Какой был режим в ссср: Установление в СССР тоталитарного политического режима

Правопреемники Сталина — Ведомости

Спор о том, является Россия правопреемницей Советского Союза или нет, – совсем не схоластический. В юридическом смысле судья Конституционного суда Константин Арановский, полагающий, что «российское государство учреждено не в продолжение коммунистической власти, а в реконструкции суверенной государственности с ее возрождением на конституционных началах; оно воссоздано против тоталитарного режима и вместо него», абсолютно прав. Если не считать того, что в самом начале своего существования после развала империи демократическая России взяла на себя долги СССР и унаследовала ядерные арсеналы всего Советского Союза.

Прав судья и в моральном смысле, имеющем юридические последствия: молодое российское государство не могло отвечать за преступления сталинского режима. В той же логике, в какой «сын за отца не отвечает».

Однако проблема в другом: не юридически, а фактически до определенного момента мы жили в одной России, а теперь живем в другой, которая строит свою политическую легитимность на абсолютной преемственности по отношению к Советскому Союзу. И она, эта Россия путинского периода, не очень горит желанием, снова воспользуемся формулой судьи, «восстанавливать справедливость бессрочно, безотносительно к давности».

Политическая легитимность сегодняшнего авторитарного режима покоится на советском фундаменте. И чем жестче и изолированнее становится с годами этот режим, тем в большей степени он подчеркивает свою преемственность по отношению к СССР. Россия родилась в результате «величайшей геополитической катастрофы XX века». То есть президент нового государства признал его же, этого государства, ущербный статус. Отсюда и целеполагание президента – избавление от ущербности, восстановление имперского статуса хотя бы частично. Поэтому присоединение Крыма в глазах политического класса и «крымского большинства» – это восстановление исторической справедливости именно в рамках концепции правопреемства по отношению к СССР.

Главный элемент правопреемства и основа «мы-идентичности» – победа в Великой Отечественной. Отсюда и чрезвычайное значение исторической политики как едва ли не главного инструмента управления сознанием масс. Отсюда и болезненные реакции на «контристорию», и стремление подавить память о репрессиях и сталинизме – наследовать можно только хорошему, а значит, сталинский период не может быть плохим.

Когда надо, например в ситуации сокрытия архивных документов, сегодняшняя ФСБ отказывается от правопреемства по отношению к НКВД-МГБ-КГБ. Но на самом деле гордится этой преемственностью, что, собственно, показало нашумевшее интервью директора ФСБ Александра Бортникова «Российской газете» в 2017 г. Практически официальное оправдание пакта Молотова – Риббентропа – признание такого правопреемства. Оправдание Сталина, который «не запятнал себя» личным контактом с Гитлером, – акт правопреемства. Казалось бы, исходя из правового статуса Советского Союза, все республики СССР могли бы претендовать на внесение в преамбулы своих конституций статуса «державы-победительницы», но сама идея могла возникнуть только в сегодняшней России, наследующей по прямой, минуя стадии Хрущева, Брежнева, гонки на лафетах и уж тем более Горбачева, именно сталинскому СССР. Можно ли удивляться тому, что в государстве, где целенаправленно усилиями госструктур и судов разоряется «Мемориал», главный хранитель национальной памяти о национальном позоре, среди респондентов социологов растет, причем иной раз скачкообразно, уважение к Сталину и утверждается мнение о том, что он принес стране больше хорошего, чем плохого? Это прямое следствие политики правопреемства.

Разоряют «Мемориал» наследники и правопреемники Сталина и его СССР, подавляют гражданское общество они же, ни во что не ставят главу вторую Конституции, права и свободы гражданина, правопреемники Советского Союза в его худшей ипостаси.

«На себя вину (за репрессии. – А. К.) эта власть (советская. – А. К.) не брала и вреда своим жертвам не возмещала, ни в чем сама не каялась, и не ей быть правопредшественницей правовой демократии», – пишет в своем особом мнении судья Арановский. Нет же, брала – во времена Горбачева. Второй Съезд народных депутатов СССР в 1989 г. дал правовую и политическую оценку и пакту Молотова – Риббентропа, и афганской войне – ключевым символам политики СССР. Главный фильм-символ перестройки называется «Покаяние». Первый и последний президент СССР Михаил Горбачев и первый президент России Борис Ельцин не наследовали тому Советскому Союзу, которому наследуют высшие иерархи сегодняшней России.

А решение Конституционного суда о реституции права потомков репрессированных возвращаться туда, где жили их растоптанные Сталиным родители, – справедливое. Что в нынешних политических обстоятельствах, честно говоря, не на шутку удивляет.

Автор — руководитель программы «Внутренняя политика» Московского центра Карнеги

от новых источников к переосмыслению социального феномена

Автор: профессор Г.Н. Кочешков, (c) 2003

ISBN 5-87555-444-4

Из всех периодов советской истории наибольшей лакировки и приукрашиванию в традиционной советской историографии были подвергнуты годы, начавшиеся с «великого перелома» 1929г. и продолжавшиеся до конца 30-х гг. В концепции советской истории, впервые сформированной в «Кратком курсе истории ВКП(б)», эти годы характеризовались как эпоха фундаментальных преобразований в экономике, коренных сдвигов в социальной сфере, политической и духовной надстройке, свидетельствующих о построении в СССР основ социалистического общества. «Великий перелом», отделяющий 20-е гг. от 30-х гг., в этом «труде» подавался как принципиальный выбор между «предательским» курсом на реставрацию капитализма и единственно возможным вариантом социалистического строительства.

До XX съезда КПСС проблема сталинизма могла ставиться в литературе лишь в ограниченном объеме и эпизодически. Тогда казалось, что режим — производное реалий, созданных революцией 1917 года. В целом ни советские ученые, ни западные не видели в этом развитии сколь-нибудь существенных нарушений общего направления большевистской политики. Советская литература вплоть до XX съезда создавалась на апологии Сталина, его политики и режима. Вполне естественно, что авторы не делали различий (да в условиях цензуры и репрессий и не могли их делать) между ленинским и сталинским периодами в истории СССР. Отрицательные черты советского строя оставались как бы вне поля их зрения. Идейно-политическое содержание сталинизма раскрывалось советскими авторами посредством таких понятий как «ленинизм» или «марксизм-ленинизм», которым однозначно придавалось положительное значение.

Западные авторы (за исключением И. Дейчера) не видели в сталинизме какого-то принципиально особого содержания; он был лишь развитием тенденций, заложенных в большевизме. Подобное понимание сути вопроса в первой половине 50-х гг. подкреплялось еще и тем, что к исследованию советской системы были применены теория и методология анализа тоталитарных режимов, разработанные главным образом на основе изучения систем фашистского типа.

Попытку систематизировать черты тоталитаризма в научном плане предприняли К. Фридрих и З. Бжезинский в работе «Тоталитарная диктатура и автократия» (1956 г.). Ими были выделены шесть признаков, присутствие которых, с их точки зрения, позволяло определять режим как тоталитарный. К числу этих признаков были отнесены следующие: 1) политическая система опирается на тщательно разработанную идеологию, которой пронизаны все сферы жизни общества; 2) существует единственная массовая партия, членство в которой открыто лишь для небольшой части населения. Партия обладает олигархической структурой и либо переплетается с государственной бюрократией, либо контролирует ее; 3) управление осуществляется посредством системы террора, направляемой партией и тайной полицией; 4) средства массовой информации находятся под жестким контролем властей; 5) средства вооруженной борьбы монополизированы партией и правительством; 6) последние контролируют также экономическую жизнь.

Формальные признаки тоталитарного режима, предложенные Бжезинским и Фридрихом, исходно не были безупречными. Акцентируя внимание на том, что такой режим представляет собой власть достаточно узкой прослойки элиты, удерживающей её благодаря террору, они игнорировали наличие массовой поддержки тоталитаризма. И в Германии, и в Италии установлению тоталитарных режимов предшествовало возникновение массовых движений, участники которых вполне добровольно поддерживали и разделяли фашистскую идеологию. «Большой террор» сталинского режима, по свидетельству многих очевидцев, воспринимался как оправданный значительной частью населения (См.: Два взгляда из-за рубежа: Жид А. Возвращения из СССР. Фейхтвангер Л. Москва.1937. М., 1990). Это обстоятельство недооценивалось политической наукой Запада.

Все эти слабости дали о себе знать на фоне существенных перемен в странах, которые рассматривались как тоталитарные. Так, в СССР после смерти И.В.Сталина волны массовых репрессий пошли на спад. Разоблачение сталинизма на XX съезде КПСС, хрущевская ‘оттепель’, когда начали развиваться зачатки идейного плюрализма, борьба за власть и конфликты в среде правящей элиты, которым не мешала единая идеология, затем развитие диссидентского плюрализма, — всё это не укладывалось в рамки концепции тоталитарности советского общества. Оказалось опровергнутым и представление, что тоталитаризм подразумевает обязательное наличие харизматического лидера; несмотря на ускоренные попытки возвеличения Л.И. Брежнева, едва ли его можно было отнести к этой категории. Как писал С. Коэн, уже в 60-е, а особенно в 70-е гг., одни советологи сконцентрировали своё внимание на изучении отдельных, частных сторон жизни советского общества, что не требовало какой-либо целостной оценки его политической системы. Другие же, принадлежавшие к так называемой школе «ревизионистов», подвергли пересмотру воззрения времен холодной войны и отбросили саму «тоталитарную» концепцию, как не дающую адекватных ориентиров для понимания сути процессов, происходивших в СССР.

Однако «тоталитарная» школа существует и поныне, обретая новое дыхание в борьбе со своими оппонентами. Так, в конце 80-х — начале 90-х гг. выходят в свет работы представителей данного направления (Р. Пайпса, З. Бжезинского, М. Малия), в которых характеристика сталинского режима несёт в себе всё ту же одномерность.

В 70-е гг. «тоталитаристам» был сделан вызов в лице нового поколения исследователей, получившего названия «ревизионизм».

В противовес «тоталитарной» школе, ревизионисты занялись в основном изучением социальных аспектов советской истории. Они начали разрабатывать такие проблемы как социальная структура и социальная мобильность советского общества, протест «снизу» против Советской власти, история советской культуры и др.

Вплоть до середины 1980-х годов западные исследователи имели весьма ограниченный доступ к архивным материалам и даже ко многим опубликованным источникам. Первые годы перестройки мало что изменили в этом плане; по-прежнему западных историков ограничивали в получении информации, не позволяя им знакомиться с описью архивных документов. Поездки в регионы были крайне затруднены, значительная часть документов была для них недоступна. Контакты между западными и советскими историками не поощрялись; вплоть до конца 1980-х гг. иностранные исследователи работали в специальных залах архивохранилищ. Западные ученые не воспринимали советскую историческую школу из-за пристрастий советских историков к марксистско-ленинской терминологии; в то же время их советские оппоненты называли западных «коллег» «буржуазными фальсификаторами».

Но шло время, открывались всё новые подробности сталинских преступлений, были пересмотрены цифры жертв режима, складывалась картина страшного геноцида русского и других народов СССР. Полученные в архивах данные явно противоречили ревизионистской концепции. Всё это способствовало возрождению тоталитарной модели, а распад СССР как будто подтверждал один из основных тезисов тоталитаристов о том, что советская система нереформируема в принципе, — она может быть только разрушена. Появляются новые советологические исследования, написанные в традиционном духе.

Очередной труд Р.Пайпса (Pipes R. The Russian Revolution. N.Y., 1990. О русском перевороте: Русская революция. В 2-х тт. М., 1994.) был выдержан в том же стиле, что и прежние его работы. Отмечая, что в широком смысле слова русская революция длилась целое столетие, автор основное внимание уделяет её кульминационному этапу — с 1899 года до начала 1920-х годов. Иронизируя над ревизионистами с их архивным «фетишизмом», Пайпс считает основной сложностью научного исследования русской революции не нехватку источников, а необъективность исследователей и довлеющие над ними идеологические установки. Обращаясь к истокам коммунизма и коммунистической партии в России, Пайпс пишет: «Политическая система, родившаяся в октябре 1917 года, стала как бы воплощением его (Ленина) личности. Партия большевиков была ленинским детищем; как ее творец, он создавал её по своему образцу и подобию и, подавляя всякое сопротивление извне и изнутри, вёл по пути, который определил сам….. Коммунистическая Россия с момента своего появления была диковинным отображением сознания и воли одного человека: его биография и история слились и растворились, друг в друге».
(Пайпс Р. Русская революция. Т.1. с. 7-8).

Практически ничем от трактовки революции Пайпсом не отличается и версия Бжезинского: «В сущности своей это была доктрина, разработанная в читальном зале Британского музея одним интеллектуалом, немецким евреем. Затем это чужеземное растение было пересажено в далекую евразийскую империю с традициями полувосточного деспотизма, — пересажено одним автором брошюрок, русским революционером, выступившим в роли хирурга истории… Это Ленин создал систему, которая создала Сталина, и это Сталин потом создал систему, сделавшую возможным сталинские преступления. Но Ленин не только обеспечил возможность формирования сталинизма, он сделал большее — ленинский идеологический догматизм и политическая нетерпимость в значительной степени исключили возможность появления любых других альтернатив. В сущности, непреходящим наследием ленинизма является сталинизм» (Brzezinski Z. The Zrand Failure: the Birth and Death of Communism in the Twentieth Century. N.Y., 1989.

P 21).

Если сравнивать постсоветский период с предыдущими десятилетиями, то можно сказать, что 90-е годы — это рай для исследователей, несмотря на финансовый и правительственный хаос, бюрократические проволочки, рушившиеся стены и потолки архивохранилищ, невыплаты зарплат архивным работникам. Огромный массив документов из партийных, государственных, военных архивов был рассекречен; КПСС потеряла контроль над архивными документами, открыв их для исследователей (следует оговориться, что секретные политические документы — собственность КГБ, а затем ФСБ, оставались закрытыми для ученых).

Другой важной чертой второй половины 90-х годов является активное сотрудничество западных и российских коллег. Этот процесс диалога был особенно трудным и болезненным для старшего поколения советских историков, чей профессионализм основывался на марксистско — ленинской идеологии, ныне признанной не только ошибочной, но и утопичной. Значительно легче адаптировались к новой среде молодые российские гуманитарии, над которыми не довлел груз старой идеологии. Именно им, главным образом, оказывают помощь различные международные организации в реализации научных проектов.

Целью данного практикума является ознакомление студентов с новыми источниками по проблемам сталинизма. Ввиду появления в последние годы большого количества документальных материалов по данной теме автор пособия поставил перед собой задачу подобрать такие источники, которые отражали бы всю совокупность политических, экономических и социальных отношений советского общества в период сталинизма. При этом автор учитывал, что наряду с архивными документами, введенными в научный оборот российскими и зарубежными исследователями и опубликованными в монографиях, журнальных статьях, существует огромный масси в воспоминаний — очевидцев того драматического времени в истории советского государства. Безусловно, что при подборе источников автор стремился «включить» в работу разные виды источников. После каждого текста источников следует перечень вопросов, который помогает студентам дать квалифицированный анализ и аргументированную оценку данному документу.

Поскольку в современной исторической науке продолжается спор сторонников и противников «тоталитарной» школы, возросшее влияние их оппонентов в лице «ревизионистов», целесообразно познакомить студентов с новой историографической ситуацией, возникшей в последние годы по проблемам сталинизма.

Формирование государственного социализма в СССР. Политические процессы 20-х

Тоталитарный режим — государственная власть, осуществляющая полный (тотальный) контроль над всеми сторонами жизни общества.

В конце 20-х — начале 30-х гг. ломается и без того хрупкая грань между государством и остатками гражданского общества: экономика подчиняется тотальному государственному контролю, партия сливается с государством, государство идеологизируется. В тоталитаризм советское общество вошло через ворота «чрезвычайных мер». Процесс не был случайным, он вырастал в ответ на потребности т.н. «государственного социализма», «государства диктатуры пролетариата».

Многие программные положения большевиков, а затем ВКП(б), требовали построения социализма, оправдывали «с позиций классовой целесообразности и классовых интересов» возникновение и укрепление тоталитарного режима. Элементы его возникли сразу после октября 1917 г., укрепились в годы военного коммунизма и Гражданской войны и не были уничтожены в годы нэпа. Победа Сталина в борьбе за власть над внутрипартийной оппозицией укрепила культ его личности как необходимый шаг к тоталитаризму.

Причины длительного существования тоталитарного режима в СССР:

— власть партийной номенклатуры;

— мощный репрессивно-карательный аппарат;

— опора на гигантскую государственную собственность;

— слабость демократических традиций, исторический опыт радикализма и политического террора;

— страх перед репрессиями, перед ГУЛАГом сковывали сопротивление режиму;

— пропаганда «классового подхода», вовлечение всего населения в идеологические организации, создание «образа врага»;

— воспитание в людях, прежде всего в молодежи, слепой веры в коммунистический идеал, преданности Сталину — «вождю партии и всего советского народа», нетерпимости к иной идеологии и иному образу мыслей и жизни, готовности не размышляя повиноваться «воле партии».

Установление тоталитарного режима в СССР не было случайным явлением, оно было обусловлено многими историческими объективными и субъективными причинами и обстоятельствами, верой в коммунистическую утопию.

Репрессиям — расстрелам, заключениям в лагеря и тюрьмы, ссылкам — подвергались миллионы людей.

Репрессии — карательные меры, применяемые государственными органами. Репрессии носили массовый характер, т.е. применялись против достаточно широкого круга лиц.

Репрессии в 20-х годах. Направленность репрессий: против антисоциалистических сил, т.е. тех слоев, групп и лиц, которые не принимали социалистических преобразований; членов оппозиционных социалистических партий — эсеров, меньшевиков, анархистов; старой интеллигенции религиозно- идеалистического и патриотического толка; местных национальных сил (грузинские меньшевики).

Наиболее громкие процессы 20-х годов. 1). Шахтинское дело (1928 год) — группа инженеров и техников из Донбасса обвинялась в создании контрреволюционной вредительской организации. 5 человек было расстреляно, 11 приговорено к различным срокам заключения. 2). Дело Крестьянской трудовой партии (1931 год). 3). Процесс Промпартии (1930 год) — над представителями инженерно-технической интеллигенции. Широко распространились недоверие к старым специалистам, представления о вредительстве, как главной причине частых аварий на производстве, низкого качества продукции и т.д.

Репрессии 30-х годов. Репрессии направлены против: партийно- государственного аппарата, армейских кадров, органов безопасности, научной интеллигенции, церкви, Коминтерна, против всех инакомыслящих.

Наиболее громкие процессы 30-х годов. 1). В январе — феврале 1934 г. состоялся 17 съезд ВКП(б), получивший название съезда расстрелянных (более половины участников было репрессировано). 1 декабря 1934 г. был убит С.М. Киров, в котором видели соперника Сталина. Убийца — Николаев (рабочий). В убийстве Кирова был обвинен троцкистско-зиновьевский центр. Сформировался кировский поток репрессированных. 2). Дело московского центра (1939 г.) — 19 человек обвинено в подпольной контрреволюционной деятельности. Среди подсудимых Каменев, Зиновьев. 3). Кремлевское дело — контрреволюционный терроризм и подготовка покушения на Сталина.

Три московских процесса: дело «троцкистско-зиновьевского объединенного центра» (1936 г.). На скамье подсудимых 16 человек, в том числе Каменев и Зиновьев. Все 16 человек приговорены к расстрелу; заочно приговорен к смерти Троцкий. В 1936 г. застрелился Томский (председатель ВЦСПС), в 1937 г. — член Политбюро Орджоникидзе. 1937 г. — дело «параллельного антисоветского троцкистского центра» (второй московский процесс). 17 человек на скамье подсудимых, в том числе Пятаков, Серебряков, Сокольников, обвинявшиеся во вредительстве, шпионаже. Руководители приговорены к расстрелу; 1938 г. — дело «антисоветского троцкистского блока» (третий московский процесс). Было осуждено еще 29 человек — в т.ч. Бухарин, Рыков. По этому делу проходил и бывший нарком НКВД Ягода. Подвергались репрессиям работники прокуратуры, не дававшие санкций на незаконные аресты. Февральский Пленум ЦК (1937 г.) положил начало новой волны массовых репрессий против партийных и хозяйственных кадров. Террор обрушился на широчайший круг людей. Он свирепствовал в национальных республиках, его жертвами стало высшее командование Красной Армии. Расстреляно 8 военачальников во главе с замнаркома Тухачевским (Якир, Гамарник и др.), которые выступали против устаревших методов военного строительства, высказывались за механизацию армии, сокращение расходов на кавалерию. Затем было репрессировано около 35 тыс. командиров Красной Армии различного ранга. Армия оказалась обезглавлена.

Рекомендуем прочитать:

Конспект по истории России

Авторитаризм без настоящего авторитета позволил сгубить СССР

Сейчас, в конце декабря 2016, информационный всплеск вокруг 25-летия с момента окончательного развала страны под названием СССР достиг апогея.  СМИ предлагают самые невероятные версии от самых разных людей, в том числе и от некоторых «экспертов», которые не обременяют себя анализом фактов в угоду оригинальности.

Впрочем, все очевиднее становится: Горбачев и Ельцин, два политика-соперника, два политика-врага «просто не договорились», не захотели найти общий язык, пойти на взаимный компромисс. Ненавидя друг друга в тот период, они, думается, если и допускали такую чисто гипотетическую возможность, то на деле полагали для себя унизительным сделать первый шаг. Ставить в каждый данный момент истории судьбу великой страны, не их трудами созданной, несопоставимо выше своих личных интересов, им было явно не по интеллекту. Для Ельцина же вообще не было важнее задачи, чем увидеть поверженным личного врага.

Все перечисления ошибок тогдашней правящей элиты, ставших причинами развала СССР, безусловно, интересны и, как правило, имеют определенное отношение к исторической правде. Но это лежит на поверхности, не раскрывает внутреннюю логику тогдашних событий. И теперь это — не главное.

Реклама на Forbes

В годовщину развала Советского Союза не слышно главного вопроса, почему эти ошибки стали возможными. Что именно в механизме принятия решений и в системе государственного управления страной позволяло двум деятелям, занимавшим высшие посты, совершать гибельные для страны ошибки и преступления, по личному произволу решать за всю громадную державу, жить ей или умереть?

У Горбачева и его сподвижников понимание взрывоопасности ситуации было с самого прихода в высшую власть. Так что же и почему, скоропалительно начав, не успели тогда изменить в системе государственного устройства, чтобы страна не стала заложницей капризных порывов и губительных шагов ее случайных лидеров? Имя этой системы — авторитаризм. В СССР венцом авторитаризма стало правление Хрущева с его волюнтаризмом — единоличной, нередко малограмотной манерой принятия решений, включая те, которые создали почву для последующего недоверия между братскими народами, решения, придавшие новое качество тупиковому вектору развития страны.  Горбачев волюнтаристом не был, но авторитарным лидером — просто в силу преемственности своего статуса — безусловно, являлся. Что касается Ельцина, то, по-моему, авторитаризм был просто у него в крови, присущ ему изначально от природы и однопартийная структура власти дала ему только один ограничитель — Горбачева.

Но парадокс времени состоял в том, что склонный к неограниченной и бесконтрольной власти Ельцин был избран новыми силами в качестве тарана добивания социализма, за который продолжал держаться истинный демократ — Горбачев. Так Горбачев вместе с социализмом и целостной страной был сброшен, а автократизм Ельцина постепенно установился в новом обличии в новой стране.

Трагедия авторитарной системы — в отсутствии реально действующего правового механизма сдержек и противовесов во власти. Там он носит формальный характер. Потому что в Конституции была заложена возможность однопартийно-исполнительной власти командовать всеми другими властями. Таким образом,  завуалированно была создана жестко иерархичная властная конструкция, которая дала те результаты, которые мы получили. Если возможно принятие значимых для судьбы страны решений без оппонирования, и даже вполне естественных сомнений в правильности предпринимаемых авторитаром шагов, то в длительном историческом периоде, неизбежно может появиться царь с недостаточными способностями и с неадекватным восприятием своих функций и возможностей в осуществлении стоящих перед страной задач.

В основе любого авторитаризма лежит заложенное природой стемление доминировать. Поэтому необходимы механизмы институциональные, которые бы контролировали находящихся у власти вождей, чтобы тормозить эти рудименты природы в социальном бытии законодательно. Должны существовать процедуры, которые сдерживали бы реализацию потребности человека в абсолютной власти.

Та авторитарная система достигла точки своей нежизнеспособности. В ней на каком-то этапе до самого верха поднялись люди, которые могли лишь выполнять указания вышестоящего начальства, будучи неспособныим к самостоятельным действиям. Апогеем этого стал ГКЧП:  никакого переворота не было, руководителями были высшие лица тогдашнего государства, которые оказались элементарно недееспособными, политическими импотентами.

Почему тогда, в СССР, ни Верховный Совет, ни Конституционный Суд, ни КГБ, ни Министерство обороны, ни органы управления на местах не помогли защитить государственную целостность? Почему в принципе могло произойти то, что произошло? Потому, повторяю, что это была авторитарная система, в которой даже юридически опытнейший Лукьянов, будучи председателем Верховного совета, дожидался ареста, вместо того, чтобы взять ситуацию под контроль. Оказавшись без руководителя в лице Горбачева, он просто растерялся и не смог взять на себя ответственность по правовому сохранению целостности страны. Трагичность того периода была в том, что авторитаризм как раковая опухоль поразил и сковал сознание как минимум практически всего высшего руководства структур власти.

Истинная причина развала СССР в том, что в системе государства не было независимых структур, способных самостоятельно принимать решения, контролировать действия и решения руководителя и, при необходимости, корректировать их. Высшие структуры управления оказались наполнены людьми, неспособными к самостоятельному руководству страной, но готовыми исполнять любые «руководящие указания» сверху. Такая система может быть достаточно эффективной только при талантливом, а ещё лучше — при гениальном лидере (пример — Дэн Сяопин). В противном случае ее падение — лишь вопрос времени и стечения обстоятельств.

Рулевых высшего эшелона власти должна сопровождать (даже преследовать, если хотите) постоянная необходимость подотчетности и подконтрольности. Любые их действия (в том числе приказы и распоряжения) обязаны становиться предметом предварительного реального обсуждения, процедур согласования и последующего реального контроля и ответственности за их выполнения. Только так удастся избежать трагически однобоких, спонтанных, необдуманных и бесконечно не выполняемых решений.

Вернемся теперь к печальному 25-летию.

Спасти Советский Союз от гибели можно было даже в декабре 1991-го. Я уверен в этом, потому что видел ситуацию изнутри, работая в то время помощником президента СССР, да и вообще, много лет находясь на ответственных должностях в «мозговом центре» страны — отделе науки ЦК партии.  Конечно, руководство страны наломало дров немало: политическую реформу начали, не доведя до логической целостности сначала экономическую, спешили разрушить всю устаревшую политико-экономическую систему, проявляя нерешительность в её своевременном замещении новыми правовыми структурами, не смогли имплантировать в состав Союзного руководства новые, стремительно усиливающиеся силы обновления общества.

ГКЧП в определённом смысле стал подарком для многих деятелей того времени, предоставив предлог для развала страны: во всем виноват ГКЧП. Но ГКЧП — это ведь все люди, назначенные Горбачевым. Поэтому, если ГКЧП виноват, то это виноваты механизмы отбора и продвижения сотрудников в органах власти. Если бы не было ГКЧП, то конец был бы точно такой же, лишь чуть более растянутый во времени. Ельцин и главы республик были счастливы предложению Горбачева самостоятельно определить условия вхождения в новый Союз теперь независимых республик. Самую преступную роль сыграл, конечно, Ельцин, потому что он был главой России.

Я понимаю, что главы республик мечтали, что теперь встанут во главе государств и будут напрямую общаться со всем миром без посредничества Москвы. Но Ельцин, как представитель цементирующей республики, обязан был занять другую позицию. А он занял еще худшую, чем они, позицию –  Назарбаев, Кравчук и Шушкевич были более осторожны. И вдруг Ельцин приезжает на встречу в Вискули и говорит: «Ребята, всё! Мы сейчас подпишем — и Советский Союз вместе с нашим начальником рухнет!» Они: «Ух! Здорово как, конечно, гуляем!».

Раньше сдерживающим фактором таких индивидуальных устремлений выступала советская система, единая партия, которая не давала местным князькам полностью подмять под себя республики. Но как только такая возможность появилась, они ей воспользовались. Начался так называемый «парад суверенитетов». Чудом Россия вообще не развалилась полностью.

После ГКЧП Михаил Сергеевич сознавал, что уже упустил контроль над ситуацией в стране. Народ перестал верить и ему, и в него. В глазах людей «спасителем» от путчистов по факту оказался Борис Николаевич. Вот и надо было осенью 1991-го отбросить свою гордыню и передать бразды правления хищно-жадному до власти Ельцину. Уж тот (когда свален ненавистный Горбачёв) никому не позволил бы раздербанивать на самостийные государства теперь уже «свой личный» Союз, не позволил бы косо глядеть на союзный Центр и вообще проявлять строптивость. Борис Николаевич умел быть жестким, умел напомнить, что «не так сели», когда речь шла о защите его собственных интересов. А он, думается, на посту главы Союза считал бы СССР именно своей «собственностью».

Реклама на Forbes

Однако осенью Горбачеву не хватило политического мужества и мудрости правителя. Он наблюдал, как центробежные силы разрывают Союз, но не желал, в силу своих внутренних установок, даже интеллигентности, проявлять твердость, которая могла бы быть истолкована как проявление диктата власти. В результате, он «умыл руки» и поставил на кон судьбы 250 миллионов граждан СССР, а если смотреть шире, то и еще сотни миллионов человек в странах социализма и не только. Процесс, как он любил говорить, пошел. Но вот 8 декабря 1991-го произошла встреча в Беловежской пуще, в ходе которой руководители трех республик — РСФСР, Украины и Белоруссии — объявили о «кончине» СССР, совершив, по существу, государственный переворот. Оставался ли и в этой ситуации у Горбачева шанс спасти Советский Союз? Безусловно! И снова — только вместе с Ельциным, как главным закоперщиком борьбы против союзного центра и лично против него же, Горбачева. Но Горбачев решений не находил.

В свою очередь, видя, что Президент СССР упустил бразды правления, Борис Николаевич, если бы посмотрел на ситуацию шире, по-государственному, а не сквозь пелену собственных амбиций и обид, должен был бы взять инициативу в свои руки. Он мог бы сказать: «Ситуация катастрофическая. Давайте немедленно проведем выборы президента СССР. В этих выборах будем участвовать я, Горбачев, Назарбаев, Кравчук. Кто угодно! В итоге, удастся хоть что-то сохранить от нашей великой Родины». Но Ельцину это даже в голову не приходило. Главное — свалить персонально Горбачева-обидчика.

Так нерешительность Михаила Сергеевича наложилась на глубокую личную неприязнь к нему Бориса Николаевича. Каждый считал себя правым и оскорбленным. Финал для страны известен. Возвращаюсь к началу: СССР погубил правовой и фактический авторитаризм системы власти, сделавший возможными в последние годы глубоко ошибочные решения, приведшие к окончательному развалу страны.

ограничения скорости, штрафы и дырки в правах :: Autonews

Власти готовы увеличить максимальную разрешенную скорость на магистралях до 150 км в час. Как заявил заместить начальника ГИБДД Олег Понарьин, при определенной доработке стандартов по содержанию и уборке дорог на отдельных участках высокоскоростных магистралей можно будет поднять скоростные лимиты. Впрочем, даже такой лимит не является самым либеральным. В истории страны были куда более строгие ограничения, но кое-где можно было ездить без них.

Первые правила и езда тихим ходом

Сто лет назад в стране не существовало единых правил движения, но местные власти уже вводили отдельные ограничения. Например, в 1912 г. в Москве действовали местные правила движения, которые предписывали шоферу автоматического экипажа, как тогда назывался автомобиль, ехать со скоростью, которая не могла бы служить причиной несчастных случаев и нарушений уличного движения, а в условиях плохой видимости ему надлежало ехать «тихим ходом».

Были в документе и более конкретные цифры. Так, экипажу грузоподъемностью более 350 пудов, что составляет примерно 5,7 т, предписывалось ехать не быстрее 12 верст в час, то есть около 13 км в час. Ограничение для более легких машин составляло 20 верст в час. В то же время в Санкт-Петербурге максимальная скорость составляла 15 верст в час. В Одессе на разных улицах действовали ограничения от 15 до 20 верст в час, а за пределами города — уже 35 верст в час (37 км в час).

40 км/ч и единые ограничения

Летом 1920 г. был издан декрет совнаркома РСФСР «Об автодвижении по городу Москве и ее окрестностям», который ввел новые скоростные ограничения. Лимиты были установлены только в городе: легковым автомобилям в Москве запрещалось разгоняться быстрее 27 км/ч, что соответствовало 25 верстам в час по тогда принятой системе единиц, а грузовикам — быстрее 16 км/ч, или 15 верст в час. В темное время суток машины без фар должны были ездить не быстрее 11 км в час.

Фото: Фотохроника ТАСС

Кроме скоростных ограничений декрет вводил запрет на обгон в узком месте и «срезание углов», запрет на оставление машины на улице, ограничения на использование звукового сигнала. Тогда же возникло требование об обязательной регистрации местных и прибывающих машин в столичном Совете депутатов, а также положение о печатных номерных знаках. Кроме того, автомобили нельзя было использовать для развлечений.

В 1929 г. Народный комиссариат путей сообщения СССР выпустил приказ, который устанавливал единые скоростные лимиты по всей стране. С этого момента предельная скорость движения на легковых машинах и мотоциклах в населенных пунктах составляла 40 км/ч, а на грузовиках — от 20 до 30 км/ч в зависимости от типа используемых шин. А еще через четыре года городские лимиты снова повысили до 50 км/ч для легковушек и 40 км/ч для грузовиков и автобусов. На этот раз изменения ввело Центральное управление шоссейных и грунтовых дорог (ЦУДорТранс).

Новые стандарты и 5 км/ч на перекрестках

Специализированные отделы по регулированию уличного движения (ОРУД) впервые появились в 1931 г., а три года спустя создается Государственная автоинспекция (ГАИ). К этому моменту в стране уже почти год действую официальные «Правила движения автомобильного и гужевого транспорта» и стандарты на дорожные знаки, светофоры и указатели, однако местные правила все еще могут от них отличаться.

Например, в 1930-х в Смоленске легковые автомобили могли разгоняться до 25 км/ч, а грузовики и автобусы в зависимости от массы и наличия прицепа имели ограничения от 18 до 22 км в час. Отдельные правила регламентировали скорость пересечения перекрестков — в каждом городе свою. Если в Калуге и Калинине она составляла 15 и 10 км/ч, то в Ленинграде приходилось тормозить до 5 км/ч, а в Москве достаточно было соблюдать безопасную скорость по выбору водителя.

Фото: Фотохроника ТАСС

Единые для всей страны ПДД, правила регистрации и образцы водительских документов утверждаются в 1940 г., но опять только как основа для местных правил. Эти документы постоянно дополняются и совершенствуются, а набор правил и ограничений в них все больше приближается к современным. Однако общие скоростные ограничения остаются лояльными.

В пятидесятых ПДД прямо указывают, что ограничения скорости в населенных пунктах устанавливаются местными органами власти, и на практике в большинстве городов лимит колеблется от 50 до 70 км/ч, а в местах скопления пешеходов — от 5 до 15 км в час. А вот за городом никаких ограничений по-прежнему нет: «На шоссейных дорогах вне населенных пунктов можно вести автомобиль со скоростью, допускаемой состоянием дороги, профилем пути, степенью видимости и обеспечивающей полную безопасность движения».

«Дырки» в правах и сезонные ограничения

С середины 1950-х ГАИ получает возможность лишать прав за «пьяную» езду и запрещать эксплуатацию автомобилей, но самая большая перестройка дорожных правил состоялась в конце десятилетия. В 1959 г. впервые вводятся черные номерные знаки, а СССР присоединяется к женевской Конвенции о дорожном движении 1949 года. На базе этой Конвенции формируются новые ПДД, которые вступают в действие с 1961 года. Тогда же превышение скорости попадает в разряд грубых нарушений, отметки о которых (так называемые «дырки») вносятся в талон предупреждений.

Эта правила несколько раз дорабатываются, но загородные ограничения скорости в них так и не появляются. В городах действуют ограничения 60 км/ч для легковых машин, автобусов и мотоциклов, а всем остальным положено ехать на 10 км/ч медленнее. Загородные дороги фактически являются безлимитными, хотя разгоняться в те годы в стране было не на чем.

Фото: Фотохроника ТАСС

В 1967 г. на дорогах СССР впервые опробовали сезонные ограничения скорости. Однако советские власти решили снижать скорость не зимой в более тяжелых условиях, как это делали в странах Северной Европы, а в летний период, когда возрастала интенсивность движения. На ряде дорог появились ограничения 70 и 80 км/ч, что привело к 20-процентному снижению аварийности на этих участках.

Трассовые 90 км/ч и появление автомагистралей

Полноценные скоростные ограничения за пределами населенных пунктов впервые были введены только в 1976 г., когда в стране действовала очередная редакция ПДД на основе европейской Конвенции 1968 года. Новые правила разрешали на загородных дорогах автомобилям, легким грузовикам и междугородным автобусам развивать до 90 км/ч, мотоциклам и тяжелой технике — до 70 км/ч, а тракторам и строительным машинам — до 50 км/ч. Наконец, начинающие водители со стажем менее двух лет должны были ехать не быстрее 70 км в час.

В то же время ПДД допускали локальное повышение скоростного режима на отдельных участках дорог. Первой подобной дорогой в СССР стала магистраль Рига — Юрмала, на которой было установлено ограничение 100 км/ч, причем действовало оно в пределах города. Однако на тот момент в стране не более 15% всех автомобилей в принципе были способны разогнаться быстрее 90 км в час.

С 1987 г. в советских ПДД расширяется понятие автомагистрали, на которой теперь разрешается ехать со скоростью 110 км в час. Но лимит 70 км/ч для водителей-новичков остается в силе вне зависимости от типа дороги. Тогда же в правилах впервые появляется запрет на движение по полосам общественного транспорта, который действительно будет востребован только через четверть века.

Был ли СССР тоталитарным государством?: burckina_faso — LiveJournal

Сперва договоримся о терминах. Лично я под тоталитарностью рассматриваю реальную, т.е. физическую возможность тотального контроля государства над своими гражданами. Знает ли государство в любой момент реального времени о местонахождении и передвижениях среднестатистического гражданина? Если вы понимаете под этим термином что-то другое, свое особенное, то вернитесь, пожалуйста, в свою палату — процедуры пропустите.

И второй важный момент, что все познается в сравнении. Об этом еще древние греки знали и нам об этом грех забывать, а потому сравнивать буду СССР с нынешней РФ. Кто из них тоталитарнее по выше обозначенному критерию.

И так, имелась ли в СССР техническая возможность наблюдать за своими гражданами в режиме реального времени? Такой возможности не было. А в нынешней РФ такая возможность есть: улицы всех городов буквально утыканы средствами визуального контроля — видеокамерами. По ним можно отследить перемещения любого гражданина в любое время суток.

Плюс каждый гражданин носит с собой «жучок» в виде сотового телефона. С помощью него можно вычислить нахождение гражданина в любой месте, где имеется сотовая связь. Полагаю, что с помощью его можно и подслушать разговоры и прочесть СМС-сообщения. Это второе кардинальное отличие РФ от СССР, где такой фантастической для тех времен возможности просто не было.

Третья возможность за контролем за перемещением граждан — это нынешняя система покупок билетов на поезда и автобусы межрегиональных рейсов. Билеты купить можно только при наличии паспорта или свидетельства о рождении, если с вами ребенок. В СССР паспорт требовали только при покупке авиабилетов. Т.е. в СССР можно было проехать всю страну и тебе не нужно было доставать паспорт из кармана. Следовательно, государство никак не могло физически следить за вашими перемещениями и судя по-всему даже цели такой перед собой не ставило, в отличии от нынешней РФ, которой всенепременно нужно знать куда, когда и с кем ты поехал.

Четвертая возможность контроля — это система покупок с помощью карт типа Visa или Master Card. С их помощью легко можно узнать где, что и почем вы покупали.

Пятая возможность контроля — это интернет. С его помощью можно узнать даже мысли гражданина. Ведь человек думает о том, о чем читает. А что гражданин читает можно легко узнать по тем сайтам, что он посетил. Очевидно, что в СССР этого сделать было нельзя.

Вот поэтому СССР никаким тоталитарным государством не был. А нынешняя Россия являет собой тоталитарный, полицейский режим, которой знает о своих граждан абсолютно все или почти все. И поэтому нынешний режим нам постоянно лжет о СССР, который с его слов был якобы тоталитарной страной.

50 лет назад в СССР была утверждена пятидневная рабочая неделя

50 лет назад советские власти ввели пятидневную рабочую неделю. Как изменялись нормы рабочего времени в России и в СССР и в каких странах у людей меньше всего рабочего времени, рассказывает «Газета.Ru».

Сегодня рабочая неделя в России и многих других странах регулируется трудовым законом, который устанавливает ее продолжительность. В большинстве цивилизованных стран она составляет около 40 часов в неделю.

Но так было не всегда. На территории России привычная пятидневная рабочая неделя с двумя выходными днями появилась только 50 лет назад.

7 марта 1967 года ЦК КПСС, Совет министров СССР и Всесоюзный центральный совет профессиональных союзов приняли постановление «О переводе рабочих и служащих предприятий, учреждений и организаций на пятидневную рабочую неделю с двумя выходными днями».

Спустя неделю Президиум Верховного Совета СССР издал соответствующий указ.

После отмены крепостного права, положившей начало капиталистической формации в стране, крестьяне работали по найму, занимаясь всем подряд, от плетения лаптей и извоза до гончарного дела и обработки льна. Ни о каких нормах рабочего времени тогда и речи не шло. Зимой крестьяне почти не работали, летом же вставали на самой заре и работали, пока солнце не сядет. Крестьянское население было большей частью занято на полях, в рабочую пору ходили в поле и по воскресеньям — от жары пшеница могла осыпаться. Обычно же воскресенье было выходным днем, когда крестьяне посещали церковь, а затем расходились — кто по домам, кто по трактирам.

В городе ситуация была ненамного лучше. Рабочие часто были заняты на фабриках по 14–16 часов в сутки. Лишь к 1897 году был принят закон «О продолжительности и распределении рабочего времени в заведениях фабрично-заводской промышленности», устанавливающий 11,5-часовой рабочий день для мужчин и 10-часовой для женщин. Воскресенье было выходным днем. Но по особому договору можно было вводить еще и сверхурочные работы, так что на практике время работы не изменилось.

Серьезные изменения произошли после Октябрьской революции 1917 года.

Тогда Совет народных комиссаров издал декрет, в котором говорилось, что рабочее время не должно превышать 8 часов в сутки и 48 часов в неделю.

Сама же рабочая неделя осталась шестидневной.

Дальше советская власть принялась экспериментировать с рабочими часами. Сначала в 1929 году рабочую неделю сократили до 42 часов — по 7 рабочих часов в день. Потом рабочая неделя стала пятидневной — четыре рабочих дня и один выходной. Из-за этого даже пришлось выпускать специальные календари, чтобы народ не путался: с одной стороны дни шли, как принято в григорианском календаре, с другой — были разбиты на пятидневки. Все рабочие были разделены на пять групп, выходные которых в календаре были выделены отдельным цветом. Это позволяло властям организовать непрерывное производство, но было неудобно для самих рабочих — выходные дни членов семьи и знакомых не совпадали, что усложняло личную и общественную жизнь. Наркоматы и некоторые другие учреждения с 1931 года работали на шестидневке и отдыхали 6-го, 12-го, 18-го, 24-го и 30-го числа каждого месяца, а также 1 марта.

close

100%

Когда началась Великая Отечественная война, то все выходные и праздничные дни, разумеется, были отменены. Люди работали семь дней в неделю, и только 5 марта 1944 года вышло постановление о предоставлении подросткам младше 16 лет еженедельного дня отдыха и отпусков.

Рабочая неделя снова вернулась к семичасовой шестидневке лишь к 1960 году.

И еще семь лет понадобилось на то, чтобы решить дать гражданам еще один выходной день.

К 1960-м годам идея 40-часовой рабочей недели была реализована и в большинстве европейских стран. Этому процессу в большой степени способствовало развитие экономики и техники, увеличение доли женщин, получающих зарплату, а не занимающихся только домашним трудом, снижение рождаемости, сократившее расходы на детей и, конечно, борьба профсоюзов и рабочих партий за улучшения условий труда — чего только стоила Морозовская стачка в 1885 году, в которой приняло участие около 8 тыс. рабочих.

В 1930 году английский экономист Джон Кейнс предсказывал, что в будущем рабочее время составит 15 часов в неделю.

К сожалению, его прогнозы пока что не оправдались — самая короткая рабочая неделя сейчас в Нидерландах, где граждане отрабатывают в среднем 29 часов за четыре рабочих дня, а оставшиеся три отдыхают. А самые трудолюбивые — японцы и корейцы, проводящие на работе до 55 часов в неделю.

Последние преобразования в законе, регулирующие время труда, были сделаны в 1991 году, когда вышел Закон РСФСР «О повышении социальных гарантий для трудящихся». Согласно ему, продолжительность рабочего времени не может превышать 40 часов в неделю.

В 2010 году миллиардер Михаил Прохоров предложил ввести 60-часовую рабочую неделю, но это вызвало резко негативную реакцию со стороны профсоюзов, а заместитель председателя комитета по труду и социальной политике Государственной думы Олег Шеин назвал такие поправки антиконституционными. Позже, правда, Прохоров объяснил, что имел в виду лишь возможность человека работать дополнительно 20 часов по совместительству. Но такое предложение, по сути, позволившее бы предпринимателям не оплачивать сверхурочные, особого интереса не вызвало.

Участие СССР в переворотах в Третьем мире на JSTOR

Информация о журнале

International Security публикует ясные, хорошо документированные эссе по всем аспектам контроля и применения силы, от всех политических точки зрения. Его статьи освещают вопросы современной политики и исследуют исторические и теоретические вопросы, стоящие за ними. Очерки международной безопасности определили дискуссию о Американская политика национальной безопасности и определили повестку дня для стипендий. по вопросам международной безопасности.Читатели журнала International Security узнают о новых разработках в: причины и предотвращение войн этнический конфликт и миротворчество проблемы безопасности после холодной войны Европейская, азиатская и региональная безопасность ядерные силы и стратегия контроль над вооружениями и распространение оружия вопросы постсоветской безопасности дипломатическая и военная история

Информация об издателе

Среди крупнейших университетских издательств мира The MIT Press ежегодно публикует более 200 новых книг, а также 30 журналов по искусству и гуманитарным наукам, экономике, международным отношениям, истории, политологии, науке и технологиям, а также по другим дисциплинам. Мы были одними из первых университетских издательств, предложивших книги в электронном виде, и мы продолжаем внедрять технологии, которые позволяют нам лучше поддерживать научную миссию и широко распространять наш контент. Энтузиазм прессы по отношению к инновациям отражается в том, что мы продолжаем исследовать эту передовую. С конца 1960-х годов мы экспериментировали с электронными издательскими инструментами поколение за поколением. Благодаря нашей приверженности новым продуктам — будь то цифровые журналы или совершенно новые формы коммуникации — мы продолжаем искать наиболее эффективные и действенные средства для обслуживания наших читателей.Наши читатели привыкли ожидать превосходства от наших продуктов, и они могут рассчитывать на то, что мы сохраним обязательство производить строгие и инновационные информационные продукты в любых формах, которые может принести будущее издательского дела.

Региональные корни политического режима России

В Региональные корни политического режима России , Уильям М. Райзингер и Брайон Дж. Мораски исследуют российскую политику на субнациональном уровне, чтобы выяснить, почему демократия не смогла укорениться и как авторитарный режим Путина режим материализовался.Поскольку национальному режиму требовались доминирующие победы на федеральных выборах в законодательные органы и на президентских выборах, выборы имели решающее значение для возрождения российского авторитаризма. В то же время победы без традиционной общенациональной политической партии требовали помощи региональных политиков. Путин использовал различные ресурсы, чтобы поощрить сотрудничество региональных лидеров во время федеральных выборов и наложить санкции на тех, кто проголосует или не проголосует.

Анализируя последовательные федеральные выборы, Райзингер и Мораски показывают, что регионы, которые лидировали в голосовании в пользу Путина, были и более независимыми, и более авторитарными в эпоху Ельцина.Эти авторитарные анклавы при Ельцине стали образцом поведения путинского режима, который ценил почтительное отношение к результатам выборов. Другие регионы быстро последовали этому примеру, функционируя во время правления Путина как «колеблющиеся государства». Тем не менее, российские режимы продолжали демонстрировать многообразие режимов, а демократические анклавы сопротивлялись стремлению стать винтиками в избирательном авторитарном колесе Кремля.

Хотя Райзингер и Мораски мотивированы научными вопросами об авторитаризме, демократии и влиянии субнациональных сил на траектории национальных режимов, они также рассматривают вопросы, имеющие отношение к политике.

» Региональные корни политического режима России  является мастерским анализом того, как построение путинского режима зависело от контроля над региональными избирательными машинами. Райзингер и Мораски показывают, что при Путине манипулирование результатами выборов посредством фальсификаций и административного давления распространилось на все большее число регионов, что сделало выборы еще одним инструментом авторитарного правления».
– Томас Ф. Ремингтон, Университет Эмори
 
«Эта книга представляет собой подробное исследование роли субнациональных элит и политики в укреплении и поддержании авторитарного режима в России.Райзингер и Мораски исследуют региональные электоральные модели с момента распада Советского Союза до 2012 года, чтобы пролить свет на политическую эволюцию России и показать сложные взаимозависимости между национальным режимом и региональными элитными сетями и политическими машинами».
––Гульназ Шарафутдинова, King’s College London
 
«Авторы ставят перед собой амбициозную цель проследить эволюцию сроков, институтов и конкурентности субнациональных выборов, а также национально-региональных электоральных связей, политических и институциональных переход от позднесоветского периода к современности.Они превосходно достигают этой цели в этом очень оригинальном и новом рассказе».
— Томила Ланкина, Лондонская школа экономики

«Я не сомневаюсь, что эта книга заполнит явный пробел на академическом книжном рынке».
— Григорий В. Голосов, Европейский университет в Санкт-Петербурге

 

Смена режимов и вариации в посткоммунистической Европе — Политология

Несколько работ, освещающих основные вопросы и дилеммы посткоммунистической политической реформы, могли бы послужить полезными обзорами. (см. также Антологии).Holmes 1997 выделяется как классический обзор, посвященный основным политическим, экономическим и социальным дилеммам, с которыми столкнулись посткоммунистические общества в начале 1990-х годов. Ágh 1998 более эмпирически обоснован, в нем обсуждаются как отправные точки, так и движение к демократии в ряде восточноевропейских государств. Fowkes 1999 охватывает аналогичные темы, но его изложение более тематически организовано. Gill 2002 — это немного более продвинутый текст, охватывающий основные концепции и дилеммы посткоммунистических реформ и представляющий данные о результатах различных стран в 1990-е годы.Rose 2009 может быть лучшим источником, обобщающим исследования общественного мнения, чтобы показать, как общественность в посткоммунистических странах отреагировала на переходный период и природу их политических ценностей. Некоторые работы, которые могут служить обзором изучения смены посткоммунистических режимов, более основаны на теории и больше отражают то, что делать с посткоммунистическим опытом. Bunce 2003 рекомендуется как предложение того, что посткоммунистический опыт добавляет к обширной литературе по сравнительной политике демократизации.Экерт и др. 2007 описывает состояние демократии в посткоммунистических странах, а также предлагает объяснения, которые могут объяснить разные результаты. Pop-Eleches 2007 доказывает, что историческое наследие и отправные точки конца 1980-х и начала 1990-х годов имеют наибольшее значение для объяснения различных результатов реформ в посткоммунистических странах. Ekiert 2015 представляет собой ретроспективный обзор различных парадигм или подходов, которые ученые использовали при изучении посткоммунистических преобразований.

  • Ах, Аттила. Политика Центральной Европы . Лондон: SAGE, 1998.

    . DOI: 10.4135/9781446279250

    Оценка в значительной степени успешного перехода к демократии в ряде центрально- и восточноевропейских государств. Каждое тематическое исследование содержит богатый исторический материал. Это отличный обзор событий 1990-х годов, что делает его хорошей отправной точкой для исследований.

  • Банс, Валери. «Переосмысление недавней демократизации: уроки посткоммунистического опыта. Мировая политика 55.2 (2003): 167–192.

    DOI: 10.1353/wp.2003.0010

    Обзор общих теорий демократизации и их применимости к посткоммунистическим государствам, особенно к России. Полезно для продвинутых студентов и тех, кто интересуется сравнительной демократизацией.

  • Экерт, Гжегож. «Три поколения исследований посткоммунистической политики — очерк». Восточноевропейская политика и общество 29.2 (2015): 323–327.

    DOI: 10.1177/0888325414559052

    Размышления об исследовательских парадигмах в изучении посткоммунистических режимов, отмечая, что эта область перешла от сосредоточения внимания на непосредственном коммунистическом прошлом к ​​сравнительным исследованиям с упором на долгосрочную историческую преемственность. Больше подходит для продвинутых студентов.

  • Экерт, Гжегроз, Ян Кубик и Милада А. Вачудова. «Демократия в посткоммунистическом мире: бесконечный поиск». Восточноевропейская политика и общество 21.1 (2007): 7–30.

    DOI: 10.1177/0888325406297170

    Введение к специальной книге по сравнительной демократизации в посткоммунистических государствах. Описывает различия между странами и рассматривает теории, объясняющие эти результаты. Настоятельно рекомендуется, особенно в качестве относительно краткого обзора большой литературы.

  • Фаукс, Бен. Посткоммунистическая эпоха: перемены и преемственность в Восточной Европе . Бейзингсток, Великобритания: Palgrave Macmillan, 1999.

    DOI: 10.1057/9780230376915

    Тщательный обзор событий 1990-х годов. Тематически организовано. Освещение этнических проблем, экономических реформ и социальных последствий переходного периода. С большим оптимизмом смотрит на достигнутые результаты.

  • Гилл, Грэм. Демократия и посткоммунизм: политические перемены в посткоммунистическом мире . London: Routledge, 2002.

    Изучение некоторых основных вопросов, стоящих перед посткоммунистическими государствами, включая развитие гражданского общества и новых политических партий, экономическую реформу и этническое разнообразие.Сравнивает и противопоставляет опыт нескольких стран. Очень информативно, но больше подходит для читателей, имеющих некоторый опыт в этой области.

  • Холмс, Лесли. Посткоммунизм: введение . Durham, NC: Duke University Press, 1997.

    Полезная работа, описывающая крах коммунизма и некоторые из основных дилемм, с которыми столкнулись посткоммунистические страны, включая создание новых политических институтов, проведение экономических и социальных реформ и создание эффективной гражданское общество.

  • Поп-Элечес, Григорий. «Историческое наследие и смена посткоммунистического режима». Журнал политики 69. 4 (2007): 908–926.

    DOI: 10.1111/j.1468-2508.2007.00598.x

    Методологически сложное обсуждение того, как политическое, экономическое и культурное наследие влияет на посткоммунистические преобразования. Предполагается, что эти унаследованные факторы более важны для объяснения различных результатов, чем институциональный выбор, внешние факторы или первоначальные результаты выборов.Показывает, что важность наследия варьируется в зависимости от различных аспектов демократии. Настоятельно рекомендуется для продвинутых студентов.

  • Роуз, Ричард. Понимание посткоммунистической трансформации: подход «снизу вверх» . New York: Routledge, 2009.

    Основано на более чем 100 опросах общественного мнения в посткоммунистических государствах, чтобы пролить свет на то, как общественность смотрит на переходный процесс, силу социального капитала и гражданского общества, последствия экономических реформ и развитие демократических ценностей.Подходит для дополнительного текста для магистрантов.

  • Ценности и трансформации в Центральной Азии

    Постсоветские трансформации следует рассматривать как комплексный процесс, в который вовлечены все сферы общественной, а также частной жизни граждан (Haerpfer, Kizilova 2014a). Специфика постсоветских политических и экономических преобразований по сравнению с другими формами демократизации заключается в том, что мы сталкиваемся с тройственной трансформацией: политической революцией от коммунистического однопартийного авторитарного государства к многопартийной демократической системе; экономическая революция от централизованно планируемой командной экономики к свободной капиталистической рыночной экономике; и, наконец, социальная революция от коммунистического и так называемого бесклассового общества с немногочисленной политической и административной верхушкой ( номенклатура ) к современному и открытому обществу с широким средним классом.Существенные преобразования предстояло произвести и в отношении гражданского общества: распад Советского Союза открыл дорогу добровольным объединениям, свободе слова, демонстраций и другим гражданским свободам и свободам (Харпфер, Кизилова, 2018а).

    Первые свободные парламентские выборы — важный признак начала перехода к демократии — прошли во всех странах в 1990 году, до того, как СССР был юридически распущен и прекратил свое существование. Примечательно, что в странах, ставших впоследствии выборными автократиями или консолидированными автократиями, — Беларуси, Казахстане и Туркмении — выборы не состоялись сразу и были отложены на несколько лет после распада СССР.Сроки и характер первых выборов, которые должны состояться в стране, можно рассматривать здесь как важный маркер состояния политии и гражданского сознания населения и важную предпосылку выбора продемократической (или альтернативной) ) путь будущего политического развития (Харпфер, Кизилова, 2018б). Первоначально большинство политических лидеров представляли собой продолжение прежней коммунистической «партии власти», привлекательной для населения своей предполагаемой способностью сохранять межэтническое и межплеменное равновесие, стабильность и мир в многонациональном обществе. этническая раздробленность общества, где очень сильны родовые и племенные принадлежности и субэтнические идентичности.Возникшая в конце 1980-х — начале 1990-х годов политическая оппозиция, представленная прежде всего националистическими и исламско-демократическими движениями с их подчас радикальными и экстремистскими заявлениями, рассматривалась как опасная альтернатива старой советской политической элите.

    Универсальным типом политической системы, сложившейся в Центральной Азии, является президентская республика с широкими полномочиями, сосредоточенными в руках исполнительной власти. Демократические де-юре, де-факто эти политические системы содержат элементы авторитарного правления.Хотя разделение властей на три ветви (исполнительную, законодательную и судебную) формально присутствует во всех пяти республиках Центральной Азии (что служит целям установления формальной внешней легитимности), законодательные и судебные институты сильно зависят и контролируются исполнительной властью. тела (Лаумулин 2016). Значительные полномочия президента отражают исторический традиционализм в (патриархальных) обществах Центральной Азии, где глава государства воспринимается как «отец» нации.Различия между пятью странами влияют на объем полномочий, оставленных законодательной власти. В Кыргызстане и Казахстане национальные парламенты (полу)независимы, но в других странах Центральной Азии власть президента практически не ограничена (Малышева 2018). Помимо гипертрофированной роли исполнительной власти, политические элиты в Центральной Азии слились с бизнес-структурами, что дало им дополнительные средства контроля над экономикой, богатством и природными ресурсами.Еще одна особенность постсоветской политики, особенно актуальная для Центральной Азии и являющаяся как наследием советской политической системы, так и более раннего монархического периода истории в этом регионе, — это сбой в работе демократического механизма передачи и ротации власти. элит: в Азербайджане, Белоруссии, Казахстане, Киргизии, Российской Федерации, Таджикистане, Туркменистане и Узбекистане одни и те же политические лидеры, вновь избранные на пост президента в 1990-е годы или занимавшие свой пост со времен СССР , оставались у власти по десять и более лет, иногда до самой смерти. Отсутствие четкого механизма избрания советского лидера в прошлом и отсутствие соответствующих демократических практик и опыта — как у населения, так и у политической элиты — превратили выборы в преимущественно подтверждающую процедуру в этом регионе.

    Переход к демократической многопартийности начался в большинстве бывших советских республик, в том числе в Средней Азии, после распада СССР. Некоторые движения к демократии были сделаны во всех странах с принятием новых конституций, созданием парламентов и политических партий и проведением выборов во всех странах Центральной Азии.Следовательно, в первые годы после обретения независимости наблюдался некоторый прогресс и отход от советской политической системы. Однако позже эта тенденция ослабла, и большинство государств Центральной Азии перешли к более авторитарной системе. В Казахстане были очень скромные попытки демократизации в период с 1992 по 1998 год. После того, как Нурсултан Назарбаев, коммунистический лидер Казахстана, стал первым президентом независимого Казахстана, был проведен ряд реформ, направленных на преобразование экономики в рыночную. и либерализовать торговлю.В то время как Назарбаев довольно успешно восстанавливал экономику Казахстана (до недавнего экономического спада, вызванного резким падением как цен на нефть, так и казахских тенге ), реального полного демократического перехода политической системы так и не произошло, и вместо этого происходила консолидация власти и богатства вокруг «правящей семьи». «Freedom House» определил Казахстан как «несвободное» общество (оценка «6» в 2018 году, где «7» — самый низкий балл). Что касается президентских выборов 2019 года, на которых Казахстан избрал своего второго нового президента впервые с 1991 года, ОБСЕ пришла к выводу, что «значительные нарушения, наблюдавшиеся в день выборов, означают, что честный подсчет не может быть гарантирован» (ОБСЕ 2019).Это свидетельствует об отсутствии демократических практик и слабости тех немногих, которые были созданы. Тем не менее бывший президент Назарбаев в своей книге «Эпоха независимости» 2017 года утверждает, что Казахстан — «демократическое, светское, правовое государство». В 2017 году Президент подписал Конституционный закон о перераспределении власти между ветвями власти и повышении роли исполнительной власти (парламента). Реальные политические изменения, связанные с большей ролью и независимостью парламента, и приведут ли они к установлению верховенства закона и гладкого механизма демократической передачи власти, еще предстоит увидеть.

    В Таджикистане постсоветский переходный период начался с кровопролитной гражданской войны, длившейся с 1992 по 1997 год и связанной с противостоянием старой советской элиты и оппозиционных исламо-демократических и националистических партий. Война привела к гибели более 100 000 человек и более 1,2 миллиона беженцев и внутренне перемещенных лиц. Эмомали Рахмон, избранный президентом в 1994 году, договорился о прекращении огня в 1997 году и с тех пор остается президентом страны. Гражданская война, нехватка природных ресурсов и экономический спад 1990-х привели к политической нестабильности и несколько задержали как политическую трансформацию, так и типичную для региона консолидацию исполнительной власти, проявившуюся в конце 2000-х. Референдум 2016 года, прошедший в Таджикистане, внес дополнительные поправки в Конституцию, наиболее значимые из которых касались снятия ограничения на количество сроков президентства, что позволило бы президенту Рахмону быть переизбранным повторно в следующие президентские выборы запланированы на 2020 г. В отношении последних президентских выборов 2013 г. международная наблюдательная миссия БДИПЧ/ОБСЕ пришла к выводу, что «выборы в Таджикистане прошли мирно, но ограничительные требования к регистрации кандидатов привели к отсутствию подлинного выбора и значимого плюрализма» (ОБСЕ, 2013 г.).Как и другие авторитарные постсоветские лидеры, Рахмон ввел цензуру, и теперь СМИ в стране лишены свободы, а лидеры оппозиции подвергаются жестокому преследованию. Реализация всей государственной политики осуществлялась при использовании опасений населения по поводу возможности возобновления военно-гражданского противостояния, поэтому укрепление самодержавия не встречало противодействия со стороны населения. Хотя Таджикистан приложил усилия для улучшения своей экономики, страна по-прежнему сильно зависит от России, которая является основной принимающей страной для трудовой миграции из Таджикистана.

    В Туркменистане, который считается самым авторитарным и закрытым политическим режимом в регионе, лидер туркменской коммунистической партии Сапармурат Ниязов был избран президентом в 1992 году после провозглашения независимости Туркменистана в 1991 году. Примечательно, что Ниязов был единственным кандидатом на пост президента в 1991 году и получил 99,5% голосов. Позже Ниязов принял титул «Туркменбаши» (что означает «Отец туркмен»). Все оппозиционные партии были запрещены, а правительство получило полный контроль над средствами массовой информации и другими информационными каналами.Ниязов также ввел политику нейтралитета, что привело к полной международной изоляции Туркменистана и препятствовало вступлению страны в какие-либо международные организации. После смерти Ниязова в 2006 году его вице-президент Гурбангулы Бердымухамедов был избран следующим (и действующим) президентом Туркменистана. Бердымухамедов предпринял небольшие шаги к либерализации, инициировав реформы здравоохранения, пенсионной системы и образования, а также упростив правила выдачи разрешений на поездки для граждан. Культ личности, сложившийся при предыдущем президенте, был упразднен.В то же время Бердымухамедов ясно показал, что демократия западного образца не является целью Туркменистана, и автократическая, исключительная, монопольная власть, принятая президентом, не претерпела существенных изменений. Спустя двадцать девять лет после распада Советского Союза Туркменистан остается одним из самых авторитарных и закрытых режимов в мире.

    Ислам Каримов, бывший лидер Коммунистической партии Узбекистана, стал президентом после провозглашения независимости в 1991 году.Он провозгласил курс страны на становление свободной рыночной экономики и светской демократии. В действительности продемократический переход так и не был осуществлен, ему помешали отсутствие опыта демократического управления, старые экономические связи и диспропорции экономической системы, а также отсутствие демократических ценностей и норм как среди политической элиты, так и среди население. Вскоре после обретения независимости, с 1992 по 1993 год, в Узбекистане были предприняты очень скромные попытки ввести минималистскую форму демократии.Однако эти попытки были очень быстро пресечены, и вплоть до смерти Каримова в 2016 г. в стране не было процесса демократизации. Студенческие протесты 1992 г. жестокий автократический ответ. Новоизбранный президент Шавкат Мирзиёев был премьер-министром при Каримове и, следовательно, считался его преемником. Таким образом, институт президентства в Узбекистане, как и в других автократических постсоветских странах, воспроизводится не через демократическую процедуру свободных и честных выборов, а через выдвижение преемника президентом из его ближайшего окружения.После своей инаугурации президент Мирзиёев инициировал экономические реформы, направленные на снижение изоляционизма узбекской экономики. Таким образом, Узбекистан, «застывший» более чем на два десятилетия в своем экономическом и политическом внутреннем и внешнем развитии, получил новый шанс изменить вектор своего развития в сторону либерализации; однако о каком-либо существенном прогрессе говорить пока рано (Haerpfer, Kizilova, 2018b).

    Единственной бывшей советской республикой в ​​Центральной Азии, получившей статус демократии, является Кыргызстан.Демократизация в Кыргызстане началась в неспокойные времена 1990-1991 годов, когда Аскар Акаев, вновь избранный продемократический президент, ввел новые демократические институты и заменил советскую номенклатуру более молодыми политиками. В первые годы демократизации были проведены комплексные рыночные реформы, включая либерализацию цен и внешней торговли, приватизацию и свободу слова, религии и участия (хотя они медленно приносили экономические результаты).Демократизация в Кыргызстане не была линейным процессом, и в период с 1995 по 2012 год было несколько откатов назад. Со временем президент Акаев стал более авторитарным в принятии решений, что вызвало значительное недовольство населения. Однако, в отличие от других центральноазиатских государств, Кыргызстан не превратился в полноценную автократию. В результате так называемой тюльпановой революции, произошедшей весной 2005 года, президент был вынужден уйти в отставку и бежать в Россию. После революции Кыргызстан пережил несколько лет политической борьбы и гражданских беспорядков, когда протестующие обвинили правительство в неспособности искоренить бедность и коррупцию.Во время выборов 2009 года новый президент Бакиев был обвинен в фальсификации результатов выборов и был вынужден бежать в Беларусь. Следующий президент Алмазбек Атамбаев, избранный в 2011 году, предпринял, несмотря на свою пророссийскую ориентацию, значительные шаги для улучшения внешней торговли Кыргызстана и получения большей энергетической независимости своей страны. Несмотря на повторяющиеся межэтнические конфликты в последние годы, демократизация в Кыргызстане еще не остановилась. Кыргызстан остается единственной страной в Центральной Азии, которая ввела парламентскую республику в качестве формы правления.Кыргызстан также является единственной страной в регионе, признанной Freedom House «частично свободной» (остальные четыре страны классифицируются как «несвободные»). Тюльпановая революция ознаменовала начало новой волны демократизации, которая привела к неуклонному и непрерывному усилению демократического правления. Революция тюльпанов в Кыргызстане имела ту же историческую функцию, что и Революция роз в Грузии и Оранжевая революция на Украине: сохранить процесс демократизации в этих новых независимых государствах и предотвратить скатывание этих стран к автократии.Бывшие советские республики Грузия, Молдова, Украина и Кыргызстан образуют группу зарождающихся демократий, которые имеют структуру и потенциал для развития с течением времени в полноправные демократии, такие как Эстония, Латвия и Литва, причем три балтийских государства ранее были частью СССР и в настоящее время является членом Европейского Союза (Haerpfer and Kizilova 2018b).

    Почему так много людей скучают по Советскому Союзу?

    Но даже при этом немногие праздновали его кончину.

    «Странно, как мало было реакции», — сказал в то время The Washington Post берлинский фотограф Ули Клезе, отдыхавший в Москве во время падения флага.«Когда рухнула Берлинская стена, все вышли на улицы. Это было событие такого же масштаба, но, похоже, никого это не волновало».

    История продолжается под рекламой

    Спустя четверть века мало кто в бывшем Советском Союзе с теплотой вспоминает его распад. На самом деле, многие, кажется, горько сожалеют об этом.

    Последний советский лидер Михаил Горбачев недавно дал интервью, в которых раскритиковал бездействие Запада в связи с распадом Советского Союза и раскритиковал «предательство» тех, кто способствовал этому.Владимир Путин, возглавлявший Россию в той или иной форме более 16 лет, назвал распад Советского Союза «величайшей геополитической катастрофой века».

    Возможно, что еще более удивительно, так это то, что среди широкой публики, которая часто больше всего страдала при Советском Союзе, возможно, есть затяжная ностальгия по нему.

    Посмотрите на данные независимой социологической компании «Левада», и вы увидите, что процент россиян, сожалеющих о распаде СССР, опускался ниже 50 процентов только один раз с 1992 года: в 2012 году, когда он достиг 49 процентов. Согласно последнему опросу, около 56% россиян сожалеют о его падении.

    Любой, кто живет в демократическом обществе, может задаться вопросом, почему кто-то сожалеет о падении тоталитарного режима. К счастью, «Левада» также спросила тех, кто сожалеет, почему они так думают.

    История продолжается под рекламой

    Для большинства главным фактором было разрушение общей экономической системы профсоюза — в последнем опросе «Левады» его указали 53 процента. Причина понятна: плановая экономика огромного Советского Союза обеспечивала финансовую стабильность.Сразу же после краха 1991 года быстро стало очевидно, что новая рыночная экономика России будет сопряжена с трудностями.

    Экономические реформы быстро сказались на общем уровне жизни. Рубль обесценился. Коррупция процветала. Глубоко ошибочная программа приватизации помогла передать большую часть экономики страны в руки укоренившейся и часто теневой олигархии. Затем, когда дела пошли на лад, разразился финансовый кризис 1998 года, который свел на нет большую часть достигнутых ограниченных успехов.

    Экономика наконец-то начала стабилизироваться, когда к власти пришел Путин. Новый российский лидер изо всех сил старался противостоять олигархам. Тем временем преимущества богатых природных ресурсов России начали просачиваться в повседневную экономику, при этом реальный располагаемый доход вырос на 140 процентов в период с 2000 по 2007 год.

    Это может объяснить, почему опрос Левады показывает, что чувство принадлежности к великая держава — одна из основных причин, по которой люди скучают по Советскому Союзу: 43 процента в 2016 году.Другие оправдания сожаления варьируются от приземленных практических (тяжелее путешествовать) до эмоциональных (потеря чувства дома).

    Продолжение истории под рекламой

    Любопытно, что эта ностальгия может не ограничиваться Россией, доминирующей страной в Советском Союзе и чьей империей была его база. Недавний опрос, проведенный Европейским банком реконструкции и развития (ЕБРР) и Всемирным банком, показал, что более половины респондентов из бывших советских республик считают возвращение к авторитарному режиму положительным моментом при определенных обстоятельствах.

    Исследование ЕБРР также показало, что удовлетворенность жизнью в постсоветских государствах оставалась низкой, что привело к «разрыву в уровне счастья» с Западной Европой.

    Все это вызывает еще один очевидный вопрос: мог ли вернуться Советский Союз? Вот данные опроса Левады: хотя в 2001 году целых 30 % россиян заявили, что они выступают за возвращение в Советский Союз в его первоначальном виде, за путинские годы эта цифра снизилась. Сейчас он составляет 12 процентов.

    Недавно в беседе с ТАСС Горбачев, похоже, понял желание поднять новый флаг.«Советский Союз не может быть восстановлен», — сказал он российскому информационному агентству. — Но можно создать новый Союз.

    без названия

    %PDF-1.4 % 1 0 объект > эндообъект 6 0 объект > эндообъект 2 0 объект > эндообъект 3 0 объект > эндообъект 4 0 объект > эндообъект 5 0 объект > поток Acrobat Distiller 7.0 (Windows)2010-03-05T15:17:24+08:00Arbortext Advanced Print Publisher 9.1.431/W2010-03-11T11:37:31-05:002010-03-11T11:37:31-05: 00application/pdf

  • без названия
  • UUID: 27f57393-cb71-4ca4-962b-1bb294d3f70euuid: 63b06a69-2d2c-11df-b03b-001124db6db4 конечный поток эндообъект 7 0 объект > эндообъект 8 0 объект > эндообъект 9 0 объект > эндообъект 10 0 объект > эндообъект 11 0 объект > эндообъект 12 0 объект > эндообъект 13 0 объект > эндообъект 14 0 объект > эндообъект 15 0 объект > эндообъект 16 0 объект > эндообъект 17 0 объект > эндообъект 18 0 объект > эндообъект 19 0 объект > эндообъект 20 0 объект > эндообъект 21 0 объект > эндообъект 22 0 объект > эндообъект 23 0 объект > эндообъект 24 0 объект > эндообъект 25 0 объект > эндообъект 26 0 объект > эндообъект 27 0 объект > эндообъект 28 0 объект > эндообъект 29 0 объект > эндообъект 30 0 объект > эндообъект 31 0 объект > эндообъект 32 0 объект > эндообъект 33 0 объект > эндообъект 34 0 объект > эндообъект 35 0 объект > эндообъект 36 0 объект > эндообъект 37 0 объект > эндообъект 38 0 объект > эндообъект 39 0 объект > эндообъект 40 0 объект > эндообъект 41 0 объект > эндообъект 42 0 объект > эндообъект 43 0 объект > поток x;0C4IpV*i;dZT\R{F3}7b8Z+1PR:

    Расширенный поиск: CQR

    Для поиска полной фразы заключите ее в кавычки. Используйте операторы поиска, чтобы сузить поиск: и, или, не, *, w/#.
    Советы по поиску

    Введите слова или словосочетания:

    Поиск: Ключевое слово/весь текст Только заголовки отчетов Только темы

    Диапазон дат: AnytimeOnSinceBeforeBetweenMonthMonth январь февраль Март апреля май июнь июль август сентябрь Октябрь ноябрь Декабрь ДеньДень 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 ГодГод 2022 2021 2020 2019 2018 2017 2016 2015 2014 2013 2012 2011 2010 2009 г. 2008 г. 2007 г. 2006 г. 2005 г. 2004 г. 2003 г. 2002 г. 2001 г. 2000 г. 1999 г. 1998 г. 1997 г. 1996 г. 1995 г. 1994 г. 1993 г. 1992 г. 1991 г. 1990 г. 1989 г. 1988 г. 1987 г. 1986 г. 1985 г. 1984 г. 1983 г. 1982 г. 1981 г. 1980 г. 1979 г. 1978 г. 1977 г. 1976 г. 1975 г. 1974 г. 1973 г. 1972 г. 1971 г. 1970 г. 1969 г. 1968 г. 1967 г. 1966 г. 1965 г. 1964 г. 1963 г. 1962 г. 1961 г. 1960 г. 1959 г. 1958 г. 1957 г. 1956 г. 1955 г. 1954 г. 1953 г. 1952 г. 1951 г. 1950 г. 1949 г. 1948 г. 1947 г. 1946 г. 1945 г. 1944 г. 1943 г. 1942 г. 1941 г. 1940 г. 1939 г. 1938 г. 1937 г. 1936 г. 1935 г. 1934 г. 1933 г. 1932 г. 1931 г. 1930 г. 1929 г. 1928 г. 1927 г. 1926 г. 1925 г. 1924 г. 1923 г. и МесяцМесяц январь февраль Март апреля май июнь июль август сентябрь Октябрь ноябрь Декабрь ДеньДень 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 ГодГод 2022 2021 2020 2019 2018 2017 2016 2015 2014 2013 2012 2011 2010 2009 г. 2008 г. 2007 г. 2006 г. 2005 г. 2004 г. 2003 г. 2002 г. 2001 г. 2000 г. 1999 г. 1998 г. 1997 г. 1996 г. 1995 г. 1994 г. 1993 г. 1992 г. 1991 г. 1990 г. 1989 г. 1988 г. 1987 г. 1986 г. 1985 г. 1984 г. 1983 г. 1982 г. 1981 г. 1980 г. 1979 г. 1978 г. 1977 г. 1976 г. 1975 г. 1974 г. 1973 г. 1972 г. 1971 г. 1970 г. 1969 г. 1968 г. 1967 г. 1966 г. 1965 г. 1964 г. 1963 г. 1962 г. 1961 г. 1960 г. 1959 г. 1958 г. 1957 г. 1956 г. 1955 г. 1954 г. 1953 г. 1952 г. 1951 г. 1950 г. 1949 г. 1948 г. 1947 г. 1946 г. 1945 г. 1944 г. 1943 г. 1942 г. 1941 г. 1940 г. 1939 г. 1938 г. 1937 г. 1936 г. 1935 г. 1934 г. 1933 г. 1932 г. 1931 г. 1930 г. 1929 г. 1928 г. 1927 г. 1926 г. 1925 г. 1924 г. 1923 г.

    Тема:
    ЛюбойСельское хозяйствоИскусство, культура и спортБизнес и экономикаОборона и национальная безопасностьОбразованиеЗанятость и трудЭнергетикаОкружающая среда, климат и природные ресурсыГосударственный бюджет и налогиГосударственные функцииЗдоровьеЖилье и развитиеПрава человекаМеждународные отношенияМеждународная торговля и развитиеПраво и правосудиеСМИЛично-семейные отношенияРелигияНаука и технологииОбщественные движенияСоциальные услуги и инвалидыТранспортU.S. Конгресс США президент США Верховный суд и судебная системаВойны и конфликты

    Искать во всех разделах отчета.
    Поиск только в определенных разделах отчета:

    (Обратите внимание, что отчеты до 1991 года могут не содержать этих разделов.)

    • ВВЕДЕНИЕ
    • Обзор
    • Обзор
    • Фон
    • Текущая ситуация
    • Outlook
    • Pro / Con
    • Обсуждение
    • Chronology
    • Короткие функции
    • Библиография
    • Следующий шаг
    • контакты

    6
  •  Сноски
  •  Обновление

  • Сортировать результаты по: релевантность Дата в алфавитном порядке по названию

    результатов на странице: 102550

    .

    Добавить комментарий

    Ваш адрес email не будет опубликован.