Год герой нашего времени: Герой нашего времени (сериал, 1 сезон) — смотреть онлайн — Кинопоиск

Фильм Герой нашего времени (СССР, 1967) смотреть онлайн – Афиша-Кино

Я смотрела этот фильм с удовольствием. Печорин — герой нашего времени. Когда-то делала на радио передачу, посвященную этой теме. Кто был героем? Кто сейчас герой? Это трудно. Может быть воин, может быть кумир, может быть президент. О Белле в фильме мне понравилось больше всего часть. Печорин одинок и силён. Но не стоит кого-то возвышать. Как сказала одна из девушек, у которой я брала интервью: «Все мы живём в одно время, так что все мы отчасти герои нашего времени». Я где-то читала, что сейчас идёт перевод «Героя нашего времени». Ребята, прорвёмся на Запад! Всё-таки наша литература это достояние мира. Кто у нас самые главные? Писатели. Я, вот, тоже кстати, отчасти к ним себя причисляю. Хмелёва Катя — очень просто. Вообще Хмелёвых очень много. Вы думаете у меня один папа — Хмелев Женя? У меня и брат младший Женя Хмелев, тоже кстати великий переводчик. Он самый главный по этому делу.
Печорин — блондин с карими глазами (породистый значит). Такого актёра и подобрали. Его играет Владимир Ивашов. Что такое лирический герой? Это то, как представляет себя сам автор. Вполне возможно это истории из жизни самого Лермонтова. Это его второе «Я». Пушкин не допускал в своих произведениях такого. Михаил Юрьевич возможно единственный, кто срисовал с себя портрет героя произведения. Но получается Лермонтов считал себя героем нашего времени?!… Очень скромненько… Какая смелость! Даже наглость, я бы сказала. Я считаю, что герои нашего времени — это воины, космонавты, пожарники (ну это у меня с детства). Как может какой-то заумный писатель быть героем нашего времени? Если б он ещё что-то делал. Ну ладно, хватит пыхтеть. Расскажу немного о сюжете фильма (все главы романа туда не вошли).
Первый фильм дилогии. Начало XIX века. Печорин — русский офицер, служащий на Кавказе. Он влюбляется в дочь местного князя Бэлу и подговаривает её брата Азамата похитить сестру. Взамен Печорин помог Азамату украсть коня у лихого джигита Казбича. Поместив Бэлу у себя в крепости, Печорин долгими ухаживаниями добивается её любви. Но со временем Бэла наскучит ему…
«Максим Максимыч. Тамань»
Вторая часть кинодилогии рассказывает об обстоятельствах пребывания Печорина на Тамани и о его службе в крепости на Кавказе в обществе старого доброго служаки Максима Максимовича.
Вот всё, что я хотела сказать. Ищите по тв.

Герой нашего времени (фильм, 1967) — смотреть онлайн в хорошем качестве

Вторая часть кинодилогии — экранизации романа Михаила Лермонтова «Герой нашего времени». Фильм Станислава Ростоцкого — заслуженного деятеля искусств РСФСР, режиссёра, дважды номинированного на премию «Оскар» за лучший фильм на иностранном языке. Сюжет картины повествует о службе прапорщика Григория Печорина в Тамани, повествование наполнено рефлексией главного героя, размышлениями о судьбе и предназначении человека, а также о своих, далеко не всегда хороших, поступках. Экранизация классического одноимённого романа Михаила Лермонтова — первого в русской прозе произведения, пронизанного исповедальным психологизмом, раскрывшего читателю образ «лишнего человека» во всей его глубине. За фильм «Герой нашего времени» Станислав Ростоцкий был награждён дипломом на XI Международном кинофестивале в Сан-Себастьяне в 1967 году.
Сюжет
Кавказ, 19 век. Молодой офицер (Александр Орлов), от лица которого ведётся повествование первой части фильма, вновь встречает пожилого сослуживца — доброго штабс-капитана Максима Максимыча (Алексей Чернов). За ужином, тот показывает ему музыкальную шкатулку некоего Печорина (Владимир Ивашов). Несколько лет назад Максим Максимыч и Григорий Печорин вместе служили в крепости на Кавказе, но из-за инцидента Печорину пришлось покинуть крепость и уехать в Грузию. Тогда-то он и отдал Максиму Максимычу некоторые свои вещи, в том числе дневниковые записи.
Вскоре в поселение прибывает карета со слугой неизвестного господина. Максим Максимыч узнаёт, что это Печорин вновь прибыл в Россию. Когда-то, во время службы на Кавказе они были добрыми приятелями и Максим Максимыч с нетерпением желает вновь увидеться со старым другом. Максим Максимыч прождал его всю ночь, но Печорин так и не пришёл. Благодаря настойчивости пожилого офицера встреча всё же состоялась, но Печорин вел себя весьма высокомерно и отстранённо и не проявил ожидаемого радушия. Печорин спешит отправиться в Персию и вскоре прерывает беседу. Максим Максимыч хочет отдать Печорину его записи, но тот отказывается их брать и поспешно уезжает. Штабс-капитан очень огорчен пренебрежением бывшего сослуживца, с которым когда-то их связывала дружба. С досадой пожилой офицер передаёт журнал Печорина офицеру. Спустя время, узнав, что Печорин погиб, возвращаясь домой из Персии, офицер решил опубликовать эти тетради. Затем повествование фильма возвращается к моменту, описанному в дневниковых записях Печорина, когда он служил в Тамани и столкнулся с контрабандистами.
Причины посмотреть
▪ Фильмы режиссёра Станислава Ростоцкого дважды были номинированы на премию «Оскар» в номинации «Лучший фильм на иностранном языке». Это картины «А зори здесь тихие» 1972 года и «Белый Бим Чёрное ухо» 1978 года.
▪ Фильмы «А зори здесь тихие», «Доживём до понедельника» и «Белый Бим Чёрное ухо» были признаны лучшими фильмами года по результатам опроса читателей журнала «Советский экран».
▪ В 1997 году на кинофестивале «Окно в Европу», проходящем в Выборге, Станислав Ростоцкий был награжден Почётным призом «За вклад в киноискусство».
▪ В 1969 году на Московском Международном кинофестивале режиссёр взял Золотой приз за фильм «Доживем до понедельника».
▪ В фильме соло на виолончели исполнил известный виолончелист Мстислав Ростропович.
Интересные факты
▪ Кинодилогия «Герой нашего времени» состоит из двух фильмов — «Бэла» (1955) и «Максим Максимыч. Тамань» (1967).
▪ Первый фильм повествует о службе Печорина на Кавказе и его трагической любви к дочери местного князя Бэле. Печорин попросил её брата Азамата похитить для него Бэлу, в обмен на коня, о котором тот давно мечтал. Они реализовали свой план, но Бэла сильно тосковала по дому и не шла контакт. Ценой долгих и настойчивых усилий Печорин всё же добился её любви, но тут же охладел к ней.
▪ Режиссёр Ростоцкий всю жизнь проработал на Киностудию им. М. Горького.

Герой нашего времени | Ассоциация книгоиздателей России (АСКИ)

Знаменитый роман классика русской литературы Михаила Юрьевича Лермонтова (1814–1841 гг. ) рассказывает о событиях, происходивших на Кавказе в тридцатых годах девятнадцатого века. Идет Кавказская война за присоединение Северного Кавказа к России. Офицер Печорин, сосланный из Петербурга на Кавказ за участие в дуэли, становится невольным участником стремительно разворачивающихся событий, Его необдуманные поступки приводят к драме, заставляя страдать многих людей.

Герой нашего времени – Бэла, Максим Максимович, Тамань

 

Жанр: экранизация

Год выпуска: 1965

Продолжительность: 2 × ~ 01: 32:20

 

Режиссер: Станислав Ростоцкий

 

В ролях: Владимир Ивашов, Алексей Чернов, Петр Кирюткин, Евгений Гуров, Алексей Зайцев, Борис Савченко, Николай Бурляев, Светлана Светличная, Станислав Хитров, Виктор Иванов, Софья Пилявская, Александр Орлов

 

Описание: Фильм поставлен по одноименному роману М. Ю. Лермонтова. Загадка «героя лермонтовского времен» впервые предстает перед нами, как правило, в школьные годы и легко решается в обычном трехстраничном сочинении. С течением времени, однако, загадка эта становится все интереснее и сложнее…

 

Герой Нашего Времени (1–6 серии из 6)

 

Страна: Россия / Централ Партнершип

Жанр: триллер, драма, криминал, приключения

Год выпуска: 2006

Всего серий: 6

Продолжительность: 6 × 00:52

 

Режиссер: Александр Котт

 

В ролях: Игорь Петренко, Эльвира Болгова, Юрий Колокольников, Сергей Никоненко, Авангард Леонтьев, Ирина Алферова, Сергей Баталов, Альберт Филозов, Иван Лакшин, Александр Якин

 

Описание: 1837 год: еще один год изнурительной кавказской войны. Молодой офицер Георгий Печорин за участие в дуэли отправлен в ссылку в действующую армию. Здесь, на Кавказе, Печорину предстоит стать невольным участником стремительно разворачивающихся событий – схватки с контрабандистами, похищения молодой чеченской княжны, еще одной дуэли. И когда весь мир ополчится против Печорина, и близкий приятель падет от его руки, он продолжит свой путь в одиночестве, – герой, порождение наступившего нового времени…

— Скрыть фильмографию

Чем Лермонтов и Печорин не угодили современникам

В двух небольших залах находятся экспонаты, свидетельствующие, с одной стороны, о действующих лицах эпохи, когда «Герой нашего времени» вышел в свет, а с другой — раскрывающие самые разнообразные трактовки романа и его главного героя Григория Печорина. Этот образ далеко не всем пришёлся по нраву, вызвав одинаково резкие отзывы императора Николая I и декабриста Вильгельма Кюхельбекера, который сказал: «Всё-таки жаль, что Лермонтов истратил свой талант на изображение такого существа, каков его гадкий Печорин».

— В литературе и культуре того времени был запрос на положительного героя, – объясняет куратор выставки, заведующий Дома-музея Лермонтова Сергей Шаулов. – Этот запрос был и официальный со стороны императора Николая I и министра просвещения Уварова и вполне естественный.

Шаулов отмечает, что многого в романе мы сегодня не понимаем. Прежде всего, бытовых подробностей. Например, почему Грушницкий так напоказ носит свою шинель, и почему в этой солдатской шинели больше нравится дамам. Всё дело в том, что он делает вид, что не юнкер, а разжалованный офицер – разжалованный либо за дуэль, либо по политическим мотивам. Грушницкий представляет из себя то, чем не является. Именно поэтому Печорин, говоря о его взаимоотношениях с Мери, язвительно скажет: «В шинели ты бы ей нравился больше».

В витринах можно увидеть первое полное издание «Героя нашего времени», которое вышло в 1840 году в «Отечественных записках». Там же ранее вышли стихи Лермонтова и повести «Бэла», «Фаталист» и «Тамань», которые, как известно, стали составной частью романа. Карикатура на главного редактора журнала Андрея Краевского, который в прямом смысле ездит на писателях, и его портрет в молодости также представлены на выставке. Рядом иллюстрации художницы Татьяны Мавриной к роману Сергеева-Ценского «Мишель Лермонтов». Это масштабное произведение советского прозаика было своеобразным ответом на повесть «Большой свет», которую написал современник Лермонтова граф Сологуб.

Фото: Александр Трегубов

— Для многих современников, особенно для тех, кто был выше Лермонтова по положению, он стал фигурой отчасти комической. Именно этим объясняется повесть «Большой свет», которую в советское время воспринимали, как карикатуру на Лермонтова, – рассказывает Сергей Шаулов.

– Однако интересно, что тот образ, который даётся в иллюстрациях Татьяны Мавриной, это не образ из романа Сергеева-Ценского, потому что там вполне советский Лермонтов, борец с режимом, бунтарь и одиночка. То, что изображает Маврина, ближе всего к герою повести Сологуба Мишелю Леонину – образу не очень удачного светского человека, как долгое время воспринимали Лермонтова.

Что уж говорить, если даже Краевский через несколько десятков лет после гибели поэта писал, что «Лермонтов больше всего увлекался не литературой, а светскими дамами, романов с коими имел по пять-шесть одновременно». Вот почему интересно, насколько такое разное отношение трансформировалось в живописи, посвящённой роману «Герой нашего времени», русских и советских художников. Их картины расположены во втором зале. Говоря об этих полотнах, куратор выставки выделяет две тенденции. Первая – показать роман в его реальных, бытовых и исторических обстоятельствах, а вторая – его символическое прочтение.    

Фото: Александр Трегубов

Первая тенденция характерна в основном для девятнадцатого века. Например, две литографии, посвящённые «Княжне Мери», живописуют персонажей сообразно с эпохой, в которой развивалось действие романа, минимизируя любую метафорическую трактовку. Иными предстают иллюстрации Владимира Бехтеева и Федора Константинова, выполненные уже в советское время. Например, Казбич и Бэла в одноимённой картине Бехтеева показаны в момент, когда разбойник заносит кинжал над молодой черкешенкой. Изображение оставляет ощущение вневременности, передавая не бытовые подробности, а внутренне напряжение героев. Обращают на себя внимание и акварели Татьяны Мавриной к «Тамани». В них видна страстность Ундины, в самой фигуре которой заметны мстительность и злоба по отношению к Печорину, разрушившему жизнь «честных контрабандистов». Таким образом «Герой нашего времени» становится героем каждого времени.

Отвечая на вопрос корреспондента «МК», насколько в живописном восприятии романа отразилось утверждение Белинского, что в Печорине Лермонтов изобразил себя, Сергей Шаулов отметил, что художники действительно часто делали Печорина похожим на Лермонтова, хотя подчеркивали и существенные их различия. В реальности автор и персонаж далеко не одно и тоже.

Фото: Александр Трегубов

— В каком-то смысле Печорин – это действительно Лермонтов. Но это, вероятно, тот Лермонтов, которым он был в момент замысла, и тот Лермонтов, которого сам Лермонтов успел в себе переработать и превзойти. Он чрезвычайно быстро менялся, развивался и рос. Да и описан Печорин так, что внешне его нельзя спутать с автором.

На экране во втором зале появляются цитаты из романа и отзывы на него современников, среди которых, помимо комплементарных, есть негативные оценки императора Николая I, который, как известно, вообще не очень любил Лермонтова и даже, как гласит легенда, после гибели поэта сказал: «Собаке – собачья смерть!».

— Тут нужно учитывать контекст – говорит Сергей Шаулов. – Николай I запретил дуэли, ужесточил за них наказание, вплоть до Сибири. Уже получил громкую оплеуху, когда на дуэли в 1837 году погиб Пушкин, и тут на дуэли погибает ещё один поэт. Этим объясняется его реакция.

Думаю, что при всей нелюбви к кому бы то ни было, ему бы хватило выдержки выразиться как-то иначе, если бы речь шла не о дуэли. Потом он подумал и выдал другую фразу: «Погиб тот, кто мог заменить нам Пушкина». Обычно считается, что эта фраза была сказана для публики. Николай ведь думал, что он Пушкиным управляет, и он подцензурный ему поэт. Точных данных, что он так же хотел взять под руку Лермонтова, нет.

Фото: Александр Трегубов

Зато известно, что Михаил Юрьевич хотел выйти в отставку и издавать журнал вместе с Краевским, которому бы отводилась роль фактического, технического и коммерческого, распорядителя, и с графом Сологубом – человеком экстра-высшего света, женатым на Софье Виельгорской, дочери негласного придворного концертмейстера Николая I. Посаженым отцом на их свадьбе был никто иной, как сам император. Сологуб в истории с изданием журнала был бы, с одной стороны, представителем Николая в редакции, а с другой, посредником редакции при дворе. Лермонтов вполне с этим соглашался, и, судя по его поведению до дуэли, совсем не против был занять нишу при дворе. Так что у Николая были основания полагать, что в этом смысле Лермонтов мог бы стать для него заменой Пушкина.

Выставка «“Герой нашего времени”. Выход в свет» продлится до 25 апреля.

Поздравляем с Днем рождения книги ГЕРОЯ НАШЕГО ВРЕМЕНИ Набена Рутнума! – Трансатлантическое агентство

Поздравляем с днем ​​рождения книгу «ГЕРОЙ НАШЕГО ВРЕМЕНИ» Набена Рутнума, выпущенную сегодня издательством McClelland & Stewart! Кривой юмористический роман с едким остроумием, «Герой нашего времени» — книга Маклина, обязательная к прочтению в 2022 году, и злобный разбор поверхностных инициатив разнообразия и технической культуры с бьющимся сердцем разбитой искренности.

«Как ни жесток Герой нашего времени, я не уверен, что это можно назвать сатирой.Оценка Набеном Рутнумом корпоративной культуры — академии, современной религии, политики идентичности и многого другого — испепеляющая, но честная.

В романе так много говорится о жизни в 21 веке; что вы можете сделать, кроме как смеяться?» — Румаан Алам, автор книги «Оставь мир позади

».


«Речь Рутнума грациозна и истерична — часто на одном дыхании. Его ловкая рука делает это резкое, энергичное издевательство над корпоративным лицемерием богатым чтением.
—Маюх Сен, автор книги «Творцы вкуса: семь женщин-иммигранток, которые произвели революцию в еде в Америке» универсальный.«Герой нашего времени» заставил меня громко смеяться и съежиться, держа зеркало перед собственным опытом работы».
—Сара Хаги, писатель
 
«Выстрел из лука и крупное литературное достижение, «Герой нашего времени» — самое актуальное сатирическое произведение, созданное этой страной за последние годы. В руках Рутнума состояние политического дискурса и ценность образовательного сектора никогда не выглядели такими устаревшими или более заслуживающими спасательного круга».
— Жан Марк А-Сен, автор книги «В нищенском стиле подражания

».

«Взрывчатка»
— Maisonneuve

Осман Шах — это пит-стоп в стремлении своей белой коллеги Оливии Робинсон к корпоративному господству в AAP, стартапе в области образовательных технологий, который решил автоматизировать высшее образование.

Осман, одержимый способностью Оливии успешно маскировать амбиции и личные интересы под коллективистскую политику разнообразия, стремится разоблачить ее. С помощью своей коллеги, ставшей соратницей по оружию Нены, которая ненавидит и терпит его в равной мере, Осман копается в запутанном прошлом Оливии. Но на каждом шагу его загоняет в тупик его неизменный дар жестокой наблюдательности, который он с величайшей свирепостью обращает на себя, даже не замечая, что мешает ему установить связь с кем-либо в прошлом или настоящем.Когда Осман теряет контроль над своей семьей, Неной и всем, что, по его мнению, было важным для его личности, он сталкивается с врагом, который может быть слишком хорош в своей работе, чтобы его можно было победить.
 
«Герой нашего времени» взламывает внешний вид благонамеренных расовых разговоров на Западе, разоблачает радостные нарративы о прогрессе с помощью технологий и «упрощенного» образования и разоблачает ядовитое самовосхваление и всепожирающую жажду богатства, власти и собственности. что скрывается внизу.

Набен Рутнум живет в Торонто и является автором книги «Карри: еда, чтение и гонки».Как Натан Рипли, он является автором триллеров-бестселлеров «Найди тебя в темноте» и «Твоя жизнь принадлежит мне». Он также пишет для кино и телевидения. Набена представляет Саманта Хейвуд.

Поделиться:

Герой нашего времени

Осман Шах является руководителем AAP, новой технологической компании, продающей модули дистанционного обучения высшим учебным заведениям. Он рассказывает читателю обо всех способах, которыми он раньше использовал свою расовую идентичность, чтобы завоевать уважение, симпатию и, в конечном итоге, власть в деловых ситуациях.Стремясь заставить своих собеседников вести себя почтительно во время переговоров, «глаза, которые стесняются встретиться с моими и полны сострадания», Шах подчеркивал жестокое обращение, с которым он столкнулся на контрольно-пропускных пунктах в аэропортах после 11 сентября.

«Я их не виню, я бы тоже себя облапал», — шутит Шах. «Я всегда, без исключения, опаздываю в аэропорт, вся в поту, когда добираюсь туда. Кондиционер замораживает его на моем лице и придает мне больничный или пластиковый блеск». Он заканчивает свой отчет трезвым признанием того, что его тактика была корыстной, и объясняет, почему он вообще остановился.«Любой, кто получает удовольствие от получения даже кратковременной силы из доброй воли и страха, — дерьмо. Когда я использовал эту историю, я не был исключением».

Это взрывная вступительная сцена романа Набена Рутнума « Герой нашего времени », который должен быть опубликован в январе 2022 года издательством McClelland & Stewart. Шах — не единственный руководитель, занимающийся сомнительной деловой практикой ради колоссальной зарплаты. В беспощадном мире Силиконовой долины все сотрудники AAP должны проверять свои моральные ориентиры у дверей, изобретая уникальные способы выжимания денег из образовательного сектора.

Коллега Шаха Нена Заде-Брот лжет о своем образовании в швейцарской частной школе, пытаясь убедить венчурного капиталиста вложить небольшое состояние в AAP. Она поет инвестору песню об экономических трудностях, подробно рассказывая о том, как ее иранский отец был вынужден подрабатывать наркоторговцем, и она получает большую премию за свою работу благодаря своей хитрости. Позже Заде-Брот упрекает южноазиатского служащего, борющегося за повышение по службе, которое потребует от него предательства своего начальника: «Ты хочешь большой стул, и ты сделаешь все, что нужно, чтобы получить его, и это не всегда зло.Это не зло, когда ты это делаешь. Верно?»

Такие эпизоды разрушают статичные, но не менее общепринятые представления о цветных людях, которые можно найти в большей части публикуемой сегодня художественной литературы о социальных средствах правовой защиты, — представления, которые колеблются между двумя крайностями модели или фигуры осажденного меньшинства. Герой сопротивляется идее, что для того, чтобы литература была уместна в нашей жизни, она должна представлять доброжелательные, идеализированные этические позиции, которые вы найдете только в самых негибких книгах о поведении восемнадцатого века. Морально двусмысленные персонажи Рутнума вырывают расовое существование из действительно вульгаризированной тенденции в современной художественной литературе, где персонажи не служат никакой цели, кроме артикуляции моральной грубости автора.

Вывод из Hero неизбежен: люди лгут. В частности, люди лгут, потому что они нацелены на продвижение вверх, и они не гнушаются искажать свои личные рассказы о продвижении, богатстве и социальном капитале. Такая гоббсовская позиция может быть непопулярна в искусстве и политическом дискурсе.Эти области в значительной степени охватывают стратегический эссенциализм — идею, выдвинутую культурным теоретиком Гаятри Чакраворти Спивак, о том, что угнетенным группам идентичности выгодно упростить и коллективизировать свои цели, когда они участвуют в социальной мобилизации. Это может помочь в борьбе с различными бедами, преследующими общество: недостаточная представленность на рабочем месте, социальное расслоение, санкционированное государством насилие.

Противоречие этим стратегиям в такой мелкой области, как литературное искусство, сопряжено с риском того, что вас будут считать хулителем тех достойных целей, которым они служат.Но возможность того, что объединение нескольких групп в единую категорию идентичности может также увековечить токенизм, фетишизм и прочее — Спивак признал эту возможность, — тоже не пустяк. Некоторые люди могут оставаться неустрашимыми в своих политических действиях, утверждая, что это непреднамеренное последствие — небольшая цена, которую нужно заплатить за служение более широкому прогрессивному идеалу, особенно по сравнению с ставками и социальными проблемами, которые необходимо решить.

Герой , однако, занимает противоположную позицию.Он изображает мир, в котором токенизация цветных сотрудников не только стирает различия между ними, но и позволяет партиям, не имеющим благих намерений, использовать язык расового освобождения. В AAP белый корпоративный мир кооптирует теорию идентичности только для достижения своих коммерческих целей. (Разве это не капиталистический трюизм, что как экономическая система она хочет быть как можно более инклюзивной, чтобы иметь возможность продавать свои товары всем?)

Шах клянется, что его заклятый враг на рабочем месте, христианка-евангелистка по имени Оливия Робинсон, уволен из AAP после того, как она получила повышение, используя его историю в аэропорту, чтобы подчеркнуть, что компания недостаточно делает для размещения своих цветных сотрудников.Робинсон родилась в нищете — что Шах, как ребенок успешных иммигрантов во втором поколении, не может по-настоящему оценить — и ее ненасытное превращение в фигуру спасителя образовательных технологий в AAP соответствует затмевающему статусу Шаха в компании (отчасти потому, что он слишком одержим своей вендеттой против нее, чтобы сосредоточиться на карьерном росте).

В культурный момент, когда Робинзона можно понимать только как воплощение белых привилегий или превосходства, она поднимается по корпоративной иерархии единственным способом, доступным для ее группы идентичности: путем дальнейшей эксплуатации инаковости Шаха путем разработки кампании по найму разнообразия, построенной вокруг его жизнь и переживания. Возмущенный ее высокомерием, Шах не упускает из виду иронию в том, что инициатива по найму принята, в то время как политика AAP продолжает снижать академические стандарты, снижать уровень неуспеваемости студентов и поддерживать и без того шаткую экономику академических профессий.

AAP, подобно большинству корпораций, использующих сплоченные призывы к социальным изменениям, нашла способ продать свои этические недостатки в уловке штампованного союзничества с отчужденной потребительской базой. В основе романа Рутнум задает важные вопросы о том, возможно ли значимое сопротивление репрессивным системам на основе идентичности, или это сопротивление действительно может быть определено только включением в эксплуататорский аппарат власти.

Герой идет в ногу с сатирой о контроле температуры, такой как « Мона » Полы Олойксарак, комедийный тур по фестивалю писателей, который объявил, что безжизненные левые движения стали «более реакционной формой здравого смысла», и «» Дариуса Джеймса. Негрофобия , кошмарная демонстрация токенизированной Америки глазами белого подростка, проклятого своей черной горничной. Но роман Рутнума также отличается тем, что является самым блестящим и важным романом, появившимся в этой стране за более чем десятилетие.

Здание CanLit стало воплощать в себе неизменные ценности, особенно в отношении цветных писателей, от которых, как правило, ожидают несложных рассуждений о диаспоре, чтобы быть услышанными. В такой отрасли, как канадское издательское дело, не склонной к риску и ответственности, Hero выделяется чем-то вроде конфронтационного исключения. В конце концов, лучшие сатиры — своевременные; они дают читателям проблеск надежды на то, что еще не поздно выбраться из глубин самообмана, находящихся в нашем коллективном распоряжении.

Принимая во внимание его предмет и характер критики, Герой будет зависеть не только от способности читателей задавать себе трудные вопросы, но и в более общем плане от той роли, которую сатира играет в информируя саму ткань социальной реальности.

Рутнум также издает под псевдонимом Натан Рипли. Он является автором книги « Карри: еда, чтение и гонки » — эссе длиной в книгу о различных способах представления южноазиатской идентичности в художественной литературе, кулинарии и более широких аспектах культуры, а также психологических триллеров « В поисках тебя в темноте». и Твоя жизнь принадлежит мне .После нескольких лет, потраченных на написание криминальных драм для канадского телевидения, « Hero » — первая из трех книг, которые Рутнум собирается выпустить в ближайшие годы. Его повесть-ужастик Helpmeet будет опубликована в конце 2022 года, а молодежный роман под названием The Grimmer намечен на 2023 год. Мир. Разделяя название с русским романтическим романом Михаила Лермонтова 1840 года о распутной жизни на Кавказе, « Герой » — это гораздо больше, чем его эклектичный духовный преемник (хотя дуэли из-за запятнанной чести занимают видное место в обеих книгах). Перенося среду и временные рамки в технологический сектор в непосредственном настоящем, Герой Рутнума сохраняет лермонтовскую зацикленность на пустоте жизни, посвященной потворству пороку. Замечания Лермонтова о ценности этого сорта психологически богатого письма, безусловно, могут быть справедливы и в отношении романа Рутнума: «Достаточно того, что болезнь указана; бог знает, как это вылечить».

Я встретился с Рутнумом в оживленном баре Вест-Энда в Торонто, где он наметил сходящиеся импульсы, которые привели к его первому набегу на художественную литературу.«Я не мог найти способ рассказать о том, что было для меня самым важным, — ни в эссе, ни в интервью. Потенциал неправильного толкования практически безграничен в сфере документальной литературы, особенно в сфере социальных сетей», — говорит он. «Люди говорят об исчезновении нюансов. В какой-то степени это правда, но люди, которые прячутся за этой фразой, являются своего рода классическими либеральными типами или правыми людьми с ненавистными мнениями, с которыми я, конечно, не согласен. Все это говорит о том, что в художественной литературе столько же двусмысленности, сколько и нюансов.” 

Рутнум, довольно активный в Твиттере, хорошо известен своими нападками на перформативность морального возмущения и претензий коллег-писателей. Герой выглядит как повествовательное продолжение того же голоса, который размышлял: «Некоторым из вас следует писать книги по саморазвитию или руководства по поведению на рабочем месте вместо романов, они лучше продавались бы и меньше вредили искусству» и попеременно: «Есть ли какие-либо нюансы? позиция в отношении политики идентичности и искусства гарантированно будет извращена и использована противными людьми? да.» 

Наше обсуждение этих перекрывающихся стилистических способов письма выявило момент реализации, который вывел роман из стадии зарождения. «Мышление в социальных сетях действительно бинарно. Политика идентичности — это ерунда, или политика идентичности — это все. Как и любой, я думаю, здравомыслящий человек, я нахожусь где-то посередине», — говорит Рутнум. «В этой книге меня больше всего интересовало то, что, как и любая другая форма политики, политика идентичности может выступать в качестве мощного рычага власти.Поскольку это может спровоцировать коллективные дискуссии о справедливости, оно также может служить отличной индивидуальной ступенькой к достижению личной власти».

Рутнум думает о своем романе как о предложении, корректирующем курс в том направлении, в котором дрейфовала политика идентичности — столь громоздкий термин, заключающий в себе различные идеи об освободительных политических движениях. Этот поворот приходит в форме наводящих вопросов об отношении теории тождества к системам, которые она намеревается свергнуть.

Что происходит, когда угнетенная группа приходит к власти с лучшей репрезентативностью? Переделывают ли они системы, которые раньше их угнетали, или условием их включения является то, что они обеспечивают долговечность систем? Центральная идея Hero касается того, что капиталистические экономики и корпорации не могут внести значимый вклад в социальную справедливость, будучи более представительными в расовом отношении — другими словами, наем цветных людей не делает любой бизнес изначально этичным.

Когда все сказано и сделано, AAP занимается «оптимизацией» образования. Колледжи и университеты перераспределяют средства своих факультетов, которые уже подорваны заменой штатных должностей контрактными, в пользу сторонних фирм, таких как AAP. В свою очередь, такие корпорации, как AAP, дают рекомендации по изменению организационной структуры этих учреждений во имя повышения эффективности или сокращения штатов. AAP оправдывает расходы на консультационные услуги тем, что настаивает на отказе от очных занятий и всех связанных с этим накладных расходов, независимо от естественного последующего качественного ухудшения обучения.

Наличие более разнообразного списка в коридорах власти не меняет образовательные последствия для студентов или преподавателей, которые становятся особенно мрачными, когда пандемия Covid-19 закрывает все двери академическим учреждениям на неопределенный срок, а акции AAP растут практически за одну ночь. Рутнум описывает, как возникла змеевидная схема консультирования ААП во время разработки идеологических связей Робинсона, против которых Шах мог маневрировать.

«Я наблюдал за тем, как мои друзья-аспиранты с трудом проходят обучение в академии.Администрация стала такой раздутой, а утечка бизнес-языка и мышления по эффективности бизнеса в гуманитарные науки огромна». Рутнум сетует на тот факт, что, несмотря на преобладающее мнение о том, что гуманитарные факультеты придерживаются левых взглядов, у них не самый лучший послужной список, когда речь идет о коллективных переговорах и трудовых правах.

«Все беспомощны перед безжалостным натиском админского контроля над деньгами. С неуважением к сессионному факультету обращаются люди с зарплатой, люди, которые смотрят на них свысока как на тех, кто оказывает услуги… Так странно видеть, что классный руководитель или научный сотрудник, в зависимости от факультета, кажется там человеком с самым низким рейтингом. Это не то, что вы себе представляли, не так ли?»

Помимо ожидания своего начальства, что он будет разрабатывать новые способы подорвать будущее американской системы образования, жизнь Шаха затруднена на двух фронтах из-за его сложных отношений со своим семейным происхождением и своим телом. С отцом, который, как и Заде-Брот, заново изобретает свое прошлое каждый раз, когда того требует случай, Шах растет оторванным от определенного культурного наследия.В сочетании со своим страхом, что вызванное стрессом переедание саботирует его романтические отношения, Шах слишком много вкладывает в свою ссору с Робинсоном как в стабилизирующую силу против своих изнурительных неврозов.

Это противопоставление плохо зарождающегося чувства самости Шаха эссенциализированному пониманию Робинсоном темнокожего мусульманина, живущего в Северной Америке, является чем-то вроде обвинения против нетребовательных структур идентичности, которые не могут даже начать описывать бесконечность вариаций, которые включает в себя идентичность.Идентичность — это постоянно развивающиеся переговоры с перекодированием класса, сексуальной ориентации, диаспорной миграции и расового происхождения, а не то, что вы найдете на наклейке на бампере.

«Осман — это тот, кого не интересует, откуда он родом, что, я думаю, на самом деле отражает — хотя они были бы виноваты, если бы сказали это — многих людей второго, третьего, четвертого поколения на Западе», — говорит Рутнум. . «У них нет того чувства, откуда они пришли, но они принимают коллективное чувство идентичности сейчас, в настоящем.

Преследуемый чувством неадекватности своего веса, Шах прибегает к обжорству после ожесточенных столкновений с Робинсоном. «Наиболее важным вектором идентичности для Османа является тот, который ближе всего к нему, то есть буквально его тело, но он не может понять его реальность или то, как оно воспринимается», — говорит Рутнум. «Я подумал, что это интересный способ поговорить об идентичности по отношению к расе или полу — о любой идентичности, которая коллективно приходит к вам извне. Я мог бы показать, насколько отчуждающей может быть коллективная идентичность, если вы не разделяете того же представления о том, что такое наша идентичность как группа x.Его тело эквивалентно этому. Он даже не разделяет идентичность со своим собственным телом».

Несмотря на оговорки Рутнума по поводу очевидных недостатков политики идентичности, он с осторожностью относится к идее, что его роман делает окончательные заявления против какого-либо одного потока мысли или что истинная ценность художественной литературы может исходить только от этого интерпретационного уровня чтения. Игнорируя на данный момент свои резкие комментарии об определенном философском упадке, охватываемом социальными прогрессистами на Западе, или об ограничениях исключительно ориентированной на идентичность политической активности, Рутнум непреклонен в том, что книга написана в духе свободного исследования, а не в духе характер доноса.

«Причина, по которой я никогда не могу считать себя писателем-активистом — что сейчас является очень благородным и модным ярлыком, — заключается в том, что все мои лучшие мысли исходят из вопросов. Вот почему я не хороший эссеист или не очень хорошо разбираюсь в социальных сетях, если только я не делаю стервозных комментариев», — говорит он.

Чтобы еще больше проиллюстрировать эту идею, Рутнум описывает, как, хотя его триллеры исходят из простой моральной уверенности — правильная позиция в отношении массовых убийств и насилия в отношении женщин довольно очевидна — написание книги, подобной « Герой », предоставило ему достаточно места для исследования. спорные этические дилеммы без четкого решения.

«Моя художественная литература не начинается с утверждения. Он индуктивный, а не дедуктивный», — говорит он. «Я не могу понять, что я думаю о вещах, пока не напишу или не аргументирую их. И, честно говоря, я считаю вопросы и двусмысленность самыми ценными частями художественной литературы».

Жан Марк А-Сен является автором Grand Menteur, In the Beggarly Style of Imitation и участником совместного романа-омнибуса Disintegration in Four Parts .Он живет в Торонто с женой и двумя сыновьями.


Читать онлайн роман «Герой нашего времени»

бесплатно

  Продюсер Джудит Босс

  Герой нашего времени

  Дж. Х. Уиздом и Марр Мюррей

  Перевод с русского М.Ю. Лермонтова

  ПРЕДИСЛОВИЕ

ЭТО «Герой нашего времени», уже переведенный как минимум на девять европейских языков, теперь впервые предстает перед широким англоязычным читателем.

  Работа представляет исключительный интерес для изучающих английскую литературу, поскольку она написана под глубоким влиянием Байрона и сама представляет собой исследование байронического типа характера.

  Переводчики позаботились о том, чтобы сохранить как атмосферу рассказа, так и поэтическую красоту, которой поэт-романист наполняет свои страницы.

  СОДЕРЖАНИЕ

  ПРЕДИСЛОВИЕ

  КНИГА I. БЕЛА

  КНИГА II. МАКСИМ МАКСИМЫЧ

  ПРЕДИСЛОВИЕ К ВЫДЕРЖКАМ ИЗ ДНЕВНИКА ПЕЧОРИНА

  КНИГА III.ТАМАНЬ

  КНИГА IV. ФАТАЛИСТ

  КНИГА V. ПРИНЦЕССА МАРИЯ

  ПРИЛОЖЕНИЕ. АВТОРСКОЕ ПРЕДИСЛОВИЕ КО ВТОРОМУ ИЗДАНИЮ.

  Весь мой багаж в тележке состоял из одного небольшого чемодана, наполовину заполненного путевыми заметками о Джорджии; из них большая часть утрачена, к счастью для вас; но сам чемодан и остальное его содержимое остались нетронутыми, к счастью для меня.

 Когда я вошел в долину Койшаур, солнце уже скрывалось за заснеженными горными хребтами. Чтобы совершить восхождение на гору Койшаур к ночи, мой возница, осетин, неутомимо погонял лошадей, усердно напевая при этом во весь голос.

  Какое чудесное место эта долина! Со всех сторон неприступные горы, крутые желтые склоны, изрытые водными каналами, и красноватые скалы, увитые зеленым плющом и увенчанные гроздьями платанов. Вон там, на огромной высоте, золотая кайма снега. Внизу катится река Арагва, которая, шумно вырвавшись из темных и туманных глубин ущелья, с безымянным потоком в объятиях своих, тянется, как серебряная нить, и ее воды блестят, как змея с блестящей чешуей.

  Приехали к подножию горы Койшаур, остановились у духана. [1] Там шумной толпой собралось около двух десятков грузин и горцев, а неподалеку остановился на ночлег караван верблюдов.Мне пришлось нанять волов, чтобы тащить мою повозку на эту проклятую гору, так как была осень и дороги были скользкими ото льда. Кроме того, гора около двух верст [2] в длину.

  Ничего не поделаешь, поэтому я нанял шесть волов и несколько осетин. Один из последних взвалил на плечи мой чемодан, а остальные, почти в один голос крича, пошли на помощь волам.

  Вслед за моей ехала еще одна повозка, которую я с удивлением увидел, с величайшей легкостью тянущую четырех волов, несмотря на то, что она была нагружена доверху.За ней шел хозяин, покуривая кабардинскую трубку в серебряной оправе. На нем была мохнатая черкеска и офицерская шинель без погон, и на вид ему было лет пятьдесят. Смуглое лицо его говорило, что лицо его давно знакомо с закавказскими солнцами, а преждевременная седина усов не соответствовала его твердой походке и крепкому виду. Я подошел к нему и отдал честь. Он молча ответил на мое приветствие и выпустил огромное облако дыма.

  «Мы, кажется, попутчики.»

  Он снова молча поклонился.

  «Вы, наверное, едете в Ставрополь?»

  «Да, сэр, именно с правительственными делами.»

  «Можете ли вы сказать мне, как это ваша тяжело нагруженная телега без труда тянутся четырьмя волами, а шесть коров едва могут двинуть мою, хотя она пуста, и со всеми этими осетинами?»

  Он хитро улыбнулся и бросил на меня многозначительный взгляд.

  «Вы, должно быть, давно на Кавказе?»

  «Около года», — ответил я.

  Он улыбнулся во второй раз.

  «Ну?»

  «Именно так, сэр», — ответил он. — Страшные звери, эти азиаты! Ты думаешь, что все эти крики означают, что они помогают волам? Ведь один черт разберет, что они кричат. целых двадцать все равно не шевелились бы, пока осетины кричали так по-своему….Ужасные негодяи! Но что вы можете сделать из них? Они любят вымогать деньги у людей, которые случайно проезжают здесь. Мошенники были избалованы! Вы ждете и видите: они получат чаевые от вас, а также их наем. Я их давно знаю, они меня не обойдут!»

  «Вы давно здесь служите?» достоинство. «Я был младшим лейтенантом, когда он пришел к линии; и меня дважды повысили, во время его командования, за действия против горцев.»

  «А теперь—?»

  «Теперь я в третьем батальоне Линии. А ты сам?»

  Я ему сказал.

  На этом разговор закончился, и мы продолжили идти молча, рядышком. На вершине горы мы нашли снег. Солнце село, и — как обычно так обстоит дело на юге: ночь следовала за днем ​​без перерыва сумерек, однако благодаря блеску снега мы могли легко различить дорогу, которая все еще шла вверх по склону горы, хотя и не так круто, как до.Я приказал осетинам положить мой чемодан в телегу, а волов заменить лошадьми. Затем в последний раз я посмотрел вниз на долину; но густой туман, нахлынувший валами из ущелий, совсем заволок его, и ни один звук теперь не долетал до наших ушей снизу. Осетины шумно окружили меня и требовали чаевых; но штабс-капитан так грозно закричал на них, что они в спешке разбежались.

  «Что за люди!» он сказал. — Они даже по-русски «хлеб» не знают, а фразу «Офицер, дайте чаевые!» освоили. По-моему, те самые татары лучше, они все-таки не пьяницы.»…

  Мы были уже в версте или около того от Станции. Вокруг нас все было тихо, да так тихо, что по жужжанию крыльев можно было уследить за полетом агната. Слева от нас маячил ущелье, глубокое и черное, за ним и впереди нас высились синие вершины гор, все изрезанные бороздами и покрытые слоями снега и выделявшиеся на бледном горизонте, еще сохранившем последние отблески вечернего зарева. Звезды мерцали на темном небе, и мне как-то странно казалось, что они гораздо выше, чем в нашей родной северной стране.По обеим сторонам дороги торчали голые черные камни; кое-где из-под снега выглядывали кусты; но ни один увядший лист не шелохнулся, и среди мертвого сна природы радостно было слышать фырканье трех усталых почтовых лошадей и неровный звон русского колокольчика. [4]

  «Завтра у нас будет великолепная погода», — сказал я.

  Штабс-капитан не ответил ни слова, а указал пальцем на высокую гору, возвышавшуюся прямо против нас.

  «Что это?» Я попросил.

  «Гора Гут.»

  «Ну и что дальше?»

  «Вы не видите, как дымится?»

  Действительно, дым поднимался над горой Гут. По его сторонам ползли нежные потоки облаков, а на вершине покоилось одно облако такой густой черноты, что оно казалось пятном на темном небе.

  К этому времени мы смогли разглядеть Почтовую станцию ​​и крыши окружающих ее хижин; приветственные огни мерцали перед нами, как вдруг поднялся сырой и промозглый ветер, ущелье загудело, и пошел моросящий дождь.Не успел я накинуть на себя бурку, как повалил снег. Я посмотрел на штабс-капитана с глубоким уважением.

  «Нам придется переночевать здесь, — сказал он с досадой в тоне.

горы в такую ​​метель. — Скажите, а на горе Крестовой были ли какие-нибудь лавины? — осведомился он у ямщика. очень много.»

  Из-за отсутствия на вокзале комнаты для путников нам назначили ночлег в прокуренной избе.Я пригласил своего попутчика выпить со мной стакан чая, так как прихватил с собой свой чугунный чайник — мое единственное утешение во время странствий по Кавказу.

 Одной стороной хижина упиралась в скалу, и к двери вели три мокрые и скользкие ступеньки. Я пробрался внутрь и наткнулся на корову (у этих людей коровник заменяет комнату прислуги). Я не знал, куда повернуть — с одной стороны блеяли овцы, с другой — рычала собака. К счастью, однако, я заметил с одной стороны слабое мерцание света и с его помощью смог найти другое отверстие в виде двери.И тут открылась отнюдь небезынтересная картина. Широкая изба, крыша которой опиралась на два закопченных столба, была полна народу. В центре этажа трещал небольшой костер, и дым, отгоняемый ветром из отверстия в крыше, расползался вокруг такой густой пеленой, что я долго не мог видеть вокруг себя. У костра сидели две старухи, несколько детей и худощавый грузин — все в лохмотьях. Не было никакой помощи для этого! Мы укрылись у костра и закурили свои трубки; и вскоре чайник запел призывно.

  «Жалкие люди, эти!» — сказал я штабс-капитану, указывая на наших грязных хозяев, которые молча смотрели на нас в каком-то оцепенении.

  «И совершенно глупый народ!» он ответил. — Поверите ли, они совершенно невежественны и неспособны ни к какой цивилизации! Да ведь и наши кабардинцы или чеченцы, хоть и разбойники и драгамафы, при всем том — настоящие смельчаки. ни на одном из них не видать приличного кинжала! Осетины сплошь!»

  «Вы давно в стране чеченцев?»

  «Да, я там со своей ротой около десяти лет квартировал в крепости под Каменным Бродом.[5] Ты знаешь это место?»

  «Я слышал это имя.»

  «Говорю тебе, мой мальчик, с нас довольно этих смельчаков-чеченцев. В настоящее время, слава богу, потише; а в старину стоило сделать сто шагов между собой и валом, и, куда бы ты ни пошел, непременно находил притаившегося за тобой лохматого черта. Стоило только отпустить свои мысли, и в любой момент на твоей шее было аркан или пуля в затылке! Молодцы, однако!»…

  «Смею сказать, у вас было много приключений?» — сказал я, подстрекаемый любопытством.

  «Конечно! Много»….

  Тут он стал дергать себя за левый ус, уронил голову на грудь и задумался. Мне очень хотелось вытянуть из него какой-нибудь небольшой анекдот — желание, естественное для всех, кто путешествует и делает записи.

  Тем временем чай был готов. Я вынул из чемодана два дорожных стакана и, наполнив один из них, поставил его перед штабс-капитаном.Он отхлебнул чаю и сказал, как бы про себя: «Да, много раз!» Это восклицание подавало мне большие надежды. Ваш старый кавказский офицер любит, я знаю, поболтать и потрепаться; ему так редко удается получить шанс сделать это. Быть может, ему суждено лет пять или около того просидеть со своим отрядом в какой-нибудь глухом месте, и за все это время он ни от души не услышит «доброго утра» (потому что сержант говорит «доброго здоровья» ). И в самом деле, у него была бы веская причина стать болтливым — кругом дикие и интересные люди, опасности, с которыми приходится сталкиваться каждый день, и множество чудесных происшествий.Именно в таких обстоятельствах мы невольно сетуем на то, что некоторые из наших соотечественников ведут записи.

  «Не нальете ли вы немного рома в чай?» — сказал я своему спутнику. — У меня с собой белый ром — из Тифлиса, а погода теперь холодная.

  «Нет, спасибо, сэр, я не пью.»

  «Правда?»

  «Именно так. Я зарекся пить. Однажды, знаете ли, когда я был подпоручиком, некоторые из нас выпили лишнего. В ту же ночь была тревога, и мы пошли на фронт, полморя Мы спохватились, я вам скажу, когда Алексей Петрович пришел послушать о нас! Боже, храни нас, в какой он был ярости!Просто так бывает! Вы легко можете провести целый год, не увидев ни души; а пойди, выпей, а то ты пропащий человек!»

  Услышав это, я чуть не потерял надежду.

 свадьба или похороны, и из них выйдут ножи. Однажды мне было трудно отделаться целой шкурой, и все же это случилось в доме «дружественного» [7] князя, где я был гостем.»

  «Как это было?» — спросил я.

  «Вот, я вам скажу»….

  Он набил трубку, затянулся дымом и начал свой рассказ.


Герой нашего времени – Михаил Лермонтов

Русские романы 19 века известны своей вескостью «в плен не бери» — легкомысленно не подпишешься. Герой нашего времени (1840) стоит в стороне, его легко не заметить рядом с основными произведениями Толстого и Достоевского.Тонкий роман в 150 страниц, это также единственное произведение Михаила Лермонтова (1814-1841) в прозе. В основном поэт, находившийся под влиянием романтического движения, он трагически пошел по стопам Пушкина и погиб на дуэли в возрасте 26 лет, лишив Россию второго крупного писателя.

Герой нашего времени — своеобразный, многогранный роман в отрывках. Действие происходит на Кавказе (для российской аудитории того времени, столь же экзотическом и интригующем, как Индия была для британских читателей), она начинается с того, что писатель-путешественник записывает рассказ Григория Александровича Печорина из вторых рук, человека переменчивого настроения, но лучше всего подытоженного. своим внутренним отчаянием и внешним безразличием к благополучию других. «Для меня ничего не имеет значения. Я привыкаю к ​​печали так же легко, как и к удовольствиям, и с каждым днем ​​моя жизнь становится все пустее. Мне осталось только путешествовать». Вот он и путешествует, воздействуя на чужих, не знающих, что он такое, и уезжая, как только он, умышленно или по неосторожности, причинил им почти принудительным образом разрушение:

Разве моя единственная функция в жизни, думал я, рушить чужие надежды? Всю мою активную жизнь судьба всегда как бы приводила меня к развязке чужих драм.Как будто никто не мог умереть или отчаяться без моей помощи. Я был незаменимой фигурой пятого акта, втянутой в жалкую роль палача или предателя. Какова была цель судьбы?

Роман разбит на пять фрагментов, дающих практически случайные срезы жизни Печорина. Писатель-путешественник сначала слышит о нем от старого солдата, затем наблюдает за ним лично, прежде чем приобрести его дневники и «опубликовать» три отрывка. Таким образом, Герой нашего времени лучше всего подходит для портрета персонажа.

Впрочем, это тоже приключенческий роман, как ни странно. Сегментированная сюжетная линия и несколько рассказчиков допускают большие тональные сдвиги, чем в противном случае, поэтому история «Белы» включает в себя похищенную местную девушку, смельчака-разбойника и кражу лошади, а «Тамань» красочно изображает контрабанду, покушение на убийство, жуткий маленький малыш и (конечно) штормовое, затянутое туманом побережье. …Я смотрел, затаив дыхание, как утлое суденышко ныряло, как утка, в бездну, затем, взмахивая веслами, как крыльями, снова поднималось вверх в ливне брызг.Затем я подумал, что его сейчас разобьют о берег, но он ловко развернулся боком и невредимым скользнул в крохотную бухточку. Такие декорации очень мелодраматичны. Так Герой нашего времени сидит на распутье – за ним романтизм XVIII века, а впереди психологический и реалистический роман (и Оскар Уайльд, которого предрекают скучающие лермонтовские щеголи).

И это роман, как матрешка, потому что слоев еще больше. Несмотря на то, что Лермонтов энергично использует все атрибуты приключенческого романа, он также подрывает их.Название книги иронично не только потому, что Печорин — социопат — герои-социопаты были всегда. Печорин не надежный человек действия. Он может охотиться на диких кабанов, но его истинный талант — манипулирование — безрассудство стоит ему больше побед, чем приносит, иногда до сатирической степени, как, когда он с отвращением осознает, что его ограбил слепой мальчик и чуть не утопила восемнадцатилетняя девочка.

Примерно половину романа занимает «Княжна Мери», рассказ о любовном соперничестве и обмане, который помещает окружающие виньетки в контекст и зловеще заканчивается дуэлью (Лермонтов уже был ранен в дуэли на шпагах в том же году). перед смертью, но не усвоил урока).В этом длинном сюжете заключена суть характера Печорина — депрессия, за которую его можно было бы пожалеть, и то хищное, как он избавляется от нее через бессмысленные мелкие интриги. Его беседы с светским доктором Вернером и другие примеры «курортного общества» звучат праздным, злобным остроумием денди. «Женщины любят только мужчин, которых они не знают». Его скука заставляет его строить интриги и соблазнять, его тщеславие побуждает его побеждать, и он даже приветствует создание врагов.

Я в восторге.Я люблю врагов, хотя и не по-христиански. Они забавляют меня, волнуют мою кровь. Быть всегда начеку, улавливать каждый их взгляд, скрытый смысл каждого слова, угадывать их следующий шаг, путать их планы, делать вид, что их запутали, а потом одним ударом рушить всю сложную ткань их коварных замыслов — вот что Я призываю жить!

Это действительно блестящий портрет опасного человека. Я сказал, что Герой нашего времени — название ироничное, но с другой стороны прямолинейное — осуждение общества, которое восхищается Печориными.На протяжении всего романа к нему тянутся люди — хуже того, люди, которые знали его раньше и были свидетелями или испытали на себе его черствость, ищут его, оправдываются, остаются в нем влюбленными. Даже Грушницкий, человек, не любящий Печорина, остается с ним в фамильярных отношениях и делится с ним откровениями (катастрофическими, должен добавить). Только неназванный писатель-путешественник может видеть, что этот человек, хотя и убедительный, лучше изучается, чем к нему обращаются. Некоторым читателям может быть интересно узнать мое мнение о характере Печорина.Мой ответ дан в названии этой книги. «Злая ирония!» — возразят они. Я не знаю.

И здесь я подхожу к своему последнему пункту: все противоречиво. Самое простое объяснение — это то, что Печорин — создание своего общества, но он использует эту теорию как оправдание своих действий и как гамбит для сочувствия. Таким образом, это должно быть взято с недоверием. С Печориным ни на что нельзя положиться. У него много чувств или ни одного? Верит ли он в предопределение или нет? Действительно ли он трагическая фигура или просто презренная фигура? Его характер подвижный и изменчивый (хотя и не «ненадежный», как показывают его дневники, он всегда честен с самим собой). Лермонтов создал полностью трехмерного персонажа, а не просто « портрет пороков всего нашего поколения в их окончательном развитии », что привело бы к плоскому и неинтересному злодею. Герой нашего времени намного прочнее, чем прекрасное литературное произведение.

Кроме того, вы получаете великолепные сюжеты, каждый из которых является жемчужиной декорации. Сколько интеллектуальных романов вы можете назвать, в которых одновременно есть игроки, разбойники, контрабандисты, дуэли, подслушивание, русская рулетка и драматические горные пейзажи?

Сноска: если вы читаете это в издании Paul Foote Penguin Classics, вы можете пропустить введение до последнего, но полезно иметь некоторую предысторию жизни Лермонтова, поэтому не пропускайте так любезно предоставленную сноску хронологии.Между автором и персонажем есть параллели.

Нравится:

Нравится Загрузка…

Родственные

Большой балет: «Герой нашего времени» | Развлечения

«Герой нашего времени» Михаила Лермонтова будет показана в театре «Латчис» в воскресенье, 9 апреля, в 13:00. Общий вход стоит 20 долларов, для студентов 10 долларов. Пожалуйста, свяжитесь с Шарри Мэннинг по телефону 802-257-5717 или [email protected] для вопросов или предварительной покупки билетов.

В балете рассказывается о трех отдельных историях из этого романа, посвященных одному главному герою, Печорину, и его душераздирающим предательствам. Печорин, отчасти вдохновленный пушкинским «Евгением Онегиным» и часто сравниваемый с ним, разочарован и беззаботен, когда отправляется в путешествие по горам Кавказа, причиняя боль себе и окружающим его женщинам.

Новая балетная партитура по мотивам лермонтовского романа «Герой нашего времени» была заказана совсем молодому (32-летнему) петербургскому композитору Илье Демуцкому, который хоть и не прочь экспериментировать, но строго придерживается достаточно традиционный музыкальный язык.Однако его острый интерес к современным темам, находящий отражение в его музыке, и его мировоззрение сразу указывали на то, что балетная редакция лермонтовского Печорина никоим образом не будет младшим братом «байронического» Конрада в «Корсаре».

Еще одной гарантией этого было то, что балет должен был поставить режиссер театра авангарда Кирилл Серебренников. В 2011 году Серебренников наполнил постановку оперы «Золотой петушок» в Большом театре современными аллюзиями, а спустя четыре года в балете продемонстрировал неизменную актуальность идей и образов «Героя нашего времени» для наших дней.

Ответственным за воплощение концепции в танце был Юрий Посохов, уважаемый хореограф-резидент балета Сан-Франциско. Кстати, именно в этом городе Демуцкий завершил свое музыкальное образование и стал победителем ежегодного Конкурса композиторов имени Джима Хайсмита консерватории Сан-Франциско (2008), по итогам которого его тональную поэму «Лилит» для большого оркестра исполнили оркестр консерватории.

Что касается Юрия Посохова, то он, конечно, такой же человек Большого театра, как и человек балета Сан-Франциско.С тех пор, как он начал успешную карьеру хореографа на Западе, этот бывший известный премьер балета Большого театра уже поставил три балета в Большом театре. В 2004 году он возродил для Большого театра свою загадочную «Магриттоманию», а в 2012 году — свою классическую и игривую «Классическую симфонию», в которой он побуждает танцоров с юмором относиться к собственной виртуозности. В 2006 году он поставил свою версию «Золушки» для Большого театра: тоже в соавторстве с режиссером, тоже выходящую за рамки сказочной тематики и в какой-то степени с участием композитора балета Сергея Прокофьева. в том, что происходило на сцене.И вот, наконец, мировая премьера, первое сценическое воплощение невиданной ранее музыки.

Именно художественный руководитель балета Большого Сергей Филин предложил хореографу Посохову и режиссеру Серебренникову вместе поработать над новым балетом. «Подумайте над темой», — сказал он Кириллу Серебренникову. «Герой нашего времени», — тут же ответил тот.

«Герой нашего времени» — одна из любимых книг Серебренникова. Но как бы ни любили книгу, не каждый способен воплотить ее в жизнь в балете.«Удивительно, что никто до этого не додумался, — говорит Серебренников, — это квинтэссенция поэтического и внутренне музыкального произведения.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован.