Какой город в ссср был столицей двух республик в ссср: Какой советский город был столицей одновременно двух республик?

Содержание

Как изменились названия городов с момента распада СССР

Ровно 25 лет назад были подписаны Беловежские соглашения, которые подвели черту под существованием СССР. С тех пор многие населенные пункты, в которых выросло не одно поколение людей, получили прежние, досоветские названия. А некоторым городам и селам названия и вовсе пришлось выдумывать заново.

После того как Беловежские соглашения прекратили существование СССР, в России и других бывших советских республиках произошла серия переименований городов и населенных пунктов. В разных государствах этот процесс был обоснован по-разному, однако почти везде новые власти пытались объяснить необходимость изменить имя города или поселка борьбой за историческую справедливость.

Таким образом, Куйбышев снова стал Самарой, а Горький — Нижним Новгородом.

При этом не обошлось без топонимических парадоксов.

Так, на референдуме в 1991 году жители Северной столицы безоговорочно поддержали переименование Ленинграда в Санкт-Петербург, а вот жители Ленинградской области не поддержали изменения имени их региона.

В результате эта область до сих пор носит имя вождя мирового пролетариата. Кстати, когда встал вопрос о переименовании столицы Ленобласти, то предлагались и альтернативные варианты: Невоград, Еленинград и даже Ленинград Петроградович Петербург.

Аналогичная история произошла и на Урале, где Свердловск переименовали в Екатеринбург, но область сохранила прежнее название. Более того, в Екатеринбурге сочетаются между собой совершенно несочетаемые, на первый взгляд, названия и топонимы. Например, там находится Храм-на-Крови, отрытый в 2003 году на месте расстрела последнего императора России Николая II. И хотя официальный адрес этого храма — улица Толмачева, дом 34/а, фактически он расположен на улице Карла Либкнехта, одного из основателей Компартии Германии. А улица Либкнехта, в свою очередь, является продолжением проспекта Якова Свердлова, который был одним из организаторов казни царя. И сейчас порой в Екатеринбурге можно услышать фразу:

«Как пройти к месту казни Николая Второго? Идите прямо по проспекту Якова Свердлова».

Однако в целом переименование проходило в России относительно спокойно. Более того, значительная часть населенных пунктов, переименованных после Октябрьской революции 1917 года, и в наше время носит «советские» имена. Такова судьба города Кирова, который на протяжении своей истории был то Хлыновым, то Вяткой, пока не обрел в конце 1930-х имя этого функционера КПСС. Не стали после 1991 года переименовывать и Краснодар в Екатеринодар, а также столицу Тувы Кызыл — в Белоцарск. Помимо прочего, большинство российских городов сохранили проспекты и улицы Ленина, нетронутыми остались и памятники советским лидерам.

Гораздо жестче прокатилась волна переименований по значительной части бывших советских республик. Во всех трех странах Балтии символика и названия, напоминающие о советской эпохе, и вовсе объявлены вне закона. А где-то власти решили заменить имена героев СССР именами людей, которые имеют весьма неоднозначную репутацию в наши дни. Так, в 1996 году

Аллею космонавтики в Риге навали улицей Джохара Дудаева.

При этом власти игнорировали мнение значительной части горожан, которые проводили пикеты против присвоения улице именно этого топонима. В июле 2011 года мэр города Нил Ушаков предложил рассмотреть вопрос о переименовании улицы. Итоги опроса, проведенного по заказу рижской думы, показали, что 46% опрошенных выступает за сохранение названия в честь Джохара Дудаева, а 41% считает, что надо восстановить прежнее название. В этой ситуации мэр города заявил: «Учитывая резко отличающиеся мнения, считаю, что самоуправление сейчас не должно принимать какое-либо решение. Вопрос надо отложить».

В соседней Литве на советских памятниках некоторые граждане страны решили сделать неплохой бизнес. В 2001 году местный предприниматель Вилюмас Малинаукас создал неподалеку от города Друскининкай парк-музей, куда привез все демонтированные памятники Ленину, Сталину, Марксу, Дзержинскому, литовским коммунистам и партизанке Марите Мельникайте. Там также размещены образцы советской военной техники, кафе и ресторан.

В Таджикистане борьба с советскими символами обернулась тем, что эта страна лишилась всех населенных пунктов с русскими названиями.

В феврале 2016 года последний «русский» населенный пункт — город Чкаловск — был переименован в Бустон (на русский переводится как «сад» или «цветник»). Большинство советских названий исчезли и с карт других азиатских стран бывшего СССР.

Долгое время терпимо к советским названиям относились в Белоруссии и на Украине. И если в Белоруссии к этим топонимам отношение властей не изменилось, даже в гербе этой страны есть элементы герба СССР, то в украинском государстве ситуация совсем иная. После свержения президента Виктора Януковича в стране активно начали избавляться от советской символики. Началось все с массового уничтожения памятников Ленину.

Этот процесс назвали «ленинопадом», когда буквально за два месяца 2014 года в большинстве крупных городов статуи вождя мировой революции были разрушены. А в мае нынешнего года переименовали почти все города, в названии которых были отсылки к советской эпохе. Таким образом, Кировоград получил имя Крапивницкий, Днепродзержинск стал Каменским, а Комсомольск переименовали в Горишние Плавни.

Не избежали этой участи населенные пункты масштабом поменьше. Например, село Комсомольское Винницкой области стало именоваться Махновкой.

«Как правило, переименования всего и вся объясняют борьбой за возвращение к историческому названию. Но это не совсем так. Давайте посмотрим на изменение станций Московского метрополитена. Ранее метро «Китай-город» называлось «Площадь Ногина», и именно это название историческое, поскольку, как ни крути, а до советской власти метро в Москве не было. И поэтому в борьбе за сохранение имени станции метро «Войковская» историческая справедливость была на стороне последователей сохранения этого названия», — рассуждает историк Борис Юлин.

По его словам, зачастую изменение названия населенных пунктов связано с текущей политической конъюнктурой. «Если помните, в марте 1991 года прошел референдум о сохранении СССР, на котором более 76% высказались за сохранение Советского Союза. Недавно прошел соцопрос, на котором более 50% заявили, что сожалеют о распаде СССР. Так вот,

все эти переименования преследуют одну цель: стереть память об этой стране, о которой многие до сих пор вспоминают с сочувствием или теплотой»,

— резюмировал Юлин.

Впрочем, иногда снесенные памятники советской эпохи вновь возвращаются на свое историческое место. В 1949 году в Братиславе был установлен памятник Сталину, который после смерти генералиссимуса перенесли в хранилище Национальной галереи. В июне 2012 года этот же памятник был установлен на площади перед дворцом Эстерхази, без постамента — как реклама проходящей выставки. После окончания выставки, 21 октября 2012 года, памятник Сталину был демонтирован и возвращен в хранилище Словацкой национальной галереи.

Строительство новых городов в пять раз дороже ремонта старых — Российская газета

Тренд на «человейники»

По числу солнечных дней Минусинская долина превосходит Крым. Но не в погоде же все дело. Каким должен быть этот новый город мечты, чтобы люди захотели там жить?

Юрий Крупнов, председатель Наблюдательного совета Института демографии, миграции и регионального развития, Москва: Проблема в том, что выросло поколение политиков, неспособных мыслить городами, хотя градостроительство — не обуза, а странообразующая отрасль. Мы перестали строить города к середине 1960-х. Мало кто помнит, что за пятнадцать послевоенных лет на Дальнем Востоке СССР построил 52 города. Потом резкий спад. Исключение — Набережные Челны и Тольятти. С их сооружением в стране остановилось созидание городов как принцип.

Город Брежнев (ныне Набережные Челны). Вид сверху на Автозаводской район города. 1987 год. Фото: Медведев Михаил/Фотохроника ТАСС

Можно упомянуть новую столицу Ингушетии Магас, но он был построен как продолжение Назрани…

Михаил Щукин, писатель, Новосибирск: Чтобы люди захотели переехать, город должен быть новым. Но не в смысле зданий или благоустроенности, а по образу отношений. Когда обсуждают проблему незаселенности Сибири, обычно сначала вспоминают, что это кладовая России с запасами «мягкой рухляди», каменного угля, газа… Но в идее, которую озвучил Сергей Шойгу, заключена более глубокая, чем экономика, мысль. Есть прекрасный пример — Новосибирский академгородок, который возник посреди соснового бора. Здесь не только построили институты, но создали неповторимый стиль жизни, особую атмосферу вольности, таланта, поиска. Мне кажется, что и в строительство новых городов должен быть привнесен особый смысл человеческого общежития, которое стало очень трудно вести в современных условиях.

Здание Правительства Республики Ингушетия в городе Магас. 2017 год. Фото: Михаил Воскресенский / РИА Новости

Ольга Воробьева, главный научный сотрудник Института демографических исследований РАН, Москва: Мировой опыт показывает, что с нуля успешны города, куда сначала приходят экспортно-ориентированные наукоемкие технологи и компании-гиганты, а прицепом за ними идет индустрия недвижимости и банки, а не наоборот, как у нас. Наш человек не против разумного комфорта, но не он определяет качество и смысл жизни, их определяют занятость и доступ к ней. Они — в городах-мегаполисах. Требуется переустройство пространственного мышления элит, стремление к равномерной занятости. И тогда мобильность населения может стать не вынужденной, как сегодня — в поисках работы, а естественной.

Макет города на I международном форуме «Среда для жизни: новые стандарты» в Иннополисе. Фото: РИА Новости

Михаил Щукин: Я разговорился в новом Сочи с таксистом. Оказалось, он сварщик из Челябинска. Утверждает, что его земляков среди сочинских «водил» больше половины. Такие мегаполисы, как пылесосы, высасывают с великих наших пространств человеческие ресурсы. Опустошают страну. Стоит свернуть с благоустроенной федеральной трассы — везде необихоженная пустая земля. Я не экономист и не аналитик, мыслю образами и деталями. Так вот картина: мимо брошенных деревушек подъезжаешь к славному городу Тюмени и вдруг видишь этот огромный лес высоток! Может, не нужно в эти «человейники» впихивать народ, который проживает на необъятных сибирских пространствах? Малые поселения более живучи, да и жить там безопасней. Тут нужно подумать, что мы собираемся строить: только город или еще и жизнь?

Леонид Бляхер, заведующий кафедрой философии и культурологии Тихоокеанского государственного университета, Хабаровск: Мы исследовали огромную опустевшую территорию по реке Лена. Ни власть, ни статистика эти пространства просто не видит. Нет дорог, нет мобильной связи, единственный транспорт — это река. И оказалось, что там много неместных людей. Некоторые строят себе усадьбы, которые недешево им обходятся — надо по воде или по зимнику завозить продукты и строительные материалы. Эти люди юридически и экономически остаются в городах, но живут в другом месте, потому что города теряют свою главную функцию: обеспечивать связи и доверие. В этих новых поселениях завязываются дружбы, которые уже почти невозможны в мегаполисах — они не выдерживают конкурентной среды. В глушь, чтобы дружить и жить, а в города — работать «вахтой». Это такое отходничество наоборот. Речь идет, конечно, не о персонах первого ранга. Если, скажем, Дерипаска уезжает в пустоту, это не он спрятался, а глушь стала знаменитой. Чем крупнее город, тем более некомфортно становится в нем жить. И пандемия с самоизоляцией это еще раз доказала. С дистанционкой неожиданно всплывшая идея мировой деревни, информационного коттеджа.

Хабаровск. Мост через Амур. 2018 год. Фото: Дмитрий Моргулис/ТАСС

Не хочется все время оглядываться назад, но вспоминаются веселые и молодые поезда, которые с комсомольскими песнями ехали на БАМ. А кто будет строить «Русский ковчег»?

Ольга Воробьева: Как СССР, когда Комсомольск-на-Амуре, Академгородок в Новосибирске или БАМ строили и обживали пассионарии, не получится. СССР за тридцать лет сооружения городов вырос на 30 миллионов человек. А Россия за тридцать последних лет уменьшилась на 30 миллионов. Ресурс пассионариев есть, но он не возместит отток населения с Дальнего Востока «на материк». Остаются мигранты. Большой, если не больной вопрос. Даже в мигрантоемких странах — Таджикистане, Узбекистане, Киргизии — новую жизнь и дороги строят … китайцы. Соседи Сибири. Китай имеет опыт инвестирования, сооружения и заселения новых городов по миру.

В «человейниках» не будет больших семей с детьми. Это не дома для жизни, это капсулы для ночевки. Фото: metamorworks / iStock

«Народишко — дрянь: бедняков совсем нет»

Логичен вопрос, кем будем заселять новые города? Откуда возьмем людей? Как их заинтересовать?

Ольга Воробьева: С точки зрения национальной безопасности, появление новых городов в Сибири оправдано. Гигантские земли за Уралом обезлюжены. Москва видит эту проблему, обозначенную еще царями и Сталиным. Да, проектом строительства новых городов два года занимались в федеральном правительстве и регионах. Да, еще в 2019 году на Петербургском экономическом форуме президент Путин поручил правительству и РАН проработать вопрос использования Минусинской долины. Есть план, пока похожий на идею. А идея без тщательной проработки — утопия.

С точки зрения национальной безопасности появление новых городов в Сибири оправданно. Гигантские земли за Уралом обезлюжены

Михаил Щукин: Думаю, народ для новых городов найдется. Тысячи наших соотечественников остаются за рубежом. Если мы позовем: «Ребята, давайте на новое место — строить новую жизнь!», — люди откликнутся. Кстати, откликнутся и те, кто живет в переполненных человейниках. Но чтобы услышали, нужна своего рода пропагандистская компания… Уже слышу свист банных шаек, которыми в меня будет кидаться передовая общественность, но, убежден, что именно это и стоит делать. У меня на полке стоит замечательная книга, которая называется «Азиатская Россия», год издания 1914. Том с тиснением в прекрасной обложке. А кто издатель? Переселенческое управление. То самое, которое в период Столыпинской реформы занималось переселением в Сибирь. И эта книга не единственная. Необходим некий медиапроект. И мое глубокое убеждение, что этим должны заниматься те, кто живет в Сибири. Ничего не получится, если в это впрягутся люди, для которых российская биография завершается за пределами МКАД.

Портовый город Дудинка — это крупнейший в Сибири и самый северный международный морской порт в России. Фото: Владимир Астапкович/РИА Новости

В дореволюционной России была мощная издательская программа, агитирующая за переселение, от маленьких брошюрок для переселенцев про то, куда они должны обратиться, до солидных научных трудов. Но ведь только этим не обойдешься?

Михаил Щукин: Но, послушайте, Новониколаевск, будущий славный город Новосибирск, не предусматривался как город. Здесь строили поселок, который должен был обслуживать только депо и мост. Но на голое место, еще ничем не занятое, первыми устремились купцы из богатого села Колывань, поставили магазины. Почему пришли? Здесь была свобода, не было связывающих отношений. То же самое произойдет и на новом месте, где нет еще своих элит, которые все уже поделили и распределили. Здесь должна начаться новая жизнь по новым правилам. Это важно и привлекательно.

Бугринский мост в Новосибирске. Фото: Кирилл Кухмарь/ТАСС

Леонид Бляхер: Уверен, какие-то обещанные льготы решают далеко не все. В истории есть такой пример. После введения льгот в 1861 году еще 20 лет желающих переселиться в Приамурье почти не было. Пока не наладили регулярное сообщение из Одесского порта сначала в Николаевск-на-Амуре, а потом и во Владивосток. Мало того, важно было и то, что власти в тех местах практически не было: большая часть войск Приамурского военного округа, большая часть полицейских числилось только на бумаге. Не было ни чиновников, ни землемеров — главных выразителей власти на краю империи. А крестьяне прибывали. Включилась самоорганизация, предприимчивость. И льготы были фантастические. Что там «дальневосточный гектар», давали сто девять гектаров на одну семью (сто десятин). 20-летнее освобождение от налогов и освобождение от двадцати рекрутских наборов. Возникло супер-богатое крестьянство.

И льготы были фантастические. Что там «дальневосточный гектар», давали сто девять гектаров на одну семью. 20-летнее освобождение от налогов и освобождение от двадцати рекрутских наборов

Один из первых советских руководителей Дальнего Востока господин Гамарник писал возмущенное письмо в ЦК, мол, народишко здесь дрянь, опереться не на кого, бедняков совсем нет.

Здесь был самый высокий по стране процент иностранцев. Причем большая часть из них пыталась попасть в статус крестьян, потому что все эти льготы распространялись только на них.

Николаевск-на-Амуре. Причалы морского порта. 1975 год. Фото: Муравин Юрий/Фотохроника ТАСС

Все в сад и на дачу!

Ольга Воробьева: Мы строим много, но народ метко называет пустующие, якобы элитные высотки, «Припятями». С этим не поспоришь: декларируемые 20 квадратных метров на человека — это не для России, обладающей огромными пространствами. В «человейниках» не будет больших семей с детьми. Это не дома для жизни, это капсулы для ночёвки. Если так застраивать и новые города, то проект точно станет утопией. Тем более, города Сибири не перенаселены. Может, параллельно в них и селах рядом надо создать такие условия, чтобы туда люди потянулись?

Есть интересный опыт Японии, которая тоже перезапускает свои города и изучает опыт русских дач…

Константин Малофеев, заместитель главы Всемирного русского народного собора: 70 лет назад, выбираясь из Великой депрессии, США провозгласили «беби-бум». Там в 40-60-е годы шло переселение людей из городских квартир в частные загородные дома. Это была одна из составляющих роста рождаемости: собственнику, у которого есть дом и сад, не до революций, он трудился и рожал под аккомпанемент всеобщей автомобилизации страны. По тому же пути пошли программа пригородного строительства «Китайская мечта», рассчитанная до 2050 года, и программа королевства Саудовской Аравии NEOM. Шейхи строят малоэтажный аналог Кремниевой долины для многодетных семей, вложив в него свыше 500 миллиардов долларов и считая, что это дает шанс слезть с «нефтяной иглы».