филиппинская похлебка

Генри Ван Дайк,

Американское первородство и филиппинская похлебка , Проповедь, произнесенная в День благодарения пастором Кирпичной церкви в Нью-Йорке, 1898 (Нью-Йорк: Сыновья Чарльза Скрибнера, Н.Д.). Текст доступен по адресу https://goo.gl/YJ4JJM.

Пояснение для торопливого читателя

Пожалуйста, не перепутайте цель этой проповеди. . . .

Проповедь противоречит предположению, что единственный способ выполнить наши обязательства — это аннексировать Филиппинские острова в качестве постоянной части нашего национального владения.

Он против отказа от американского идеала национального роста в пользу европейского идеала колониального завоевания.

Противоречит теории о том, что мы обязаны участвовать в насильственном разделе территорий восточных народов вместо того, чтобы использовать наше влияние для их защиты и их естественного роста в свободные и разумные государства, подобные Японии.

Он против расширения американской границы мечом до Китайского моря.

Он мертв против империализма.

Он выступает за республиканизм, которого придерживаются и проповедуют авторы Декларации независимости. . . .


Евреям 12:16. «Исав, который за один кусок мяса продал свое первородство».

Это самый важный День благодарения, который отмечается нынешним поколением американцев. Прошло тридцать три года с тех пор, как мы благодарили за окончание Гражданской войны.Никогда с тех пор наш национальный религиозный праздник не отмечался под таким ярким солнечным светом процветания или с такими зловещими облаками опасности, сгустившимися на горизонте.

Это знаменательный День Благодарения, потому что у нас есть исключительные причины для национальной благодарности. Первая и величайшая из этих причин — сверхобильный урожай, которым уже второй год подряд Бог вознаграждает терпеливых тружеников, составляющих силу и гордость нашей страны. . . .

Вторым поводом для благодарности сегодня являются полученные нами новые свидетельства единства всего американского народа в лояльности и патриотизме.Зияющие раны, оставленные Гражданской войной, затянулись. . . .

Третьим поводом для благодарности является возобновление сердечной дружбы между двумя ведущими нациями мира – Великобританией и США. . . .

Четвертым поводом для благодарности сегодня является знаменательная победа, дарованная оружию нашей страны в войне, предпринятой для уничтожения древней испанской тирании в Западном полушарии и освобождения угнетенного народа Кубы. С какой неохотой американский народ принял крест войны после тридцати трех лет мира, не может знать никто, кроме тех, кто читал миролюбивое сердце великих безмолвных классов, счастливых, трудолюбивых, процветающих классов нашей страны.Зов человечества был единственным зовом, который мог их разбудить; дело свободы было единственным делом, за которое они боролись. Ни одна партия, ни одна администрация не могли бы получить верной поддержки всего народа, если бы не написали на своем знамени великолепный девиз: «Не за корысть, не за территорию, а за свободу и человеческое братство!» Только это признание сделало войну возможной и успешной. Только по этой причине христиане могли молиться с искренним сердцем, и матери отдавали своих сыновей на смерть от заклания или болезней, и свободолюбивые брали бескорыстный меч.. . . [Гордые] и радующиеся всему, что американские солдаты и моряки сделали в этом году во имя свободы, мы возлагаем наши пожертвования на торжественный алтарь благодарности. За Божественное руководство и защиту, без которых никогда не могла бы быть одержана столь полная и быстрая победа даже над слабым врагом, воздадим самую смиренную и сердечную благодарность.

Но этот День благодарения важен не только своими причинами для благодарности. Это важный день, знаменательный день, чрезвычайно серьезный день, потому что он внезапно и без подготовки ставит нас лицом к лицу с самой важной и далеко идущей проблемой нашей национальной истории.. . . Можем ли мы исправить периоды зависания?

Останутся ли Соединенные Штаты мирной республикой или они станут империей-завоевателем? Будет ли результатом войны с Испанией изгнание европейской тирании из Западного полушария или это будет запутывание Западной республики в соперничестве европейских королевств? Освободили ли мы кубинцев или потеряли веру в свободу? Остаемся ли мы по-прежнему верны принципам наших предков, выраженным в Декларации независимости, или готовы теперь продать американское первородство за чечевичную похлебку на Филиппинах? . . .

. . . Есть старомодный документ под названием Американская Конституция, который был специально создан для того, чтобы препятствовать бессознательному юмору таких внезапных изменений. Прежде чем бросить жребий, люди должны быть честно вовлечены в игру; прежде чем результат станет необратимым, Верховный суд должен принять правила и игру. Вопрос о том, следует ли обменивать американское право первородства на филиппинскую похлебку, остается открытым. Сегодня утром нелишним будет краткое предварительное обсуждение этого вопроса.. . .

Предложение аннексировать силой, или покупкой, или насильственной покупкой эти далекие, невольные и полуварварские острова приветствуется как новый и славный отход в американской истории. Для его определения было придумано новое слово — империализм. Откровенно признается, что это связано с отходом от древних традиций; открыто хвастается, что он оставляет советы Вашингтона и Джефферсона далеко позади нас навсегда. Из-за этой новизны, из-за этого отделения от того, что мы когда-то считали самым ценным наследием, я осмеливаюсь спросить, предлагает ли эта сделка достойную компенсацию за потерю нашего американского первородства?

И.

Рассмотрим аргументы в его пользу. Их можно суммировать по трем направлениям: аргумент долга, аргумент судьбы и аргумент отчаяния.

1. Аргумент долга стоит на первом месте, потому что он самый сильный у честных и совестливых людей. Несомненно, последняя война наложила на нас ответственность, и мы должны выполнить ее мужественно; но, безусловно, эти обязанности не безграничны. Они ограничены с одной стороны нашими правами. Сам вопрос заключается в том, имеем ли мы право отрицать принципы нашей конституции, завоевывая невольных подданных и присоединяя даннические колонии к нашим владениям.С другой стороны, наши обязанности ограничены нашими способностями. Никогда не стоит пытаться выполнить задачу, которую невозможно выполнить с реальной пользой. Мы, безусловно, должны филиппинцам самое лучшее, что мы можем дать им в соответствии с нашими другими обязанностями; но далеко не факт, что лучшее, что мы можем для них сделать, — это сделать их своими вассалами. Если бы это было правдой, наш долг не был бы выполнен, гуманные результаты войны не были бы завершены, пока мы не аннексировали также плохо управляемых испанцев в Испании. Ни один аргумент, вытекающий из нашего долга перед угнетенной и страдающей расой, не может быть применен к завоеванию Филиппинских островов, который не применим с равной и даже с большей силой к завоеванию Пиренейского полуострова.

2. Аргумент от судьбы не аргумент; это фраза. Он принимает как должное все спорное; оно облачается в сверкающие радуги и вводит вопрос о дебатах под маской свершившегося факта. «Вчера, — говорит блестящий оратор, — было четыре великих народа, правивших миром и деливших территории между варварскими племенами, — Великобритания, Россия, Франция и Германия, — сегодня их пять, ибо Америка вышла на арену колониальное завоевание.Но как пришла великая республика в это странное со-партнерство? Каким же образом она с завязанными глазами попала в эту любопытную компанию? Что она там делает? Что она должна лишиться, чтобы получить свою долю в разделе добычи? Вот в чем вопрос. Говорить о судьбе — значит не обсуждать, а уклоняться от спорного вопроса.

3. Аргумент от безысходности прямо противоречит аргументу от судьбы. Он представляет аннексию Филиппин не как славное достижение, а как суровую необходимость.Мы должны это сделать, потому что мы больше ничего не можем сделать. Оратор, менее блестящий, чем оратор пяти народов, но более осторожный, излагает дело в фразе: «У нас есть волк за уши, и мы не можем его отпустить».

Ответ на этот вопрос прост. У нас пока нет волка, хотя мы изо всех сил пытаемся заполучить его. Абсурдно говорить, что единственный способ выбраться из наших трудностей — это заняться разведением волков. Еще не сказано и не сделано ничего, что обязывало бы нас навсегда завладеть этими островами.Если предположить, что Филиппинам нужна сильная рука, чтобы привести их в порядок, это не показало ни того, что наша рука — единственная, ни того, что мы должны делать это в одиночку. Протекторат на ограниченное время и с целью создания прочного самоуправления был бы одним из возможных решений проблемы. Пропустить это и сказать, что наш единственный выход — это взять на себя суверенитет над этими еще непокоренными островами, значит просто задать вопрос.

Нет, эти противоречивые доводы долга, судьбы и отчаяния не затрагивают подлинного источника движения за колониальную экспансию.Именно перспектива наживы заставляет эти далекие острова сиять перед нашим воображением как желанные приобретения. Аргумент, вытекающий из предполагаемой необходимости создания и укрепления новых точек сбыта для нашей торговли, имеет наибольшую практическую силу. Бессознательное желание соперничать с Англией в ее колониальном богатстве и могуществе влечет нас на неизведанный путь завоеваний; и это несмотря на то, что за последние семь лет Англия со всеми ее колониями потеряла пять процентов своей экспортной торговли, тогда как Соединенные Штаты без колоний выиграли восемнадцать процентов.Это тайное недовольство той частью миролюбивой, трудолюбивой, самодостаточной нации, которая побуждает нас приложить вооруженную руку к разделу Востока и обменять наше первородство на чечевичную похлебку.

II. Давайте взвесим аргументы против такого курса.

1. Это противоречит Конституции Соединенных Штатов в интерпретации Верховного суда. Авторитет этого великолепного трибунала, в котором англо-саксонский идеал верховенства закона навсегда воплощен, более ясно и мощно, чем в любом другом человеческом институте, явно противоречит законности политики колониальной экспансии для этой республики в ее нынешнем составе. .«Конституция, безусловно, не дает федеральному правительству полномочий создавать или содержать колонии, граничащие с Соединенными Штатами или на расстоянии, чтобы ими можно было управлять по своему усмотрению. . . . Не дается права приобретать территорию, которая будет постоянно удерживаться и управляться этим персонажем. . . ».

2. Каждый следующий шаг в карьере колониального империализма приведет нас к конфликту с нашими собственными институтами и потребует конституционных изменений или приведет к практическому провалу.Наше правительство с его системой сдержек и противовесов, с его разумным и консервативным разделением власти является лучшим в мире для мира и самообороны; но худшее в мире за то, что президент несколько месяцев назад назвал «преступной агрессией». Мы не можем конкурировать с монархиями и империями в игре захвата земель и вассального правления. У нас нет оборудования; и мы не можем получить его, кроме как разрушив нашу нынешнюю систему правления и соорудив из кусочков новую ткань. Республики не были успешными правителями колоний.Когда они вступили в эту карьеру, они быстро превратились в монархии или империи. Предполагаемая аналогия между Англией и Америкой — фатальная иллюзия. Британские институты основаны, как сказал Гладстон, на доктрине неравенства; Американские институты основаны на доктрине равенства. Если мы станем колонизирующей державой, мы должны будем отказаться от наших институтов или будем парализованы ими. Быстрота действий, секретность, если не сказать скользкость политики, и абсолютизм контроля, которые необходимы для успеха в территориальном завоевании и господстве, несовместимы с республиканством, как его интерпретирует Америка.Империализм и демократия, милитаризм и самоуправление — понятия противоречивые. Правительство народа, народом и для народа неприступно для обороны, но бессильно для завоевания. Когда империализм входит в дверь, демократия вылетает в окно. Империалистическая демократия — невозможный гибрид; мы могли бы также говорить об атеистической религии или о белой черноте. Начать карьеру колониальной экспансии с нашими нынешними институтами — значит потерпеть неудачу или подготовиться к тихой революции.

3. Существует столь же серьезное возражение против попытки заставить Соединенные Штаты заниматься приобретением вассальных колоний и управлением далекими и низшими расами, в то время как наш народ плохо приспособлен для такой задачи.

Говорят, что мы должны начать, иначе мы никогда не научимся; беда в том, что мы уже начали, но не научились. Я говорю сейчас не в духе пессимизма или отчаяния американского народа. Ни один человек не может иметь более глубокой уверенности в своих природных способностях, своей фундаментальной честности и абсолютном здравом смысле.Именно к этому здравому смыслу я хотел бы обратиться для откровенного суждения о нашей подготовке к имперской карьере в настоящий момент.

Остерегаемся лестного сравнения с Англией. Англичане обладают природным даром управлять низшими расами — твердой головой, непреклонной рукой и превосходной самоуверенностью. Какое доказательство мы дали такому выдающемуся гению в нашем обращении с низшими расами? Вызывает ли сравнение обращения с индейцами в Канаде и в Соединенных Штатах комфортное чувство гордости? Является ли состояние пьяной и беспорядочной Аляски справедливым поощрением для более крупных предприятий? Неужели наш успех в решении китайской проблемы и негритянской проблемы настолько известен, что мы должны попытаться повторить его в увеличенном масштабе за восемь тысяч миль? Винтовочные выстрелы, доносящиеся из Иллинойса и Каролины, возвещающие о кровавой схватке рас в самом сердце республики, — вот те радостные приветствия, которые возвещают наше продвижение к власти над еще восемью миллионами чернокожих и желтых людей на островах Тихий океан?

Англия имеет великолепную государственную службу при основании своей колониальной империи. Что у нас есть? Недавно раскрашиваемая государственная служба в Нью-Йорке, государственная служба в Вашингтоне, которой угрожает новый и серьезный ущерб, и постоянная эндемия правления босса по всей стране. Эти вещи не являются хорошей гарантией того, что мы пошлем наших лучших, самых чистых, самых образованных молодых людей для заполнения должностей в наших отдаленных колониях. И даже если бы мы могли быть уверены, что таких людей пришлют, они нужнее дома, чем за границей. У нас нет такого внутреннего избытка людей и дефицита работы, как в Англии.Ее крошечная территория и огромное население указывают на ее необходимость, точно так же, как наша огромная территория, еще не полностью заселенная и не мудро управляемая, отмечает нашу. Если страна, находящаяся в нашем положении, отправится в авантюру колониальных завоеваний, это сулит дискредитацию для нас и дискомфорт для наших вассалов. Наши нерешенные проблемы смотрят нам прямо в лицо, наши города плохо управляются, а наши территории заброшены, и зов сегодняшнего дня — не крик отчаяния, а крик надежды и мужества — должен быть «Американцы за Америку!»

4. Еще один веский аргумент против аннексии Филиппин — то ужасное бремя, которое она почти наверняка ляжет на народ.

Во-первых, бремя военной службы. . . . [T] ряды должны быть полными; и если американцы не жаждут гарнизонной службы в тропиках, их нужно заставить или купить для службы. С одной стороны, мы видим систему воинской повинности, подобную немецкой, где каждый ребенок мужского пола рождается с солдатским ошейником на шее; с другой стороны, мы видим огромную утечку доходов народа, как годовой бюджет Англии в 203 000 000 долларов на армию и флот.

Во-вторых, бремя высоких налогов. . . .

В-третьих, бремя нескончаемой и кровавой борьбы. Расширение означает запутывание; запутанность означает конечный конфликт. Великие народы Европы с оружием в руках расположились лагерем вокруг Китайского моря. Если мы войдем среди них, мы должны сражаться, когда они трубят в трубы. . . .

. . . Колониальная экспансия означает грядущие распри; аннексия Филиппин означает аннексию новой опасности для мира во всем мире. Принятие империализма означает, что мы должны быть готовы перековать наши орала на мечи и наши серпы на копья, и быть готовыми оросить дальние земли и запятнать чужие моря все возрастающим потоком американской крови.Не для этого ли филантропы и христианские проповедники призывают нас отказаться от нашей мирной просветительской миссии и броситься с мечом в руке на арену имперской борьбы?

5. Но главный аргумент против насильственного распространения американского суверенитета на Филиппины заключается в том, что это, безусловно, предполагает отказ от нашего американского права рождения славных идеалов. «Это подражание методам Старого Света, — писал несколько месяцев назад один из наших самых авторитетных журналов, — Новым Светом кажется нам основанным на полном игнорировании не только американского приоритета, но и американских принципов.

Я не говорю сейчас о нашем честном слове, молчаливо данном миру, когда мы отказались от «любого намерения или намерения осуществлять какой-либо суверенитет, юрисдикцию или контроль над указанными островами, за исключением их умиротворения». . . . Проходите мимо.

Но как мы можем пройти мимо торжественного и величественного заявления нашей Декларации независимости о том, что «правительство черпает свои справедливые полномочия из согласия управляемых?» Как мы можем отказаться от принципа, за который боролись и умирали наши отцы: «Никакого налогообложения без представительства?» .. .

Анонимные патриоты написали, чтобы предупредить меня, что призывать к этому обсуждению опасно. Это ставит под угрозу популярность. Сегодняшний призыв звучит так: «Где бы ни был поднят американский флаг, его никогда нельзя спускать». Человека, который не присоединится к этому крику, могут обвинить в неверности и назвать испанцем. Так и быть. Если цена популярности — подавление убеждений, я не хочу этого. Если проверка верности состоит в том, чтобы присоединиться к каждому бездумному крику толпы, я отклоняю его.Я исповедую более высокую верность — верность флагу, не за то, что он прикрывает, а за то, что он означает.

Есть одна вещь, которая может случиться с американским флагом хуже, чем быть спущенным. Это означает, что его смысл и его сообщение изменились.

До сих пор оно означало и свободу, и равенство, и самоуправление, и борьбу только ради мира. Молитесь Богу, чтобы его послание никогда не было изменено. . . .

Боже, храни право первородства единственной страны на земле, идеалом которой является не покорение мира, а его просвещение.

Авторизация | Конституция Аннотированный | Congress.gov

Публичный закон № 91-589, 84 Stat. 1585, 2 USC § 168

СОВМЕСТНАЯ РЕЗОЛЮЦИЯ Разрешение на подготовку и издание пересмотренного издания Конституции Соединенных Штатов Америки — анализ и толкование, его пересмотренных раз в десять лет и двухгодичных кумулятивных дополнений к таким пересмотренным изданиям.

Принимая во внимание, что Конституция Соединенных Штатов Америки — анализ и толкование, опубликованная в 1964 году в качестве документа Сената под номером 39, восемьдесят восьмая сессия Конгресса, служит очень полезной цели, предоставляя важную информацию не только членам Конгресса, но и общественность в целом;

Принимая во внимание, что такой документ содержит аннотации дел, вынесенных Верховным судом США до 22 июня 1964 года;

Принимая во внимание, что многие дела, имеющие существенное значение для анализа и толкования Конституции, были рассмотрены Верховным судом после 22 июня 1964 года;

Принимая во внимание, что Конгресс, признавая полезность этого типа документа, за последние полвека, начиная с 1913 года, распорядился о подготовке и печати пересмотренных изданий такого документа шесть раз с интервалами от десяти до четырнадцати лет; и

Принимая во внимание, что постоянная полезность и важность такого документа будут значительно повышены за счет регулярного пересмотра через более короткие промежутки времени и, таким образом, станут более доступными для членов и комитетов посредством карманных дополнений:

Принято Сенатом и Палатой представителей Соединенных Штатов Америки на собрании Конгресса, что Библиотекарь Конгресса должен подготовить—

  • (1) пересмотренное издание Конституции Соединенных Штатов Америки в твердом переплете— Анализ и интерпретация, опубликованный в качестве Сенатского документа № 39, Восемьдесят восьмой Конгресс (далее именуемый Конституцией с аннотациями ), который должен содержать аннотации решений Верховного суда Соединенных Штатов до конца октября 1971 г. Верховный суд, толкующий положения Конституции;

  • (2) по завершении каждого из сроков полномочий Верховного суда от октября 1973 г., октября 1975 г., октября 1977 г. и октября 1979 г., кумулятивное карманное приложение к исправленному изданию Конституции с примечаниями в твердом переплете, подготовленное в соответствии с пункт (1), который должен содержать совокупные аннотации всех таких решений, вынесенных Верховным судом после окончания срока полномочий в октябре 1971 года;

  • . все решения, вынесенные до этого Верховным судом, толкующие положения Конституции; и

  • (4) по завершении срока полномочий Верховного суда в октябре 1983 года и по завершении каждого последующего срока полномочий Верховного суда в октябре, начиная с нечетного года (последняя цифра которого не является 1), накопительное карманное приложение к самому последнему пересмотренному десятилетнему изданию Конституции с аннотациями в твердом переплете, которое должно содержать сводные аннотации всех таких решений, вынесенных Верховным судом, которые не были включены в это пересмотренное десятилетнее издание Конституции с аннотациями в твердом переплете. .

сек. 2. Все пересмотренные издания в твердом переплете и все накопительные карманные приложения должны быть напечатаны как документы Сената.

сек. 3. Должны быть напечатаны четыре тысячи восемьсот семьдесят дополнительных экземпляров исправленных изданий в твердом переплете, подготовленных в соответствии с пунктом (1) первого раздела, и всех накопительных карманных приложений к ним, из которых две тысячи шестьсот тридцать четыре экземпляра. экземпляры предназначены для использования Палатой представителей, одна тысяча двести тридцать шесть экземпляров предназначены для использования Сенатом и одна тысяча экземпляров предназначены для использования Объединенным комитетом по печати.Все члены Конгресса, вице-президенты Соединенных Штатов, а также делегаты и уполномоченные-резиденты, вновь избранные после выпуска пересмотренного издания в твердом переплете, подготовленного в соответствии с таким пунктом, и до первого пересмотренного издания в твердом переплете десятилетнего периода, которые не получили экземпляр издания, подготовленного в соответствии с таким пунктом, должен, по своевременному запросу, получить один экземпляр такого издания и актуальное на тот момент накопительное карманное приложение и любые дополнительные дополнения к нему. Все члены Конгресса, вице-президенты Соединенных Штатов, а также делегаты и уполномоченные-резиденты, прекратившие свою деятельность после выпуска исправленного издания в твердом переплете, подготовленного в соответствии с этим пунктом, и получившие такое издание, могут получить по одному экземпляру каждого кумулятивного карманного издания. частичное дополнение к ним по своевременному запросу.

сек. 4. Дополнительные экземпляры каждого десятилетнего пересмотренного издания в твердом переплете и кумулятивных карманных дополнений к нему должны быть напечатаны и распространены в соответствии с положениями любой параллельной резолюции, принятой в дальнейшем в отношении них.

сек. 5. Разрешается выделять такие суммы, которые остаются доступными до тех пор, пока они не будут израсходованы, которые могут быть необходимы для выполнения положений настоящей совместной резолюции.

Утвержден 24 декабря 1970 г.

.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован.