К мельпомене гораций ода: Недопустимое название — Викитека

Поэзия – гимнастика языка? — Заметки искусство_еда — LiveJournal

М.В.Ломоносов (вольный перевод 30-й оды Горация, 1747):

Я знак бессмертия себе воздвигнул
Превыше пирамид и крепче меди,
Что бурный Аквилон сотреть не может,
Ни множество веков, ни едка древность.
Не вовсе я умру, но смерть оставит
Велику часть мою, как жизнь скончаю.
Я буду возрастать повсюду славой,
Пока великий Рим владеет светом.
Где быстрыми шумит струями Авфид,
Где Давнус царствовал в простом народе,
Отечество мое молчать не будет,
Что мне беззнатный род препятством не был,
Чтоб внесть в Италию стихи эольски,
И первому звенеть алцейской лирой.
Взгордися праведной заслугой, муза,
И увенчай главу дельфийским лавром!

Интерес к этой оде возник совершенно случайно.
Перелистывая недавно первый том «Мастеров русского стихотворного перевода» (после пересмотра фильма об Иосифе Бродском) буквально на первых же страницах увидел это замечательное — «не вовсе я умру».
И тут же стихотворение прочиталось как бы в гудящей манере Бродского, когда согласные, будто на открытом, сильном ветру, как-то особенно звучат. И по-бродскому прочиталось, с неожиданным торможением: «…как жизнь скончаю».
Слышал, конечно, что Ломоносов большой поэт, но вот так вчитаться привелось впервые.

Листаю дальше. И через несколько страниц, у Востокова – та же ода.

А.Х.Востоков (академический перевод, 1802):

К Мельпомене

Крепче меди себе создал я памятник;
Взял над царскими верх он пирамидами,
Дождь не смоет его, вихрем не сломится,
Цельный выдержит он годы бесчисленны,
Не почует следов быстрого времени.
Так; я весь не умру – большая часть меня
Избежит похорон: между потомками
Буду славой расти, ввек обновляяся,
Зрят безмолвный пока ход в Капитолию
Дев Весталей, вослед Первосвященнику.
Там, где Авфид крутит волны шумящие,
В весях, скудных водой, Давнус где царствовал,
Будет слышно, что я, рода беззнатного
Отрасль – первый дерзнул в римском диа́лекте
Эолийской сложить меры поэзию.
Сим гордиться позволь мне по достоинству,
Муза! сим увенчай лавром главу мою.

Вот ведь, совершенно другие ощущения!
Прежде всего, дактилические окончания, словно накатывающие волны прибоя.
И уже не мощные звуки слов, но внутренние гирлянды ритма в каждом стихе – симметрия.
Какое странное стихотворное сооружение, прихотливое и какое-то слегка вычурное в своей ориентации на русский сказочный ритм.

А что же написал сам Гораций?
30-я ода «К Мельпомене» – заключительная в его сборнике из трех книг, 23 г. до н.э.

Ad Melpomenen

Exegi monumentum aere perennius
regalique situ pyramidum altius,
quod non imber edax, non aquilo impotens
possit diruere aut innumerabilis
annorum series et fuga temporum.
Non omnis moriar multaque pars mei
vitabit Libitinam: usque ego postera
crescam laude recens, dum Capitolium
scandet cum tacita virgine pontifex:
dicar, qua violens obstrepit Aufidus
et qua pauper aquae Daunus agrestium
regnavit populorum, ex humili potens
princeps Aeolium carmen ad Italos
deduxisse modos. Sume superbiam
quaesitam meritis et mihi Delphica
lauro cinge volens, Melpomene, comam.

Cт. 3. Aquilo, Аквилон (Борей), северный ветер.
Cт. 7. Libitina, Либитина, богиня мертвых, смерти и погребения.
Cт. 8. Capitolium, Капитолий, один из семи холмов в Риме.
Cт. 9. Vestales, весталки, жрицы Весты.
Cт. 10. Aufidus, Авфид, главная река в Апулии, впадает в Адриатическое море.
Cт. 11. Daunus, Давн, мифический царь Апулии, родины Горация.
Cт. 13. Aeolius, эолийский.
Cт. 13. Italus, италийский.
Cт. 15. Delphicus, дельфийский.
Cт. 16. Melpomene, Мельпомена, (греч. «поющая»), муза трагедии и лирической поэзии.

Не зная толком по латыни, зачерпнул в интернете и выловил прекрасную статью М.Гаспарова «Поэзия Горация (Гораций, или золото середины)» (1970). Вот выдержки из нее:

«…Неровные строчки, без рифм, с трудно уловимым переменчивым ритмом. Длинные фразы, перекидывающиеся из строчки в строчку, начинающиеся второстепенными словами и лишь медленно и с трудом добирающиеся до подлежащего и сказуемого. Странная расстановка слов, естественный порядок которых, словно нарочно, сбит и перемешан. Великое множество имен и названий, звучных, но малопонятных и, главное, совсем, по-видимому, не идущих к теме. Странный ход мысли, при котором сплошь и рядом к концу стихотворения поэт словно забывает то, что было вначале, и говорит совсем о другом. А когда сквозь все эти препятствия читателю удается уловить главную идею того или другого стихотворения, то идея эта оказывается разочаровывающе банальной: «Наслаждайся жизнью и не гадай о будущем», «Душевный покой дороже богатства» и т.п. Вот в каком виде раскрывается поэзия Горация перед неопытным читателем…

Гениальность Горация – в безошибочном, совершенном мастерстве, с которым он владеет сложнейшей, изощреннейшей поэтической техникой античного искусства – такой сложной, такой изощренной, от которой современный читатель давно отвык. Поэтому, чтобы по-должному понять и оценить Горация, читатель должен прежде всего освоиться с приемами его поэтической техники, с тем, что античность называла «наука поэзии». Только тогда перестанут нас смущать трудные ритмы, необычные расстановки слов, звучные имена, прихотливые изгибы мысли. Они станут не препятствиями на пути к смыслу поэзии Горация, а подспорьями на этом пути…

Стих Горация действительно звучит непривычно. Не потому, что в нем нет рифмы (античность вообще не знала рифмы; она появилась в европейской поэзии лишь в средние века), – рифмы нет и в «Гамлете», и в «Борисе Годунове», и наш слух с этим легко мирится. Стих Горация труден потому, что строфы в нем составляются из стихов разного ритма (вернее сказать, даже разного метра): повторяющейся метрической единицей в них является не строка, а строфа. Такие разнометрические строфы могут быть очень разнообразны, и Гораций пользуется их разнообразием очень широко: в его одах и эподах употребляется двадцать различных видов строф… все эти схемы и примеры будут для читателя бесполезны, если он не уловит в них за сеткой долгих и кратких, ударных и безударных слогов того живого движения голоса, той гармонической уравновешенности восходящего и нисходящего ритма, которая определяет мелодический облик каждого размера. Конечно, при передаче на русском языке, не знающем долгих и кратких слогов, горациевский ритм становится гораздо беднее и проще, чем в латинском подлиннике. Но и в русском переложении главные признаки ритма отдельных строф можно почувствовать непосредственно, на слух…

Асклепиадова строфа – размер, выбранный Горацием для первого и последнего стихотворений своего сборника од. В первом полустишии каждого стиха здесь – восходящий ритм, движение голоса от безударных слогов к ударным, затем – цезура, мгновенная остановка голоса на стыке двух полустиший; а затем – второе полустишие, и в нем – нисходящий ритм, движение голоса от ударных слогов к безударным. Каждый стих строго симметричен, ударные и безударные слоги располагаются с зеркальным тождеством по обе стороны цезуры, восходящий ритм уравновешивается нисходящим ритмом, за приливом следует отлив.
Ритм горациевских строф – это как бы музыкальный фон поэзии Горация. А на этом фоне развертывается чеканный узор горациевских фраз…

[Если эта схема верна, то в звучании последнего стиха нашей оды слышится пронзительный перезвон двойного ударения – Mе́lpomenе́ – с чарующей аллитерацией «л» «м» «н», расходящейся по всей строчке:
laurо́ cinge volе́ns, Mе́lpomenе́, comam.
<Лавром увей желающая, Мельпомена, волосы.>]

…Есть выражение: «Поэзия – это гимнастика языка». Это значит: как гимнастика служит для гармонического развития всей мускулатуры тела, а не только для тех немногих мускулов, которые нужны нам для нашей повседневной работы, так и поэзия дает народному языку возможность развить и использовать все заложенные в нем выразительные средства, а не ограничиваться простейшими, разговорными, первыми попавшимися. Разные литературные языки, направления, стили – это разные системы гимнастики языка. И система Горация среди них может быть безоговорочно признана совершеннейшей, совершеннейшей по полноте охвата языкового организма. Один старый московский професор-латинист говорил, что он мог бы изучать со студентами всю латинскую грамматику по одному Горацию: нет таких тонкостей в латинском языке, на которые у Горация бы не нашлось великолепного примера.
Именно эта особенность языка и стиля Горация доставляет больше всего мучений переводчикам. Ведь не у всех языков одинаковая мускулатура, не ко всем применима полностью горациевская система гимнастики. Как быть, если весь художественный эффект горациевского отрывка заключен в таких грамматических оборотах, которых в русском языке нет? Например, по-латыни можно сказать не только «дети, которые хуже, чем отцы», но и «дети, худшие, чем отцы»; по-русски это звучит очень тяжело. По-латыни можно сказать не только «породивший» или «порождающий», но и в будущем времени: «породящий»; по-русски это вовсе невозможно. У Горация цикл «римских од» кончается знаменитой фразой о вырождении римского народа; вот его дословный перевод: «Поколение отцов, худшее дедовского, породило порочнейших нас, породящих стократ негодное потомство». По-латыни это великолепная по сжатости и силе фраза, по-русски – безграмотное косноязычие…

К счастью, есть, по крайней мере, некоторые средства, которыми русский язык позволяет переводу достичь большей близости к латинскому оригиналу, чем другие языки. И прежде всего это – расстановка слов, та самая, которая так смущала неопытного читателя. В латинском языке расстановка слов в предложении – свободная, в английском или французском – строго определенная, поэтому при переводе на эти языки все горациевские фразы перестраиваются по единому образцу и теряют всякое сходство с подлинником. А в русском языке расстановка слов тоже свободная, и русские поэты умели блестяще этим пользоваться, как у Пушкина в «Цыганах» кончается рассказ старика об Овидии:

И завещал он, умирая,
Чтобы на юг перенесли
Его тоскующие кости,
И смертью – чуждой сей земли
Не успокоенные гости!

Это значит: «его кости – гости сей чуждой земли, не успокоенные и смертью». Расстановка слов – необычная и не сразу понятная, но слуха она не раздражает, потому что в русском языке она все же допустима. Конечно, употребляется такой прием редко. Но не случайно, что у Пушкина эта вольность в расположении слов появляется как раз в рассказе о латинском поэте. Потому что в латинской поэзии такое прихотливое переплетение слов – не редкость, а обычное явление, не исключение, а правило…

Что же дает поэтическому языку такая затрудненная расстановка слов? На этот вопрос можно ответить одним словом: напряженность. Как воспринимает наш слух пушкинскую фразу? Услышав, что после слова «кости» фраза не кончена, мы напряженно ждем того слова, которое свяжет предыдущие слова с дальнейшими, и не успокаиваемся, пока не услышим слов «не успокоенные». И пока в нас живо это ожидание, это напряжение, мы с особенным, обостренным вниманием вслушиваемся в каждое промежуточное слово: не оно ли наконец замкнет оборванное словосочетание и утолит наше чувство языковой гармонии? А как раз такое обостренное внимание и нужно от нас поэту, который хочет, чтобы каждое его слово не просто воспринималось, а жадно ловилось и глубоко переживалось. И Гораций умеет поддержать в нас это напряжение от начала до конца стихотворения: не успеет замкнуться одно словосочетание, как читателя уже держат в плену другие… Вот почему так важна в стихах Горация вольная расстановка слов; вот почему русские переводчики не могут отказаться от нее с такой же легкостью, как отказываются от причастий «пройдущий», «породящий»…
Но если напряженность фразы нужна поэту для того, чтобы добиться обостренного внимания читателя к слову, то обостренное внимание к слову нужно читателю для того, чтобы ярче и ощутимее представить себе образы читаемого произведения. Ибо слово лепит образ, а из образов складывается внутренний мир поэзии…

Первое, что привлекает внимание при взгляде на образы стихов Горация, – это их удивительная вещественность, конкретность, наглядность. Вот перед нами самая первая ода Горация – «Славный внук, Меценат…». Поэт быстро перебирает вереницу людских увлечений – спорт, политика, земледелие, торговля, безделье, война, охота, – чтобы назвать наконец свое собственное: поэзию. Как представляет он нам первое из этих увлечений? «Есть такие, кому высшее счастие – пыль арены взметать в беге увертливом раскаленных колес…». Три образа, три кадра: пыль арены (в подлиннике точнее: «олимпийской арены»), увертливый бег, раскаленные колеса. Каждый – предельно содержателен и точен: олимпийская пыль – потому, что не было победы славней для античного человека, чем победа на Олимпийских играх; увертливый бег – потому, что главным моментом скачек было огибание «меты», поворотного столба, вокруг которого надо было пройти вплотную, но не задев; раскаленные колеса – потому, что от стремительной скачки разогревается и дымится ось. Каждый новый кадр – более крупным планом: сперва весь стадион в клубах пыли, потом поворотный столб, у которого выносится вперед победитель, потом – бешено вращающиеся колеса его колесницы. И так вся картина скачек прошла перед нами – только в семи словах и полутора строчках…

Однако ткань, сотканная из этих собственных имен и вещественных образов, – не сплошная. Гораций хочет, чтобы каждый образ воспринимался в полную силу, а для этого нужно, чтобы он выступал на контрастном, внеобразном фоне отвлеченных понятий и рассуждений. Иногда предельная отвлеченность и предельная конкретность сливаются, но чаще отвлеченность и конкретность, внеобразность и образность чередуются; и тогда перед читателем возникает такая картина: предельно конкретный, ощутимый, вещественный образ на первом плане, а за ним – бесконечная даль философских обобщений, и взгляд все время движется от первого плана к фону и от фона к первому плану. Это требует от читателя большой напряженности (опять!), большой дисциплинированности внимания. Но поэт часто сам приходит на помощь читателю, вдвигая между первым планом и фоном, между единичным и общечеловеческим промежуточные опоры для его взгляда. Эту роль промежуточных опор, уводящих взгляд вдаль, от частности к обобщению, принимают на себя географические и мифологические образы лирики Горация…

Географические образы раздвигают поле зрения читателя вширь, мифологические образы ведут взгляд вглубь… Как географические образы придают горациевскому миру перспективу в пространстве, так мифологические образы придают ему перспективу во времени…

Когда мы читаем стихи поэтов нового времени – XVIII, XIX, XX веков, – мы мало задумываемся над их композицией: мы к ней привыкли. И если мы попробуем отдать себе в ней отчет, то в самых грубых чертах выглядеть она будет так: стихотворение начинается на сравнительно спокойной ноте, постепенно напряжение нарастает все больше и больше, и в наиболее напряженном месте обрывается. Самое ответственное место в стихотворении – концовка; и признания поэтов говорят, что нередко последние строки стихотворения слагаются первыми, и все стихотворение строится как подступ, разбег для этих «ударных» строк.
В стихах Горация – все по-другому. Концовка в них скромна и неприметна настолько, что порой стихотворение кажется оборванным на совершенно случайном месте. Напряжение от начала к концу не нарастает, а падает. Самое энергичное, самое запоминающееся место в стихотворении — начало…

До сих пор нам приходилось говорить главным образом о напряженности в стихах Горация; теперь придется говорить о том, как эта напряженность находит в них свое разрешение, затихает, гармонизируется. Зигзагообразное движение мысли, затухающее колебание маятника между двумя лирическими противоположностями – излюбленный прием, к которому Гораций обращается для этой цели… Колеблясь между двумя противоположными темами, лирическое движение в стихах Горация постепенно замирает от начала к концу: максимум динамики в первых строках, максимум статики в последних. И когда это движение прекращается совсем, стихотворение обрывается само собой на какой-нибудь спокойной, неподвижной картине…

Итак, мало сказать, что основа поэзии Горация – это предельно конкретный образ на первом плане, а за ним – дальняя перспектива отвлеченных обобщений. Нужно добавить, что Гораций не ограничивается одним образом и одной перспективой, а старается тут же охватить взглядом и другую сторону, старается вместить в одно стихотворение все бесконечную широту и противоречивость мира. И нужно подчеркнуть, что Гораций не обрывает стихотворение на самом напряженном месте, предоставляя читателю долго ходить под впечатлением этого эффекта и постепенно угашать и разрешать эту напряженность в своем сознании – он старается разрешить эту напряженность в пределах самого стихотворения и затягивает стихотворение до тех пор, пока маятник лирического движения, колебавшийся между этими двумя крайностями, не успокоится на золотой середине.
Золотая середина – наконец-то произнесены эти слова, самые необходимые для понимания Горация. Золотая середина – это уже не только художественный прием, это жизненный принцип. Из мира горациевских образов мы вступаем в мир горациевских идей…

Гораций говорит о философии много и охотно; по существу, все его сатиры и послания представляют собой не что иное, как беседы на философские темы. Но если так, то какой философской школе следует Гораций? Из философских школ в его пору наибольшим влиянием пользовались две: эпикурейцы и стоики. Эпикурейцы учили, что высшее благо – наслаждение, а цель человеческой жизни – достичь «бестревожности», то есть защитить свое душевное наслаждение от всех внешних помех. стоики учили, что высшее благо – добродетель, а цель человеческой жизни – достичь «бесстрастия», то есть защитить ясность своей души от всех смущающих ее страстей – внутренних помех добродетели. А Гораций? Он ни с теми, ни с другими, или, вернее, и с теми и с другими – и у стоиков и у эпикурейцев он подмечает и берет только то, что ему ближе всего: культ душевного покоя, равновесия, независимости…

Независимость духовная для него так же дорога, как независимость материальная, и поэтому он всегда сохраняет за собой свободу мнения, ни за каким философом слепо не следует. а когда желает в своих нравственных рассуждениях сослаться на авторитет, то ссылается не на Эпикура и не на Хрисиппа, а на Гомера…

Есть лишь одна сила, от которой нельзя быть независимым, от которой нет убежища. Это – смерть. Именно поэтому мысль о смерти тревожит Горация так часто и так неотступно. Она примешивается к каждой из его излюбленных лирических тем… Чтобы уберечься от давящих мыслей о смерти, есть лишь один выход: жить сегодняшним днем, не задумываться о будущем, ничего не откладывать на завтра, чтобы внезапная смерть не отняла у человека отложенное. Это и есть принцип «пользуйся днем» (carpe diem), попытка Горация отгородиться от беспокойного будущего так же, как принципом независимости он отгородился от беспокойной современности…

Чтобы преодолеть смерть, победить ее, человеку дано одно-единственное средство: поэзия. Человек умирает, а вдохновенные песни, созданные им, остаются. В них – бессмертие и того, кто их сложил, и тех, о ком он их слагал… Не случайно Гораций всюду говорит о поэзии торжественно и благоговейно: ведь она делает поэта равным богам, даруя ему бессмертие и позволяя обессмертить в песнях друзей и современников. И не случайно свой первый сборник од из трех книг он завершает гордым утверждением собственного бессмертия – знаменитым «Памятником».

С.В.Шервинский (академический перевод, до 1970):

Создал памятник я, бронзы литой прочней,
Царственных пирамид выше поднявшийся.
Ни снедающий дождь, ни Аквилон лихой
Не разрушат его, не сокрушит и ряд
Нескончаемых лет, – время бегущее.
Нет, не весь я умру, лучшая часть меня
Избежит похорон. Буду я вновь и вновь
Восхваляем, доколь по Капитолию
Жрец верховный ведет деву безмолвную.
Назван буду везде – там, где неистовый
Авфид ропщет, где Давн, скудный водой, царем
Был у грубых селян. Встав из ничтожества,
Первым я приобщил песню Эолии
К италийским стихам. Славой заслуженной,
Мельпомена, гордись, и, благосклонная,
Ныне лаврами Дельф мне увенчай главу.

А.А.Фет (вольный перевод, 1854):

Воздвиг я памятник вечнее меди прочной
И зданий царственных превыше пирамид;
Его ни едкий дождь, ни Аквилон полночный,
Ни ряд бесчисленных годов не истребит.

Нет, весь я не умру, и жизни лучшей долей
Избегну похорон, и славный мой венец
Все будет зеленеть, доколе в Капитолий
С безмолвной девою верховный ходит жрец.

И скажут, что рожден, где Ауфид говорливый
Стремительно бежит, где средь безводных стран
С престола Давн судил народ трудолюбивый,
Что из ничтожества был славой я избран

За то, что первый я на голос эолийский
Свел песнь Италии. О, Мельпомена, свей
Заслуге гордой в честь сама венец дельфийский
И лавром увенчай руно моих кудрей.

Этот перевод мне особенно близок не снижением, а отходом от пафоса в ироническом созвучии – «доколе в Капитолий» и, вообще, какой-то легкостью, свободой переложения на русский язык. Не воспроизводством внутренних симметрий, а использованием ямба, в котором от метрики малого асклепиадова стиха осталась лишь ясно выраженная цезура (хотя и с ней Фет не посчитался в четвертом стихе).

Другие вольные и невольные переводы и подражания 30-й оде Горация:

Г.Р.Державин (подражание, 1796)
В.В.Капнист (вольный перевод, 1-й вариант, 1801/05)
В.В.Капнист (вольный перевод, 2-й вариант)
С.А.Тучков (вольный перевод, 1816)
К. Н.Батюшков (подражание, 1826)
А.С.Пушкин (подражание, 1836)
Н.В.Фокков (академический перевод, 1873)
П.Ф.Порфиров (вольный перевод, 1890-е)
Б.В.Никольский (академический перевод, 1899)
В.Н.Крачковский (вольный перевод, 1913)
В.Я.Брюсов (подражание, 1912)
В.Я.Брюсов (академический перевод, 1-й вариант, 1913)
В.Я.Брюсов (академический перевод, 2-й вариант, 1918)
Н.И.Шатерников (академический перевод, до 1935)
А.П.Семенов-Тян-Шанский (академический перевод, до 1936)

…и т.д. здесь: http://www.horatius.ru/index.xps?2.3.330.1

И кроме того, две статьи Л.А.Мусориной:
Подражания тридцатой Оде Горация в русской литературе

Расхождения с оригиналом в переводах ХХХ Оды Горация
.

«Я памятник воздвиг — перевод Оды Горация к Мельпомене, с латинского» — Яндекс.Кью

Ода Горация к Мельпомене (III, 30) (Я воздвиг себе памятник)

Квинт Гораций Флакк (65 — 8 гг. до н. э.)

Мой вольный стилизованный перевод с латинского: https://stihi. ru/2021/11/17/545

Из бронзы памятник воздвиг себе нетленный,

Он в царском месте пирамиды будет выше,

Не сокрушат его дожди и жар Вселенной,

Потоки ветра все стихи мои услышат.

В полёте времени столетия минуют,

Но актуальность слов моих прольёт стихами

Венок похвал, я путь им вечный закольцую.

Я не умру, а буду так же жить веками.

Пусть молчаливой девы скорбные стенанья

Звучат призывом, громче воя грозной львицы.

Капитолийский холм, мой требник вспоминая,

Рождённым в бедности подарит блеск столицы.

Я первым песни перевёл на лад ритмичный.

Стремился к ясности, мне титул пригодится:

Дельфийский жрец, оракул мудрости античный.

Пусть Мельпомена, награждая, мной гордится.

1. 7-40

латинский оригинал:

Quintus Horatius Flaccus

HORATII CARMINUM III, 30

«Ad Melpomenen»

Exegi monumentum aere perennius

Regalique situ pyramidum altius,

Quod non imber edax, non aquilo impotens

Possit diruere aut innumerabilis

Annorum series et fuga temporum.

Non omnis moriar multaque pars mei

Vitabit Libitinam: usque ego postera

Crescam laude recens, dum Capitolium

Scandet cum tacita virgine pontifex:

Dicar, qua violens obstrepit Aufidus

Et qua pauper aquae Daunus agrestium

Regnavit populorum, ex humili potens

Princeps Aeolium carmen ad Italos

Deduxisse modos. Sume superbiam

Quaesitam meritis et mihi Delphica

Lauro cinge volens, Melpomene, comam.

Exegi monumentum (с лат. — «Я воздвиг памятник») — ода Горация, заключительная в третьей книге «Од» (Carm. III, 30). Известна также под названием «К Мельпомене» (лат. Ad Melpomenem): Мельпомена традиционно считается музой трагедии, но первоначально понималась как муза песни вообще.

Содержание оды — рассуждение автора об основных достижениях своей жизни и своего творчества; в финале следует обращение к Мельпомене с призывом увенчать автора лавровым венком.

Поэзия Горация. 9 класс — Русская Классическая Школа

Квинт Гораций Флакк
(65 г. – 8 г. до Р. Х.)

У. Гораций был младшим современником Вергилия. Он родился в семье вольноотпущенника, владевшего небольшим имением. Несмотря на скудные средства, отец дал сыну хорошее образование. Сначала Гораций учился в Риме в школе, где изучал Гомера и древних римских поэтов, потом отбыл в Афины. Там Гораций занимался греческой поэзией и философией. 

«К самому себе»

 

У. — Интерес к вопросам морали, свойственный современникам Горация, усилился у римлян еще со времен Цицерона. Философия понималась ими как наука о нравах. Однако в этих вопросах Гораций не придерживался строго определенного учения. 

— Какие жизненные взгляды поэта отражены в стихотворении «К самому себе»?

Д. Ветреность, пренебрежение верой, «блуждание» по жизни.

У. Какое сочетание слов кажется вам противоречивым?

Д. «Безумная мудрость».

У. — Такой художественный прием – сочетание слов с противоположным значением, сочетание несочетаемого – называется оксюмороном, дословно:

«острая глупость».  

«Безумная мудрость» – это философское учение, сторонники которого считали, что боги не заботятся о людских делах. Удар грома с ясного неба наводит поэта на обратную мысль.

— Выявите в этом стихотворении поэтические образы.

Д. – Метафоры: 

«Безоблачное небо» – беззаботная жизнь;

— Диеспитер «коней промчал», потряслись «зыби рек, и Стикс, и ужасные врата Тенара, и Атланта крайний предел» – боги прогневались, произошли жизненные потрясения;

«Зыби рек» – поверхности рек;

«Стикс», «Врата Тенара» – ад;

«Атланта крайний предел» – край земли;

«Вспять направить челнок» – личная жизнь, которую лирический герой должен пересмотреть, изменить отношение к своему жизненному пути;

«Венец», срываемый судьбой, – жизненные потери, лишения, непредсказуемость.

– Эпитеты: «режущий молнией», «грохотанье тяжкое».

У. — Такая концентрация иносказаний и символов, их разнообразие, ярко выраженное личное начало свидетельствуют о том, что поэзия во времена Горация уже являлась самостоятельным видом искусства. Восхищаясь греческой поэзией, Гораций ставил себе в заслугу, что он перенес на римскую почву греческую лирику, искусство Алкея, Сапфо, Анакреонта. Тщательно отбирая образцы и мотивы из стихотворений древнегреческих поэтов, он окрашивал их своими настроениями, вкладывал в них свою житейскую мудрость.

— Каков венец размышлений лирического героя?

Д. 

«…Божеству подвластно 

Высоким сделать низкое, славного

Низринуть сразу, выявить скрытое…»

 

У. Лирические стихотворения Горация уже в античности стали называться одами, и такое название они сохранили до нашего времени. Оды разнообразны по темам. Среди них есть дружеские послания, гимны богам, отклики на политические события, любовная лирика, лирика размышления, сатиры, эподы.

Декламирование оды «К самому себе».

У. Какое ощущение создается при декламировании оды?

Д. Тяжело преодолевается стих, требуется напряжение…

У. На чем был построен древнегреческий стих?

Д. На чередовании долгих и кратких слогов.

У. В русской передаче соблюдается лишь чередование ударений. Постройте схему ударных и безударных слогов первой строфы.

— Не выдерживается единый метр.

У. — «Гениальность Горация – в безошибочном, совершенном мастерстве, с которым он владеет сложнейшей, изощреннейшей поэтической техникой античного искусства… Стих Горация действительно звучит непривычно. Не потому, что в нем нет рифмы (античность вообще не знала рифмы; она появилась в европейской поэзии лишь в средние века)… Стих Горация труден потому, что строфы в нем составляются из стихов разного ритма (вернее сказать, даже разного метра): повторяющейся метрической единицей в них является не строка, а строфа. Такие разнометрические строфы могут быть очень разноообразны, и Гораций пользуется их разнообразием очень широко… Восхищенные современники называли поэта: “обильный размерами Гораций”»

(М. Л. Гаспаров).  

— Прочитайте перечень строф, которыми пользовался Гораций при написании од.

Д. 1. Первая Асклепиадова строфа.

2. Вторая Асклепиадова строфа.

3. Третья Асклепиадова строфа. В некоторых изданиях называется четвертой.

4. Четвертая Асклелиадова строфа В некоторых изданиях называется третьей.

5. Пятая Асклепиадова строфа.

6. Сапфическая строфа.

7. Большая сапфическая строфа.

8. Алкеева строфа.

9. Архилохова первая строфа.

10. Архилохова вторая строфа.

11. Архилохова третья строфа.

12. Гиппонактова строфа.

13. Ионики. 

— Размеры, примененные в одах, названы по именам греческих поэтов, считавшихся их создателями.

У. Ода «К самому себе» написана алкеевой строфой.

У. — Гораций чередует стихотворения разных размеров, чтобы не прискучивал ритм одних и тех же строф. «Ритм горациевских строф – это как бы музыкальный фон… А на этом фоне развертывается чеканный узор горациевских фраз» (М. Л. Гаспаров).

— Укладываются ли фразы в размер строфы?

Д. Нет. Предложения «повисают», их концовки находятся в следующих строфах.

У. «Длинные фразы, перекидывающиеся из строчки в строчку, начинающиеся второстепенными словами и лишь медленно и с трудом добирающиеся до подлежащего и сказуемого. Странная расстановка слов, естественный порядок которых, словно нарочно, сбит и перемешан… Есть выражение: “Поэзия – это гимнастика языка”. Это значит: как гимнастика служит для гармонического развития всей мускулатуры тела, а не только для тех немногих мускулов, которые нужны нам для нашей повседневной работы, так и поэзия дает народному языку возможность развить и использовать все заложенные в нем выразительные средства, а не ограничиваться простейшими, разговорными, первыми попавшимися… Поэзия Горация может быть безоговорочно признана совершеннейшей, совершеннейшей по полноте охвата языкового организма»

(М. Л. Гаспаров).

 

«К республике»

 

У. Вспомните трагедию У.Шекспира «Юлий Цезарь». Какие исторические события отражены в ней?

Д. Юлий Цезарь получил единоличную власть, стал пожизненным «тираном» Римской республики. Брут с заговорщиками убили его. Но Брута настигла божья кара.

У. — Когда после убийства Цезаря в Афины прибыл Брут, Гораций примкнул к нему и получил звание военного трибуна. 

— В стихотворении какого древнегреческого автора мы видели образ корабля, носимого бурей по волнам?

Д. В стихотворении Алкея.

У. — «Следуя греческим образцам, Гораций не является слепым подражателем. У него есть немало параллелей с произведениями греческих поэтов, но их мотивы и цитаты служат как бы лейтмотивом или эпиграфом к той теме, которую поэт развивает самостоятельно. Недаром он сравнивает себя с пчелкой, которая перерабатывает в себе собранный ею цветочный сок» (М. Л. Гаспаров).

— Метафорами чего являются корабль, буря?

Д. Корабль – метафора республики. Море – метафора жизни, испытаний, выпавших на долю республики.

Декламирование стихотворения.

У. Поражением Брута при Филиппах и разгромом республиканской партии закончился период юношеских увлечений Горация: рушились мечты о римской свободе, впереди была новая жизнь. После амнистии он вернулся в Рим. Имение было конфисковано, средств к существованию не было, и бывший предводитель легиона вступил в коллегию писцов, на обязанности которых лежала переписка законов, протоколов и других государственных документов. К этому времени относится начало литературной деятельности Горация. 

 

«К римскому народу»

 

У. Вспомните, что такое эпод?

Д. Заключительная строфа, припев.

У. — Гораций разделил свои стихотворения на «оды» и «эподы». Слово ода означает: песня, слово эпод: припевка. 

— Как у Горация графически выражена разница между одами и эподами?

Д. Оды написаны четверостишиями, эподы двустишиями.

У. Прочитайте, какие размеры использовал Гораций в эподах?

Д. 1. Ямбический триметр с диметром.

2. Ямбический триметр с «элегиямбом».

3. Дактилический гексаметр с дактилическим усеченным тетраметром.

4. Дактилический гексаметр с «ямбэлегическим» стихом.

5. Дактилический гексаметр с ямбическим диметром.

6. Дактилический гексаметр с ямбическим самарием.

7. Ямбические триметры.

У. Эпод «К римскому народу» написан около 38 года, во время войны Октавиана с Помпеем. Какое ощущение создается от ритмики этого эпода?

Д. Сжатости, энергичности, эмоциональности, разгневанности…

У. — Каждое стихотворение Горация – плод тщательной, почти ювелирной работы. Каждое слово взвешено и обдумано. Привлекает внимание удивительная вещественность, конкретность, наглядность стихов Горация.

— Для всех эподов характерно желание поэта поразить и потрясти читателя. Это результат особого состояния, переживаемого Горацием, вернувшегося в Рим и с ужасом взиравшего на римское общество, устремившееся в хаос гражданской войны.

— Какие образы призваны были образумить сограждан?

Д. — Образ «римской» крови, залившей поля и «волны морские».

— Образы врагов, готовых использовать вражду в своих целях: карфагенянец, британец.

— Образы львов и волков, не враждующих между сосбой.

— Мертвенная бледность лиц, оцепенение, ослепление, неистовство.

— Воспоминание о дне гибели невинного Рема – одного из основателей Рима.

У. — Если для Горация «напряженность фразы нужна… для того, чтобы добиться обостренного внимания читателя к слову, то обостренное внимание к слову нужно читателю для того, чтобы ярче и ощутимее представить себе образы читаемого произведения. Ибо слово лепит образ, а из образов складывается внутренний мир поэзии» (М. Л. Гаспаров).

— Тяжелые испытания гражданской войны не создали из Горация бойца. Они вызывали в нем желание уйти от политической борьбы.

— Вспомните, к чему Гораций призывает в ХVI эподе?

Д. Римская империя была в зените своей славы, однако и на ее территории происходили волнения, восстания, нашествия иноязычных племен. Преступления были в порядке вещей. В храмах вновь стали совершаться кровавые жертвоприношения, а духовная жизнь была сведена к голым ритуалам. Гораций не верил в несбыточные мечтания о возрождении «золотого века» и призывал римских граждан на далекие Острова блаженных, где можно забыть о раздорах, губящих Рим. Найти прибежище могли там только достойные.

 

«К Августу»

 

У. Страстный поклонник природы, одаренный художнической способностью подмечать самые сокровенные ее красоты, Гораций постоянно стремился к мирной жизни и к деревенской тишине. Первые литературные опыты Горация привлекли к нему внимание Вергилия, который познакомил его с Гаем Цильнием Меценатом – личным другом императора Октавиана Августа, государственным деятелем, покровителем искусств. В подарок от Мецената Гораций получил виллу в Сабинии, его мечта о жизни на природе осуществилась. 

Гай Цильний Меценат

С. Бакалович. В приемной у Мецената

Ф. Бронников. Гораций читает свои сатиры Меценату

У. — Но Горацию приходилось жить и в Риме, где власть крепко держал Цезарь Октавиан. Гораций стал присматриваться к этому человеку и с удивлением открыл за его разрушительной деятельностью созидательное начало. Октавиан стал в глазах Горация спасителем отечества. 

— Как об этом сказано в оде «К Августу»?

Д. 

«…обуздать сумел

Рукой железной зло своеволия;

Изгнав навеки преступленья,

Ты возвратил нам былую доблесть.

 

Ты наш защитник, Цезарь! Ни гибельной

Войны гражданской ужас не страшен нам…

 

Твоим законам, Август, покорствуют

Дуная воду пьющие варвары

И гет, и сер, и парф лукавый,

И порожденные Доном скифы».

 

У. — Постепенно Гораций становился «Августовским певцом», как называл его А. С. Пушкин. 

— Как в строках оды обоготворяется император?

Д. Прославляется доблесть и праведность «Анхиза с отпрыском дивным благой Венеры». Анхиз и его сын от Венеры Эней считались прародителями рода Юлиев, к которому принадлежал Август.  

У. — Временами Гораций тяготился своей зависимостью от власть имущих. «Тяжела участь поэта, который хочет писать и лишен этой возможности; но тяжела и участь поэта, который не хочет писать и должен писать против воли». Зависимость окрашивает некоторые оды оттенком, близким к льстивости. Но «мы не должны забывать общую обстановку того времени с его покровителями и прихлебателями. Гораций в этом обществе держался все же с достоинством, Август даже выражал недовольство, что поэт мало обращается лично к нему» (М. Л. Гаспаров).

— Какие известные вам оды русских поэтов продолжают античную традицию восхваления монархов?

Д. — М. В. Ломоносов «Ода на день восшествия на всероссийский престол ея величества государыни императрицы Елисаветы Петровны 1747 года», «Ода блаженныя памяти государыне императрице Анне Иоанновне на победу над турками и татарами и на взятие Хотина 1739 года», «Ода на восшествие Елизаветы».

— Г. Р. Державин «Ода на день рождения ея величества, сочиненной во время войны и бунта 1774 года», «Фелица».

— Н. М. Карамзин «Историческое похвальное слово Екатерине II», «…Александру I, самодержцу всероссийскому, на восшествие его на престол».

У. Как в оде Горация отражено завершение в античной культуре противостояния Аполлоновой лиры и Дионисовой флейты?

Д. 

«Хотел воспеть я брань и крушение

Держав, но лира грянула Фебова…

 

А мы, как наши пращуры, песнями

Под флейту славим доблесть и праведность

Мужей троянских, и Анхиза…»

 

Из «Сатир»

 

У. И все же Гораций подолгу жил в своем поместье. Вилла находилась у подножия холма, вблизи источника, и выходила в небольшой сад с бассейном, украшенным колоннадой. В 1928 г. итальянские археологи обнаружили остатки этого имения. Сохранились остатки мозаичного пола и садовой скульптуры.  

Предположительная реконструкция виллы Горация

У. Как сам поэт выражает радость об осуществившейся мечте?

Д.  

«Вот в чем желания были мои: необширное поле,

Садик, от дома вблизи непрерывно текущий источник,

К этому лес небольшой! И лучше и больше послали

Боги бессмертные мне…»

 

У. — Живописная природа, пасущиеся стада, сельские работы изображаются Горацием в красках буколической идиллии, и это придает одам прелесть если не полной правдивости, то тонкого чувства красоты окружающего мира.

— Кем, согласно побасёнке Цервия, отраженной в сатире, считал себя Гораций?

Д. Деревенской мышью, предпочитающей бедную и спокойную жизнь в деревне сытой, но опасной жизни в городе:

 

«…Ну нет! – говорит поселянка.

– Эта жизнь не по мне. Наслаждайся одна, а я снова

На гору, в лес мой уйду – преспокойно глодать чечевицу!»

 

 У. В «Сатирах» Гораций не нападает на изъяны своих современников, но только демонстрирует их и высмеивает. Гораций не «брызжет яростью», но обо всем говорит с веселой серьезностью, доброжелательно. Он воздерживается от прямых порицаний, приглашает к размышлению, оставляя за каждым право делать собственные выводы. 

 

«К Лицинию Мурене»

 

У. Какой афоризм содержат строки оды «К Лицинию»?

Д. «Выбрав золотой середины меру».

У. К кому обращена эта ода?

Д. К Лицинию Мурене – шурину Мецената, впоследствии казненному за участие в заговоре против Августа.

У. — Лициния Мурену, по-видимому, наставления не убедили. Но для самого Горация мысль о золотой середине, о мере и умеренности была принципом, определявшим его поведение решительно во всех областях жизни.

— Дидактизм не помешал Горацию дать интересную и разнообразную смесь разных советов, наблюдений, обобщений и сентенций. Как мысль о «золотой середине» воплощена в поэтических образах?

Д. — Жизненный путь лучше не «пролагать в открытом море, где опасен вихрь» или «слишком близко к скалам прибрежным».

— Избегать «обветшалой кровли» и в тоже время – «дворцов, что рождают в людях черную зависть».

— Не превозноситься слишком высоко, поскольку:

 

«Ветер гнет сильней вековые сосны,

Падать тяжелей высочайшим башням,

Молнии удар поражает чаще

Горные выси».

 

У. Чьи мотивы спокойного самоотдания потоку жизни просматриваются в этой оде?

Д. Мотивы Архилоха:

 

— «В горестях надежд, опасений в счастье

Не теряет муж с закаленным сердцем».

 

«Плохо пусть сейчас – не всегда так будет».

 

— «Бедами стеснен, ты не падай духом,

Мужественным будь. Но умей убавить,

Если вдруг крепчать стал попутный ветер,

Парус упругий».

 

У. Требование «золотой середины» отвечало духу времени как оправдание изменчивости счастья. Покой, свобода, преодоление неразумных желаний – основные мысли творчества Горация. Свою задачу поэт видел в том, чтобы правильно передать эту истину людям своего круга и научить их жить правильно, сообразно с обстановкой его времени. 

 

«К Лиде»

 

У. — Для Горация принцип золотой середины – основа независимости. Трезвость за вином обеспечивает человеку независимость от хмельного безумия друзей. Довольство малым в частной жизни дает человеку независимость от толпы работников, добывающих богатства для алчных. Сдержанность в любви дает человеку независимость от переменчивых прихотей подруги. 

— Насколько серьезно и глубоко чувство лирического героя к своей подруге?

Д. Поверхностно, лишено серьезного чувства.

У. Общий тон од Горация един. «В них нет или очень мало “лирического волнения”. Поэт умеет оставаться и в пределах выражения чувств на той “золотой середине”, которую он одобрял с морально-философских и житейских позиций. .. В любви Горация нет той силы страсти, которая отличает творчество других лирических поэтов. Любовь его неглубокая, героини малоконкретны. Можно усомниться в действительности существования их» (М. Л. Гаспаров). «Гораций избегал серьезных и волнующих увлечений. Он смотрит как бы со стороны на своих многочисленных героинь, всех этих лидий, хлой, левконой и т. п., с изяществом, а иногда и с легкой иронией рисуя их непостоянство, легкомыслие, их преходящие увлечения и мимолетные печали» (Н. А. Чистякова).

 

«К Меценату» 

 

У. — Зато в одах много раздумий в духе Анакреонта, мыслей о невозвратности молодости, о краткости жизни. «Есть лишь одна сила, от которой нельзя быть независимым, от которой нет убежища. Это – смерть. Именно поэтому мысль о смерти тревожит Горация так часто и так неотступно» (М. Л. Гаспаров).

— Вспомните, кого римляне называли мантуанским лебедем? Почему?

Д. Мантуанским лебедем  называли Вергилия. Образ лебедя был символом поэта. Древние считали, что человек способен превращаться в лебедя и вновь возвращаться в человеческое обличие, сбрасывая лебединый покров. Из мифа родилось представление, что душа человека способна странствовать по небу в образе лебедя. Позже это поверье забылось, и лебедь стал символом возвышенной, поэтической души.  

У. Что «чует» лирический герой этого стихотворения?

Д. «Чует», что его жизнь, его поэтическое творчество подходит к концу:

 

 «Уже я чую: тоньше становятся

Под грубой кожей скрытые голени –

Я белой птицей стал, и перья

Руки и плечи мои одели».

 

У. Как поэт рисует свой «лебединый полет»?

Д. «Певчий лебедь» узрит «шумящего Босфора брег»; «заливы Сирта»; «Гиперборейских полей безбрежность» – пределы гипербореев, мифического народа, жившего на Крайнем Севере. Его узнают многие народы: даки, гелоны, иберы, галлы.

У. — Гораций любит географические образы, они раздвигают поле зрения читателя вширь, уносясь воображением к самым дальним границам своего круга земель. Географические образы придают оде перспективу в пространстве, а  мифологический образ лебедя придает перспективу во времени.

— От чего укрывает поэта перевоплощение в лебедя – смерть?

Д. От злословья.

У. — Гораций, по собственному признанию, писал для знатоков, игнорируя чернь и отзываясь о ней презрительно. Он делает судьей своего творчества лишь узкое окружение Мецената.

— Какой самокритичный эпитет дает себе поэт?

Д. «Певец двуликий»: Гораций вынужден был воспевать Августа, писать порой вопреки своему желанию.

У. Какова главная мысль оды, обращенной к Меценату?

Д. «Бедный отпрыск бедных родителей, в дом Мецената дружески принятый» стал великим поэтом и тем самым заслужил бессмертие.

У. Как в этой оде выражена предельная предметность, вещественность образов?

Д. Бессмертие выражено в образе «мнимых похорон» и «пустой гробницы»

У. — «Зигзагообразное движение мысли», «затухающее колебание маятника между двумя лирическими противоположностями» – излюбленный прием Горация (М. Л. Гаспаров). Мы видим пример движения мысли между двумя контрастными образами: беспредельно возвышенным и глубинно земным.

— Поэт часто хочет создать представление, будто стихотворение реально произносится или даже поется. В действительности горацианская лирика книжного происхождения.

 

«К Мельпомене»

 

У. Какова более тонкая грань темы бессмертия в оде «К Мельпомене» по сравнению с одой «К Меценату»?

Д. В оде «К Меценату» говорится о человеческом бессмертии, в оде «К Мельпомене» – о творческом бессмертии.

У. Как в оде «К Мельпомене» выражена конкретность, наглядность заложенной в ней идеи?

Д. В образе памятника, который возведен в воображении лирического героя.

У. Что свидетельствует о величественности этого памятника?

Д. Этот памятник:

 

«…бронзы литой прочней,

Царственных пирамид выше поднявшийся.

Ни снедающий дождь, ни Аквилон лихой

Не разрушат его, не сокрушит и ряд

Нескончаемых лет, время бегущее».

 

У. За счёт чего образ памятника приобретает черты вечности?

Д. Его свойства – несокрушимая прочность, неохватность размера, неподвластность времени.

У. Вспомните, в каком древнеегипетском стихотворении звучат подобные мотивы?

Д. В «Прославлении писцов». Писцы прославились тем, что оставили после себя книги. Дома, памятники разрушились от времени, гробницы  забыты, жрецы умерли, а писания, книги живы. В них египетские писцы-пророки, наделенные мудростью свыше, предсказывали будущее и через слово учили людей мудрости. 

У. Почему Гораций в этой оде обращается к Мельпомене?

Д. Мельпомена – в древнегреческой мифологии муза трагедии. Древние считали, что в творчестве главную роль играет не сам поэт-певец, а именно боги, прежде всего Аполлон и Музы. 

У. — Признавая за поэзией божественное происхождение, Гораций не ставил поэта на одну ступень с предсказателем, которому в состоянии восторженности, воодушевления дается божественное внушение. 

— Как это тонко отражено в оде?

Д. — Обращение к Мельпомене помещено в конце оды, в то время как обращение к Музам всегда предшествовало повествованию. Например, обращение к Музе в начале «Илиады», «Одиссеи».

— Гораций не преклоняется перед Мельпоменой, а призывает ее гордиться «заслуженной славой», которую поэт принес ей своим творчеством, и увенчать его главу лаврами Дельф – лавровым венком победителя в Дельфийских состязаниях поэтов.

У. Что мы разумеем под «лучшей частью» поэта, которая не умрет и «избежит похорон»?

Д. Бессмертные произведения поэта.

У. — «Чтобы преодолеть смерть, победить ее, человеку дано одно-единственное средство: поэзия. Человек умирает, а вдохновенные песни, созданные им, остаются. В них – бессмертие и того, кто их сложил, и тех, о ком он их слагал… Не случайно Гораций всюду говорит о поэзии торжественно и благоговейно: ведь она делает поэта равным богам, даруя ему бессмертие и позволяя обессмертить в песнях друзей и современников» (М. Л. Гаспаров). 

— Как поэт связывает свою славу с родным Римом?

Д. «Буду я вновь и вновь восхваляем, доколь по Капитолию жрец верховный ведет деву безмолвную» – покуда верховный жрец и старшая весталка будут совершать на Капитолии молебствие о благе Рима.

У. На какие области распространится слава поэта?

Д. «Там, где неистовый Авфид ропщет, где Давн, скудный водой, царем был у грубых селян» – на родине Горация.

У. — Вновь Гораций предельно конкретен, объединяя географические (пространственные) и исторические (временны е) «координаты» распространения его славы. Он хочет сказать, что его слава будет так же вечна, как вечен Рим.

— Гораций отлично сознавал, какую роль призван он сыграть в истории римской поэзии. Что он ставит себе в заслугу?

Д.

«Встав из ничтожества,

Первым я приобщил песню Эолии

К италийским стихам».

 

У. — До Горация все сложные размеры, изобретенные греческими лириками, были в Риме почти неизвестны – дальше грубых проб дело не шло. Именно здесь видел Гораций свою высшую заслугу перед римской поэзией и именно об этом говорит в своей оде. 

— Вспомните, что такое авторитет в словесности?

Д. Соавторство, определявшее дух книги, учения. Слово не воспринималось как плод личного творчества. Люди считали, что слово наделено сверхъестественной, чудесной силой, что оно дается свыше. Соавторы, продолжатели подхватывали начатое, расширяли, развивали творение предшественника. 

У. Посмотрите в этимологическом словаре происхождение слова автор.

Д. Автор. Происходит от ст.-франц. auctor «автор», далее из лат. auctor «создатель, творец», далее из augere «умножать, увеличивать», далее из праиндоевр. *aug- «увеличивать».

У. — Аugео – действие, присущее в первую очередь богам как источникам космической инициативы: «приумножаю», «содействую», привожу нечто в бытие или же увеличиваю весомость, объём уже существующего (С. С. Аверинцев).

— Если в древнеегипетской «Похвале писцам» все сводится к теме значимости словесного искусства вообще, к теме ценности авторитетного имени, увековеченного через соединение с книгой, то Гораций имеет ввиду неповторимость творческого почина, творческой инициативы – личное авторство. И эту инициативу Гораций представляет в образе подражания-состязания. 

Декламирование оды.

 

«К своей книге»

 

У. — Основным жанром творчества Горация последних лет являются послания – письма в стихотворной форме. Это давало особые возможности для описания личной жизни автора. Послания Горация составлены, как и сатиры, в форме непринужденной беседы, но в отличие от сатир в них нет язвительных насмешек и «горацианская мудрость» изложена здесь в виде советов умудренного жизнью собеседника. В беседе с друзьями поэт дает описания своего каждодневного времяпрепровождения, добродушно шутит над самим собой и другими.

— Когда написано послание «К своей книге»?

Д. «В год, когда Лоллий себе в товарищи Лепида выбрал» – в консульство Лоллия и Лепида – 21 год до Р. Х.

У. Сколько лет тогда было Горацию?

Д. 44 года.

У. В чем выражена самоирония пребывавшего уже в зрелом возрасте поэта?

Д. Он пишет послание своей книге и пытается ее «вразумить», как неразумную, нескромную, гулящую деву. Рисует ее неприглядное будущее:

 

— «… ступай, куда хочешь!

Но не забудь: уйдешь – не вернешься.

Сама пожалеешь: «Что я наделала! – будешь твердить.

– Чего захотела!»»

 

«Будешь ты Риму мила, пока не пройдет твоя младость…»

 

«…руками толпы захватана, станешь ты грязной,

Непросвещенную моль молчаливо кормить будешь..

 

«Скроешься в Утику ты, иль сослана будешь в Илерду» (в провинцию Рима)

 

«…а после всего останется только в предместьях

Чтенью ребят обучать, покуда язык не отсохнет…»

 

У. В каком стихотворении А. С. Пушкина поэт также пишет послание «спутнице» своего творчества?

Д. «К моей чернильнице».

У. Кем рисует себя Гораций в одах «К Меценату», «К Мельпомене»?

Д. Творцом, победителем на словесных состязаниях, лебедем.

У. Каким должна представить своего автора «грязная, захватанная» книга?

Д. 

«Малого роста, седой преждевременно, падкий до солнца,

Гневаться скорый, однако легко умиряться способный».

 

У. — А каков облик лирического героя Горация? «Это маленький человек среди большого мира, из конца в конец волнуемого непостижимыми силами судьбы. В этом мире поэт выгораживает для себя кусочек бытия, смягчает власть судьбы над собою отказом от всего, что делает его зависимым от других людей и от завтрашнего дня, и начинает спорить с миром, подчинять его себе, укладывать его бескрайний противоречивый хаос в гармоническую размеренность и уравновешенность своих од. Из этой борьбы за ясность, покой и гармонию он выходит победителем, и эта победа дает ему право на бессмертие» (М. Л. Гаспаров). 

— Этот умный, тонкий, доброжелательный, миролюбивый баловень фортуны многим обогатил последующие века. Но лирика Рима никогда впоследствии не достигала совершенства Горация.

СКАЧАТЬ МЕТРИКУ ПРОИЗВЕДЕНИЙ ГОРАЦИЯ

СКАЧАТЬ КОНСПЕКТ УРОКА

Пушкин и Гораций — Кормление в стойлах они введут вместе с просвещением… — LiveJournal

Знаменитое своё стихотворение, А.С. Пушкин написал подражая Горацию, великому римскому поэту, отдавая, таким образом, дань его гению, оказавшему влияние на всю последующую еропейскую и русскую поэтическую традицию

Разумеется, это никакая не тайна, все об этом знали, но для меня это было открытием. Кто ещё не знал — сравните. Оригинал не менее великолепен, чем Пушкинские строки.

Я памятник себе воздвиг нерукотворный,
К нему не зарастёт народная тропа,
Вознёсся выше он главою непокорной
               Александрийского столпа. 
Нет, весь я не умру - душа в заветной лире
Мой прах переживёт и тлeнья убежит -
И славен буду я, доколь в подлунном мире
               Жив будет хоть один пиит.
Слух обо мне пройдёт по всей Руси великой,
И назовёт меня всяк сущий в ней язык,
И гордый внук славян, и финн, и ныне дикий
               Тунгус, и друг степей калмык.
И долго буду тем любезен я народу,
Что чувства добрые я лирой пробуждал,
Что в мой жестокий век восславил я свободу
               И милость к падшим призывал.
Веленью бoжию, о муза, будь послушна,
Обиды не страшась, не требуя венца;
Хвалу и клевету приeмли равнодушно
               И не оспаривай глупца.

Гораций «К Мельпомене»

Воздвиг я памятник вечнее меди прочной
И зданий царственных превыше пирамид;
Его ни едкий дождь, ни Аквилон полночный,
Ни ряд бесчисленных годов не истребит.

Нет, весь я не умру, и жизни лучшей долей
Избегну похорон, и славный мой венец
Все будет зеленеть, доколе в Капитолий
С безмолвной девою верховный ходит жрец.

И скажут, что рожден, где Ауфид говорливый
Стремительно бежит, где средь безводных стран
С престола Давн судил народ трудолюбивый,
Что из ничтожества был славой я избран

За то, что первый я на голос эолийский
Свел песнь Италии. О, Мельпомена, свей
Заслуге гордой в честь сама венец дельфийский
И лавром увенчай руно моих кудрей.




Книга: Оды — Гораций Флакк

  • Просмотров: 7269

    За что сражались советские люди.…

    Александр Дюков

    Это была война на уничтожение и порабощение миллионов советских граждан – русских и…

  • Просмотров: 6446

    Победи депрессию прежде, чем она…

    Роберт Лихи

    В мире более 350 миллионов человек страдают депрессией. Это число неуклонно растет, и, к…

  • Просмотров: 4309

    Метафорические ассоциативные карты.…

    Михаил Ингерлейб

    Книга вводит в волшебный мир метафорических ассоциативных карт – уникального инструмента…

  • Просмотров: 3964

    Атомные привычки. Как приобрести…

    Джеймс Клир

    Может ли одна монетка сделать человека богатым? Конечно, нет, скажете вы. Но если…

  • Просмотров: 3624

    Гений общения. Как им стать?

    Стив Накамото

    Навыки эффективного общения отличают человека успешного. Неумеющий общаться обречен на…

  • Просмотров: 2997

    Карты смысла. Архитектура верования

    Джордан Питерсон

    Джордан Питерсон – клинический психолог, философ, профессор психологии Университета…

  • Просмотров: 2184

    Продажи B2B: 101+ кейс

    Евгений Колотилов

    Эта книга – квинтэссенция моего опыта как продавца, переговорщика и тренера по крупным и…

  • Просмотров: 2042

    Построение отдела продаж. WORLDWIDE

    Константин Бакшт

    Бизнес – это война, где пленных скупают за бесценок. Линия фронта на этой войне проходит…

  • Просмотров: 2022

    Слушай песню ветра. Пинбол 1973…

    Харуки Мураками

    Харуки Мураками (р. 1949) – самый известный из ныне живущих японских писателей, автор…

  • Просмотров: 1944

    Богини: тайны женской божественной…

    Джозеф Кэмпбелл

    Джозеф Кэмпбелл раскрыл мифологию для массового читателя. Его книги-бестселлеры «Сила…

  • Просмотров: 1909

    Переживая горе

    Джулия Самюэль

    Книга мгновенно стала мировым бестселлером. Она написана для всех, кто только что пережил…

  • Просмотров: 1757

    Часы без циферблата, или Полный…

    Ирина Оганова

    Ирина Оганова – писатель, автор бестселлеров #Иллюзия счастья и любви и #Мы никогда не…

  • Просмотров: 1645

    Боевое НЛП: техники и модели скрытых…

    Евгений Спирица

    Ничто не действует на человека так, как слово! Оно заставляет нас радоваться и смеяться,…

  • Просмотров: 1566

    Стальной характер. Принципы мужской…

    Павел Домрачев

    Хотите стать мужчиной, который последовательно и уверенно добивается своих целей? Чтобы…

  • Просмотров: 1514

    Эгоистичная митохондрия. Как сохранить…

    Ли Ноу

    Мечта любого человека – оставаться молодым как можно дольше. Мы не хотим стареть и…

  • Просмотров: 1337

    Ученик Теней

    Вадим Фарг

    «Ученик Теней» – фантастический роман Вадима Фарга, первая книга одноименного цикла,…

  • Просмотров: 1324

    Убийца возвращается дважды

    Анна Князева

    Подполковник столичной полиции Анна Стерхова приехала в командировку для расследования…

  • Просмотров: 1306

    Как продать что угодно кому угодно

    Джо Джирард

    Автор этого бестселлера продал тринадцать тысяч и один автомобиль за пятнадцать лет своей…

  • Просмотров: 1276

    Системное управление на практике. 50…

    Евгений Севастьянов

    Системное управление находится на пике популярности, ведь оно затрагивает ключевые…

  • Просмотров: 1243

    Без паники! Как научиться жить спокойно…

    Дмитрий Ковпак

    Все больше людей чувствуют себя в плену страха, паники. Любая неприятная новость способна…

  • Просмотров: 1176

    Лекции по общей психологии

    А. Лурия

    Лекции Александра Романовича Лурии – это университетский курс по общей психологии,…

  • Просмотров: 1172

    Не верь всему, что чувствуешь. Как…

    Роберт Лихи

    Думаете, что все бессмысленно? Тревожитесь, не доверяете миру, беспокоитесь, что впереди…

  • Просмотров: 1100

    Излом 1.0

    Вадим Фарг

    Митин, в прошлом тихий неприметный городок, в настоящем дьявольская аномалия. Каждому…

  • Просмотров: 1095

    К чёрту хаос! Организация взрослой…

    Лена Николенко

    Социальные сети, необъятный выбор возможностей, успешный успех, нехватка времени, поиски…

  • Exegi monumentum… | Наука в Сибири

     

    …Aere perenius, regalique situ pyramid altius, — зубрили мы на занятиях по латыни знаменитую оду Горация «К Мельпомене». Ее переводили и Державин, и Бродский, а лучше всего она известна  в пушкинском варианте: «Я памятник воздвиг…». И так далее.

    Поэты, художники, учёные сами воздвигают себе монументы. Нерукотворные. Но благодарным потомкам этого недостаточно. Памятники Пушкину  из отвергнутой его римским предтечей бронзы есть почти в каждом городе, не исключая Новосибирск, Томск, Иркутск, Барнаул, Улан-Удэ. А в Красноярске Пушкиных два – один сам по себе, другой с супругой. Но тщетно я пытался обнаружить – может, плохо искал? – в этом городе, оспаривающем титул сибирской столицы, хотя бы один общедоступный памятник учёному. Да и в Новосибирске их только два, академикам Михаилу Лаврентьеву и Валентину Коптюгу: оба в Академгородке, в 500 метрах один от другого. В Томске есть памятники геологам Владимиру Обручеву и Михаилу Усову, краеведу и географу Григорию Потанину. Для «Сибирских Афин» тоже негусто.

    В городах Сибири в основном отливают в бронзе воителей и государственных мужей. В Новосибирске два памятника летчику-асу Покрышкину ( точнее, один бюст и один в полный рост, с орлом за компанию). В Иркутске — губернатору Восточной Сибири графу Муравьеву-Амурскому, императору Александру III и адмиралу Колчаку. Хорошо еще, что не барону Унгерну. Хотя понятно, что тождество российского могущества и Сибири неполно без такого элемента, как наука. И не только утилитарная («изучение природных ресурсов…»), но и во всей своей полноте, как  неделимая и необходимая часть интеллектуального достояния страны. Где увековечен в бронзе Менделеев? В Москве, Санкт-Петербурге (дважды) и родном для него Тобольске. Можно подумать, что в Обнинске или Казани пользуются какой-то другой периодической таблицей.

    Нынешней весной полпред Президента России в СФО Виктор Толоконский встречался с учеными-геологами, и те предложили: в год 100-летия академика Андрея Трофимука установить в Новосибирске (как центральном городе округа) стелу или барельеф в честь первооткрывателей нефтегазовых месторождений Западной и Восточной Сибири. По-моему, такая академическая скромность  не вполне уместна. Трофимук достоен персонального памятника. Собирать всех на одну доску или под одну стелу – это, видимо, от осознания укоренившихся мемориальных приоритетов в пользу Жуковых, Колчаков и Лениных.

    Кстати, сам Владимир Ильич превосходно понимал духовное и воспитательное значение памятников. В 1920-х годах им был одобрен «План монументальной пропаганды», согласно которому в городах России (иногда на века, а иногда наскоро) увековечивались Карл Маркс, Фридрих Энгельс, Фердинанд Лассаль и другие. То, что сегодня в России по пальцам можно пересчитать бронзовых Менделеевых, а  Ландау или Лотмана днём с огнем не найти, явно связано и с отношением сограждан к отечественной науке, и с их уровнем образованности. И со многим другим, я полагаю.

    Возможно, в компетенцию полпреда не входят директивы по сооружению монументов. Улицы, площади, парки и всё, что на них водружено – сфера муниципальная. Но городские власти нередко проявляют отзывчивость. В Новосибирске несколько памятников (Владимиру Высоцкому, например) соорудили  «по заявкам трудящихся». В якутском поселке Удачный по инициативе его жителей был установлен памятник геологу Ларисе Попугаевой, открывшей одно из первых алмазных месторождений. Монумент был отлит в Питере, откуда была Попугаева, а открывал его тогдашний президент Якутии Вячеслав Штыров, что наводит  на мысли об одном из источников финансирования.

    Да и разве в деньгах вопрос? Они всегда были, есть и будут. Вопрос в том, кто и на что их потратит. Нелепые  монументы – это еще и памятники безынициативности. Не сообразили, например, те же новосибирцы выступить за бронзового Трофимука или Будкера… Вот и получили в центре города композицию, достойную детской площадки. Из-за фигур якобы соболей местные острословы прозвали ее «совещанием сусликов». Так может,  даже и не в ущерб этим милым зверушкам, нам пора выступить за памятники ученым?

    Говорят, правда, что лучший памятник геологу – это нефтяная вышка, а биологу – новый вид, названный его именем.

    Но есть в этом гран лукавства. Ибо  Пушкина, что памятник себе воздвиг нерукотворный, мы всё равно отливаем в бронзе.

    Андрей Соболевский

    Я всем обязан тебе—Quem tu Melpomene—IV:3

    Поэты не всегда боксеры, колесничие или украшенные воины, стоящие на ступенях Капитолия. Иногда, а может быть, чаще всего, в народном сознании это те, кого формирует, изобретает, формирует какое-нибудь идиллическое место, кто слышит песни в деревенском ручье и записывает слова ветра в вздыхающих деревьях. Для Горация поэты могут быть прославленными героями и, подобно героям, воздавать должное своему ангелу-хранителю, который в случае поэтов является музой, которой в этом стихотворении является муза Мельпомена [Μελπομενη от μελπομεναι, петь под лиру] Пьера, долина к северу от горы.Олимп. Именно ей Гораций обязан своей славой и богатством, как мы уже видели в оде III:30 (опубликовано 27 августа 2009 г.).

    В то время я был озабочен грамматикой и порядком слов. Я до сих пор. Но теперь, когда я могу нести этот тяжелый груз немного легче, у меня появились другие заботы: нравится ли мне Гораций? Он действительно тот, с кем я хотел бы поужинать? В III:30 я почувствовал, что отправляюсь в приключение, чтобы встретиться с одним из величайших поэтов всех времен. Но по прошествии месяцев я познакомился с человеком эгоцентричным, эгоистичным и, как я увидел в оде III:2, немного фашистом.

    В сегодняшней оде я нахожу его tumidus , надутым. Кажется, он наслаждается тем фактом, что его статус сделал его вне досягаемости зуба Зависти. Вот это настоящее хвастовство! — как объясняет Дэниел Гаррисон в своем Горация, Эподы и Оды, новое аннотированное латинское издание [стр. 348]: «…со времен Пиндара косвенным способом заявлять об успехе поэта было заявление о том, что на него нападают завистливые соперники. инвидо. » 

    Может быть, я смогу преодолеть эгоизм Горация и его презрение к тем, кто не разделяет его взглядов. Может, мне стоит выйти за рамки мужчины и подумать об искусстве. Это возможно? Мне не нравится то, что ты сказал, Гораций, но мне нравится, как ты это сказал? Очевидно, мне нужно больше думать.

    Как только вы посмотрите на него добрым светом при рождении, 

    Мельпомена, без Истмийских игр

    будет хвалить его боевые действия, не резвый конь

    приведет его к победе

    в ахейской колеснице, без войн

    выставит его перед Капитолием

    лидер, коронованный Delian Laural

    , потому что он раздавил раздутые угрозы

    властелинов, но его поток течет

    плодородным Тиволи, он толстый пучок

    лесных деревьев прославятся знатно

    эоловой поэзии.

    Потомки Рима, первого из городов, 

    найди мне место в приятном хоре

    поэтов; я уже меньше укушен

    зубом ревности.

    Золотая лира, ее сладкий звук ты смягчаешь, 

    Пьери, если хочешь, можешь дать

    звук лебедя даже молчаливой рыбе—

    все, что вы дали, это:

    на что мне указывают прохожие

    как исполнитель на римской лире,

    что я дышу и пожалуйста, и если я делаю пожалуйста, 

    это тоже все из-за тебя.

    © 2009 г., Джеймс Рамфорд 

    Моя версия прозы:



    [O] Melpomene, tu [virum] quem nascentem lumine placido semel videris, Labor Isthmius illum pugilem non clarabit, equus impiger victorem curru Archaico non ducet, neque res bellica ducem ornatum foliis Deliis, quod minas tumidas regum contuderit, [in] Capitolio ostendet .

    Sed aquae, quae Tibur fertile et ‹nemorem comae spissae nobilem› praefluunt, [poetam] carmine Aeolio fingent.

    Suboles Romae, urbium principis, dignatur me inter choros amabiles vatum ponere et iam minus dente invido mordeor.

    O Пьери, [tu] quae strepitum dulcem testudinis aureae Temperas, o donatura quoque sonum cycni piscibus mutis, si [tibi] libeat.

    Hoc totum muneris tui est, quod [ego] fidicen lyrae Romanae digito praetereuntium monstror.

    Quod spiro et placeo, si placeo, tuum est.

    [пересмотрено 28 марта 2015 г.]

    Ода Горация:

    Quem tū, Melpomenē, semel

    nascentem placidō lūmine vīderis,

    Иллюм без труда Истмий

    кларабит пугилем, нон конь импигер

    курру дусет Ахайко

    victōrem, neque rēs bellica Делис

    ornatum foliis ducem,

    quod regum tumidās contuderit minās,

    остендет Капитолий;

    sed quae Tībur aquae fertile praefluunt

    et spissae nemorum comae

    fingent Aeoliō carmine nōbilem.

    Римский принцип urbium

    dignatur suboles inter amabilis

    vātum pōnere mē chorōs,

    et iam dente minus mordeor invido.

    ō testudinis aureae

    dulcem quae strepitum, Пьери, темпера,

    ō mūtīs quoque piscibus

    dōnātura cȳcnī, sī libeat, sonum,

    тотум мунерис хоц туи эст,

    quod monstror digitō praetereuntium

    Rōmānae fidicen lyrae;

    quod spirō et placeō, sī placeō, tuum est.



    :: Латинские книги Джеймса Рамфорда ::



    Для всех 102 од купите Carpe Diem, Horace De-Poetized за 11,50 долларов США по телефону

    .

    Чтобы получить латинский перевод книги «Приключения Тома Сойера» по цене 12 долларов США , нажмите здесь:  

    Чтобы узнать больше о Carpe Diem , перейдите в блог от 26 марта 2015 года;

    , чтобы узнать больше о Перикла Тома Сойер, , перейдите в блог от 22 ноября 2016 г.


    Произведения Горация — Четвертая книга од Горация. (от Горация)

    Четвертая книга од Горация.

    ОДЭ I.

    НА ВЕНЕРУ.

    После долгого перерыва, о Венера, опять ты поднимаешь смятение? Пощади меня, умоляю тебя, умоляю тебя. Я не тот человек, которым я был под владения добродушной Синары. Потерпи, о жестокая мать мягких желания, согнуть одного, граничащего с пятидесятью, теперь слишком закаленного для мягкого повелевает: иди, куда призывают тебя успокаивающие молитвы юношей.Более в свое время вы можете упиваться в доме Павла Максимуса, летящего туда с вашими великолепными лебедями, если вы хотите воспламенить подходящую грудь. Для он и благороден, и красив, и отнюдь не молчит в деле несчастные подсудимые и юноша со ста достижениями; он повсюду будут нести знамёна вашей войны; и всякий раз, больше преобладает над обильными подарками соперника, он будет смеяться [над своим расходы], он воздвигнет тебя из мрамора под лимонным куполом возле Альбанское озеро.Там вы почувствуете благоухание ладана и будете очарованный смешанной музыкой лиры и берецинфской свирели, не без флажолета. Там юноши вместе с нежным девицы, два раза в день прославляющие вашу божественность, будут, по-салиански, с белая нога трижды сотрясает землю. Что касается меня, то ни женщина, ни юноша, ни заветных надежд на взаимное влечение, ни состязаться в вине, ни обвяжи мои виски свежими цветами, радуй меня [больше]. Но почему; ах! почему, Лигурин, слеза то и дело течет по моему щеки? Почему мой беглый язык колеблется между словами с неприличное молчание? Тебя в моих ночных снах я обнимаю, ловлю [в моем руки]; ты летишь по газону Марсова поля; тебя я преследую, О жестокий, через бурлящие воды.

     

    ОДА II.

    АНТОНИЮ ЮЛУСУ.

    Кто пытается, о Иулус, соперничать с Пиндаром, делает усилие на крыльях скрепленный воском искусством Дедала, собиравшийся сообщить свое имя стекловидное море. Как река, текущая с горы, внезапно за его привычными берегами усилились дожди, такие Пиндар бушует и мчится в неизмеримом, чтобы заслужить лавры Аполлона, скатывает ли новообразованные фразы сквозь дерзкий дифирамб, и носится в числах, освобожденных от правил: воспевает ли он богов, и цари, потомки богов, от которых кентавры погибли вместе с справедливое уничтожение, [которым] было угашено пламя ужасного химера; или чествует тех, кому пальма первенства, [на Олимпийских играх] в Элида приносит домой возвеличенного до небес, борца или коня, и дарит их с подарком предпочтительнее сотни статуй: или сожалеет о некоторых юноша, отнятый [смертью] у своей скорбной невесты, — он возвышает обоих своих силы, и отваги, и золотых нравов к звездам, и спасает его из мрачной могилы. Сильный ветер поднимает Дирчеанского лебедя, о Антоний, как только он взмывает в высокие области облаков: но Я, по обычаю и манере макинианской пчелы, кропотливо собирает благодарный тимьян, я, маленькое существо, сочиняю сложные стихи о роще и берегах водянистого Тибра. Вы, поэт из возвышенным стилем, будет воспевать Цезаря всякий раз, когда будет грациозен в своем заслуженный лавр, он потащит свирепого Сигамбри по священному холм; Цезарь, лучше которого нет ничего выше и лучше судьбы и снисходительные боги когда-либо даровали земле и не будут даровать, хотя времена должны вернуться к своему первобытному золоту.Вы должны петь оба праздничные дни, и народное ликование по поводу намоленных возвращение храброго Августа и освобождение форума от судебных исков. потом (если я могу предложить что-нибудь достойное внимания) значительную часть моего голос присоединится к [всеобщему одобрению], и я буду петь, счастливый прием Цезаря: «О славный день, о достойный быть празднуется». И пока [шествие] движется, торжествующие крики повторим, торжествующие крики весь город [поднимет], и мы поднесет ладан снисходительным богам. Тебе десять быков и как многие телки разрешат; меня, ласкового руля, что, уйдя его мать процветает на просторных пастбищах для исполнения моих обетов, напоминающий [рогами на] лбу изогнутый свет луны, когда она появляется в возрасте трех дней, в какой части у него есть отметина снежный вид, остальная часть его тела серовато-коричневого цвета.

     

    ОДЭ III.

    К МЕЛЬПОМЕНЕ.

    Тот, о Мельпомена, на кого при его рождении ты когда-то смотрела с благоприятствующий глазу, состязание на Истме не должно выделяться как борец; быстрая лошадь не доставит ему триумфа в греческом машина; и военные достижения не продемонстрируют ему в Капитолии генерала украшен делосским лавром за то, что он подавил гордые угрозы королей: но те воды, что текут по плодородным Тибр и густая листва рощ сделают его узнаваемым эоловым стихом.Сыновья Рима, царицы городов, соблаговолите причислите меня к любезному кругу поэтов; и теперь я меньше придираюсь к зуб зависти. О муза, регулирующая гармонию золоченой раковины! О ты, кто может немедленно даровать, если хочешь, ноты лебедь на немой рыбе! Я отмечен исключительно твоим даром выходит, как струна римской лиры, пальцами пассажиров; то, что я дышу и доставляю удовольствие (если я доставляю удовольствие), принадлежит вам.

     

    ОДЭ IV

    ХВАЛА ДРУЗУ.

    Подобно крылатому министру грома (которому Юпитер, государь богов, отдал владычество над летучими птицами, испытал свою верность в связи с прекрасным Ганимедом), рано юность и наследственная сила, разве что изгнаны из своего гнезда, не подозревая о трудиться; и весенние ветры, когда ливни рассеялись, научили его, еще робкие, непривычные предприятия: через некоторое время импульс послал его, как врага против овчарни, теперь аппетит к еде и драке побудил его к сопротивляющимся змей; или как коза, устремленная на богатые пастбища, увидела молодого лев, только что отлученный от вымени своей рыжевато-коричневой матери, готовый быть был поглощён его только что выросшим зубом: так поступили Рети и Винделики. вот, Друз ведет войну под Альпами; откуда этот народ произошел обычай, всегда господствовавший среди них, вооружаться их правые руки с амазонским топором, я намеренно не стал спросить: (также невозможно узнать все.) Но те войска, которые долгое время и во многом побеждали, будучи подавлен поведением юноши, понял, какое расположение, что за гений, правильно воспитанный под благоприятной крышей, что за могла сказаться отцовская привязанность Августа к молодому Нерону. То храбрые порождаются храбрыми и добрыми; есть в бычках, есть в лошадях добродетель их отцов; ни отважные орлы породить невоинственного голубя. Но обучение улучшает врожденную силу, и хорошая дисциплина укрепляет ум: всякий раз, когда нравы недостаточны, пороки позорят то, что естественно хорошо.Чем ты обязан, о Рим, Нерос, река Метавр тому свидетель, и побежденный Асдрубал, и тот день прославился тем, что рассеял тьму над Италией, и который сначала улыбнулся с доброй победой; когда ехал страшный африканец через латийские города, как огонь через смолистые сосны или восточный ветер сквозь сицилийские волны. После этого римская молодежь постоянно возрастал в успешных подвигах, и храмы, опустошенные нечестивое возмущение карфагенян, имели [статуи] их боги снова установили.И наконец вероломный Ганнибал сказал: «Нам нравится олени, добыча хищных волков, по собственной воле следуют за теми, кого обмануть и убежать — знаменательный триумф. Та нация, которая, швырялись этрурийскими волнами, мужественно везли своих богов и сыновей, и престарелых отцов, от сожженной Трои до италийских городов, как дуб, подрубленный крепкими топорами в Альгидуме, изобилующем темными листьями, через потерь и через раны черпает силы и дух из самого сталь. Гидра не с большей силой росла на Геракла, скорбящего о были побеждены, и ни колхийцы, ни эхионийские Фивы не произвели большее чудо.Если вы погрузите его на глубину, он выйдет больше прекрасна: если ты будешь с ней бороться, она будет с великой славой свергнуть завоевателя целым и невредимым и будет сражаться, чтобы стать разговоры о женах. Не могу я больше посылать в Карфаген вестников хвастливых: все надежда и успех моего имени пали, пали смертью Асдрубал. Нет ничего, кроме того, что сделают руки Клавдиев; которую защищает и Юпитер с его благосклонной божественностью, и прозорливым предосторожность проводит через острые испытания войны.

     

    ОДЭ В.

    АВГУСТУ.

    О лучший хранитель римского народа, рожденный под милостивыми богами, уже ты слишком долго отсутствует; после обещания зрелого прибытия в священный совет сенаторов, возвращение. Восстанови, о превосходный вождь, свет твоей стране; ибо, как весна, где бы ни был твой лик засияло, день проходит приятнее для людей, и солнце превосходный блеск. Как мать клятвами, приметами и молитвами призывает ее сын (которого южный ветер с неблагоприятными порывами удерживает от его сладкого домой, пребывая больше года за Карпатами), ни оборотов в сторону ее взгляды с кривого берега; таким же образом, вдохновленный верные пожелания, его страна ищет Цезаря.Ибо [под вашим покровительством] бык в безопасности пересекает луга: Церера питает землю; а также обильное процветание: матросы скользят по спокойному океану: и вера боится порицания. Целомудренная семья не оскверняется ничем. прелюбодеяния: мораль и закон взяли верх над этим гнусным преступлением; детородных женщин хвалят за потомство, похожее на [ отец; и] наказание давит как компаньон на вину. Кто может бояться парфянин? Кто, замерзший скиф? Кто, потомство, что грубо Германия производит, а Цезарь в безопасности? Кого волнует война свирепая Испания? Каждый человек ставит точку среди своих холмов и венчает виноградную лозу с вдовствующими вязами; поэтому он возвращается радостным к своему вина, и приглашает вас, как божество, к себе на второе блюдо; тебя, со многими молитву, тебя он преследует вином, пролитым [во время возлияния] из чашки; и соединяет вашу божественность с божественностью его домашних богов в том же так же, как Греция помнила Кастора и великого Геракла. Может ты, превосходный вождь, даруй Италии прочный праздник! Это наш язык, когда мы трезвы в начале дня; это наш язык, когда мы хорошо выпили, в то время как солнце находится под океаном.

     

    ОДА VI.

    ГИМН АПОЛЛОНУ.

    Ты бог, которого потомки Ниобеи испытали как мстителя за самонадеянный язык, и похититель Титий, а также фессалиец Ахиллес, почти покоритель высокой Трои, воин, превосходящий всех другие, но не равные тебе; хотя, сын морской богини Фетиды, он сотрясали дарданские башни, сражаясь своим ужасным копьем.Он, как это были сосна, пораженная горящим топором, или кипарис, поверженный восточный ветер, пал, далеко раскинувшись, и склонил шею в троянской пыли. Он не стал бы, будучи запертым в [деревянной] лошади, противоречащей священные права Минервы, удивили троянцев, упивающихся злом час, и двор Приама веселится в танце; но открыто неумолимый к своим пленникам, (о нечестивый! о!) сжег бы безмолвные младенцы с греческими огнями, даже он, скрытый в материнском чрево: если бы отец богов не был побежден твоими мольбами и те из прекрасной Венеры, дарованной делам стен Энея основанный под более счастливым покровительством. Ты лирик Феб, воспитатель гармоничная Талия, купающая твои локоны в реке Ксанф, о деликатный Агий, поддержите достоинство Латианской музы. Феб дал я гений, Феб искусство сочинять стихи и звание поэта. Вы первородные девы и вы, юноши, рожденные от знатных родители, подопечные делосской богини, которая останавливает своим луком летающих рысей и оленей, соблюдайте лесбийскую меру и движение моего большого пальца; должным образом прославляя сына Латоны, должным образом [празднование] богини, которая освещает ночь своим сиянием полумесяц, благоприятный для плодов и быстро катящийся по поспешные месяцы.Вскоре невесте вы скажете: «Я, искусная в меры поэта Горация, прочел оду, которая была приемлема для богов, когда светский период вернул праздничные дни».

     

    ОДА VII.

    К ТОРКВАТУ.

    Снега ушли, травы теперь возвращаются на поля, а листья к деревьям. Земля меняет свой вид, и убывающие реки скользят по их берегам: старшая Грация, вместе с нимфами и двумя ее сестрами отваживается нагишом увести танец. Что вы не должны ожидать, что вещи постоянны, год и час, что спешит приятный день, увещевай нас. Простуда смягчается ветром: лето следует за весной, вскоре сама умрет, как только плодоносная осень сбросит свои плоды: и вскоре вновь возвращается вялая зима. Тем не менее быстровращающиеся луны восстанавливают в небе свой убыль; но когда мы спуститься [в те края], где благочестивый Эней, где Тулл и богатый Анк [ушли раньше нас], мы становимся прахом и простой тенью.Кто знает, добавят ли боги к сегодняшнему счету пространство завтрашнего дня? Все, чем ты побалуешь свою возлюбленную душа, ускользнет из жадных рук вашего наследника. Когда-то, Торкват, ты будешь мертв, а Минос примет свои ужасные решения относительно вас; не ваша семья, не ваше красноречие, не ваше благочестие восстановить тебя. Ибо Диана не может освободить целомудренного Ипполита от адская тьма; и Тесей не в состоянии разорвать летейские оковы от его дорогого Пири тыс.

     

    ОДА VIII.

    МАРИЮ ЦЕНЗОРИНУ.

    О Цензорин, щедро подарю я своему знакомому кубки и красивые вазы из латуни; Я бы подарил им штативы, награды отважных греков: и ты не потерпишь самого подлого из моих пожертвований, если бы я был богат теми произведениями искусства, которые либо Произведены Парразиус или Скопас; последний в скульптуре, первый в жидкие краски, способные изображать то человека, то бога.Но ни у меня, ни у ваших обстоятельств или склонность требуют любые такие диковинки, как эти. Вы наслаждаетесь стихи: стихи, которые я могу дать, и установить стоимость пожертвования. Не шарики выгравированы публичными надписями, посредством которых дыхание и жизнь возвращается к прославленным полководцам после их смерти; не осадок бегство Ганнибала, и его угрозы отразились на его собственной голове: не пламя нечестивого Карфагена * * * * вознесло ему хвалу еще громче, которые вернулись, получив имя от завоеванной Африки, чем Калабрланские музы; и если бы писания молчали, не было бы у вас награда за хорошо выполненную работу. Кем был бы сын Марса и Илии, если бы оскорбительное молчание задушило заслуги Ромула? Сила и благосклонность, и голос могущественных поэтов освящает Эка, вырванного из Стигийские наводнения, на Острова Счастливых. Муза запрещает похвальному человеку умереть: муза дарует счастье небес. Таким образом трудолюбивый Геракл имеет место на вожделенных пирах Юпитера: [таким образом] сыновья Тиндара, этого яркого созвездия, спасают разбитые сосуды из лона бездны: [и таким образом] Бахус, его храмы украшенный зеленеющей ветвью виноградной лозы, приносит молитвы своих почитателей к успешным вопросам.

     

    ОДА IX.

    МАРКУСУ ЛОЛЛИУСУ.

    Чтобы вы ни на минуту не подумали, что пропадут те слова, которые я, рожденный на далеко звучащем Ауфиде, говорят, чтобы сопровождаться лира, искусством, до сих пор не разглашенным — Если меонский Гомер обладает первым ранг, музы Пиндара и Кея, и грозные роды Алкея, и величественные Стесихора ни в коем случае не затмевают: ни, если Анакреонт когда-то шутливо воспевал что-нибудь, то успел его разрушить: даже сейчас дышит любовью и живет пылом Эолийской девы, предан ее лире. Лакедемонянка Елена не единственная прекрасная, кто воспылал, любуясь нежными локонами кавалера, и одежды, расшитые золотом, и придворные почести, и свита: и Тевкр не был первым, кто навел стрелы из кидонского лук: Трою не раз притесняли: великий Идоменей и Сфенел были не единственными героями, сражавшимися в битвах, достойных упоминания музы: свирепый Гектор или энергичный Деифоб не были первый, получивший тяжелые удары в защиту добродетельных жен и дети.До Агамемнона жило много смельчаков: но все они, неоплаканные и неизвестные, окутаны бесконечной тьмой, потому что они были лишены священного барда. Доблесть, непрославленная, отличается, но немного от трусости, когда в могиле. Я не буду [поэтому], O Лоллий, обойдем тебя молчанием, не отмеченным в моих сочинениях, или терпеть завистливое забвение безнаказанно завладеть столькими трудами твой. Вы всегда разумны в ведении дел, и устойчивый и среди удач, и в бедах: ты мститель за скупых мошенничество и защита от денег, которые притягивают все; и консул не только один год, но так часто, как хороший и честный судья предпочел благородное полезному и отверг с пренебрежительно относятся к взяткам нечестивых людей и торжествует через противоборствующие банды продемонстрировали свое оружие. Вы не можете с приличием позвонить тот счастлив, что обладает многим; он более справедливо претендует на звание счастлив тот, кто умеет мудро пользоваться дарами богов, и как переносить суровую бедность; и боится позорного дела хуже, чем смерть; такой человек не боится погибнуть, защищая свою дорогие друзья, или его страны.

     

    ОДЭ Х.

    К ЛИГУРИНУСУ.

    О жестокий и могучий в дарах красоты, когда неожиданный шлейф коснется твоего тщеславия, и те локоны, которые сейчас распутная на твоих плечах, упадет, и тот цвет, который сейчас предпочтительнее цветения дамасской розы, измененной, о Лигурин, превратится в морщинистое лицо; [тогда] вы скажете (так часто, как вы увидеть себя, [совсем] другого человека в зазеркалье), Увы! Зачем Разве мои нынешние наклонности не были такими же, когда я был молод? Или почему бы и нет мои щеки возвращаются, невредимыми, к этим моим нынешним чувствам?

     

    ОДА XI.

    ФИЛЛИС.

    Филлис, у меня есть бочка, полная абанского вина, старше девяти лет; я есть петрушка в моем саду, для плетения венков, у меня есть магазин плюща, которым, когда ты завязываешь волосы, ты выглядишь так весело: дом сияет весело Тарелкой: жертвенник, окованный целомудренным вербена, жаждет окропиться [кровью] принесенного в жертву агнца: все руки заняты: девочки вперемежку с мальчиками летают с места на место. место: пламя дрожит, катя на своей вершине копоть дыма.Но тем не менее, чтобы вы могли знать, к каким радостям вы приглашены, Иды должны быть отмечаемый вами день, разделяющий апрель, месяц рожденных морем Венера; [день] с поводом для торжества со мной, и почти больше священное для меня, чем мое собственное рождение; с этого дня моя дорогая Меценат считает свои текущие годы. Богатая и пышногрудая девушка обладала сама из Телефа, юноша выше твоего ранга; и она держит его крепко приятное оковы. Поглощенный Фаэтон вселяет ужас в честолюбивых надежды, и крылатый Пегас, не переваривший земнородного всадника Беллерофонт, подает ужасный пример, которому всегда следует следовать. вещи, которые вам подходят, и которых вам следует избегать непропорциональный матч, считая преступлением питать надежду сверх что допустимо.Приди же, последняя из моих возлюбленных (ибо после этого я не будет гореть ни для какой другой женщины), научись со мной таким мерам, как ты можешь читать твоим прекрасным голосом: наши мрачные заботы будут смягчены с одой.

     

    ОДЫ XII.

    ВИРДЖИЛУ.

    Фракийские бризы, спутники источника, умеряющие глубины, теперь наполняй паруса; теперь ни луга не окостенели [от мороза], ни шумят реки, набухшие от зимнего снега. Несчастная птица, жалобно оплакивает Итис и является вечным позором дома Кекроп (за то, что она злобно мстила зверским похотям королей), теперь строит свое гнездо.Хранители овец играют мелодии на свирели среди нежной траве и радовать того бога, которого стада и тенистые холмы Аркадии восхищают. Время года, о Вергилий, принесло засуха: но если вы желаете испить вина из каленской давильни, вы, которые являются постоянными спутниками молодых дворян, должны зарабатывать на выпивку [принося немного] нарда: маленький ящик нарда вытянет бочонок, который теперь лежит на складе Сульпиция, обильный в потакание свежим надеждам и эффективное смывание горечь забот.К каким радостям, если поспешишь, придешь мигом с ваш товар: я не собираюсь окунать вас в свои чашки безнаказанно, как человек богатый, в доме, изобилующем изобилием. Но отложи промедление, и желание наживы; и, памятуя о мрачном [погребальном] пламени, смешай, пока можешь, свои серьезные этюды с легким весельем: это восхитительно, чтобы дать волю в надлежащем случае.

     

    ОДЭ XIII.

    ДЛЯ ЛИЦА.

    Боги услышали мои молитвы, о Лис; Лайс, боги услышали мой молитвы, ты стала старухой, и все же тебе хотелось бы казаться Красота; а вы распутничаете и пьете дерзко; а когда пьян, домогаться запоздалого Купидона дрожащим голосом.Он купается в очаровательном щеки цветущей Чиа, искусно играющей на лире. То дразнящий еж пролетает над выжженными дубами и отшатывается при виде тебя, потому что грязные зубы, потому что морщины и белоснежные волосы делают тебя одиозный. Теперь ни фиолетовый цвет Коана, ни сверкающие драгоценности не восстанавливают те лет, которые крылатое время вписало в публичные анналы. Где находится твоя красота ушла? Увы! или где твой цвет? Куда твоя изящная поведение? Что у тебя [осталось] от нее, от нее, которая дышала любит и изнасиловал меня от самого себя? Счастлив рядом с Синарой, и отличался аспектом изящных путей: но судьбы даровали несколько лет только Цинаре, намеревающейся надолго сохранить Лайс, чтобы соперничать годами с престарелым вороном: чтобы юные пылкие парни видели, не без чрезмерного смеха тот факел, [который когда-то так ярко выжженный,] обращенный в пепел.

     

    ОДЫ XIV.

    АВГУСТУ.

    Какое усердие сенаторов или римского народа, издав указ самые широкие почести, могут увековечить ваши добродетели, о Август, монументальным надписи и прочные записи? О ты, где солнце освещает обитаемые районы, величайший из князей, которых Винделики, что никогда не сталкивался с римским влиянием, недавно узнал, как силен ты искусство на войне! Ибо Друз с помощью вашей армии не раз мужественно свергли генаунов, непримиримую расу, и стремительный Бренчи и цитадели, расположенные в огромных Альпах.старший из Неросы вскоре после этого вели ужасную битву, и под вашим благоприятные покровительства, поразил свирепых Рети: как достойно восхищение на поле боя, [видеть], с каким разрушением он угнетали храбрых, сердца, посвященные добровольной смерти: так же, как южный ветер гонит неукротимые волны, когда танец Плеяд рассекает облака; [так он] усердно раздражает войска врага и гнать своего нетерпеливого коня сквозь пламя. Таким образом Ауфид в образе быка, омывающий владения апулийского Дауна, катится вперед, когда он бушует и размышляет об ужасном потопе на обрабатываемые земли; когда Клавдий со стремительной силой низверг железную ряды варваров, и, скашивая как спереди, так и сзади, посыпали земля, победившая без потерь; благодаря тому, что вы снабжаете их войска, вы с советами и ваши собственные силы опекуна. Ибо на том день, когда умоляющая Александрия открыла порты и покинула двор, удача, благосклонная к вам в третьем lustrum, поставила счастливый период войне, и воздал хвалу и желаемую честь уже одержанные победы. О ты, грозный страж Италии и имперского Рим, ты, испанец, до сих пор непокоренный, и Мидия, и Индиец, тобою любуется бродячий скиф; тебе и Нил, который скрывает свои истоки и Дунай; тебе быстрый Тигр; тебя несущий чудовищ океан, который ревет против далеких бриттов; тебя область Галлии не боится смерти, а область выносливой Иберии повинуется; тебе, сикамбриям, которые наслаждаются бойней, сложив оружие, почитать.

     

    ОДЭ XV.

    АВГУСТУ О ВОССТАНОВЛЕНИИ МИРА.

    Феб побранил меня, когда я медитировал, чтобы петь битвы И победил городов на лире: чтобы я не мог пустить свои маленькие паруса по Тирренское море. Век твой, о Цезарь, возродил обильные урожаи в поля и вернул нашему Юпитеру порванные штандарты от гордых столбов парфян; и запер [храм] Янус [основанный] Ромулом, теперь свободный от войны; и наложил должное дисциплина на упрямой распущенности, и искоренил преступления, и вспомнил древние искусства; по которому латинское название и сила Италия увеличилась, а слава и величие империи расширились. от западного ложа солнца к востоку.Пока Цезарь является опекуном дел, ни гражданская ярость, ни насилие не должны нарушать спокойствия; ни ненависть, которая кует мечи и сеет несчастья. Нет те, кто пьет из глубокого Дуная, теперь нарушат Юлианские указы: ни геты, ни серы, ни вероломные персы, ни те родился на реке Танаис. И давайте, как в обычные, так и в праздничные дни, среди даров радостного Вакха, вместе с нашими женами и семьями, воззвав сначала должным образом к богам, празднуйте по обычаю наших предки, с песнями под лидийские свирели, наши покойные доблестные полководцы: и Троя, и Анхиз, и потомство благодатной Венеры.

    Продолжить…

    Гораций: Оды. Новые переводы современных поэтов

    Отзыв: Гораций: Оды. Новые переводы современных поэтов. JD McClatchy (ред.). Издательство Принстонского университета, 2002. ISBN 0-691-04919-X

    .

    Как и следовало ожидать, книга (1) выполнена качественно: 312 хорошо отпечатанных страниц, толковое вступление и все четыре сборника од плюс столетний гимн в переводе 35 известных поэтов.

    Приложены краткие биографические сведения о переводчиках, а также имеется полезный указатель переводчиков, в котором указано, кто какие оды исполнял. Для тех, у кого есть любимые авторы, этот индекс:

    .

    Роберт Блай 1,16 1,26 2,3 2,9
    Иван Боланд 2,11 3,13 3,17 3,22

    Роберт Крили 1,8 1,19 3,26

    Дик Дэвис Столетний гимн
    Марк Доти 1,29 3,14 3,28
    Живой Фултон 1,28

    Дебора Грегер 1,14 1,36
    Линда Грегерсон 2,19 3,23

    Рэйчел Хадас  1.24 2.4 3.5 3.27 4.2
    Дональд Холл 1.22 2.5 3.15 4.11
    Robert Hass 1.38 3.2 3.19
    Anthony Hecht 1.21 1.27 3.21
    Daryl Hine 1.3 2.1
    John Hollander 1.9 1.35 2.14 3.1 3.30 4.9
    Richard Howard 1.7 3.6 4.1

    Джон Кинселла 2,6 4,5 4,14
    Кэролайн Кизер 1,13 2,12 4,13

    Джеймс Ласдан 1,4 1,30
    Дж. Д. Макклатчи 2,7 3,4 4,3 4,15
    Хизер МакХью 1,5 1,11 1,23 1,25 1,33 2,8

    В.С. Мервин 1,20 1,31
    Пол Малдун 1,15 3,18 4. 6
    Карл Филипс 1,32 3,3 4,4
    Роберт Пински 1,1 2,20
    Мари Понсо 1,18 2,2 3,12

    Чарльз Симик 1,6 2,15 3,11
    Марк Стрэнд 1,10 2,16
    Чарльз Томлинсон 1,12 3,25 3,29
    Эллен Брайант Фойгт 1,17 1,34 1,37

    Дэвид Вагонер 2,18 4,8
    Розанна Уоррен 1,2 2,13 3,7 3,20 4,7
    Ричард Уилбур 2,10
    К.К. Уильямс 3,9 3,10
    Чарльз Райт 3,8 4,12
    Стивен Йенсер 2,17 3,16 3,24

    Книга вышла несколько лет назад, и я получил ее в/ч, чтобы посмотреть, как переводчики справились с лапидарной точностью стиха и тоном Горация, с этой очаровательно-вежливой, а иногда и ироничной нотой, которую бывает трудно уловить.Не слишком хорошо, вероятно, краткий ответ, но позвольте мне рассмотреть вопросы по очереди.

    Не объяснено, как были распределены переводы. Несколько подошедших поэтов, по-видимому, расплакались, но большинство с энтузиазмом взялись за дело и провели «буквально захватывающее время», утверждает редактор. Столетие назад все такие переводы были бы рифмованными, что может создать неразрешимые проблемы с нечетными строками или привести к довольно свободному переводу. Сегодня авторы обычно предпочитают не рифмовать, и действительно, большинство из них используют свободный стих.Рифмованы только переводы 1.1, 1.3, 1.11, 1.15, 1.25, 1.32, 1.33, 2.12, 3.18, 3.25, 3.27 и столетнего гимна. Тем не менее, это часто более приятные произведения, хотя я подозреваю, что не сама рифма обеспечивает качество, а перестановка и сжатие, которые необходимы для получения рифмы, которая привела строки в форму. (Или вообще так: рифмованный двустишечный перевод трудной Оды 2.12 Кэролайн Кизер полностью упускает смысл.)

    Никто не пытался воспроизвести оригинальные счетчики – опять же разумно: это невозможно.Респектабельное число повторило форму строфы в строках разной длины, однако, что часто приносит дивиденды. Один из них — перевод Оды 1.2 Розанны Уоррен:

    .

    Хватит уже, всех этих злобных снегов и града
    Отец Юпитер послал на землю, довольно
    Свои священные вершины поражать тлеющей рукою
      Наводить ужас на город

    Наводить ужас на людей: что, если возвратится унылый век
    Пирры, когда она испугалась странных
    новых знамений, когда Протей гнал свое океанское стадо
       на горные вершины,

    И раса рыб, скопившаяся в самых высоких вязах
    , где голуби вили в старые засушливые дни свои гнезда,
    и олени в ужасе плавали в наводнениях, прожорливых
       над потерянной землей?

    Это верлибр и не рифмовано, хотя мне кажется, что здесь лучше добавить еще и рифму:

    Такой снег и град Юпитер обрушил
    на священные храмы, освятил
    его десницу, что этот огромный город
    лежит в ужасе.

    И люди тоже, чтобы время Пирры
    не пришло опять с чудовищными зрелищами
    когда Протей вел свои морские стада
    на горные высоты.

    Затем рыбу подняли высоко в вязы
    , где, естественно, устроились голуби,
    и на этих бурлящих жидких царствах
    выпустили косулей.

    Некоторые переводы, напротив, лишены аккуратности Горация.Песня Пола Малдуна из Ode 1.15 очень вольная, а рифма надумана:

    .

    В то время как молодой пастух Парис, пастух столь же неверный, сколь и справедливый,
    тащил Елену обратно на своей лодке
    из троянской сосны, морской бог Нерей останавливал морские воздушные потоки
    терпеть не могу быть остановленным и плавать

    это видение будущего:

    Снова простой ямбический вариант лучше передает содержание:

    Когда этот лжепастырь через пучину
    перевез свою Елену в троянской лодке,
    Нерей усыпил невольные ветры
    что все это предзнаменование отмечает

    его слова.

    В версии

    Хизер МакХью удается вообще избежать перевода carpe diem. Куда пойдет грубый перевод: Ибо пока мы говорим, время быстротечно, и причина имеет доверчивых потомков. Лови день . ее перевод последних двух строк Оды 1.11:

    .

    Меньше думай
    Больше завтра, больше этого

    Одна секунда, бесконечно уникальная: она
    ревнует, пока мы говорим, и она
    вот-вот снова расколется.. .

    Обычный странный идиотизм, который редактор должен был подвергнуть сомнению:

    Роберт Пински портит приятное исполнение первой оды в Книге Один, заканчивая:

    Причисли меня к поэтам, и я чувствую себя богом-
    Ударяя звезды своей возвышенной головой.

    «Толчок» действительно. Хизер МакХью добавила «гидрокостюм» к своему финалу Оды 1.5 ( Я вешаю свой обет в его храме, молюсь / тогда он замечает мою промокшую от шторма одежду ):

    Я скинул привычку и повесил
    туда свой гидрокостюм. (Видишь? Капает.)

    Роберт Крили добавляет нотку вялой грубости к своему переводу Оды 3.26:

    Пожалуйста, взмахни хоть раз
    своим властным хлыстом
    презрительный зад юной Хлои

    Эта прекрасная Ода 4.7 становится слишком буквальной в интерпретации Розанной Уоррен первых четырех строк:

    Все прошло, снег: травы снова в поля,
    деревья отрастили новые волосы;
    Земля следует своим изменениям, и уходящие потоки
    толкаются в ее берегах.

    И устойчивая грусть Оды 1.28 разрушена любопытным и крайне неуместным легкомыслием в переводе Элис Фултон:

    Это не займет много времени: просто дайте мне три броска
    пыли, прежде чем вы броситесь.

    Но на этом все. В целом адекватно, но без настоящих жемчужин. С точки зрения стихов — хотя все они довольно свободны и не звучат как Гораций — лучшими кажутся следующие, где я цитирую краткий отрывок из перевода:

    Ода 1. 32, Карл Филлипс:

    Об этом я молюсь:

    если когда-либо в тени
    легкость, которую я сделал из песни

    что-то прочное на
    в этом году и далее-

    приди,
    дай мне римскую песню

    Ода 1.33 Хизер Макхью:

    У меня были веские причины, но я нашел
    Бегство никуда не годится. Так связаны
    старых рабов с будущими рабами,
    В бедственном положении удовольствия.А теперь
    какие удары я терплю! -ураган решительный
    как любой, что разгребает Адриатику.

    Ода 2.10 Ричарда Уилбура:

    Во всех трудностях показывай себя
    И смелым, и смелым; все же, когда вы бежите перед
    Слишком сильным попутным ветром,
    мудро примите ваши набухшие паруса.

    Ода 3.20 Ивена Боланда:

    я принесу ей
        дикую, первую
    кровь кабана
       только начинающую
    вилять и колоть.

    При передаче тона ничто не выделяется, даже в свободном стихе, который должен быть более подходящим для этой цели. Возможно, лучше:

    Ода 1.1 Роберта Пински:

    Мецен, мой защитник, потомок царей,
    Друг, источник чести — в этом мире разные вещи
    Дарите разным людям радость. Некоторые чувствуют это больше всего
    В гонках: колеса сверкают сквозь олимпийскую пыль,

    Ода 1.12 Чарльза Томлинсона:

    Какого человека или героя, или какого бога мне
    Настрою мою лютню, нацелю лиру на Клио,
    И оставлю в небе веселое эхо?

    Ода 4.8 Дэвида Вагонера:

    Если бы я мог позволить себе, я бы осыпал всех своих друзей
    подарками, бронзами и чашами и треногами
    как призы мускулистых греков, а тебе, Цензорин,
    было бы лучше из них

    Все эти (и многие другие) голоса, конечно, правдоподобны, но им не хватает точеной точности, иронии и вежливого юмора, которыми славится Гораций. Здесь нет ничего похожего на перевод Эдварда Марша Оды 1.33: (2)

    Тибулл, соберись!
    Нельзя делать такую ​​непогоду
    Когда женщины бросают тебя.
    Весь день ты таешь в песнях горя,
    Только потому, что молодой кавалер
    Ныне любовник Неареры.

    Хотя и то опять же относительно бесплатно. Конечно, подходов к переводу много, (3) но Марш не скрывал своего: (2)

    г.С. А. Курто во введении к своему выбору переводов из «Од» пишет предложение, которое выдает весь падеж для перевода в стих. «Трудно, — говорит он, — поверить, что метрические переводы Горация, помимо латинских оригиналов, могут быть действительно интересны многим читателям». поэт, это излишество, игра, в которую ученые играют, чтобы развлечься и досадить друг другу.В этой игре цель игрока состоит в том, чтобы передать все оттенки смысла автора и как можно больше его выражения с минимальными изменениями, необходимыми для размера и рифмы; и результат обычно полон трещин и выпуклостей, как головоломка, в которой большинство кусочков уговорено или втиснуто не в то место, так что читатель никогда не сможет забыть, что то, что он читает, не является оригинальным произведением. О таких переводах можно сказать, что «неверная вера делает их ложно истинными»; ибо одно несомненно: стихотворение не может быть представлено стихотворным произведением, которое не стоит на собственных ногах на своем собственном языке.

    Точная верность, когда она достижима по счастливой случайности, есть великая добродетель; но она стоит на втором месте после легкости и естественности, и когда капризные Богини Рифмы и Метра противостоят этой попытке, переводчик должен иметь ту же свободу, что и поэт, выбирать из множества способов, которыми может быть изложена мысль, тот, который подходит ему лучше всего; он также не должен уклоняться от небольших упущений или даже дополнений, которые не имеют существенного значения ни для чего, кроме силы или элегантности его передачи.

    Я гораздо больше беспокоюсь о своих метрах, чем о своих отклонениях от естественности.

    Подход Марша успешен? Иногда. Вот фрагменты, представляющие несколько его более счастливых визуализаций:

    Это Сабина для тебя, когда ты идешь сюда,
       В трезвых деревенских кружках — ничего грандиозного,
       Но запечатанного моей рукой
    В греческом кувшине, в тот знаменитый день (1. 20)

    3

       Придите, ветры, и дуйте
    Мои страхи и печали к Критскому морю!
    Друзья с музами, что мне знать
    Какой монарх держит в гонораре холодный север, (1.26)

       Тот, кто хочет держать курс верным
    Не должен ни теснить все паруса, чтобы сделать глубину,
    Ни бояться непогоды слишком крепко обнимать
       Берег, который держат каменистые воды. (2.10)

    Сладкая королева переговоров, оставь свою небесную сферу,
       Каллиопа и с неторопливой речью
       Только голос, или сладостное взаимодействие
    Труба, или лютня, или виолончель, украсьте мое ухо.(3.4)

    Как долго, старая мадам, вы будете продолжать
    Этот чудовищный рэкет, который ваш терпеливый господин
    Так явно не может себе позволить? (3.15)

    Как лучше отпраздновать
    пир Старого Нептуна? Давай, Лидия, встряхни свои культи,
    И принеси Альбана из ящика (3. 28)

    С какими громоздкими достоинствами или долгой славой,
    Пером или резцом на века,
    Отцы или квириты прославят
       Твое несравненное служение Государству, (4.14)

    Ясно, что это более приятный штрих, чем наши ведущие поэты сегодня, но большинство переводов Марша кажутся мне довольно устаревшими, производными и/или нечеткими. Гораций сложный.

    Итак, возвращаясь к рецензируемой работе, компиляция Макклатчи была некоторой помощью в проверке моих собственных переводов, но не в том, для чего она была куплена, чтобы предложить новые подходы к Горацию.

    Каталожные номера

    1. Макклатчи, Дж. Д. (ред.) Гораций: Оды.Новые переводы современных поэтов. Принстонский университет Press, 2002.
    2. Марш Э. (пер.) Оды Горация. Macmillan, 1941.
    3. «Мемориал» Алисы Освальд и новое изобретение перевода Миры Розенталь. Кеньон Обзор. http://www.kenyonreview.org/kr-online-issue/2013-fall/selections/memorial-by-alice-oswald-738439/

     

    Гораций — Ода 1.

    24 Гораций — Ода 1.24

    Ода 1.24 — Вергилию на смерть Квинтилия

    Это моя вторая любимая книга Горация. Оды.Я сделал целый проект и статью по этой оде. Здесь Вергилий пишет своему другу Вергилию (да, Вергилию, автору «Энеиды») о смерть их друга Квинтила. Здесь Гораций обращается (как я сказал в моем бумага) «благочестие, поэзия, смерть и ограничения».

     

    1

    Quis desiderio sit pudor aut modus

    tam cari capitis? преципе лугубрис

    песнь, Мельпомена, Цуй ликвидам отец

    vocem cum cithara Dedit.

    2

    5 ergo Quintilium perpetuus sopor

    urget, cui Pudor et Iustitiae soror

    неподкупный Fides nudaque Veritas

    quando ullum inveniet parem?

    3

    multis ille bonis flebilis occidit,

    10 nulli flexilior quam tibi, Vergili;

    tu, frustra pius, heu non ita creditum

    poscis Quintilium deos.

    4

    фунта? si Threicio blandius Орфей

    аудит модерере древовидной фидем

    15 num vanae redeat sanguis imagini,

    quam virga semel horrida

    5

    non lenis precibus fata recludere

    нигро conpulerit Mercurius gregi?

    дурум; Сед Левиус подходит для пациента

    20 quidquid corrigere est nefas.

     

    1.24 Вергилию после смерти Квинтилия

     

    Какой стыд или предел должен быть на чувство потери

    за такую ​​дорогую жизнь? Прямой это скорбное

    песня, Мельпомена, кому отец дал четкое

    голос в сопровождении лира.

    Видеть как бесконечный сон кромки в

    Квинтилий, кем станет Скромность и сестра юстиции

    неиспорченная Вера и обнаженная Истина

    когда-нибудь находил сравнимого с ним?

    Этот человек умер, оплаканный его много хороших друзей

    , хотя никто так не оплакивал как ты, Вергилий;

    ты, послушный напрасно, Ой хоть не таким образом он был одолжен,

    вы молите богов о Квинтилии.

    Что, если бы вы больше играли слаще, чем фракийский Орфей

    лира, к которой деревья прослушал

    кровь вернется в полый оттенок

    который Меркурий, устойчивый к молитвы раз и навсегда разлучить судьбу с жезлом,

    , возможно, попал в его призрачная толпа?

    Тяжело, но как бы то ни было грех изменить становится легче

     

    Перейти к основному содержанию Поиск