Гаргантюа и пантагрюэль основная идея: Основная идея гаргантюа и пантагрюэль. Гаргантюа и пантагрюэль

Содержание

Основная идея гаргантюа и пантагрюэль. Гаргантюа и пантагрюэль

Текущая страница: 1 (всего у книги 62 страниц)

Франсуа Рабле


Гаргантюа и Пантагрюэль
«Гаргантюа и Пантагрюэль»: хроника, роман, книга?

«С великою досадою принужден я поместить в сию Библиотеку многих сочинителей, из коих одни писали скверно, иные бесстыдно и без всякого приличия, другие как еретики, и всех хуже некий, именуемый Франсуа Рабле, насмешник над Богом и миром…» Так извинялся перед ценителями словесности Антуан Дювердье, автор «Библиотеки» (1585), одного из первых во Франции каталогов печатных книг. В 1623 году ревностный поборник католицизма иезуит Франсуа Гарасс (или, в латинском варианте, Гарассус), обрушиваясь на щеголей-либертенов в памфлете «Занятное учение нынешних остроумцев, либо себя таковыми полагающих», не находит более убедительного доказательства их нравственного падения, нежели описание их идеальной библиотеки, где, наряду с творениями Помпонацци, Парацельса, Макиавелли, выделяется главная книга – «анти-Библия»: «…У либертенов всегда в руках книга Рабле, наставление в разврате».

Слава Рабле на протяжении столетий была неотделима от яростных нападок на него. Но уже в XVI веке произведения этого писателя стали почти обязательной принадлежностью библиотек. Примерно в каждой третьей личной библиотеке во Франции на излете Возрождения имелись издания «мэтра Франсуа» (Библия была в каждой второй) – при том, что «Гаргантюа и Пантагрюэль» регулярно вносился во все Индексы запрещенных книг. Читать Рабле и владеть его книгой считалось грехом. Но – не согрешишь, не покаешься: вот, например, что писал другу в начале XVII века один образованный человек: «У меня долго находилась книга Рабле, но не моя: мне дал ее прочесть г-н Гийе. Каждый год он каялся на исповеди, что имеет книгу Рабле, но не в доме, а я – что у меня она есть, но чужая…»

В отличие от подавляющего числа своих современников, Рабле не переживал периодов забвения и, более того, не превратился в «музейного» классика, интересного лишь историкам литературы. До сих пор споры вокруг его романа и во Франции, и за ее пределами нередко выходят за рамки чистой науки.

Достаточно вспомнить, какой эффект произвела и у нас в стране, и за рубежом знаменитая книга М. М. Бахтина1
Бахтин М.М. Творчество Ф. Рабле и народная культура средневековья и Ренессанса. – М., 1965.

Или какую откровенную неприязнь питал к создателю «Пантагрюэля» А.Ф. Лосев. Мировая известность врача из Шинона привела к не вполне адекватному его восприятию. Уже либертены, почитавшие Рабле, видели в его сочинении своего рода «энциклопедию французской жизни» Возрождения, исчерпывающее воплощение его духа и культуры. Подход этот, во многом справедливый, привел тем не менее к смещению исторической перспективы: громадная фигура Рабле, разрастаясь до размеров всей ренессансной культуры Франции, заслонила собой подавляющее большинство современников. «Мэтр Франсуа», наподобие своих великанов, одиноко вознесся над толпой безликих, полузабытых теней и над бесцветным морем книжной продукции XVI века. Поэтому до сих пор не утратили актуальности слова, написанные четыре столетия назад врачом Жаном Беркье: «Имя Рабле всем известно, всяк о нем говорит, но по большей части не вполне понимая, что это такое».

Смысл же «Гаргантюа и Пантагрюэля» невозможно понять, изолировав его от самого широкого исторического и литературного контекста его эпохи.

Маленький томик ин-кварто под названием «Ужасные и устрашающие деяния и подвиги знаменитейшего Пантагрюэля, короля дипсодов, сына громадного великана Гаргантюа, написанные недавно мэтром Алькофрибасом Назье» появился в ноябре 1532 году, накануне традиционной лионской ярмарки. Выпустивший его печатник Клод Нурри специализировался на рыцарских романах, «пастушеских календарях» и прочих сочинениях того рода, который впоследствии получил название «ярмарочной» литературы. И рассказчик его новой книжки, «мэтр Алькофрибас», обращался к читателям в точности как ярмарочный зазывала, нахваливая свой товар со всеми проклятиями и божбой, предусмотренными средневековым жанром «крика разносчика». Что заставило Рабле, чье имя скрывалось за прозрачной анаграммой, создать подобную книгу? Ведь шинонский врач, в отличие, скажем, от Клемана Маро, дурно знавшего латынь и вовсе не знавшего греческий, обладал обширной гуманистической образованностью.

Монах-францисканец, он принадлежал в юности в Пуату к кружку эллинистов; затем, перейдя на службу к епископу Жоффруа д’Эстиссаку, увлекся медициной, оставил орден (подобные штудии были запрещены уставом францисканцев) и снискал успех своими лекциями в Монпелье, где получил в 1530 году звание бакалавра медицины; в 1532-м он практиковал в Лионе. В том же году у одного из крупнейших лионских либрариев и печатников, Себастьяна Грифиуса, вышли подготовленные Рабле издания «Афоризмов» Гиппократа и латинских посланий итальянского врача Манарди, в посвящении которых, обращаясь к своему другу, юристу из Пуату Андре Тирако, ученый-гуманист негодовал на людей, «что не могут и не хотят избавиться от плотного и едва ли не киммерийского тумана готической эпохи и обратить взоры к сияющему светочу солнца» – знания.

Конечно, отчасти обращение Рабле к народной традиции объясняется самим характером французского гуманизма, который в значительно большей мере, нежели итальянский, проявлял интерес к национальной литературе и проблемам национального языка. Становление абсолютизма стало одним из важных факторов, повышающих статус народного наречия: «королевское знание» было знанием французским par excellence. Кроме того, соперничество с Италией, обострившееся на рубеже XV-XVI веков, заставляло искать в средневековом наследии образцы, доказывающие превосходство французской культуры над заальпийской. Возник целый пантеон средневековых авторов – «аналогов» великих писателей древнего Рима и Италии: считалось, например, что Кретьен де Труа или Гильом де Лоррис и Жан де Мен, создатели «Романа о Розе», прославили национальный язык и словесность не менее, нежели Овидий или Вергилий словесность латинскую, а Данте, Петрарка и Боккаччо итальянскую. Однако «ярмарочная» литература отнюдь не принадлежала к этому пантеону. Обращение к ней Рабле стало блестящим экспериментом – возможно, навеянным аналогичными опытами современных итальянских писателей, в частности Боярдо и Ариосто, однако совершенно новым по духу: его роман стал гигантским тиглем, где сплавились воедино едва ли не все средневековые жанры, приемы, стили и типы персонажей.

Каждая из четырех первых книг романа (атрибуция пятой книги, изданной в окончательном виде лишь в 1564 году, спустя 11 лет после смерти Рабле, во многом проблематична) в самом общем виде ориентируется на определенный жанр, а нормы ее восприятия сформулированы Рабле в его знаменитых прологах. В «Пантагрюэле», обращаясь к читателю, мэтр Алькофрибас называет своим источником и образцом «Великие и бесподобные хроники об огромном великане Гаргантюа», «книгу в своем роде единственную, равных себе не имеющую и беспримерную». Первая (хронологически) книга подчиняется канонам хроники – жанра, который еще в конце XV века был одним из ведущих в национальной словесности: недаром свод «Великих французских хроник» стал первым сочинением на народном языке, отпечатанным французскими типографами. Вершины своего развития хроника достигла при дворе герцогов Бургундских, хронистами которых были такие крупные поэты «осени средневековья», как Жорж Шатлен, Жан Молине или Жан Лемер де Бельж. Должность придворного хрониста, или, как его называли в Бургундии, инцидиария, означала не только приближенность к государю, но и высочайшее признание литературных заслуг.

Свой рассказ хронист мыслил как часть общей истории христианского мира, отрывок из бесконечной «книги» божеских и человеческих дел, а потому непременно обозначал, хотя бы кратко, предшествующие события начиная с библейских времен, а также историю династии, на службе которой он состоял. В полном соответствии с каноном Алькофрибас помещает в первой главе книги обстоятельную генеалогию Пантагрюэля и описание чудес, предшествующих его рождению. «…Ибо, – пишет он, – ведомо мне, что все добрые историографы так именно и составляли свои хроники». В прологе он не забывает уточнить, что состоял при Пантагрюэле и «у него прослужил от молодых ногтей до самых последних дней», иными словами, оговаривает свою роль придворного хрониста. И наконец, он истово клянется, что его творение отвечает главному принципу хроникальной поэтики – правдивости, исторической достоверности: «Готов прозаложить всем чертям на свете тело свое и душу, всего себя со всеми потрохами, если на протяжении этой истории хоть раз прилгну», а заодно призывает на головы читателей все возможные напасти, если им вдруг вздумается усомниться в правдивости его рассказа, то есть нарушить законы восприятия жанра.

Итак, «Пантагрюэль» задуман в продолжение «Великих хроник», назван автором «хроникой» и ориентирован, пусть и пародийно, на поэтику этого жанра. Однако его, как и последующие книги, принято называть «романом». Не ошибка ли это?

Безусловно, произведение Рабле обладает всеми внешними признаками романа в современном понимании, от объема до единства героя. Его принадлежность к романному жанру доказывается и в известных работах М.М. Бахтина. Однако современники также считали «Пантагрюэля» романом – вкладывая в это обозначение несколько иной смысл. Так, в 1533 году некий парижанин по имени Жак Легро составил для себя список книг, который собирался в ближайшее время прочесть. В этом своеобразном каталоге (известном как «опись Жака Легро») содержится более 30 рыцарских романов – и среди них «Пантагрюэль», который в глазах горожанина, по-видимому, ничем принципиально не отличался от «Роберта Дьявола», «Фьерабраса» и «Гюона Бордоского», в свою очередь, упомянутых в «хроникальном» прологе мэтра Алькофрибаса.

В один ряд с «Ланселотом» и «Ожье Датчанином» ставит книги Рабле и автор написанного 15 лет спустя трактата «Теотим» – доктор богословия и «гроза еретиков» Габриель де Пюи-Эрбо (в латинском варианте Путербий), тот самый «бесноватый путербей», которого за его нападки походя, в числе других порождений Антифизис, уничтожил Рабле в «Четвертой книге». В 1552 году протестант Пьер Дюваль издает стихотворный трактат «Триумф правды», в котором, помимо прочего, содержится перечень «пустых и никчемных» книг, выпускаемых французскими печатниками; среди них – те же «Фьерабрас» и «Ожье Датчанин», «Амадис Галльский», «Рено де Монтобан», а также, выделенный особо, «Пантагрюэль, что превзошел их всех».

Таким образом, «Пантагрюэль» воспринимался во времена своего создания как рыцарский роман. Этот средневековый жанр в эпоху Возрождения не только превратился в одну из самых популярных разновидностей «народных» книг, но и послужил материалом для целого ряда шедевров, от «Неистового Роланда» Ариосто до «Дон Кихота» Сервантеса. Однако в период позднего средневековья законы романа совпадали с канонами хроники: уже в XIII веке, когда появились первые прозаические обработки старинного эпоса и рыцарского романа, принцип исторической достоверности распространился практически на всю сферу повествовательной прозы: «истории» для того и перелагались прозой, чтобы их «правдивость» не искажалась более в угоду стихотворному метру и рифме. И к началу XVI века, когда и хроника, и рыцарский роман утратили свои высокие позиции в культуре, перешли в сферу «народной» литературы, риторика исторической достоверности пышным цветом расцвела в различных смеховых жанрах, оформляя рассказы о невероятных приключениях либо волшебников и великанов, либо плутов типа Тиля Уленшпигеля – рассказы, которые в народной среде, впрочем, нередко воспринимались всерьез.

«Гаргантюа», вышедший два года спустя (1534) и ставший в последующих изданиях первой книгой романа, внешне развивает успех «Пантагрюэля»: он остается в русле народных хроник, причем Рабле использует «родственный» принцип циклизации, который был характерен для позднесредневековых романных сводов, – история сына дополняется историей отца. Но поэтические установки, изложенные в его прологе, меняются: если в «Пантагрюэле» рассказчик клянется, что его история в высшей степени правдива, то в «Гаргантюа» мэтр Алькофрибас настаивает на том, что его творение имеет не только буквальный смысл. Силены, Сократ, откупоренная бутылка, мозговая кость – все это изобилие метафор предостерегает читателя от «скороспелого вывода», что книга содержит одни лишь «нелепости, дурачества и разные уморительные небывальщины». Под их оболочкой скрывается ценнейшая «мозговая субстанция», которую можно извлечь «после прилежного чтения и долгих размышлений». «Пантагрюэль» требует веры, «Гаргантюа» – истолкования: поэтика хроники сменяется поэтикой аллегории .

Аллегорическая интерпретация в культуре средних веков и раннего Возрождения была неотъемлемой принадлежностью «поэзии» в широком смысле – тех «басен поэтов», которые еще Боккаччо в трактате «Генеалогия языческих богов», популярном и во Франции, защищал от невежественных нападок. Такой подход к литературе, в том числе и античной (здесь пальма первенства по праву принадлежит «Метаморфозам» Овидия – «Библии поэтов», как они были названы в одном из изданий XV века), стал необходимым связующим звеном между средневековой дидактикой и современным пониманием литературы как художественного вымысла. Еще в 1526 году Клеман Маро, подготовивший для печати «Роман о Розе», снабдил его «Моральным толкованием», в котором писал: «Если мы в понимании своем продвинемся не далее оболочки буквального смысла, то лишь получим удовольствие от вымыслов и историй, не постигнув особенной пользы, которую в моральном разумении приносит сердцевина духовная, то есть происходящая из внушения Святого Духа». Если вынести за скобки разницу интонаций, то «сердцевина духовная», которую обнаруживает Маро в романе Гильома де Лорриса и Жана де Мена, – это та же «мозговая субстанция», которую призывает «высосать» из своей книги Алькофрибас.

Таким образом, призывая читателей последовать примеру собаки, «самого философского животного в мире», и насладиться «высоким» смыслом, заложенным в его произведении, Рабле определяет его уже не как историю, но как вымысел: две части и два пролога одного и того же повествования включаются в разные и отчасти даже противоположные поэтические системы.

Однако эти системы обладали, бесспорно, одной общей чертой. Обе они получили развитие в эпоху «осени средневековья» и к 30-м годам XVI века во многом устарели. Алькофрибасовы прологи – это смеховая игра с канонами и приемами средневековой словесности. И если Рабле поминает скрытые в его книге «величайшие таинства и страшные тайны, касающиеся нашей религии, равно как политики и домоводства», то лишь затем, чтобы обозначить один из прежних принципов восприятия литературы, немедленно оставляя его на долю «дураков» и «межеумков» (в число которых, между прочим, попадают у него Плутарх и Полициано). Автор стремится как можно точнее указать предмет своей пародии – сугубо средневековое понимание словесности и книги. В прологе «Пантагрюэля» Алькофрибас расхваливает читателям не только содержание своей истории, но и «целебные» свойства собственной книги и ее образца – народных хроник, чтение которых помогает подагрикам и венерикам, подобно тому как житие св. Маргариты помогает роженицам. Но восприятие книги (в первую очередь, конечно, Библии) как сакрального предмета, обладающего магической силой и способного избавлять от хворей, – характерная черта народной, по преимуществу бесписьменной культуры средних веков. Заявляя, что и его творение того же сорта, Алькофрибас пародийно задает для нее средневековые правила восприятия.

Во многом поэтому Рабле в дальнейшем объединял «Гаргантюа и Пантагрюэля» – отчасти в противовес паре Третья – Четвертая книга. Больше того, он самым внимательным образом следил, чтобы две первые части романа имели одинаковый внешний вид. После смерти Клода Нурри, последовавшей в 1533 году, шинонский врач сотрудничал с лионским печатником Франсуа Жюстом, одним из крупнейших издателей литературы на народном языке, близким к протестантским кругам, другом Маро, Мориса Сэва и многих других современных авторов. Все издания «Пантагрюэля» (1532, 1533, 1534, 1537 и 1542) и «Гаргантюа» (1534, 1535, 1537 и 1542), подготовленные самим Рабле, сошли именно с его печатного станка. И все они имели две внешние особенности – формат ин-октаво и готический шрифт, использовавшийся к тому времени только для печатания «народных» книг.

Насколько важны были эти внешние признаки для шинонского гуманиста, показывает скандал, разгоревшийся в 1542 году, когда гуманист Этьен Доле, выхлопотавший себе в 1537 году у короля привилегию издателя (а в 1546-м сожженный как еретик по доносу своих коллег), выпустил обе книги без ведома автора. Реакция Рабле была немедленной и необычайно резкой. Сам по себе факт пиратства в эпоху, когда система привилегий на печатание книг была крайне запутанной и несовершенной, вряд ли мог побудить создателя «Гаргантюа и Пантагрюэля» назвать бывшего друга «плагиатором и человеком, склонным ко всяческому злу». Негодование автора вызвало в первую очередь то, что Доле отпечатал «Забавную и веселую историю огромного великана Гаргантюа» и «Пантагрюэля, короля Дипсодов, восстановленного в его первоначальном виде» не готикой, а гуманистической антиквой. Смена шрифта автоматически лишала книги Рабле их «низкого» статуса, неотделимого от налета старины.

Культурную границу между готикой и антиквой недвусмысленно обозначил сам Рабле, описывая в «Гаргантюа» процесс воспитания юного великана. Пока Гаргантюа обучался премудрости у «великого богослова, магистра Тубала Олоферна», тот, среди прочего, учил его «писать готическими буквами»; когда же юноша попал к Понократу (доказав своими успехами преимущества гуманистической системы обучения перед схоластической), он постиг науку «красиво и правильно писать буквы античные и новые римские». Две первые свои книги Рабле явно числил по ведомству Тубала Олоферна. К концу того же 1542 года он выпустил у преемника Жюста Пьера де Тура свое издание, объединяющее «Гаргантюа» и «Пантагрюэля», – готическое.

Роман Рабле точно вписан в традицию «народных» книг; если сам он заимствует ряд мотивов из «Великих хроник» (например, историю о колоколах собора Парижской Богоматери или подробный реестр тканей, что пошли на одеяние Гаргантюа, с их цветовой символикой), то и некоторые его эпизоды – такие, например, как знаменитый каталог книг аббатства Св. Виктора, – в свою очередь, переходят в последующие их издания. Еще в конце XIX века историки считали шинонского врача если не автором «Хроник», то по крайней мере «редактором», подготовившим их к печати. С другой стороны, сразу после появления «Пантагрюэля» этот персонаж приобрел невиданную популярность: имя его, прежде встречавшееся в мистериях (так звали бесенка, насылающего жажду), замелькало на обложках самых разных по жанру произведений для привлечения читателей. Более того, персонаж Пантагрюэль подвергся своего рода «вторичной мифологизации», превратившись в элемент карнавалов и иных празднеств. Сохранились, например, свидетельства о празднестве «дурацкого аббатства», организованном в Руане в 1541 году и содержавшем многочисленные отсылки к «Пантагрюэлю». Для французской культуры середины XVI века Пантагрюэль стал во многом фигурой эмблематической – чему способствовал и сам Рабле, выпустивший в 1533-м у Жюста пародийный астрологический прогноз, озаглавленный «Пантагрюэлево предсказание, верное, истинное и непреложное на всякий год, сочиненное недавно на пользу и употребление природным сумасбродам и бездельникам мэтром Алькофрибасом, главным стольником сказанного Пантагрюэля».

Но в сферу игры у Рабле попадают не только средневековые жанровые каноны и персонажи. Прежде всего игровым объектом у шинонского врача оказывается сам национальный язык, его законы и культурная стратификация. Языковую игру традиционно принято считать проявлением духа ренессансной свободы, отличающей «Гаргантюа и Пантагрюэля». Однако Рабле и здесь сохраняет (пародийную) верность традиции. Вот только один пример. В главе VI «Пантагрюэля» Рабле вкладывает в уста лимузенского школяра почти дословную цитату из трактата печатника-гуманиста Жоффруа Тори «Цветущий луг», вышедшего в 1529 году. Тори придумал этот образчик «неестественного» французского наречия, дабы высмеять тех, кого он называл «грабителями» (или «обдирателями», как именует школяра Пантагрюэль) латыни, – одну из разновидностей людей, калечащих национальный язык. Но наряду с «грабителями» он называет и других: «шутников» (между прочим, эпитет Plaisantin , «шутник», впоследствии прочно пристал к самому Рабле), «жаргонеров» и, что особенно интересно, «изобретателей новых слов», «каковые после выпивки говорят, что голова у них совсем замудрявая и переконфущенная и полна всякой куролесины и обалдистики, всякой мусорени и рассупотины…».

Сходство с языком Рабле (включая мотив выпивки) настолько разительно, что некоторые историки даже полагали, будто именно из трактата Тори шинонский врач почерпнул общий принцип своей стилистики. Но смысл отсылки у Рабле явно сложнее. Его книга пропитана атмосферой той полемики о народном языке, самым знаменитым памятником которой станет «Защита и прославление французского языка» Жоашена Дю Белле, но чьи истоки восходят еще по крайней мере к XV веку. Многие неологизмы, традиционно считающиеся «раблезианскими», изобретены на самом деле французскими поэтами рубежа XV-XVI веков, известными как «великие риторики» и прославившимися своим языковым новаторством, – Жаном Молине, Жаном Лемером де Бельж и их современниками. С некоторыми из них (например, с Жаном Буше) Рабле состоял в дружеских отношениях. Крупнейшие поэты этой школы в свое время, как мы уже говорили, состояли хронистами при дворе герцогов Бургундских. И именно для творчества «риториков» была в высшей степени характерна та идея «скрытого», аллегорического смысла поэзии, на которой строится пролог к «Гаргантюа». Рабле четко обозначает традицию, в рамках которой следует читать его творение. Но эта традиция, определяющая для французской словесности начала XVI века, в 30-х годах постепенно стала сменяться новыми поэтическими установками, которые получат законченное воплощение полтора десятилетия спустя в творчестве «Плеяды». Вполне вероятно, что неологизмы у Рабле, наряду с оформлением двух его первых книг, служат своего рода знаком уходящей эпохи, архаизирующим стилистическим приемом.

Жизнь Гаргантюа и Пантагрюэля протекает в определенный историко-культурный период: это «осень средневековья», время становления гуманизма во Франции, долгое время считавшейся на родине Ренессанса, в Италии, страной неотесанных рыцарей, превыше всего почитающих ратное искусство и доблесть. Дистанция между юностью отца и юностью сына подчеркнута симметрией родительских писем, которые оба они получают, обучаясь в Париже. Грангузье пишет Гаргантюа, дабы, хоть и не без сожаления, вывести его из состояния «философического покоя» и призвать на войну с Пикрохолом. Впоследствии сам Гаргантюа в своем знаменитом послании скажет: «То было темное время, тогда еще чувствовалось пагубное и зловредное влияние готов, истреблявших всю изящную словесность», – и повелит Пантагрюэлю «употребить свою молодость на усовершенствование в науках и добродетелях», лично определив круг дисциплин, которые тому следует превзойти. Лишь позднее, когда юноша превратится в зрелого мужа, ему предстоит научиться владеть оружием, дабы защищать себя и друзей от происков неприятеля. Послание Гаргантюа – программа гуманистического воспитания молодого короля, написанная по всем правилам риторики и с использованием топики, восходящей еще к Петрарке. Однако было бы неосторожно считать этот набор общих мест гуманистического эпистолярного жанра (очень напоминающий послания французских гуманистов XV века – Фише или Гагена) изложением взглядов самого Рабле. Ибо уже в следующей главе романа эта программа обретает воплощение: Пантагрюэль встречает Панурга.

Центральный персонаж повествования о Пантагрюэле возникает в нем как антипод лимузенского школяра: в отличие от незадачливого студиозуса, он отвечает на вопрос великана не на исковерканном французском, а на доброй дюжине различных языков (как реальных, так и вымышленных). Рабле не скрывает своего источника – Панург изъясняется на манер адвоката Патлена, героя знаменитого цикла фарсов. Гуманизм сталкивается со стихией балагана, образуя с нею «такую же неразлучную пару, как Эней и Ахат». Результат следует незамедлительно: Пантагрюэль триумфально разрешает тяжбу между сеньорами Лижизад и Пейвино, прибегнув к «кок-а-ляну», излюбленному приему ярмарочного театра (и реализуя тем самым наказ отца изучить «прекрасные тексты гражданского права»), а чуть позднее Панург от его лица посрамляет ученого англичанина Таумаста с помощью жестикуляции, не оставляющей сомнений в своем театрально-площадном происхождении. Истинная мудрость в романе Рабле имеет мало общего с гуманистической образованностью. Ее средоточием оказываются не книги (перед диспутом Панург решительно советует своему господину выкинуть их из головы), но стихия ярмарочной игры, вовлекающей в себя все области знания, жанры и стили современной культуры.

Именно книжная наука выступает в «Гаргантюа и Пантагрюэле» излюбленным предметом пародии. Любопытно, что в знаменитом Телемском аббатстве (устройство которого обычно считают воплощением гуманистических идеалов Рабле) библиотека хотя и присутствует, но упомянута мимоходом, лишь как элемент архитектуры здания, но не уклада жизни телемитов. Автор не упоминает ни одного заглавия содержащихся в ней книг – в отличие от библиотеки аббатства Св. Виктора, каталог которой занимает несколько страниц.

Хотя телемиты и говорят на пяти-шести языках и на каждом из них умеют сочинять стихи и прозу, этот «культурный пласт» никак не отражается на их существовании. Совершенные кавалеры и прелестные дамы охотятся, играют, пьют вино; одним их модам посвящена целая глава, подобно тому как целая глава (текстуально близкая народным хроникам) отведена одеянию Гаргантюа. Жизнь телемитов, исполненных столь обширных познаний, протекает между «ристалищем, ипподромом, театром, бассейном для плавания и изумительными трехъярусными банями»; чтение среди их занятий не фигурирует ни разу. Аббатство напоминает одновременно как стихотворные «Храмы» (Любви, Чести, Добродетели, Купидона и пр.), создававшиеся «риториками», так и топику «просвещенного кружка», на которой строилось еще обрамление «Декамерона» Боккаччо и которая активно разрабатывалась в итальянской новеллистике и трактатах-диалогах начала века (у Бембо, Кастильоне, Фиренцуолы). Однако у Рабле отсутствует главная составляющая этой топики – идеализация определенного типа красноречия и социального поведения. Его юноши и девушки не проводят время в рассуждениях, не обмениваются новеллами и даже шутками. Вряд ли случайно «пророческая загадка», завершающая рассказ о Телеме, согласно истолкованию брата Жана, заключает в себе всего лишь описание игры в мяч. Социальная же функция новой обители сводится, судя по всему, к устройству семейной жизни «монахов» – каждый из них, покидая «монастырь», увозит с собой любимую девушку, с которой затем живет долго и счастливо. Смеховая игра, «пантагрюэлизм», которым, по утверждению Рабле, полна его книга, не признает позитивного, то есть «серьезного», идеала.

В «Третьей книге героических деяний и речений доброго Пантагрюэля», вышедшей в 1546 году у парижского издатель Кретьена Вешеля, игра, не меняя своей сути, получает иную направленность. Если в первых двух частях «Гаргантюа и Пантагрюэля» Рабле ориентировался на нормы изживающей себя культуры, то новое его творение вписывается в контекст современных поэтических дебатов. В 40-х годах XVI века во Франции разгорелся так называемый «спор о возлюбленных», первотолчком к которому послужил перевод трактата Бальдассаре Кастильоне «Придворный». Содержавшаяся в трактате проповедь возвышенной любви в духе платонизма Фичино породила целую волну произведений разных жанров, обострив не утихавшую с начала прошлого столетия дискуссию о природе женщины (кто она: сосуд греха или средоточие божественной красоты и добродетели?) и любовного чувства. В «споре» приняли участие практически все крупные поэты эпохи: Маро, Сен-Желе, Доле, Коррозе, Маргарита Наваррская. Своеобразным отражением его стала и «Третья книга» Рабле: намерение Панурга (придворного!) вступить в брак служит поводом для бесконечных дебатов – остающихся, в соответствии с логикой смеховой игры, без какого-либо положительного разрешения. Фарсово сниженная (до проблемы рогов), проблематика «спора» обретает поистине вселенский масштаб: Панург обращается за советом не только к своему господину и к его окружению (брату Жану, Эпистемону), но и к богослову, поэту, лекарю, законоведу, философу и даже к панзуйской сивилле, испробует всевозможные виды гадания. Матримониальный вопрос постепенно превращается в поиски некоей единой, непреложной – и недостижимой – истины.

Стихия игры в «Третьей книге» абсолютна: девиз телемитов «Делай что хочешь» словно распространяется на весь романный мир, придавая ему качественно иной по сравнению с предыдущими книгами смысл. Именно в этой части романа получает законченное выражение та философия ничем не ограниченной (а потому и трагической) свободы человека, которая вызвала столь яростное неприятие со стороны Церкви и которая была столь характерна для эпохи позднего Возрождения. Главным героем Рабле становится Слово, самодостаточное, не нуждающееся в оправдании какой-либо внешней, высшей истиной; его эмблемой выступают гомерические глагольные перечни из «Предисловия автора». Уподобляя себя Диогену, «безумствующему» с бочкой, автор погружает персонажей в бесконечный поток словесных форм и знаков, обнимающий все сферы знания и деятельности. В «Четвертой книге» (1547), где Рабле, используя сюжетную схему средневековых видений (вроде «Плавания святого Брендана»), отправляет Пантагрюэля с друзьями искать истину в далеких странах, поток этот захватывает уже всю землю, порождает причудливые, фантастические создания, словно сошедшие с полотен Босха, и создает ту не столько веселую, сколько жутковатую картину мира, которую по традиции принято считать сатирической и которая отчасти предвосхищает мизантропический шедевр Свифта. Слово в буквальном смысле становится стихией, оно звучит даже в открытом море – как в знаменитом эпизоде с оттаявшими словами, почерпнутом Рабле у того же Кастильоне. Именно оно превращается в «мозговую субстанцию» романа, обретая плотность материального объекта, наподобие того, как «пантагрюэлизм» двух первых книг романа претворяется в волшебное растение пантагрюэлион, которым нагружены трюмы кораблей Пантагрюэля.

На первый взгляд роман Франсуа Рабле «Гаргантюа и Пантагрюэль» кажется простым, забавным, комическим и одновременно фантастическим произведением. Но на самом деле в нем скрыт глубокий смысл, отражающий взгляды гуманистов того времени.

Это и проблемы педагогики на примере обучения Гаргантюа, и политические проблемы на примере отношений между двумя государствами. Не обошел стороной автор и актуальные для той эпохи общественные и религиозные вопросы.

«Гаргантюа и Пантагрюэль»: краткое содержание I книги

Автор знакомит читателя с родителями главного героя и рассказывает историю его появления на свет. После того как его отец Грангузье женился на Гаргамелле, она проносила ребенка в чреве целых 11 месяцев и родила его через левое ухо. Первым словом младенца было «Лакать!» Имя ему дали по восторженному выкрику отца: «Ке гран тю а!», что в переводе означает: «Ну и здоровая же она (глотка) у тебя!» Далее следует рассказ о домашнем обучении Гаргантюа, о продолжении образования в Париже, о его битве с королем Пикрохолом и возвращении домой.

«Гаргантюа и Пантагрюэль»: краткое содержание II книги

В этой части произведения речь идет о женитьбе главного героя на Бадбек, дочери короля Утопии. Когда Гаргантюа было 24 года, у них появился сын — Пантагрюэль. Он был настолько огромным, что во время родов мать умерла. В положенное время Гаргантюа тоже отправил сына получать образование в Париже. Там Пантагрюэль подружился с Панургом. А после удачного разрешения спора между Пейвино и Лижизадом он прослыл великим ученым. Вскоре Пантагрюэль узнал о том, что Гаргантюа отправился в страну фей. Получив известие о нападении дипсодов на Утопию, он немедленно отправился домой. Вместе со своими друзьями он быстро разгромил врагов, а затем еще и покорил столицу амавротов.

«Гаргантюа и Пантагрюэль»: краткое содержание III книги

Дипсодия полностью покорена. Чтобы возродить страну, Пантагрюэль поселил в ней часть жителей Утопии. Панург задумал жениться. Они обращаются к разным гадалкам, пророкам, богословам, судьям. Но те не могут помочь, так как Пантагрюэль и Панург понимают все их советы и предсказания совершенно по-разному. В конце концов шут предлагает им отправиться к Оракулу Божественной Бутылки.

«Гаргантюа и Пантагрюэль»: краткое содержание IV книги

Подготовленные корабли вскоре вышли в море. На своем пути Пантагрюэль и Панург посещают несколько островов (Макреонов, Папефигов, Воров и разбойников, Руах, Папоманов и другие). Там с ними происходит немало фантастических историй.

«Гаргантюа и Пантагрюэль»: краткое содержание V книги

Следующим по курсу был остров Звонкий. Но посетить его путешественники смогли только после соблюдения четырехдневного поста. Затем были еще острова Плутней, Железных изделий. На острове Застенок Пантагрюэль и Панург еле вырвались из лап населяющих его чудовищ Пушистых Котов, живших одними взятками, получаемыми в необъятных количествах. Предпоследней остановкой путешественников стала гавань Матеотехния, на которой королева Квинтэссенция питалась только абстрактными категориями. И вот, наконец, друзья высадились на том острове, где обитал оракул Бутылки. После радушного приема принцесса Бакбук отвела Панурга в часовню. Там в фонтане лежала Бутылка, наполовину погруженная в воду. Панург исполнил песню виноградарей. Бакбук сразу бросила что-то фонтан, в результате чего в Бутылке послышалось слово «тринк». Принцесса достала книгу, обрамленную серебром, которая на самом деле оказалась Бакбук приказала Панургу немедленно осушить ее, так как «тринк» означает «Пей!» Напоследок принцесса передала Пантагрюэлю письмо для отца и отправила друзей домой.

(1494 — 1553) вошел в историю мировой литературы как автор сатирического романа . Мастер гротеска и гиперболы, в своей книге он рассказал историю похождений двух добродушных великанов и их друзей. Прозаик беспощадно высмеял лень, невежество и лицемерие духовенства, за что его произведение было объявлено Римско-католической церковью еретическим.

Писатель был ярым противником средневековой косности и догматизма. В борьбе со «старым миром» он выбрал очень необычное, но крайне эффективное «оружие» — раскатистый смех (получивший впоследствии название «раблезианский»). Роман «Гаргантюа и Пантагрюэль» ознаменовал собой рассвет французского Ренессанса и стал одним из величайших литературных произведений эпохи Возрождения.

Мы отобрали из него 10 цитат:

Так вот, запишите в своем мозгу железным стилем: всякому женатому человеку грозит опасность носить рога. Рога — естественное приложение к браку. Не так неотступно следует за телом его тень, как рога за женатым. Если вы услышите, что про кого-нибудь говорят: «Он женат», и при этом подумаете: «Значит, у него есть, или были, или будут, или могут быть рога», — вас никто не сможет обвинить, что вы не умеете делать логические выводы.

Святые угодники! — воскликнули те двое. — Вот тебе раз! Что ж ты, милый, дурака валял?
— Да разве я кого-нибудь из вас валял? — спросил Гаргантюа.

Ах, малыш, малыш, славно провел ты нас за нос! Быть тебе когда-нибудь святейшим владыкою папой!

Кто с вечера не припасет дрожжей, у того к утру тесто не поднимется. Будьте всегда кому-нибудь должны. Ваш заимодавец денно и нощно будет молиться о том, чтобы Господь ниспослал вам мирную, долгую и счастливую жизнь. Из боязни, что он не получит с вас долга, он в любом обществе будет говорить о вас только хорошее, будет подыскивать для вас новых кредиторов, чтобы вы могли обернуться и чужой землей засыпать ему яму.

И точно: отказавшись от длинных предисловий и подходов, к коим обыкновенно прибегают довольствующиеся созерцанием вздыхатели, заядлые постники, не притрагивающиеся к мясу, в один прекрасный день он прямо ей объявил:
— Сударыня! Было бы в высшей степени полезно для государства, приятно для вас, почетно для всего вашего рода, а мне так просто необходимо ваше согласие от меня зачать.

Было бы корыто, а свиньи найдутся.

Уразуметь, предвидеть, распознать и предсказать чужую беду — это у людей обычное и простое дело! Но предсказать, распознать, предвидеть и уразуметь свою собственную беду — это большая редкость.

Восьмой излечивал все виды истощения: малокровие, сухотку, худобу, не прибегая ни к ваннам, ни к молочной диете, ни к припаркам, ни к пластырям, ни к каким-либо другим средствам, а лишь постригая больных сроком на три месяца в монахи. И он уверял нас, что если уж они во иноческом чине не разжиреют, значит и врачебное искусство, и сама природа в сем случае бессильны.

А я хоть и грешник, да без жажды не пью. Когда я, Господи благослови, начинаю, ее еще может и не быть, но потом она приходит сама, — я ее только опережаю, понятно? Я пью под будущую жажду. Вот почему я пью вечно. Вечная жизнь для меня в вине, вино — вот моя вечная жизнь.

Итак, мои милые, развлекайтесь и — телу во здравие, почкам на пользу — веселитесь, читая мою книгу. Только вот что, балбесы, чума вас возьми: смотрите не забудьте за меня выпить, а уж за мной дело не станет!

Вы, кто прочтете эту книгу, знайте,

Что от нее в восторг вы не придете,

Но и краснеть себя не принуждайте —

Ни зла, ни яда в ней вы не найдете.

Ее вы руководством не считайте,

– Пожалуй, только в области смешного

(Мне не придумать ничего иного).

Я вижу, горе вас угрозой давит,

Так пусть же смех, не слезы, сказ мой славит

Смех людям свойственней всего другого.

Блистательнейшие из пьяниц и вы, изысканнейшие из венериков (ибо вам, а не кому другому, посвящаются мои писания)! Алкивиад в диалоге Платона, под названием «Пир», восхваляя своего наставника Сократа, бесспорного князя философов, между прочим говорит, что он похож на Силена. Силенами назывались когда-то ларчики в роде тех, что мы ныне встречаем в лавках аптекарей: сверху нарисованы всякие веселые и игривые изображения – в роде гарпий, сатиров, гусей с уздечкой, зайцев с рогами, уток под вьюком, козлов с крылами, оленей в упряжке – и другие такие картинки, придуманные, чтобы возбуждать смех у людей (таков был Силен, учитель доброго Бахуса). Но внутри этих ларчиков сберегали тонкие снадобья: мяту, амбру, амом, мускус, цибет; порошки из драгоценных камней и другие вещи. Вот таков-то, говорят, был и Сократ, потому что, взглянув снаружи и судя по внешности, вы за него не дали бы и луковицы, – так некрасив он был телом и так смешон манерами: нос острый, взгляд быка, лицо дурака; в привычках простой; в грубой одежде; бедный имуществом; несчастливый в женщинах; не способный ни к какой службе; всегда смеющийся, всегда выпивающий, как и всякий другой; всегда насмешливый, всегда скрывающий свое божественное знание. Но откройте этот ларец – и найдете внутри небесное, неоценимое снадобье: разумение более чем человеческое, добродетели изумительные, мужество непобедимое, трезвость несравненную, довольство стойкое, уверенность совершенную, презрение невероятное ко всему, из-за чего люди столько заботятся, бегают, работают, плавают и воюют.

К чему, по вашему мнению, ведет это предисловие и предварение? А к тому, что вы, мои добрые ученики и прочие бездельники, читая веселые заголовки некоторых книг нашего сочинения, как-то: «Гаргантюа», «Пантагрюэль», «Феспент» , «О достоинствах гульфиков» , «Горошек в сале» с комментарием, и т. д., слишком легкомысленно судите, будто в этих книгах только и трактуется о нелепостях, глупостях и веселых небылицах, потому что по внешнему признаку (то есть по заголовку), не поискав, что будет дальше, обычно начинаете смеяться и потешаться. Но с таким легкомыслием не подобает судить человеческие творения.

Ведь сами вы говорите, что платье не делает монахом, и что иной хоть и в монашеском платье, а меньше всего монах, – другой и в испанском плаще, а по своей храбрости далек от испанца. Вот почему следует раскрыть книгу и старательно взвесить, что в ней выводится. Тогда вы узнаете, что снадобье, в ней содержимое, совсем другого качества, чем обещал ларец, – то есть, что предметы, в нем трактуемые, совсем не столь глупы, как утверждается в заглавии.

А в случае, если вы даже найдете в буквальном смысле вещи забавные, вполне соответствующие названию, – все-таки не нужно останавливаться на этом, как при пении сирен, а в высшем смысле толковать то, что считаете сказанным в сердечной радости.

Случалось вам когда-нибудь откупоривать бутылку? Черт возьми! Припомните удовольствие, которое вы получали при этом.

А видели вы когда-нибудь собаку, нашедшую мозговую кость? Это, как говорил Платон (см. кн. 2-ю «О государстве»), самое философское в мире животное. Если вы видели, вы могли заметить, с каким благоговением она ее сторожит, с какой заботой охраняет, с каким жаром ее держит, как осторожно раскусывает, с какой любовью разгрызает, как тщательно высасывает. Что заставляет ее делать это? На что она надеется от своих стараний? Какого блага ждет она? Ничего, кроме капельки мозга. Правда, что эта капелька слаще, чем многое другое, ибо мозг есть пища, в совершенстве приготовленная природой, как говорит Гален (см. гл. III «Прирожд. способн.», и XI – «Употр. част.»).

По примеру сей собаки, нужно быть мудрыми, чтобы уметь вынюхать, прочувствовать и оценить эти прекрасные книги высокого вкуса, нужно быть легкими в преследовании, смелыми в нападении, потом, тщательно читая и постоянно размышляя, разломать кость, высосать оттуда мозговую субстанцию, – то есть то, что я разумею под этими пифагорейскими символами, – в верной надежде сделаться благодаря чтению и благоразумнее и сильнее; ибо в нем найдете вы удовольствие особого рода и учение более сокровенное, которое раскроет перед вами высочайшие таинства и страшные мистерии – как в том, что касается нашей религии, так и в области политики и экономики.

Верите ли вы, что Гомер, некогда написавший «Илиаду» и «Одиссею», думал о тех аллегориях, что выискали там Плутарх, Гераклит, Понтик, Евстатий и Форнут, и что Полициан у них украл?

Если верите, то вы ни на фут, ни на локоть не приближаетесь к моему мнению, согласно которому Гомер так же мало думал об этих аллегориях, как Овидий в своих «Метаморфозах» о таинствах евангелия, что брат Любен , истинный лизоблюд, силился бы доказать, если бы встретил олухов вроде себя, или, как говорится в поговорке, нашел бы крышку по котлу.

Если не верите, то есть ли причина, по которой вам не поступить бы так же и с этими веселыми новыми повествованиями, хотя, диктуя их, я не думал об «этом больше, чем вы, которые, пожалуй, умеете выпить, как я? Ибо на сочинение знатной этой книги я не потерял и не употребил иного времени, чем то, которое положено для принятия моей трапезы, то есть еды и питья. Это самое подходящее время для писания о таких высоких материях и глубоких учениях, как умел делать Гомер, образец всех филологов, и Энний, отец латинских поэтов, как об этом свидетельствует Гораций, хотя какой-то невежда выразился, что от его стихов больше пахнет вином, чем елеем.

Какой-то оборванец говорит то же и о моих книгах; ну и черт с ним! Запах вина, – сколь он вкуснее, веселее и ценнее, нежнее и небеснее, чем запах елея! И я так же буду гордиться, когда обо мне скажут, что на вино я тратил больше, чем на масло, – как Демосфен гордился, когда про него говорили, что он на масло тратил больше, чем на вино. Мне только честь и слава, если про меня говорят, что я хороший товарищ и собутыльник; и при такой славе я всегда желанный гость во всякой хорошей компании пантагрюэлистов. Демосфена один придира упрекнул, что от его речей пахнет как от фартука грязного торговца маслом. Однако прошу истолковывать поступки мои и речи в лучшую для них сторону, имейте уважение к сыровидному моему мозгу, который питает вас этими милыми пустячками, и, сколько можете, поддерживайте мое веселое настроение.

Итак, забавляйтесь, друзья, веселитесь, читая, – телу на удовольствие и почкам на пользу! Только слушайте, бездельники, – не забудьте за меня выпить, а уж за мной дело не станет.

ГЛАВА I. О происхождении и древности рода Гаргантюа

Я отсылаю вас к великой Пантагрюэльской хронике для ознакомления с происхождением и древностью рода, от коего произошел наш Гаргантюа. Из нее вы более пространно узнаете, как первые великаны зародились на этом свете и каким образом по прямой линии от них произошел отец Пантагрюэля, Гаргантюа; вы не сердитесь, если я теперь отклонюсь от этой истории, хотя она такова, что чем чаще ее вспоминать, тем она больше будет нравиться вашим милостям. Это подтверждено авторитетом Платона в «Филебе» и «Горгии», а также Флакка, который говорит, что есть такие вещи (таковы, без сомнения, и мои), которые тем усладительнее, чем чаще их повторяют.

Франсуа Рабле (Francois Rabelais) родился в 1494г. в окрестностях Шинона в Турени в семье судебного чиновника.

Около 1511 – Рабле поступает во францисканский монастырь в Пуату. Эти монастыри в ту пору остаются в стороне от гуманистических устремлений и даже изучение греческого считают уступкой ереси, поэтому изучение Рабле латыни и греческого навлекают на него недовольство монастырского начальства.

525 – симпатизировавший гуманизму епископ Жофруа д»Эстиссак из ближайшего бенедиктинского аббатства Мальезе берёт Рабле к себе секретарём.

537-1530 – покинув Пуату, видимо, не вполне легально, живёт в Париже.

530 – оставаясь в духовном звании, Рабле появляется в известной медицинской школе в Монпелье и уже через шесть недель готов держать экзамены на бакалавра – несомненно, что медициной он занимался и прежде.

533 – издаёт «Пантагрюэлево предсказание» (Pantagrueline prognostication) – издевательскую пародию на прорицания астрологов, использующих страхи и суеверия людей в смутные времена.
В этом же году в качестве личного врача парижского епископа посещает Италию, где знакомится с римскими древностями и восточной медициной.

1534 – ободрённый успехом первой книги, Рабле выпускает «Повесть о преужасной жизни великого Гаргантюа, отца Пантагрюэля», отодвинувшую первую книгу на второе место и ставшую началом цикла.

1535 – совершает второе путешествие в Италию.

537 – Рабле получает докторскую степень.
Состоя на службе у короля Франциска I и разъезжая по Южной Франции, Рабле занимается врачебной практикой.

546 – появляется «Третья книга» (Tiers Livre). Двенадцать лет, отделяющих её от первых двух, отмечены переменами в религиозной политике Франциска I – репрессиями против сторонников Реформации и учёных-гуманистов. Теологи Сорбонны добиваются запрещения «грешных» книг Рабле. «Третью книгу» всё же удаётся издать благодаря полученной от короля привилегии (в 1547г. она вновь осуждается богословским факультетом Парижского университета).
В этом же году, гонимый католическими фанатиками, Рабле покидает Французское королевство и зарабатывает себе на жизнь ремеслом медика в Меце. По-видимому, последнее десятилетие своей жизни выполняет и дипломатические поручения, и задания более опасного и деликатного свойства.

548 – выходит «Четвёртая книга» (Quart Livre).
В этом же году Рабле в качестве личного врача кардинала Жака Дю Белле совершает очередное путешествие в Италию.

551 – получает два церковных прихода (один из них Медонский), но обязанностей священника не исполняет.

552 – выходит переделанная «Четвёртая книга».

553 – Рабле умирает в Париже. О месте его захоронения ничего нельзя сказать точно. Традиционно считается, что он погребён на кладбище собора св.Павла в Париже.

562 – спустя девять лет после смерти «медонского кюре» выходит первая часть «Пятой книги» – «Звучащий остров».

564 – выходит полный текст «Пятой книги». Предполагается, что книга представляет собой черновик Рабле, подготовленный к изданию его друзьями и учениками.
Источники пятитомного романа, составляющего своеобразную энциклопедию французского Ренессанса, кроются в народной смеховой культуре средневековья, в карнавальных празднествах, отменяющих на время сословные привилегии, религиозные запреты и общественные нормы, в фамильярной площадной шутке, в уличной речи, не чуждой грубости и даже ругательств.

«Повесть о преужасной жизни великого Гаргантюа, отца Пантагрюэля»

Свою книгу «Гаргантюа и Пантагрюэль» Рабле писал более двадцати лет, издавая ее частями. Она отразила эволюцию гуманистической мысли, иллюзии и разочарования благородных поборников просвещения народа, их надежды и мечты, победы и поражения. Перед вами проходит вся история французского гуманизма первой половины века во всей его славе, во всем его величии.

В прологе он презрительно бранит церковников. Они скрывают от человечества солнце, свет правды, мудрости жизни: «Вон отсюда, собаки! Пошли прочь, не мозольте мне глаза, капюшонники чертовы!.. А ну проваливайте, святоши! Убирайтесь, ханжи!»
В первых двух книгах (1532-1534 гг.) Рабле молод, как молодо все гуманистическое движение во Франции. Все в них звучит мажорно. Здесь ясны небеса. Здесь короли-великаны легко и свободно расправляются с врагами всего человечества. Здесь над всем доминирует вера в победу разумного и доброго в жизни людей.

Читая книгу Рабле страницу за страницей, мы ощущаем в себе нарастание какого-то непонятного нам чувства трагизма. Часто нам уже не хочется смеяться. Аллегории становятся мрачными, шутки страшными. В первых двух книгах — мир широк. Солнце лучами своими гонит тьму. Нам весело и вольготно с добрыми великанами. Мы уверенно шагаем вместе с ними по земле и верим, что победим всякое зло. Но это чувство уверенности постепенно исчезает. Возникают сомнения. Мы начинаем уже идти осторожнее, оглядываться по сторонам: не подстерегает ли нас беда. Может быть, изменился сам Рабле, отказался от своих идей, взглядов, идеалов? — Нет. Мир идей его неизменен. Только, пожалуй, тускнела вера в победу, что-то утрачивалось в бьющем через
край оптимизме. И не его в том вина. Около двенадцати лет отделяют год издания Третьей книги романа «Гаргантюа и Пантагрюэль» (1546) от времени выхода первых. Многое изменилось во Франции за эти годы. В середине тридцатых годов началась жестокая расправа католической церкви с еретиками.

В Третьей книге на авансцену выходит Панург. Он шут и насмешник. Он озорник и, прямо надо сказать, большой негодник. И вместе с тем по-своему он великий мудрец. Панург, брат Жан, Эпистемон, Понократ и другие лица, окружающие юного принца Пантагрюэля, составляют веселую группу беззаботных гуляк, часто философов, бросающих ненароком, походя остроумные замечания, причудливые фразы, рассчитанные будто на смех, за которыми открываются неоглядные дали мысли. Что-то есть во всей этой компании от «фальстафовского фона», шекспировской комедии. Шекспир вряд ли читал роман Рабле. О каком-либо заимствовании, конечно, не может быть и речи. Но английский принц Генри и французский принц Пантагрюэль с их окружением очень напоминают друг друга.

Шекспира от Рабле отделял не только пролив Ла-Манш, но и время — полвека. Однако вскормлены они были одними и теми же идеями. Рабле нисколько не хочет реабилитировать в глазах читателя своего Панурга. Панург, конечно, умен, образован. Его память — целый арсенал самых разнообразных знаний. Но он и труслив. Он с веселым бахвальством признается, что «не боится ничего, кроме опасности».В затейливых арабесках анекдотических исканий Панурга, его встречах и беседах с философами, богословами, тутами и колдуньями перед читателем предстают любопытные лики средневековой Франции. В легких, шутливых, остроумных диалогах, анекдотах, иногда заимствованных из фабльо, в бытовых зарисовках раскрывается материальная и духовная жизнь французского общества той поры
Четвертая книга «Гаргантюа и Пантагрюэля» — последняя книга, вышедшая при жизни автора. Она была опубликована через шесть лет после напечатания третьей. Рабле умер, не успев закончить
и издать Пятую книгу «Гаргантюа и Пантагрюэля». В 1562 году была издана часть ее под названием «Остров Звонкий», содержащая шестнадцать глав, и лишь позднее (в 1564 году) книга была издана полностью. В Парижской национальной библиотеке хранится рукописный текст Пятой книги, относящийся к XVI столетию.

Гюстав Доре. Ветряной остров. 1854

Книгу Рабле нельзя просто прочитать, ее нужно читать, и не один раз, вдумываться, входить в интимный мир автора. Она подобна симфонической музыке. Чем больше ее слушаешь, тем больше она говорит уму и сердцу. Кстати, Рабле, пожалуй, первый из прозаиков Франции обратил внимание на музыкальную сторону слова. Слово его поет. В звуке скрыт особый смысл. Здесь тоже головоломка, загадка. Брат Жан называет свое идеальное «государство» — Телем. Пантагрюэль и его спутники отправляются в дальнее плавание на корабле «Таламега». Что это, случайное звуковое сходство? У Рабле все с умыслом. Шутники-то едут искать «желанного», искать счастья, идеального общества, свободного от пороков и зла. И возглавляет этот поход Пантагрюэль («Всежаждущий»), жаждущий знаний (ведь только разум и знания приведут человечество в мир счастья, по идее гуманистов), и Божественная Бутылка скажет: «Тринк» — звукоподражание. Ударьте палочкой по стеклянной посуде, вы услышите этот звук. Но вместе с тем это значит и «пей!». И жрица растолкует: пей знание, мудрость, силу.

Рабле воевал со средневековьем, пользуясь его же оружием. Гротескные символы Рабле напоминают подчас особый вид орнамента со странными диковинными переходами одного вида животных в другой, с причудливым сочетанием несообразностей.
Создатель «Гаргантюа и Пантагрюэля» поистине может почитаться одним из основателей французского литературного языка. Сенеан, автор двухтомного исследования «Язык Рабле», пишет: «Иностранные обороты, классические языки, языки Возрождения, французский язык всех времен и всех провинций — все здесь нашло свое место и свою форму, нигде не производя впечатления какой-либо несвязности или несоответствия. Это всегда язык самого Рабле».

Рабле любил само слово. В нем жил и писатель и лингвист. Иногда он, увлекаясь, забывал о том, что, собственно, хотел сказать. Слово уводило его в сторону, он любовался им. Оно сверкало, звенело, открывалось умственному взору все новыми и новыми сторонами. Анатоль Франс восхищался этой влюбленностью писателя в слово: «Он пишет играючи, словно забавы ради. Он любит, он боготворит слова. До чего же чудесно наблюдать, как он нанизывает их одно на другое! Он не может, не в силах остановиться».

Мы встретились в произведении Рабле «Гаргантюа и Пантагрюэль» с резко выраженными преувеличениями, гиперболами. Такие резкие преувеличения свойственны и образам тела и телесной жизни. Свойственны они и другим образам романа. Но ярче всего они все же выражены в образах тела и в образах еды.

Преувеличение, гиперболизм, чрезмерность, избыток являются, по общему признанию, одним из самых основных признаков гротескного стиля.

Гаргантюа. Иллюстрация Оноре Домье. XIX век

Ведь все эти выпуклости и отверстия характеризуются тем, что именно в них преодолеваются границы между двумя телами и между телом и миром, происходит их взаимообмен и взаимоориентация. Поэтому и основные события в жизни гротескного тела, акты телесной драмы – еда, питье, беременность, роды, рост, старость, болезни, смерть, растерзание, разъятие на части, поглощение другим телом – совершаются на границах тела и мира или на границах старого и нового тела; во всех этих событиях телесной драмы начало и конец жизни неразрывно между собою сплетены.

Гаргантюа и Пантагрюэль в иллюстрациях Доре воспринимаются как полноправные участники народной жизни, они естественно вписываются в толпы людей, интерьеры, природу. И все это в соответствии с народным восприятием героев как реальных людей. М. Бахтин отмечал, что до сих пор в различных местах Франции можно видеть скалы, камни, металлические монументы, связанные с именем Гаргантюа, символизирующие различные части его тела и отдельные предметы обихода.

Большой цикл иллюстраций к роману Франсуа Рабле «Гаргантюа и Пантагрюэль» (всего было создано около 90 иллюстраций) остался неизданным. Книга была рассчитана на детей. Существует изложение знаменитого романа Заболоцким. В этом пересказе опущено все, что потеряло актуальность в наше время, физиологические подробности романа, написанного врачом. Рабле считал, что не существует ничего «стыдного» в человеческом естестве, и целую главу своего романа посвятил рассуждениям, чем лучше подтираться главному герою-Гаргантюа. Много еще чего было удалено в сыне.

Это острая сатира на современное автору общество. Сатира была настолько злая, что бедного автора принялась преследовать церковь. В те времена конфликты с церковью были чреваты костром инквизиции. Поэтому Рабле пришлось бегать по Европе, спасая свою жизнь. Одновременно автор в своем романе предложил модель идеального общества, идеального правителя, идеальной системы образования.

Эта иллюстрация посвящена посещению Пантагрюэлем острова Гастер. Гастер — означает желудок. Именно желудок правит миром, двигает человечество по пути прогресса, — считал Рабле. Желание покушать — естественное человеческое желание — заставляет людей изобретать хитроумные механизмы, разводить скот, выращивать невиданные плоды, ездить по миру, исследовать то, что может принести корм, стать источником новых видов пищи. Жители острова носят изображение божества — Обжорки, кормят его, поклоняются ему.

Проблемы безграмотных медиков были актуальны и в 16 веке. Бедный Гаргантюа заболел, а средневековые лекари принялись его лечить. Причина болезни тоже как всегда актуальна: обжорство. Рабле с упоением описывает и перечисляет все, что проглотил великан Гаргантюа.

Друг Пантагрюэля — Панург пришел к провидице: узнать, стоит ли ему жениться. Рабле с комизмом описывает шарлатанство, двусмысленные запутанные ответы, данные экстрасенсихой — сивиллой. Все предсказания можно было трактовать по своему усмотрению: так и эдак.

Еще один вечный образ — Болтун, трепло, в трепе которого можно увязнуть, как в паутине.

При составлении этого материала использовались:
1. С.Артамонов. Франсуа Рабле и его роман
2. Онлайн энциклопедия Википедия;
3. Онлайн энциклопедия Кругосвет;
4. www.liveinternet.ru/showjournal.
5. AudioBooks.com.ua
6. Бычков М.Н. Рабле. Гаргантюа и Пантагрюэль М., Художественная литература, 1966
7. http://www.philosophy.ru/library/bahtin/rable.html

Гаргантюа, пантагрюэль и панург. «Гаргантюа и Пантагрюэль

Главным объектом для острой сатиры Рабле в данном произведении предстает церковь, монашество и духовенство. Создатель «Гаргантюа и Пантагрюэля» в юности был монахом, но жизнь в монашеской кельи не пришлась ему по душе, и благодаря помощи своего наставника Жоффруа д’Этиссака ему удалось без каких-либо последствий покинуть .

Характерной особенностью романа является обилие крайне подробных и в то же время комичных перечислений блюд трапез, книг, наук, законов, денежных сумм, животных, смешных имён воинов и тому подобного.

В своем романе Рабле присущие многим людям пороки и сатирику государство . Различным притязаниям , лени и невежеству монахов достается больше всего. Автор довольно ярко и красочно показывает грехи и пороки церковников, которые осуждались общественностью во времена Реформации – непомерная жадность, праведное лицемерие, прикрывающее развращённость церковных служителей и политические амбиции высшего духовенства.

Некоторые отрывки из Библии также были удостоены насмешек. Например, момент воскрешением Эпистемона Панургом, пародирует известную библейскую легенду о воскрешении Лазаря Иисусом Христом, а повествование о великане Хуртали высмеивает о Ноевом ковчеге. Слепая вера в божественное чудо и духовный фанатизм отражены в эпизоде рождения Гаргантюа из уха матери, всех кто не верит в возможность появления дитя из уха, по воле всемогущего Господа Бога, Рабле называет еретиками. Благодаря этим и другим богохульским эпизодам, все 5 томов «Гаргантюа и Пантагрюэля», были признаны богословским факультетом Сорбонны еретическими.

Гуманизм романа

В своём произведении Рабле не только пытается бороться со «старым миром» с помощью юмора и острой сатиры, но и описывает новый мир, таким, каким он его видит. Идеалы свободной самодостаточности противопоставлены в романе бесправию . Новый, свободный мир, описывает в главах, повествующих о Телемском аббатстве, в котором царит гармония свободы, и отсутствуют какие-либо предрассудки и принуждение. Девиз и единственный принцип устава Телемского аббатства гласит: «Делай что хочешь». В части романа посвященной аббатству и воспитанию Гаргантюа Понократом писателем окончательно сформированы и воплощены на бумаге основные принципы гуманизма.

«Гаргантюа и Пантагрюэль» неразрывно связан с народной культурой Франции позднего Средневековья и Возрождения. Из неё Рабле позаимствовал и своих главных героев, и некоторые литературные формы.
Роман «Гаргантюа и Пантагрюэль» написанный на сломе культурных парадигм средневековья и

На первый взгляд роман Франсуа Рабле «Гаргантюа и Пантагрюэль» кажется простым, забавным, комическим и одновременно фантастическим произведением. Но на самом деле в нем скрыт глубокий смысл, отражающий взгляды гуманистов того времени.

Это и проблемы педагогики на примере обучения Гаргантюа, и политические проблемы на примере отношений между двумя государствами. Не обошел стороной автор и актуальные для той эпохи общественные и религиозные вопросы.

«Гаргантюа и Пантагрюэль»: краткое содержание I книги

Автор знакомит читателя с родителями главного героя и рассказывает историю его появления на свет. После того как его отец Грангузье женился на Гаргамелле, она проносила ребенка в чреве целых 11 месяцев и родила его через левое ухо. Первым словом младенца было «Лакать!» Имя ему дали по восторженному выкрику отца: «Ке гран тю а!», что в переводе означает: «Ну и здоровая же она (глотка) у тебя!» Далее следует рассказ о домашнем обучении Гаргантюа, о продолжении образования в Париже, о его битве с королем Пикрохолом и возвращении домой.

«Гаргантюа и Пантагрюэль»: краткое содержание II книги

В этой части произведения речь идет о женитьбе главного героя на Бадбек, дочери короля Утопии. Когда Гаргантюа было 24 года, у них появился сын — Пантагрюэль. Он был настолько огромным, что во время родов мать умерла. В положенное время Гаргантюа тоже отправил сына получать образование в Париже. Там Пантагрюэль подружился с Панургом. А после удачного разрешения спора между Пейвино и Лижизадом он прослыл великим ученым. Вскоре Пантагрюэль узнал о том, что Гаргантюа отправился в страну фей. Получив известие о нападении дипсодов на Утопию, он немедленно отправился домой. Вместе со своими друзьями он быстро разгромил врагов, а затем еще и покорил столицу амавротов.

«Гаргантюа и Пантагрюэль»: краткое содержание III книги

Дипсодия полностью покорена. Чтобы возродить страну, Пантагрюэль поселил в ней часть жителей Утопии. Панург задумал жениться. Они обращаются к разным гадалкам, пророкам, богословам, судьям. Но те не могут помочь, так как Пантагрюэль и Панург понимают все их советы и предсказания совершенно по-разному. В конце концов шут предлагает им отправиться к Оракулу Божественной Бутылки.

«Гаргантюа и Пантагрюэль»: краткое содержание IV книги

Подготовленные корабли вскоре вышли в море. На своем пути Пантагрюэль и Панург посещают несколько островов (Макреонов, Папефигов, Воров и разбойников, Руах, Папоманов и другие). Там с ними происходит немало фантастических историй.

«Гаргантюа и Пантагрюэль»: краткое содержание V книги

Следующим по курсу был остров Звонкий. Но посетить его путешественники смогли только после соблюдения четырехдневного поста. Затем были еще острова Плутней, Железных изделий. На острове Застенок Пантагрюэль и Панург еле вырвались из лап населяющих его чудовищ Пушистых Котов, живших одними взятками, получаемыми в необъятных количествах. Предпоследней остановкой путешественников стала гавань Матеотехния, на которой королева Квинтэссенция питалась только абстрактными категориями. И вот, наконец, друзья высадились на том острове, где обитал оракул Бутылки. После радушного приема принцесса Бакбук отвела Панурга в часовню. Там в фонтане лежала Бутылка, наполовину погруженная в воду. Панург исполнил песню виноградарей. Бакбук сразу бросила что-то фонтан, в результате чего в Бутылке послышалось слово «тринк». Принцесса достала книгу, обрамленную серебром, которая на самом деле оказалась Бакбук приказала Панургу немедленно осушить ее, так как «тринк» означает «Пей!» Напоследок принцесса передала Пантагрюэлю письмо для отца и отправила друзей домой.

Энциклопедичный YouTube

    1 / 4

    ✪ аудиоспектакль, Франсуа Рабле, Гаргантюа и Пантагрюэль

    ✪ Франсуа Рабле. Гаргантюа и Пантагрюэль. Игра в бисер (все выпуски)

    ✪ Загадка Рабле

    ✪ Профессор МГУ о Рабле и Бахтине

    Субтитры

Концепция романа

Основным объектом для сатиры Рабле является церковь, белое духовенство и монашество . Автор «Гаргантюа и Пантагрюэля» в молодости сам был монахом, однако иная жизнь пришлась ему не по душе, и с помощью своего покровителя Жоффруа д’Этиссака Рабле смог без каких-либо последствий покинуть монастырь.

В романе Рабле высмеивает, с одной стороны, многочисленные притязания церкви, а с другой — невежество и лень монахов (зная последний предмет не понаслышке). Рабле красочно показывает все пороки католического духовенства, которые вызывали массовый протест во время Реформации — непомерное стремление к наживе, претензии попов на политическое господство в Европе, ханжеское благочестие, прикрывающее развращённость служителей церкви. Сильно достаётся средневековой схоластике — оторванным от реальной жизни размышлениям о месте Бога в земном бытии — и известным философам-схоластам в частности:

«И напрасно вы думаете, будто всем своим блаженством в Елисейских полях герои и полубоги обязаны асфоделям, амброзии и нектару, как тут у нас болтают старухи. По‑моему, все дело в том, что они подтираются гусятами, и таково мнение ученейшего Иоанна Скотта ».
Книга первая, глава XIII.

Отдельных насмешек удостоены некоторые места из Библии . Например, эпизод с воскрешением Эпистемона Панургом пародирует библейское сказание о воскрешении Лазаря Иисусом Христом , а рассказ о великане Хуртали высмеивает легенду о Ноевом ковчеге . Рождение Гаргантюа через левое ухо матери Рабле объясняет всемогуществом Господа Бога, а тех, кто отказывается этому верить, объявляет еретиками (здесь пародируется религиозный фанатизм и слепая вера в евангельские чудеса, восходящие к Тертуллиану — «верую, ибо абсурдно »). Неудивительно, что все книги «Гаргантюа и Пантагрюэля» были осуждены богословским факультетом Сорбонны как еретические .

В своём романе Рабле не только борется со «старым миром» при помощи сатиры и юмора, но и провозглашает новый мир так, как он его видит. Средневековой косности и бесправию Рабле противопоставляет идеалы свободы и самодостаточности человека. Наиболее полно своё видение этих идей на практике автор «Пантагрюэля» изложил в эпизоде с Телемским аббатством, которое брат Жан организует с разрешения Гаргантюа. В аббатстве отсутствуют принуждение и предрассудки и созданы все условия для гармоничного развития человеческой личности. Устав аббатства состоит из одного правила: «Делай что хочешь» (фр. Fais ce que voudras ).

Значение подобного устройства обители брата Жана Рабле объясняет так:

«…людей свободных, происходящих от добрых родителей, просвещенных, вращающихся в порядочном обществе, сама природа наделяет инстинктом и побудительною силой, которые постоянно наставляют их на добрые дела и отвлекают от порока, и сила эта зовется у них честью. Но когда тех же самых людей давят и гнетут подлое насилие и принуждение, они обращают благородный свой пыл, с которым они добровольно устремлялись к добродетели, на то, чтобы сбросить с себя и свергнуть ярмо рабства, ибо нас искони влечет к запретному и мы жаждем того, в чем нам отказано».
Книга первая, глава LVII.

Главы о Телемском аббатстве, а также о воспитании Гаргантюа под руководством Понократа, являются законченным воплощением принципов гуманизма . В этом отношении «Гаргантюа и Пантагрюэль» — ярчайший литературный памятник эпохи Возрождения , когда происходил слом одной культурной парадигмы — средневековой, и возникновение другой — ренессансной.

Стилистика романа

Излюбленный приём Рабле — гротеск , гипербола («супергипербола», по выражению А. Дживелегова). Это связано с личностями главных героев — великанов Гаргантюа и Пантагрюэля. Подчас они спокойно уживаются с обычными людьми (едят с ними за одним столом, плывут на одном корабле), но далеко не всегда. Гаргантюа садится отдохнуть на собор Парижской Богоматери и принимает пушечные ядра за мух, Пантагрюэля приковывают к колыбели цепями, служащими для перекрытия гаваней. Кульминации этот приём достигает, когда Пантагрюэль, высунув язык, укрывает от дождя свою армию, а один из его приближённых случайно попадает в рот своему господину и обнаруживает там города и деревни.

Много места в романе уделяется грубоватому юмору, связанному с человеческим телом , много говорится об одежде, вине, еде и венерических заболеваниях (пролог первой книги начинается со слов «Достославные пьяницы и вы, досточтимые венерики (ибо вам, а не кому другому, посвящены мои писания)! »). Это совершенно нетипично для средневековой романистики, считавшей перечисленные темы низкими и не достойными упоминания.

Характерная особенность «Пантагрюэля» — обилие крайне подробных и в то же время комичных перечислений блюд трапез, книг, наук, законов, денежных сумм, животных, смешных имён воинов и тому подобного. Объёмные и скрупулезные перечни порой образуют целые главы (книга IV, глава LX «О том, какие жертвы приносили своему богу гастролатры в дни постные» и т. д.).

«Гаргантюа и Пантагрюэль» неразрывно связан с народной культурой Франции позднего Средневековья и Возрождения. Из неё Рабле позаимствовал и своих главных героев, и некоторые литературные формы (например, блазоны или так называемые coq-à-l»âne — словесные бессмыслицы), и, главное, сам язык повествования — со множеством непристойных словесных оборотов и комических аллюзий разнообразных священных текстов, язык, проникнутый атмосферой весёлого народного праздника, откуда гонят всякую серьёзность. Этот язык разительно отличался от того, которым были написаны средневековые схоластические трактаты или латинизированные богемные сочинения некоторых современников Рабле (подражание латыни высмеяно в главе о лимузинце второй книги романа).

После Рабле его основные приёмы использовали французские писатели XVI века Бонавентура Деперье , Ноэль дю Файль, и другие.

История публикации

В 1533 году 39-летний лионский врач, бакалавр медицины Франсуа Рабле опубликовал книгу о добродушном великане Пантагрюэле, которая содержала описание его «ужасающих и устрашающих деяний и подвигов». В следующем году Рабле выпускает сочинение об отце Пантагрюэля — Гаргантюа . Таким образом, хронологически первой частью романа является «Пантагрюэль». Однако уже в 1542 г., когда Рабле опубликовал обе книги вместе, они стояли в другом порядке: сначала «Гаргантюа», потом «Пантагрюэль»; с тех пор такая последовательность считается традиционной.

Третья книга опубликована в 1546 году. В следующем году в Гренобле , а ещё через год — в Лионе , был издан фрагмент четвёртой книги из пролога и 11 глав (в окончательном варианте они составили 25 глав, а пролог Рабле переписал заново). Целиком четвёртая книга увидела свет в 1552 году.

В 1562 году, девять лет спустя после смерти Рабле, появился отрывок из пятой книги романа под названием «Остров Звонкий», состоявший из 16 глав. В 1564 году книга была опубликована полностью. Большинство исследователей творчества великого писателя сходятся на том, что перу Рабле принадлежит лишь часть пятой книги.

Две первые книги «Гаргантюа и Пантагрюэля» впервые издавались в Лионе под псевдонимом Алькофрибас Назье (фр. Alcofribas Nasier — анаграмма имени Франсуа Рабле). Остальные — в Париже , подписанные настоящим именем автора.

Первая книга

«Повесть о преужасной жизни великого Гаргантюа, отца Пантагрюэля, некогда сочиненная магистром Алькофрибасом Назье, извлекателем квинтэссенции» (1534)
Гаргантюа, юный сын короля-великана Грангузье и его жены Гаргамеллы, поступает в обучение к ученым богословам, в результате чего становится намного глупее, чем был до того. Раздосадованный Грангузье даёт сыну нового наставника и отправляет его в Париж. Там Гаргантюа устраивает наводнение («мочепотоп») и забирает себе большие колокола с собора Парижской Богоматери, чтобы повесить их на шею своей кобыле. Мето́да же воспитания, применяемая Понократом, даёт совсем иные плоды — Гаргантюа становится разносторонне образованным человеком, не забывая и о физическом развитии.

Тем временем на королевство Грангузье нападает его сосед, король Пикрохол. Гаргантюа возвращается домой и при помощи своих друзей, а также брата Жана — монаха-бенедиктинца из Сейи, разбивает войско Пикрохола.

За заслуги в войне против захватчиков Гаргантюа разрешает брату Жану устроить монастырь на его вкус — Телемское аббатство , устав которого разительно отличается от уставов всех других монастырей.

Вторая книга

«Пантагрюэль, король дипсодов, показанный в его доподлинном виде, со всеми его ужасающими деяниями и подвигами» (1533)
У Гаргантюа рождается сын — Пантагрюэль. Повзрослев, он отправляется учиться в разные университеты Франции и в конце концов попадает в Париж. Получив письмо от отца, в котором тот писал о большом значении образования в жизни человека, Пантагрюэль с ещё большим усердием принимается за науки; а разрешив великую тяжбу между сеньором Пейвино и сеньором Лижизад, он получает всеобщее признание своего ума и талантов.

В Париже Пантагрюэль встречает Панурга , который становится его самым близким другом. Вскоре Пантагрюэль получает известие о том, что на его родину напала армия великанов под предводительством короля Анарха. Пантагрюэль спешит на выручку отцу и побеждает врагов.

Третья книга

«Третья книга героических деяний и речений доброго Пантагрюэля» (1546)
В королевстве Гаргантюа установлен мир. Панург, получив от Пантагрюэля кастелянство Рагу и промотав все доходы от него на несколько лет вперёд, принимает решение жениться. Однако при этом он терзается сомнениями — будет ли он счастлив в браке или быть ему рогатым, битым и обворованным? Чтобы разрешить подобный вопрос, Панург обращается к колдунье, юродивому, поэту, врачу, богослову, шуту Трибуле , прибегает к гаданиям. Все предсказания и советы Пантагрюэль толкует в дурную сторону, а Панург — в хорошую. Не добившись ничего определённого, Пантагрюэль, Панург, брат Жан, Эпистемон и их друзья решают отправиться в путешествие к оракулу Божественной Бутылки.

Четвёртая книга

«Четвёртая книга героических деяний и речений доблестного Пантагрюэля» (1552)
Путешествие начинается. Эскадра Пантагрюэля посещает множество островов (среди них острова папоманов и папефигов и остров Диких Колбас), попадает в сильную бурю . Эпизоды с островами Рабле использует для сатиры на церковные порядки (чего, впрочем, с избытком хватает и во всех предыдущих книгах), а в сцене с бурей раскрываются характеры каждого из героев.

Пятая книга

«Пятая и последняя книга героических деяний и речений доброго Пантагрюэля» (1564)
Путешествие продолжается. Мореплаватели пристают к острову Звонкому (новая сатира на церковь), острову Застенок (сатирическое изображение современного Рабле суда и царившего там произвола) и острову апедевтов (пародия на фискальное ведомство). В итоге они приплывают на Фонарный остров и слышат священное слово Бутылки: «Тринк!» («Пей!»)

Главные герои

Гаргантюа (фр. Gargantua ) — король государства Утопия из рода великанов. Появляется в первой и эпизодически во второй и третьей книгах романа. Образ Гаргантюа — символ Ренессанса, символ отказа от традиционных жизненных установок Средневековья и возрождающегося интереса к светскому искусству и познанию мира, свободному от догм и ограничений.

Пантагрюэль (фр. Pantagruel ) — сын Гаргантюа, принц королевства Утопия. Появляется в романе начиная со второй книги. Представляет собой тип передового человека эпохи Возрождения, который интересуется сразу несколькими научными дисциплинами и видами искусства.. Появляется начиная со второй книги. Сходится с братом Жаном в неистощимом жизнелюбии и пристрастии к разного рода весёлым проделкам («Панург был мужчина… с крючковатым, напоминавшим ручку от бритвы носом, любивший оставлять с носом других, в высшей степени обходительный, впрочем, слегка распутный и от рождения подверженный особой болезни, о которой в те времена говорили так: Безденежье — недуг невыносимый »). Правда, в отличие от монаха, Панург слегка трусоват («…я не боюсь ничего, кроме напастей »).

Эпистемон (фр. Epistémon ) — бывший наставник Пантагрюэля. Как и Панург, появляется в романе начиная со второй книги. Из всех друзей Пантагрюэля наиболее образован, часто пускается в различные рассуждения отвлечённого характера, что не мешает ему быть верным товарищем и добрым собутыльником.

Карла V , долгие годы воевавшего с Францией.

Имена героев романа

Имена персонажей «Гаргантюа и Пантагрюэля» подобраны почти всегда не случайно, они служат для характеристики своих носителей. Панург в переводе с греческого означает «пройдоха, ловкач», Понократ — «сильный, неутомимый», Эпистемон — «опытный, сведущий», Эвдемон — «счастливый», Карпалим — «стремительный», Эвсфен — «крепыш». Происхождение имён Гаргантюа и Пантагрюэля подробно объясняется в главах, посвящённых их рождению.

Имена могут содержать и отрицательно-насмешливую оценку. Имя короля-завоевателя Пикрохола составлено из греческих слов «пикрос» — горький и «холе» — желчь. Трипе (военачальник Пикрохола) в переводе с французского означает «шкалик», а Жобелен Бриде (богослов, один из наставников Гаргантюа) — «дурачина-простофиля». В некоторых вариантах перевода романа на русский такие имена приводятся на французском языке, в некоторых — по-русски: так, например, в некоторых переводах имя упомянутого магистра приведено во французском варианте (Жобелен Бриде

Франсуа Рабле — автор одного романа, зато какого! Его объемный и не поддающийся чтению труд стал манифестом новой эпохи, где человек становится вровень с его создателем, а не падает ниц, пресмыкаясь и боясь небесной кары. Книга подарила боязливо скукоженному миру образ человека ренессанса — возрождения к полноценной жизни.

«Гаргантюа и Пантагрюэль» — это сатирический роман, созданный с помощью таких литературных приемов, как гротеск и гипербола. К сожалению, смысл многих саркастических выпадов Франсуа Рабле в настоящее время утрачен, поэтому объемный труд читается натужно, хоть и должен был развеселить публику, как ярмарочный балаган (по стилистике роман напоминает шутовские истории паяца, который злобно высмеивает уклад жизни, не боясь понести наказание).

Основные темы

Автор обличает извечные человеческие пороки и высмеивает слабости, недостатки и проблемы своего времени. Излюбленными объектами для насмешек Рабле являются церковь и католический институт монашества, что неудивительно — он знал о лени, невежестве, алчности, ханжестве и лицемерии духовного сословия не понаслышке, ведь сам в молодости жил в монастыре. Кроме того, известно, что Рабле был медиком, значит, имел рациональное мышление и живой ум, а не зашоренное сознание фанатика.

Досталось от его пера и средневековой схоластике, оторванной от той реальности, которую во всех ее проявлениях так любят главные герои. Слепая вера и религиозное лицемерие вызывали у Рабле такое неприятие, что он не постеснялся замахнуться даже на Священное писание, кое-какие эпизоды из которого ловко спародировал в романе. Так что, немудрено, что все части «Гаргантюа и Пантагрюэля» были осуждены богословским факультетом Сорбонны как еретические.

Кто такой Франсуа Рабле?

Франсуа Рабле — это первый певец Ренессанса, осмелившийся восстать против средневековой косности и бесправия здравого смысла. Бесчеловечным догмам он противопоставил идеалы свободы и гуманизма. Главы о Телемском аббатстве, а также о воспитании Гаргантюа под руководством Понократа, являются законченным воплощением гуманистических принципов. Поэтому «Гаргантюа и Пантагрюэль» — это самый объемный литературный памятник эпохи Возрождения.

О самом авторе известно крайне мало, так как он скрывался от властей за свои литературные изыскания. Он написал тогда, когда за свободу слова можно было поплатиться вечной неволей, а то и жизнью. Сохранились упоминания о том, что он в юношестве жил в монастыре, потому так хорошо знает внутреннюю сторону обычаев и грешком духовного сословия. Потом он сбежал из божьего храма, отчаявшись в намерении стать добродетельным католиком. С этих пор началась пора его скитаний, когда он овладел искусством врачевания и мастерством слова. Общаясь с пациентами, лекарь узнал множество легенд и сказаний о национальных героях ярмарочных балаганов — Гаргантюа и Пантагрюэле, которые впоследствии перекочевали в его книгу.

Комический эффект

Именно простых людей больше всего угнетала церковь, ведь этот институт был монополистом в области просвещения среди широких народных масс. Поэтому комический эффект в романе Рабле помещается в форме грубоватого юмора, понятного простому человеку. Шутки связаны с недостатками тела и физиологией, поглощением пищи и вина, половыми отношениями и венерическими заболеваниями. Все эти темы в романе «Гаргантюа и Пантагрюэль»были совершенно несвойственны средневековой литературе, которая была тесно связана с религиозной традицией.

В ходе исторического литературного процесса неоднократно предпринимались попытки «адаптировать» Рабле к меняющимся представлениям о морали и нравственности, но, как известно, из песни слова не выкинешь — «вычищенный» роман, без сомнения, уступает оригиналу.

Стилистика Рабле

Язык в романе «Гаргантюа и Пантагрюэль» изобилует непристойными словесными оборотами и карикатурно поданными выжимками из священных текстов. Текст неразрывно связан с народной культурой Франции позднего Средневековья и Возрождения. Образы главных героев, Гаргантюа и Пантагрюэля, имена которых взяты напрямую из французского фольклора, символизируют Ренессанс с его отказом от традиционных жизненных установок Средневековья. Главная идея эпохи Возрождения – возвращение интереса к светскому искусству и познанию мира, свободному от догм и ограничений.

Язык Рабле — причудливый, сложный, нагромождение оборотов и средств художественной выразительности сбивает читателя с толку, заставляет не раз перечитывать предложение в погоне за сутью.

Композиция

Гротескно-комическая структура романа «Гаргантюа и Пантагрюэль» имеет несколько функций. Она заманивает читателя, интересует его на протяжении всего повествования и облегчает восприятие глубоких мыслей в основе творческого метода Рабле. С другой стороны, она их маскирует, то есть служит щитом от въедливой цензуры. Шутовство и дуракаваляние образуют мощный комический эффект в средневековой литературе на пороге эпохи Возрождения. Композиция романа – это свободное чередование эпизодов и образов.

Скрепляющей основной идеей «Гаргантюа и Пантагрюэль» является гротеск народного характера. Не все мысли Рабле расшифрованы. Частный случай гротеска – размеры Гаргантюа в первых двух книгах. Это гиперболизированное стремление натуры освободиться от гнета средневековых норм.

Главная идея

Хоть книга и велика по объему, словно ее герой, она несет вполне себе конкретный посыл. Рабле видел, как люди страдают от засилья религиозного суеверия, воспринимая не умелые проповеди, как слово Божие, хотя именно в них теряется смысл любого религиозного культа. Народ же прозябал в невежестве и фанатизме, поэтому родители не хотели лечить и учить детей, считая любое вмешательство в ум и тело своего ребенка бесовским промыслом. Поэтому главная идея романа Рабле — показать приобщение к национальной французской культуре, ее истокам, а не рабское повиновение жутковатой демагогии католицизма. Он хотел, чтобы человек полагался на свой здравый смысл, а не на абстрактные и неверно истолкованные учения схоластиков. Теоретики были оторваны от жизни, сами на хлеб не зарабатывали, поэтому не могли учить народ, исходя из его надобностей.

Характеристика главных героев

  1. Описания персонажей в книге крайне разрознены и обильны, поэтому бывает сложно сразу сориентироваться, кто есть кто. Для понимания сути романа необходимо четко уяснить себе, кто такой Гаргантюа (Gargantua)?Это король государства Утопия из рода великанов. Появляется в первой и эпизодически во второй и третьей книгах романа. Образ Гаргантюа — символ назревающего Ренессанса с его антропоцентрической позицией. Человек – не раб господень, он в буквальном смысле вырос, стал великаном, а не вошью.
  2. Как мы знаем, это не единственный великан в творении Рабле. Кто же такой Пантагрюэль (Pantagruel)? Это сын Гаргантюа, принц королевства Утопия. Появляется в романе со второй книги. Представляет собой тип передового человека эпохи Возрождения, который интересуется сразу несколькими научными дисциплинами и видами искусства.
  3. Великаны путешествуют и находят друзей по убеждениям, которые выражают те или иные идеи автора и развлекают особ королевской крови. Кто такой Брат Жан Зубодробитель (Frère Jean des Entommeures)? Это монах ордена святого Бенедикта. Появляется в первой, третьей, четвертой и пятой книгах. Он прекрасно проявляет себя, как во время войны с Пикрохолом, так и по ходу многочисленных пиров Гаргантюа и его сына.Брат Жан — «человек молодой, прыткий, щеголеватый, жизнерадостный, разбитной, храбрый, отважный, решительный, высокий, худощавый, горластый, носатый, мастак отбарабанить часы, отжарить мессу и отвалять вечерню».
  4. У брата Жана был помощник, необходимый на пирушках. Панург (Panurge) — это недоучившийся студент из Турени. Появляется во второй книге. Сходится с братом Жаном в неистощимом жизнелюбии и пристрастии к разного рода весёлым проделкам. Правда, в отличие от монаха, Панург слегка трусоват («я не боюсь ничего, кроме опасностей»).«Панург был мужчина… с крючковатым, напоминавшим ручку от бритвы носом, любивший оставлять с носом других, в высшей степени обходительный, впрочем слегка распутный и от рождения подверженный особой болезни, о которой в те времена говорили так: Безденежье — недуг невыносимый».
  5. Эпистемон (Epistémon). Это бывший наставник Пантагрюэля. Как и Панург, появляется в романе во второй книге. Из всех друзей Пантагрюэля наиболее образован, часто пускается в различные рассуждения отвлечённого характера, что не мешает ему быть верным товарищем и добрым собутыльником.

Анализ первой книги

В первой книге Гаргантюа – добрый, миролюбивый великан-король. Их вообще в романе три таких красавца: Грангузье, Гаргантюа и Пантагрюэль. Так же есть три главные темы:

  1. Воспитание Гаргантюа. Противопоставление средневекового и ренессансного воспитания. Но даже в такой серьезной теме автор использует пародийную игру (к примеру, преувеличение старательности, которую проявляют воспитатели-гуманисты).
  2. Война с Пикрохолом . Противопоставление Пикрохола и Гаргантюа – сравнение средневекового и гуманистического правителя.
  3. Телемская обитель. Это, во-первых, противопоставление средневекового монастыря и утопии нового мира. Брат Жан – это порождение монастырских стен и одновременно их насмешливое отрицание. Девиз обители – “Делай, что хочешь” – издевательский перевертыш монастырского устава. Люди там жутко образованные: знают 5-6 языков, могут сочинять на них стихи, но как они используют свои знания? Какая польза миру от их учености? Монахи не помогают мирянам стать лучше, они просто спасаются бегством от проблем, поощряя свой эгоизм, надеясь вымолить легкую долю в раю. Автор высмеивает эту позицию.

Анализ второй книги

Во второй книге Пантагрюэль — добрый великан, добрый малый, обжора и любитель выпить. Мотив жажды, которая сопровождает рождение Пантагрюэля, — алчность познаний и обычная жажда. Новый человек — «алчущий познаний», а не тупоголовый раб чьих-то домыслов. В то же время он весел и прост в обращении, в нем нет чопорности и замкнутости средневекового человека. Параллель выпивки и науки проходит через всю книгу. Письмо Гаргантюа к Пантагрюэлю — манифест ренессанса. В нем заключена апология наук, апология движения истории и развития культуры.

Бахтин считает, что третья книга – органическое продолжение первых двух. В ней меняются все пропорции: действие продолжается всего 30 дней, герой Пантагрюэль уже нормального размера.

Что хотел сказать автор в пятой и четвертой книгах?

Ближе к финалу стало больше серьезности, ослаблена народно-карнавальная основа. Острова в 4-5 книгах чаще всего символизируют социальные институты, ценности. Там уже нет главного героя, все путешественники. Пантагрюэль возвышен, Панург — напротив.

В трех первых книгах Панург бросает вызов старому застойному обществу, поэтому так симпатичен, а в последующих частях уже не везде, протест размывается, становится менее нарочитым. В тех эпизодах, которые появились в 48 главе, он прежний, а в тех, которые в 52 главе – подчеркнуто трусливый (например, эпизод с бурей, Колбасами).

Это, видимо, связано с тем, что Панург и Пантагрюэль – разные полюса Божественной природы. Пантагрюэль – идеальный человек, Панург — реальный. Но писатель разочаровывается в реальном человеке, оттого и происходит снижение образа.

Чем заканчивается роман?

А тем, что Бутылка изрекла: “Тринк”, что означает «пей» (и «выпивай», и пей из источника мудрости). Рабле воспроизвел плавание к истине, путешествие в поисках этого вожделенного сокровища. Правда, абсолютной истины нет, перед авантюристами всплывает лишь фата-моргана. Поэтому они пьют и радуются жизни без призрака смерти и сомнительных обещаний божественной милости в обмен на земное счастье.

Интересно? Сохрани у себя на стенке!

Гаргантюа, Пантагрюэль и Панург

Начнем с предуведомления. В свое время наш замечательный актер и режиссер Р.А. Быков рассказывал такую историю. В картине А.А. Тарковского «Страсти по Андрею» («Андрей Рублев») Быков исполнял роль скомороха. Чтобы отработать правдоподобнее, решили петь подлинные скоморошьи припевки XV в., благо тексты таковых сохранились. Когда авторы фильма попали в спецхранилище и им с особыми предосторожностями выдали старинную рукопись, они были поражены – припевки почти полностью состояли из ненормативной лексики.

– А чего вы ждали? – обиделась специалист, курировавшая киношников. – Чем еще можно было развеселить зрителей тех времен?

Другой пример. Франция XVII в., эпоха Железной Маски и Анжелики – маркизы ангелов. Любимым обращением «короля-солнце» Людовика XIV к его фавориткам было нежное: – Моя какашка!

Теперь представьте себе лексику французского двора времен королевы Марго и последних Валуа, когда моднейшим дамским благовонием являлся одеколон типа советского «Шипра», а на монаршьих балах единственным отхожим местом для дам и кавалеров был просторный внутренний двор Лувра, где заодно располагались кареты с кучерами, лакеями, служанками и прочей обслугой.

К чему такое предуведомление? Да к тому, что великое творение Франсуа Рабле «Гаргантюа и Пантагрюэль» есть произведение во многом физиологическое, созданное на основе народной традиции и в полном соответствии с нравами французского простонародья XVI в. Поэтому любые обвинения автора в безнравственности и ворочание носов от дурнопахнущих историй книги, мягко говоря, не умны и несостоятельны. А как еще мог Рабле быть правдивым с читателем во времена несокрытого телесного естества? Говоря словами 130-го сонета У. Шекспира:

А тело пахнет так, как пахнет тело,

Не как фиалки нежный лепесток.

О жизни Франсуа Рабле сохранилось немного достоверных сведений. Мы даже не знаем, когда он точно родился. По косвенным данным предполагают, что в 1494 г. в Шиноне. Франсуа был младшим сыном мелкого судебного чиновника Антуана Рабле, унаследовавшего от родителей дворянский титул и поместья. По традициям того времени младшего ребенка в семье готовили для служения Богу. В 1510 г. Рабле поступил во францисканский (другое название – кордильеров) монастырь в Фонтене-Леконт и получил священнический сан.

Юноша пытливого ума, Франсуа предпочел посвятить себя наукам, изучил латынь, вступил в переписку с главой французских гуманистов Гийомом Бюде (1467–1540). Все это вызывало негодование у францисканцев – Рабле стали всесторонне притеснять, особенно за чтение недозволенных книг. Его даже могли отдать под суд инквизиции. Тогда друзья во главе с Бюде помогли молодому человеку перейти в бенедиктинский монастырь в Мальезе. Согласно уставу ордена св. Бенедикта, монахи должны были уделять земным делам в два раза больше времени, чем молитвам. В Мальезе Рабле стал личным секретарем благоволившего гуманистам епископа Жофруа д’Эстиссака (? -1542) и смог заняться естествознанием.

Это был либеральный период правления Франциска I (1515–1547), когда король в пылу борьбы против императора Священной Римской империи и одновременно испанского короля Карла V (1519–1558) и папства искал поддержки у французских гуманистов. Такая государственная политика позволила Рабле самовольно оставить стены монастыря. По одной из версий биографов, в 1528 г. он стал секулярным, т. е. живущим среди мирян священником, основательно изучил медицину в Париже, и у него появилась семья, причем супруга родила Франсуа двоих детей. В сентябре 1530 г. будущий писатель поступил в университет в Монпелье, а поскольку он уже многое освоил в Париже, то в ноябре того же года получил степень бакалавра медицины. Через семь лет, в 1537 г., Рабле защитил докторскую диссертацию.

В 1532 г. Рабле стал врачом при городской больнице в Лионе – самом вольнодумном городе Франции тех времен. В тот год на Лионском рынке пользовалась неслыханным успехом народная книга под названием «Великие и неоценимые хроники о великом и огромном великане Гаргантюа». Характерно имя Гаргантюа – в переводе со старофранцузского оно означает «ну и здоровенная она (глотка) у тебя».

Рабле решил немного подзаработать и написать продолжение книги. Его героем стал сын Гаргантюа – Пантагрюэль. Так звали еще одного народного героя, весьма популярного во Франции XVI в., – дьяволенка Пантагрюэля, научившегося извлекать соль из морской воды. Он бросал ее пригоршнями в глотки пьяницам и возбуждал в них все большую и большую жажду. В сочинении Рабле Пантагрюэль стал просто великаном и сыном Гаргантюа. Книга «Пантагрюэль, король дипсодов, показанный в его доподлинном виде, со всеми его ужасающими деяниями и подвигами, сочинение покойного магистра Алькофрибаса, извлекателя квинтэссенции» вышла в свет в начале 1533 г.

Книга была быстро распродана, а ее автор тем временем отправился в путешествие – его взяли врачом французского посольства в Рим. Посольство направлялось к папскому двору в связи с возведением в сан кардинала епископа Жана дю Белле, который с этого времени стал главным покровителем и защитником Рабле на протяжении всей жизни. Поездка была недолгой. Вернувшись в мае 1534 г. в Лион, Рабле вскоре опубликовал продолжение «Пантагрюэля». В этот раз он вернулся к истокам и поведал о родителях великана. «Повесть о преужасной жизни великого Гаргантюа, отца Пантагрюэля, некогда сочиненная магистром Алькофрибасом Назье, извлекателем квинтэссенции» с этого времени стала открывать весь цикл книг о Гаргантюа и Пантагрюэле. В ней рассказывалось о том, как прославленный волшебник Мерлин создал в помощь королю Артуру великана Грангузье и великаншу Галамель. Великаны поженились, и у них родился сынок – великанчик Гаргантюа. Когда он подрос, юношу вооружили чудесной дубинкой, дали ему громадную лошадь и отправили служить королю Артуру.

Ко времени выхода книги о Гаргантюа биографы приурочивают два важных события в жизни писателя – кончину его отца и рождение третьего ребенка.

Дальнейшая работа над книгой затянулась по весьма суровым причинам. Произошел резкий поворот политики Франциска I в сторону католицизма.

В стране началось преследование еретиков, прежде всего гуманистов. Рабле вынужден был выехать в Италию, где получил от папы Павла III (1534–1549) прощение за самовольный уход из монастыря.

По возвращении в 1536 г. во Францию, как утверждают биографы, Рабле стал тайным агентом короля и писал анонимные книги в защиту королевской политики. По этой причине он оказался недосягаемым для инквизиции, разбушевавшейся во Франции с июля 1538 г. Более того, в 1545 г. писатель получил от Франциска I привилегию на дальнейшее издание «Пантагрюэля».

«Третья книга героических деяний и речений доброго Пантагрюэля. Сочинение мэтра Франсуа Рабле, доктора медицины» вышла в 1546 г. Так же, как и две предыдущие, она была осуждена церковью. В год публикации «Третьей книги» в Париже был публично сожжен за ересь друг писателя Этьен Доле. Над Рабле нависла смертельная угроза, тем более что в следующем году умер благоволивший ему Франциск I.

Писатель уехал в Мец, входивший тогда в состав Священной Римской империи, но населенный преимущественно французами, где стал работать врачом. А вскоре хлопотами дю Белле Рабле был взят под покровительство двумя могущественнейшими аристократическими домами Франции – ближайшими родственниками королевских династий Франции и Шотландии: Колиньи и герцогами де Гизами. В 1551 г. Рабле дали место кюре в Медоне близ Парижа. Служить ему не требовалось, но доход был приличный. Теперь писатель мог целиком посвятить себя сочинению следующей книги о приключениях Пантагрюэля.

Она была издана в 1552 г., за год до смерти автора, и получила название «Четвертая книга героических деяний и речений доблестного Пантагрюэля, сочинение мэтра Франсуа Рабле, доктора медицины». В ней рассказывалось о путешествии телемитов к оракулу Божественной Бутылки.

Молодой король Генрих II (правил 1547–1559) выдал Рабле особую лицензию на печатание его новой книги, которая тоже была осуждена Церковью. Писатель скрылся от возможных преследований, а во второй половине 1553 г. пришло известие, что он умер. Правда ли это, и если да, то при каких обстоятельствах скончался писатель – неизвестно.

Через двенадцать лет, в 1564 г., была опубликована «Пятая и последняя книга героических деяний и речений доброго Пантагрюэля, сочинение доктора медицины, мэтра Франсуа Рабле». Специалисты признают, что она была составлена на основе черновиков писателя, а потому скучнее и не столь остроумна, как предыдущие книги. Появилась пятая книга, когда началась вооруженная борьба между католиками и гугенотами (французские протестанты), близилась Варфоломеевская ночь (24 августа 1572 г.).

Чтобы понять героев «Гаргантюа и Пантагрюэля», прежде всего надо уяснить значение и смысл самого творчества великого писателя. Дело в том, что Рабле является одним из первых, наиболее ярких и радикальных идеологов эпохи Возрождения, представленной именно в том обличии, в каковом она породила современный мир; то есть Рабле входит в то малое число гениальных мыслителей, кто изначально обосновывал идеологию индивидуализма, безверия и атеизма под личиной гуманизма и самоценности человеческой личности, преклонения перед беспредельными возможностями науки и воспитания, свободы человека и общества в целом от чьей бы то ни было власти и фикции подчиненности властей свободному обществу и т. д. Таким образом, французское «Гаргантюа и Пантагрюэль» является произведением идеологическим, стоящим в одном ряду с итальянской «Божественной комедией» Данте, немецким «Фаустом» Гёте и английским «Гамлетом» Шекспира, и демонстрирует нам подлинную духовную сущность западноевропейской цивилизации.

Какова высота положения произведения, такова и высота положения его главных героев. И хотя литературоведы никак не могут определиться по данному вопросу, но все же приходится признать, что в Гаргантюа и Пантагрюэле автор описал представление идеологов Возрождения об идеальном правителе (в этом вопросе Гаргантюа выступает вторичным героем, истинным идеалом является Пантагрюэль), а в образе Панурга (в переводе с греческого – «хитрец», «ловкач») Рабле показал наиболее приспособленный к выживанию тип человека будущего – конкурента человека-идеала в лице монаха Жана.

«Панург представляет собой живое воплощение знаменитого девиза: “Делай, что хочешь!” Он образец свободного индивидуума, не подчиненного ни человеческому, ни божескому закону». Другими словами, человек, ведущий наиболее совершенный образ жизни в представлении наших современников. При этом отметим, что Панургу известны «шестьдесят три способа добывания денег, из которых самым честным и самым обычным являлась незаметная кража», однако это не мешает ему оставаться нищим и быть «чудеснейшим из смертных». Поскольку последняя фраза была преднамеренно взята Рабле из сатирического «Послания» поэта Клемана Маро к королю Франциску I, ряд исследователей выдвигают предположение, что именно этот поэт послужил неким подобием прототипа Панурга.

Показательна история с «Панурговым стадом». Герой во время плавания на корабле решил устроить друзьям «презабавное зрелище». Он выторговал у купца по кличке Индюшонок лучшего барана – вожака стада – и неожиданно бросил его за борт. На блеяние вожака в пучину попрыгали все овцы, утащив с собой и пытавшегося спасти их Индюшонка. Никто не пришел бедняге на помощь, а благородный брат Жан даже сказал: «Я ничего в том дурного не вижу». Панург происшедшее подытожил словами: «Я доставил себе удовольствие более чем на пятьдесят тысяч франков, клянусь Богом».

Бессмысленная жестокость телемитов в этой истории поражает. Критики пытаются ее оправдать, рассуждая на тему справедливости наказания алчного купца. Однако совершенно иными видятся и Панург, и сама история с овцами в свете ставшего крылатым выражения «панургово стадо», то есть бездумно следующая за кем-либо толпа. «Чудеснейший из смертных» оказывается подстрекателем и губителем толпы! Поразительно, что при этом в упор не замечающий раскрытия сущности героя в процессе исторического развития человечества биограф Рабле особо подчеркнул: «Судьба Панурга свидетельствовала об опасностях, таящихся для человека в одаренности, талантах, проницательном уме…»

А что же с идеальными правителями? Достаточно уже того, что гуманист Пантагрюэль при первой же встрече объявил Панурга своим другом, и в дальнейшем именно «Панург направил энергию Пантагрюэля на полезные занятия».

В целом же правитель должен быть пантагрюэлистом, то есть всегда придерживаться золотой середины и в жизни своей, и в делах своих. Это означает, что превыше всего он должен ставить миролюбие и справедливость; обязан довольствоваться, но не пресыщаться; быть скептиком и стоиком одновременно. Хороший властитель народа – «кормящая мать», «садовник», «исцеляющий врач». Скверный властитель – «пожиратель народа», «глотающий и пожирающий народ». О Пантагрюэле, как образце властителя, Рабле говорит: «…то был лучший из всех великих и малых людей, какие когда-либо опоясывались мечом. Во всем он видел только одно хорошее, любой поступок истолковывал в хорошую сторону. Ничто не удручало его, ничто не возмущало. Потому-то он и являл собой сосуд божественного разума, что никогда не расстраивался и не волновался. Ибо все сокровища, над коими раскинулся небесный свод и которые таит в себе земля, в каком бы измерении ее ни взять: в высоту, в глубину, в ширину или же в длину, не стоят того, чтобы из-за них волновалось наше сердце, приходили в смятение наши чувства и разум».

В обществе сложилось устойчивое представление о преприятнейшем поведении главных героев книги, которое получило название раблезианство – это образ жизни веселого добродушного бражника и гуляки, неумеренного в еде и питье, в веселье и забавах, этакого доброго малого себе на уме. Сам Рабле к подобному не имел, конечно же, никакого отношения, но раблезианская жизнь – мечта многих людей. Согласитесь, хочется жить в мире, довольстве, здравии, веселье, всегда обильно есть и пить. Правда, когда встает вопрос: за счет кого? – оказывается, что Рабле, равно как и все гуманисты вместе взятые, ответить на него затруднялся. Хотя и выдвигались предложения, например пантагрюэльствовать за счет труда рабов или осужденных преступников.

Одним словом, не будем забывать, что при всей веселости героев «Гаргантюа и Пантагрюэля» и увлекательности их приключений, рождены они были идеями творческой личности, жившей на определенном этапе развития человеческого общества, а потому, в силу привычной средневековому человеку традиции, желавшей творить и благоденствовать под сенью доброго правителя и за счет каторжного труда менее привилегированных сословий. Удивительно, когда наша современная творческая интеллигенция пытается внедрить идеи пантагрюэлизма в нашем Отечестве.

Книга Рабле гениально проиллюстрирована в 1854 г. Гюставом Доре.

Франсуа рабле гаргантюа и пантагрюэль краткое содержание. Франсуа Рабле

Повесть о преужасной жизни великого Гаргантюа, отца Пантагрюэля, некогда сочиненная магистром Алькофрибасом Назье, извлекателем квинтэссенции. Книга, полная пантагрюэлизма

Книги первая и вторая

Обращаясь к достославным пьяницам и досточтимым венерикам, автор приглашает их развлекаться и веселиться, читая его книгу, и просит не забыть за него выпить.

Отца Гаргантюа звали Грангузье, этот великан был большой шутник, всегда пил до дна и любил закусить солененьким. Он женился на Гаргамелле, и она, проносив ребенка во чреве 11 месяцев, объелась на празднике требухой и родила сына-богатыря, который вышел у нее через левое ухо. В этом нет ничего удивительного, если вспомнить, что Вакх вышел из бедра Юпитера, а Кастор и Поллукс – из яйца, снесенного и высиженного Ледой. Младенец сразу же заорал: “Лакать! Лакать!” – на что Грангузье воскликнул: “Ну и здоровенная же она у тебя!” (“Ке-гран-тю-а!”) – имея в виду глотку, и все решили, что раз это было первое слово отца при рождении сына, то его и надо назвать Гаргантюа. Младенцу дали тяпнуть винца и по доброму христианскому обычаю окрестили.

Ребенок был весьма смышленым и, когда ему шел шестой год, уже знал, что лучшая в мире подтирка – пушистый гусенок. Мальчика стали учить грамоте. Его наставниками были Тубал Олоферн, затем Дурако Простофиль, а потом Понократ. Продолжать образование Гаргантюа отправился в Париж, где ему приглянулись колокола собора Богоматери; он унес их к себе, чтобы повесить на шею своей кобыле, и его с трудом удалось уговорить вернуть их на место. Понократ позаботился о том, чтобы Гаргантюа не терял времени даром и занимался с ним даже тогда, когда Гаргантюа умывался, ходил в отхожее место и ел. Однажды лернейские пекари везли в город лепешки. Пастухи Гаргантюа попросили продать им часть лепешек, но пекари не захотели, тогда пастухи отобрали у них лепешки силой. Пекари пожаловались своему королю Пикрохолу, и Пикрохолово воинство напало на пастухов. Грангузье пытался уладить дело миром, но безуспешно, поэтому он призвал на помощь Гаргантюа. По пути домой Гаргантюа и его друзья разрушили вражеский замок на берегу речки Вед, и весь остаток пути Гаргантюа вычесывал из волос ядра Пикрохоловых пушек, оборонявших замок.

Когда Гаргантюа прибыл в замок отца, в его честь был устроен пир. Повара Оближи, Обглодай и Обсоси показали свое искусство, и угощение было таким вкусным, что Гаргантюа вместе с салатом невзначай проглотил шестерых паломников – по счастью, они застряли у него во рту, и он выковырял их зубочисткой. Грангузье рассказал о своей войне с Пикрохолом и очень хвалил брата Жана Зубодробителя – монаха, одержавшего победу при защите монастырского виноградника. Брат Жан оказался веселым собутыльником, и Гаргантюа с ним сразу подружился. Доблестные воины снарядились в поход. В лесу они наткнулись на разведку Пикрохола под командой графа Улепета. Брат Жан наголову разбил ее и освободил паломников, которых разведчики успели взять в плен. Брат Жан захватил военачальника Пикрохолова войска Фанфарона, но Грангузье отпустил его, Вернувшись к Пикрохолу, Фанфарон стал склонять короля к миру с Грангузье, которого считал теперь самым порядочным человеком на свете, и заколол шпагой Бедокура, назвавшего его предателем. За это Пикрохол велел своим лучникам разорвать Фанфарона на части. Тогда Гаргантюа осадил Пикрохола в Ларош-Клермо и разбил его армию. Самому Пикрохолу удалось бежать, и по дороге старая колдунья нагадала ему, что он снова станет королем, когда рак свистнет. Говорят, теперь он живет в Лионе и всех спрашивает, не слыхать ли, чтобы где-нибудь свистнул рак, – видно, все надеется вернуть свое королевство. Гаргантюа был милостив с побежденными и щедро одарил соратников. Для брата Жана он построил Телемское аббатство, не похожее ни на какое другое. Туда допускали и мужчин и женщин – желательно молодых и красивых. Брат Жан отменил обет целомудрия, бедности и послушания и провозгласил, что каждый имеет право сочетаться браком, быть богатым и пользоваться полной свободой. Устав телемитов состоял из единственного правила: делай что хочешь.

Пантагрюэль, король дипсодов, показанный в его доподлинном виде, со всеми его ужасающими деяниями и подвигами, сочинение покойного магистра Алькофрибаса, извлекателя квинтэссенции

В возрасте пятисот двадцати четырех лет Гаргантюа прижил сына со своей женой Бадбек, дочерью короля утопии. Ребенок был таким огромным, что его мать умерла родами. Он появился на свет во время великой засухи, поэтому получил имя Пантагрюэль (“панта” по-гречески означает “все”, а “грюэль” на языке агарян означает “жаждущий”). Гаргантюа очень скорбел о смерти жены, но потом решил: “Надо поменьше плакать и побольше пить!” Он занялся воспитанием сына, который был таким силачом, что еще лежа в колыбели разорвал медведя на части. Когда мальчик подрос, отец отправил его учиться. По пути в Париж Пантагрюэль встретил лимузинца, который говорил на такой смеси ученой латыни с французским, что невозможно было понять ни слова. Впрочем, когда рассерженный Пантагрюэль схватил его за горло, лимузинец со страху завопил на обычном французском языке, и тогда Пантагрюэль отпустил его. Прибыв в Париж, Пантагрюэль решил пополнить свое образование и стал читать книги из библиотеки святого Виктора, такие, как “Щелкание приходскими священниками друг друга по носу”, “Постоянный альманах для подагриков и венериков” и т. п. Однажды Пантагрюэль встретил во время прогулки рослого человека, избитого до синяков. Пантагрюэль поинтересовался, какие приключения довели незнакомца до столь плачевного состояния, но тот на все вопросы отвечал на разных языках, и Пантагрюэль ничего не мог понять. Только когда незнакомец заговорил наконец по-французски, Пантагрюэль понял, что зовут его Панург и прибыл он из Турции, где был в плену. Пантагрюэль пригласил Панурга в гости и предложил свою дружбу.

В это время шла тяжба между Лижизадом и Пейвино, дело было до того темное, что суд “так же свободно в нем разбирался, как в древневерхненемецком языке”. Было решено обратиться за помощью к Пантагрюэлю, который прославился на публичных диспутах. Он первым делом велел уничтожить все бумаги и заставил жалобщиков изложить суть дела устно. Выслушав их бессмысленные речи, он вынес справедливый приговор: ответчик должен “доставить сена и пакли на предмет затыкания гортанных прорех, перекрученных устрицами, пропущенными через решето на колесиках”. Все были в восторге от его мудрого решения, включая обе тяжущиеся стороны, что бывает крайне редко. Панург рассказал Пантагрюэлю, как он был в плену у турок. Турки посадили его на вертел, нашпиговав салом, как кролика, и начали жарить, но поджариватель заснул, и Панург, изловчившись, бросил в него головешку от костра. Начался пожар, который спалил весь город, а Панург счастливо спасся и даже уберегся от собак, бросая им куски сала, которыми был нашпигован.

Великий английский ученый Таумаст прибыл в Париж, чтобы повидать Пантагрюэля и подвергнуть испытанию его ученость. Он предложил вести диспут так, как это намеревался сделать в Риме Пико делла Мирандола, – молча, знаками. Пантагрюэль согласился и всю ночь готовился к диспуту, читая Беду, Прокла, Плотина и других авторов, но Панург, видя его волнение, предложил заменить его на диспуте. Представившись учеником Пантагрюэля, Панург отвечал англичанину так лихо – вынимал из гульфика то бычье ребро, то апельсин, свистел, пыхтел, стучал зубами, выделывал руками разные фортели, – что без труда одолел Таумаста, который сказал, что слава Пантагрюэля недостаточна, ибо не соответствует и тысячной доле того, что есть в действительности. Получив известие о том, что Гаргантюа унесен в страну фей, и о том, что, проведав об этом, дипсоды перешли границу и опустошили утопию, Пантагрюэль срочно покинул Париж.

Вместе с друзьями он уничтожил шестьсот шестьдесят вражеских рыцарей, затопил своей мочой вражеский лагерь, а потом разгромил великанов под предводительством Вурдалака. В этой битве погиб наставник Пантагрюэля Эпистемон, но Панург пришил ему голову на место и оживил. Эпистемон рассказал, что был в аду, видел чертей, беседовал с Люцифером и хорошенько подзакусил. Он видел там Семирамиду, которая ловила вшей у бродяг, папу Сикста, который лечил от дурной болезни, и многих других: все, кто на этом свете были важными господами, влачат жалкое и унизительное существование на том, и наоборот. Эпистемон сожалел, что Панург так быстро вернул его к жизни, ему хотелось подольше побыть в аду. Пантагрюэль вступил в столицу амавротов, женил их короля Анарха на старой шлюхе и сделал его продавцом зеленого соуса. Когда Пантагрюэль со своей ратью ступил в землю дипсодскую, дипсоды обрадовались и поспешили сдаться. Одни лишь альмироды заупрямились, и Пантагрюэль приготовился к наступлению, но тут пошел дождь, его воины затряслись от холода, и Пантагрюэль накрыл свое войско языком, чтобы защитить от дождя. Рассказчик этих правдивых историй укрылся под большим лопухом, а оттуда прошел по языку и угодил Пантагрюэлю прямо в рот, где провел больше полугода, а когда вышел, то рассказал Пантагрюэлю, что все это время ел и пил то же, что и он, “взимая пошлину с самых лакомых кусков, проходивших через его глотку”.

Книга третья

Третья книга героических деяний и речений доброго Пантагрюэля, сочинение мэтра Франсуа Рабле, доктора медицины

Покорив Дипсодию, Пантагрюэль переселил туда колонию утопийцев, чтобы возродить, украсить и заселить этот край, а также привить дипсодам чувство долга и привычку к послушанию. Панургу он пожаловал замок Рагу, дававший как минимум 6789106789 реалов ежегодного дохода, а часто и больше, но Панург за две недели растратил все свои доходы на три года вперед, причем не на какие-нибудь пустяки, а исключительно на попойки и пирушки. Он обещал Пантагрюэлю выплатить все долги к греческим календам (то есть никогда), ибо жизнь без долгов – не жизнь. Кто, как не заимодавец, денно и нощно молится о здоровье и долголетии должника. Панург стал подумывать о женитьбе и спросил совета у Пантагрюэля. Пантагрюэль согласился со всеми его доводами: и с теми, которые за женитьбу, и с теми, которые против, так что вопрос остался открытым. Они решили погадать по Вергилию и, раскрыв книгу наугад, прочли, что там написано, но совершенно по-разному истолковали цитату. То же произошло и тогда, когда Панург рассказал свой сон. По мнению Пантагрюэля, сон Панурга, как и Вергилий, сулил ему быть рогатым, битым и обобранным, Панург же видел в нем предсказание счастливой семейной жизни. Панург обратился к панзуйской сивилле, но и пророчество сивиллы они поняли по-разному. Престарелый поэт Котанмордан, женатый на Сифилитии, написал стихотворение, полное противоречий: “Женись, вступать не вздумай в брак. Не торопись, но поспешай. Беги стремглав, замедли шаг. Женись или нет” и т. д. Ни Эпистемон, ни ученый муж Триппа, ни брат Жан Зубодробитель не смогли разрешить обуревавших Панурга сомнений, Пантагрюэль призвал на совет богослова, лекаря, судью и философа. Богослов и лекарь посоветовали Панургу жениться, если ему этого хочется, а по поводу рогов богослов сказал, что это уж как Богу будет угодно, а лекарь – что рога естественное приложение к браку. Философ на вопрос, жениться Панургу или нет, ответил: “И то и другое”, а когда Панург его переспросил: “Ни то ни другое”. На все вопросы он дал столь уклончивые ответы, что в конце концов Панург воскликнул: “Я отступаюсь… я зарекаюсь… я сдаюсь. Он неуловим”. Пантагрюэль отправился за судьей Бридуа, а его друг Карпалим – за шутом Трибуле. Бридуа в это время находился под судом. Ему было предъявлено обвинение, что он вынес несправедливый приговор с помощью игральных костей. Бридуа, щедро уснащая свою речь латинскими цитатами, оправдывался тем, что уже стар и плохо видит выпавшее количество очков. Пантагрюэль произнес речь в его защиту, и суд под председательством Суесловя оправдал Бридуа. Загадочную фразу шута Трибуле Пантагрюэль и Панург, как водится, поняли по-разному, но Панург обратил внимание, что шут сунул ему пустую бутылку, и предложил совершить путешествие к оракулу Божественной Бутылки. Пантагрюэль, Панург и их друзья снарядили флотилию, нагрузили корабли изрядным количеством чудо-травы пантагрюэлион и приготовились к отплытию.

Книга четвертая

Корабли вышли в море. На пятый день они встретили судно, плывшее из Фонарии. На борту его были французы, и Панург повздорил с купцом по прозвищу Индюшонок. Чтобы проучить забияку купца, Панург за три турских ливра купил у него одного барана из стада на выбор; выбрав вожака, Панург бросил его за борт. Все бараны стали прыгать в море вслед за вожаком, купец старался помешать им, и в результате один из баранов увлек его за собой в воду и купец утонул. В Прокурации – на земле прокуроров и ябедников – путешественникам не предложили ни поесть, ни попить. Жители этой страны добывали себе деньги на пропитание диковинным способом: они оскорбляли какого-нибудь дворянина до тех пор, пока он не выйдет из терпения и не изобьет их, – тогда они требовали с него кучу денег под страхом тюремного заключения.

Брат Жан спросил, кто хочет получить двадцать золотых экю за то, чтобы его дьявольски избили. От желающих отбою не было, и тот, кому посчастливилось получить взбучку от брата Жана, стал предметом всеобщей зависти. После сильной бури и посещения острова макреонов корабли Пантагрюэля прошли мимо острова Жалкого, где царствовал Постник, и приплыли на остров Дикий, населенный заклятыми врагами Постника – жирными Колбасами. Колбасы, принявшие Пантагрюэля и его друзей за воинов Постника, устроили им засаду. Пантагрюэль приготовился к бою и назначил командовать сражением Колбасореза и Сосисокромса. Эпистемон заметил, что имена полководцев внушают бодрость и уверенность в победе. Брат Жан построил огромную “свинью” и спрятал в нее целое войско отважных поваров, как в Троянского коня. Бой окончился полным поражением Колбас и появлением в небе их божества – огромного серого хряка, сбросившего на землю двадцать семь с лишним бочек горчицы, являющейся целебным бальзамом для Колбас.

Посетив остров Руах, жители которого ничего не ели и не пили, кроме ветра, Пантагрюэль и его спутники высадились на острове папефигов, порабощенных папоманами за то, что один из его обитателей показал фигу портрету папы. В часовне этого острова в купели лежал человек, а три священника стояли вокруг и заклинали бесов. Они рассказали, что этот человек пахарь. Однажды он вспахал поле и засеял его полбой, но на поле пришел чертенок и потребовал свою долю. Пахарь договорился поделить с ним урожай пополам: чертенку – то, что под землей, а крестьянину – то, что сверху. Когда пришло время собирать урожай, пахарю достались колосья, а чертенку – солома. На следующий год чертенок выбрал то, что сверху, но пахарь посеял репу, и чертенок вновь остался с носом. Тогда чертенок решил царапаться с пахарем с условием, что побежденный теряет свою часть поля. Но когда чертенок пришел к пахарю, его жена с рыданиями рассказала ему, как пахарь для тренировки царапнул ее мизинцем и всю разодрал. В доказательство она задрала юбку и показала рану между ног, так что чертенок почел за лучшее убраться восвояси. Покинув остров папефигов, путешественники прибыли на остров папоманов, жители которого, узнав, что они видели живого папу, приняли их как дорогих гостей и долго расхваливали им изданные папой Священные Декреталии. Отплыв от острова папоманов, Пантагрюэль и его спутники услышали голоса, конское ржание и другие звуки, но, сколько они ни озирались по сторонам, никого не увидели. Лоцман объяснил им, что на границе Ледовитого моря, где они плыли, минувшей зимой произошло сражение. Слова и крики, звон оружия и конское ржание замерзли в воздухе, а теперь, когда зима прошла, оттаяли и стали слышны. Пантагрюэль бросал на палубу пригоршни разноцветных слов, среди которых оказались даже ругательства. Вскоре Пантагрюэлева флотилия прибыла на остров, которым правил всемогущий мессер Гастер. Жители острова, приносили в жертву своему богу всякую снедь, начиная от хлеба и кончая артишоками. Пантагрюэль выяснил, что не кто иной, как Гастер, изобрел все науки и искусства: земледелие – для того, чтобы растить зерно, военное искусство и оружие – чтобы защищать зерно, медицину, астрологию и математику – чтобы хранить зерно. Когда путешественники проплыли мимо острова воров и разбойников, Панург спрятался в трюме, где принял пушистого котищу Салоеда за черта и обмарался от страха. Потом он утверждал, что ничуть не испугался и что он такой молодец против овец, каких свет не видел.

Книга пятая

Путешественники приплыли на остров Звонкий, куда их пустили только после четырехдневного поста, оказавшегося ужасным, ибо в первый день они постились через пень-колоду, во второй – спустя рукава, в третий – во всю мочь, а в четвертый – почем зря. На острове жили только птицы: клирцы, священцы, инокцы, епископцы, кардинцы и один палец. Они пели, когда слышали звон колокола. Посетив остров железных изделий и остров плутней, Пантагрюэль и его спутники прибыли на остров Застенок, населенный безобразными чудовищами – Пушистыми Котами, которые жили взятками, потребляя их в немереных количествах: к ним в гавань приходили целые корабли, груженные взятками. Вырвавшись из лап злых котов, путешественники посетили еще несколько островов и прибыли в гавань Матеотехнию, где их проводили во дворец королевы Квинтэссенции, которая не ела ничего, кроме некоторых категорий, абстракций, вторичных интенций, антитез и т. п. Ее прислужники доили козла и сливали молоко в решето, ловили сетями ветер, по одежке протягивали ножки и занимались прочими полезными делами. В конце путешествия Пантагрюэль и его друзья прибыли в Фонарию и высадились на острове, где находился оракул Бутылки. Фонарь проводил их в храм, где их провели к принцессе Бакбук – придворной даме Бутылки и верховной жрице при всех ее священнодействиях. Вход в храм Бутылки напомнил автору повествования разрисованный погребок в его родном городе Шиноне, где бывал и Пантагрюэль. В храме они увидели диковинный фонтан с колоннами и изваяниями. Струившаяся из него влага показалась путешественникам холодной ключевой водой, но после сытной закуски, принесенной для того, чтобы прочистить гостям небо, напиток показался каждому из них именно тем вином, которое он любил больше всего. После этого Бакбук спросила, кто хочет услышать слово Божественной Бутылки. Узнав, что это Панург, она увела его в круглую часовню, где в алебастровом фонтане лежала наполовину погруженная в воду Бутылка. Когда Панург пал на колени и пропел ритуальную песню виноградарей, Бакбук что-то бросила в фонтан, отчего в Бутылке послышался шум и раздалось слово: “Тринк”. Бакбук достала книгу в серебряном переплете, оказавшуюся бутылкой фалернского вина, и велела Панургу осушить ее единым духом, ибо слово “тринк” означало “пей”. На прощание Бакбук вручила Пантагрюэлю письмо к Гаргантюа, и путешественники отправились в обратный путь.

Вариант 2

Гаргантюа родился большим и здоровым малышом. Мать проносила его ровно одиннадцать месяцев и родила богатыря через левое ухо. Мальчик рос очень умным и послушным ребенком. В шесть лет его начали учить грамоте. Повзрослев, Гаргантюа отправился в Париж продолжать образование.

Однажды Гаргантюа стал участником конфликта между пекарями и пастухами, где проявил себя очень смело и отважно, за что отец устроил в его честь шикарный пир. На празднике было множество вкусных блюд, и гости весело провели время.

Когда богатырю исполнилось пятьсот двадцать четыре года, он стал отцом. Жену звали Бадбек, которая была дочерью короля утопии. Во время родов огромного ребенка, девушка скончалась. Мальчика назвали Пантагрюэль. Гаргантюа долго тосковал по жене, но после взял себя в руки и занялся воспитанием сына.

Пантагрюэль рос настоящим силачом. Отец отправил его учиться в Париж, где он читал книги из библиотеки святого Виктора.

Силач познакомился с человеком по имени Панург, и между ними завязалась хорошая дружба.

В этот период происходило темное дело между Лижизадом и Пейвино. За помощью участники обратились к Пантагрюэлю. Тот приказал уничтожить документы и рассказать правду. В результате он принял справедливое решение, чем вызвал восторг среди окружающих. Панург долгое время находился в плену у турок. После долгих мучений и страданий, парню удалось спастись.

Пантагрюэль и его друзья прошли множество приключений. Уничтожили несчетное количество вражеских рыцарей и одержали победу над великанами.

После покорения Дипсодии, герой принялся заселять прекрасный край. Панург получил замок Рагу и все свои доходы в счет долга растратил на гулянья. Друг решил жениться и попросил совета у Пантагрюэля, на что тот ответил положительными доводами. А вскоре Панургу приснился сон, который якобы сулил счастливую семейную жизнь. Тем не менее, сон детально разбирали множество знатоков и философов.

Вскоре друзья решили организовать путешествие к оракулу Божественной Бутылки и приготовились к отплытию.

В море судно встретилось с французами. Здесь Панург повздорил с купцом и решил проучить хитреца. Он купил у него вожака из стада баранов, а после выбросил его за борт. Бараны принялись прыгать в воду вслед за вожаком, и купец утонул вместе с ними.

Однажды друзья прибыли в Прокурацию – землю ябедников. Люди не хотели здесь работать, а зарабатывали деньги с помощью вымогательства.

После шторма в море, корабль приплыл на остров Дикий. Путешественников поджидала засада со стороны жителей – Колбас. Но воины Пантагрюэля одержали победу в бою.

Посетив остров Звонкий, ребята обнаружили, что здесь живут только птицы. На острове Застенок жили только страшные чудовища. А после путешествий еще на нескольких землях странники прибыли в гавань Матеотехнию. Они отправились к самой королеве на прием.

Пантагрюэль и его друзья побывали в Фонарии и погостили у принцессы Бакбук. Здесь в волшебном фонтане искусили фалернское вино и услышали слово Божественной Бутылки, а после отправились в обратный путь навстречу новым приключениям.

Краткое содержание Гаргантюа и Пантагрюэль Рабле

Франсуа Рабле — автор одного романа, зато какого! Его объемный и не поддающийся чтению труд стал манифестом новой эпохи, где человек становится вровень с его создателем, а не падает ниц, пресмыкаясь и боясь небесной кары. Книга подарила боязливо скукоженному миру образ человека ренессанса — возрождения к полноценной жизни.

«Гаргантюа и Пантагрюэль» — это сатирический роман, созданный с помощью таких литературных приемов, как гротеск и гипербола. К сожалению, смысл многих саркастических выпадов Франсуа Рабле в настоящее время утрачен, поэтому объемный труд читается натужно, хоть и должен был развеселить публику, как ярмарочный балаган (по стилистике роман напоминает шутовские истории паяца, который злобно высмеивает уклад жизни, не боясь понести наказание).

Основные темы

Автор обличает извечные человеческие пороки и высмеивает слабости, недостатки и проблемы своего времени. Излюбленными объектами для насмешек Рабле являются церковь и католический институт монашества, что неудивительно — он знал о лени, невежестве, алчности, ханжестве и лицемерии духовного сословия не понаслышке, ведь сам в молодости жил в монастыре. Кроме того, известно, что Рабле был медиком, значит, имел рациональное мышление и живой ум, а не зашоренное сознание фанатика.

Досталось от его пера и средневековой схоластике, оторванной от той реальности, которую во всех ее проявлениях так любят главные герои. Слепая вера и религиозное лицемерие вызывали у Рабле такое неприятие, что он не постеснялся замахнуться даже на Священное писание, кое-какие эпизоды из которого ловко спародировал в романе. Так что, немудрено, что все части «Гаргантюа и Пантагрюэля» были осуждены богословским факультетом Сорбонны как еретические.

Кто такой Франсуа Рабле?

Франсуа Рабле — это первый певец Ренессанса, осмелившийся восстать против средневековой косности и бесправия здравого смысла. Бесчеловечным догмам он противопоставил идеалы свободы и гуманизма. Главы о Телемском аббатстве, а также о воспитании Гаргантюа под руководством Понократа, являются законченным воплощением гуманистических принципов. Поэтому «Гаргантюа и Пантагрюэль» — это самый объемный литературный памятник эпохи Возрождения.

О самом авторе известно крайне мало, так как он скрывался от властей за свои литературные изыскания. Он написал тогда, когда за свободу слова можно было поплатиться вечной неволей, а то и жизнью. Сохранились упоминания о том, что он в юношестве жил в монастыре, потому так хорошо знает внутреннюю сторону обычаев и грешком духовного сословия. Потом он сбежал из божьего храма, отчаявшись в намерении стать добродетельным католиком. С этих пор началась пора его скитаний, когда он овладел искусством врачевания и мастерством слова. Общаясь с пациентами, лекарь узнал множество легенд и сказаний о национальных героях ярмарочных балаганов — Гаргантюа и Пантагрюэле, которые впоследствии перекочевали в его книгу.

Комический эффект

Именно простых людей больше всего угнетала церковь, ведь этот институт был монополистом в области просвещения среди широких народных масс. Поэтому комический эффект в романе Рабле помещается в форме грубоватого юмора, понятного простому человеку. Шутки связаны с недостатками тела и физиологией, поглощением пищи и вина, половыми отношениями и венерическими заболеваниями. Все эти темы в романе «Гаргантюа и Пантагрюэль»были совершенно несвойственны средневековой литературе, которая была тесно связана с религиозной традицией.

В ходе исторического литературного процесса неоднократно предпринимались попытки «адаптировать» Рабле к меняющимся представлениям о морали и нравственности, но, как известно, из песни слова не выкинешь — «вычищенный» роман, без сомнения, уступает оригиналу.

Стилистика Рабле

Язык в романе «Гаргантюа и Пантагрюэль» изобилует непристойными словесными оборотами и карикатурно поданными выжимками из священных текстов. Текст неразрывно связан с народной культурой Франции позднего Средневековья и Возрождения. Образы главных героев, Гаргантюа и Пантагрюэля, имена которых взяты напрямую из французского фольклора, символизируют Ренессанс с его отказом от традиционных жизненных установок Средневековья. Главная идея эпохи Возрождения – возвращение интереса к светскому искусству и познанию мира, свободному от догм и ограничений.

Язык Рабле — причудливый, сложный, нагромождение оборотов и средств художественной выразительности сбивает читателя с толку, заставляет не раз перечитывать предложение в погоне за сутью.

Композиция

Гротескно-комическая структура романа «Гаргантюа и Пантагрюэль» имеет несколько функций. Она заманивает читателя, интересует его на протяжении всего повествования и облегчает восприятие глубоких мыслей в основе творческого метода Рабле. С другой стороны, она их маскирует, то есть служит щитом от въедливой цензуры. Шутовство и дуракаваляние образуют мощный комический эффект в средневековой литературе на пороге эпохи Возрождения. Композиция романа – это свободное чередование эпизодов и образов.

Скрепляющей основной идеей «Гаргантюа и Пантагрюэль» является гротеск народного характера. Не все мысли Рабле расшифрованы. Частный случай гротеска – размеры Гаргантюа в первых двух книгах. Это гиперболизированное стремление натуры освободиться от гнета средневековых норм.

Главная идея

Хоть книга и велика по объему, словно ее герой, она несет вполне себе конкретный посыл. Рабле видел, как люди страдают от засилья религиозного суеверия, воспринимая не умелые проповеди, как слово Божие, хотя именно в них теряется смысл любого религиозного культа. Народ же прозябал в невежестве и фанатизме, поэтому родители не хотели лечить и учить детей, считая любое вмешательство в ум и тело своего ребенка бесовским промыслом. Поэтому главная идея романа Рабле — показать приобщение к национальной французской культуре, ее истокам, а не рабское повиновение жутковатой демагогии католицизма. Он хотел, чтобы человек полагался на свой здравый смысл, а не на абстрактные и неверно истолкованные учения схоластиков. Теоретики были оторваны от жизни, сами на хлеб не зарабатывали, поэтому не могли учить народ, исходя из его надобностей.

Характеристика главных героев

  1. Описания персонажей в книге крайне разрознены и обильны, поэтому бывает сложно сразу сориентироваться, кто есть кто. Для понимания сути романа необходимо четко уяснить себе, кто такой Гаргантюа (Gargantua)?Это король государства Утопия из рода великанов. Появляется в первой и эпизодически во второй и третьей книгах романа. Образ Гаргантюа — символ назревающего Ренессанса с его антропоцентрической позицией. Человек – не раб господень, он в буквальном смысле вырос, стал великаном, а не вошью.
  2. Как мы знаем, это не единственный великан в творении Рабле. Кто же такой Пантагрюэль (Pantagruel)? Это сын Гаргантюа, принц королевства Утопия. Появляется в романе со второй книги. Представляет собой тип передового человека эпохи Возрождения, который интересуется сразу несколькими научными дисциплинами и видами искусства.
  3. Великаны путешествуют и находят друзей по убеждениям, которые выражают те или иные идеи автора и развлекают особ королевской крови. Кто такой Брат Жан Зубодробитель (Frère Jean des Entommeures)? Это монах ордена святого Бенедикта. Появляется в первой, третьей, четвертой и пятой книгах. Он прекрасно проявляет себя, как во время войны с Пикрохолом, так и по ходу многочисленных пиров Гаргантюа и его сына.Брат Жан — «человек молодой, прыткий, щеголеватый, жизнерадостный, разбитной, храбрый, отважный, решительный, высокий, худощавый, горластый, носатый, мастак отбарабанить часы, отжарить мессу и отвалять вечерню».
  4. У брата Жана был помощник, необходимый на пирушках. Панург (Panurge) — это недоучившийся студент из Турени. Появляется во второй книге. Сходится с братом Жаном в неистощимом жизнелюбии и пристрастии к разного рода весёлым проделкам. Правда, в отличие от монаха, Панург слегка трусоват («я не боюсь ничего, кроме опасностей»).«Панург был мужчина… с крючковатым, напоминавшим ручку от бритвы носом, любивший оставлять с носом других, в высшей степени обходительный, впрочем слегка распутный и от рождения подверженный особой болезни, о которой в те времена говорили так: Безденежье — недуг невыносимый».
  5. Эпистемон (Epistémon). Это бывший наставник Пантагрюэля. Как и Панург, появляется в романе во второй книге. Из всех друзей Пантагрюэля наиболее образован, часто пускается в различные рассуждения отвлечённого характера, что не мешает ему быть верным товарищем и добрым собутыльником.
  6. Анализ первой книги

    В первой книге Гаргантюа – добрый, миролюбивый великан-король. Их вообще в романе три таких красавца: Грангузье, Гаргантюа и Пантагрюэль. Так же есть три главные темы:

    1. Воспитание Гаргантюа. Противопоставление средневекового и ренессансного воспитания. Но даже в такой серьезной теме автор использует пародийную игру (к примеру, преувеличение старательности, которую проявляют воспитатели-гуманисты).
    2. Война с Пикрохолом . Противопоставление Пикрохола и Гаргантюа – сравнение средневекового и гуманистического правителя.
    3. Телемская обитель. Это, во-первых, противопоставление средневекового монастыря и утопии нового мира. Брат Жан – это порождение монастырских стен и одновременно их насмешливое отрицание. Девиз обители – “Делай, что хочешь” – издевательский перевертыш монастырского устава. Люди там жутко образованные: знают 5-6 языков, могут сочинять на них стихи, но как они используют свои знания? Какая польза миру от их учености? Монахи не помогают мирянам стать лучше, они просто спасаются бегством от проблем, поощряя свой эгоизм, надеясь вымолить легкую долю в раю. Автор высмеивает эту позицию.

    Анализ второй книги

    Во второй книге Пантагрюэль — добрый великан, добрый малый, обжора и любитель выпить. Мотив жажды, которая сопровождает рождение Пантагрюэля, — алчность познаний и обычная жажда. Новый человек — «алчущий познаний», а не тупоголовый раб чьих-то домыслов. В то же время он весел и прост в обращении, в нем нет чопорности и замкнутости средневекового человека. Параллель выпивки и науки проходит через всю книгу. Письмо Гаргантюа к Пантагрюэлю — манифест ренессанса. В нем заключена апология наук, апология движения истории и развития культуры.

    Бахтин считает, что третья книга – органическое продолжение первых двух. В ней меняются все пропорции: действие продолжается всего 30 дней, герой Пантагрюэль уже нормального размера.

    Что хотел сказать автор в пятой и четвертой книгах?

    Ближе к финалу стало больше серьезности, ослаблена народно-карнавальная основа. Острова в 4-5 книгах чаще всего символизируют социальные институты, ценности. Там уже нет главного героя, все путешественники. Пантагрюэль возвышен, Панург — напротив.

    В трех первых книгах Панург бросает вызов старому застойному обществу, поэтому так симпатичен, а в последующих частях уже не везде, протест размывается, становится менее нарочитым. В тех эпизодах, которые появились в 48 главе, он прежний, а в тех, которые в 52 главе – подчеркнуто трусливый (например, эпизод с бурей, Колбасами).

    Это, видимо, связано с тем, что Панург и Пантагрюэль – разные полюса Божественной природы. Пантагрюэль – идеальный человек, Панург — реальный. Но писатель разочаровывается в реальном человеке, оттого и происходит снижение образа.

    Чем заканчивается роман?

    А тем, что Бутылка изрекла: “Тринк”, что означает «пей» (и «выпивай», и пей из источника мудрости). Рабле воспроизвел плавание к истине, путешествие в поисках этого вожделенного сокровища. Правда, абсолютной истины нет, перед авантюристами всплывает лишь фата-моргана. Поэтому они пьют и радуются жизни без призрака смерти и сомнительных обещаний божественной милости в обмен на земное счастье.

    Интересно? Сохрани у себя на стенке!

В романе идет рассказ о Гаргантюа и его сыне Пантагрюэле. Сначала речь идет о рождение первого, его подвиге. Затем о появление на свет второго, его героических действиях. Также здесь есть много интересных историй и других персонажей. Всё произведение пропитано иронией и гротеском, связанных напрямую с религией того времени.

В расказе осмеивается нелепое и неуместное пророчество, человеческие пристрастия к алкоголю, гуляниям, пирам, осуждал пренебрижение к учащимся.

Читать краткое содержание Гаргантюа и Пантагрюэль Рабле

В начале романа писатель обращается к гулящим и пьющим людям, желая, чтобы они читали его произведение под звон бокалов, смех и веселье. Рассказ начинается с рождения одного из самых главных героев — великана Гаргантюа. Родителями его были Грангузье и Гаргамелла. Мальчик стал родом из королевской семьи. Мать проносила его почти год, без одного месяца, и родила. что через левое ухо. А имя ему дали по первых словах отца, которые было ке гран тю а, что означали удивление Грангузье насчет того, что у малыша была большая глотка. Рос Гаргантюа вполне умным, но занятия с толкователями священного писания не приносят ничего хорошего, поэтом мальчик отправляется в столицу Франции для занятий с Панократом.Они приносят хорошие плоды, но великан приносит неудобства жителям города: ворует колокола церкви, чтобы украсить ими шею своей кобыле, делает “мочепотоп”.

Далее рассказывается о войне Утопии с королевством Пикрохола, устроеной из-за конфликта постухов первого с пекарями второго. Гаргантюа берет в ней участие, с помощью его и брата Жана Зубодробителя они побеждают. В связи с этим повара Утопии Оближи Обглодай и Обсоси готовят пир. Великан был в таком восторге, что невзначай съел нескольких путешественников по святым местам, но он их вытащил с помощью зубочисток. Во время одного похода брата Жана они поймали разведчиков Панократа, одного из них взяли в плен, но потом Грангузье его выпустил, за это бывший пленник просил мира у своего короля. А тот закончил свое правительство бегствием, по пути узнав, что опять сможет править, как только свистнет рак, поэтому постоянно бродил и спрашивал у каждого, когда же это случится. А в королевстве Утопии все праздновали, и Гаргантюа решил поощерить Жана за помощь, соорудив для него Телемское аббатство, в котором теперь не было запретов и обетов.

Когда, уже королю, Гаргантюе было больше полтысячи лет, он решил завести сына, при этом потеряв жену при родах. Он очень загрустил, но решил перестать плакать, а найти другой выход — больше пить. Сына назвали Пантагрюэль, его имя было связано с засухой, он был очень сильным и очень умным.

Уже, когда Пантагрюэль вырос, он решил пойти учиться в Париж, дорогой ему повстречался человек, которого он долго не мог понять и разобрать, но, когда юноша применил силу, этот незнакомец сразу же вспомнил язык французов. В столице молодой человек увлекся чтением. Однажды он решил погулять, во время этого ему повстречался очень сильно избитый человек, он рассказал юноше о том, что находился в плену у турков, Пантагрюэль пожалел его и подружился с ним. Панург рассказал подробности о своем плену, как он выбрался.

Пантагрюэля позвали разобраться с делом Лижизада и Пейвина. Все были в восторге от его учености. Даже приехал знаменитый Таумаст, желая посмотреть на это все. Он предложил посоревноваться умом, Пантагрюэль оченя тяжело к нему готовился и очень волновался, а Панруг решил ему помочь, он сказал, что является учеником Пантагрюэля и поразил Таумаста.

А в это время дипсоды, узнав о том, что король покинул Утопию, разворовали ее, Пантагрюэль помчался спасать свою страну. Он разгромил врагов. Потом пошел на их страну со своими воинами, но все сдались, лиш некоторые забунтовали, и Пантагрюэль решил взять их силой, но вдруг начался дождик, которого те испугались. Мудрый Пантагрюэль высунул свой язык, под который все воины и спрятались.

В стране Дипсодии великан поселил своих утопийцев. Вдруг Панругу надумалось жениться, но он очень сомневался.Его друг, Пнтагрюэль, захотел ему помочь, они обращались к разными гадлками, предсказаниям и так далее. Но все, что там не говорилось, они толковали совершенно по разному. Тогда они пошли к докторам и философам, но и те не смогли дать нормальный точный ответ. Тогда шут сказал, что они могут обратиться к Божественной Бутылке, оракулу. Они решили плыть.

Во время этого с ними случалось множество приключений. К примеру, Панруг поругался с купцом и захотел ему сделать плохо, поэтому взял за деньги у него барана — вожака и отправил купаться в воду, естественно, все остальные ушли за ним, при этом забрав с собой купца. Также они попали на остров, где им пришлось выживать, а именно доставать богатого человека, пока он не начнет х бить, а потом требовать компенсации. Также попали в интересное сражение с Колбасами, естественно выиграв его. Также видели острова папофигов и папоманов. Слышали крики людей и ржания лошадей, которые замерзли во время побоища,а теперь оттаяли. Были на острове Гастера и разбойников. Были на Звонком, где обитали лишь птицы. Посетили Застенок, где жили пушистые коты — взяточники. Видели королеву Квинтессенцию и ее странные действия.

И наконец-то прибыли на Фонарию. Когда придвораня Божественной Бутылки узнала, за чем они к ней пожаловали, то провела Панруга в часовню, там ему услышалось — пей, и он осушил бутылку, которую ему вручила придворная, потом эта же придворная дала им письмо, которое было адресовано Гаргантюа. Путешественники уплыли домой.

Картинка или рисунок Рабле — Гаргантюа и Пантагрюэль

Другие пересказы и отзывы для читательского дневника

  • Краткое содержание Носов Фантазеры

    Рассказ Евгения Носова Фантазеры я прочитал несколько раз, потому, что он очень мне понравился. Это история о двух веселых и добрых мальчиках. Стасик и Мишутка очень любят придумывать всякие забавные и фантастические истории.

  • Краткое содержание Раковый корпус Солженицын

    «Раковый корпус» — это место, где пришлось встретиться абсолютно разным, не похожим друг на друга людям. Людей, которых трудно представить в компании друг друга вне стен онкологического медучреждения

  • Краткое содержание Тургенев Контора

    Опять героя «Записок охотника» застал в лесу дождь. Добравшись до деревни, охотник постучал в «дом старосты». Оказалось, что перед ним контора. Встретил его очень толстый конторщик Николай. И приютить согласился за плату!

  • Краткое содержание Вредные советы Остера

    В книге, адресованной непослушным детям, в стихотворной форме даются оригинальные советы, как вести себя в различных ситуациях. Например, на день рождения нужно прийти без подарка, постараться сесть за столом поближе к торту

  • Краткое содержание Сандро из Чегема Искандер

    Книга «Сандро из Чегема» состоит из 32 повестей и была написана в начале 20 века. Главным героем эпопеи является Сандро Чегемба. Ему недавно исполнилось 80 лет.

Год написания:

1552

Время прочтения:

Описание произведения:

Роман в сатирическом стиле «Гаргантюа и Пантагрюэль» написал французский писатель Франсуа Рабле. В романе Рабле обращает внимание на множество человеческих пороков. Кроме того в романе затрагиваются темы государства и религии. Более того можно отметить, что церковь является основным объектом сатиры. Интересно, что Рабле в юном возрасте сам был монахом, но в последствии покинул монастырь.

Ниже вы можете ознакомиться с кратким содержанием романа Гаргантюа и Пантагрюэль.

Повесть о преужасной жизни великого Гаргантюа, отца Пантагрюэля, некогда сочинённая магистром Алькофрибасом Назье, извлекателем квинтэссенции. Книга, полная пантагрюэлизма

Книги первая и вторая

Обращаясь к достославным пьяницам и досточтимым венерикам, автор приглашает их развлекаться и веселиться, читая его книгу, и просит не забыть за него выпить.

Отца Гаргантюа звали Грангузье, этот великан был большой шутник, всегда пил до дна и любил закусить солёненьким. Он женился на Гаргамелле, и она, проносив ребёнка во чреве 11 месяцев, объелась на празднике требухой и родила сына-богатыря, который вышел у неё через левое ухо. В этом нет ничего удивительного, если вспомнить, что Вакх вышел из бедра Юпитера, а Кастор и Поллукс — из яйца, снесённого и высиженного Ледой. Младенец сразу же заорал: «Лакать! Лакать!» — на что Грангузье воскликнул: «Ну и здоровенная же она у тебя!» («Ке-гран-тю-а!») — имея в виду глотку, и все решили, что раз это было первое слово отца при рождении сына, то его и надо назвать Гаргантюа. Младенцу дали тяпнуть винца и по доброму христианскому обычаю окрестили.

Ребёнок был весьма смышлёным и, когда ему шёл шестой год, уже знал, что лучшая в мире подтирка — пушистый гусёнок. Мальчика стали учить грамоте. Его наставниками были Тубал Олоферн, затем Дурако Простофиль, а потом Понократ. Продолжать образование Гаргантюа отправился в Париж, где ему приглянулись колокола собора Богоматери; он унёс их к себе, чтобы повесить на шею своей кобыле, и его с трудом удалось уговорить вернуть их на место. Понократ позаботился о том, чтобы Гаргантюа не терял времени даром и занимался с ним даже тогда, когда Гаргантюа умывался, ходил в отхожее место и ел. Однажды лернейские пекари везли в город лепёшки. Пастухи Гаргантюа попросили продать им часть лепёшек, но пекари не захотели, тогда пастухи отобрали у них лепёшки силой. Пекари пожаловались своему королю Пикрохолу, и Пикрохолово воинство напало на пастухов. Грангузье пытался уладить дело миром, но безуспешно, поэтому он призвал на помощь Гаргантюа. По пути домой Гаргантюа и его друзья разрушили вражеский замок на берегу речки Вед, и весь остаток пути Гаргантюа вычёсывал из волос ядра Пикрохоловых пушек, оборонявших замок.

Когда Гаргантюа прибыл в замок отца, в его честь был устроен пир. Повара Оближи, Обглодай и Обсоси показали своё искусство, и угощение было таким вкусным, что Гаргантюа вместе с салатом невзначай проглотил шестерых паломников — по счастью, они застряли у него во рту, и он выковырял их зубочисткой. Грангузье рассказал о своей войне с Пикрохолом и очень хвалил брата Жана Зубодробителя — монаха, одержавшего победу при защите монастырского виноградника. Брат Жан оказался весёлым собутыльником, и Гаргантюа с ним сразу подружился. Доблестные воины снарядились в поход. В лесу они наткнулись на разведку Пикрохола под командой графа Улепета. Брат Жан наголову разбил ее и освободил паломников, которых разведчики успели взять в плен. Брат Жан захватил военачальника Пикрохолова войска Фанфарона, но Грангузье отпустил его, Вернувшись к Пикрохолу, Фанфарон стал склонять короля к миру с Грангузье, которого считал теперь самым порядочным человеком на свете, и заколол шпагой Бедокура, назвавшего его предателем. За это Пикрохол велел своим лучникам разорвать Фанфарона на части. Тогда Гаргантюа осадил Пикрохола в Ларош-Клермо и разбил его армию. Самому Пикрохолу удалось бежать, и по дороге старая колдунья нагадала ему, что он снова станет королём, когда рак свистнет. Говорят, теперь он живёт в Лионе и всех спрашивает, не слыхать ли, чтобы где-нибудь свистнул рак, — видно, все надеется вернуть своё королевство. Гаргантюа был милостив с побеждёнными и щедро одарил соратников. Для брата Жана он построил Телемское аббатство, не похожее ни на какое другое. Туда допускали и мужчин и женщин — желательно молодых и красивых. Брат Жан отменил обет целомудрия, бедности и послушания и провозгласил, что каждый имеет право сочетаться браком, быть богатым и пользоваться полной свободой. Устав телемитов состоял из единственного правила: делай что хочешь.

Пантагрюэль, король дипсодов, показанный в его доподлинном виде, со всеми его ужасающими деяниями и подвигами, сочинение покойного магистра Алькофрибаса, извлекателя квинтэссенции

В возрасте пятисот двадцати четырёх лет Гаргантюа прижил сына со своей женой Бадбек, дочерью короля утопии. Ребёнок был таким огромным, что его мать умерла родами. Он появился на свет во время великой засухи, поэтому получил имя Пантагрюэль («панта» по-гречески означает «все», а «грюэль» на языке агарян означает «жаждущий»). Гаргантюа очень скорбел о смерти жены, но потом решил: «Надо поменьше плакать и побольше пить!» Он занялся воспитанием сына, который был таким силачом, что ещё лёжа в колыбели разорвал медведя на части. Когда мальчик подрос, отец отправил его учиться. По пути в Париж Пантагрюэль встретил лимузинца, который говорил на такой смеси учёной латыни с французским, что невозможно было понять ни слова. Впрочем, когда рассерженный Пантагрюэль схватил его за горло, лимузинец со страху завопил на обычном французском языке, и тогда Пантагрюэль отпустил его. Прибыв в Париж, Пантагрюэль решил пополнить своё образование и стал читать книги из библиотеки святого Виктора, такие, как «Щёлкание приходскими священниками друг друга по носу», «Постоянный альманах для подагриков и венериков» и т. п. Однажды Пантагрюэль встретил во время прогулки рослого человека, избитого до синяков. Пантагрюэль поинтересовался, какие приключения довели незнакомца до столь плачевного состояния, но тот на все вопросы отвечал на разных языках, и Пантагрюэль ничего не мог понять. Только когда незнакомец заговорил наконец по-французски, Пантагрюэль понял, что зовут его Панург и прибыл он из Турции, где был в плену. Пантагрюэль пригласил Панурга в гости и предложил свою дружбу.

В это время шла тяжба между Лижизадом и Пейвино, дело было до того тёмное, что суд «так же свободно в нем разбирался, как в древневерхненемецком языке». Было решено обратиться за помощью к Пантагрюэлю, который прославился на публичных диспутах. Он первым делом велел уничтожить все бумаги и заставил жалобщиков изложить суть дела устно. Выслушав их бессмысленные речи, он вынес справедливый приговор: ответчик должен «доставить сена и пакли на предмет затыкания гортанных прорех, перекрученных устрицами, пропущенными через решето на колёсиках». Все были в восторге от его мудрого решения, включая обе тяжущиеся стороны, что бывает крайне редко. Панург рассказал Пантагрюэлю, как он был в плену у турок. Турки посадили его на вертел, нашпиговав салом, как кролика, и начали жарить, но поджариватель заснул, и Панург, изловчившись, бросил в него головешку от костра. Начался пожар, который спалил весь город, а Панург счастливо спасся и даже уберёгся от собак, бросая им куски сала, которыми был нашпигован.

Великий английский учёный Таумаст прибыл в Париж, чтобы повидать Пантагрюэля и подвергнуть испытанию его учёность. Он предложил вести диспут так, как это намеревался сделать в Риме Пико делла Мирандола, — молча, знаками. Пантагрюэль согласился и всю ночь готовился к диспуту, читая Беду, Прокла, Плотина и других авторов, но Панург, видя его волнение, предложил заменить его на диспуте. Представившись учеником Пантагрюэля, Панург отвечал англичанину так лихо — вынимал из гульфика то бычье ребро, то апельсин, свистел, пыхтел, стучал зубами, выделывал руками разные фортели, — что без труда одолел Таумаста, который сказал, что слава Пантагрюэля недостаточна, ибо не соответствует и тысячной доле того, что есть в действительности. Получив известие о том, что Гаргантюа унесён в страну фей, и о том, что, проведав об этом, дипсоды перешли границу и опустошили утопию, Пантагрюэль срочно покинул Париж.

Вместе с друзьями он уничтожил шестьсот шестьдесят вражеских рыцарей, затопил своей мочой вражеский лагерь, а потом разгромил великанов под предводительством Вурдалака. В этой битве погиб наставник Пантагрюэля Эпистемон, но Панург пришил ему голову на место и оживил. Эпистемон рассказал, что был в аду, видел чертей, беседовал с Люцифером и хорошенько подзакусил. Он видел там Семирамиду, которая ловила вшей у бродяг, папу Сикста, который лечил от дурной болезни, и многих других: все, кто на этом свете были важными господами, влачат жалкое и унизительное существование на том, и наоборот. Эпистемон сожалел, что Панург так быстро вернул его к жизни, ему хотелось подольше побыть в аду. Пантагрюэль вступил в столицу амавротов, женил их короля Анарха на старой шлюхе и сделал его продавцом зелёного соуса. Когда Пантагрюэль со своей ратью ступил в землю дипсодскую, дипсоды обрадовались и поспешили сдаться. Одни лишь альмироды заупрямились, и Пантагрюэль приготовился к наступлению, но тут пошёл дождь, его воины затряслись от холода, и Пантагрюэль накрыл своё войско языком, чтобы защитить от дождя. Рассказчик этих правдивых историй укрылся под большим лопухом, а оттуда прошёл по языку и угодил Пантагрюэлю прямо в рот, где провёл больше полугода, а когда вышел, то рассказал Пантагрюэлю, что все это время ел и пил то же, что и он, «взимая пошлину с самых лакомых кусков, проходивших через его глотку».

Книга третья

Третья книга героических деяний и речений доброго Пантагрюэля, сочинение мэтра Франсуа Рабле, доктора медицины

Покорив Дипсодию, Пантагрюэль переселил туда колонию утопийцев, чтобы возродить, украсить и заселить этот край, а также привить дипсодам чувство долга и привычку к послушанию. Панургу он пожаловал замок Рагу, дававший как минимум 6789106789 реалов ежегодного дохода, а часто и больше, но Панург за две недели растратил все свои доходы на три года вперёд, причём не на какие-нибудь пустяки, а исключительно на попойки и пирушки. Он обещал Пантагрюэлю выплатить все долги к греческим календам (то есть никогда), ибо жизнь без долгов — не жизнь. Кто, как не заимодавец, денно и нощно молится о здоровье и долголетии должника. Панург стал подумывать о женитьбе и спросил совета у Пантагрюэля. Пантагрюэль согласился со всеми его доводами: и с теми, которые за женитьбу, и с теми, которые против, так что вопрос остался открытым. Они решили погадать по Вергилию и, раскрыв книгу наугад, прочли, что там написано, но совершенно по-разному истолковали цитату. То же произошло и тогда, когда Панург рассказал свой сон. По мнению Пантагрюэля, сон Панурга, как и Вергилий, сулил ему быть рогатым, битым и обобранным, Панург же видел в нем предсказание счастливой семейной жизни. Панург обратился к панзуйской сивилле, но и пророчество сивиллы они поняли по-разному. Престарелый поэт Котанмордан, женатый на Сифилитии, написал стихотворение, полное противоречий: «Женись, вступать не вздумай в брак. / Не торопись, но поспешай. / Беги стремглав, замедли шаг. / Женись или нет» и т. д. Ни Эпистемон, ни учёный муж Триппа, ни брат Жан Зубодробитель не смогли разрешить обуревавших Панурга сомнений, Пантагрюэль призвал на совет богослова, лекаря, судью и философа. Богослов и лекарь посоветовали Панургу жениться, если ему этого хочется, а по поводу рогов богослов сказал, что это уж как Богу будет угодно, а лекарь — что рога естественное приложение к браку. Философ на вопрос, жениться Панургу или нет, ответил: «И то и другое», а когда Панург его переспросил: «Ни то ни другое». На все вопросы он дал столь уклончивые ответы, что в конце концов Панург воскликнул: «Я отступаюсь… я зарекаюсь… я сдаюсь. Он неуловим». Пантагрюэль отправился за судьёй Бридуа, а его друг Карпалим — за шутом Трибуле. Бридуа в это время находился под судом. Ему было предъявлено обвинение, что он вынес несправедливый приговор с помощью игральных костей. Бридуа, щедро уснащая свою речь латинскими цитатами, оправдывался тем, что уже стар и плохо видит выпавшее количество очков. Пантагрюэль произнёс речь в его защиту, и суд под председательством Суесловя оправдал Бридуа. Загадочную фразу шута Трибуле Пантагрюэль и Панург, как водится, поняли по-разному, но Панург обратил внимание, что шут сунул ему пустую бутылку, и предложил совершить путешествие к оракулу Божественной Бутылки. Пантагрюэль, Панург и их друзья снарядили флотилию, нагрузили корабли изрядным количеством чудо-травы пантагрюэлион и приготовились к отплытию.

Книга четвёртая

Корабли вышли в море. На пятый день они встретили судно, плывшее из Фонарии. На борту его были французы, и Панург повздорил с купцом по прозвищу Индюшонок. Чтобы проучить забияку купца, Панург за три турских ливра купил у него одного барана из стада на выбор; выбрав вожака, Панург бросил его за борт. Все бараны стали прыгать в море вслед за вожаком, купец старался помешать им, и в результате один из баранов увлёк его за собой в воду и купец утонул. В Прокурации — на земле прокуроров и ябедников — путешественникам не предложили ни поесть, ни попить. Жители этой страны добывали себе деньги на пропитание диковинным способом: они оскорбляли какого-нибудь дворянина до тех пор, пока он не выйдет из терпения и не изобьёт их, — тогда они требовали с него кучу денег под страхом тюремного заключения.

Брат Жан спросил, кто хочет получить двадцать золотых экю за то, чтобы его дьявольски избили. От желающих отбою не было, и тот, кому посчастливилось получить взбучку от брата Жана, стал предметом всеобщей зависти. После сильной бури и посещения острова макреонов корабли Пантагрюэля прошли мимо острова Жалкого, где царствовал Постник, и приплыли на остров Дикий, населённый заклятыми врагами Постника — жирными Колбасами. Колбасы, принявшие Пантагрюэля и его друзей за воинов Постника, устроили им засаду. Пантагрюэль приготовился к бою и назначил командовать сражением Колбасореза и Сосисокромса. Эпистемон заметил, что имена полководцев внушают бодрость и уверенность в победе. Брат Жан построил огромную «свинью» и спрятал в неё целое войско отважных поваров, как в Троянского коня. Бой окончился полным поражением Колбас и появлением в небе их божества — огромного серого хряка, сбросившего на землю двадцать семь с лишним бочек горчицы, являющейся целебным бальзамом для Колбас.

Посетив остров Руах, жители которого ничего не ели и не пили, кроме ветра, Пантагрюэль и его спутники высадились на острове папефигов, порабощённых папоманами за то, что один из его обитателей показал фигу портрету папы. В часовне этого острова в купели лежал человек, а три священника стояли вокруг и заклинали бесов. Они рассказали, что этот человек пахарь. Однажды он вспахал поле и засеял его полбой, но на поле пришёл чертёнок и потребовал свою долю. Пахарь договорился поделить с ним урожай пополам: чертёнку — то, что под землёй, а крестьянину — то, что сверху. Когда пришло время собирать урожай, пахарю достались колосья, а чертёнку — солома. На следующий год чертёнок выбрал то, что сверху, но пахарь посеял репу, и чертёнок вновь остался с носом. Тогда чертёнок решил царапаться с пахарем с условием, что побеждённый теряет свою часть поля. Но когда чертёнок пришёл к пахарю, его жена с рыданиями рассказала ему, как пахарь для тренировки царапнул ее мизинцем и всю разодрал. В доказательство она задрала юбку и показала рану между ног, так что чертёнок почёл за лучшее убраться восвояси. Покинув остров папефигов, путешественники прибыли на остров папоманов, жители которого, узнав, что они видели живого папу, приняли их как дорогих гостей и долго расхваливали им изданные папой Священные Декреталии. Отплыв от острова папоманов, Пантагрюэль и его спутники услышали голоса, конское ржание и другие звуки, но, сколько они ни озирались по сторонам, никого не увидели. Лоцман объяснил им, что на границе Ледовитого моря, где они плыли, минувшей зимой произошло сражение. Слова и крики, звон оружия и конское ржание замёрзли в воздухе, а теперь, когда зима прошла, оттаяли и стали слышны. Пантагрюэль бросал на палубу пригоршни разноцветных слов, среди которых оказались даже ругательства. Вскоре Пантагрюэлева флотилия прибыла на остров, которым правил всемогущий мессер Гастер. Жители острова, приносили в жертву своему богу всякую снедь, начиная от хлеба и кончая артишоками. Пантагрюэль выяснил, что не кто иной, как Гастер, изобрёл все науки и искусства: земледелие — для того, чтобы растить зерно, военное искусство и оружие — чтобы защищать зерно, медицину, астрологию и математику — чтобы хранить зерно. Когда путешественники проплыли мимо острова воров и разбойников, Панург спрятался в трюме, где принял пушистого котищу Салоеда за черта и обмарался от страха. Потом он утверждал, что ничуть не испугался и что он такой молодец против овец, каких свет не видел.

Книга пятая

Путешественники приплыли на остров Звонкий, куда их пустили только после четырёхдневного поста, оказавшегося ужасным, ибо в первый день они постились через пень-колоду, во второй — спустя рукава, в третий — во всю мочь, а в четвёртый — почём зря. На острове жили только птицы: клирцы, священцы, инокцы, епископцы, кардинцы и один палец. Они пели, когда слышали звон колокола. Посетив остров железных изделий и остров плутней, Пантагрюэль и его спутники прибыли на остров Застенок, населённый безобразными чудовищами — Пушистыми Котами, которые жили взятками, потребляя их в немереных количествах: к ним в гавань приходили целые корабли, гружённые взятками. Вырвавшись из лап злых котов, путешественники посетили ещё несколько островов и прибыли в гавань Матеотехнию, где их проводили во дворец королевы Квинтэссенции, которая не ела ничего, кроме некоторых категорий, абстракций, вторичных интенций, антитез и т. п. Её прислужники доили козла и сливали молоко в решето, ловили сетями ветер, по одёжке протягивали ножки и занимались прочими полезными делами. В конце путешествия Пантагрюэль и его друзья прибыли в Фонарию и высадились на острове, где находился оракул Бутылки. Фонарь проводил их в храм, где их провели к принцессе Бакбук — придворной даме Бутылки и верховной жрице при всех ее священнодействиях. Вход в храм Бутылки напомнил автору повествования разрисованный погребок в его родном городе Шиноне, где бывал и Пантагрюэль. В храме они увидели диковинный фонтан с колоннами и изваяниями. Струившаяся из него влага показалась путешественникам холодной ключевой водой, но после сытной закуски, принесённой для того, чтобы прочистить гостям нёбо, напиток показался каждому из них именно тем вином, которое он любил больше всего. После этого Бакбук спросила, кто хочет услышать слово Божественной Бутылки. Узнав, что это Панург, она увела его в круглую часовню, где в алебастровом фонтане лежала наполовину погруженная в воду Бутылка. Когда Панург пал на колени и пропел ритуальную песню виноградарей, Бакбук что-то бросила в фонтан, отчего в Бутылке послышался шум и раздалось слово: «Тринк». Бакбук достала книгу в серебряном переплёте, оказавшуюся бутылкой фалернского вина, и велела Панургу осушить ее единым духом, ибо слово «тринк» означало «пей». На прощание Бакбук вручила Пантагрюэлю письмо к Гаргантюа, и путешественники отправились в обратный путь.

Вы прочитали краткое содержание романа Гаргантюа и Пантагрюэль. В разделе нашего сайта — краткие содержания , вы можете ознакомиться с изложением других известных произведений.

Гаргантюа и Пантагрюэль (Gargantua et Pantagruel)

Роман (кн. 1–4, 153З–1552; кн. 5, опубл. 1564; полное авторство кн. 5 спорно)

Франсуа Рабле (Francois Rabelais) 1494-1553

Французская литература

О. Э. Гринберг

Повесть о преужасной жизни великого Гаргантюа, отца Пантагрюэля, некогда сочиненная магистром Алькофрибасом Назье, извлекателем квинтэссенции. Книга, полная пантагрюэлизма

Обращаясь к достославным пьяницам и досточтимым венерикам, автор приглашает их развлекаться и веселиться, читая его книгу, и просит не забыть за него выпить.

Отца Гаргантюа звали Грангузье, этот великан был большой шутник, всегда пил до дна и любил закусить солененьким. Он женился на Гаргамелле, и она, проносив ребенка во чреве 11 месяцев, объелась на празднике требухой и родила сына-богатыря, который вышел у нее через левое ухо. В этом нет ничего удивительного, если вспомнить, что Вакх вышел из бедра Юпитера, а Кастор и Поллукс — из яйца, снесенного и высиженного Ледой. Младенец сразу же заорал: «Лакать! Лакать!» — на что Грангузье воскликнул: «Ну и здоровенная же она у тебя!» («Ке гран тю а!») — имея в виду глотку, и все решили, что раз это было первое слово отца при рождении сына, то его и надо назвать Гаргантюа. Младенцу дали тяпнуть винца и по доброму христианскому обычаю окрестили. Ребенок был весьма смышленым и, когда ему шел шестой год, уже знал, что лучшая в мире подтирка — пушистый гусенок. Мальчика стали учить грамоте. Его наставниками были Тубал Олоферн, затем Дурако Простофиль, а потом Понократ. Продолжать образование Гаргантюа отправился в Париж, где ему приглянулись колокола собора Богоматери; он унес их к себе, чтобы повесить на шею своей кобыле, и его с трудом удалось уговорить вернуть их на место. Понократ позаботился о том, чтобы Гаргантюа не терял времени даром и занимался с ним даже тогда, когда Гаргантюа умывался, ходил в отхожее место и ел. Однажды лернейские пекари везли в город лепешки. Пастухи Гаргантюа попросили продать им часть лепешек, но пекари не захотели, тогда пастухи отобрали у них лепешки силой. Пекари пожаловались своему королю Пикрохолу, и Пикрохолово воинство напало на пастухов. Грангузье пытался уладить дело миром, но безуспешно, поэтому он призвал на помощь Гаргантюа. По пути домой Гаргантюа и его друзья разрушили вражеский замок на берегу речки Вед, и весь остаток пути Гаргантюа вычесывал из волос ядра Пикрохоловых пушек, оборонявших замок.

Когда Гаргантюа прибыл в замок отца, в его честь был устроен пир. Повара Оближи, Обглодай и Обсоси показали свое искусство, и угощение было таким вкусным, что Гаргантюа вместе с салатом невзначай проглотил шестерых паломников — по счастью, они застряли у него во рту, и он выковырял их зубочисткой. Грангузье рассказал о своей войне с Пикрохолом и очень хвалил брата Жана Зубодробителя — монаха, одержавшего победу при защите монастырского виноградника. Брат Жан оказался веселым собутыльником, и Гаргантюа с ним сразу подружился. Доблестные воины снарядились в поход. В лесу они наткнулись на разведку Пикрохола под командой графа Улепета. Брат Жан наголову разбил ее и освободил паломников, которых разведчики успели взять в плен. Брат Жан захватил военачальника Пикрохолова войска Фанфарона, но Грангузье отпустил его, Вернувшись к Пикрохолу, Фанфарон стал склонять короля к миру с Грангузье, которого считал теперь самым порядочным человеком на свете, и заколол шпагой Бедокура, назвавшего его предателем. За это Пикрохол велел своим лучникам разорвать фанфарона на части. Тогда Гаргантюа осадил Пикрохола в Ларош-Клермо и разбил его армию. Самому Пикрохолу удалось бежать, и по дороге старая колдунья нагадала ему, что он снова станет королем, когда рак свистнет. Говорят, теперь он живет в Лионе и всех спрашивает, не слыхать ли, чтобы где-нибудь свистнул рак, — видно, все надеется вернуть свое королевство. Гаргантюа был милостив с побежденными и щедро одарил соратников. Для брата Жана он построил Телемское аббатство, не похожее ни на какое другое. Туда допускали и мужчин и женщин — желательно молодых и красивых. Брат Жан отменил обет целомудрия, бедности и послушания и провозгласил, что каждый имеет право сочетаться браком, быть богатым и пользоваться полной свободой. Устав телемитов состоял из единственного правила: делай что хочешь.

Пантагрюэль, король дипсодов, показанный в его доподлинном виде, со всеми его ужасающими деяниями и подвигами, сочинение покойного магистра Алькофрибаса, извлекателя квинтэссенции

В возрасте пятисот двадцати четырех лет Гаргантюа прижил сына со своей женой Бадбек, дочерью короля утопии. Ребенок был таким огромным, что его мать умерла родами. Он появился на свет во время великой засухи, поэтому получил имя Пантагрюэль («панта» по-гречески означает «все», а «грюэль» на языке агарян означает «жаждущий»). Гаргантюа очень скорбел о смерти жены, но потом решил: «Надо поменьше плакать и побольше пить!» Он занялся воспитанием сына, который был таким силачом, что еще лежа в колыбели разорвал медведя на части. Когда мальчик подрос, отец отправил его учиться. По пути в Париж Пантагрюэль встретил лимузинца, который говорил на такой смеси ученой латыни с французским, что невозможно было понять ни слова. Впрочем, когда рассерженный Пантагрюэль схватил его за горло, лимузинец со страху завопил на обычном французском языке, и тогда Пантагрюэль отпустил его. Прибыв в Париж, Пантагрюэль решил пополнить свое образование и стал читать книги из библиотеки святого Виктора, такие, как «Щелкание приходскими священниками друг друга по носу», «Постоянный альманах для подагриков и венериков» и т. п. Однажды Пантагрюэль встретил во время прогулки рослого человека, избитого до синяков. Пантагрюэль поинтересовался, какие приключения довели незнакомца до столь плачевного состояния, но тот на все вопросы отвечал на разных языках, и Пантагрюэль ничего не мог понять. Только когда незнакомец заговорил наконец по-французски, Пантагрюэль понял, что зовут его Панург и прибыл он из Турции, где был в плену. Пантагрюэль пригласил Панурга в гости и предложил свою дружбу.

В это время шла тяжба между Лижизадом и Пейвино, дело было до того темное, что суд «так же свободно в нем разбирался, как в древневерхненемецком языке». Было решено обратиться за помощью к Пантагрюэлю, который прославился на публичных диспутах. Он первым делом велел уничтожить все бумаги и заставил жалобщиков изложить суть дела устно. Выслушав их бессмысленные речи, он вынес справедливый приговор: ответчик должен «доставить сена и пакли на предмет затыкания гортанных прорех, перекрученных устрицами, пропущенными через решето на колесиках». Все были в восторге от его мудрого решения, включая обе тяжущиеся стороны, что бывает крайне редко. Панург рассказал Пантагрюэлю, как он был в плену у турок. Турки посадили его на вертел, нашпиговав салом, как кролика, и начали жарить, но поджариватель заснул, и Панург, изловчившись, бросил в него головешку от костра. Начался пожар, который спалил весь город, а Панург счастливо спасся и даже уберегся от собак, бросая им куски сала, которыми был нашпигован.

Великий английский ученый Таумаст прибыл в Париж, чтобы повидать Пантагрюэля и подвергнуть испытанию его ученость. Он предложил вести диспут так, как это намеревался сделать в Риме Пико делла Мирандола, — молча, знаками. Пантагрюэль согласился и всю ночь готовился к диспуту, читая Беду, Прокла, Плотина и других авторов, но Панург, видя его волнение, предложил заменить его на диспуте. Представившись учеником Пантагрюэля, Панург отвечал англичанину так лихо — вынимал из гульфика то бычье ребро, то апельсин, свистел, пыхтел, стучал зубами, выделывал руками разные фортели, — что без труда одолел Таумаста, который сказал, что слава Пантагрюэля недостаточна, ибо не соответствует и тысячной доле того, что есть в действительности. Получив известие о том, что Гаргантюа унесен в страну фей, и о том, что, проведав об этом, дипсоды перешли границу и опустошили утопию, Пантагрюэль срочно покинул Париж.

Вместе с друзьями он уничтожил шестьсот шестьдесят вражеских рыцарей, затопил своей мочой вражеский лагерь, а потом разгромил великанов под предводительством Вурдалака. В этой битве погиб наставник Пантагрюэля Эпистемон, но Панург пришил ему голову на место и оживил. Эпистемон рассказал, что был в аду, видел чертей, беседовал с Люцифером и хорошенько подзакусил. Он видел там Семирамиду, которая ловила вшей у бродяг, папу Сикста, который лечил от дурной болезни, и многих других: все, кто на этом свете были важными господами, влачат жалкое и унизительное существование на том, и наоборот. Эпистемон сожалел, что Панург так быстро вернул его к жизни, ему хотелось подольше побыть в аду. Пантагрюэль вступил в столицу амавротов, женил их короля Анарха на старой шлюхе и сделал его продавцом зеленого соуса. Когда Пантагрюэль со своей ратью ступил в землю дипсодскую, дипсоды обрадовались и поспешили сдаться. Одни лишь альмироды заупрямились, и Пантагрюэль приготовился к наступлению, но тут пошел дождь, его воины затряслись от холода, и Пантагрюэль накрыл свое войско языком, чтобы защитить от дождя. Рассказчик этих правдивых историй укрылся под большим лопухом, а оттуда прошел по языку и угодил Пантагрюэлю прямо в рот, где провел больше полугода, а когда вышел, то рассказал Пантагрюэлю, что все это время ел и пил то же, что и он, «взимая пошлину с самых лакомых кусков, проходивших через его глотку».

Третья книга героических деяний и речений доброго Пантагрюэля, сочинение мэтра Франсуа Рабле, доктора медицины

Покорив Дипсодию, Пантагрюэль переселил туда колонию утопийцев, чтобы возродить, украсить и заселить этот край, а также привить дипсодам чувство долга и привычку к послушанию. Панургу он пожаловал замок Рагу, дававший как минимум 6789106789 реалов ежегодного дохода, а часто и больше, но Панург за две недели растратил все свои доходы на три года вперед, причем не на какие-нибудь пустяки, а исключительно на попойки и пирушки. Он обещал Пантагрюэлю выплатить все долги к греческим календам (то есть никогда), ибо жизнь без долгов — не жизнь. Кто, как не заимодавец, денно и нощно молится о здоровье и долголетии должника. Панург стал подумывать о женитьбе и спросил совета у Пантагрюэля. Пантагрюэль согласился со всеми его доводами: и с теми, которые за женитьбу, и с теми, которые против, так что вопрос остался открытым. Они решили погадать по Вергилию и, раскрыв книгу наугад, прочли, что там написано, но совершенно по-разному истолковали цитату. То же произошло и тогда, когда Панург рассказал свой сон. По мнению Пантагрюэля, сон Панурга, как и Вергилий, сулил ему быть рогатым, битым и обобранным, Панург же видел в нем предсказание счастливой семейной жизни. Панург обратился к панзуйской сивилле, но и пророчество сивиллы они поняли по-разному. Престарелый поэт Котанмордан, женатый на Сифилитии, написал стихотворение, полное противоречий: «Женись, вступать не вздумай в брак. / Не торопись, но поспешай. / Беги стремглав, замедли шаг. / Женись или нет» и т. д. Ни Эпистемон, ни ученый муж Триппа, ни брат Жан Зубодробитель не смогли разрешить обуревавших Панурга сомнений, Пантагрюэль призвал на совет богослова, лекаря, судью и философа. Богослов и лекарь посоветовали Панургу жениться, если ему этого хочется, а по поводу рогов богослов сказал, что это уж как Богу будет угодно, а лекарь — что рога естественное приложение к браку. Философ на вопрос, жениться Панургу или нет, ответил: «И то и другое», а когда Панург его переспросил: «Ни то ни другое». На все вопросы он дал столь уклончивые ответы, что в конце концов Панург воскликнул: «Я отступаюсь… я зарекаюсь… я сдаюсь. Он неуловим». Пантагрюэль отправился за судьей Бридуа, а его друг Карпалим — за шутом Трибуле. Бридуа в это время находился под судом. Ему было предъявлено обвинение, что он вынес несправедливый приговор с помощью игральных костей. Бридуа, щедро уснащая свою речь латинскими цитатами, оправдывался тем, что уже стар и плохо видит выпавшее количество очков. Пантагрюэль произнес речь в его защиту, и суд под председательством Суесловя оправдал Бридуа. Загадочную фразу шута Трибуле Пантагрюэль и Панург, как водится, поняли по-разному, но Панург обратил внимание, что шут сунул ему пустую бутылку, и предложил совершить путешествие к оракулу Божественной Бутылки. Пантагрюэль, Панург и их друзья снарядили флотилию, нагрузили корабли изрядным количеством чудо-травы пантагрюэлион и приготовились к отплытию.

Книга четвертая

Корабли вышли в море. На пятый день они встретили судно, плывшее из Фонарии. На борту его были французы, и Панург повздорил с купцом по прозвищу Индюшонок. Чтобы проучить забияку купца, Панург за три турских ливра купил у него одного барана из стада на выбор; выбрав вожака, Панург бросил его за борт. Все бараны стали прыгать в море вслед за вожаком, купец старался помешать им, и в результате один из баранов увлек его за собой в воду и купец утонул. В Прокурации — на земле прокуроров и ябедников — путешественникам не предложили ни поесть, ни попить. Жители этой страны добывали себе деньги на пропитание диковинным способом: они оскорбляли какого-нибудь дворянина до тех пор, пока он не выйдет из терпения и не изобьет их, — тогда они требовали с него кучу денег под страхом тюремного заключения.

Брат Жан спросил, кто хочет получить двадцать золотых экю за то, чтобы его дьявольски избили. От желающих отбою не было, и тот, кому посчастливилось получить взбучку от брата Жана, стал предметом всеобщей зависти. После сильной бури и посещения острова макреонов корабли Пантагрюэля прошли мимо острова Жалкого, где царствовал Постник, и приплыли на остров Дикий, населенный заклятыми врагами Постника — жирными Колбасами. Колбасы, принявшие Пантагрюэля и его друзей за воинов Постника, устроили им засаду. Пантагрюэль приготовился к бою и назначил командовать сражением Колбасореза и Сосисокромса. Эпистемон заметил, что имена полководцев внушают бодрость и уверенность в победе. Брат Жан построил огромную «свинью» и спрятал в нее целое войско отважных поваров, как в Троянского коня. Бой окончился полным поражением Колбас и появлением в небе их божества — огромного серого хряка, сбросившего на землю двадцать семь с лишним бочек горчицы, являющейся целебным бальзамом для Колбас.

Посетив остров Руах, жители которого ничего не ели и не пили, кроме ветра, Пантагрюэль и его спутники высадились на острове папефигов, порабощенных папоманами за то, что один из его обитателей показал фигу портрету папы. В часовне этого острова в купели лежал человек, а три священника стояли вокруг и заклинали бесов. Они рассказали, что этот человек пахарь. Однажды он вспахал поле и засеял его полбой, но на поле пришел чертенок и потребовал свою долю. Пахарь договорился поделить с ним урожай пополам: чертенку — то, что под землей, а крестьянину — то, что сверху. Когда пришло время собирать урожай, пахарю достались колосья, а чертенку — солома. На следующий год чертенок выбрал то, что сверху, но пахарь посеял репу, и чертенок вновь остался с носом. Тогда чертенок решил царапаться с пахарем с условием, что побежденный теряет свою часть поля. Но когда чертенок пришел к пахарю, его жена с рыданиями рассказала ему, как пахарь для тренировки царапнул ее мизинцем и всю разодрал. В доказательство она задрала юбку и показала рану между ног, так что чертенок почел за лучшее убраться восвояси. Покинув остров папефигов, путешественники прибыли на остров папоманов, жители которого, узнав, что они видели живого папу, приняли их как дорогих гостей и долго расхваливали им изданные папой Священные Декреталии. Отплыв от острова папоманов, Пантагрюэль и его спутники услышали голоса, конское ржание и другие звуки, но, сколько они ни озирались по сторонам, никого не увидели. Лоцман объяснил им, что на границе Ледовитого моря, где они плыли, минувшей зимой произошло сражение. Слова и крики, звон оружия и конское ржание замерзли в воздухе, а теперь, когда зима прошла, оттаяли и стали слышны. Пантагрюэль бросал на палубу пригоршни разноцветных слов, среди которых оказались даже ругательства. Вскоре Пантагрюэлева флотилия прибыла на остров, которым правил всемогущий мессер Гастер. Жители острова, приносили в жертву своему богу всякую снедь, начиная от хлеба и кончая артишоками. Пантагрюэль выяснил, что не кто иной, как Гастер, изобрел все науки и искусства: земледелие — для того, чтобы растить зерно, военное искусство и оружие — чтобы защищать зерно, медицину, астрологию и математику — чтобы хранить зерно. Когда путешественники проплыли мимо острова воров и разбойников, Панург спрятался в трюме, где принял пушистого котищу Салоеда за черта и обмарался от страха. Потом он утверждал, что ничуть не испугался и что он такой молодец против овец, каких свет не видел.

Книга пятая

Путешественники приплыли на остров Звонкий, куда их пустили только после четырехдневного поста, оказавшегося ужасным, ибо в первый день они постились через пень-колоду, во второй — спустя рукава, в третий — во всю мочь, а в четвертый — почем зря. На острове жили только птицы: клирцы, священцы, инокцы, епископцы, кардинцы и один палец. Они пели, когда слышали звон колокола. Посетив остров железных изделий и остров плутней, Пантагрюэль и его спутники прибыли на остров Застенок, населенный безобразными чудовищами — Пушистыми Котами, которые жили взятками, потребляя их в немереных количествах: к ним в гавань приходили целые корабли, груженные взятками. Вырвавшись из лап злых котов, путешественники посетили еще несколько островов и прибыли в гавань Матеотехнию, где их проводили во дворец королевы Квинтэссенции, которая не ела ничего, кроме некоторых категорий, абстракций, вторичных интенций, антитез и т. п. Прислужники ее доили козла и сливали молоко в решето, ловили сетями ветер, по одежке протягивали ножки и занимались прочими полезными делами. В конце путешествия Пантагрюэль и его друзья прибыли в Фонарию и высадились на острове, где находился оракул Бутылки. Фонарь проводил их в храм, где их провели к принцессе Бакбук — придворной даме Бутылки и верховной жрице при всех ее священнодействиях. Вход в храм Бутылки напомнил автору повествования разрисованный погребок в его родном городе Шиноне, где бывал и Пантагрюэль. В храме они увидели диковинный фонтан с колоннами и изваяниями. Струившаяся из него влага показалась путешественникам холодной ключевой водой, но после сытной закуски, принесенной для того, чтобы прочистить гостям нёбо, напиток показался каждому из них именно тем вином, которое он любил больше всего. После этого Бакбук спросила, кто хочет услышать слово Божественной Бутылки. Узнав, что это Панург, она увела его в круглую часовню, где в алебастровом фонтане лежала наполовину погруженная в воду Бутылка. Когда Панург пал на колени и пропел ритуальную песню виноградарей, Бакбук что-то бросила в фонтан, отчего в Бутылке послышался шум и раздалось слово: «Тринк». Бакбук достала книгу в серебряном переплете, оказавшуюся бутылкой фалернского вина, и велела Панургу осушить ее единым духом, ибо слово «тринк» означало «пей». На прощание Бакбук вручила Пантагрюэлю письмо к Гаргантюа, и путешественники отправились в обратный путь.

Список литературы

Для подготовки данной работы были использованы материалы с сайта http://infolio.asf.ru/

Гаргантюа и Пантагрюэль (Gargantua et Pantagruel) Роман (кн. 1–4, 153З–1552; кн. 5, опубл. 1564; полное авторство кн. 5 спорно) Франсуа Рабле (Francois Rabelais) 1494-1553 Французская литература О. Э. Гринберг Повесть о преужас

Франсуа Рабле. Гаргантюа и Пантагрюэль

sibkron

«Гаргантюа и Пантагрюэль» — одно из главных сатирических произведений не только века XVI-ого, но и в целом. Многие вещи до сих пор смотрятся актуально.

Чтобы описать всё, что вместила книга, потребовалось бы не менее тысячи страниц, а то и более. Здесь и философия, и одновременно сатира на модные философские воззрения того времени, вольные рассуждения о браке (своего рода pro и contra), ну и опять же высмеивание существующих порядков и законов. Говорящие имена — сосиски, колбасы, Цапцарап, Жан-зубодробитель, Божественная Бутылка, Фонарь. Рабле высмеивает не только монахов, священников, епископат, кардиналов (есть целый остров, где он изобразил церковую иерархию в виде иерархии птичьей, где во главе условный папа), но и правителей, судебную систему (описание судебного процесса на основе выбрасывания костей шикарно), аристократию (пушистые коты во главе с Цапцарапом и колбасы). И вместе с тем произведение — великолепная сатира, на многочисленные приключенческие и рыцарские романы: есть сражения, путешествия по морям (с увлекательным описанием бури на корабле). Медицинская система не менее подробно описана, особенно любопытно лечение при помощи гульфика. Рабле удалось нащупать нерв времени, чтобы выплеснуть обличение всех пороков общества, недостатки существующего государства и институтов, ханжества и невежества практически во всех слоях населения.

Но, конечно, французский мэтр не ограничивается одной лишь сатирой. Произведение относится к разряду просветительских романов идей. Наиболее полно идеалы свободы и самодостаточности человека автор описал в главе о Телемском аббастве, которое отдали Жану на свое усмотрению и организацию. Свободные нравы, свободный график, свобода религиозного церемониала (утопия, но красивая и преувеличенная с учетом описания той роскоши, в которой купаются обитатели аббатства).

И отдельно стоит отметить влияние романа на литературу, искусство (в том числе современное) и философию.

Tags: Авт: Рабле Франсуа, Общ: Литклуб, Общ: Чтение-2017, Оц: Рекомендую, Стр: Франция

From: esdra Date: January 20th, 2017 11:03 am (UTC) (Link)

Спасибо Сергей за рецензию. Всегда сложно писать их по таким объемным произведениям. Вообще «Гаргантюа и Пантагрюэль» особенное произведение, предвозвестившее основные иеди Просвещения — антиклерикализм, гуманизм и антропоцентричность, супергиперболу, как метод сатирического воздействия. Кстати, многие сцены потом стали заимствовать более поздние сатрики, например, Джонтан Свифт. Но иногда текст ну очень уж тяжело читался, особенно когда он изобиловал всякими перечисляениями быта, имен, каких-то культутрных особенностей. Любимый мой персонаж — это, конечно, Панург, очень типичный герой уже потом эпохи Просвещения, так и просится на страницы Вольтеровских «Философских повестей».

From: sibkron Date: January 20th, 2017 12:30 pm (UTC) (Link)
Да, читал про путешествия Пантагрюэля и ловил себя на мысли, что ведь очень похоже на «Путешествие Гулливера» Свифта. Диковинные жители стран, диковинные обычаи, но вместе с тем всё как у нас с несколько преувеличенными пороками. Такое кривое зеркало.

Роман, конечно, сильный и читать по-хорошему следовало бы с карандашом и бумагой. Уж больно много идей используется как античных авторов и философов, так и средневековых и Возрождения. Иные нападки как на того же Дунса Скотта или антиклерикалильные весьма и весьма радовали (не в смысле злорадства, а в смысле точности и ироничности изображения).

А Панург меня поначалу раздражал, но потом как-то стал более симпатичен. И это действительно уже такой классический тип героя-трикстера, где-то трусоватого, а где-то хитрого и храброго.

From: sibkron Date: January 20th, 2017 01:37 pm (UTC) (Link)
Учитывая, что основное мое чтение составляют постмодернисты (+модернисты), Рабле для меня мастрид. Тот же «Сговор остолопов» Тула интересней читать после Рабле, интересней было после него читать Селина, Пинчона и многих других. Эта книга — одна из базовых вех для современной литературы, да и кино тоже. Интересно были бы Бунюэль и Феллини, если б не было Рабле. Может бы и были, но не такими, какими мы их знаем сейчас.

Насчет реперных точек. Трудно выделить какую-то одну. Можно попытаться несколько.

Например, такие.

1. Если интерпретировать кости правосудия как метафору, актуально это было бы сейчас? По-моему очень даже. У нас сейчас система хоть и стала жестче и обросла правилами, но точно также осталась на волю случая. Да и взятничество тоже к месту.

2. Почему для интерпретации темы брака были выбраны богослов, юрист и философ? Ну и далее, кроме друзей, севилла, шут и оракул? Сейчас возможно богословие и философия не имею того значения и вместо них подошли бы психолог и врач/сексолог) Но, в целом, опять же люди мало изменились. Когда не находится объяснение в науке, идут к ворожее/оракулу)

3. Какой глубокий смысл в слове «Тринк» Божественной Бутылки или это прямой стеб Рабле над читателем? Что глубокой сакральной истины может и не быть и надо просто жить?

From: profi30 Date: January 20th, 2017 02:02 pm (UTC) (Link)

Понятно, Рабле это огромный кирпич в культурном фундаменте сравнимый разве что с Боккаччо.
Он обличил в своем романе, наверное, все, что только можно было и даже не сомневаюсь, что был безумно популярен в свое время, но не могу отделаться от впечатления скуки, которая сопровождала весь процесс чтения.
Невольно напрашивается мысль, что его интересно интерпретировать в том же театре, но, увы, недавно ходил на постановку более чем актуального и современного постановщика, и тоже не впечатлило. Тринк и все.

Добрый день! Мне кажется, дело не только в сатире. Роман Рабле — нечто большее, чем сатира. Разница в тоне и в духе, что ли, хорошо ощущается, если вспомнить памфлеты Свифта. У Рабле очень много (по-моему, их подавляющее большинство) шуток по поводу жизни и смерти вообще, человека вообще, человеческого тела вообще. Я бы сказала, при всем уважении к Свифту, что Рабле создал собственный, большой и многомерный мир, а не просто отрицал отдельные стороны уже имеющегося, как это делают сатирики.

Читать его было не всегда просто, но всегда смешно и интересно, а Телемское аббатство — вообще сказка по своему гуманистическому посылу 🙂

Жаль, что не вышло живого обсуждения, как в случае, например, разговора о «Драконе» Шварца. .. Но хочу еще поделиться тем, что особенно понравилось у Рабле — это очень характерное рассуждение Панурга о заимодавцах и должниках, в котором зауряднейший порок возводится в абсолют и провозглашается принципом функционирования человеческого организма, человеческого мира в целом и вообще космоса.

«… Мир без долгов! В подобном мире тотчас нарушится правильное течение небесных светил. Вместо этого полнейший беспорядок. Юпитер, не считая себя более должником Сатурна, лишит его орбиты и своею гомерическою цепью опутает все умы, всех богов, небеса, демонов, гениев, героев, бесов, землю, море, все стихии. Сатурн объединится с Марсом, и они перевернут весь мир. Меркурий не захочет больше услужать другим, перестанет быть их Камиллом, как его называли этруски: ведь он никому не должен. Венеру все перестанут чтить, оттого что она никому не дает взаймы. Луна нальется кровью и потемнеет. С какой радости солнце будет делиться с ней своим светом? Оно же ей ничем теперь не обязано. Солнце перестанет освещать землю. ..»

Вот где (в частности) можно посмеяться от души 🙂 И опять-таки отметить «космичность» подхода Рабле ко всем явлениям.

From: sibkron Date: January 22nd, 2017 12:06 pm (UTC) (Link)

Жаль, конечно. Отчасти, да, моя вина, но книга больно масштабна, чтобы описать и осветить все вопросы. Кстати, что весьма непривычно видеть, так это Луну в числе планет. На момент написания книги Луна ещё, видимо, считалась планетой)

From: sibkron Date: January 24th, 2017 12:59 am (UTC) (Link)
Насчет трудности чтения, я думаю, что это отнюдь не из какой-то натуралистичности или шокирующих подробностей. Тут скорее из-за засилья массовой литературы, которая приучила среднестатистического читателя к лёгкой сюжетной литературе, где есть экшн, психологизм и мало размышлений. В студенческую пору Рабле, конечно, легче читается большинством, потому что ты ещё не так далек от науки и философии. Мне Рабле читать было абсолютно легко, потому что я сохранил любовь к философии. Тем более, что у автора замечательный приключенческий сюжет, напоминающий так любимых мной в детстве «Путешествий Гулливера» Свифта. Сейчас-то задним числом понятно, что скорее всего Свифт много позаимствовал у Рабле.

А почему стал популярным и стал краеугольным камнем литературы? Рабле сделал то же, что в свое время сделали Флобер, Селин, Голдинг и др.. Он трансформировал язык, стиль и сюжет, сделав их более массовыми и понятными большей массе людей, потому что это написано про нас, про наши пороки. К тому же создал галерею замечательных персонажей, вроде Панурга, Жана, Гимнаста, Эпистемона, П., Г. и других, ну и сюжетные и сатиричиеские приемы, предвосхитившие свое время.

Edited at 2017-01-24 01:00 am (UTC)

Здравствуйте, Сергей! Спасибо за ответ! Да, я тоже думаю, что дело в необычности материала как такового и манеры подачи этого материала. Да и с сюжетом в привычном понимании этого слова — напряжёнка) «Путешествия Гулливера» куда более сюжетные, насколько мне помнится. В них вообще всё прозрачнее. А у Рабле о чем, на первый взгляд, история? Неискушенный читатель ответит, вероятно, что о малосимпатичном обжоре и тунеядце, который периодически обильно мочится, ничтоже сумняшеся потопляя толпы народа))) и зачем о таком читать, а тем более писать, непонятно)
Но я, конечно, соглашусь с Вами, что это именно философская книга, в самом первом смысле этого слова, то есть «миропостроенческая».
Причем вот что еще интересно: с одной стороны, в «Г. и П.» начисто отсутствуют индивидуальное начало и психологизм. Есть единое народное тело, и П. его персонифицирует. С другой стороны, это одна из первых книг с явным гуманистическим посылом, который актуализирует именно личность и сознательный выбор свободной личности (не обремененной, кстати, средневековыми религиозными представлениями о том же теле, например). И как раз, пожалуй, в этом последнем — в гуманистическом заряде романа — мне видится его значение для европейской литературы.

Edited at 2017-01-25 04:33 pm (UTC)

Untitled Document

Содержание

Р а з д е л  п е р в ы й
«Читательская практика и детское творчество»
Литература XIX-XX веков

1.           Наше творчество (вводный урок)
2.           История русского стихосложения
3.           Метафора в художественной литературе (повторение)
4.           А. Пушкин «Полтава» (фрагмент)
5. ……..Картины боя в поэме А. Пушкина  «Полтава» и в стихотворении
М. Лермонтова «Бородино»
6.          Пушкин и Лермонтов (конкурс чтецов)
7.          «Труд в моей жизни»
8.          Сочинения-стихотворения
9.          О стихотворениях А.Пушкина «Туча» и М.Лермонтова «Тучи»
10.        Проблемы перевода поэтического текста
11.        Перевод с английского
12.        «Трудный возраст»
13-14.   «Есть в осени первоначальной…»
15-16 …«О картине…»
17- 18.   И. Тургенев «Записки охотника». «Бежин луг»
19.          «Литературный портрет»
20-21.    «Описание цветка»
22.         «О справедливости»
23-25.    Н. Некрасов «Мороз, Красный нос»
26.         Поэзия Н. Некрасова (конкурс чтецов)
27.       «Понимать человека»
28-29.   «Есть ночи зимней блеск и сила…»
30.         «Старый двор»
31.         Э.По. «Эннабел Ли». О.Генри. «Дары волхвов»
32          В.Гаршин. «Attalea princeps»
33.          А. Чехов «Хамелеон»
34-35.    А. Чехов «Медведь»
36.         Сочинения-пьесы
37.         А. Чехов «Ванька»
38-39   .М. Горький «Детство»
40-41.   Л. Толстой «Детство»
42.        Современная поэзия» (конкурс чтецов)
43.        «Велосипед того мальчишки»
44       . «Ступеньки у самой воды» (сочинение-секрет для будущего года)
45.       Автор – художественный текст – читатель
46.       Наше творчество (заключительный урок)


Р а з д е л  в т о р о й
ИСТОРИЯ МИРОВОЙ ЛИТЕРАТУРЫ
«Литература эпохи Возрождения». «Литература XVII века». «Литература XVIII века»


1-3.          История мировой литературы. (повторение)
ЛИТЕРАТУРА ЭПОХИ ВОЗРОЖДЕНИЯ
4.             От Средневековья к Возрождению
5.             Гуманизм — основная идея эпохи Ренессанса
ИЗ ИТАЛЬЯНСКОЙ ЛИТЕРАТУРЫ
6-7.         Данте Алигьери «Божественная комедия»
8.            Франческо Петрарка. Сонеты
ИЗ ФРАНЦУЗСКОЙ ЛИТЕРАТУРЫ
9-10.       Франсуа Рабле «Гаргантюа и Пантагрюэль»
ИЗ АНГЛИЙСКОЙ ЛИТЕРАТУРЫ
11.           Вильям Шекспир. Сонеты.
12-13.      Вильям Шекспир «Ромео и Джульетта»
14-15.      Вильям Шекспир «Гамлет, принц Датский».
ИЗ ИСПАНСКОЙ ЛИТЕРАТУРЫ
16-17.      Сервантес «Дон Кихот»
ЛИТЕРАТУРА ЭПОХИ ВОЗРОЖДЕНИЯ
18 .           Конкурс сонетов как отзвуков Ренессанса
19.           Литература эпохи Возрождения (самостоятельная работа)
20.           О литературе эпохи Возрождения» (обсуждение сочинений)
ЛИТЕРАТУРА XVII ВЕКА.
ИЗ АНГЛИЙСКОЙ ЛИТЕРАТУРЫ
21-22.      Джон Мильтон. «Потерянный Рай»
23.           Литературные направления
ИЗ ФРАНЦУЗСКОЙ  ЛИТЕРАТУРЫ
24-25.      Пьер Корнель «Гораций»
26-27.      Жан Батист Мольер «Мещанин во дворянстве»
ИЗ ДРЕВНЕРУССКОЙ ЛИТЕРАТУРЫ
28-29.      XVII век — переходный век  русской литературы.
   Протопоп Аввакум
30.           Повесть о Горе-Злочастии
31.           Повесть о Ерше Ершовиче
ЛИТЕРАТУРА XVII ВЕКА.
32.           Литература XVII века (самостоятельная работа)
33.           О литературе XVII века (обсуждение сочинений)
ЛИТЕРАТУРА XVIII ВЕКА. ЭПОХА ПРОСВЕЩЕНИЯ
ИЗ АНГЛИЙСКОЙ ЛИТЕРАТУРЫ
34.            Даниэль Дэфо «Робинзон Крузо»
35.            Джонатан Свифт «Путешествие Гулливера»
36.            Стерн. «Сентиментальное путешествие по Франции и Италии»
ИЗ ФРАНЦУЗСКОЙ ЛИТЕРАТУРЫ
37.             Вольтер «Кандид, или Оптимизм»
38.             Руссо «Юлия или Новая Элоиза»
39.             «Спор Вольтера и Руссо»
40.             «Как сегодня я бы решил «спор» Вольтера и Руссо?»
41.              Пьер Огюст Бомарше. «Безумный день, или Женитьба Фигаро»
ИЗ НЕМЕЦКОЙ ЛИТЕРАТУРЫ
42.             Поэзия Гете
43.             Гете «Страдания юного Вертера»
44.             Поэзия Шиллера. Баллады Гете и Шиллера.
45.             О «Разбойниках» Шиллера.
ИЗ РУССКОЙ ЛИТЕРАТУРЫ
46.              Русский классицизм. Поэзия М. Ломоносова
47.              Поэзия Г. Державина
48.              Д. Фонвизин «Недоросль»
49.              А.  Радищев «Путешествие из Петербурга в Москву»
50.              Н. Карамзин «Бедная Лиза»
ЛИТЕРАТУРА XVIII ВЕКА.
51.              Элегия. История жанра
52.              Литература XVIII века (самостоятельная работа)
53.              О литературе эпохи Просвещения» (обсуждение сочинений)

 

 

 

 

Сатира в романе Рабле “Гаргантюа и Пантагрюэль”

Самые острые стрелы своей сатиры Рабле направляет против церкви, в которой видит главную паразитическую силу, давящую тяжким бременем на плечи народных масс. Для Рабле нет ничего ненавистнее монахов. Он сравнивает их с обезьянами, которые не выполняют никакой полезной работы, а только “везде гадят и все портят, а потому получают от всех насмешки и пинки”.

Во время морского путешествия, Пантагрюэля и его друзей описываются различные острова, населенные монахами, бездельниками, кляузниками, сутягами и т. п. В этих главах, представляющих

жестокую сатиру на все стороны феодального общества, Рабле выступает как стихийный материалист и как смелый безбожник. Ему одинаково ненавистны пашшаны (католики) и папефиги (протестанты), вравной степени враждебные человеческой природе. “Делай что хочешь!” – таков девиз Телемской обители, которую основывает “монах-мирянин” брат Жан, презирающий церковь и монахов столь же сильно, как и сам Рабле. В Телемской обители просвещенные люди пользуются полной свободой, без помехи отдаваясь своим любимым занятиям-наукам и искусствам. Противопоставляя Телемскую обитель-эту гуманистическую утопию – монастырям и церкви, Рабле выражает надежды на будущее, которое принесет людям свободу и счастье.

В образах просвещенных королей Гаргантюа и Пантагрюэля некоторые критики усматривают апологию абсолютизма. Но Гар-гантюа и Пантагрюэль столь же утопичны и вымышлены, как и Телемская обитель. Жестокая и мрачная действительность Франции XVI века, с народной нищетой, потопляемыми в крови крестьянскими восстаниями, злобными преследованиями гуманистической интеллигенции (травле подвергался и сам Рабле), не давала ему никакого повода идеализировать королевскую власть. Характерно, что с усилением монархической и церковной реакции во Франции образы “идеальных” королей начинают в последних главах романа тускнеть, оттесняясь на задний план такими героями, как Панург и брат Жан.

Выдающийся реалист и сатирик, Рабле занял видное место в истории мировой литературы. Его народность, жизнерадостный смех, ненависть ко всему, что мешает свободному развитию человека, делают Рабле писателем, сохраняющим до наших дней свою жизненность и актуальность.

Роман Рабле очень труден для перевода. Помимо того, что французский язык XVI века ЕО многом отличается от современного, писатель широко использовал провинциальные диалекты, специальные производственные термины, архаизмы, неологизмы, всевозможные намеки, каламбуры, цитаты и парафразы из древних и средневековых авторов и т. д. Лучший из имеющихся переводов принадлежит Н. Любимову и по праву считается одним из достижений переводческого искусства. Однако ни этот, ни другие переводы “Гаргантюа и Пантагрюэля” ни в коем случае не должны быть рекомендованы детям: книга Рабле не только сложна для восприятия, но и содержит много скабрезностей “РРтрубых шуток.

Еще в 30-х годах поэт Н. Заболоцкий пересказал этот старинный роман для детей среднего и старшего возраста, бережно сохранив лучшие эпизоды и сатирическую соль произведения. В высоко художественном и тактичном пересказе Н. Заболоцкого книга рекомендуется школьным библиотекам. В изданиях для детей воспроизводятся великолепные иллюстрации знаменитого французского рисовальщика Гюстава Доре (1832-1883), талантливо интерпретировавшего великие произведения (” Гаргантюа и Пантагрюэль “, ” Дон Кихот “, “Сказки” Перро, “Приключения Мюнхгаузена” и др.). Иллюстрации Доре, срастаясь с текстом, составляют с ним как бы одно целое.

«Я смог сохранить впечатления из детства» — Журнал «Читаем Вместе.

Навигатор в мире книг»

О месте книжной иллюстрации в жизни художника мы сегодня решили побеседовать с Вадимом Челаком.

– Вадим, Ваш папа был известным художником-маринистом, а Вы работаете в книжной иллюстрации. Объясните, пожалуйста, свой выбор.

– Я всегда любил разглядывать картинки в книжках, представлял, что сам нарисовал бы на той или иной странице. Еще в школе преподаватель предложил мне проиллюстрировать стихи про древних животных. Мне было очень интересно этим заниматься. И этот интерес не пропал.

– А как Вы работаете над книгой? Образы главных героев, обстановка, в которой разворачивается действие – все это быстро возникает? Как озарение? Или приходится долго искать, выбирая разные варианты?

– Обычно видение героев появляется в процессе чтения, основная идея оформления тоже приходит быстро. Но порой приходится и переделывать изначально придуманное, от чего-то отказываться.

– Вероятно, из-за трений с издателями? Вам ведь приходится учитывать их пожелания?

– Безусловно. Хотя иной раз эти пожелания бывают просто нелепыми. Помню, в середине 1990-х в одном издательстве (не буду его называть), указывая на мой рисунок, где были изображены три человека, мне сказали, что так делать нельзя. Рисовать лучше двоих или четырех, только потому, что трое обычно собираются с целью напиться. И вот чтобы у читателей не возникали подобные ассоциации…

– А как же «Три поросенка»?

(Смеется в ответ.) Сейчас стало легче работать. Издатели более адекватно реагируют, прислушиваются к чужому мнению, охотнее идут на компромисс.

– А были такие случаи, когда текст, предложенный издателем, не понравился?

– Да, такое бывало. Читаю и понимаю, что это – не мой материал, не моя история.

– И тогда отказываетесь от работы?

– Не всегда. Иногда, если издатель уговаривает, да и автор – уважаемый мною человек, то соглашаюсь. Тут мне больше помогают профессиональные навыки, а не душевный порыв, который обычно сопровождает работу над «желанным материалом».

– Вероятно, «Ветер в ивах» Кеннета Грэма был таким желанным материалом?

– С этой книгой все было непросто. Как-то вечером я случайно услышал отрывок незнакомой сказки по радио. Мне очень понравился текст, и я стал искать первоисточник. Поскольку имена главных героев мне удалось запомнить, я легко нашел эту книгу в Интернете. Удивительно, что я читал сказку Грэма уже будучи взрослым и при этом понимал, что давно не получал такого удовольствия от текста. Книга мне очень понравилась, я сразу начал рисовать и был по-настоящему увлечен этой работой. Правда, потом пришлось самому искать издателя, показывая всем уже готовые иллюстрации. В итоге их приняли в издательстве «Лабиринт».

–- В наше время многие художники создают иллюстрации с помощью компьютера, так легче выбрать нужный оттенок, быстро изменить картинку… А Вы используете компьютер?

– Нет.

– Большинство книг, которые Вы иллюстрировали, являются классикой детской литературы, то есть они уже неоднократно издавались в другом оформлении. К примеру, сказку «Ветер в ивах» иллюстрировали такие известные художники, как Эрнест Шепард и Роберт Ингпен. Это обстоятельство усложняет работу? Вы знакомитесь с иллюстрациями своих предшественников?

– Безусловно! Мне интересно посмотреть, как это делали другие. Но не хочется ни повторяться, ни копировать кого-то.

– В 1993 году в русском переводе вышла книга Эно Рауда «Муфта, Полботинка и Моховая Борода», ее тогда издали с рисунками эстонского художника, друга писателя, Эдгара Вальтера. Его образы накситраллей известны во всем мире и были использованы и в одноименном мультфильме. У меня есть эта книга, мы с детьми ее очень любим и вряд ли примиримся с другим видением героев. Но недавно вышло переиздание этой сказки с Вашими иллюстрациями. Зачем понадобилось создавать «русских накситраллей»?

– Я видел книгу, о которой Вы говорите. Она замечательная. И рисунки очень хорошие. Почему издатели решили заказать новые иллюстрации, а не выкупить права у Э. Вальтера, я не знаю. У них свои причины, разные обстоятельства или какие-то коммерческие соображения. Что касается меня, то я над этой книгой работал с удовольствием.

– Вы иллюстрировали «Робинзона Крузо» Д. Дефо и сказку С. Прокофьевой «Приключения плюшевого тигра». Согласитесь, эти книги предназначены для читателей разного возраста. Вам легко переключаться на детскую аудиторию и в чем Вы видите ее специфику?

 – Мне нетрудно ощутить себя в детском возрасте, и это помогает мне в работе. Наверное, я смог сохранить впечатления из детства. Сейчас хочу по-новому оформить книгу Дж. Родари «Приключения Чиполлино». Вспоминаю, как читал ее в детстве, что в ней мне особенно нравилось. От этого и отталкиваюсь.

– Беатрис Поттер постоянно требовала от издателей приглушать тона, не делать ее рисунки слишком яркими. А Вы когда-либо выступали с подобными пожеланиями?

– Я тоже против чрезмерной яркости и потому очень люблю рисовать акварелью. Хотя этот материал капризный: он не прощает ошибок. Иногда применяю гуашь, но редко. Тут надо учитывать, что последнее слово всегда остается за издателем.

– Многие художники (к примеру, В. Сутеев, А. Лаптев и та же Б. Поттер) иллюстрировали собственные произведения. А Л. Владимирский, который оформлял все сказки А. Волкова про «Изумрудный город», сам взялся писать их продолжение. Вы не испытываете тяги к художественному слову?

– Испытываю и даже придумываю всякие истории, но не для детей, а для взрослых. Но это не для публикации, скорее, для узкого круга близких людей.

– Вам приходилось работать с современными отечественными авторами, которые еще не успели стать классиками подобно Софье Прокофьевой?

– Да, как раз сейчас заканчиваю работу над книгой «Серёжик» Елены Ракитиной для издательства «Речь». Мне понравилась эта сказка, ее герои мне показались очень симпатичными. А еще мне было бы интересно поработать над книгой украинского писателя Юрия Лигуна «Салапапон и Мздыря». Смешная книжка про озорных выдумщиков. Я прочел эту историю в прошлом году, когда принимал участие в работе жюри V конкурса «Новая детская книга», проводимого издательством «РОСМЭН».

– Вы делаете одну книгу, а потом приступаете к другой? Или в работе может быть сразу несколько книг?

– Обычно занимаюсь сразу несколькими проектами, так интереснее и я так привык.

– Киевский художник Владислав Ерко после триумфального выхода книги «Снежная королева» получил много приглашений поработать за рубежом. А Вы получаете приглашения от иностранных издательств?

– Пока ни одного не получил. Может, все впереди?

– А как Вы относитесь к критике?

– С профессиональной критикой моих работ я как-то не встречался, хотя мне, конечно, интересно мнение моих коллег и друзей. Еще читаю отзывы в Интернете о книгах, которые я иллюстрировал. Мне кажется, эти отзывы пишут люди неравнодушные.

– Какие книги, прочитанные Вами в детстве, стали любимыми?

 – Самыми любимыми были книги Марка Твена «Приключения Гекельберри Финна» и «Приключения Тома Сойера». Тогда их было трудно достать. В библиотеке на них в очередь записывались. Одна книга была у меня, а вторая – у моего друга. Мы ими постоянно обменивались. Их так часто перечитывали сами и давали другим, что они истрепались в пух и прах. Потом с удовольствием читал романы Фенимора Купера про индейцев. Никогда не забуду замечательный рассказ «Нелло и Патраш», который написала английская писательница Мария Луиза де ла Раме под псевдонимом Уида. К сожалению, эта книжка очень давно не переиздавалась, и у нас о ней мало кто знает. Книга про мальчика Нелло и его верного пса по кличке Патраш была написана в 1872 году. В мире она известна под названием «A Dog of Flanders» («Фландрийский пес») и представляет собой роман для детей объемом около 300 страниц. В СССР роман целиком не издавался. В настоящее время эта книга очень популярна в Японии, где по ней уже сняли мультфильм, и на Филиппинах. Еще помню, какое завораживающее впечатление производили на меня иллюстрации к книге Франсуа Рабле «Гаргантюа и Пантагрюэль», ребенком я мог часами их рассматривать. Но сам роман так до сих пор и не прочел.

– А какие книги Вы читаете своему сыну?

– Теперь он сам все читает. Хочется, конечно, повлиять на его выбор, чтобы не прошел мимо той или иной замечательной книги. Но сделать это без нажима, без обязаловки. Сначала я ему рассказываю, что есть такая книжка о том-то и о том-то. Пересказываю некоторые фрагменты, чтобы его заинтересовать. А когда этот интерес появляется, он сам берет книгу и читает. 

– Расскажите, пожалуйста, о счастливых моментах, связанных с Вашей профессиональной деятельностью.

– В 2013 году на Международном книжном салоне в Санкт-Петербурге книга «Робинзон Крузо» издательства «РОСМЭН» с моими иллюстрациями получила от Международной конфедерации союза художников специальный диплом премии «Лучшие книги года» за высокохудожественное оформление. Для меня такая оценка моей работы была неожиданной и очень приятной. Это, конечно, счастливый момент.

Еще вспоминается одно замечательное событие, которое произошло благодаря издательству «Лабиринт». Для сказки «Ветер в ивах» с моими рисунками они выбрали перевод И. Токмаковой. Так, по счастливой случайности, я познакомился с прекрасным детским автором, Ириной Петровной Токмаковой. Помню, когда учился в первом классе, прочел ее книжку «Аля, Кляксич и Буква “А”». Это была первая большая книга, которую я самостоятельно прочитал. И вот я оказался в гостях у Ирины Петровны, для меня она – человек-легенда. О такой встрече я и мечтать не мог, но она произошла. И это для меня счастье.

– Ваши детские мечты сбылись?

– В основном – да. Причем одна такая детская мечта осуществилась совсем недавно. Я принял участие в создании мультипликационного фильма «Таинственные черепки» о детстве Агаты Кристи. Сейчас этот мультфильм принимает участие в конкурсной программе фестиваля в Суздале.

– А как Вы попали в анимацию?

– Однажды на книжной выставке ко мне обратился режиссер Дмитрий Семёнов и предложил поработать над фильмом. Очевидно, он посмотрел мои иллюстрации, и они ему понравились. Я сразу согласился, потому что давно об этом мечтал. Помню, когда учился в пятом классе, всерьез увлекся мультфильмами. Регулярно ходил в кинотеатр «Баррикады», где в то время показывали японские полнометражные анимационные фильмы и сборники наших советских мультиков. А потом на уроках (если мне было скучно) рисовал на уголках страниц учебников героев выдуманных мною историй. Было очень интересно увидеть в развитии свой короткий сюжет. С удовольствием наблюдал, как мой рисунок оживает и начинает двигаться. Кстати, в одном учебнике удавалось уместить четыре маленькие серии. Никогда не забуду, какое сильное впечатление произвела на меня экскурсия на киностудию «Союзмультфильм». И хотя анимация – очень трудоемкая и сложная вещь, заниматься ею бесконечно интересно.

– Каким проектом увлечены в настоящее время?

– Работаю над книгой американской писательницы Мэри Додж «Серебряные коньки» для издательства «Лабиринт».

– Желаем Вам удачи и творческих успехов!

– Спасибо!

Gargantua and Pantagruel Summary & Study Guide

Gargantua and Pantagruel Summary & Study Guide включает исчерпывающую информацию и анализ для помогите разобраться в книге. Данное учебное пособие содержит следующие разделы:

Этот подробный обзор литературы также содержит темы для обсуждения и бесплатный тест по Гаргантюа и Пантагрюэль Франсуа Гизо.

Гаргантюа и Пантагрюэль Франсуа Рабле представляет собой сборник из пяти романов, описывающих жизнь и приключения великана Пантагрюэля.Первая книга описывает его образование, вторая рассказывает о молодости его отца, а остальные три книги рассказывают о его приключениях, пытаясь определить, должен ли его друг Панург жениться. «Гаргантюа и Пантагрюэль» — занимательная и комичная сатира на многие аспекты образования, религии и жизни в целом.

В первой книге Пантагрюэль настолько велик, что его рождение становится причиной смерти его матери, а по прошествии раннего детства отец Гаргантюа отправляет его учиться.Посетив несколько школ медицины и права, Пантагрюэль поселяется в Париже, чтобы продолжить учебу. Здесь он знакомится с Панургом, который становится его близким другом. Пантагрюэль доказывает свою мудрость и приобретает респектабельную репутацию, живя в Париже, но отец вызывает его домой, когда дипсодианцы вторгаются в город амауротов по приказу их короля Анарха. Победив дипсодийцев, Пантагрюэль завоевывает всю землю Дипсодии. Pantagrueline Prognostication служит альманахом, наполненным очевидными советами, таких, какие слепые не увидят в 1533 году.

Вторая книга «

Гаргантюа» посвящена детству и образованию Гаргантюа, отца Пантагрюэля. Старомодное образование, полученное в раннем детстве, превращает Гаргантюа в сумасшедшего дурака, поэтому его отец, Грангузье, отправляет его в Париж с Понократом в качестве наставника; однако, хотя его образование начинает улучшаться, Гаргантюа вызывается домой, когда король Лерна Пикрохол объявляет войну Утопии из-за спора между пекарями Лерна и пастухами Утопии. С помощью монаха Фрера Жана и многих других мужчин Гаргантюа побеждает Пикрохола, и, чтобы вознаградить Фрера Жана за его отважные подвиги во время войны, Гаргантюа основывает Аббатство Телемитов. Суд над високосным годом уверяет читателей, что не нужно бояться високосного года, так как он установлен человеком и не встречается в природе.

В Третьей книге Пантагрюэля Панург рассказывает Пантагрюэлю о своем желании жениться и спрашивает совета своего друга, стоит ли ему жениться. Пантагрюэль предлагает множество способов найти ответ на этот вопрос, но когда его интерпретации последовательно утверждают, что Панург будет предан рогам в браке, Панург обвиняет своего друга в намеренном негативном истолковании каждого знака.Поскольку Панург еще не пришел к выводу, Пантагрюэль предлагает отправиться в путешествие, чтобы проконсультироваться с La Dive Bouteille, чтобы определить, должен ли Панург жениться.

Пантагрюэль и его люди отправляются в плавание в Четвертой книге Пантагрюэля, делая много остановок на пути к месту назначения. Во время путешествия они встречают корабль, наполненный торговцами, и Панург обманом заставляет их всех спрыгнуть с корабля на смерть в море после спора с Диндено. Панург также демонстрирует свою трусость, прячась и плача, когда их корабль попадает в сильный шторм.После почти жестокой встречи с Чидлингами команда Пантагрюэля останавливается на острове Папиманов, где к ним относятся гостеприимно, так как они встретили Папу.

В Пятой книге Пантагрюэля мужчины узнают о различных птицах на Звенящем острове и вынуждены подкупить Кошачьих когтей, когда их арестовывают на острове Визкет-Гейт. После того, как вассалы из Квинтэссенции помогли спастись от посадки на мель, Пантагрюэль и его команда посещают ее королевство, Энтелехию, где их развлекает бал, устроенный в форме турнира.В Стране Фонарей им разрешено выбрать выдающегося Фонаря в качестве проводника, и она ведет их на остров, где обитает оракул Ла Бутей. Внутри храма мужчины восхищаются замечательным убранством, но когда Панург приводят в La Dive Bouteille, она произносит только одно слово: «Тринк». Верховная жрица Бакбук объясняет, что это значит пить, и заставляет Панурга проглотить серебряную книгу, что заставляет его усердно рифмовать в пользу женитьбы. Бакбук велит мужчинам идти во имя Бога, и так заканчиваются приключения Пантагрюэля.

Гаргантюа и Пантагрюэль Франсуа Рабле

Буйный шедевр

Этому роману почти 600 лет, но он невероятно интересен, гораздо интереснее, чем я ожидал.

Как по содержанию, так и по стилю, были времена, когда я не мог догадаться, когда это было написано.

Уже не спорят, что это был первый роман. Однако его повествовательное разнообразие подчеркивает, что институт романа всегда был связан со стилистическими инновациями и что мало что отличает истоки романа от последующего модернизма и постмодернизма.

Я прочитал ранний перевод, начатый сэром Томасом Уркартом, как в виде электронной книги, так и в прекрасной старой версии в твердом переплете, которую я купил в 1983 году, потому что мне понравились стильные рисунки пером и тушью австралийского художника Фрэнсиса Дж. Бродхерста (который также проиллюстрировано «Декамерон» ). Некоторые из его иллюстраций сопровождают этот обзор.

После Уркхарта было сделано несколько переводов. Однако я не могу винить его версию. Читается легко. Любые длинные предложения были скорее игривыми, чем напыщенными.Стивен Мур описывает его как «буйный шедевр… но они позволили себе слишком много вольностей с текстом и сделали слишком много ошибок». Я не замечал этих недостатков. Достаточно сказать, что я чувствовал, что они никогда не умаляли текучести и юмора прозы, которая оказывалась на странице. Это должно быть данью либо автору, либо переводчикам.

Уркхарт был «экстравагантным и эксцентричным» шотландским писателем, который разделял увлечение неологизмами, особенно в «Гаргантюа». Здесь есть интересный сайт, посвященный ему:

http://sixgradesofsirthomas.blogspot…

Букварь

На самом деле роман представляет собой сборник из пяти книг, каждая из которых состоит из 60 главы, которые обычно состоят из двух-четырех страниц с заголовками, которые четко объявляют предмет.

Первая книга, которая будет написана и опубликована, появится второй, первая будет приквелом. Успех этих двух книг был настолько велик, что у Рабле возникло искушение дополнять их до самой смерти — традиция, поддерживаемая Голливудом.

Прилагательное «раблезианец» происходит от характера книги, означая «демонстрирующий приземленный или непристойный юмор», или «отмеченный грубым грубым юмором, экстравагантностью карикатуры или смелым натурализмом».

Эти характеристики очевидны. Однако, что меня удивило, так это серьезный замысел романа. Несмотря на сатирическую основу, он нацелен на важные социальные, политические и религиозные проблемы. Он нападает на предполагаемое зло и продвигает или исследует альтернативы.Временами, особенно в отношении эксцессов юристов, он напоминал «Государь» Макиавелли (опубликовано в 1532 году, в год издания первой книги) с одной стороны и Джонатана Свифта «Путешествия Гулливера» (1726 г.)

«Рабле и его мир»

Трудно читать о «Гаргантюа» , не встретив «Рабле» Михаила Бахтина и его мир». Я еще не читал. Тем не менее, я использовал некоторые из его подходов в своем обзоре и попытался определить, где я мог относиться к этому по-другому.

Бахтин анализирует «Гаргантюа» в терминах:

«Карнавал»; и

«Гротескный реализм».

«Карнавал»

Тон романа «карнавальный» в том смысле, в каком большинство из нас понимает это слово.Однако, хотя я знал о Бахтине и его использовании этого слова, я, конечно, не знал, насколько обширной и важной была его работа в определении его литературных коннотаций.

Роман производит поверхностное впечатление юмора, удовольствия и непристойности. Это вербальная игра, и ее предметом часто является роль отдыха или игры в более широком контексте. Каждая глава представляет собой комическую постановку, очень похожую на отдельный номер в цирке. Часто есть толпы или большое количество людей, которые образуют аудиторию для описываемых ритуалов, представлений и действий.

Бахтин вносит в контекст четыре дополнительные характеристики:

• Свободное взаимодействие между людьми разных классов;

• Терпимость к эксцентричному поведению;

• Объединение культурных черт или тропов, которые обычно разделяются или противопоставляются; и

• Отсутствие санкции или наказания за кощунственное или противоправное поведение.

Исторически сложилось так, что различные карнавальные празднества длились около трех месяцев римско-католического календарного года.В какой-то степени они отражали сохранение или сохранение языческих традиций и обычаев. Таким образом, они в некотором роде были предохранительными клапанами социальной, политической и религиозной напряженности.

Бахтинский анализ не тот, который накладывается на текст извне. Фестиваль карнавала неоднократно упоминается в романе. Если бы современный читатель хоть немного знал о последствиях «Карнавала», то часть анализа Бахтина стала бы очевидной из самого текста.

По мере того, как вы учитесь ценить точку зрения Раблеле, становится все более очевидным, что два альтернативных мировоззрения, которые он противопоставляет, — это Карнавал и Великий пост, два аспекта христианского календаря.

Карнавал олицетворяет праздность, досуг, изобилие, излишества, распутство, сквернословие и гедонизм.

Великий пост олицетворяет воздержание, трезвость, аскетизм, пуританство, жесткость и самодисциплину.

Персонажи и читатель стоят перед выбором между ними. В качестве альтернативы им, возможно, придется найти третий путь, который они проложат сами.

Относительная значимость алкоголя раскрывается в структуре повествования: уже в первом предложении Авторского пролога Рабле обращается к читателям как «благороднейшие и прославленнейшие пьющие».

Роман — это не просто пассивное наблюдение или участие в публичном зрелище. Это в равной степени, если не больше, разговор в пределах трактира или гостиницы. Стиль повествования принадлежит устной, разговорной, иногда драматической или театральной традиции. Рассказчик разговаривает с нами, пока мы все употребляем алкоголь. Каждая глава представляет собой отдельный рассказ. Это как раз то время, когда пора наполнить наши кружки или стаканы. Это повествование в лучшем виде.Только цель этого повествования — и просвещение, и смех.

Это не происходит на открытом воздухе в публичном форуме. Это происходит в промежуточной полуприватной, полуобщественной сфере, которая еще весьма отлична от частной или интимной сферы индивидуума.

Тем не менее, как и на публичной арене, статусные и классовые различия упраздняются. Любой, кто присутствует, имеет право и говорить, и пить, при условии, конечно, что он может позволить себе заплатить за свой алкоголь.

Таким образом, гостиница олицетворяет карнавал, а церковь — Великий пост.

Вызов статус-кво

Еще один аспект карнавального или пьяного контекста заключается в том, что он временно приостанавливает соблюдение статус-кво. Карнавал демонстрирует альтернативные варианты, а гостиница предоставляет место для их обсуждения. Таким образом, сказки, рассказываемые во время выпивки, представляют собой «а что, если бы» или спекулятивные рассуждения о том, что могло бы быть, если бы жизнь и общество были другими.

Эта теория применима к событиям романа. С другой стороны, сам роман — это материальный объект, который должен подчиняться полной юрисдикции закона.Долгое время он сталкивался с проблемами как с гражданским, так и с церковным правом.

В романе явный вызов статусу-кво маскируется тем фактом, что и Гаргантюа, и Пантагрюэль — великаны. Они раздуты, грубы, преувеличены и чрезмерны. В них нет ничего среднего или посредственного. Все в них реалистично, кроме их «гигантских» размеров и силы. Тем не менее, похоже, что у них есть гигантская лицензия делать что-то по-другому из-за их размера.Они не открыты для оспаривания.

Помогает то, что они тоже королевские особы в своей среде. Сын Гаргантюа, Пантагрюэль (имя которого означает «все жажда»), обладает неутолимой жаждой знаний и ненасытным аппетитом к еде и алкоголю. Он получает лучшее обучение и приобретает как мудрость, так и суждение. Роман эффективно описывает его приключения в обучении как во Франции, так и за ее пределами. Его дипломатический статус гарантирует ему безопасный проход. Таким образом, Рабле может испытать и оценить другие политические варианты путем наблюдения, не подвергая открытому сомнению статус-кво своей вымышленной королевской семьи, именно потому, что расследование ведет член семьи (принц).

Повествование представляет собой ряд последовательных расследований. Он не выдает никаких особых предпочтений или предубеждений. Информация и знания являются самостоятельными целями. Они не должны быть целеустремленными в рамках романа, даже если собственной целью Рабле могло быть поощрение большей свободы выбора в реальной жизни.

«Гротескный реализм»

Как груб мир Пантагрюэля, так он «гротеск» в глазах Бахтина.

Гротескный реализм представляет реальность или человеческое тело структурированным иерархическим или стратифицированным образом.

На высшем уровне находится абстрактный, идеальный, духовный и благородный аспект разума. На самом низком уровне находится материальный, вульгарный, непочтительный, распутный аспект гениталий.

Бахтин видит, как одно превращается в другое в процессе смерти, разложения и деградации.

Средний уровень — это уровень живота, кишечника или матки, который представляет собой процесс выделения, преобразования, обновления, возрождения или рождения нового существа.

Эти анатомические метафоры так же применимы к политическому телу, как и к человеческому телу.Таким образом, средний уровень — это процесс изменения общества и социального порядка, например, путем ликвидации, восстания или революции. Верхний уровень одновременно инвертируется и ниспровергается снизу.

Рабле утверждал бы, что эти процессы не просто насильственны, вульгарны и оскорбительны, но естественны, неизбежны и необходимы. Поэтому его роман, в котором он подробно описывает процессы, и непристойен, и глубоко серьезен. Это одновременно сексуально и революционно, отсюда и предполагаемая угроза статус-кво, поддерживаемому королем и папой.

Противоположный пол и противоположная сторона

Через наши гениталии и рот мы взаимодействуем друг с другом и с миром посредством секса, еды и питья, и все это множится в романе. Бумгуты, рубцы, кишки, гульфикы, раны и съезды имеются в большом количестве.

Часто женщины являются простой мишенью мужской сексуальной активности. Это вызвало много критики, начиная с момента публикации, когда несколько женщин написали вымышленные реплики.Однако в его защиту есть ряд женщин, которые являются королевами или аббатисами или занимают другие руководящие должности сами по себе.

Не менее важно чувство удивления или невежества, опасения или страха перед женским телом и разумом. Для всех сексуальных съездов женщины — тайна, неизведанное, необъяснимое.

Институт брака представляет собой одновременно и возможность, и проблему. Ведь без брака не может быть измены. Поэтому, заключает советник князя Панург ( «все хотят или гонят» ), лучший способ избежать рогоносцев — воздержаться от брака.

Таким образом, Рабле предполагает, что прогресс жизни заключается не только в постижении работы общественного строя, но и в понимании природы противоположного пола и союза с ним в святом или нечестивом браке.

Там, где Рабле создает конфликт, Пантагрюэль ищет разрешения. Кажется, он обладает уникальной способностью успокаивать противников, разрешать споры и добиваться нового порядка. Он ведет людей через процесс изменений.

Субъектами, которых он больше всего презирает, являются не его противники, а адвокаты, которые провоцируют, разжигают и затягивают споры ради собственной выгоды (несомненно, с почасовой оплатой или за письменный лист).

«Делай, что хочешь»

Ближе всего к утопическому видению Рабле подходит в своем описании Телемского аббатства и его обитателей уже в первой книге. В нем:

«Всю свою жизнь они провели не по законам, постановлениям или правилам, а по своей собственной воле и удовольствию… этот единственный пункт, который нужно соблюдать: «Делай, что хочешь».

логика такова, что мужчины и женщины жаждут того, что им запрещено, и желают того, в чем им отказано.Следовательно, свободы, чести и удовлетворения можно достичь, дав нам то, чего мы жаждем и желаем.

«En Oino Aletheia»

Рабле предупреждает нас в начале своего романа, что было бы ошибочным думать, что его слова содержат: ложь…

«Поэтому вы должны открыть книгу, и… [тогда] вы обнаружите, что в ней содержатся вещи гораздо более ценные, чем обещала коробка; то есть, что предмет его не так глуп, как может показаться по названию на первый взгляд…

«[вы бы нашли] более чем человеческое понимание, восхитительную добродетель, несравненную ученость, непобедимую мужество, неподражаемая трезвость, определенная удовлетворенность ума, совершенная уверенность и невероятное пренебрежение ко всему тому, ради чего люди обычно так много наблюдают, бегают, плывут, сражаются, путешествуют, трудятся и суетятся сами.

Если подумать, заявление о неподражаемой трезвости может оказаться преувеличением.

Ближе к концу книги он описывает другой девиз:

«En Oino Aletheia»

Эта фраза может быть нам более знакома как «In Vino Veritas» или «In Wine Truth».

Таким образом, независимо от поиска или грааля, истина действительно находится в самой чаше и ее содержимом (настоящая святая святыня, «самая божественная вещь» ).Отсюда совет Рабле, что единственный способ утолить свою жажду познания — это пить, пить вечно и пить вечность. В этот момент, самые знатные и прославленные пьяницы, пора нам всем вернуться в гостиницу.

Аудиокнига недоступна | Audible.com

  • Эвви Дрейк начинает больше

  • Роман
  • К: Линда Холмс
  • Рассказал: Джулия Уилан, Линда Холмс
  • Продолжительность: 9 часов 6 минут
  • Полный

В сонном приморском городке штата Мэн недавно овдовевшая Эвелет «Эвви» Дрейк редко покидает свой большой, мучительно пустой дом спустя почти год после гибели ее мужа в автокатастрофе.Все в городе, даже ее лучший друг Энди, думают, что горе держит ее взаперти, и Эвви не поправляет их. Тем временем в Нью-Йорке Дин Тенни, бывший питчер Высшей лиги и лучший друг детства Энди, борется с тем, что несчастные спортсмены, живущие в своих самых страшных кошмарах, называют «криком»: он больше не может бросать прямо и, что еще хуже, он не может понять почему.

  • 3 из 5 звезд
  • Что-то заставило меня продолжать слушать….

  • К Каролина Девушка на 10-12-19

Гаргантюа и пантагрюэль — Academic Kids

Гаргантюа и пантагрюэль — Academic Kids

От академических детей

В Википедии нет статьи с таким точным названием.
  • Если вы создали эту страницу за последние несколько минут и она еще не появилась, она может быть не видна из-за задержки обновления базы данных. Попробуйте выполнить очистку ( https://academickids.com:443/encyclopedia/index.php?title=Gargantua_and_pantagruel&action=purge ), в противном случае подождите и повторите попытку позже, прежде чем пытаться воссоздать страницу.
  • Если вы ранее создавали статью под этим заголовком, возможно, она была удалена. Смотрите кандидатов на скорейшее удаление по возможным причинам.
Навигация

Академическое детское меню

  • Искусство и культура
    • Искусство ( http://www.academickids.com/encyclopedia/index.php/Art )
    • Архитектура ( http://www.academickids.com/encyclopedia/index.php/Architecture )
    • Культуры ( http://www.academickids.com/encyclopedia/index.php/Cultures )
    • Музыка ( http://www.acadekids.com/encyclopedia/index.php/Музыка )
    • Музыкальные инструменты ( http://academickids.com/encyclopedia/index.php/List_of_musical_instruments )
  • Биографии ( http://www.academickids.com/encyclopedia/index.php/Biographies )
  • Клипарт ( http://www.academickids.com/encyclopedia/index.php/Clipart )
  • География ( http://www.academickids.com/encyclopedia/index.php/География )
    • Страны мира ( http://www.academickids.com/encyclopedia/index.php/Countries )
    • Карты ( http://www.academickids.com/encyclopedia/index.php/Maps )
    • Флаги ( http://www.academickids.com/encyclopedia/index.php/Flags )
    • Континенты ( http://www.academickids.com/encyclopedia/index.php/Continents )
  • История ( http://www.acadekids.com/encyclopedia/index.php/History )
    • Древние цивилизации ( http://www.academickids.com/encyclopedia/index.php/Ancient_Civilizations )
    • Промышленная революция ( http://www.academickids.com/encyclopedia/index.php/Industrial_Revolution )
    • Средневековье ( http://www.academickids.com/encyclopedia/index.php/Middle_Ages )
    • Предыстория ( http://www.academickids.com/encyclopedia/index.php/предыстория )
    • Ренессанс ( http://www.academickids.com/encyclopedia/index.php/Renaissance )
    • Хронология ( http://www.academickids.com/encyclopedia/index.php/Timelines )
    • США ( http://www.academickids.com/encyclopedia/index.php/United_States )
    • Войны ( http://www.academickids.com/encyclopedia/index.php/Wars )
    • Всемирная история ( http://www.acadekids.com/encyclopedia/index.php/History_of_the_world )
  • Тело человека ( http://www.academickids.com/encyclopedia/index.php/Human_Body )
  • Математика ( http://www.academickids.com/encyclopedia/index.php/Mathematics )
  • Ссылка ( http://www.academickids.com/encyclopedia/index.php/Reference )
  • Наука ( http://www.academickids.com/encyclopedia/index.php/наука )
    • Животные ( http://www.academickids.com/encyclopedia/index.php/Animals )
    • Авиация ( http://www.academickids.com/encyclopedia/index.php/Aviation )
    • Динозавры ( http://www.academickids.com/encyclopedia/index.php/Dinosaurs )
    • Земля ( http://www.academickids.com/encyclopedia/index.php/Earth )
    • Изобретения ( http://www.academickids.com/encyclopedia/index.php/Изобретения )
    • Физические науки ( http://www.academickids.com/encyclopedia/index.php/Physical_Science )
    • Растения ( http://www.academickids.com/encyclopedia/index.php/Plants )
    • Ученые ( http://www.academickids.com/encyclopedia/index.php/Scientists )
  • Социальные науки ( http://www.academickids.com/encyclopedia/index.php/Social_Studies )
    • Антропология ( http://www.acadekids.com/encyclopedia/index.php/Anthropology )
    • Экономика ( http://www.academickids.com/encyclopedia/index.php/Economics )
    • Правительство ( http://www.academickids.com/encyclopedia/index.php/Government )
    • Религия ( http://www.academickids.com/encyclopedia/index.php/Religion )
    • Праздники ( http://www.academickids.com/encyclopedia/index.php/Holidays )
  • Космос и астрономия
    • Солнечная система ( http://www.acadekids.com/encyclopedia/index.php/Solar_System )
    • Планеты ( http://www.academickids.com/encyclopedia/index.php/Planets )
  • Спорт ( http://www.academickids.com/encyclopedia/index.php/Sports )
  • Хронология ( http://www.academickids.com/encyclopedia/index.php/Timelines )
  • Погода ( http://www.academickids.com/encyclopedia/index.php/Weather )
  • Штаты США ( http://www.acadekids.com/encyclopedia/index.php/US_States )

Информация

  • Домашняя страница ( http://academickids.com/encyclopedia/index.php )
  • Свяжитесь с нами ( http://www.academickids.com/encyclopedia/index.php/Contactus )

Гаргантюа и Пантагрюэль краткое содержание — Лучшие заметки английского образования

ПАНТАГРУЭЛЬ КНИГА РЕЗЮМЕ

Первые несколько глав посвящены знакомству с главным героем.Показаны его рождение, детство,

подростковых лет и переезд в Париж. Возвращение в свою страну ознаменовано освобождением

земель, находившихся под властью врагов.

Автор показывает нам события, касающиеся главного героя, и на первый взгляд роман кажется

биографическим романом, но при ближайшем рассмотрении мы видим, что в нем отсутствует вступление,

сюжетный поворот, развязка и что автор использует их случайным образом, чтобы между ними можно было поместить

событий.

Кроме того, он также вставляет в сюжет поговорки, пародии и дискуссии. Сюжет романа

фактически помещен между рассказами и анекдотами.

Роман «Пантагрюэль» начинается с описания семейной истории Пантагрюэля и целого

списка его предков. Мы узнаем, что его мать умирает во время его рождения, что также описано.

Далее описываются его детство и воспитание. Его воспитатель и учитель Эпистемон

позаботился о нем и его образовании.

После окончания учебы Пантагрюэль отправляется в Париж, где встречает Панурга, который рассказывает ему

историю своего плена в Турции.

После этого Пантагрюэля втягивают в судебную дискуссию. В итоге он оказался арбитром

, потому что международный судебный совет не смог вынести вердикт.

Выслушав обе стороны, Пантагрюэль вынес бессмысленный

вердикт, но все остались им довольны.

История возвращается к Панургу, который начинает рассказывать историю своей жизни.Он рассказывает о своем заточении в Турции

и о том, как ему удалось освободиться. Он остается важной частью истории в следующих главах

. Мы даже узнаем некоторые из его предложений, таких как строительство стены вокруг

Париж.

Панург также встречался с Таумастом, английским интеллектуалом. Они обсуждали руки. Затем Панург

попытался соблазнить парижанку, но ему это не удалось.

Со временем Пантагрюэль вел интересную жизнь в Париже и проводил дни

, развлекаясь с Панрюге, пока до него не дошло известие о смерти отца.Он также узнал, что

Дипсодес совершил нападение на его Утопию, место, где он родился.

Он решил освободить свое королевство и его друзья пришли ему на помощь. С помощью Панурга,

Эпистемона и Юстена ему удалось победить 660 солдат. Они оставили в живых только одного, чтобы использовать его

в качестве своего раба.

Рабле – Гаргантюа и Пантагрюэль, Книга 1 – От всезнайки к незнанию: блокнот

Не все дети красивы…

Глава 1

Гаргантюа — отец Пантагрюэля, обоих великанов.Нам всем должно повезти, если наша генеалогия составлена ​​так же аккуратно, как и их. Есть так много людей высокого положения, которые действительно происходят из отбросов человечества. Лично я происхожу из старой линии королей и принцев. Доказательством этого является то, что я так отчаянно хочу быть им, лежать и трахаться весь день.

По милости Божией у нас есть генеалогия Гаргантюа. Его выкопал человек по имени Жан Одо. Он нашел в земле большую бронзовую гробницу и начал копать.В гробнице была книга родословия, написанная на коре вяза. Меня позвали посмотреть и перевести. Я нашел аннотацию в конце книги. Я заполнил биты, которые были съедены крысами и мотыльками.

Глава 2

Краткое изложение правильных головоломок в гробнице: все это огромная запутанная мешанина.

Глава 3

Грангузье был шутником и пьяницей. И едок. Большой едок. Он женился на Гаргамеле, дочери короля бабочек. Их занятия любовью были похожи на два куска бекона, трущихся друг о друга.Она забеременела и вынашивала ребенка 11 месяцев. Только ребенку, которого носят так долго, суждено совершить великие дела. Это поддерживают многие известные писатели. Попробуйте сами. Ты увидишь.

Глава 4

Однажды Гаргамель наелась бычьей требухи. Именно в честь Марди Гра было зарезано и засолено 367014 быков, чтобы к весне было много мяса. Рубца было так много, что он начал переворачиваться. Они решили, что съедят их все за один раз, а не выбрасывают.Люди из соседних городов были приглашены помочь поесть. Грангузье очень обрадовался и позаботился о том, чтобы у всех были полные ковши. Гаргамель съела целую лодку, и дерьмо начало вздуваться внутри нее. Они шли домой вприпрыжку.

Глава 5

После еды завязался разговор. Фляги, ветчины, кубки и стаканы действительно были. Разговор был основан на том, насколько они хотели пить и голодны. Встал вопрос о том, было ли сначала пьянство или жажда.Это была жажда, потому что молодежь не знает, что такое пить, но у них есть инстинкт. Жизнь для питья или пить для жизни? Такого рода вопросы. Много философии из-за глупых вопросов и выпивки. Много бредовых историй о том, как напиток подарил вымышленным персонажам покоренные места.

Глава 6

Пока они говорили о выпивке, Гаргамель стало смешно. Грангузье подумал, что родовые схватки вызывают боль. Грангузье пытался убедить ее быть веселой, потому что ребенок рождался.Гаргамель не был убежден и сказал ему, чтобы он отрубил ему член. Шучу, но, черт возьми, это больно. Грангузье понял, что его совет никому не нужен, и пошел выпить еще.

Акушерки столпились вокруг нее и подумали, что ребенок выходит. Нет, просто больше ее толстой задницы двигается из-за еды. Одна из акушерок несколько раз побывала в квартале и сварила ей какую-то смесь, которая сжала бы ее сфинктер. Что бы это ни было, это так повлияло на ребенка, что он пошел по ее венам и родился через ее левое ухо.Он вышел с криком «пей, пей, пей!!», призывая всех опрокинуть. Если вы думаете, что это невозможно и глупо, почему бы вам не сказать то же самое о Роккетайладе, Крокемуше, Минерве, Адонисе и т. д.? Прочтите немного дерьма, которое Плиний-старший сказал о чем угодно, и это будет звучать менее безумно.

Глава 7

Грангузье все еще пил и слышал, как парень что-то говорил о выпивке. Он посмотрел на него и заметил про себя, какой у него большой динь-дон. Его имя должно было быть Гаргантюа («que grand tu as!»).Гаргамель, похоже, понравилось, как это звучит. Они напоили его и крестили. Для его молока заказали еще 17913 коров. Кормилицы не собирались резать этого ребенка. Некоторые говорят, что Гаргамель сама вскормила его, чтобы наполнить 1902 трубки и 9 ведер молока.

Так он прожил 1 год и 10 месяцев, они возили его в повозке с волами, ездили с места на место и хвастались перед всеми. Он был красивым мальчиком с 18 подбородками, но никогда не плакал. Он обделался раз в час, в основном из-за того, что выпил слишком много сентябрьского вина.Всякий раз, когда он злился, расстраивался, грустил или что-то еще, они давали ему большую выпивку, чтобы успокоить его. Его гувернантка сама рассказывала мне, что он так привык к этому, что приходил в возбуждение от одного только звука кастрюли или сковородки, думая, что это кувшин с каким-нибудь вкусным напитком. Они использовали звуки, чтобы успокоить его.

Глава 8

Рубашка: 1350 ярдов лен
Ластовицы: 300 ярдов лен
Дублет: 1219 ярдов атлас
Очки: 1509,5 ярдов собачьи шкуры
Чулки: 1657 1/3 ярда шерсть (с изумрудами размером с апельсин)

Код:
25 ярдов шерсти
Выпуклость куска трески: 81″ с хорошей вышивкой, жемчугом и т. д. (Есть на что посмотреть. Посмотрите его другую работу «О достоинстве гульфиков». Но этот не был похож на те, что большинство молодых парней имеют, которые обычно на 90% полые.)
Туфли: 609 ярдов из пурпурного бархата, с помпонами на стыках (подошвы: 4422 коричневые коровьи шкуры)
Накидка: 2400 ярдов из синего бархата, с вышитыми тонкими фестонами и жемчужно-золотыми полосами.
Меч и кинжал (не из Испании, потому что, по словам Грангузье, к черту Испанию): деревянный меч и кожаный позолоченный кинжал
Сумка: 1 член ливийского слона
Платье: 14399 Синий бархат шириной 1/3 ярда с золотым цветочным узором
Головной убор: 453 .25 ярдов из белого бархата а-ля испанские евреи
Перо: пеликана из Гиркании
Медальон на шляпе: эмалированная работа с золотой пластиной в 136 унций. с изображением двух человеческих голов, смотрящих друг на друга, как в «Симпозиуме» Платона.
Золотая цепочка: 51206 унций. золото с зелеными яшмами, драконами, лучами, искрами и т. д., свисающими до пупка.
Перчатки: 16 шкур хобгоблина, 3 шкуры волка
Кольца: указатель слева: карбункул размером со страусиное яйцо из египетского золота. В центре слева: переплетение стали, золота, меди и серебра.В центре справа: спираль с оранжевым рубином и остроконечным бриллиантом. Все они оценены примерно в 6 984 9000 крон Агнес Деи.

Глава 9

Белый и синий были семейными цветами. Белый означал радость, удовольствие и т. д. Синий имел какое-то отношение к небесам. Вы можете подумать, что белый цвет означает веру, а синий — непоколебимость. Согласно Цветные гербы , вы можете так подумать, но у книги даже нет автора. Никто не стал бы писать его имя под этим мусором. Вы видите много такого: о, это символизирует то, а это символизирует то… Панье символизирует боль.Горшки для мочи означают офицера… В Древнем Египте использовали иероглифы, которые мало кто понимал. Люди думали, что они имели в виду что-то сильное и добродетельное, но на самом деле это было не так уж и много.

Глава 10

Итак, белый – это удовольствие и радость. Не слушайте тех, кто говорит иначе. Аристотель говорил о том, что вещи приходят в противоположностях: добро и зло, холодное и горячее и т. д. Если взять две противоположности, радость и печаль, белое и черное… Белое будет означать радость, а черное — печаль.Это довольно стандартно, за исключением Сиракуз и Аргоса (люди действительно облажались). Люди носят черное, чтобы показать горе, когда они скорбят. Белый означал радость. Ночь и черное показывают темноту и лишения. Разве не так все хорошо? Даже преображение Иисуса было в белом свете там, где было его лицо. В Бытии Бог сотворил свет и увидел, что это хорошо. Мы говорим о «свете небес». Город Альба был заселен после обнаружения белой свиньи. Белые кони, тянущие колесницу, символизируют торжество. Белизна ассоциируется с благородным цветком лилией.Многие, многие, многие книги поддерживают этот символизм. Ах да… синий означает что-то о небесах.

Глава 11

В возрасте 3 лет его воспитание стало включать дисциплину в обычном порядке. Большую часть времени он пил, ел, спал, ел, спал, пил и ел. Он часто был в грязи, пачкая лицо и одежду. Он гонялся за бабочками. В конце концов, его отец был их правителем. Писал в ботинки, насрал в рубашку и вытирал нос рукавами, пил из тапка.Зубы на расческе грыз, пил во время еды, ел во время питья. Много писает, какает и пердит. Он вел себя как всякие звери, засовывал себе в нос червей и вытаскивал червей из носа. Нормальные пацанские вещи.

Он хватался за части своих гувернанток всякий раз, когда ему было удобно. Они будут играть с его гульфиком. У его члена были всевозможные названия: пилликок, кегля, коралловая ветвь, пробка, шнек, качалка, крутизна, тугая и низкая, обжимное железо, маленькая красная колбаска и петух.Гувернантки будут драться из-за этого.

Глава 12

Было решено, что он должен быть всадником. Они начали его с деревянной лошадки. Он бегал с ним, прыгал, скакал повсюду. Он раскрашивал его в разные цвета в зависимости от настроения. У него была большая охотничья лошадь, сделанная из бревна, и повседневная лошадь из бруса давильни.

Лорд Брединбэг приехал навестить своего отца, а также герцог Фримил и граф Ветвинд. Они спросили его, где конюшни.Гаргантюа отвел их на верхний этаж заведения. Они думали, что он шутит, но, конечно же, они были там. Он объяснил им всем, как он заботится о своих лошадях.

Глава 13

Гаргантюа исполнилось 5 лет. Грангузье вернулся с победой над канарцами. Гаргантюа с гордостью сообщил отцу о своем новом методе поддержания чистоты. Он провел много экспериментов по подтиранию задницы. Он начал с женской бархатной маски, затем их капюшонов, шейного платка, наушников и т. д.У него были проблемы с чепчиком пажа с перьями. Он вытерся кошкой, но кошка соскребла его грязь. Перчатки у мамы были неплохие. Он перепробовал почти все, что нашел в саду. Затем простыни, шторы, скатерти, салфетки и т. д.

Он даже придумал дерьмовую песню для экспериментов. Ну и жопу подтирать не надо, если еще не нагадил. Это красиво и чисто, пока мы не срали. Итак, он думал, что ты должен срать, прежде чем вытирать свою задницу. Затем он продолжал вытираться подушкой, тапком, кошельком, корзинкой и шапкой.Лучшие шляпы были мохнатыми. Затем он перепробовал всех животных, которые были у них в округе. Лучшим был хорошо сбитый гусь. Вы должны держать шею между ног, и вы получите лучшее очищение, и тепло тоже приятно.

Глава 14

Грангузье гордился своим сыном. Он сказал своим гувернанткам, что Филипп Македонский видел, во что превратится Александр, когда увидит, как он скачет на лошади. Александр победил лошадь, признав, что лошадь на самом деле просто боялась собственной тени.Итак, он решил заставить свою лошадь бежать по направлению к солнцу (на восток). Его послали к Аристотелю, чтобы узнать все, что он мог. Грангузье знал, что его сын такой же особенный, как и Александр, после их дерьмового разговора. Он хотел, чтобы у Гаргантюа было лучшее образование и не слишком большие расходы.

Был назначен врач и наставник Тубал Олоферн, который обучал его. У них были огромные столы и карандаши. Софист много лет учил его по ряду книг. Затем он учился у Мастера Джобекина Бриде и читал еще тонны и тонны книг.

Глава 15

Папа видел, как Гаргантюа учился, но, похоже, ничему не учился. Он казался глупее, чем когда только начинал. Он пожаловался кому-то на проблему, и в ответ он сказал, что лучше ничего не узнать, чем так учиться. Это не принесло ничего, кроме вреда молодежи. Они предложили небольшой тест, чтобы поставить мальчика, который только 2 года учился против Гаргантюа. Привели мальчика Юдемона, которому не исполнилось и двенадцати. Его противопоставили учителям Гаргантюа.Мальчик произнес речь о достоинствах окружающих его людей. Очень впечатляюще. Гаргантюа вырывался, как корова, прятал лицо и издавал звуки, похожие на пердеж дохлого осла. Излишне говорить, что Грангузье очень расстроился из-за учителей и уволил их. Он нанял учителя Эвдемона, Понократа, и отправил их всех в Париж, чтобы узнать, чему молодые люди учатся во Франции.

Глава 16

Король Нумидии прислал Грангузье огромную кобылу. Она была размером с 6 слонов, ее копыта больше походили на пальцы ног, а на заднице был рог.Ее доставили в Олонне в трех караках и на бригантине. Грангузье подумал, что это лучший способ отправить Гаргантюа в Париж. Отправились в путь половина в мешке, Гаргантюа, Понократ, слуги и Эвдемон.

Они добрались до Орлеана и прошли там через большой лес, кишащий бычьими мухами и шершнями. Кобыла убила их всех своим хвостом, отбивающим мух. Этим Гаргантюа гордился, и это дало название региону Beauce («Je trouve beau ce» на изрезанном французском языке). В конце концов они добрались до Парижа, выпив Боуса до дна.

Глава 17

Они немного поспали, а потом пошли осматривать город. Люди смотрели на него из-за его размера и снаряжения. Люди в Париже настолько тупые, что будут пялиться на все обыденное и игнорировать что-то впечатляющее. Гаргантюа был вынужден остаться в Нотр-Даме, чтобы избежать зевак. Он сказал: «Я дам им что-нибудь, чтобы поглазеть», и он выхватил свою волю и помочился на них до такой степени, что 260 418 человек утонули. Женщин и детей не считали. Оставшиеся в живых были настолько поражены тем, что город был затоплен в шутку, что они переименовали город из Левкеции в Париж («Париж»).

Гаргантюа посмотрел на колокола собора и наиграл на них мелодию. Он снял их и использовал как колокольчики для своей лошади. Люди подняли большой шум, и были предприняты усилия, чтобы вернуть их.

Глава 18

Мастер Янотус был отправлен за колокольчиками. Они постучали в дверь, и Понократ открыл. Он был немного напуган тем, как были одеты Янотус и его люди, что он побежал за Гаргантюа. Они придумали план. Они приводили этих парней в винный погреб и доводили их до бешенства.Тогда они могли бы заставить их согласиться с тем, что они хотели.

Глава 19

Янотус произнес небольшую речь, чтобы вернуть колокола. «Мы хотели бы вернуть наши колокола, потому что они нам нужны. Многие люди пытались взять их или купить, но мы всегда отказывались. Если мы не вернем их, мы, ребята, будем в глубоком дерьме. Мы больше не будем пить. Если мы их вернем, нам обещали колбасу, хорошие штаны и т. д. Штаны — это здорово. Помните, Иисус сказал: «Отдайте кесарю то, что принадлежит ему, и отдайте Богу то, что принадлежит ему».Если вы хотите есть и пить с нами, мы можем об этом позаботиться. Мы дадим вам помилование. Они не наши. Они городские. Все используют их. Они могут хорошо смотреться на вашей кобыле, но и нам подходят. Пожалуйста, ради бога, верните нам наши колокольчики».

Глава 20

Понократ и Эвдемон смеялись над речью софиста, отягощенной скверными латинскими словами и грамматикой. Тогда Янот тоже начал смеяться. Было непонятно, смеялись ли они друг над другом или друг над другом.Гаргантюа спросил своих людей, что им делать. Понократ хотел заставить его пить больше и дать ему штаны, чтобы сделать его счастливым. Они задавались вопросом, что лучше: найти гадящие штаны или что-то, что можно было бы прижать к его животу. Янотус был слишком пьян, чтобы говорить кому-либо, какой он хочет. Наконец-то они что-то собрали. Тогда Янот сказал им, что он хочет. Люди Янотуса сказали ему, что он уже получил штаны от Гаргантюа. — Нет, это был просто подарок. Я все еще хочу свои штаны для колокольчиков.Они сказали, что он должен быть разумно доволен сделкой.

Причина не практиковалась в этих краях. Янотус проклял их всех на ужасную смерть и болезнь. Пока он говорил и говорил, кто-то из свиты Гаргантюа поставил колокола обратно.

Глава 21

В благодарность за возвращение колокольчиков парижане пообещали держать и кормить его кобылу столько, сколько он захочет. Ее держали в лесу Бьер. Теперь Гаргантюа был готов к занятиям. Он проснулся между 8 и 9.Он немного повалялся в постели, встал и оделся. Он расчесывал волосы пальцами. Затем начиналось какание, мочеиспускание, отрыжка, рвота, пердеж, зевота, чихание и т. д. Он шел завтракать: жареные трипсы, бекон, ветчина, тушеная козлятина и суп.

Понократ не считал разумным набрасываться этой едой перед тренировкой. Гаргантюа ответил, что он перевернулся как минимум 7 или 8 раз, прежде чем встать. Именно это и сделал Папа Александр по совету своего врача. Еда улучшает память, и он многое может вспомнить.Алкоголь улучшает память, и он хотел начать рано.

После завтрака он отправился в церковь с большой корзиной. Там он прослушал 30-какие мессы. Он читал литании. Затем его привезли обратно на воловьей повозке, и он прошел по монастырям со своими четками среди 16 отшельников. Он учился полчаса, мечтая о том, что будет на обед. Он сделал глоток и начал есть и пить в больших количествах. Слуги бросали еду ему в рот и глотали вино, чтобы облегчить ситуацию.

Глава 22

Гаргантюа смывал обед свежим вином, ковырял в зубах свиными рысаками и отстреливался от всех, кто был рядом. Они раскладывали ткань, колоду карт и игральные кости и играли примерно в 300 различных игр. От всех этих азартных игр пересохло в горле, поэтому они выпивали по 11 литров на человека. Это делало его немного сонным, и ему приходилось вздремнуть 2-3 часа. И нет ничего лучше напитка, чтобы проснуться. Понократ отругал его за это, но Гаргантюа нашел способ все это оправдать.

Глава 23

Понократ был недоволен тем, как жил Гаргантюа. Он знал, что ему будет трудно заставить его быстро переодеться. Он решил, чтобы он тусовался с нужной компанией, чтобы подать ему хороший пример. Затем они сразу же занялись литературой и обучением.

Гаргантюа начал просыпаться в 4 утра и читать богословие, пока его обтирали. Он практиковал хорошее произношение с мальчиком-пажем с правильным акцентом. Он часто был так тронут прочитанным, что останавливался, чтобы помолиться и поклониться Богу, тому, чья мудрость и величие повлияли на то, что он читал.

Он останавливался, чтобы сходить в туалет, и пока он это делал, Понократ подкреплял его уроки объяснениями более сложных моментов. Они будут созерцать небо, и уход за Гаргантюа будет сделан за него. Они перефразировали вчерашний урок. Затем они пошли гулять, продолжая уроки. Его читали 3 часа. Они играли с металлическим треугольником, а затем снова брались за книги. Они ужинали, и им читали какую-то историю. Они обсуждали прочитанное, пока ели и пили.Они играли в карты, основанные на математике, а не на играх. Он был в состоянии превзойти самых умных мужчин вокруг. Затем они пели с любыми инструментами в качестве аккомпанемента. После всего этого у него была послеобеденная свалка, и он пошел учиться еще на несколько часов. Затем он отправился кататься на лучших лошадях в лучших доспехах. Он практиковался во всех видах оружия во время пения и без особых усилий.

Глава 24

Они были заняты в сарае, работая, пока шел дождь.Затем они занимались живописью и резьбой, а также многими другими ремеслами. Они слушали учения и проповеди, а также любые публичные выступления, которые только могли найти. Ужин обычно был легким, за которым следовало чтение классики.

Глава 25

Пастухи ухаживали за лозами во время сбора урожая. Проходя мимо, они попросили у пекарей торт. Судя по всему, это очень хороший завтрак. Пекари не хотели иметь ничего общего с этими парнями, думая, что они ленивые попрошайки.Пастухи напомнили пекарям, что они покупали у них в прошлом и хотят сделать это сейчас. Если они собираются быть мудаками во всем этом, они будут помнить об этом маленьком деле в следующий раз, когда им понадобится что-нибудь со своей фермы. Они начали драться, пока соседние фермеры не пришли помочь фермерам в бою. Когда все закончилось, фермеры получили свои лепешки, но в итоге заплатили за них. Все они взяли лекарственный виноград, чтобы пережить драку.

Глава 26

Пекари вернулись в свой город, Лерне, чтобы поплакать и поплакать из-за их пыли с фермерами своему королю Пикрохолу, который даже не дал им рассказать эту историю.Это бесило его до крайности. Он приказал, чтобы все, кто в состоянии сражаться, спустились и помогли. Он подготовил артиллерию, а прибыло 16014 аркебузиров и 30011 добровольцев. Были готовы к бою ружья, пушки, птицы, змеи, лошади и т.д. Авангард был послан, чтобы разведать место происшествия и подготовить место к битве. Место было тихим, и поблизости не было никаких следов большой армии. Армия бросилась прочь, потеряв всякое чувство порядка и сметая все на своем пути.

Глава 27

Армия устроила там хаос. Но множество священников, священников, хирургов и аптекарей посетили это место, чтобы оказать помощь раненым. Эти ребята подхватили чуму и упали замертво на месте. Армию это никак не затронуло, и она продолжала портить это место. Монахи по соседству пытались помириться песнями. На помощь пришел брат Иоанн из аббатства. Он был монахом, которого когда-либо исповедовало монашество. Монахи пели вместо того, чтобы что-то делать с захватчиками.Он убедил монахов, что они должны дать отпор до того, как придет армия и либо уничтожит вино, либо выпьет его все. Иоанн сражается со всеми грабителями, а другие монахи убивают раненых, используя крест, чтобы прикончить их.

Глава 28

Монахи отбили армию у аббатства, и Пикрохол решил разбить лагерь на ночь. На следующий день он смог взять замок, но не аббатство. Тем временем Гаргантюа все еще был в Париже, а Грангузье был дома. Пастуху удалось вернуться, чтобы сообщить королю о том, что произошло.Он был явно расстроен и не понимал, почему это произошло. Он был слишком стар, чтобы сражаться, поэтому послал за Гаргантюа, чтобы он принял участие в этой битве.

Глава 29

Письмо Грангузье: Эй, извините, что прерываю все ваши занятия по книгам, но у нас возникла небольшая проблема. Пикрохол, похоже, потерял рассудок и вторгся в наши земли. Мы хотим решить эту проблему прямо сейчас. Всякий раз, когда вы можете отвлечься от учебы, пожалуйста, спускайтесь сюда.С любовью, Даддикинс.

Глава 30

Письмо было отправлено Гаргантюа, и лучший посланник короля Ульрих Галле был отправлен поговорить с Пикрохолем.

Глава 31

Галле встретился с Пикрохолем и сказал ему, что Грангузье встревожен этим вторжением. Две земли жили в мире друг с другом на протяжении поколений, и вдруг он ворвался без какого-либо предупреждения. Он спросил, какого черта на него нашло, что он сделал такое.

Глава 32

Пикрохол не хочет вести переговоры.Грангузье и Галле выясняют, что произошло между фермерами и кондитерами. Они решают возместить ущерб, причиненный пекарям, и отправляют человека для переговоров о цене. Пикрохол на самом деле не хочет останавливать войну, но хочет сохранить присланные ему деньги. Он боится, что будет выглядеть стервой, если сдастся.

Глава 33

Пикрошоль и его министры решают, что деньги пойдут на финансирование их войны с Грангузье. И если им удастся вторжение на его земли, они смогут финансировать войну, чтобы захватить всю планету.Они разделили армии на дивизии, чтобы вести эту войну группами.

Глава 34

Гаргантюа наконец прочитал письмо отца, сел на кобылу и помчался домой. Его свита следовала за ним вплотную. Понократ посоветовал ему обратиться к лорду Вогийону за помощью и советом. Гимнаст решает быть разведчиком, чтобы судить о размере и характере армий Пикрохола. Гаргантюа, наконец, возвращается домой и получает несколько тонн и сотни галлонов закусок.Он видит, что страна в руинах.

Глава 35

Гимнаст смог подобраться вплотную к капитану Пикрохола Трипету и убил его маленьким мечом. Во всей этой суматохе Гимнаст также смог убить нескольких людей Трипета.

Глава 36

Гимнаст встречается с Гаргантюа и объясняет ему, что эти солдаты Пикрохола не самые острые ножи в ящике стола и их не так уж сложно победить. Гаргантюа срубает там дерево, называемое деревом Святого Мартина, и превращает его в копье.С этим копьем он смог пронзить большую часть вражеской армии.

Глава 37

Они подошли к реке Веде, и Гаргантюа смог встретиться со своими родителями. Ему пришлось поправить волосы после столь долгой поездки, и при этом он смог распутать десятки пушечных ядер, летящих в его волосы, пойманных во время поездки по лесу. Не пострадав от пушечных ядер, он использовал свое копье, чтобы разрушить замок. Чтобы отпраздновать его победу, они устроили огромный банкет со всеми вкусностями и гадостями, какие только можно себе представить.

Глава 38

В это время 6 пилигримов, направлявшихся из Себастьяна под Нант, прятались в садах из-за всех боев. Гаргантюа, все еще голодный, хочет приготовить салат. Не видя паломников, прячущихся в салате, он вместе с паломниками собирает салат, перемешивает и съедает их. Они могли держаться подальше от его резцов, но были сметены галлонами вина, которым он запивал салат после того, как поковырял в зубах. После обильной еды и питья Гаргантюа пошел отлить и разозлил паломников.

Глава 39

Грангузье рассказал Гаргантюа о жестокой битве, которую в одиночку вел брат Джон. Гаргантюа предлагает ему сесть рядом и поговорить о войне, обменяться шутками и поговорить о религии и монахах в целом.

Глава 40

Юдемон спрашивает, как монахам удается держаться подальше от остального мира. Гаргантюа предполагает, что они едят чужое дерьмо, и это отталкивает их от них. Кроме того, монахи, кажется, вообще ничего не делают, и это заставляет людей смотреть на них с подозрением.Они молятся и читают отрывки, большинство из которых на самом деле не понимают. Но Джон хороший парень, так что в них есть некоторый потенциал. Джон отвечает, что в перерывах между молитвами он делает оружие и пьет. Причина, по которой у него такой красивый, но большой нос, заключается в том, что у его няни были мягкие соски. Твердые соски делают носы меньше.

Глава 41

Гаргантюа все еще был взвинчен после обеда и дискуссий с Джоном и его друзьями. Джон сказал ему, что он всегда мог заснуть во время молитв и чтений.Итак, он прочитал несколько молитв Гаргантюа, чтобы попытаться уложить его спать. В полночь Гаргантюа проснулся, чтобы отправиться в патруль. Ему действительно удавалось сдерживать себя от выпивки. Они пошли осматривать лес.

Глава 42

Джон немного подбадривал ребят, и к концу разговора он был так взволнован своими словами, что даже не обратил внимания на то, как тот ехал верхом на лошади, и его швырнуло на дерево. . Им удалось спустить его и снова посадить на лошадь, готовую к бою.

Глава 43

Пикрохол был очень взбешен смертью капитана Трипета. Он отправил патруль, чтобы попытаться найти Гаргантюа и его людей в лесу. Уставшие, они остановились в таверне и столкнулись с паломниками, которых разозлил Гаргантюа. Паломники рассказали им, что с ними случилось, заставив патруль подумать, что Гаргантюа и его люди были демонами. Монах решил в одиночку следовать за патрулем Пикрохола и тоже наткнулся на паломников. Патрульные поняли, что он совсем один, и взяли его в плен.

Глава 44

Джон смог разобрать, что его похитители искали Гаргантюа и его приятелей. Ему нужно было пойти и предупредить их об этом нападении. Он больше прислушивался к тому, что они говорят, и понимает, что, хотя их может быть много, они всего лишь кучка любителей, и освободиться не составит большого труда. Они даже не взяли у него меч. Он освободился и убил многих своих охранников, а главный парень Пикрохола, Тачкраун, попал в плен. Затем он направился туда, где, по его мнению, находились Гаргантюа и Ко.мы. К сожалению, при этом он выдал их позицию, и две армии встретились и начали битву. Группа Гаргантюа побеждает в битве.

Глава 45

После того, как битва закончилась, Гаргантюа и его друзья отправились к Грангузье в его постели. Он спросил о монахе, и они рассказали ему. Они плотно позавтракали, и входит брат Иоанн и просит вина. Он привел с собой 5 паломников, с которыми они имели дело последние несколько дней, и Touchfaucet. Грангузье спросил паломников, кто они и откуда.Грангузье дал им всем несколько утешительных советов.

Глава 46

Touchfaucet предстал перед Грангузье и получил задание по поводу вторжения. Он признал, что планировал захватить всю страну, чтобы отомстить пекарям. Грангузье сказал ему, что это невозможно сделать с такой маленькой и некомпетентной армией. У них было слишком много солдат и дружественных стран, готовых протянуть им руку помощи. Грангузье дал ему свободу при условии, что он попытается заставить Пикрохоля остановить войну.

Глава 47

Touchfaucet вернулся к Пикрохолу и рассказал ему, о чем его просил Грангузье. Тем временем Грангузье призвал своих лучших офицеров готовиться к полномасштабной войне, которая защитит всю страну. Touchfaucet объяснил, что армии Грангузье намного больше и лучше, чем его, и они, скорее всего, будут уничтожены в результате этого вторжения. Пикрохолу не понравился тон Touchfaucet, и он назвал его предателем. Рэшкалфу это не понравилось, и Тачкран убил его мечом, который дал ему Грангузье.Пикрохол расстроился из-за этого и приказал убить его на месте.

Глава 48

Гаргантюа теперь возглавлял всю объединенную армию, а Грангузье оставался в своем замке. Они отправились через Веду и получали все большую и большую поддержку со стороны жителей сельской местности. Они начали штурм замка, Скалы Клермонд, удерживаемой Пикрохолом. Они вошли в замок и убили почти всех в нем. Пикрохол и его ближайшие люди пытались бежать, но были схвачены Джоном и доставлены к Гаргантюа.

Глава 49

Пикрохол убежал и упал с лошади. В гневе он убил его. Ему нужно было найти еще одну, но он смог найти только задницу. Местные все подходили к нему и били по заднице. Он столкнулся со старухой, которая предсказала, что он восстановит свое старое королевство. Гаргантюа собрал своих людей и заметил, что лишь немногие из них были ранены или мертвы. Обрадовавшись этому, он устроил большую вечеринку, чтобы отпраздновать их хорошее здоровье, и выставил напоказ тех, кто остался из близких людей Пикрохола.

Глава 50

Гаргантюа обратился к тем, кто остался из отряда Пикрохола. Он рассказал им историю Альфарбала, короля, недовольного своим богатством, который решил вторгнуться в Оникс и использовал пиратов для набегов на район Бретани. Грангузье смог победить их и вместо того, чтобы поработить людей, позволил им вернуться домой. Альфарбал был так тронут этим актом доброты, что поклялся в верности Грангузье. Такой же акт помилования Гаргантюа проявляет к побежденным в надежде, что это навсегда положит конец войне.

Глава 51

Гаргантюа замечает пропажу Пикрохола. Теперь, когда земли Пикрохола остались без правителя, а его сын слишком молод, чтобы править землей, Гаргантюа назначает Понократа регентом, так как он был для него таким великим учителем.

Глава 52

Гаргантюа хотел сделать Иоанна аббатом Севильи, но не хотел этой работы. Он не хотел быть ответственным за кого-либо. Он чувствовал, что заботиться о себе, а не о других, слишком большая ответственность.Он хотел, чтобы его собственное маленькое аббатство оставалось для него и никому не мешало. Они имеют тенденцию быть коррумпированными и сомнительными. Ему дали аббатство в Телеме.

Глава 53

Гаргантюа и Джон построили аббатство, не похожее ни на одно другое. Девиз заведения был «делай, что хочешь». Не было бы стен, и мужчинам и женщинам было бы позволено жениться и брататься друг с другом. Место было украшено, как замок, и жители были одеты декадентски.

Глава 54

Написана дурацкая транскрипция об истории аббатства и правилах аббатства при Иоанне.

Глава 55

Мужчины и женщины будут жить бок о бок. У них будут разные задачи, но они оба будут жить вместе со всевозможными экзотическими, даже волшебными животными, бродящими по дому. Это очень шикарно выглядящее место.

Глава 56

Женщины одеты очень хорошо и с новой одеждой для каждого сезона. Мужчины аббатства также одеты в пух и прах. Многие из лучших ремесленников страны разрабатывали и шили одежду как для мужчин, так и для женщин аббатства.

Глава 57

Свобода — ключевая тема Телемского аббатства. Каждый человек может делать что хочет и когда. Мужчины и женщины жили в гармонии и были очень счастливы. На стенах аббатства есть странная надпись.

Глава 58

Гаргантюа и Джон обсуждают загадку, увидев ее. Гаргантюа думал, что это описание божественной истины. Джон просто подумал, что это описание игры в теннис.

Нравится:

Нравится Загрузка…

Заметки о карнавальных образах:

Заметки о Карнавальный изображения:

 

— Карнавал — это понятие, описанное литературоведом Михаилом Бахтиным (1895-1975) в его книге Рабле и его мир (1968). В этом книга Бахтин пишет о французах романист Франсуа Рабле (1532-1564), самым известным произведением которого является роман Гаргантюа и Пантагрюэль , комическая и сатирическая история великана Гаргантюа и его сын Пантагрюэль .

 

Бахтин открывает книгу с строчка: Из всех великих писателей мировой литературы Рабле наименее популярны, наименее поняты и оценены.

 

— Письмо Рабле есть комична, гротескна, полна преувеличенных телесных образов и представляет собой, как пишет Бахтин, Праздник народной культуры. Его письмо – это безграничный мир юмористических форм и проявлений, противостоящих официальный и серьезный тон средневековой феодальной культуры.

 

— Рабле воплощает письмо Качества Карнавала в средневековой культуре. Карнавал был единственным временем года в какое веселье было разрешено и санкционировано, исходя из того, что празднование иногда должно быть разрешено, если крестьяне должны были работать в остальное время. Винные бочки лопаются, если мы время от времени их не открываем и не впускаем немного воздуха, пишет письмо из богословской школы в 1444 году, которое Бахтин цитирует.

 

— Карнавал санкционирован, дозволенный разгул, в котором жесткий порядок мира в течение остальной части год скинут. Перевернутая мощность отношения временно празднуются. Карнавальные образы перекликаются с традициями и духом этого праздничный характер карнавала и, в свою очередь, борется со способностью такие образы по-настоящему расстроили власть.

Карнавал и Карнавальные образы, обладают следующими качествами:

 

Ролевая игра / Смена ролей Крестьяне могли одеваться как король, а король играл в быть крестьянином

Переодевание Можно временно быть тем, кем не был до конца года

Смех типично открытый публичный издевательский смех в адрес власти

Издевательство над тем, что официально , в том числе противостояние между:

Грязный язык масс (по сравнению с) официальным языком короля или церкви

Игривость (против) Серьезность

Диалогические голоса (versus) Единый монологический голос Короля

Вещи, которые грязные или грязные (по сравнению с) вещи чистые

Это было потому, что, в целом, было Акцент на Тело, по телесным функциям в отличие от глубокого духа или разума официальной власти, карнавал подчеркивал материальную реальность тела, растерзал, понюхал, выпил и умер.Это подчеркивало уровень того, что мы люди, и все мы разделяем эти характеристики. Тело позитивно, не негатив.

В частности, акцент на нижней половине корпус — Верхняя половина корпуса была связанный с причиной, и то, что было официальным. Нижняя половина тела, характеризующаяся грубыми телесными функциями, и отвергнутое тем, что было официальным, было царством крестьянина.

Открытое тело по сравнению с закрытым телом Верхняя половина была аналогичным образом охарактеризована как закрыто, никогда не открывается.Нижняя половина всегда был открыт, свободен. То напряжение, пишет Бахтин, ложится на те части тела, которые открыты для внешний мир, то есть те части, через которые мир входит в тело или выходит из него. Там акцент на том, что обычно скрыто и репрессирован.

Это потому что Карнавал характеризовался духом возможностей, обновления, разрушения старых форм и творений новые. Карнавалу противостоит все доработанное и отшлифованное, до всякой помпезности, до всякого готового решения в сфере мысли и мировоззрения. Это мир постоянного переосмысления и обновления. Карнавал не воспроизводит силу старого порядка, но стремится изобретать новые.

Таким образом, один из ключевые качества карнавала это деградация , деградация официального и почитали, насмехаясь над ним и переводя в царство неофициальный.Но Бахтин тщательно обратите внимание, эта деградация всегда в интересах создания чего-то нового. Деградировать значит хоронить, пишет он, сеять, и убивать одновременно, чтобы привлечь к чему-то большему и лучше. Деградация роет телесную могилу для нового рождения: оно имеет не только деструктивный, негативный аспект, но и регенерирующий один.

Упор на грязь или репродуктивные органы есть ассоциация не только с тем, что подавляется властью, но и место, где выращивают новые вещи.

 

Подводя итог: Карнавальные образы опираются на озорной и игривый дух Карнавала, который издевается над властью, ниспровергает властные отношения и, подчеркивая тело, смех и ролевую игру, пытается создать новый мир.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован.