Картинки эразм роттердамский: Эразм Роттердамский — биография, факты, фото

Содержание

Эразм Роттердамский — биография, факты, фото

Дезидерий Эразм, также Эразм Роттердамский, или просто Эразм (урожд. Герхард Герхардс; 1469-1536) – наиболее выдающийся ученый Северного Возрождения, прозванный «князем гуманистов». Автор одного из изданий греческого оригинала Нового Завета с комментариями, стал инициатором мирского критического исследования текста Священных писаний.

Роттердамский способствовал возврату в культурный обиход литературного наследия античности. Приобретя большую славу в Европе благодаря своим свободолюбивым воззрениям, он не принял Реформацию и в конце жизни остро дискутировал с Лютером относительно доктрины свободы воли (которую многие протестанты ставили под сомнение).

В биографии Эразма Роттердамского есть много интересных фактов, о которых мы расскажем в данной статье.

Итак, перед вами краткая биография Роттердамского.

Биография Эразма Роттердамского

Эразм Роттердамский появился на свет 28 октября 1469 года (по другим источникам в 1466 или 1467 году) в Гауде (неподалеку от Роттердама) в нынешних Нидерландах.

По этой причине, его фамилия скорее представляет собой прозвище, обозначающее место проживания ученого.

Детство и юность

Роттердамский был внебрачным ребенком служанки и сына бюргеров, которому прочили карьеру священника. Его воспитанием занималась мать. Еще в раннем возрасте он отличался любознательностью и тягой к получению знаний.

Изначально Эразм обучался в местной школе, после чего был переведен в школу Герта Грота, находящуюся в Девентере. Основной упор здесь делался на исследовании древней литературы. Когда Роттердамскому едва исполнилось 13 лет он стал сиротой – его родители скончались от чумы.

Эразм осознал, что в таком положении ему будет недоступна общественная карьера. В результате, после некоторых раздумий, он решил удалиться в монастырь, в котором провел 5 лет своей биографии. Стоит заметить, что монастырская атмосфера и быт были ему чужды.

В свободное время Эразм Роттердамский уделял большое внимание чтению классических произведений, а также глубокому изучению латинского и греческого языков. В кратчайшие сроки талантливый юноша смог заинтересовать меценатов своими знаниями, высоким интеллектом и прекрасным владением латинской речи.

Это привело к тому, что Епископ Камбре учредил Роттердамского на должность личного секретаря для ведения переписки на латыни. Благодаря такому привилегированному положению он смог оставить монастырь, с новой силой погрузиться в гуманистическую науку и посетить ключевые центры гуманизма той эпохи.

В скором времени Эразм обосновался в Париже, который в те годы считался центром схоластической учености. Здесь он познакомился с лордом Маунтджоем, который помог ему завести знакомства с разными известными личностями, включая Томаса Мора, Джона Фишера и Джона Колета. Тогда же он впервые смог пообщаться с британским монархом Генрихом VIII.

Общественная деятельность

Эразм Роттердамский часто путешествовал между Нидерландами, Британией, Францией и Италией. В Турине он удостоился степени доктора богословия и был тепло принят Папой римским.

В 1506 г. в ученый начал преподавательскую деятельность в Кембридже. Он преподавал греческий, являясь одним из самых авторитетных знатоков этого языка. Эразм читал богословские лекции, в основе которых находился оригинальный текст новозаветных Писаний.

Таким образом, Роттердамский был одним из первых, кто самостоятельно толковал Новый Завет опираясь непосредственно на оригинальный текст, а не на труды схоластов. Спустя 5 лет он был избран профессором Кембриджа, а еще через 2 года уехал в Германию.

После этого Эраст отправился в Великобританию и Швейцарию, где по протекции Карла Испанского получил должность советника короля. Одновременно с этим он продолжал заниматься самообразованием и посещать различные государства.

В данный период биографии Эразм Роттердамский особенно активно занимается научной и литературной деятельностью. Он обрел настолько большой авторитет в Европе, что с ним стремились вести переписку правители разных стран, Папа римский и прочие высокопоставленные лица.

У Эразма появилось множество покровителей, что позволило ему стать кардиналом и материально обеспеченным человеком. К нему приходили за советом высокопоставленные политики и предприниматели. Философ имел обширные познания в науке, культуре, религии, политике и других областях, являясь сторонником исследования и точных знаний.

Идеи и творчество

Первым крупным трудом Роттердамского стал сборник фраз и анекдотов античных авторов – «Adagia». После издания данной работы о нем узнала вся Европа. В 1504 г. он опубликовал религиозно-этический трактат «Оружие христианского воина».

Эразм придерживался курса духовного самосовершенствования, который ставил выше устоявшихся традиций. В ходе путешествий по британским городам, он стал автором книги «Похвала глупости» (1509). В ней он критиковал ряд схоластических идей эпохи Средневековья.

Также объектами критики философа стали обычаи, воззрения и суеверия европейцев. Одновременно с этим, он иронично высказывался о церковном быте и ритуалах. И хотя сам он не поддерживал Реформацию, его труд сыграл большую роль в данном религиозном движении.

Интересен факт, что «Похвала глупости» была переиздана 40 раз еще при жизни Роттердамского. Обладая тонким чувством юмора и оптимизмом, он верил в способность человека бороться с собственным несовершенством.

Современники прозвали Эразма «европейским оракулом», поскольку его идеи оказали серьезное влияние на мировоззрение европейцев в 16 веке. В 1515 г. свет увидела работа «Наставление христианского государя», а через года была издана «Жалоба мира», в которой затрагивались проблемы войн и пацифизма.

В произведении «О свободе воли» Роттердамский критиковал Реформацию, остро полемизируя с Мартином Лютером. Как гуманист он проявил себя в разных сферах. Он достиг больших высот в филологии, исследуя, переводя и толкуя труды Еврипида, Лукиана и прочих античных писателей.

Параллельно с этим, Эразм изучал фонетику языка и новозаветные Писания, прибегая к весьма смелой трактовке тех или иных текстов. В результате, его критические предположения, в будущем приведут к образованию некоторых протестантских течений.

Также Эразм Роттердамский имел репутацию прекрасного педагога. «Разговоры запросто», опубликованные в 1518 г., имели эффект разорвавшейся бомбы. Данное произведение произвело большое впечатление на европейских мыслителей и литераторов.

Эразм был убежден, что на развитие личности человека влияет воспитание, в основе которого включены умственное развитие, заложение основ нравственности и религиозность. При этом, большое значение имеет и физиологическое развитие.

По мнению философа, ключевой целью воспитания является раскрытие потенциала каждого отдельного человека. Он призывал к заботе и уважению детей, крайне негативно относясь к любому телесному и моральному насилию. Помимо этого, он был сторонником обязательного образования для каждого человека.

Личная жизнь

Эразм имел репутацию образцового священнослужителя, который не был замечен в любовных интригах и прочих хитросплетениях. Он не был женат и не имел детей. Многие годы его личной биографии ушли на путешествия и написание книг.

Смерть

Эразм Роттердамский умер 12 июля 1536 года от дизентерии. После себя он оставил крупное литературное наследие, закрепив за собой славу главы гуманизма.

Фото Эразма Роттердамского

Ученый Эразм Роттердамский

Если вам понравилась краткая биография Эразма Роттердамского – поделитесь ею в соцсетях. Если же вам нравятся биографии известных людей или интересные истории из их жизни, – подписывайтесь на сайт InteresnyeFakty.org.

Понравился пост? Нажми любую кнопку:

Интересные факты:

Эразм. Боль и смех Возрождения

Текст: Андрей Цунский

Коллаж: ГодЛитературы.РФ

Фото: live.staticflickr.com; кадр из фильма «Солярис»; commons.wikimedia.org

Эпоха, о которой часто неверно думают

Как романтически вздыхает современный и не слишком образованный читатель при словах «Эпоха Возрождения»! Мол, унялась инквизиция, Апулея – читай не хочу, художники голых девушек рисуют и каждый второй на улице болтает на латыни, как Остап Бендер:

«Пуэр, соцер, веспер, генер, либер, мизер, аспер, тенер!»

А еще видятся обывателю дивные, чуть ли не вакхические картинки: сидит в кабаке на длинных скамейках компания веселых студентов в штанах в обтяжку и с гульфиками, передают друг другу лютни и флейты, играют и поют какое-то смешное неприличие, вроде:

Я скромной девушкой была,

Virgo dum florebam

Нежна, приветлива, мила

Omnibus placebam.

Пошла я как-то на лужок

Flores adunare

Да захотел меня дружок, ну и так далее. А тут же начинается спор, да не о лошадиных статях, а о поэзии Архилоха, или презрительная критика схоластов… Тут же обсуждают 95 постулатов Лютера, а декольтирванные красотки-подавальщицы не успевают разносить хмельные кувшины, периодически исчезая с кем-то из молодых красавцев… И вдруг у трактира остановится несколько лошадей и войдет усталый с дороги, мокрый с дождя, но пышущий жаром немедленно творить —

Леонардо! Уж его-то окружат толпой, и спорам не утихнуть до утра, а тут вдруг – боже! Кто это пришел? Эразм из Роттердама? Да нет! Сам Джованни Боккаччо! Джованни, расскажи что-нибудь позабористей и посмешнее! Хозяин, еще кувшин, хлеба и сыра!

Если эта картинка вам не нравится – мне с вами точно не по пути. Но если нравится – тем более. Потому что совсем все было не так. .. Веселые школяры и декольтированные красотки – это хорошо для «Октоберфеста». А то великое время, которое мы называем Эпохой Возрождения – это нечто совсем другое. Скорее, напоминает оно разрывающие сердце кадры из «Соляриса» Тарковского – возрождение Харри, выпившей жидкий кислород. Да и кто знает, сколько боли претерпевает простая вмерзшая в лед лягушка, оттаивая по весне. Возрождение – это радостно – но это и больно. Первым из чувств просыпается именно боль. Не потому ли Возрождение породило величайшее достижение человечества – гуманизм и носителей его – гуманистов? Один из них родился ровно 550 лет назад. Дейзидерий Эразмус из Роттердама. Эразм Роттердамский.

В Париж из «сырного» города (через монастырь)

Есть в Голландии самый главный перекресток – ведут с него четыре дороги, одна в Амстердам, другая в Роттердам, третья в Гаагу и четвертая в Утрехт. И стоит на перекрестке городок Гауда, где делают сыр, которого вы на самом деле у нас не попробуете, потому что никакого пальмового масла в него по оригинальной рецептуре подмешивать не положено. 28 октября 1469 года у девушки-служанки и наследника богатых бюргеров родился сын Гергард, что значит «Желанный». Желанный всем, кроме бабки с дедом по отцу. Бастард. Сколько бастардов прославила эпоха Возрождения… Хоть Леонардо вспомнить, хоть недоброй памяти Чезаре Борджиа.

Впрочем, главное сказано. Дальше биография была обычная для тех времен: школа – сиротство – монастырское послушничество. А вот потом: библиотека – место секретаря епископа Камбрэ. Уже везение – но мало того. Он оставляет должность и с медными деньгами в кармане поступает в Париже в Университет. Шесть лет при монастыре и почти пять при епископе, знакомство с обширной монастырской библиотекой, блистательное знание латыни и греческого – это сильно упрощало учебу. А вот голод – не упрощал. В те времена голодный обморок на улице был обычным делом. Для него тоже. Пришлось давать уроки и… Нам нужно отвлечься.

Стартовый пистолет Возрождения

После уроков истории в российских школах возникает у многих детей в голове фантом невероятный, смесь учебника с «Хоттабычем»: невежество, мракобесие, никто-де не верил, что земля круглая. «Индия, о высокочтимый мой учитель… на самом краю земного диска», никто вообще ничего не знает, а кто знает – того на костер. Но все уже знали, что пора поправлять календарь, включая Папу Римского (а если в голове «земной диск» – точно не получится), и в Америку уже плыли: испанцы и итальянцы, голландцы и англичане, португальцы и скандинавы знали насчет Земли все достаточно точно. Художники уже устремились не только к обнаженной натуре, но и к работе над новыми законами перспективы и композиции, врачи вскрывали трупы, изучая анатомию, но главное – в 1448 году прозвучал выстрел из «стартового пистолета Возрождения» – загрохотал станок в типографии Иоганна Гутенберга, с треском лопнула монополия церкви на тиражирование Слова. Примерно как сейчас. Когда вообще каждый может написать коммент в интернет – пусть бы дурацкий, тупой, неприличный! И хорошо. Не то что дурацкий и далее по списку. А то, что может. Вернемся к нашему Дезидерию, ведь давно уже нет Гергарда Гергардса. Но появился Дезидерий Эразмус – и его знает весь Париж. И не только Париж.

О несомненной пользе эрудиции

Сколько старинных текстов Гергард спас от худшей из судеб: дурного перевода. Уверяют, на латыни он уже говорил лучше, чем на современных ему языках, а знал он французский, фламандский, английский, итальянский, немецкий…

В древних тестах была давно уже отрада для его души. Школу он ненавидел. Монастырь – еще больше. Везде, где правили бал насилие и лицемерие, воспламенялся его гнев, пока еще бессильный. Утешение приносили мудрые и ироничные, откровенно веселые и задумчивые греки и римляне. У каждого из них находилась помимо большого произведения или внутри серьезного трактата незабываемая фраза, тонко играющая мысль, порой целая коротенькая и захватывающая история. Но это был и великий труд. Только стихотворных строк греческих авторов юноша перевел не менее десяти тысяч! Если думаете, что это легко, попробуйте перевести достойно одну. И не забудьте предварительно или в процессе выучить греческий. Гергард запоминал, потом записал их вместе, и получился весьма изящный сборник античных мудростей и шуток – Adagiа. Ее составителю 34 года, он уже закончил университет

(перерывы были необходимы – нужно было зарабатывать на жизнь). И автор ее – уже не просто вчерашний студент, а европейская знаменитость, Дезидерий Эразмус. При его жизни Adagia выдержала 60 изданий! А какие у него друзья! Он сблизился с англичанами – а тут и Джон Колет, и Джон Фишер, и принц Генрих, еще не получивший порядкового номера и не сочинивший (по легенде) «Зеленые рукава», и даже вроде не знакомый с Анной Болейн. Но главный среди них, самый близкий, самый родной на всю жизнь для него человек – Том Мор. Томас Мор. Он еще не написал «Утопию», еще дружит с будущим королем… Вот тут были и кабаки, и танцы с девчонками, и разговоры. И споры. И работа до упаду. Пятнадцатый век ушел, шестнадцатый нес столько надежд. Оставим их ненадолго. Они все счастливы. Они еще не знают.

Еще одно заблуждение о жизни гениев

Невежество со своего шестка судит о гениях эпохи Возрождения примерно так: богатый. Вечно трется при власть имущих, наклянчит денег и что-то рисует или пишет, а люди вокруг работают, надрываются. Живет во дворцах, еще и королевских дочек… с пути сбивает. Но мы с вами знаем, что жизнь великого человека в ту эпоху – это редкие недели и месяцы, при невероятном везении – годы спокойной работы. А вообще – дорога, дорога. Дорога. Верхом – в каретах разъезжать дороговато будет. А при себе – клинок – ну или хотя бы дубина, потому что на большой дороге известно кто водится. Но поначалу это и страсть, почти юношеская дромомания. Узнать, а что там, посмотреть на это, увидеться с таким-то… Никому не удалось ее избежать.

Потом все станет хуже. Сказал не так слово при покровителе – и вот уже опала, и снова в седло, и плачет добрая синьора Галлерани, «Дама с горностаем», что не смогла дать приют Леонардо, изгнанному, потому что Лодовико Сфорца к ней охладел и сама она почти в изгнании и на птичьих правах. .. Бежит от одного властелина к другому поэт, художник, философ… И надеется хоть бы на пару месяцев спокойной жизни. Если повезет.

Маршрут гуманиста

Дезидерия Эразмуса все больше печатают, все больше людей его знает. А в Венеции один человек очень ждет его. И есть в этом его ожидании не только воистину безграничное восхищение и уважение, но и деловой интерес! Но – не станем тропиться.

Дезидерий побывал в Англии, в доме и в семье у главного своего друга Томаса Мора. Оттуда вернулся в Париж, случилась оказия с сыновьями богатого лондонского королевского доктора в качестве их наставника, отправиться в Италию. Там он был прекрасно принят Папой, вынужден был бежать от разногласий (читай по-современному – войны) между Болонским университетом и тем же самым Папой, получил звание доктора богословия (на всякий случай, мало ли что, умен был Эразмус и практичен, не отнимешь). Но интереснее всего, что же он делал несколько месяцев 1507/1508 года во Флоренции. Любой ученый отдал бы все, чтобы попасть туда и именно в 1507 год! Еще витает тут дух Лоренцо Великолепного, но оттеняет его память о Савонароле. Еще работает Сандро Ботичелли, возвращается из Болоньи Микеланджело, заезжает ненадолго Леонардо! На посту Секретаря Десятки Флорентийской Республики – великий мыслитель и – что менее известно – незаурядный поэт Никколо Макиавелли. А в его распоряжении были архивы Пико делла Мирандолы, Фичино, Полициано. Он точно читал труды Эразмуса, которые исчислялись к тому времени уже десятками. С кем же встретился Дезидерий Эразмус первым? С кем познакомился и подружился? Ни к кому. Ни с кем. Ни с кем. Флоренция была лишь остановкой на пути в Венецию. К человеку, избравшему своим гербом якорь, оплываемый дельфином.

Высокоученейший Мануций

Альд Мануций, владелец весьма успешной и известной в Европе венецианской типографии, нимало не тяготился, что в доме его постоянно жил какой-нибудь поэт, переводчик, мыслитель. Поначалу. Но количество их росло. Так что, когда слуга сообщил, что отказал при входе какому-то Эразму из Роттердама, бросился за гостем лично, дабы исправить досадное недоразумение. Эразма он знал прекрасно – по его работам. А еще недавно он получил письмо: «Сколь часто желал я, высокоученейший Мануций, чтобы свет, который ты внес в обе литературы, греческую и латинскую, и не только искусством твоим и изящнейшими шрифтами, но также дарованием и необычайной ученостью, – чтобы свет этот принес тебе, в свою очередь, также и соответствующие блага. Ибо в том, что касается славы, нет никакого сомнения, что во все времена имя Альда Мануция будет на устах у всех, кто посвятит себя святым наукам. …я слышал, ты вкладываешь свои труды в издание и распространение восстановленных сочинений хороших авторов и делаешь это с великой тщательностью, хотя и не получаешь подобающую прибыль.

Посылаю тебе две трагедии, переведенные мною стихами не без некоей дерзости; впрочем, достаточно ли удачно – ты сам сможешь судить. Томас Линакр, Гвилельм Гроцин, Гвилельм Латимер, Кутберт Тунсталл – также и твои друзья, а не только мои – очень одобрительно отнеслись к этому переводу… но не осудили его также и итальянцы, которым я до сих пор его показывал… Как хотел бы я, чтобы ты дал бессмертие плодам моих ночных трудов, если бы выпустил их в свет своими резными литерами, изящнейшими из всех. И чтобы книжечка была невелика по формату – а соответственно небольшими были бы и расходы на нее».

Вот чем был занят в Италии Эразм из Роттердама. Как же отвлекали его все эти войны, картины, политики, Папы… У Альда Эразм провел самые счастливые часы своей жизни – в огромной библиотеке, в шумном типографском цеху, здесь он сделал главное дело жизни – помог выпустить десятки изданий, без которых, вполне возможно – так и не смогло бы полностью состояться гуманистическое учение, да Возрождение, кто знает — было бы неполным.

Опустим занавес

Я не хочу писать о том, как Эразм умер. Это слишком печально. Хотя умер он в тепле и при свечах, на постели и не голодным. Да и лета ему приспели почтенные, а по тем временам – так даже очень почтенные, 69 лет. Но не мог он не думать о многом. О том, как студенческий друг, а затем король Англии Генрих Восьмой, некогда бивший себя кулаком в могучую грудь в знак дружбы с Томасом Мором, казнил его после заступничества Томаса за Анну Болейн. Не мог не думать и о том, что стало с Карлом Пятым, королем Священной Римской империи, чей сын Филипп Второй раздует костры инквизиции по его, Эразма, родной Голландии, и пепел Клааса забьется в сердце Уленшпигеля… О том, что нельзя соглашаться с Лютером – чьи 95 постулатов несли обновление, но что это значит, если сам Лютер такой же фанатик, как оголтелые паписты, и многих, кроме черта, зашибет его чернильница. Точнее – черта она как раз не тронет… Ушла не его молодость – ушла молодость эпохи. И почему концы веков часто моложе начал веков следующих?

Возрождение – это только сначала кажется весело. Это возвращение чувств. А первым из них возвращается боль. И воскресший после комы человек учится заново и говорить порой, и ходить. Не говоря – думать. Да еще и по-новому. Возрождение – радость, но и муки. Чтобы сделать муки эти чуть легче. Эразм из Роттердама оставил нам великую книгу – «Похвалу глупости». Но знаете что? Возрождение – это еще и работа. Прочтите сами. Как следует. Со всеми сносками, с указателем имен – чтобы знать, кто есть кто, о чем и где идет речь. И станете образованным человеком. Это не шутка. А автор удаляется от вас в Базель, чтобы поправить одеяло над умирающим стариком и подать ему воды. Кстати, не только это называется «гуманизм».

Эразм Роттердамский. Великий Макиавелли. Темный гений власти. «Цель оправдывает средства»?

Эразм Роттердамский

«ПОХВАЛА ГЛУПОСТИ»

Глава, относящаяся к папству

ГЛАВА LIX

А верховные первосвященники, которые заступают место самого Христа? Если бы они попробовали подражать его жизни, а именно бедности, трудам, учительству, крестной смерти, презрению к жизни, если бы задумались над значением своих титулов – «папы», иначе говоря, отца и «святейшества», – чья участь в целом свете оказалась бы печальнее? Кто стал бы добиваться этого места любой ценою или, однажды добившись, решился бы отстаивать его посредством меча, яда и всяческого насилия? Сколь многих выгод лишился бы папский престол, если б на него хоть раз вступила Мудрость? Мудрость, сказала я? Пусть не Мудрость даже, а хотя бы крупица той соли, о которой говорил Христос. Что осталось бы тогда от всех этих богатств, почестей, владычества, побед, должностей, диспенсаций, сборов, индульгенций, коней, мулов, телохранителей, наслаждений? (В нескольких словах я изобразила вам целую ярмарку, целую гору, целый океан всяческих благ.) Их место заняли бы бдения, посты, слезы, проповеди, молитвенные собрания, ученые занятия, покаянные вздохи и тысяча других столь же горестных тягот. Не следует также забывать об участи, которая постигла бы бесчисленных чиновников, копиистов, нотариусов, адвокатов, промоторов, секретарей, погонщиков мулов, конюших, банкиров, сводников… Прибавила бы я еще словечка два покрепче, да боюсь оскорбить ваши уши… В общем, вся эта огромная толпа, которая отягощает, – или нет, прошу прощения, – которая украшает римский престол, была бы обречена на голод. Но еще бесчеловечнее, еще ужаснее, еще нестерпимее было бы пожелание, чтобы верховные князья церкви, эти истинные светочи мира, снова взялись за суму и посох. Ныне же, напротив, все труды возлагаются на Петра и Павла, – у них ведь довольно досуга, – а блеск и наслаждение папы берут себе. При моем содействии никому в целом роде людском не живется так привольно и беззаботно, как им. Они мнят, будто в совершенстве исполняют закон Христов, если, надев на себя мистический и почти театральный убор, присвоив титулы «блаженнейшего», «преподобнейшего» и «святейшего», раздавая благословения и проклятия, разыгрывают роль верховных епископов. Смешно, старомодно и совсем не ко времени в наши дни творить чудеса. Поучать народ – трудно; толковать священное писание – схоластично; молиться – бесполезно; лить слезы – некрасиво и женоподобно; жить в бедности – грязно; оказаться побежденным – постыдно и недостойно того, кто и королей едва допускает лобызать свои блаженные стопы; наконец, умирать – неприятно, а быть распятым – позорно. Остается одно лишь оружие да те сладкие словеса, о которых упоминает апостол Павел и которых никогда не жалели папы в своем милосердии, и, наконец, интердикты, временные отрешения от бенефициев, повторные отлучения, анафемы, картинки, изображающие муки грешников, и грозные молнии, при помощи которых папы единым своим мановением низвергают души смертных в самую глубину Тартара. Охотнее всего святейшие во Христе отцы и Христовы наместники поражают этими молниями тех, кто, наущаемый дьяволом, пытается умалить или расхитить достояние святого Петра. Хотя, по свидетельству Евангелия, Петр сказал: «Вот мы оставили все и последовали за тобою», однако его достоянием именуются поля, города, селения, налоги, пошлины, права владения. Ревнуя о Христе, папы огнем и мечом отстаивают «наследие Петрово», щедро проливают христианскую кровь и при этом свято веруют, что они по завету апостольскому охраняют невесту Христову – церковь, доблестно сокрушая ее врагов. Как будто могут быть у церкви враги злее, нежели нечестивые первосвященники, которые своим молчанием о Христе позволяют забывать о нем, которые связывают его своими гнусными законами, искажают его учение своими за уши притянутыми толкованиями и убивают его своей гнусной жизнью. Поскольку христианская церковь основана на крови, кровью скреплена и кровью возвеличилась, они по сей день продолжают действовать мечом, словно нет больше Христа, который сам защищает своих верных. И хотя война есть дело до того жестокое, что подобает скорее хищным зверям, нежели людям, до того безумное, что поэты считают ее порождением фурий, до того зловредное, что разлагает нравы с быстротою моровой язвы, до того несправедливое, что лучше всего предоставить заботу о ней отъявленным разбойникам, до того нечестивое, что ничего общего не имеет с Христом, – однако папы, забывая обо всем на свете, то и дело затевают войны. Порой увидишь даже дряхлых старцев, одушевленных чисто юношеским пылом, которых никакие расходы не страшат и никакие труды не утомляют, которые, ни минуты не колеблясь, перевернут вверх дном законы, религию, мир и спокойствие и все вообще дела человеческие. И находятся у них ученые льстецы, которые именуют это явное безумие святой ревностью, благочестием, мужеством, которые, пускаясь во всевозможные тонкости, доказывают, что можно, обнаживши губительный меч, пронзать железом утробу брата своего, нисколько не погрешая в то же время против высшей заповеди Христа о любви к ближнему.

Данный текст является ознакомительным фрагментом.

Продолжение на ЛитРес

анализ и история создания. Образ глупости в произведении эразма роттердамского «похвала глупости» Кто написал произведение похвала глупости

Отправить свою хорошую работу в базу знаний просто. Используйте форму, расположенную ниже

Студенты, аспиранты, молодые ученые, использующие базу знаний в своей учебе и работе, будут вам очень благодарны.

Размещено на http://www.allbest.ru/

Размещено на http://www.allbest.ru/

мИНИСТЕРСТВО ОБРАЗОВАНИЯ И НАУКИ Российской федерации

федеральное государственное АВТОНОМНОЕ образовательное

учреждение Высшего профессионального образования

«Южный федеральный университет»

ФИЛОЛОГИЧЕСКИЙ ФАКУЛЬТЕТ

Реферат на тему:

« «Похвала глупости»

ВВЕДЕНИЕ

ОБРАЗ ГЛУПОСТИ В ПРОИЗВЕДЕНИИ ЭРАЗМА РОТТЕРДАМСКОГО

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ

ВВЕДЕНИЕ

Нидерландский гуманист Эразм Роттердамский (около 1469-1536 гг. ), католический писатель, ученый-филолог, богослов,оказал огромное влияние на современников. “Ему изумляется, его воспевает и превозносит, — писал Камерарий, — каждый, кто не хочет прослыть чужаком в царстве муз”.

Влияние Эразма на современников было огромным. Его иногда сравнивают с влиянием Вольтера в XVIII веке. Лучше всех других гуманистов Эразм оценил могучую силу книгопечатания, и его имя неразрывно связано с такими известными типографами XVI века, как АльдМа-нуций, Фробен, Бадий. С помощью печатного станка — «почти божественного инструмента», как его называл Эразм, — он выпускал в свет одно произведение за другим и благодаря личным связям с гуманистами всех стран (о чем свидетельствуют одиннадцать томов собрания переписки) руководил некоей «республикой гуманитарных наук», прообразом позднейшего просветительного движения в XVIII веке во главе с Вольтером. И только поэтому Эразм мог устоять в борьбе с целой армией монахов и теологов, неизменно проповедовавших против него и отправлявших на костер его последователей.

Как и во всей гуманистической мысли и во всем искусстве эпохи Возрождения, той ступени развития европейского общества, которая отмечена огромным влиянием античности, в «Похвальном слове Глупости» встречаются и органически сливаются две традиции.

С одной стороны, сатира написана в форме «похвального слова»,которую культивировали античные писатели. Зародившийся еще в поздней софистике жанр пародийного похвального слова, образец которого оставил нам Лукиан («Похвальное слово мухе»). К жанру иронического панегирика — наподобие известного в свое время «Похвального слова подагре» нюрнбергского друга Эразма В. Пиркгеймера — внешне примыкает и «Похвальное слово Глупости». Но гораздо более существенно влияние Лукиана — великого насмешника, прозванного «Вольтером древности.

С другой стороны, «Глупость, царящая над миром», не случайный предмет восхваления, как обычно в шуточных панегириках. Сквозной линией эта тема проходит через поэзию, искусство и народный театр XV—XVI веков. Любимое зрелище позднесредневекового и ренессансного города — это карнавальные «шествия дураков», «беззаботных ребят» во главе с Князем Дураков, Папой Дураком и Дурьей Матушкой.Процессии ряженых, изображавших Государство, Церковь, Науку, Правосудие, Семью, как сборище плутов, лицемеров и глупцов. Девиз этих игр — «Число глупцов неисчислимо». Во французских «дурачествах», голландских фарсах или немецких «фастнахтшпилях» (масленичных играх) царила богиня Глупости: глупец и его собрат шарлатан представляли в различных обличиях все разнообразие жизненных положений и состояний. Весь мир «ломал дурака».

Какой глупость предстает перед нами в «Похвальном слове»? Какими чертами наделяет её великий гуманист эпохи возрождения и что пытается показать через её сатирическое описание?

ОБРАЗ ГЛУПОСТИ В ПРОИЗВЕДЕНИИ ЭРАЗМА РОТТЕРДАМСКОГО

Все повествование произведения — это хвала « но не Гераклу и не Солону»[с. 17], а глупости. Причем Глупость восхваляет себя самостоятельно. Композиция сочинения стройная, хотя и наполнена различными отступлениями и повторами (как и подобает глупости). Деление на главы у самого Эразма не было, оно появилось позже в редакции 1765 года. Условно книгу можно разделить на две части: первая доказывает, что «все общественные дела смертных» и даже «верховных богов» [с.30] подчинены власти одной лишь Глупости. Вторую часть составляет описание различных видов и форм Глупости -проявление её в обществе от низших слоев народа до высших кругов знати.

В части первой глупость «неопровержимо» доказывает свою власть над всей жизнью и всеми благами. «Прежде всего — что может быть слаще и драгоценней самой жизни? Но кому обязаны вы возникновением её, если не мне», — говорит глупость в главе ХI, — « но если жизнью вы обязаны супружеству то сами вы понимаете, в какой мере являетесь моими должниками». Мы видим, что чувство скромности, которое сама Глупость пытается приписать себе, совершенно у неё отсутствует, что конечно же естественно для неё. Ведь глупость себялюбива и потому уверенна во всем, за что она не возьмется. К тому же глупость не считает себялюбие пороком, и утверждает что «отними у жизни эту приправу, и ледяным холодом будет встречен оратор со своей речью, никому не угодит своими мелодиями музыкант, освистана будет игра актера, осмеян заодно с Музами поэт, впадёт в ничтожество с искусством своим живописец, отощает от голода, сидя на своих лекарствах, врач. » [с. 83].Она — основа всякого процветания и счастья, «без моего внушения,- утверждает Глупость — ни одно благородное искусство не возникло без моего содействия» [с. 84]. Что это — в шутку или всерьез?Сам автор (в предисловии и в позднейших письмах) дает на этот вопрос противоречивый и уклончивый ответ, считая, очевидно, что sapientisat — «мудрому достаточно» и читатель сам в состоянии разобраться.

Через всю первую «философскую» часть речи проходит сатирический образ «мудреца». Он противоположен Глупости. Отталкивающая и дикая внешность, волосатая кожа, дремучая борода, облик преждевременной старости [гл. XVII, c. 65]. Строгий, глазастый, на пороки друзей зоркий, в дружбе пасмурный, неприятный [гл. XIX, c. 72]. На пиру угрюмо молчит и всех смущает неуместными вопросами. Одним своим видом портит публике всякое удовольствие. Если вмешается в разговор, напугает собеседника не хуже, чем волк. В разладе с жизнью рождается у него ненависть ко всему окружающему [гл. XXV, c. 92]. Враг всяких природных чувствований, некое мраморное подобие человека, лишенное всех людских свойств. Не то чудовище, не то привидение, не знающее ни любви, ни жалости, подобно холодному камню. От него якобы ничто не ускользает, он никогда не заблуждается, все тщательно взвешивает, все знает, всегда собой доволен; один он свободен, он — все, но лишь в собственных помышлениях. Все, что случается в жизни, он порицает, во всем усматривая безумие. Не печалится о друге, ибо дружба — удел глупцов. Вот он каков, этот совершенный мудрец! «Ни себе самому, ни отечеству, ни своим близким не может быть он ни в чем полезен, ибо не искушен в самых обыкновенных делах и слишком далёк от общепринятых мнений и всеми соблюдаемых обычаев» [гл. XXV, c. 94] и т. д.

Это законченный образ схоласта, средневекового кабинетного ученого, загримированный — под античного мудреца-стоика. Это рассудочный педант? враг человеческой природы. Но с точки зрения живой жизни его книжная обветшалая мудрость — скорее абсолютная глупость.

Страсти, желания, поступки, настоящие чувства и прежде всего стремление к счастью важнее, чем рассудок и если рассудок противопоставляет себя жизни, то его антипод — глупость — совпадает со всяким началом жизни. ЭразмоваМория есть, поэтому сама жизнь. Она синоним подлинной мудрости, не отделяющей себя от жизни, тогда как схоластическая «мудрость» — порождение подлинной глупости.

Мория первой части — это сама Природа, которой нет нужды доказывать свою правоту «крокодилитами, соритами, рогатыми силлогизмами» и прочими «диалектическими хитросплетениями» [гл. XIX, c. 72-73]. Не категориям логики, а желанию люди обязаны своим рождением. Желанию быть счастливыми люди обязаны любовью, дружбой, миром в семье и обществе. Воинственная угрюмая «мудрость», которую посрамляет красноречивая Глупость, — это псевдорацнонализм средневековой схоластики, где рассудок, поставленный на службу вере, разработал сложнейшую систему регламентации и норм поведения. Аскетическому рассудку старческого средневековья, скудеющей мудрости почтенных докторов теологии противостоит Мория — новый принцип Природы, выдвинутый гуманизмом Возрождения. Этот принцип отражал прилив жизненных сил в европейском обществе в момент рождения новой буржуазной эры.

Охраняющий молодые побеги жизни от вмешательства «непрошеной мудрости» пафос мысли Эразма обнаруживает характерное для гуманизма Возрождения доверие к свободному развитию, родственное идеалу жизни, показанному в Телемской обители у Рабле с его девизом «Делай что хочешь». Мысль Эразма, связанная с началом эры буржуазного общества.Недаром сам Эразм из Роттердама, бюргер по происхождению, достигнув европейской славы, отвергает лестные приглашения монархов Европы, предпочитая независимую жизнь в «вольном городе» Лувене. Традиции независимости, которую отстаивают города его родной страны, несомненно, питают взгляды Эразма. Философия его Глупости коренится в исторической обстановке еще не победившего абсолютизма.

Вторая часть «Похвального слова» посвящена «различным видам и формам» Глупости. Но легко заметить, что здесь незаметно меняется не только предмет, но и смысл придаваемый понятию «глупость», характер смеха и его тенденция. Меняется разительным образом и самый тон произведения. Глупость забывает свою роль, и вместо того чтобы восхвалять себя и своих слуг, она начинает возмущаться служителями Мории, разоблачать и бичевать их. Юмор переходит в сатиру.

Уже глава XXXIV, прославляющая счастливое состояние животных «всех счастливей — те, которые не знают ни учения, ни дрессировки, но живут исключительно по закону природы» — двусмысленна. Значит ли это, что человек не должен стремиться «раздвинуть границы своего жребия», что он должен уподобиться животным и довольствоваться «теми пределами, в которые их заключила природа» ? Не противоречит ли это Природе, наделившей его интеллектом? Поэтому дураки, шуты, глупцы и слабоумные, хотя и счастливы, все же не убедят нас следовать скотскому неразумию их существования (гл. XXXV). «Похвала Глупости» незаметно переходит от панегирика к сатире на невежество, отсталость и косность общества. роттердамский глупость гуманист западноевропейский

В первой части речи Глупости, как мудрость природы, она гарантировала жизни разнообразие интересов и всестороннее развитие. Там она соответствовала гуманистическому идеалу «универсального» человека. Но безумствующая односторонняя Глупость создает постоянные застывшие формы и виды: сословие родовитых енотов, которые кичатся благородством происхождения [гл. XLII, c. 162], или купцов-накопителей, — породу всех глупее и гаже [гл. XLVII, c. 180-181], разоряющихся сутяг или наемных воинов, мечтающих разбогатеть на войне, бездарных актеров и певцов, ораторов и поэтов, грамматиков и правоведов. Филавтия, родная сестра Глупости, теперь показывает другое свое лицо. Она порождает самодовольство разных городов и народов[гл. XLIII, c. 166]. Счастье лишается своего объективного основания в природе, теперь оно уже всецело «зависит от нашего мнения о вещах… и покоится на обмане или самообмане» [гл. XLV, c. 174]. Как мания, Глупость уже субъективна, и «всяк по-своему с ума сходит, находя в этом свое счастье». Теперь Глупость наоборот, разлагает общество.Универсальная сатира Эразма здесь не щадит ни одного звания в роде людском. Глупость царит в народной среде, так же как и в придворных кругах, где у королей и вельмож не найти и «пол-унции здравого смысла» [гл. LV, c. 243].

Наибольшей резкости сатира достигает в главах о философах и богословах, иноках и монахах, епископах, кардиналах и первосвященниках [гл. LII-LX, c. 207-268], особенно — в колоритных характеристиках богословов и монахов, главных противников Эразма на протяжении всей его деятельности. Нужна была большая смелость, чтобы показать миру «смрадное болото» богословов и гнусные пороки монашеских орденов во всей их красе. Монахи были главными вдохновителями гонений против Эразма и его произведений. Они в конце концов добились занесения большой части литературного наследия Эразма в индекс запрещенных церковью книг, а его французский переводчик Беркен — кончил жизнь на костре (в 1529 г.). Популярная у испанцев поговорка гласила: «Кто говорит дурное про Эразма — тот либо монах, либо осел».

Сатира Эразма завершается весьма смелым заключением. После того, как Глупость доказала свою власть над человечеством и над «всеми сословиями и состояниями» современности, она вторгается в святая святых христианского мира и отождествляет себя с самым духом религии Христа, а не только с церковью, как учреждением, где ее власть уже доказана ранее: христианская вера сродни Глупости, ибо высшей наградой для людей является своего рода безумие [гл. LXVI-LXVII, c. 304-313], а именно — счастье слияния с божеством.

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

Под «глупостью»понимаются два разных явления. С одной стороны, «глупость» — это желание человека познать весь мир в его полноте и стать чуть ли не выше Бога. В сочинении Эразма выведены удивительные образчики таковой «глупости» — это и ученые, и правители, и священнослужители, и даже сама Церковь. И в данном случае «глупостью» можно считать все, что стремится быть выше и лучше Бога, но растворяется в безумии мира сего.

Но есть другая «глупость» — «глупость» искренней веры. «Среди глупцов всякого города наиболее безумными кажутся те, кого воодушевляет христианское благочестие. .».«Что же это такое, если не помешательство?» — спрашивает Эразм. Но оказывается, что эта «глупость» может считаться помешательством только тогда, когда на нее смотрят с позиции мирского «безумия». И недаром высшим проявлением таковой «глупости» становится «глупость небесная», «когда человек в краткие миги беспамятства и безумия вдруг соединяется с Богом», а потом, вернувшись в сознание, скорбит «о том, что снова образумился».

Главной идеей Эразма был призыв к очищению —гуманистический идеал человека воплотим в жизнь лишь тогда, когда сам человек в простоте и искренности веры максимально приблизится к образу Христа. Именно этот тезис лежал в основе критического отношения Эразма и к социально-политической действительности тогдашней Европы, и к нравственному состоянию людей, и к роли Церкви, которая, по мнению Эразма, слишком отдалилась от идеала первой, апостольской Церкви.

Эразм Роттердамский оказал столь многомерное влияние на западноевропейское сознание своего времени, что уже при своей жизни вызывал различную реакцию. Церковь и преследовала его, и привечала, научный мир и спорил с ним, и восхищался его талантом. Мартин Лютер, с его идеей реформации веры и Церкви, очень близкой по сути идеям Эразма, жестоко и жестко спорил с «королем гуманистов». Да и до сих пор, сочинения Эразма оцениваются неоднозначно.

СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ

1. Роттердамский, Э. Похвала глупости; [пер. с лат.П. Губера]. — М. : РИПОЛ классик, 2015. — 320 с.

2. Бахтин, М. Вопросы литературы и эстетики / М. Бахтин. — Москва: Русские словари, 1975. — 158 с.

3. Пинский Л.Е. Реализм эпохи возрождения; М.: Гослитиздат, 1961. — С. 56 — 85

4. Немилов А. Н. Эразм Роттердамский и Северное Возрождение // Эразм Роттердамский и его время.- М., 1989.- С. 9-19.

Размещено на Allbest.ru

Подобные документы

    Изучение жизненного пути и философских взглядов Эразма Роттердамского — нидерландского ученого-гуманиста, писателя, филолога, богослова, виднейшего представителя северного Возрождения. Анализ сатирического произведения философа — «Похвала глупости».

    презентация , добавлен 26.04.2015

    Специфические черты немецкого гуманизма и влияние на него творений Эразма Роттердамского: «Похвала глупости» и «Разговоры запросто». Критика католической церкви и феодального общества. Философия мыслителя и развитие реформационного движения в Европе.

    курсовая работа , добавлен 17.01.2011

    Общественно-политическая жизнь Германии в ХV-ХVII вв. Гуманистическое движение в Германии, реформация в Средневековой Европе. Жизненный путь и мировоззрение Эразма Роттердамского, его отношение к церкви и религии, представления о роли главы государства.

    реферат , добавлен 03.04.2012

    Исторические и социокультурные предпосылки Ренессанса. Основные направления эпохи Возрождения: антропоцентризм, неоплатонизм. Основные идеи протестантизма. Гуманизм Эразма Роттердамского. Философия Николо Макиавелли. Утопический социализм Т. Мора.

    реферат , добавлен 14. 10.2014

    Особенности образа человека как отражение социокультурных процессов и явлений культуры информационного общества. Образ человека информационного общества как проекция социокультурных изменений. Специфика сознания человека информационного общества.

    Влияние образа «Я» на деятельность личности, на выбор поступков, определения жизненных программ и реализацию жизненных практик. Внутренний мир человека и обстоятельства, синтез внешних условий и личностных интенций. Образ «Я» К. Роджерса и его структура.

    контрольная работа , добавлен 13.10.2009

    Общество как философская проблема. Взаимодействие общества и природы. О социальной структуре общества. Специфические законы общества. Философские проблемы экономической жизни общества. Философия политики. Общественное сознание и духовная жизнь общества.

    реферат , добавлен 23.05.2008

    Понятия и определения сознания и нравственности. Влияние сознания и нравственности на человека и общество. Виды и разновидности сознания и нравственности. Нравственное сознание, его специфика и роль в жизни человека. Двухаспектная и эмерджентная теории.

    реферат , добавлен 28.04.2011

    Нравственное сознание, его сущность, структура, роль в жизни человека и общества. Формирование философского мировоззрения. Развитие самостоятельного, творческого мышления. Проблемы социальной философии. Социальная философия в системе наук об обществе.

    контрольная работа , добавлен 16.08.2014

    Структура и динамика духовной жизни общества. Понятие нравственного, эстетического, общественного, индивидуального сознания и морали. Духовная жизнь как система. Обыденно-практический и теоретический уровни сознания. Общественная психология и идеология.

Эразм Роттердамский – один из самых ярких представителей движения гуманизма. В борьбе со схоластикой он выдвинул новое понимание задач и способов философствования, внес заметный вклад в возрождение античных ценностей. Эразм Роттердамский отстаивал право человека на радость, счастье, свободу, главным условием которых он считал нравственную жизнь. Проблема нравственности стала главной в его философии религии, политики и обыденной человеческой жизни.

В истории культуры Эразм Роттердамский прославился как «писатель одной книги» — «Похвалы Глупости» . Обладая незаурядным сатирическим даром, он подверг критике глупость в самых разных областях человеческой жизни. Эта книга побуждает к размышлению о коренном вопросе философии: «Что же есть истинная мудрость?».

Эразм Роттердамский критиковал (часто в форме сатирического осмеяния) схоластическую философию за ее отрыв от жизни, человека, природы, культуры. Философия, по его мнению, должна помогать людям решать многочисленные проблемы их реальной жизни. Вместо этого «доктора величавые, доктора изощренные, доктора изощреннейшие» предлагают «невежественной толпе» «силлогизмы, конклюзии, короллярии, суппозиции», а также такое множество направлений философии, «что легче выбраться из лабиринта, чем из сетей реалистов, номиналистов, томистов, альбертистов, оккамистов, скотистов и прочих».

Схоластике Эразм Роттердамский противопоставил свое понимание философии: заумствованиям — здравый смысл, небесным проблемам — земные, теоретической абстрактности – практическую конкретность, наукообразному трактату – художественную форму, кабинетам ученых – домашнее застолье, угрюмой серьезности – игру, юмор, сатиру, пародию.

Еще в юности Эразм Роттердамский составлял для своих учеников пособия в жанре обыденных разговоров с целью научить их изящно мыслить, говорить и писать, а также правильно вести себя в разных житейских ситуациях. Эти диалоги он пополнял до конца своей жизни. Так возникла книга «Разговоры запросто».

Ему было присуще живое чувство глубокой взаимосвязи различных сторон жизни, поэтому он не любил жестких граней и четких формул. Мысль не может ограничиться одной стороной действительности, она всегда незавершенна, открыта и разрастается в целую энциклопедию жизни. Исходя из того, что всякое категорическое суждение содержит в себе зародыш глупости, он просил не приписывать автору мнений его героев.

Эразм Роттердамский и Похвала Глупости

Книга «Похвала Глупости» написана в жанре сатиры. В ней Глупость хвалит сама себя в самых разнообразных жизненных ситуациях. В одних случаях похвала выступает сатирической формой обвинения глупости, а в других критикой так называемой «мудрости», и тогда глупость оборачивается мудростью, а «мудрость» глупостью.

Например, в простых житейских, самых обычных делах, так называемый, «мудрец» оказывается «тупым чурбаном», «ибо он слишком далек от общепринятых мнений и всеми соблюдаемых обычаев. Из такого разлада с действительной жизнью и нравами неизбежно рождается ненависть ко всему окружающему». «Мудрец» оказывается противником обычной жизни, здравого смысла и, в результате, — человеконенавистником.

В некоторых случаях под Глупостью подразумевается то, что противоположно разуму, а именно, чувства. Но без чувств не бывает ни наслаждения, ни счастья, ни жизни.

Важнейшим принципом философии Эразма Роттердамского является всеобщая парадоксальная (диалектическая) двойственность бытия, главным этическим требованием — «ничего сверх меры». Поэтому подлинной глупостью он считает односторонность и ограниченность. Разум и чувства – необходимые стороны человеческой жизни. В своей философии Эразм Роттердамский не противопоставляет мудрость не только чувствам, но и здравому смыслу, наслаждению и счастью.

Вторая часть книги – обвинение глупости в разных слоях общества, начиная от простого народа до высших кругов знати. Эразм Роттердамский обличает порочных государей, разлагающих все общество, выступает против войны – одного из самых тяжких и позорных проявлений Глупости. За несколько лет до «Утопии» Т.Мора он увидел разрушающее, деморализирующее воздействие собственничества на тогдашнее общество.

Его сатирический бич с особой силой разил церковнослужителей, монахов, схоластов.

Эразм Роттердамский и критика церкви

Эразм Роттердамский выступил с критикой католической церкви. Он считает, что обрядно-догматическая сторона католицизма заглушила главное в христианстве – его нравственный смысл. Он был присущ раннему христианству, которое не противостояло античной культуре, а являлось ее продолжением. Программа, так называемой, «философии Христа» была сформулирована еще молодым писателем в «Оружии христианского воина», где Священное писание трактуется, в первую очередь, как нравственное учение.

Критика Эразмом католицизма оказалась плодотворной почвой для развития идей Реформации, недаром, говорили, что Лютер высидел яйцо, которое снес Эразм.

Но через некоторое время обнаружилось принципиальное противоречие между мировоззрением Лютера и Эразма, протестантизмом и гуманизмом. Эразма насторожила, а затем оттолкнула фанатичность, жесткая догматичность Лютера и бесчеловечность учения о несвободе воли.

Обе стороны – католики и протестанты — ждали выступления знаменитого писателя в свою защиту. Он же уклонялся от однозначного ответа. Тогда и те, и другие обвинили его в измене и трусости. Однако уклончивость Эразма была принципиальным выражением его философской позиции. Ограниченность обеих религиозных программ не вмещала гуманистического содержания его мировоззрения.

Через два года после «Государя» Макиавелли, в 1516 году Эразм Роттердамский написал сочинение под названием «Воспитание христианского государя», где выступил с совершенно противоположных философских позиций. Идеальный государь не может быть безнравственным; Эразм Роттердамский представил его как честного, справедливого, миролюбивого слугу народа. По мнению автора, государю следует рассчитывать не на страх, а на любовь народа. Страх не уменьшит преступлений. Только любовь ведет к свободному подчинению закону. Тогда же Эразм Роттердамский написал антивоенный трактат «Жалоба мира, отовсюду изгнанного и повсюду сокрушенного».

Эразм Роттердамский и значение его философии

Общечеловеческое содержание произведений Эразма Роттердамского делает их современными и в наши дни.

Он продолжает учить нас ценить жизнь, уметь радоваться, соблюдать меру во всем, быть миролюбивыми, терпимыми, снисходительными, уважать свободу другого человека, одним словом, быть ЧЕЛОВЕЧНЫМИ.

Он продолжает бороться против односторонности, категоричности, бескомпромиссности, догматизма, формализма, фанатизма, жестокости, тирании, высокомерия, невежества, войны – одним словом, ГЛУПОСТИ.

Эразм Роттердамский произведения

  • Похвала глупости
  • Воспитание христианского государя
  • Жалоба мира, отовсюду изгнанного и повсюду сокрушенного
  • Диатриба или рассуждение о свободе воли
  • О воспитанности нравов детских

Эразм Роттердамский цитаты

  • Нет ничего отважнее, чем победа над самим собой
  • Иногда хорошо любить — значит хорошо ненавидеть, а праведно ненавидеть — значит любить
  • Лучше меньше знать и больше любить, чем больше знать и не любить
  • Мир полон фарисеев
  • Большинство людей глупы, и всякий дурачится на свой лад
  • Начать войну легко, а закончить трудно
  • Невежество — мать высокомерия, а ученость рождает скромность

Эразм Роттердамский (Desiderius Erasmus Roterodamus) – ученый, философ, писатель конца XV – первой половины XVI веков.

  • Чем прославил себя? Появление этого мыслителя положило начало развитию идей гуманизма в европейском мире эпохи Ренессанса.

Эразм Роттердамский появился на свет 28 октября 1469 (или 1467) года в городке Гауда (Gouda), предместье Роттердама (Rotterdam). Гауда находится на пересечении путей из Роттердама в Амстердам (Amsterdam) и из Утрехта (Utrecht) в Гаагу (Den Haag).

Отцом его был сыном богатых бюргеров, готовившимся к профессии священнослужителя. Любовь к незнатной девушке заставила оказаться от карьеры, однако влюбленные так и не поженились, и родившийся вне брака ребенок, нареченный Гергардом (Gerrit Gerritszoon), рос и воспитывался с матерью. Имя, данное при рождении, трансформировалось под влиянием латинского языка в Дезидерий Эразм. Добавление Роттердамский указывает на место, где жил мыслитель.

Эразм посещал начальную школу в родном городке, затем школу Герта Грота (Geert Groot) в Девентере (Deventer), где изучалась древняя литература. После того как в 13-летнем возрасте он потерял и отца, и мать, умерших во время эпидемии чумы, Эразм попадает в монастырь. Это произошло потому, что незаконнорожденный в те времена не мог надеяться занять какой-либо важный и денежный пост.

В обители у монахов-августинцев Эразм прожил с 1486 по 1492 годы, приняв в 1492 году монашеский сан, без устали изучая латынь и древнегреческий, осваивая науки, читая философские и художественные произведения времен античности, овладевая мастерством публичного выступления.

Эразм делает успехи, и его приглашают на службу секретарем, ведущим переписку господина на латинском языке, к епископу в городе Камбре (Cambrai) на севере Франции. А с 1493 года он уезжает в Париж и продолжает там свое образование до 1499 года. Важной вехой в биографии стало знакомство с лордом Маунтджоем (Mountjoy), который приглашает Эразма в совместное путешествие в Лондон. Там произошла встреча Эразма с великим философом-утопистом Томасом Мором (Thomas More), философом-богословом Джоном Колетом (John Colet), епископом Джоном Фишером (John Fisher). Происходит встреча и с будущим королем Англии Генрихом VIII (Henry VIII). Начиная с этого времени завязывается многолетняя дружба и переписка нидерландского и английских мыслителей.

С 1499 года, после возвращения во Францию, Эразм путешествует: Орлеан (Orleans), Левен (Leuven), Роттердам. В 1505- 1506 годах сбылась мечта Эразма о странствиях по Италии: Турин (Turijn), Болонья (Bologna), Флоренция (Florence), Венеция (Venetië), Падуя (Padua), Рим (Rome). Его с восторгом приняли в университете города Турина, вручив диплом доктора богословия, его приветствовал сам Папа Римский (De Paus), разрешив носить одежду по правилам тех стран, в которых окажется Эразм.

ВАМ ПРИГОДЯТСЯ СТАТЬИ

В 1506 году Эразм отправляется в Англию, получив приглашение преподавать в Оксфорде (Oxford) и Кембридже (Cambridge) и пользуясь поддержкой короля Генриха VIII.

Получив одновременно приглашение стать профессором в Оксфорде и Кембридже, Эразм предпочел Кембридж, так как руководил этим университетом его единомышленник Джон Фишер. Эразм преподает древнегреческий и богословие, опираясь на собственный перевод и толкование Нового Завета (Het Nieuwe Testament).

Такой подход к преподаванию богословия был новаторским, так как Эразм Роттердамский подверг критике богословов средневековья типа Фомы Аквинского (Thomas Van Aquino), которые цитируют Библию, не вдумываясь в смысл этой великой книги.

В 1511 году Эразм Роттердамский получил звание профессора богословия Кембриджского университета.

В 1513 году мыслитель переезжает в Германию, много путешествует по этой стране, в 1515 году возвращается в Англию, а в 1516 году поселяется в городе Базель (Basel) под покровительством Карла Испанского (Карла V Габсбурга; Carl Spaans, Keizer Karel V Van Habsburg). Философа принимают на должность советника короля с жалованьем в 400 флоринов. Такая должность позволяет много заниматься наукой, путешествовать: Эразм посещает Брюссель (Brussel), Антверпен (Antwerpen), Фрайбург (Freiburg) и др.

Произведения

Париж стал городом появления на свет первых трудов Эразма Роттердамского. Первая изданная книга – «Adagia», сборник афоризмов и поучительных веселых историй, составленный на основе книг древних авторов. Эта книга принесла автору известность во всей Европе.

В 1501 году появился трактат на тему религии и этики под названием «Оружие христианского воина», изданный в 1504 году. Здесь Эразм показал, что считает главным в христианской религии: не бездумно совершаемые обряды, а постоянное духовное самосовершенствование человека, стремящегося соответствовать заповедям Христа.

Центральное произведение было написано во время поездки в Англию в 1509 году – это «Похвала глупости», в которой он критиковал средневековое схоластическое богословие.

«Похвала глупости» была напечатана в Париже в 1511 году и в течение одного года переиздавалась 7 раз , при жизни философа – более 40 раз, а до конца XIX века – более 200 раз, включая переводы на разные языки.

Книга представляет сатирический взгляд писателя на человечество с его пороками, предрассудками, ошибками, повторяющимися из века в век и имеющими всеобщий характер и не утратившими актуальности и в наше время.

Еще одна причина популярности – общий тон книги, наполненной юмором, но не сарказмом, иронией, но не жестоким обличением, своеобразным сатирическим оптимизмом. Произведение стало изящной пародией на похвалу Глупости самой себе. Книга великого гуманиста наполнена верой в человека, способного преодолеть свои недостатки.

Уже в первых трудах Эразм показывает единство в одном лице писателя, ученого и философа. Его труды оказали огромное влияние на умы современников, принеся автору звание «Европейского оракула». Литературно-публицистические произведения Эразма начинают формировать взгляды, жизненную позицию человека XVI века.

Эразм состоял в переписке с несколькими королями (король Англии Генрих VIII Тюдор, король Франции Франциск I Валуа; Hendrik VIII Tudor, Frans I van Valois и др. ), с Папой Римским, с учеными и государственными деятелями. Многие из этих высокопоставленных особ просили у него совета и поддержки.

Важные произведения появляются в 1515 и 1516 годы: «Наставление христианского государя» и «Жалоба мира» . Эти книги выразили протест писателя против войн, завоевательной политики европейских государств, вражды между странами и народами и представляли собой горячий призыв к миру.

В 1524 году создается трактат «О свободе воли», где высказывается против идей Реформации. В 1533 году появляется работа «О желанном церковном согласии», призывающая к миру и взаимному уважению представителей разных религиозных взглядов и направлений. В продолжение нескольких лет, с 1518 по 1533 год, создается книга «Разговоры запросто», посвященная проблемам педагогики.

Чем прославил себя в богословии и филологии

Первым направлением его исследований стала филология. Он с юных лет полюбил античные книги, поэтому занимался собиранием, переводом и толкованием произведений античных писателей. Например, им были выполнены переводы и подготовлено издание произведений знаменитого древнегреческого трагика Еврипида (Euripides), древнегреческого писателя-сатирика и первого в истории литературы фантаста Лукиана (Lucian) и др.

Одновременно он пишет труды о древнегреческом языке, рассматривает вопросы фонетики этого древнего языка. Многие выводы ученого до сих пор являются актуальными и лежат в основе исследований языка Древней Греции.

Важным направлением было богословие – научное исследование текстов Евангелия и посланий Святых Апостолов, их смелое толкование. Сам того не желая, Эразм заложил предпосылки для возникновения движения протестантизма внутри христианской религии.

Еще одно направление изысканий ученого – педагогика. Эразм Роттердамский считается основоположником гуманистической педагогики. Свои взгляды он сформулировал в трудах «О первоначальном воспитании детей», «О благовоспитанности детей», «Беседы», «Метод обучения», «Способ писать письма» и др.

Идеи гуманистической педагогики

До сих пор являются ведущими в теории образования и воспитания утверждения Эразма Роттердамского:

  • Личность не является врожденным явлением, она формируется под влиянием воспитания;
  • Важнейшим направлением образования и воспитания является интеллектуальное развитие индивидуума в комплексе с формированием нравственности и религиозных убеждений, а также физическим развитием;
  • Задача воспитания – раскрыть задатки воспитанника в его активной деятельности, и прежде всего в труде;
  • Каждая личность достойна уважения, так имеет волю и является субъектом любых совершающихся событий;
  • Человек отвечает за свои поступки и др.

Эразм первый указал на то, что каждый ребенок достоин бережного и уважительного отношения, так как представляет собой целый мир, таящий искру Божию. Философ выступал против насилия, любых наказаний, применяемых в процессе обучения и воспитания, а также высказал идею обязательного всеобщего народного образования.

Интересными представляются идеи о том, что образование ребенка нужно начинать с 3-летнего возраста, причем с первых шагов оно должно быть научное.

На начальных этапах должны изучаться языки (латинский и древнегреческий), так как именно в раннем возрасте ребенок быстро осваивает языки. Обучение маленьких детей надо строить в приятной для ребенка и понятной для него игровой форме, при этом предлагать ребенку большое количество заданий на запоминание.

Любое образование должно строиться на основе взаимного уважения и любви педагога и ученика.

Идеи великого гуманиста

Эразма Роттердамского отличала живость и подвижность, жизненный оптимизм, открытость и общительность, интерес к познанию нового. Он оказался одним из людей, которые не привязаны ни к одной стране . Он не чувствовал себя ни голландцем, каковым являлся по происхождению, ни германцем, каковы был по месту жительства и службы. Он признавал себя гражданином мира, одинаково относился ко всем странам. Он не придавал значения национальности человека, а наиболее близкими для себя по духу считал античные Грецию и Рим.

Такая принадлежность ко всем странам и ни к одной одновременно, видимо, и привела его в Базель, который имел статус города вне государств и вне политики.

В течение всей жизни Эразм Роттердамский был верен собственным взглядам на устройство общества и религию, не стал сторонником ни одного из реформаторских движений в церкви. Цельность взглядов, стремление к миру и взаимному уважению сделали его великой фигурой, провозгласившей идеи истинного гуманизма.

Цитаты

  1. Вызывает восхищение мудрая природа, до бесконечности и делающая всех равными.
  2. Язык — самое действенное средство для достижения взаимопонимания и мира.
  3. Нет такого несовершенного мира, который оказался бы ужаснее любой блестяще выигранной войны!
  4. Правители в большей мере обладают сильной властью, чем просвещением, они в больше степени слушаются голоса жажды наживы, чем ума.

Дочитали до конца! Поставьте пожалуйста оценку

«Похвала Глупости» (либо «Похвальное слово Глупости»; «Moriae Encomium, sive Stultitiae Laus») – одно из центральных произведений Эразма Роттердамского (1469 – 1536) – нидерландского гуманиста Возрождения. Первая публикация этого произведения была осуществлена в 1511 году, а всего было выпущено около 40 прижизненных изданий. Эта единственная книга Эразма, которая и в наше время находит читателей. «Похвала Глупости» во многом обязана своим существованием длительному путешествию Эразма по Европе. Замысел книги зародился у него в 1509 году, когда он пересекал Альпы по пути из Италии в Англию. Книга была в короткий срок написана в Лондоне, в доме Томаса Мора, которому была посвящена с шутливым намеком на сходство, ибо «moros» значит по-латыни «глупец». Произведение написано в жанре иронического панегирика, сочетающем в себе две черты, свойственные литературному облику Возрождения: обращение к пафосу античной эстетики и критика современных ему нравов и общественного уклада в целом. Для осуществления своей цели он пользуется распространенным в ту эпоху художественным образом глупости (здесь стоит вспомнить о народных «празднествах дураков» и карнавальном характере Средневековья). Предшественницами творения Эразма стала сатира Себастьяна Брандта «Корабль дураков» (конец 15 века), в которой классифицируется человеческая глупость, и народная сказка о Тиле Уленшпигеле, маленьком дурачке, ставшем объектом осмеяния окружающих. Эразм видоизменил смысл этих произведений и персонифицировал глупость, вложив в это человеческое качество новое значение. Книга представляет собой монолог Глупости; захлебываясь от восторга, она распевает сама себе дифирамбы, а речь ее еще более оживляют иллюстрации Гольбейна. «Похвала Глупости» состоит из нескольких частей: в первой части Глупость представляется и обосновывает свою неотъемлемую причастность природе человеческой. Во второй части описываются многообразные виды Глупости, а в последней – говорится о блаженстве, которое также является в некотором смысле глупостью. Эразм в язвительной форме воздает хвалу госпоже Глупости, безраздельно правящей миром, которой все люди поклоняются. Здесь блестяще продемонстрированы его качества писателя-сатирика; он позволяет себе поиздеваться и над неграмотными крестьянами, и над высоколобыми богословами. Из всего произведения можно многое узнать о его философских симпатиях и убеждениях.

В первой части Эразм словами Глупости доказывает власть последней над всей жизнью: «Но мало того, что во мне вы обрели рассадник и источник всяческой жизни: все, что есть в жизни приятного, – тоже мой дар… Обыщите все небо, и пусть имя мое будет покрыто позором, если вы найдете, хоть одного порядочного и приятного Бога, который обходился бы без моего содействия?». На фоне описания современного Эразму «мудреца», средневекового схоласта, который представляется волосатым с дремучей бородой преждевременно обветшавшим стариком, строго судящим всех и вся, Глупость выглядит весьма привлекательно. Этот «книжный червяк», ригорист и аскет, противник всего живого и живущего выступает антиподом Глупости, и в реальности оказывается, что настоящая глупость скорее он сам. По мысли Эразма, «природа посмеивается свысока над всеми их догадками, и нет в их науке ничего достоверного. Тому лучшее доказательство – их нескончаемые споры друг с другом. Ничего в действительности не зная, они воображают, будто познали все и вся, а между тем даже самих себя не в силах познать и часто по близорукости или по рассеянности не замечают ям и камней у себя под ногами. Это, однако, не мешает им объявлять, что они, мол, созерцают идеи, универсалии, формы, отделенные от вещей, первичную материк), сущности, особливости и тому подобные предметы». Здесь Эразм проводит идею о том, что человеческий рассудок – еще не весь человек. Если рассудок противопоставляет себя жизни (как это происходит в случае со схоластическим теоретизированием), значит, он является губителем жизни и препятствует стремлению человека к счастью и радости. Сфера чувственности, связанной со всем телом человека, много шире и сложнее сферы его разума, сконцентрированного в его голове. В силу этого люди вынуждены «играть комедию жизни», исполняя самые различные роли. Могущество чувственности необоримо, и бессмысленно воображать возможность моральности, полностью освобожденной от нее, как об этом нередко ханжески твердят сторонники официального благочестия. «Глупость» Эразма противостоит средневековому рационализму и представляет собой новый принцип жизни, выдвинутый гуманизмом: человек с его переживаниями, чувствами, страстями – вот тема, достойная рассмотрения. Все люди имеют право на жизнь и все равны в этом своем праве.

Заложив теоретическое основание для своего рассуждения, во второй части Эразм переходит к более конкретным вопросам: «различным видам и формам» глупости. Поскольку «большинство людей глупы, и всякий дурачится на свой лад», оказывается, что «в человеческом обществе все полно глупости, все делается дураками и среди дураков». Условная Глупость начинает возмущаться настоящей глупостью. Автор незаметно переходит от панегирика жизни к сатире на невежество и закостенелость общества. Эразм прибегает к бытовым зарисовкам. Он касается жизни всех социальных слоев, не оставляя без своего внимания ни простых, ни знатных, ни образованных, ни людей неученых. Прихотью Глупости, лики которой бесчисленны, и едва ли не наиболее ярким проявлением Глупости служит человеческое самодовольство (filautia). Глупостью руководствуются люди всех сословий и прослоек, все нации, ибо Глупость богата и коллективными проявлениями. Самым же печальным из них служит война. В своих произведениях Эразм не раз подчеркивал, что она может быть привлекательной лишь для тех, кто ее не изведал. А в «Похвале глупости» он даже написал, что война обычно ведется всякого рода подонками общества. Эразм высмеивает национальную гордость и профессиональное тщеславие: почти все мужи искусств и науки в высшей степени тщеславны и счастье свое черпают из своего тщеславия.

В ряде мест сатира уступает обличению, и речи Глупости выражают сокровенные мысли самого Эразма; эти места касаются церковных злоупотреблений. Отпущения грехов и индульгенции, в которых священники «измеряют срок пребывания душ всех людей в чистилище»; почитание святых и Богородицы, «которую простой народ чтит даже более чем Ее Сына»; распри теологов о Троице и Воплощении; доктрина пресуществления, схоластические секты; папы, кардиналы и епископы – все служат мишенью злых насмешек Эразма. Особенно злым нападкам подвергаются монашеские ордена: это сборище «сумасшедших идиотов», которые далеки от всякого благочестия, «а между тем сами они вполне собою довольны». Ведут они себя так, как будто бы религия заключалась в одной лишь мелочной проформе: «Сколько узлов обязан носить монах на своем башмаке, какого цвета должен быть его пояс, какими внешними признаками должна отличаться его одежда, из какой ткани подобает ее шить, какой ширины должен быть пояс» и так далее. Нетрудно было бы услышать, что они скажут перед судом Христа. «Тогда один выставит напоказ свое брюхо, раздувшееся от рыбы всевозможных пород. Другой вывалит сто мер псалмов… Иной станет бахвалиться тем, что пятьдесят лет подряд притрагивался к деньгам не иначе, как обмотав предварительно пальцы двойной перчаткой». Но Христос прервет их: «Откуда эта новая порода иудеев? Лишь один закон признаю я моим, и как раз о нем ничего до сих пор не слышу». [«Горе вам, книжники и фарисеи… Я завещал вам лишь одну заповедь – возлюбить друг друга, и как раз о ней ничего до сих пор не слышу». ] Однако на земле эти люди внушают страх, ибо благодаря исповеди они знают много тайн и часто выбалтывают их, когда напьются пьяными. Не пощажены и папы. Верховные первосвященники должны были бы подражать своему Господу в смирении и бедности. «Они же уповают на оружие да на те сладкие словеса, о которых упоминает апостол Павел и которых никогда не жалели папы в своем милосердии, а именно – на интердикты, на освобождение подданных от присяги, на повторные отлучения, на анафемы, на картинки с изображением чертей и, наконец, на те грозные молнии, при помощи которых души смертных низвергаются в самую глубину Тартара. Святейшие отцы поражают этими молниями тех, кто, наученный дьяволом, пытается умалить или расхитить достояние св. Петра». Подобные места наводят на мысль, что Эразм должен был бы приветствовать Реформацию, но в действительности он занял противоположную позицию.

Остро высмеяв их пороки, Эразм переходит к заключительной части своего «панегирика» и делает в ней достаточно смелый вывод. Глупость, доказав свою власть над всем человечеством, отождествляет себя с са¬мим истинным христианством, не с церковью. Согласно Глупости, «награда, обещанная праведникам, есть не что иное, как своего рода помешательство». «Среди глупцов всякого рода наиболее безумными кажутся те, кого воодушевляет христианское благочестие. Они расточают свое имение, не обращают внимания на обиды, позволяют себя обманывать, не знают различия между друзьями и врагами… Что же это такое, если не помешательство? И кульминацией кульминации «глупости» является небесное счастье, которое хотя и принадлежит другой, небесной жиз¬ни, но которое уже здесь на земле можно вкусить, по крайней мере, на краткий миг и лишь немногим. И вот, очнувшись, они говорят, что сами не знали, где были. Одно они знают твердо: беспамятствуя, безумствуя, они были счастливы. Поэтому они скорбят о том, что снова образумились, и ничего другого не желают, как вечно страдать подобного рода сумасшествием». Глупость, беспамятство, безумство (как противовес схоластическому рационализму) – это истинное блаженство, настоящий смысл жизни.

На протяжении всей книги Эразм говорит о двух видах Глупости – одном, восхваляемом иронически, и другом, восхваляемом серьезно; тот вид Глупости, который восхваляется серьезно, раскрывается в христианской простоте. Это восхваление находится в полном соответствии с тем отвращением, которое Эразм питает к схоластической философии и ученым докторам. Это восхваление представляет собой первое выражение в литературе взгляда, сформулированного Ж.-Ж. Руссо в «Савойском викарии», – взгляда, согласно которому истинная религия идет от сердца, а не от ума и, следовательно, всякая сложная теология является ненужной. С течением времени эта точка зрения получала все большее и большее распространение, а ныне принята почти всеми протестантами. В сущности своей она является отвержением эллинистического интеллектуализма в пользу сентиментализма Севера.

В «Похвале Глупости» выразились гуманистические взгляды Эразма Роттердамского. Резкая критика современного ему общественного порядка и господствующей идеологии привела к кардинальным выводам о переосмыслении жизненных ценностей. Эразм рассматривается как приверженец светского пути развития современного западноевропейского общества. Это произведение показало, что Эразм вышел из лагеря католиков, однако не вступил в лагерь реформаторов, поскольку не считал нужным кардинально реформировать римско-католическую церковь в вопросах догматики, полагая, что изменения в церкви должны происходить сверху. Такая умеренность позиции Эраз¬ма обусловил тот факт, что «Похвала Глупости» в 1520 – 1530-х утрачивает свою первоначальную популярность.

Долог путь из полуденной Авзонии в туманный Альбион через города и веси средневековой Европы. Медленно, со скрипом катятся деревянные колеса. Понуро бредут лошади, будто усыпленные ритмом собственных шагов, пока хлыст и зычный посвист возницы не заставят их на минуту встрепенуться, перейти на рысь, чтобы потом снова впасть в ленивую и дремотную иноходь.

Ломбардия. Шплюгенский перевал позади. Привольно раскинулась долина Рейна. Поющий говор итальянцев сменился тяжеловатой речью немцев. А путь еще далек. Какие мысли не посетят в дорожной скуке вынужденно праздный ум седока. А седок, решивший в 1509 году пересечь континентальную Европу, чтобы предстать перед очами нового короля Англии, только что вступившего на престол под именем Генриха VIII, был не кто иной, как сам Дезидерий Эразм Роттердамский, муж ученейший, сподвижник и глава европейских гуманистов первой половины XVI столетия.

Зачем покинул он тихие библиотеки Италии, где самозабвенно изучал старинные манускрипты, стирая пыль веков с латинских и греческих литер? Зачем оставил гостеприимный дом венецианского издателя Альда Мануция? Зачем не принял соблазнительных приглашений кардинала Джованни Медичи, в будущем папы Льва Х, искушавшего его церковной карьерой и красной кардинальской шапкой? — Его звали в Англию друзья, и среди них любезный сердцу Томас Мор. «Небо смеется, земля ликует»,— писали Эразму из Англии, прославляя нового государя и суля сказочные блага для гуманистов.

Пройдут годы, и голова друга Эразма — Томаса Мора, автора знаменитой «Утопии», велением этого государя ляжет на плаху под топор палача. Но кто же тогда мог этого ожидать? На вопрос о том, будет ли он, король, «любить ученых и покровительствовать им», Генрих VIII не колеблясь ответил: «Как же иначе? Что же я буду представлять собою без них?» И гуманисты, столь же ученые, сколь и наивные в делах житейских, возликовали, ибо «никогда еще и ни один монарх не изрекал столь прекрасных слов» (из письма Эразму Вильяма Монтжоя).

И вот теперь, полный надежд и упований на будущее, ехал в Англию Эразм Роттердамский, мысленно уже предвкушая сладостный нектар ученейших бесед со своими английскими друзьями.

Пока длилось путешествие, гоня от себя дорожную скуку и занимая требующий труда ум, писал Эразм произведение удивительное, странное и парадоксальное. Оно было не похоже ни на что из того, что он создавал ранее.

Эрудит глубокомысленный и серьезный, не свободный, пожалуй, от присущего средневековым книжникам тяжеловесного педантизма, он обратился к шутке, к вольной и шаловливой игре ума. И — чудо! — все поблекло и стушевалось перед этой непритязательной игрой. Труд всей его жизни — собрание притч и сентенций древности числом более четырех тысяч, ученые рассуждения в стихах и прозе, назидательные диалоги («Домашние беседы»), переводы (Библии с греческого на латинский, сочинений «отцов церкви») и письма (более двух тысяч) — все уступило славе маленькой книжицы, появившейся первоначально на латинском языке, вскоре переведенной на языки Европы, восторженно принятой современниками и ныне самой читаемой в мире, книжицы с веселым и странным названием — «Похвала глупости».

Эразм Роттердамский в ней высказал всего себя. Это его исповедь, его кредо, его суд над историей и людьми, его философия жизни. В ней — его идеалы, вожделенные мечтания, его ненависть и презрение. И все это в шутливом иносказании, и все мудро и гениально, ибо мудр и гениален был сам Эразм.

Ганс Гольбейн Младший, прославленный художник, оставил нам его портрет. Ныне этот портрет украшает стены Лувра в Париже. Сосредоточенное, спокойное, внутренне умиротворенное лицо. В руке карандаш. Глаза устремлены на бумагу. Эразм пишет. Художник воссоздал главное. Перед нами ученый. Эразм был самым образованным человеком своего времени. Великолепное знание древних языков позволило ему дать научный перевод библейских текстов, научный комментарии к ним, впервые взглянуть на «священные письмена» глазами трезвого историка, свободного от мистики и религиозного фанатизма.

Суд Эразма над человечеством суров. Суров был и мир, в котором он жил. В благодатной Италии, где небо так ясно и море так ласково к человеку, жили, действовали, решали судьбы людей сатанинские создания вроде кардинала Цезаря Борджиа, причастного, кажется, ко всем порокам и всем видам преступлений, или его сестры — правительницы Феррары, красавицы и отравительницы Лукреции Борджиа, или, наконец, папы Юлия II, что с мечом в руке, торжествующий и обрызганный кровью, въезжал в завоеванные города.
Войны опустошительные, грабительские терзали то одну, то другую часть Европы. Религиозные распри, маскируя политические интересы, будоражили народы и порождали гражданские войны. Народ погрязал в нищете, бесправии, невежестве. Эпидемии косили людей. Гольбейн Младший, первый иллюстратор книги Эразма, создал кошмарные лики «Пляски смерти». Средневековье предстает перед нами в его картинах во всей нищете плоти и духа.

Впрочем, сатира Эразма не столь уж безотрадна. Эразм Роттердамский смеялся, а где смех, там нет места отчаянию и ожесточению.

Похвала глупости! Как могло появиться желание хвалить глупость? Глупость во все времена была предметом насмешек. Древние греки имели свой «город Глупов» — Абдеру, родину Демокрита. Немцы создали целую литературу дураков (Narrenliteratur). Незадолго до Эразма Себастьян Брандт написал сатиру «Корабль Дураков».

У нас на Руси излюбленным героем сказок стал Иванушка-дурачок. Лишенный тяжелодумного практицизма своих старших братцев, он весел, непритязателен и беспечен. И в конце концов за простоту и незлобивость свою удостоен счастья и царства.

Раскройте грандиозную эпопею Бальзака, его многотомную «Человеческую комедию», разве не эту самую мысль Эразма показал он нам в живых лицах и фактах человеческого бытия? Мысль Эразма широка, как мир, как сама жизнь. Иногда в его вскользь брошенном замечании узнаешь потрясающие нас идеи и образы, раскрытые уже после него, доведенные, так сказать, до высшей кондиции, до апогея другими гениальными умами.

Глупость в сатире Эразма — не только предмет насмешек. Иногда, подобно герою русских сказок, она вдруг предстает перед нами совсем в ином обличье, и мы не знаем, смеется ли автор или незлобливо и благосклонно взирает на свою героиню.

Что это? Ирония человека, отдавшего всю свою жизнь науке, или предвосхищение тех грозных нападок на цивилизацию, с которыми выступит в XVIII столетии Жан-Жак Руссо, предвосхищение той страстной проповеди женевского мудреца, которая поэтично отзовется в творениях русских писателей («Цыганах» Пушкина и почти в каждой строке Льва Толстого).

Много смысла, глубокого, философского, жизненного смысла в нападках героини сатиры Эразма на так называемого «совершенного мудреца» — прообраза наших идеальных героев. Эразм издевается над неразумием стоиков, выдумавших поистине бесплотный образец человеческой добродетели, несуществующих совершенств личности, неких идеальных качеств, что под стать разве что богам, словом, создавших в своем воображении «мраморное подобие человека». Это говорит героиня сатиры Эразма Глупость. Но не ее ли, в данном случае отнюдь не глупыми устами, глаголет здесь сам Эразм?

Он смеется, лукавит, потешается над нами. Иногда в рассуждениях его героини мы вдруг узнаем черты тех людей, с которыми во второй половине XVI века во Франции выступит Монтень, философ-скептик. Не те же ли мысли высказывает и шекспировский Гамлет! Словом, читая сатиру Эразма, мы пребываем постоянно на гребне больших общечеловеческих идей, великих вопросов, терзавших человеческую мысль и до Эразма, и после него. И кто скажет, что все они уже решены?

Медленно совершались путешествия в средневековой Европе. Долог был путь из Италии в Англию, и пока длился он, глубокомысленный Эразм, «глядя на повседневную жизнь смертных», создавал свою необыкновенную, парадоксальную и мудрую книгу. Он закончил ее уже в Англии, в деревенском домике Томаса Мора, оттуда начался ее славный путь в вечность.

Через 25 лет друг Эразма Томас Мор будет казнен. Ему отрубят голову по приказу короля Генриха VIII, восшествию на престол которого они оба так радовались. «Я почувствовал, как будто бы вместе с Мором умер и я»,— сказал Эразм и скоро— 12 июля 1536 года — скончался в Базеле.

Литературное наследие писателя огромно. Кроме богословских сочинений, он оставил много латинских стихов. Это в его дни среди ученой братии было престижным занятием. Любопытны его сатирические диалоги «Разговоры запросто». Здесь примером ему служили сочинения Лукиана. Резко и неприязненно отозвался о них Мартин Лютер. Между тем в книге немало далеких от богословских споров, милых и безобидных сценок.

Природа всегда возьмет свое (Ксенофан)

скачать бесплатно,красивые картинки,новые картинки бесплатно,смотреть картинки бесплатно

This div will be replaced

Обои пейзаж,фоновые ресунки,фотообои для рабочего стола бесплатно,без регистрации!!
Обои пейзаж,фоновые ресунки,фотообои для рабочего стола бесплатно,без регистрации!!
Обои пейзаж,фоновые ресунки,фотообои для рабочего стола бесплатно,без регистрации!
Человек может так надавить на природу, что она ошпарит его парниковым эффектом (Георгий Александров)

человек очень любит природу. Он посвятил ей огромные массивы своего творческого запала,

воспевая окружающий мир в пейзажах, поэзии, музыке и литературе.

Но, все же, самым показательным свидетельством истинных взаимоотношений человека с природой из всего его творчества,

является всего лишь одна книга, которая называется Красной. (Нюхтилин В.А.) (NN (Неизвестные))

Природа всегда возьмет свое (Ксенофан)

Человек умён, а Природа мудра, и мудрость её состоит в полном отсутствии человеческого ума. (Стас Янковский)

Что мыслимо — то возможно, что возможно — то мыслимо. (Готфрид Вильгельм Лейбниц)

Чтобы понимать шелест листвы, надо забыть язык уставов… (Шендерович)

Это какой же надо быть фауной, чтобы не любить флору! (Иван Иванюк)

Эхо — неизменный ответ природы на вопросы, которые мы ей задаем. (NN 1 (Юмор))

Я на природе — часть самой Природы, а за столом я — лишь её субъект. (А.В. Иванов, г.Новочеркасск)

«Мы понимаем свои преимущества, но не собираемся задирать нос и дремать на своих природных ресурсах». (Из выступления в библиотеке Эдинбурга. 25.06.2003.) (Владимир Путин)

Природа не желает ошибаться в лучшую сторону (Георгий Александров)

Природа не знает остановки в своем движении и казнит всякую бездеятельность. (Иоганн Вольфганг Гёте)

Природа не мелочится: даёт многое, забирает всё. (Евгений Кащеев)

Природа не может перечить человеку, если человек не перечит ее законам. (Александр Иванович Герцен)

Природа не признает шуток, она всегда правдива, всегда серьезна, всегда строга; она всегда права; ошибки же и заблуждения исходят от людей. (Иоганн Вольфганг Гёте)

Природа не терпит болтовни. Нынешнее похолодание — ее реакция на многолетний треп о всемирном потеплении. (NN 4 (Юмор))

Природа не терпит девственности — это замороженный продукт. (Клэр Люс)

Природа не терпит неточностей и не прощает ошибок. (Ральф Уолдо Эмерсон)

Природа не терпит одиночества. (Марк Тулий Цицерон)

Природа не терпит пустоты, и всё же, человек как-то ухитряется быть её частью. (Евгений Кащеев)

Природа не терпит пустоты, поэтому мир так тесен. (Валентина Беднова)

Природа не терпит пустоты, хотя пустота — дар ей. (Валентина Беднова)

Природа не храм, а мастерская, и человек в ней работник. (Иван Сергеевич Тургенев)

Природа никогда не заблуждается…Ненавистна природе всякая подделка, и всего лучше бывает то,

что не искажено ни наукой, ни искусством. (Эразм Роттердамский)

Природа никогда не обманывает нас;это мы сами обманываемся. (Жан Жак Руссо)

Природа никогда не ошибается; если она порождает дурака, значит она этого хочет. (Генри Уилер Шоу)

Природа ничего не делает просто так. (Томас Браун)

Природа нравится, влечет к себе и воодушевляет только потому, что она естественна. (Вильгельм Гумбольдт)

Природа обыскивает нас при выходе, как при входе. Нельзя вынести больше, чем принес. (Сенека Старший)

Природа подобна женщине, которая любит наряжаться и которая, показывая из-под своих нарядов то одну часть тела,

то другую, подает своим настойчивым поклонникам некоторую надежду узнать ее когда-нибудь всю. (Дени Дидро)

Природа похитила у рассудка все то, чем одарила талант. (Грасиан)

Природа предоставила нам временное пристанище, но не постоянное жилье. (Марк Тулий Цицерон)

Природа создана для того, чтобы в заговоре с духом нас эмансипировать. (Ральф Уолдо Эмерсон)

ПРИРОДА СТЕРПИТ ВСЁ! НО ОБЯЗАТЕЛЬНО ОТОМСТИТ!!! (NN 4 (Юмор))

Природа так обо всем позаботилась,что повсюду ты находишь чему учиться. (Леонардо да Винчи)

Природа устроила так, что обиды помнятся дольше, чем добрые поступки.

Добро забывается, а обиды упорно держатся в памяти. (Сенека Луций Анней (Младший))

Природа щедра в своих действиях и бережлива в применяемых ею причинах. (Готфрид Вильгельм Лейбниц)

Природа — мать не потому лишь, что родит: она и взрослыми детьми руководит. (Валентин Борисов)

Природой нам даровано все — если бы мы только умели понимать жизнь! (Лууле Виилма)

Природу легче всего подчинить, повинуясь ей. (Фрэнсис Бэкон)

Природу нельзя застигнуть неряшливой и полураздетой, она всегда прекрасна. (Ральф Уолдо Эмерсон)

Просить милости у природы — всё равно что убийце попроситься на волю для совершения новых злодеяний. (Георгий Александров)

Птицам даны крылья, рыбам — плавники, а людям, которые живут в природе, — изучение и познание природы;вот их крылья. (Х. Марти)

Радугу, которая держится четверть часа, перестают замечать. (Иоганн Вольфганг Гёте)

Роза внушает любовь к природе. А шипы — уважение. (NN (Юмор))

Руины одного нужны вечно живой природе для жизни другого. (Готхолъд Эфраим Лессинг)

Рыба, утонувшая в воздухе. (Георг Кристоф Лихтенберг)

Сам по себе муравей — существо мудрое, но саду он враг. (Фрэнсис Бэкон)

Сама природа доказывает правоту демократии. Ведь природа оказывает нам милости и приносит дары тогда, когда мы не ждем этого

от нее, в таких обстоятельствах, в которых ничтожны все искусственные ухищрения человека. (Феликс Франкфуртер)

Самая удачная шутка природы — отсутствие чувства юмора. (В. Сумбатов)

Самое прекрасное в природе — отсутствие человека. (Блисс Карман)

Ничто в природе не исчезает бесследно, кое-что милиция все же находит. (Борис Крутиер)

Ничто не существует; если даже оно и существует, то — непостижимо; если даже постижение и возможно,

то оно не высказываемо и необъяснимо для другого. (Горгий)

Одна из сил природы, которой мы постоянно пользуемся, но не замечаем,-это земное притяжение. (NN 4 (Юмор))

Окружающая среда: то, во что превращается природа, если ее не охранять. (NN 1 (Юмор))

Она научилась у природы немногому — реветь как белуга. (NN 4 (Юмор))

От законов природы никуда не укроешься. (Менандр)

От месячной нормы осадков, выпавших сразу, в осадок выпадает благополучие жизни (Георгий Александров)

Откажитесь от назойливой опеки — и щедрая природа сама отыщет путь к совершенству. (Эдмунд Берк)

Откуда-то берутся соловьи и красоты невиданной медузы. (Георгий Александров)

Отравлен жизнью — выйди в лес, чтобы похоронить наконец-то разлагавшиеся трупы целей и ценностей. (Елена Ермолова)

Охранять природу — значит охранять Родину. (Михаил Михайлович Пришвин)

Первая и несомненная обязанность человека есть участие в борьбе с природой за свою жизнь и жизнь других людей. (Лев Николаевич Толстой)

Помните: в природе все уравновешено — если вам плохо, значит, кому-то хорошо! (Анатолий Рас)

Законам природы люди повинуются, даже когда борются против них.

Пора цветения трав, когда поет иволга и склоны гор одеваются в зеленый наряд,- это обманчивая видимость нашего мира. (Хун Цзычен)

Поразительна мудрость природа, которая при таком бесконечном разнообразии сумела всех уравнять! (Эразм Роттердамский)

скачать бесплатно,красивые картинки,новые картинки бесплатно,смотреть картинки бесплатно


Законам природы люди повинуются, даже когда борются против них.



«Код да Винчи» я просто не осилил»: какие книги стоят на полках у разных поколений

При поддержке TBRG Open «Афиша Daily» изучила домашние библиотеки книгочеев разных возрастов — поэта, кинокритика, филолога и переводчицы.

партнерский материал

партнерский материал

Лев Оборин, поэт, переводчик, критик

Автор поэтических сборников «Смерч позади леса», «Зеленый гребень», «Мауна-кеа», «Объемно и в цвете»

Я был окружен книгами с самого детства. Бóльшая часть этой библиотеки до сих пор стоит в доме моих родителей, хотя я таскал у них книги в разные места, где я жил. В детстве мне очень запомнилась мамина (она преподавала литературу) пушкинистика — например, «Евгений Онегин» с комментарием Лотмана. У папы было много Набокова и много английских книг, которые он привозил из Америки и каким-то образом покупал здесь. Еще я прекрасно помню книгу про космос, с которой, наверное, у меня начался серьезный интерес к этой теме. Я забирал у родителей в основном какую-то классику, которая нужна была во время учебы в университете и нужна сейчас в моей работе над сайтом о главных русских книгах «Полка».

Подробности по теме

10 фактов, которые мы узнали о «Полке» — новом сайте о русской литературе

10 фактов, которые мы узнали о «Полке» — новом сайте о русской литературе

Родители покупали мне много книг — в том числе и на английском языке. После перестройки папа несколько раз бывал в Америке и привез их мне — и я читал их уже своим детям. Но не целиком: в цикле про слона Бабара я стараюсь обходить то, что охотник застрелил его бедную маму, и не рассказываю про ядовитый гриб, подкосивший короля слонов.

В своей жизни я плакал всего над тремя книгами — «Маленьким принцем», «Сиренами Титана» Курта Воннегута где-то в возрасте 12 лет и — позже — романом Альфреда Дёблина «Берлин, Александрплац». Я часто испытываю сильные эмоции, когда читаю, но не настолько, чтобы плакать.

Сейчас я вполне всеяден — читаю вещи, которые попадаются под руку, обсуждают в интернете и рекомендуют друзья. У меня есть длинный вишлист, позиции из которого я постепенно выбиваю. Недавно в нем было 120 пунктов, а потом у меня случилась серьезная закупка книг — и осталось 90. Это уже с трудом доставаемые вещи: либо что-то опубликованное только за границей, либо какие-то старые издания, за которыми нужно погоняться.

В основном я занимаюсь критикой и изучением поэзии. Узнать о том, что выходит, мне помогают соцсети, медиа и книжная хроника журнала «Воздух», которая фронтально рецензирует практически всю поэзию, выпущенную на русском языке.

Совершенно случайно я купил в букинистическом отделе прекрасную «Историю английской поэзии» 1895 года, но только первый том — продолжения уже не было. А так я читаю, наверное, все сайты о книгах и культуре, которые есть в России и в англоязычном интернете. Я довольно много думаю о естествознании и математике и хотел бы в них больше разбираться. Не так давно я прочитал замечательную книжку «После человека: Зоология будущего» Дугала Диксона о том, как эволюционируют животные, когда людей на Земле не станет и доминирующей группой на Земле будут копытные кролики, а главными хищниками станут этакие значительно выросшие крысы, больше похожие на собак. Еще у меня есть Хокинг и другие научно-популярные тексты.

Недавно моя жена шла по улице и увидела оставленный на парапете пакет книг. Смотрит — а там мемуары Сен-Симона издательства Academia, выпущенные в 1934–1936 годах. Когда я учился в РГГУ, за этой книгой в библиотеку выстраивалась очередь — она там была в единственном экземпляре. В ней нет титульного листа — он вырван. Дело в том, что Academia возглавлял «враг народа» Лев Каменев, который был расстрелян вскоре после выхода этой книжки, и его имя кто-то отсюда предусмотрительно выдрал вместе с титульником. Еще у меня есть довольно редкая замечательная антология французской поэзии «От романтиков до сюрреалистов», собранная Бенедиктом Лившицем. Ее мне подарила библиотекарша в Челябинске, рассказав, что эту книжку должны были просто списать и уничтожить, а она ее выкрала и сохранила.

В Москве я чаще всего хожу в «Фаланстер» и «Циолковский». В принципе, если я иду мимо книжного, то обязательно зайду — хотя, может, ничего там и не куплю. Не прохожу мимо стихийных книжных развалов у метро. Иногда там попадается что-то редкое, чего уже нет в продаже. Часто там оказываются книги, которых, по-хорошему, не должно быть на развалах — например, тексты замечательного гуманитарного издательства «Индрик».

Я не видел последних модификаций школьной программы по литературе, но я знаю, что она во многом наследует предыдущей эпохе. Из нее вычистили какие-то совсем советские вещи, но идея о том, что мы должны экстренно, за несколько лет, впихнуть в ребенка всю историю русской литературы, осталась. Это, на мой взгляд, пагубно. Во-первых, таким образом мы избавляемся от зарубежных авторов, и это просто формирует неадекватное понимание того, что такое литература вообще и как она устроена. Во-вторых, мы галопом проходим по XIX веку и даже не пытаемся вникнуть в тексты, которые читаем. Все это, по-моему, способно вызвать даже у умного, подготовленного школьника ненависть и тоску, а также непонимание, зачем вообще этим надо заниматься. По-моему, литературу было бы лучше преподавать как точку соприкосновения интересов, как способ поговорить о чем-то важном в этом возрасте. Например, можно было бы предложить детям самим рассказать, что они читали и читают и что они из этого вынесли — то есть строить уроки как обсуждения и время от времени по ходу действия предлагать какие-то важные тексты, а не заставлять читать их из-под палки. Насколько я знаю, эти идеи разделяют и многие учителя, но методические рамки не позволяют им применять это на практике — за исключением экспериментальных школ.

Антон Долин, кинокритик, главный редактор журнала «Искусство кино»

Автор книг о Джиме Джармуше, Рое Андерссоне, Такеси Китано и Ларсе фон Триере

Антон Долин и Ларс

Я вырос у бабушки с дедушкой и хорошо помню, какие книги были у них на полках — в основном собрания сочинений. Когда бабушка с дедушкой умерли, я увез несколько книг из их квартиры к себе домой на память. Я мог бы найти более новые издания тех же самых текстов, но вот у меня лежит абсолютно заветная книжка 1930-х годов, которая принадлежала моей бабушке и которую я читал стихийно, просто вытащив с полки. Это «Хроника времен Карла IX» Проспера Мериме. Когда-то она меня сразила, и я до сих пор считаю, что это очень мощный, совершенно недооцененный текст.

Я хорошо помню момент, когда прочитал свою первую взрослую книгу. Это был первый или второй класс. Я посмотрел фильм «Баллада о доблестном рыцаре Айвенго» и после этого вознамерился прочитать книгу. Дедушка вытащил ее для меня с верхней полки и прочитал мне первую главу вслух, пересыпая речь ругательствами и протестами. Дальше я уже читал сам.

У меня в школе были очень хорошие преподаватели литературы. Вообще, литература и русский были единственными предметами, по которым мне удалось удержаться на уровне пятерки от первого до последнего класса. Я учился в двух школах: до 7-го класса — во французской спецшколе, а потом я перешел в 67-ю школу — сейчас это знаменитая гимназия № 1567. Там моим первым учителем литературы был Эдуард Безносов, составитель первого официально изданного в СССР сборника стихов Бродского. Вторым стал Лев Соболев — видный ученый, знаменитый преподаватель, популяризатор литературы. На первом уроке — а нам было по 13 лет — Безносов сказал: «У нас есть программа на год, скажите, кого бы вы хотели в ней увидеть?» Все стали выкрикивать своих любимых писателей: одни кричали: «Бродский», другие — «Драйзер», третьи — «Высоцкий», а я сказал: «Платонов». Я как раз прочитал «Чевенгур», и меня абсолютно зачаровала эта книга. Наверное, мое первое серьезное критико-аналитическое высказывание — доклад про Платонова, который должен был длиться один урок, а затянулся, если ничего не путаю, на три.

Я помню первую книгу, которую взял в библиотеке, — она называлась «Край Половецкого поля». Это была детская приключенческая повесть про Древнюю Русь. Тогда мне показалось, что это восхитительно. Если бы было время, я бы и сейчас ходил в библиотеку, хотя общедоступность всего очень развращает. Я говорю не об общедоступности в сети, а об интернет-магазинах вроде «Озона» и моем любимом сайте alib.ru.

Если я хочу прочитать какой-то текст, предпочту не новое издание, а старое. Сейчас у меня в сумке книга, и я ее читаю нарочито медленно, а точнее перечитываю, потому что читал ее раза три за жизнь. Не помню, откуда она у меня взялась — то ли подарил кто-то, то ли я подобрал ее на помойке, то ли купил в букинистическом. Она 1983 года издания, если я не ошибаюсь. Это «Похвала глупости» Эразма Роттердамского с картинками Ганса Гольбейна. Я не уверен, что сейчас вот так издают такие тексты, потому что это не прагматично — все эти картинки, хорошая, дорогая бумага, суперобложка.

Я никогда не читал только что-то одно и все время увлекался чем-то новым. Например, когда учился на филфаке МГУ, на отделении русской литературы, все эти годы преимущественно читал фантастику и фэнтези. Тогда их начали издавать, и у моей мамы стоит целый шкаф с этими книгами, которые я не перечитываю и, думаю, перечитывать никогда не буду. Я обожал Майкла Муркока — это был мой любимый фантаст. Одновременно с этим на третьем курсе я увлекся испанским барокко и провел полгода в Ленинке, читая все, что было с ним связано. Ну и параллельно я открыл для себя Сорокина и написал о нем курсовую.

Книги про кино я начал покупать после того, как стал про него писать. Это было сравнительно поздно, уже после университета. В мои первые выезды за границу — особенно на Каннский кинофестиваль — меня поразило, как там издают киношные книги. Я помню, как купил огромную книгу — интервью Дэвида Линча и Криса Родли на французском и Линч мне ее подписал. Был 1999 год. У меня много книг — интервью с режиссерами, и я сам делаю такие сборники, потому что я люблю их читать. Ну а образцом превосходной литературы о кино я до сих пор считаю «Латерну магику» Бергмана.

Подробности по теме

15 лучших книг про кино по версии кинокритиков

15 лучших книг про кино по версии кинокритиков

Я скоро еду в Голландию с семьей и собакой. Для меня не бывает путешествия без чтения связанных с ним книг. Поэтому я перечитываю Эразма и купил себе книжку Хёйзинги «Культура Нидерландов в XVII веке». Я очень люблю Хёйзингу, особенно «Осень Средневековья»: он один из моих любимых исследователей. Еще я беру с собой «Этику» Бенедикта Спинозы. Не уверен, что смогу осилить — у меня трудно с философской литературой, — но ознакомиться точно имеет смысл.

Я совершенно не читаю электронные книги. Это мой персональный предрассудок. Я пробовал; я очень быстро теряю интерес к тексту на экране. Я не ощущаю веса книги, а это очень важно. Иногда книга такая маленькая, что тебе становится легче от чувства, что ты быстро ее закончишь. Иногда она большая, и ты испытываешь кайф от того, как медленно по ней продвигаешься. Я читаю в метро, выхожу из вагона, иду на пересадку или к эскалатору на выход, закладываю книгу пальцем и чувствую, сколько я уже прочитал и сколько еще осталось. Это ощущение, не говоря о тактильном восприятии бумаги, запахе, цвете, оформлении, присуще только бумажной книге.

Олег Лекманов, историк литературы, преподаватель НИУ ВШЭ

Биограф Николая Олейникова, Сергея Есенина и Осипа Мандельштама

Олег Лекманов и Генри Пушель

Юность моих родителей пришлась на 1960–1970-е годы — время большого книжного дефицита. Он распространялся не только на редкие книги, но и — сейчас в это сложно поверить — на самые общеупотребительные, например на Пушкина. Тем не менее у моих родителей дома было очень много разных книг — они собирали библиотеку. В основном это была художественная литература и мемуары.

В конце 1970-х или начале 1980-х у папы был товарищ, служивший в конторе, где давали возможность приоритетной покупки книг. Главный список был у этого самого товарища, и он сначала отмечал книги для себя, потом передавал список папе, и тот уже выбирал для нас. Я помню, какое это было счастье — когда папа привозил две большие сетки с самыми разными книгами — от Льва Толстого до Фолкнера. И я обожал расставлять их по полкам после таких больших закупок, на которые уходила почти половина папиной зарплаты. Мама его ругала за это, но на самом деле она тоже была счастлива. Я до сих пор помню запах этих свежих книг.

Сначала я не читал сам — мне читали вслух родители. Это были стихи Корнея Чуковского и всевозможные повести-сказки. Моими первыми любимыми книгами стали две повести о Малыше и Карлсоне Астрид Линдгрен в гениальном переводе Лунгиной, а третья тогда еще не была переведена. Я с удовольствием читал «Винни-Пуха» в переводе Заходера. С моей женой Аней мы тоже читаем книги вслух. Бывает, любимые в детстве книги отменяют книги новые, но я до сих пор люблю перечитывать того же «Карлсона» или «Винни-Пуха». Но конечно, случается и по-другому: я недавно во время болезни попробовал перечитать «Таинственный остров» Жюля Верна и чуть не умер от смеха — таким это все топорным и наивным показалось.

Я думаю, есть набор книг, которые очень важно прочесть вовремя. Например, в 15–16 лет — «Три товарища» Ремарка, чтобы потом по ней влюбляться, выстраивать дружеские отношения, пить ром и все такое. Так же у меня было с великим романом «Мастер и Маргарита», прочитанным в 14 лет: сейчас я замечаю, что книга Булгакова тоже постепенно отходит в разряд подросткового чтения — и это правильно. Были и книги, которые я начинал читать в детстве или в юности, но понимал — пока не стоит этого делать, — скажем, Марсель Пруст. Я прочитал его, когда мне было уже больше 20 лет. Мы с женой жили на даче, туда надо было долго ехать на электричке, я брал очередной том Пруста с собой в путь — и отключался от внешнего мира на 1,5–2 часа.

Я каким-то чудом не стал книжным спекулянтом. В определенный момент жизни — примерно с 5–6-го класса — был страшно увлечен покупкой и доставанием книг. Тогда мы жили в Зеленограде, и у меня водились кое-какие карманные деньги. В Москве было три или четыре известных мне хороших букинистических магазина, и я их все обходил — продавцы меня уже узнавали. Самый лучший располагался возле памятника Ивану Федорову. Кроме того, я заходил и в магазины новых книг: в одном из них я купил «Путь кенгуренка» Джеральда Даррелла. Родители смотрели на мою увлеченность с некоторым беспокойством. Позже нечто подобное было, когда я служил в Германии: будучи солдатом, подружился с продавщицей книжного для офицеров. По традиции, чтобы престижно дембельнуться, нужно было приехать из армии с чемоданом с трофейными вещами — а я привез чемодан книг. Мама, помнится, даже немного расстроилась: она ждала кофточку или хоть брошку какую-нибудь, а я вернулся со стихами Ахматовой, тем же Прустом и романом Бориса Виана «Пена дней». Ну а уже в 1980-е, когда в Москве появились книгообмены, мы с женой, как две ищейки, искали любимые книги, например три тома «Властелина Колец» Толкина.

Подробности по теме

Переводчица Елена Баевская о названии «Под сенью дев, увенчанных цветами», любви к Прусту и скрытых цитатах

Переводчица Елена Баевская о названии «Под сенью дев, увенчанных цветами», любви к Прусту и скрытых цитатах

Последние два года моя библиотека, как правило, пополняется двумя способами: либо я покупаю книги по профессии (только те, без которых уж совсем никак не могу обойтись), либо мне их дарят. Иногда очень хочется купить какую-нибудь художественную книгу, но я делаю это очень редко — ставить некуда. Часто скачиваю книги из интернета и читаю их в электронной версии.

Есть такой тип книг, в которые я просто не заглядываю — или которые быстро бросаю. «Код да Винчи» Дэна Брауна я просто не осилил — настолько противным и бессмысленным он мне показался. Я стараюсь не ругать книги, не читая их. В юности со мной иногда бывало — из пижонства. Потом было стыдно. Если говорить о совсем большой литературе, то я с некоторым напряжением прочел «Гаргантюа и Пантагрюэля» Рабле и «Дон Кихота» Сервантеса — интерес был, но скорее исторический. А вот начиная примерно со Стерна и «Истории Тома Джонса, найденыша» Филдинга я уже читал едва ли не все европейские романы легко и с наслаждением.

Наталья Мавлевич, переводчица

Занималась Борисом Вианом, Жаном Кокто, Марселем Эме и Роменом Гари

Наталья Мавлевич и Люба

Я научилась читать в пять лет и помню книги, которые любила в детстве. Я без конца читала Бажова. Мои родители были врачами, после войны они стали собирать свою библиотеку. Мы жили под Москвой, в Кратово, и я ездила на велосипеде за картонными коробками с собраниями сочинений — коричневым Золя, Бальзаком и другими. Родители их читали, а я нескоро до них добралась: в то время я предпочитала лазить по заборам и драться с мальчишками. В пятом классе я заболела — не очень тяжело, но мне нельзя было двигаться, чтобы не нарушилась координация движений, — и пролежала три месяца. Вот тогда я начала читать все, что стоит в доме. У меня не было системы, и поэтому я читала так: например, в книжке «Дорога уходит в даль…» упоминается «Песнь о Роланде» — и я иду в букинистический магазин на Ленинском проспекте и ищу там «Песнь о Роланде». Однажды я увидела там собрание Салтыкова-Щедрина конца XIX века, но не cмогла купить его сама: не на все мне хватало карманных денег и пришлось разорять родителей, которые считали, что это святое — когда девочка читает. В одной из этих книг я нашла пожелтевшее письмо того времени. Там была упомянута какая-то усадьба, написано, какие культуры сажали, что уродилось и что нет, как поживает маменька.

Уроки литературы у меня были никакие, да и школа сама по себе была никакая. В девятом классе я пошла в школу при филологическом факультете. Тамошняя учительница литературы была очень застенчивой: мы увлекались новыми поэтами, а она возмущалась тем, какие некрасивые слова они употребляют. У Вознесенского было «Сидишь беременная, бледная», и она говорила: «Как же это беременная? Как это может быть в стихах?» Мы, конечно, сразу все заорали: «Мать брюхатая сидела/Да на снег лишь и глядела» (из «Сказки о мертвой царевне и семи богатырях» Пушкина. — Прим. ред.). Так что моя любовь к книгам не из школы — они даже ее как-то заменяли: я читала под партой — помню, у меня отнимали Достоевского. А в пионерском лагере у меня отобрали «Воскресение» Толстого — сказали, что это неприличная книга, из-за профессии Катюши Масловой.

Когда я, драчунья и чемпионка по лазанью по забору, заболела и стала читать книжки, то среди прочего взялась за Дюма и Толстого. Мне захотелось прочитать «Трех мушкетеров» на языке оригинала и знать, как произносятся фразы на французском в «Войне и мире». После того как я выздоровела, оказалось, что координация у меня все-таки расстроилась, и снова заниматься музыкой или спортом уже было неинтересно. Меня спросили, чем я хочу заниматься, и я сказала: «Французским языком». Еще у меня была подруга, которая приходила меня проведывать, — она как раз учила французский. Так что все это родилось из обезьянства.

В МГУ на филологическом каждый семестр надо было прочитать около сотни книг. Одни мы читали полностью, другие делили на четверых и пересказывали друг другу — как, например, «Жизнь Клима Самгина». Помимо этого, мы все, конечно, читали самиздат и передавали его друг другу. Это было не всегда безопасно: как раз шел процесс Шихановича и с отделения структурной лингвистики у нас кого-то забрали.

Самый идеальный перевод для меня — это «Мемуары» кардинала де Реца в переложении Юлианы Яхниной. Это исторический текст XVII века: там очень много имен, количество примечаний зашкаливает. За иллюстрациями к этой книге надо было ехать в Париж. Сама работа продолжалась около 20 лет, хотя Яхнина, конечно, в это время занималась и другими делами. Она вела огромную картотеку — чтобы знать всех участников событий и подобрать идеальный языковой регистр. Переводчица ориентировалась на классическую русскую словесность — Пушкина, Карамзина образца «Истории государства Российского» и мемуары декабристов. Яхнина любила сравнивать мозг переводчика с губкой: словари — это прекрасно, но надо еще и пропитаться речью эпохи.

У меня есть книга, которую я очень люблю, но никак не доходят руки перевести, — это запись последнего интервью Ромена Гари. Большая часть его романов уже переведена, и неплохо, но не мной: мне досталось всего несколько. Еще я очень люблю Антуана Блондена. Я перевела только его книгу «Обезьяна зимой», а вот с «LʼEurope buissonnière» тяжело: это замечательный, смешной и стилистически очень изощренный роман, в котором ернически описывается Вторая мировая. Мне пока не удалось уговорить кого-нибудь его опубликовать — по словам издателей, имя этого писателя у нас не очень известно.

Томас Мор и Эразм Роттердамский

 

В северных странах Возрождение началось позднее, чем в Италии, и вскоре переплелось с Реформацией. Однако был короткий период, в самом начале XVI века, в течение которого новое знание стремительно распространялось во Франции, Англии и Германии, оставаясь в стороне от теологических споров. Это северное Возрождение во многих отношениях существенно отличалось от Возрождения итальянского. Ему были чужды анархизм или аморализм, напротив — оно связывалось с благочестием и общественной добродетелью. Среди интересов северного Возрождения большое место занимало применение принципов научного исследования к Библии и создание более точного текста, чем текст Вульгаты. Северное Возрождение было менее блистательным, но зато более основательным, чем его итальянский прародитель, менее занято личной ученой славой, но зато более озабочено распространением знания вширь, насколько это было возможно
Типичными представителями северного Возрождения являются два человека — Эразм и Томас Мор. Они были близкими друзьями и вообще имели много общего. Оба были эрудитами, хотя Мор уступал в этом отношении Эразму; оба презирали схоластическую философию; оба стремились к внутренней реформе церкви, но осудили протестантский раскол, когда он произошел; оба были остроумны, обладали чувством юмора и выдающимся литературным талантом. До лютеровского бунта они были умственными вождями своего времени, но после этого оба лагеря оказались слишком бурными для людей такого типа. Мор погиб мученической смертью, а Эразм потерял все свое влияние.
Ни Эразм, ни Мор не были философами в строгом смысле слова. Причиной, побуждающей меня говорить о них, является то, что они иллюстрируют характер предреволюционной эры, когда требование умеренной реформы охватило широкие круги и люди робкого десятка еще не бросились в объятия реакции из страха перед экстремистами. Эразм и Мор воплощают также отвращение ко всему возведенному в систему в теологии или философии, что характеризовало реакцию против схоластики.

Эразм (1466-1536) родился в Роттердаме (7). Он был незаконно-|рожденным; позднее он сочинил весьма романтический, но далекий от правды рассказ об обстоятельствах своего рождения. В действительности отец Эразма был священником; он не был чужд учености и, в частности, знал греческий язык. Еще в детстве Эразм потерял родителей, и опекуны (видимо, потому, что растранжирили его деньги) обманом и лестью уговорили его поступить монахом в Штейровский монастырь, — шаг, в котором он раскаивался всю свою жизнь. Один из его опекунов был школьным учителем, но латынь знал хуже, чем Эразм знал уже в школьные годы; получив от мальчика письмо, написанное по-латыни, школьный учитель писал в ответ: «Если тебе еще раз доведется писать столь же изящно, то я прошу тебя сопроводить письмо комментарием».
В 1493 году Эразм стал секретарем епископа Камбрэ, который был президентом Ордена Золотого руна. Это дало Эразму возможность оставить монастырь и отправиться в путешествие, правда не в Италию, как он надеялся. Греческий язык он знал тогда еще очень плохо, но латинистом был блестящим; кумиром его был Лоренцо Валла, написавший книгу об изяществе латинского языка. В глазах Эразма латинский стиль был вполне совместим с истинным благочестием, в подтверждение чего он приводил пример Августина и Иеронима, — запамятовав, видимо, о том сне, в котором Господь осудил последнего за чтение Цицерона.
Эразм пробыл некоторое время в Парижском университете, но не нашел здесь ничего полезного для себя. Этот университет имел славное прошлое — с зарождением схоластики до Герсона и соборного движения, но ко времени Эразма старые диспуты выродились в пустые словопрения. Томисты и скотисты, которых называли общим именем древних, вели борьбу с оккамистами, которых называли терминистами, или новыми. В конце концов в 1482 году они примирились и объединились против гуманистов, которые добились заметных успехов во внеуниверситетских кругах Парижа. Эразм ненавидел схоластов, взгляды которых считал устарелыми и отжившими. В одном письме он рассказывает, каких усилий ему стоило удерживаться от изящных или остроумных выражений, когда он хотел получить докторскую степень. Он не питал настоящей любви ни к какой философии, даже к философии Платона и Аристотеля, хотя о последних следовало говорить уважительно, ибо они были древними.
В 1499 году Эразм в первый раз посетил Англию, где ему понравился обычай целовать девушек. В Англии он подружился с Колетом и Мором, которые побуждали его бросить литературные безделушки и заняться серьезным трудом. Колет читал лекции о Библии, не зная греческого языка; Эразм чувствовал желание посвятить себя библейским исследованиям, но считал необходимым для этого овладеть греческим языком. Хотя Эразм был слишком беден, чтобы нанять учителя, он принялся за изучение греческого языка после отъезда из Англии, состоявшегося в начале 1500 года; осенью 1502 года он уже хорошо владел языком, а когда в 1506 году поехал в Италию, то обнаружил, что ему нечему учиться у итальянцев. Эразм решил издать сочинения св. Иеронима и опубликовать греческий текст Нового завета с новым латинским переводом; и то, и другое было осуществлено в 1516 году. Открытие ошибок в Вульгате было впоследствии использовано в полемических целях протестантами. Эразм предпринял попытку изучить и древнееврейский язык, но не довел се до конца.
Единственной книгой Эразма, которая и в наше время находит читателей, является «Похвальное слово Глупости». Замысел книги зародился у него в 1509 году, когда он пересекал Альпы по пути из Италии в Англию. Книга была в короткий срок написана в Лондоне, в доме Томаса Мора, которому была посвящена с шутливым намеком на сходство, ибо «moros» значит по-латыни «глупец». Книга написана как монолог, произносимый самой Глупостью; захлебываясь от восторга, она распевает сама себе дифирамбы, и речь ее еще более оживляют иллюстрации Гольбейна. Глупость охватывает все проявления человеческой жизни, все классы и профессии. Если бы не глупость, человеческий род вымер бы, ибо кто может сочетаться браком, не становясь глупцом? Она советует, в качестве противоядия мудрости, «сочетаться браком с женщиной, скотинкой непонятливой и глупой, но зато забавной и милой, дабы она своей бестолковостью приправила и подсластила тоскливую важность мужского ума». Кто .может быть счастлив, не обольщаясь лестью или себялюбием? Но такое счастье — глупость. Самые счастливые люди те, которые близки к скотскому состоянию и лишены разума. Высшее счастье то, которое покоится на обмане, ибо так живется лучше: легче быть королем в собственном воображении, чем на самом деле. Далее Эразм высмеивает национальную гордость и профессиональное тщеславие: почти все мужи искусств и науки в высшей степени тщеславны и счастье свое черпают из своего тщеславия.
В ряде мест сатира уступает обличению, и речи Глупости выражают сокровенные мысли самого Эразма; эти места касаются церковных злоупотреблений. Отпущения грехов и индульгенции, в которых священники «измеряют срок пребывания душ всех людей в чистилище»; почитание святых, не исключая Богородицы, «которую простой народ чтит даже более, чем Ее Сына»; распри теологов о Троице и Воплощении; доктрина пресуществления, схоластические секты; папы, кардиналы и епископы — все служат мишенью злых насмешек Эразма. Особенно злым нападкам подвергаются монашеские ордена: это сборище «сумасшедших идиотов», которые далеки от всякого благочестия, «а между тем сами они вполне собою довольны». Ведут они себя так, как будто бы религия заключалась в одной лишь мелочной проформе: «Сколько узлов обязан носить монах на своем башмаке, какого цвета должен быть его пояс, какими внешними признаками должна отличаться его одежда, из какой ткани подобает ее шить, какой ширины должен быть пояс» и так далее. Нетрудно было бы услышать, что они скажут перед судом Христа. «Тогда один выставит напоказ свое брюхо, раздувшееся от рыбы всевозможных пород. Другой вывалит сто мер псалмов… Иной станет бахвалиться тем, что пятьдесят лет подряд притрагивался к деньгам не иначе, как обмотав предварительно пальцы двойной перчаткой». Но Христос прервет их: «Откуда эта новая порода иудеев? Лишь один закон признаю я моим, и как раз о нем ничего до сих пор не слышу». [«Горе вам, книжники и фарисеи… Я завещал вам лишь одну заповедь — возлюбить друг друга, и как раз о ней ничего до сих пор не слышу».] Однако на земле эти люди внушают страх, ибо благодаря исповеди они знают много тайн и часто выбалтывают их, когда напьются пьяными.
Не пощажены и папы. Верховные первосвященники должны были бы подражать своему Господу в смирении и бедности. «Они же уповают на оружие да на те сладкие словеса, о которых упоминает апостол Павел и которых никогда не жалели папы в своем милосердии, а именно — на интердикты, на освобождение подданных от присяги, на повторные отлучения, на анафемы, на картинки с изображением чертей и, наконец, на те грозные молнии, при помощи которых души смертных низвергаются в самую глубину Тартара. Святейшие отцы поражают этими молниями тех, кто, наученный дьяволом, пытается умалить или расхитить достояние св. Петра».
Подобные места наводят на мысль, что Эразм должен был бы приветствовать Реформацию, но в действительности он занял противоположную позицию.
Книга заканчивается серьезным заключением, что истинная религия является разновидностью Глупости. На протяжении всей книги Эразм говорит о двух видах Глупости — одном, восхваляемом иронически, и другом, восхваляемом серьезно; тот вид Глупости, который восхваляется серьезно, раскрывается в христианской простоте. Это восхваление находится в полном соответствии с тем отвращением, которое Эразм питает к схоластической философии и ученым докторам, не знавшим классической латыни. Однако это восхищение имеет и более глубокий аспект. Насколько мне известно, оно представляет собой первое выражение в литературе взгляда, сформулированного Руссо в «Савойском викарии», — взгляда, согласно которому истинная религия идет от сердца, а не от ума и, следовательно, всякая сложная теология является ненужной. С течением времени эта точка зрения получала все большее и большее распространение, а ныне принята почти всеми протестантами. В сущности своей она является отвержением эллинистического интеллектуализма в пользу сентиментализма Севера.
В свой второй приезд в Англию Эразм оставался здесь целых пять лет (1509-1514), живя частью в Лондоне, частью в Кембридже. Он оказал значительное влияние на развитие английского гуманизма. Система образования в английских государственных школах до самых недавних пор оставалась почти такой же, какой она могла бы представляться желательной Эразму: основательная подготовка по греческому и латинскому языкам, включающая не только перевод, но и сочинения в стихах и прозе. Наука, несмотря на то, что уже с XVII века она заняла господствующее положение в интеллектуальной сфере, считалась недостойной внимания джентльмена или служителя церкви; изучение Платона одобрялось, но не тех отраслей знания, которые сам Платон считал достойными изучения. Все это находится в полном соответствии с влиянием Эразма.
Люди Возрождения были необыкновенно любознательны: по словам Гейсинги, «эти умы никогда не могли насытить своей жажды удивительных приключений, курьезных подробностей, редкостных и необычайных явлений». Однако на первых порах они искали все это не в реальном мире, а в древних книгах. Что касается Эразма, то он интересовался реальным миром, но не мог переварить его в сыром виде: этот мир надо было преподнести в латинской или греческой форме, прежде чем он мог его усвоить. Рассказы путешественников ставились ни во что, зато любое диво, вычитанное у Плиния, принималось на веру. Постепенно, однако, любознательность с книг была перенесена на реальный мир; люди стали интересоваться действительно открытыми дикарями и необычайными животными, а не теми, что были описаны классическими авторами. Калибан заимствован у Монтеня, но каннибалы Монтеня позаимствованы из рассказов путешественников. Отелло собственными глазами видел «антропофагов, людей с головою, растущей ниже плеч», а не позаимствовал их у античности.
Так любопытство Возрождения из литературного постепенно становилось научным. Лавина новых фактов с такой силой захлестнула людей, что на первых порах они могли только нестись по течению. Древние системы, очевидно, не годились; физика Аристотеля, астрономия Птолемея и медицина Галена были слишком узки, чтобы вместить совершенные открытия. Монтень и Шекспир довольствуются сумятицей: восхитителен самый процесс открытия, а система является его врагом. Только в XVII веке способность систематизации достигла уровня нового знания о реальном мире. Все это, однако, увело нас далеко от Эразма, который сам интересовался Колумбом меньше, чем аргонавтами.
Эразм был литератором до мозга костей, безнадежным и воинствующим. Он написал книгу «Enchiridion militis Christian!»(8), содержащую наставления необразованным солдатам: им вменялось читать Библию, а также Платона, Амвросия, Иеронима и Августина. Эразм составил обширный сборник латинских поговорок, который в последующих изданиях был пополнен многими греческими поговорками; его первоначальным замыслом было дать возможность людям писать по-латыни разговорным языком. Огромным успехом пользовалась книга Эразма «Домашние беседы»«, написанная с целью научить людей говорить по-латыни о будничных делах, вроде игры в шары. Это принесло, возможно, больше пользы, чем представляется нам ныне. Латынь была единственным международным языком, и в Парижский университет стекались студенты со всей Западной Европы. Часто случалось, что единственным языком, на котором два студента могли общаться между собой, была латынь.
После Реформации Эразм жил сначала в Лувене, придерживавшемся чистейшей католической ортодоксии, а затем в Базеле, который стал протестантским городом. Каждая партия пыталась перетянуть его на свою сторону, но долгое время безуспешно. Эразм, как мы видели, подверг резкому обличению церковные злоупотребления и порочность пал; в 1518 году, том самом году, когда Лютер поднял свой бунт, он опубликовал сатиру «Julius exclusus»(9), в которой описывалось, как Юлий II тщетно пытался попасть на небо. Однако неистовость Лютера отталкивала Эразма, ненавидевшего борьбу. В конце концов он пристал к католической партии. В 1524 году Эразм написал книгу в защиту принципа свободы воли, который Лютер, следуя Августину и даже приписывая ему то, чего тот не говорил, отверг. Лютер ответил озлобленно, и это еще более толкнуло Эразма в объятия реакции. С этого времени и до самой своей смерти он все более и более терял остатки своего влияния. Эразм всегда принадлежал к людям робкого десятка, а такие люди уже не годились для наступивших времен. Единственным честным выбором для честных людей была мученическая смерть или победа. Его другу Томасу Мору пришлось избрать мученическую смерть, и Эразм заметил по этому поводу: «Как бы я хотел, чтобы Мор никогда не связывался с этим опасным делом и предоставил разбирать теологические споры самим теологам». Эразм жил слишком долго, до века новых добродетелей и новых пороков — героизма и нетерпимости, которые приобрести ему было не под силу.

Томас Мор (1478-1535) как человек был гораздо обаятельнее Эразма, но значительно уступал ему по степени влияния, оказанного на современников. Мор был гуманистом и вместе с тем человеком глубочайшего благочестия. В Оксфорде он принялся за изучение греческого языка, что было тогда делом необычайным и навлекло на него подозрение в симпатиях к итальянским безбожникам. Университетские власти и его отец выразили сильнейшее неудовольствие, и Мора забрали из университета. Затем он увлекся учением картезианцев, вел аскетическую жизнь и подумывал о вступлении в орден. От этого шага он отказался, по-видимому, под влиянием Эразма, с которым впервые повстречался как раз в это время. Отец Мора был юристом, и он решил посвятить себя профессии отца. В 1504 году Мор стал членом парламента, где возглавил оппозицию Генриху VII, требовавшему введения новых налогов. Борьба Мора увенчалась полным успехом, но король был взбешен; он бросил отца Мора в Тауэр, правда освободив его после уплаты штрафа в 100 фунтов стерлингов. После смерти короля, последовавшей в 1509 году, Мор вернулся к юридической деятельности и завоевал благоволение Генриха VIII. В 1514 году Мор был возведен в рыцарское звание и работал в нескольких посольствах. Король много раз приглашал его посетить двор, но Мор не являлся; в конце концов сам король явился без приглашения на обед к Мору в его дом в Челси. Мор не питал никаких иллюзий относительно Генриха VIII; когда его как-то поздравили с милостивым расположением короля, Мор ответил: «Если бы ценой моей головы он мог завоевать какой-нибудь замок во Франции, она тут же слетела бы с плеч».
Когда Уолсей пал, король назначил Мора канцлером вместо него. Вопреки обычной практике, он отказывался принимать какие бы то ни было подарки от тех, кто обращался в королевский суд. Но уже вскоре Мор попал в немилость, ибо король решил развестись с Екатериной Арагонской, чтобы жениться на Анне Болейн, а Мор был непреклонным противником развода. Это было причиной его отставки в 1532 году. Насколько Мор был неподкупен, занимая пост канцлера, видно из того, что после своей отставки он получал лишь 100 фунтов стерлингов годового дохода. Не считаясь с убеждениями Мора, король пригласил его на церемонию своего бракосочетания с Анной Болейп, но Мор отклонил это приглашение. В 1534 году король добился от парламента принятия Акта о супрематии, объявившего его главой английской церкви вместо папы. На основании этого акта подданные обязаны были принести «присягу супрематии», что Мор отказался исполнить; юридически это считалось только недонесением об измене — преступлением, не влекущим за собой смертного приговора. Однако было доказано при помощи весьма сомнительных свидетелей. будто Мор заявил, что парламент не имел права провозглашать Генриха главой церкви; на основании этих свидетельств Мор был признан виновным в государственной измене и обезглавлен. Собственность его была передана принцессе Елизавете, которая берегла ее до дня своей смерти.
В наше время Мора помнят почти исключительно как автора «Утопии» (1518). Утопия — это остров, расположенный в южном полушарии, где все вершится наилучшим способом, какой только возможен. Случайно его посетил моряк по имени Рафаил Гитлодей который провел здесь 5 лет и возвратился в Англию лишь затем, чтобы сделать известными мудрые учреждения Утопии.
В Утопии, как и в «Государстве» Платона, все находится в общей собственности, ибо благополучие общества невозможно там, где существует частная собственность, без коммунизма не может быть равенства. Мор в беседе, завязавшейся с Гитлодеем, возражает что коммунизм непременно сделает людей бездельниками и уничтожит всякое уважение к властям; но Рафаил на это отвечает, что тот кто пожил в Утопии, никогда не пришел бы к такому заключению.
В Утопии пятьдесят четыре города., выстроенные по одному и тому же плану, за исключением того, что один является столицей. Все улицы имеют одинаковую ширину — 20 футов, совершенно одинаковы и все частные дома — с одной дверью на улицу и другой в сад. Двери не имеют никаких замков, и каждый может входить в любой дом. Крыши сделаны плоские. Каждые десять лет жители меняют дома, очевидно, чтобы не зарождались никакие собственнические чувства. В деревнях есть фермы, в каждой из которых живет не менее сорока человек, включая двух рабов; каждая такая ферма управляется отцом и матерью семейства, людьми преклонных лет и мудрыми. Цыплята выращиваются не наседками, а в инкубаторах (которые были неизвестны во времена Мора). Все утопийцы одеваются одинаково, за исключением того, что одежда мужчин отличается от одежды женщин, а одежда людей женатых — от одежды людей неженатых. Моды никогда не меняются, летняя одежда не отличается от одежды зимней. На работе утопийцы прикрываются кожей или шкурами, которых хватает на 7 лет. После окончания работы они надевают шерстяной плащ поверх своей рабочей одежды. Все эти плащи одинаковы, естественного цвета шерсти. Каждое семейство само изготовляет для себя одежды.
Все — как мужчины, так и женщины — работают 6 часов в день:
три часа по обеда и три часа после. Все ложатся спать в восемь часов и спят восемь часов. В ранние утренние часы читаются лекции, которые собирают множество слушателей, хотя посещение их не обязательно. После ужина 1 час посвящается забавам. Шестичасового труда совершенно достаточно, ибо в Утопии нeт бездельников и не тратятся усилия на бесполезные; занятия; у нас же, говорится в «Утопии», женщины, священники, богачи, челядь и нищие в большинстве своем не делают ничего полезного, а благодаря существованию богачей много труда тратится на производство бесполезных предметов роскоши; ничего этого нет в Утопии. Иногда обнаруживается избыток, и тогда городские власти на время сокращают рабочий день.
Некоторые лица отбираются для ученой деятельности и освобождены от прочих трудов, если они оправдывают возложенные на них надежды. Все высшие должностные лица избираются из числа ученых. формой правления является представительная демократия, покоящаяся на системе многоступенчатых выборов; во главе стоит князь, который избирается пожизненно, но может быть низложен за стремление к тирании.
Семейная жизнь носит патриархальный характер; женатые сыновья живут в доме отца и повинуются ему, если только его умственные способности не ослабели от старости. Если какое-либо семейство становится чересчур многолюдным, то излишние дети перечисляются в какое-нибудь другое семейство. Если чересчур многолюдным становится целый город, то часть жителей перечисляется в другой город. Если же все города оказываются чересчур многолюдными, то на свободной от обработки земле основывается новый город. Мор ничего не говорит о том, как надо поступить в том случае, когда вся свободная от обработки земля окажется использованной. Резать скот на мясо позволяют только рабам, чтобы свободным гражданам оставалось неведомо чувство жестокости. Для больных существуют больницы, устроенные столь прекрасно, что люди, страдающие каким-либо недугом, предпочитают лежать там, а не у себя дома. Разрешается питаться дома, но большинство граждан предпочитает питаться в общественных дворцах. Все «грязные работы» исполняются здесь рабами, но приготовление пищи входит в обязанности женщин, а прислуживают кушающим дети старшего возраста. Мужчины сидят на одной скамье, женщины — на другой; кормящие матери, а также все дети, которым не исполнилось пяти лет, сидят в особой столовой. Все матери сами кормят своих детей. Дети старше пяти лет, если по возрасту не могут прислуживать кушающим, «стоят тут, и притом в глубоком молчании», пока старшие едят; они не имеют специального времени для еды и должны довольствоваться тем, что им дадут сидящие.
Что касается брака, то как мужчины, так и женщины подвергаются тяжкому наказанию, если вступают в брак не девственниками: глава того семейства, в чьем доме был совершен позор, навлекает на себя сильное бесчестие, как небрежно выполнивший лежавшую на нем обязанность. Прежде чем вступить в брак, невеста и жених видят друг друга голыми; ведь никто же не станет покупать коня, не сняв сначала седло и сбрую, и точно так же надо подходить и к браку. Развод разрешается исключительно в случае прелюбодеяния или «нестерпимо тяжелого характера» одной из сторон, но виновная сторона не может вступить в новый брак. Впрочем, иногда развод разрешается просто потому, что обе стороны его желают. Оскорбители брачного союза караются рабством.
Утопийцы торгуют с другими странами, главным образом затем, чтобы получить железо, которого на острове нет. Торговля служит также целям, связанным с войной. Утопийцы совершенно не помышляют о славе, добытой войной, но, несмотря на это, все учатся военному делу — как мужчины, так и женщины. Они прибегают к войне ради трех целей: чтобы защитить свою территорию в случае вторжения; чтобы защитить территорию своего союзника, подвергшегося вторжению, и чтобы освободить угнетенный народ от тирании. Однако, когда только возможно, они ведут войны не сами, а при помощи военных наемников. Утопийцы стремятся поставить другие народы в долговую зависимость от себя и разрешают им выплачивать долг поставкой военных наемников. Из тех же военных соображений утопийцы признают полезным иметь запас золота и серебра, ибо они могут быть использованы для жалованья иноземным военным наемникам. Сами же утопийцы не пользуются деньгами, а используют золото на изготовление ночных горшков и цепей, которыми сковывают рабов, чтобы воспитывать презрение к золоту. Жемчуг и бриллианты служат украшением малолеток, но ни в коем случае не взрослых. Во время войны утопийцы обещают огромные награды тому, кто убьет вражеского государя, а еще большие награды тому, кто приведет его живым, или ему самому, если он сдастся. Они жалеют массу простого народа того государства, с которым воюют, ибо «знают, что эти люди «дут на войну не по своей воле, а гонимые безумием государей». Женщины сражаются наравне с мужчинами, но только по доброй воле. «Военные машины они изобретают очень искусно». Можно заключить, что в отношении утопийцев к войне больше благоразумия, чем героизма, хотя в случае необходимости они проявляют огромную храбрость.
Что касается этики, то мы узнаем, что утопийцы решительно склоняются к мнению, согласно которому счастье состоит в удовольствии. Однако это воззрение не имеет своим следствием никаких дурных поступков, ибо утопийцы полагают, что после настоящей жизни за добродетель назначены награды, а за пороки — наказания. Они не аскеты и пост почитают глупостью. Среди утопийцев существует много религий, и все они пользуются полной терпимостью. Почти все верят в Бога и бессмертие; те немногие, что отвергают эту веру, не считаются гражданами и отстранены от участия в политической жизни, но в остальном не подвергаются никаким наказаниям. Отдельные святые люди совершенно воздерживаются от употребления мяса и брачных услад; их считают людьми святыми, но не благоразумными. Священниками могут быть и женщины, но только вдовы и притом пожилые. Священников очень немного; они пользуются почетом, но не властью.
Рабы — это граждане, осужденные за позорные деяния, или иноземцы, которые у себя на родине были приговорены к казни, но которых утопийцы согласились принять к себе как рабов.
В случае мучительной неизлечимой болезни страдальца уговаривают кончить жизнь самоубийством, но если он отказывается совершить это, за ним продолжают усердно ухаживать.
Рафаил Гитлодей рассказывает, что он проповедовал среди утопийцев христианство; многие обратились в эту веру, когда, узнали, что Христос был противником частной собственности. Непрестанно подчеркивается значение коммунизма; почти в самом конце Гитлодей заявляет, что другие государства представляются не чем иным, как неким заговором богачей, ратующих под именем и вывеской государства о своих личных выгодах».
Широта взглядов, выраженных в «Утопии» Мора, во многих отношениях поразительна. Я имею в виду не проповедь коммунизма, являющуюся традицией многих религиозных движений. Я имею в виду скорее то, что Мор говорит о войне, о религии и религиозной терпимости, его осуждение нелепого убийства животных (одно из самых красноречивых мест книги посвящено осуждению охоты) и выступление в пользу мягкого уголовного законодательства. (Книга открывается аргументацией против обычая карать смертью воровство.) Однако надо признать, что жить в Утопии Мора, как и в большинстве других Утопий, было бы нестерпимо скучно. Для счастья необходимо разнообразие, а в Утопии трудно было бы найти какое-либо разнообразие.

Глава из книги Бертрана Рассела «История западной философии»

Полный текст книги читайте здесь

Роттердамская школа менеджмента, Университет Эразма

RSM BV собирает и использует данные о выпускниках RSM (включая тех, кто закончил EUR и предыдущие итерации, такие как Interfaculteit Bedrijfskunde) и их гостей, чтобы запечатлеть события выпускников в изображениях и распространить эти изображения среди участников, а также в маркетинговых целях RSM BV и EUR. .

Для этого от участников собираются следующие данные:

Данные собираются назначенным фотографом или видеооператором, нанятым RSM B.V. или Университет Эразма в Роттердаме.

Почему RSM собирает эти данные?

RSM B.V. собирает данные для фиксации событий в изображениях, чтобы у участников остались неизгладимые воспоминания. Он делится данными с участниками и публикует их в маркетинговых целях, показывая мероприятия, организованные для выпускников и их участниками.

Изображения, выбранные для маркетинговых целей, будут опубликованы внутри страны и за ее пределами, в печатном и цифровом виде, т.е. на веб-сайтах, в электронном маркетинге, плакатах, баннерах, рекламе, фильмах и социальных сетях.

Видео могут появляться в системе управления цифровыми активами RSM, на каналах RSM на YouTube или в учетных записях RSM в социальных сетях, включая Facebook, Twitter, Instagram, LinkedIn и т. д.

Для сбора данных всегда требуется согласие участника в маркетинговых целях при регистрации или прибытии на мероприятие.

Фотографии заархивированы для долгосрочных исторических исследований, в общественных интересах и для использования в маркетинге в связи с годовщинами, встречами, торжествами и другими особыми событиями.

Предоставление согласия на фотосъемку

Поскольку любая фотография, сделанная на мероприятии, может быть опубликована в любом количестве общедоступных каналов, включая социальные сети, мы всегда будем прямо запрашивать ваше согласие, когда вы посещаете мероприятие.

Мы всегда сообщим вам, что фотосъемка будет проводиться при вашей регистрации и при входе на мероприятие.

Для получения вашего согласия мы воспользуемся одним из 3 различных способов:

  1. Если мы запланировали сфотографировать или снять вас для видео , фотограф или видеооператор попросит вас подписать форму согласия.
  2. Если на мероприятии есть именные шнурки или именные бейджи , мы предоставим вам на выбор один из двух цветов. Синие ремешки и бейджи означают, что вы дали согласие на фотосъемку, а красные ремешки означают, что вы не давали согласия на фотографирование.

    Наши фотографы будут проинструктированы фотографировать только лица людей, которые, как они уверены, носят синий ремешок или значок.

  3. Если на мероприятии нет шнурков или именных бейджей , часть места проведения будет четко обозначена как «фотозона».В тех случаях, когда на наших мероприятиях предусмотрены специальные места для сидячих мест, вы сможете выбрать, в какой зоне вы хотите сидеть, когда будете регистрироваться.

    Наши фотографы будут проинструктированы фотографировать только лица людей, которые, как они уверены, стоят или сидят в фотозоне.
     

Система будет четко объяснена на вывесках в месте проведения мероприятия и лично при входе на мероприятие.

Кто имеет доступ к этим данным?

Перед публикацией данные безопасно передаются RSM B.V. фотографом, нанятым по контракту, через систему управления цифровыми активами RSM или другим безопасным способом, например, безопасной курьерской доставкой с подписью.

Данные передаются CAR, который выбирает некоторые или все снимки для публикации. Эти фотографии будут переданы в отдел корпоративных коммуникаций RSM EUR.

Как только данные будут опубликованы, они станут доступны всем, кто посещает наши веб-сайты, каналы в социальных сетях или читает печатные публикации, в которых использовалась фотография.

Как долго RSM хранит эти данные?

Все фотографии надежно хранятся в системе управления цифровыми активами до тех пор, пока субъекты остаются выпускниками, если только вы не запросите их удаление. Через 5 лет фотографии перемещены в архив.

Архивные изображения больше не используются в обычных маркетинговых целях, но будут использоваться для рекламы соответствующих специальных сообщений, таких как юбилеи, торжественные мероприятия, специальные кампании или некрологи, а также исторических исследований в общественных интересах.

Архивом будет управлять группа RSM по корпоративным отношениям и связям с выпускниками.

 

Студенческий центр Университета Эразмус, Роттердам – Graphisoft

«К проекту мы подошли с идеей создать здание, которое может активно менять свой фасад — не только подстраиваться под погоду и смену времен года, но и позволять регулировать уровень интимности внутри в зависимости от событий. д:

Студенческий центр Роттердамского университета Эразма • Фото © Rene de Wit Студенческий центр Роттердамского университета Эразма • Фото © Christian van der Kooy

«Открывая или закрывая механические жалюзи, пользователи могут пропускать столько света, сколько хотят.Это приводит к снижению потребления энергии».

Изогнутые линии жалюзи, которые охватывают четыре фасада, основаны на движении солнца и уменьшают количество естественного света и тепла в зависимости от положения солнца. Внешний вид здания постоянно меняется в зависимости от событий внутри здания и погоды снаружи здания. Он оживлен ярким ритмом жизни Студенческого центра, что делает его заметным из окружающих общественных пространств.Фасад и его механические алюминиевые жалюзи в сочетании с деревянным внутренним потолком создают динамичное пространственное впечатление. Серым зимним утром понедельника Студенческий центр может стать уютным, теплым внутренним пространством; теплым летним пятничным вечером он может стать открытым и ярким пространством.

Кабинет и конференц-залы • Фото © Christian van der Kooy Аудитория • Фото © Кристиан ван дер Кой

Прозрачность здания сохраняется за счет размещения всех программ «темного пространства», требующих отсутствия дневного света, в ядре здания.Это «логистическое ядро» эффективно обслуживает распределенные вокруг него общедоступные пространства.

Над этим логистическим ядром была размещена многофункциональная аудитория, в которой есть место для лекций, представлений и дебатов. Такое распределение функций обеспечивает высокую гибкость в использовании, что было необходимо для реализации этого проекта.

«Я думаю, что одной из основных причин успеха этого проекта является 3D-модель Archicad, которая дала подрядчику большое преимущество в возможности обеспечить такой уровень точности и качества.

Были реализованы различные технические меры для снижения энергетического воздействия здания. Компактный объем здания, расположение массы в центре, тщательная ориентация проекта на солнце в сочетании с динамичным фасадом, солнечными панелями на крыше, естественной вентиляцией и гибким зонированием преображают это прозрачное здание. в ориентир низкого потребления.

Что касается метода совместной работы над этим проектом, то Powerhouse Company и De Zwarte Hond используют Archicad, поэтому нет необходимости в обмене IFC.Роль обоих офисов была 50/50 на протяжении всего проектирования и строительства проекта. «Обычно мы формируем специальную команду с опытом работы в обоих офисах, чтобы соответствовать потребностям этапа проекта», — сказал Стефан. «На практике мы работали в одном месте через проект Teamwork, к которому имели доступ архитекторы, дизайнеры и руководители проектов. Кроме того, проект Teamwork также был доступен «вне офиса». Таким образом, проект всегда был доступен для обоих офисов».

По словам Стефана, проект такого масштаба требует уникального подхода.Например, использование Archicad 16 с подключаемым модулем CINEMA 4D для создания скриптов для некоторых элементов, которые затем импортируются в Archicad. «Я думаю, что одной из главных причин успеха этого проекта является 3D-модель Archicad, которая дала подрядчику большое преимущество  в возможности обеспечить такой уровень точности и качества ».

Деталь края крыши с индивидуальной системой жалюзи Деталь стены театра с изогнутой деревянной структурой

О компании Powerhouse

www.powerhouse-company.com
Компания Powerhouse была основана Шарлем Бессаром (1970, Франция) и Нанн де Рю (1976, Нидерланды). Бессард и Де Ру основали Powerhouse Company как европейскую фирму, одновременно открыв два офиса: один в Копенгагене, Дания, и один в Роттердаме, Нидерланды.
Powerhouse Company выполняет заказы, начиная от дизайна мебели и заканчивая архитектурой, планированием и исследованиями, в Нидерландах, Дании, Франции, Финляндии, Норвегии, России, Турции и Китае.Их первые проекты, такие как «Вилла 1» и «Спиральный дом», принесли компании Powerhouse международное признание.
В настоящее время офис работает над широким спектром проектов, от дизайна мебели и яхт до вилл, офисных зданий и городского планирования в таких странах, как Нидерланды, Дания, Франция, Германия, Турция, Китай, Кипр и Португалия. В настоящее время в двух офисах Powerhouse Company работает около 25 архитекторов и дизайнеров. Поскольку для каждого проекта требуется разный результат, Powerhouse Company уделяет особое внимание организации команды, производящей входные данные.Команды дизайнеров управляются двумя партнерами-основателями и часто в тесном сотрудничестве с широким кругом внешних консультантов и советников. Основанная на уникальной модели сотрудничества, Powerhouse Company выработала особое отношение к сотрудничеству с представителями других дисциплин, а также с другими архитекторами.

О De Zwarte Hond

www.dezwartehond.nl
De Zwarte Hond — дизайнерская компания, возглавляемая Йеруном де Виллигеном, Виллемом Хейном Шенк, Эриком ван Кеуленом и Юрьеном ван дер Меером.Базируясь в голландских городах Гронинген и Роттердам и в немецком городе Кельн, его 80 сотрудников могут похвастаться разнообразным опытом, компетенциями и навыками, которые они используют для работы в командах по комплексному проектированию и строительству архитектуры, градостроительства и ландшафтные решения.

О GRAPHISOFT

GRAPHISOFT ® зажгла революцию BIM в 1984 году с Archicad ® , первым в отрасли программным обеспечением BIM для архитекторов. GRAPHISOFT продолжает лидировать в отрасли благодаря таким инновационным решениям, как революционная BIMcloud ® , первая в мире среда для совместной работы BIM в режиме реального времени; и BIMx ® , ведущее в мире мобильное приложение для упрощенного доступа к BIM для непрофессионалов.GRAPHISOFT входит в группу Nemetschek.

Твитнуть

Desiderius Erasmus of Rotterdam (фотографии, гравюры, рамы, плакаты, пазлы,…) #14317881

Фотопринт Дезидериуса Эразма Роттердамского

Дезидериус Эразм Ротеродамус (иногда известный как Дезидериус Эразм Роттердамский) (1466/1469-1536). Голландский гуманист эпохи Возрождения и католический христианский теолог. Портрет

© Thaliastock / Мэри Эванс

Идентификатор носителя 14317881

15-й 16-й Книга Века Цветной Дезидериус Рисунок нидерландский язык голландец Эразмус Европа Исторический История Холландер Гуманизм гуманист чернильница Современный нидерландец Нидерланды Бумага Портрет перо Читать Ренессанс Ротеродамус Роттердам Богослов Богословие вестерн Напишите Писатель Пишу

10 x 8 дюймов (25 x 20 см) Печать

Наши фотоотпечатки печатаются на прочной бумаге архивного качества для яркого воспроизведения и идеально подходят для обрамления

проверить

Гарантия Pixel Perfect

чек

Изготовлен из высококачественных материалов

чек

Отделка профессионального качества

чек

Размер продукта 25.4 х 20,3 см (оценка)

Наши водяные знаки не появляются на готовой продукции

Отпечатано на бумаге архивного качества для непревзойденной стойкости изображения и великолепной цветопередачи с точной цветопередачей и плавными тонами. Отпечатано на профессиональной бумаге Fujifilm Crystal Archive DP II плотностью 234 г/м². 10×8 для альбомных изображений, 8×10 для портретных изображений. Размер относится к используемой бумаге в дюймах.

Код продукта dmcs_14317881_676_0

Фотопечать Печать плакатов Печать в рамке Пазл Поздравительные открытки Печать на холсте Антикварные рамы Художественная печать Установленное фото Премиум обрамление Коврик для мыши Стеклянная подставка Металлическая печать Подушка Сумка Стеклянная рамка Стеклянные коврики акриловый блок

Полная художественная полиграфия

Наши стандартные фотоотпечатки (идеально подходят для оформления) отправляются в тот же или на следующий рабочий день, а большинство других товаров отправляются через несколько дней.

Фотопечать (8,50–182,43 долл. США)
Наши фотоотпечатки печатаются на прочной бумаге архивного качества для яркого воспроизведения и идеально подходят для оформления.

Печать плакатов (13,37–72,97 долл. США)
Бумага для постеров архивного качества, идеальна для печати больших изображений

Принт в рамке (54,72–279,73 долл. США)
Наши современные репродукции в рамке профессионально изготовлены и готовы повесить на стену

Пазл ($34.04 – 46,21 долл. США)
Пазлы — идеальный подарок на любой праздник

Поздравительные открытки (7,26–14,58 долл. США)
Поздравительные открытки, подходящие для дней рождения, свадеб, юбилеев, выпускных, благодарностей и многого другого

Печать на холсте (36,48–304,05 долл. США)
Профессионально сделанные, готовые к развешиванию картины на холсте — отличный способ добавить цвет, глубину и текстуру в любое пространство.

Старинные рамы (54,72–304,05 долл. США)
Наш оригинальный ассортимент британских репродукций в рамке со скошенным краем

Репродукция изобразительного искусства (36 долларов США.48 — 486,49 долларов США)
Наши художественные репродукции с мягкой текстурированной натуральной поверхностью – это лучшее, что может быть после приобретения оригинальных произведений искусства. Они соответствуют стандартам самых требовательных музейных хранителей.

Установленная фотография (15,80–158,10 долл. США)
Отпечатанные фотографии поставляются в специальном картонном футляре, готовые к рамке

Каркас премиум-класса (109,45–352,70 долл. США)
Наши превосходные репродукции в рамке премиум-класса профессионально изготовлены и готовы повесить на стену

Коврик для мыши (17 долларов США.02)
Фотопринт архивного качества на прочном коврике для мыши с нескользящей подложкой. Работает со всеми компьютерными мышами.

Стеклянная подставка (9,72 долл. США)
Индивидуальная стеклянная подставка. Также доступны элегантные полированные безопасные закаленные стекла и термостойкие коврики под тарелки

.

Металлический принт (71,76–485,28 долл. США)
Изготовленные из прочного металла и роскошных технологий печати, металлические принты оживляют изображения и придают современный вид любому пространству

Подушка (30 долларов США.39 — 54,72 доллара США)
Украсьте свое пространство декоративными мягкими подушками

Большая сумка (36,43 долл. США)
Наши большие сумки изготовлены из мягкой прочной ткани и снабжены ремнем для удобной переноски.

Стеклянная рамка (27,96–83,93 долл. США) Крепления из закаленного стекла
идеально подходят для настенного дисплея, кроме того, мониторы меньшего размера можно использовать отдельно на встроенной подставке.

Стеклянные салфетки (60,80 долл. США)
Набор из 4 стеклянных салфеток. Элегантное полированное безопасное стекло и термостойкое.Соответствующие подставки также доступны

Acrylic Blox (36,48–60,80 долл. США)
Обтекаемый, односторонний современный и привлекательный принт на столешнице

Мост Эразма (Erasmusbrug) описание и фото — Нидерланды: Роттердам

Рейтинг: 7,7/10 (854 голоса)

Мост Эразма (Erasmusbrug) описание и фото — Нидерланды: Роттердам. Подробная информация о аттракционе. Описание, фотографии и карта с указанием ближайших значимых объектов.Название на английском — Erasmusbrug.

Фото и описание

Мост Эразма — вантовый мост через реку Маас, соединяющий северную и южную части голландского города Роттердам.

Автор проекта — голландский архитектор Бен ван Беркель. Мост был открыт в 1996 году и официально открыт королевой Беатрикс. Мост имеет длину 802 метра и толщину всего около двух метров. Это один из самых тонких мостов в мире, однако это никак не сказывается на его прочности или грузоподъемности, ведь при строительстве моста использовались самые современные материалы и сплавы.

Отличительной чертой моста является асимметричный белый пилон высотой 139 метров, из-за чего мост получил прозвище Лебединый мост. Практически сразу после открытия Лебединый мост стал своеобразной визитной карточкой Роттердама. Официальное название моста — Мост Эразма в честь известного философа-гуманиста и писателя Эразма Роттердамского.

Конструкция моста имеет еще одну интересную особенность. Это вантовый подвесной мост, у него четыре пролета, причем южный пролёт является разводным, потому что не все суда могут проходить под мостом.Это самый большой и тяжелый подъемный мост в Западной Европе. Практически сразу после открытия было обнаружено, что мост раскачивается при очень сильном ветре, и его пришлось дополнительно укрепить.

Мост используется для автомобильного и пешеходного движения. Мост находится в конце одной из самых оживленных магистралей города и соединяет центр города с новой улицей Коп-ван-Зюйд и далее в порт Роттердама.

Рекомендуем также прочитать описание и фото Покровского собора — Беларусь: Гродно

Тема: Мост Эразма (Эразмусбруг) описание и фото — Нидерланды: Роттердам .

Автор: Келли Костин

Rotterdam Photo Spots (2022) Лучшие фотографии Роттердама

Крутой стрит-арт, ночная жизнь, оживленная гастрономическая сцена и футуристическая архитектура — самое время рассказать о лучших местах для фото в Роттердаме.

Кроме песни Beautiful South, я мало что знал о Роттердаме. Я был в Амстердаме бесчисленное количество раз, и мне очень понравилось! Справедливо сказать, что Роттердам – менее посещаемая современная младшая сестра Амстердама. Поскольку во время войны большая часть города подверглась бомбардировкам, он стал площадкой для дальновидных архитекторов.Наряду с очень крутой архитектурой здесь есть множество модных ресторанов, отличная ночная жизнь, лучшие летние фестивали и кое-что, что я бы назвал духом сообщества! Лучшее время для посещения? Я бы сказал Лето. Но не верьте мне на слово, взгляните на несколько моих лучших фотографий из моих недавних путешествий.

Посмотрите видео о моей поездке в Роттердам, а затем прокрутите вниз, чтобы узнать больше.

 

1. Горизонт города — один из самых необычных, которые я когда-либо видел.Лучшее место, чтобы проверить это? С самого высокого здания – Евромачты, и обязательно посетите его вечером, когда огни начинают освещать город.

Вид с Евромачты, Роттердам

2. Одно из моих любимых мест в городе — Марктал. Это не только главный продовольственный рынок города, но и еще один архитектурный шедевр!

Внешний вид Markthal, Роттердам

3. Сумасшедший потолок Markthal был разработан художником Арно Коэненом и украшен гигантскими фруктами и овощами.

Внутри с видом на Марктал, Роттердам

4. От свежих фруктов, овощей и жареной рыбы до огромных колес голландского сыра и разноцветных миндальных печений — в Markthal каждый найдет что-то для себя. Кроме того, внутри есть несколько отличных ресторанов с террасами.

Интерьер Markthal, Rotterdam

5. Горизонт Роттердама довольно уникален, а De Rotterdam является самым культовым зданием города. Здание с офисами, отелем и современными квартирами, огромное внутри и фактически получает приз как самое большое здание в Нидерландах.

Вид на Де Роттердам с моста Эразма

6. Всего в нескольких минутах ходьбы от Марктала находится еще одна архитектурная икона – знаменитые кубические дома Роттердама! Пит Блом спроектировал их под углом 45 градусов как пример того, как втиснуть много домов, когда у вас мало места на уровне земли. Большинство из них — дома, но есть одно общежитие и музей, так что вы можете заглянуть внутрь!

Осмотр кубических домов Роттердама (Фото: @BackpackerMacca)

7.Желтый действительно цвет! Знаменитый желтый мост Роттердама, Luchtsingel, был создан в рамках краудфандингового проекта. Всего за 25 евро можно было купить деревянную доску и нанести на нее надпись. Излишне говорить, что в этом участвовало много людей, а длина ярко раскрашенного моста составляет более 800 метров!

Прогулка по Luchtsingel (желтому мосту) в Роттердаме (Фото: BackpackerMacca)

8. Лето — действительно лучшее время для посещения… особенно если вы можете приурочить свое посещение к Rotterdam Unlimited — городскому фестивалю культурного разнообразия.Выходные начинаются с потрясающей барабанной битвы. Ознакомьтесь с этим путеводителем по Роттердаму для получения дополнительной информации о фестивалях в городе.

Барабанщики на фестивале Rotterdam Unlimited 2016

9. Яркие костюмы, потрясающие танцоры и потрясающая музыка обязательно наполнят вас духом карнавала.

Танцоры на Rotterdam Unlimited 2016

10. Изюминкой выходных является Rotterdam Unlimited Summer Carnival Street Parade, где тысячи исполнителей и зрителей выстраиваются вдоль улиц.

Rotterdam Unlimited Summer Carnival Street Parade 2016

11. Это одна большая старая вечеринка, так что ждите карнавальных королев, сумасшедших костюмов и оглушительно громкой музыки. Не забудьте свою танцевальную обувь… и камеру!

Rotterdam Unlimited Summer Carnival Street Parade 2016

12. В Роттердаме бурлит ночная жизнь, и лучшее место, чтобы начать свой вечер, это улица Витте де Вит. Он полон симпатичных кафе, бутиков, уличного искусства, ресторанов и баров в стиле Шордич.

Witte De With Street Rotterdam

13. Базар на улице Witte de With — отличное место, где можно выпить и перекусить. После того, как вы отведаете меззе, обязательно загляните внутрь с потолком, полным разноцветных фонарей.

Ресторан Bazar, Роттердам

14. Еще одно замечательное место для ужина на улице Витте де Вит – это Ter Marsch & Co. Их гамбургеры получили бесчисленное количество наград, в том числе звание лучшего бургера в Нидерландах! Возможно, вам придется немного подождать, но поверьте, оно того стоит!

Эпические бургеры в Ter Marsch & Co, Роттердам

15.И пока мы говорим о еде, если погода будет хорошей, обязательно отправляйтесь в ресторан на крыше Op Het Dak. Суперздоровые и суперкрасивые… они выращивают всю свою продукцию на крыше, а затем готовят самую фотогеничную еду, которую я видел за долгое время.

Вкусные салаты в Op Het Dak, Роттердам

Спасибо Rotterdam Partners за приглашение посетить город и номер в общежитии за предоставление моего жилья! Больше фотографий из моего путешествия смотрите в Instagram.

Понравился этот пост? Почему бы не закрепить это?

PreciseDx назначает экспертов в области биологических наук Молли Харпер и Эрика Конверс в совет директоров

Эти участники привносят свой обширный опыт в PreciseDx и ее миссию по улучшению результатов лечения больных раком с помощью технологии с поддержкой искусственного интеллекта

НЬЮ-ЙОРК (NEW YORK), 15 марта 2022 г. /PRNewswire/ —  PreciseDx , единственная компания по стратификации риска рака, которая предоставляет информацию о рисках для конкретных пациентов посредством анализа морфологических признаков, сегодня объявила о назначении Молли Харпер, главного коммерческого директора Synlogic. , Инк.и Эрик Конверс, главный исполнительный директор AMRA Medical, в Совет директоров компании.

«Мы очень рады, что Молли и Эрик присоединились к нашей команде в PreciseDx, и надеемся на их дальнейший вклад», — сказал главный исполнительный директор PreciseDx Уэйн Бринстер. «И Молли, и Эрик олицетворяют команду, которую мы создаем здесь, в PreciseDx, объединяя опыт в области наук о жизни, диагностическую визуализацию рака, технологии и инновации с солидным опытом лидерства в бизнесе, чтобы помочь нам улучшить глобальный доступ к медицинской помощи на высшем уровне, обеспечивая более качественную и персонализированную помощь. лечение и результаты, встречи с пациентами, когда, где и как они нуждаются.»

Харпер обладает более чем 20-летним опытом работы в области коммерческой стратегии и лидерства в компаниях медико-биологической отрасли любого размера. Харпер присоединилась к Synlogic, которая привносит преобразующий потенциал синтетической биологии в медицину, из Relmada Therapeutics, Inc., где она была исполнительным вице-президентом по операциям. До этого она работала на должностях в Akcea Therapeutics, Sanofi Genzyme и Merck & Co. Кроме того, она также работала в области анализа акций в UBS Warburg и в области стратегического консалтинга в Wilkerson Group/IBM.Она также входит в совет директоров Catalyst Pharmaceuticals, коммерческой биофармацевтической компании, разрабатывающей терапевтические средства для лечения редких неврологических заболеваний. Харпер получила степень бакалавра искусств в Корнельском университете и степень магистра делового администрирования в Уортонской школе Пенсильванского университета.

«Для меня большая честь и радость, что у меня есть возможность поддержать команду PreciseDx, поскольку они продвигают новую платформу, способную по-настоящему изменить лечение рака», — сказал Харпер.«Я не сомневаюсь, что эти прорывные инновации обеспечат отрасль здравоохранения новыми, ранее недоступными инструментами для спасения жизней».

Конверс в настоящее время является главным исполнительным директором AMRA Medical, новаторской цифровой медицинской компании и мирового лидера в области анализа состава тела, предлагающего клинические и исследовательские услуги с использованием больших данных и машинного обучения. Он имеет более чем 20-летний опыт руководящей работы в США и Европе на должностях генерального директора и совета директоров в компаниях на ранней стадии развития, причем последнее десятилетие было сосредоточено на визуализации в области наук о жизни.До прихода в AMRA он был президентом и главным исполнительным директором VirtualScopics, исследовательской организации по контрактам на получение изображений (iCRO), которая под его руководством росла в геометрической прогрессии, прежде чем была приобретена BioTelemetry Research, теперь принадлежащей компании Philips. Конверс имеет степень бакалавра наук в области общего делового администрирования Мичиганского государственного университета и изучал Европейский Союз в Роттердамском университете Эразма в Роттердаме, Нидерланды.

«С первого раза, когда я встретил команду PreciseDx, я был впечатлен не только их вниманием к

и использование искусственного интеллекта в вычислительной и системной патологии, а также ориентированный на миссию подход компании к равному доступу к медицинской помощи», — сказал Конверс.«Платформа будет иметь решающее значение для обслуживания больных раком, и эта компания находится в авангарде совершенно новой парадигмы предоставления пациентам высококачественной, последовательной, воспроизводимой информации, на которую они могут положиться, где бы они ни находились и кто бы ни их команда по уходу».

О компании PreciseDx
PreciseDx — единственная компания, занимающаяся стратификацией риска рака, которая предоставляет информацию о риске для конкретного пациента посредством анализа морфологических особенностей, что обеспечивает лучшее и более персонализированное лечение и результаты.Медицинские бригады могут положиться на PreciseDx для получения непревзойденной информации и практических данных при определении наилучшего лечения для каждого пациента. Сочетая мощность искусственного интеллекта с запатентованным набором функций морфологии , PreciseDx создает тесты для конкретных заболеваний, которые обеспечивают новый уровень информации о патологии и понимание профиля риска каждого пациента и вероятных результатов, чтобы помочь в принятии решений о лечении. Чтобы узнать больше о PreciseDx, посетите https://precisedx.ай/

Контактное лицо для СМИ:
Элисон Куриц
[email защищен]

ИСТОЧНИК PreciseDx

Раков | Бесплатный полнотекстовый | Бимиралисиб для местного применения показывает значительные уровни препарата на коже у здоровых добровольцев и пациентов с грибовидным микозом, но не проявляет клинической активности в первом рандомизированном контролируемом исследовании на людях

Тип MDPI и ACS

Ветер, С.С.; Янсен, Массачусетс; Рейсберген, М.; ван Эсдонк, MJ; Зиагкос, Д.; Ченг, WC; Нимейер-ван дер Колк, Т.; Корстен, Дж.; Грушка, А .; Шмитц-Ромер, Д.; Боннель, Д.; Легуфф, Р .; Барре, Ф.; Беккенк, MW; де Хаас, ERM; Квинт, К.Д.; Ролли, М .; Стрифкерк, Х.Дж.; Бургграаф, Дж.; Вермеер, М. Х.; Rissmann, R. Бимиралисиб для местного применения демонстрирует значительные уровни лекарственного средства на коже у здоровых добровольцев и пациентов с грибовидным микозом, но не проявляет клинической активности в первом рандомизированном контролируемом исследовании на людях. Раки 2022 , 14 , 1510. https://doi.org/10.3390/cancers14061510

Тип АМА

Wind SS, Jansen MAA, Rijsbergen M, van Esdonk MJ, Ziagkos D, Cheng WC, Niemeyer-van der Kolk T, Korsten J, Gruszka A, Schmitz-Rohmer D, Bonnel D, Legouffe R, Barré F, Bekkenk MW, de Haas ERM, Quint KD, Rolli M, Streefkerk HJ, Burggraaf J, Vermeer MH, Rissmann R.Бимиралисиб для местного применения демонстрирует значительные уровни лекарственного средства на коже у здоровых добровольцев и пациентов с грибовидным микозом, но не проявляет клинической активности в первом рандомизированном контролируемом исследовании на людях. Раки . 2022 г.; 14(6):1510. https://doi.org/10.3390/cancers14061510

Стиль Чикаго/Турабиан

Винд, Селинде С., Манон А.А. Янсен, Мелани Рийсберген, Михиль Дж. ван Эсдонк, Димитриос Зиагкос, Винг С. Ченг, Тесса Нимейер-ван дер Колк, Джон Корстен, Агнешка Грушка, Дебора Шмитц-Ромер, Дэвид Боннель, Рафаэль Легуфф, Флориан Барре, Марсель В.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован.