Боярыня морозова автор: Сочинение на тему: Боярыня морозова, картина Сурикова

Содержание

Боярыня Морозова

В отечественной истории Сурикова влекли эпохи переломные, события драматические, судьбы неординарные, характеры сильные.

Трагическая судьба опальной боярыни Морозовой поразила его еще в детстве, когда он впервые услышал рассказ о ней. Должны были пройти годы, чтобы дремавшее в памяти подкрепилось знаниями, прочитанными в книгах историков, соединилось с литературным образом Морозовой в сочинениях современных писателей.

Феодосия Морозова принадлежала к самому родовитому русскому боярству. Она была ярой противницей реформ Никона и последовательницей протопопа Аввакума, духовного главы раскольнического движения на Руси в XVII столетии. Суриков изобразил момент, когда Морозову, закованную в цепи, провозят по московским улицам “на позорище”, чтобы затем заточить в Боровский монастырь, где она и закончит свои дни.

Во всем облике Морозовой выражена фанатическая сила, готовность идти на любые муки, но остаться верной своей идее. Вторит двуперстию Морозовой, символу старой веры, юродивый, тянется за санями нищенка, склоняет перед боярыней красивую голову юная боярышня в голубой шубке, бегут за розвальнями мальчишки, непременные свидетели всего, что происходит на московских улицах. Они олицетворяют живую связь времени настоящего и будущего, сохраняя в памяти реальность, становящуюся для следующих поколений историей. Так и Суриков подростком не однажды бывал вовлечен в круговорот сибирских событий, впечатления от которых вплетались в канву его исторических полотен.

Московский люд XVII века в пестроте одежд, состояний, возрастов и отношений к Морозовой заполняет картину. Это живописное полотно являет полное единство глубоко драматического содержания и щедрой красоты живописи. Морозный воздух, искрящийся голубой снег, богатое разнообразие одежд, маковки церквей, опушенные снегом крыши домов сливаются в стройное живописное звучание, подобно мощному многоголосию хора или оркестра, подчиненного воле дирижера.

До начала работы над картиной Суриков совершил поездку в Европу. Знакомство с классическим и современным искусством много значило для художника. Его особенно покорили венецианские колористы эпохи Возрождения. Он воспринял их живописный принцип: единство тона при богатстве цвета и его оттенков. Благодаря этому художник замечательно передал колористические особенности русского зимнего пейзажа, достигая в его изображении почти импрессионистического эффекта. Картина покоряет красотой и разноцветьем старинных одежд, которое соединяется в единый декоративный узор, предвосхищая художественные принципы мастеров следующего поколения. Но в многообразии цвета не теряются характеры людей. Для Сурикова особенно были привлекательны женские лица. По окончании работы над полотном художник будет в портретах воплощать свой интерес к красоте женских типов и характеров, многие из которых могли бы войти в многоголосый хор картины.

Суриков обладал редчайшим даром “прозрения” прошлого и в своих исторических полотнах умел воссоздавать самый “дух” минувших эпох, устанавливать таинственную связь между днем нынешним и ушедшим.

Боярыня Морозова

Феодосия Соковнина, боярыня Феодосия Прокофьевна
Морозова, инокиня Феодора, наконец, закованная в цепи
раскольница с суровым, изможденным лицом со ставшего
уже хрестоматийным полотна великого русского художника
Василия Сурикова… Кем же была эта женщина? Ради чего
оставила она свои несметные богатства, славу, почести,
высокое положение при царском дворе? Ради чего отреклась
от мира с его земными радостями, была разлучена с родными
и близкими людьми, потеряла единственного сына, пошла на
поругание и нечеловеческие пытки? Наконец, ради чего она
умерла страшной, мучительной голодной смертью в холодной
и мрачной земляной тюрьме Боровского острога?

  В серии «Избранницы судьбы» мы представляем сборник произведений, посвященных боярыне Феодосии Прокофьевне Морозовой, знаменитой поборнице старого русского православного обряда, принявшей мучения и смерть от рук сторонников «тишайшего» царя Алексея Михайловича, который в церковном расколе принял для себя и России реформу патриарха Никона.


  В книгу вошла повесть «Боярыня Морозова» известного автора историко-приключенческих романов Дмитрия Дмитриева и одноименный труд не менее интересного писателя Георгия Северцева. И если произведение Дмитриева увлекает художественным вымыслом на фактологическом материале, разнообразными картинами из жизни исторических личностей, в которых есть место романтической линии, коварству, измене, приключениям, то книга Северцева гораздо ближе историческим реалиям.
Обе повести были опубликованы в начале ХХ века.
   В повести Северцева Морозова представлена жертвой козней протопопа Аввакума и старицы Меланьи, которые, в свою очередь, показаны религиозными авантюристами. Таким образом автор выразил определенный взгляд, характерный для части духовенства в начале XX века, несогласного с политикой либерализации в отношении к раскольникам, проводимой со стороны царя и правительства.
   В качестве приложения к художественным произведениям мы предлагаем читателям ознакомиться с текстами исторических документов: «Повесть о боярыне Морозовой», написанной современником героини (предположительно ее родственником из Соковниных), и «О трех исповедницах слово плачевное протопопа Аввакума». Это объективные источники сведений о Морозовой, ее сестре Урусовой и остальных участниках тех печальных событий.

 

 

Боярыня Морозова» — читать онлайн бесплатно, автор Кирилл Яковлевич Кожурин

Кирилл Кожурин


БОЯРЫНЯ МОРОЗОВА

«Свет вдохновения Святой Руси»


(Вместо предисловия)

Не бе той свет, но да свидетельствует о свете.

Ин. 1,8

Кому с детских лет не знакома ставшая уже хрестоматийной картина великого русского художника Василия Ивановича Сурикова «Боярыня Морозова»?! На фоне пестрой толпы, напоминающей цветистый персидский ковер, резко выделяется то ли уносящаяся на санях вдаль, то ли возносящаяся в небеса женщина с белым бескровным лицом, облаченная в черную, отливающую синими и фиолетовыми оттенками одежду, закованная в кандалы, словно распятая на кресте, и гордо поднимающая над толпою правую руку со сложенными для крестного знамения двумя перстами. Однако, наверное, далеко не всякий сможет сказать, кем же была эта женщина, изображенная на знаменитой картине, и почему именно ее художник сделал главной героиней своего шедевра… А ведь когда-то боярыня Феодосия Прокопьевна Морозова по богатству и знатности была второй женщиной в России после самой царицы!

Среди выдающихся деятелей допетровской Руси мы найдем не так много женских имен. Возможно, десяток, много — полтора… Но боярыня Феодосия Прокопьевна Морозова, без сомнения, войдет в этот список. Более того, ни у кого из знаменитых русских женщин былых времен не найдем мы такой силы веры и такой верности своим идеалам, готовности идти на муки и даже на смерть ради своих убеждений, как у нее. Недаром, наряду с огнепальным протопопом Аввакумом — ее духовным отцом и единомышленником, также положившим свою жизнь за отеческую веру, — она стала символом и иконой того духовного движения, которое охватило в середине XVII века во всех смыслах лучшую, наиболее здоровую, наиболее несгибаемую и наиболее совестливую часть русского народа.

Боярышня Феодосия Соковнина, боярыня Феодосия Прокопьевна Морозова, наконец, инокиня Феодора… Кем же была эта женщина? Ради чего оставила она свои несметные богатства, славу, почести, высокое положение при царском дворе? Ради чего отреклась от мира с его земными радостями, была разлучена с родными и близкими людьми, потеряла единственного сына, пошла на поругание и нечеловеческие пытки? Наконец, ради чего она умерла страшной, мучительной голодной смертью в холодной и мрачной земляной тюрьме Боровского острога?

Очень точные слова сказал о Морозовой писатель русского зарубежья Иван Созонтович Лукаш в посвященной ей исторической повести: «Боярыня Морозова — одна из тех, в ком сосредотачивается как бы все вдохновение народа, предельная его правда и святыня, последняя, религиозная тайна его бытия. Эта молодая женщина, боярыня московите кая, как бы вобрала в себя свет вдохновения старой Святой Руси и за нее возжелала всех жертв и самой смерти»[1].

Да, церковный раскол середины XVII века расколол не только Русскую Церковь. Он расколол пополам русскую историю, став своего рода ее водоразделом. Большинство историков, наверное, до конца еще не осознали, какая непоправимая катастрофа произошла на Руси в далеком XVII столетии, как не осознали истинных масштабов и значения русского сопротивления — движения старообрядчества. В истории немало мистических совпадений, и это наводит на мысли о неслучайности самих исторических событий. Действительно, такое нарочно не придумаешь: 988 год — год Крещения Руси — стал временем рождения новой цивилизации — цивилизации Святой Руси, просветившейся светом евангельского учения при великом князе Владимире Святославиче; а ровно через 666 лет — таинственное «число зверя», указанное в знаменитом «Апокалипсисе» Иоанна Богослова, — в 1654 году, на соборе Русской Церкви, созванном по инициативе царя Алексея Михайловича и его ставленника патриарха Никона, получила одобрение и церковное благословение реформа, с которой начался обратный отсчет русской истории — начались раскрещивание Руси, закат и падение Третьего Рима. Этот год был отмечен страшными знамениями: в Москве и по многим русским городам прошла эпидемия чумы («моровое поветрие»), унесшая десятки, сотни тысяч жизней. В отдельных областях вымерло до 85 процентов населения. Мор сопровождался солнечным затмением, которое, как считалось во все времена, ничего хорошего не предвещало.

Но на этом совпадения не заканчиваются. В роковом 1666 году в Москве прошел еще один церковный собор, окончательно закрепивший раскол Русской Церкви и сделавший невозможным возвращение вспять, к «древлему благочестию». В свою очередь, в перспективе никоновского, а затем и последующего петровского раскола неизбежными становились и 1917, и 1937 годы…

Вместе с тем во все переломные периоды русской истории находились люди, готовые на самопожертвование, готовые положить свои жизни ради высших идеалов и высших ценностей. Во многом благодаря таким людям и их личному примеру история государства Российского, несмотря на всю ее катастрофичность, еще продолжается. И боярыня Морозова — именно из этих людей.

Поэтому далеко не случайно, что образ боярыни Морозовой со времени ее «открытия» в 1887 году на пятнадцатой выставке передвижников и публикации в том же году ее Жития[2] стал, по выражению академика А. М. Панченко, «вечным спутником» всякого русского человека, продолжая привлекать к себе не только историков, но и писателей, художников, композиторов и поэтов.

К трагической судьбе боярыни Морозовой обращались историки Н. С. Тихонравов и И. Е. Забелин, С. М. Соловьев и С. А. Зеньковский. Образ Морозовой и других мучеников за старую веру появляется на страницах исторических романов Д. Л. Мордовцева. Несмотря на небольшие художественные достоинства, эти романы пользовались популярностью и достаточно живо представляли картину состояния старообрядчества в первые годы после раскола. В романе «Великий раскол» (1880) выведены образы грозного патриарха Никона, пламенного протопопа Аввакума, страдалицы боярыни Морозовой, показаны собор 1666 года и все те страдания, которые пришлось претерпеть сторонникам старообрядчества.

XX век с его катаклизмами и социальными потрясениями по-новому открыл для себя судьбы страстотерпцев века XVII, в том числе и судьбу боярыни Морозовой и ее сестры и сострадалицы княгини Урусовой. «ГУЛАГ XX века дал представителям «господствовавшей» культуры возможность понять «ГУЛАГ XVII века»», — пишет современная исследовательница[3]. В художественной литературе XX столетия образ боярыни Морозовой появляется в поэзии Марины Цветаевой и Анны Ахматовой, Варлама Шаламова и Порфирия Шмакова, в прозе Владимира Личутина («Раскол») и Владислава Бахревского («Аввакум», «Страстотерпцы»), Василия Барановского («Боярыня Морозова») и Сергея Алексеева («Скорбящая вдова (молился Богу сатана)»).

Не прошла мимо старообрядческой темы и современная музыка. Композитор Родион Щедрин создал русскую хоровую оперу «Боярыня Морозова». На авторском экземпляре партитуры оперы в двух частях «Житие и страданье боярыни Морозовой и сестры ее княгини Урусовой» композитор проставил дату — июнь 2006 года. Но замысел этого сочинения он вынашивал почти три десятилетия. По словам Щедрина, «это была очень давнишняя моя мечта — подобраться к этой странице российской истории, трагичнейшей странице церковного раскола в XVII веке». В октябре 2006 года в Большом зале Московской консерватории с успехом прошла премьера этого произведения. Либретто оперы Щедрина, написанное самим композитором, основано на подлинных текстах XVII века — «Житии протопопа Аввакума», «Житии боярыни Морозовой, сестры ее княгини Урусовой и Марьи Даниловой», а также письмах Аввакума к Морозовой и ее сестре. В 2008 году на основе хоровой оперы «Боярыня Морозова» Щедрин написал произведение для смешанного хора «Царская кравчая».

Наконец, в начале XXI века впервые тема церковного раскола нашла свое достойное воплощение и в русском кинематографе. В 2011 году на телевизионном канале «Россия-Культура» прошла премьера двадцатисерийной киноэпопеи режиссера Николая Николаевича Досталя «Раскол». Сценарий к фильму написан писателем Михаилом Кураевым в соавторстве с Николаем Досталем. Несмотря на некоторые спорные моменты, относящиеся скорее к источникам сценария «фильма-фрески» (как определяет свое произведение сам режиссер), а также трудности технического характера, Досталю удалось создать монументальное полотно в лучших традициях отечественного кинематографа. Перед зрителем на экране прошел значительный — как по времени (с 1645 по 1682 год), так и по важности — период русской истории. Серьезная работа была проделана для воссоздания исторических декораций и костюмов XVII века, съемки многих эпизодов проводились в подлинных ландшафтах.

Большой режиссерской удачей H. Н. Досталя стало привлечение молодых актеров на главные роли в фильме, и среди них, безусловно, одним из самых ярких и незабываемых образов был создан актрисой Юлией Мельниковой, сыгравшей боярыню Феодосию Прокопьевну Морозову. В фильме проходит вся ее жизнь — с 16 лет и до самой смерти.

При этом актрисе удалось создать живой, далекий от стереотипов образ этой выдающейся русской женщины, передать всю красоту ее души и силу характера. Фильм H. Н. Досталя «Раскол», объективно повествующий о трагических событиях XVII столетия, вызвал широкий резонанс среди зрительской аудитории и во многом способствовал разрушению вековых стереотипов в массовом сознании.

В декабре того же 2011 года на телеканале «Звезда» состоялась премьера документального фильма «Боярыня Морозова. Раскол» (автор и ведущий Т. Ю. Борщ, режиссер В. Шуманников), что также свидетельствует о растущем интересе к теме церковного раскола в современной России.

Хотя в живописи, помимо В. И. Сурикова, к образу боярыни Морозовой обращались такие известные художники, как В. Г. Перов и А. Д. Литовченко, среди всех произведений искусства, посвященных этой выдающейся женщине, несомненно, первым на все века остается суриковский шедевр. «Боярыня Морозова» была задумана Суриковым сразу после «Утра стрелецкой казни», однако к работе над картиной художник приступил только в 1884 году, а закончил ее к 1887 году. Картина иллюстрирует один из эпизодов «Жития боярыни Морозовой»: «Когда ее везли Кремлем, мимо Чудова монастыря, под царские переходы, она, полагая, что на переходах смотрит царь на ее поезд, часто крестилась двухперстным знамением, высоко поднимая руку и звеня цепью, показывая царю, что не только не стыдится своего поругания, но и услаждается любовью Христовою и радуется своим узам» (в пересказе историка И. Е. Забелина). Картина Сурикова демонстрировала неукротимость русского национального духа, а невероятно выразительные глаза боярыни Морозовой говорили о невозможности компромисса, о трагедии раскола в русском обществе.

Интересна реакция современников на эту картину. На выставке к «Боярыне Морозовой» было не протолкнуться. Картина Сурикова вызвала многочисленные выступления в печати, при этом мнения авторов разделились. В традиционных официально-православных выступлениях настойчиво отвергалась историческая значимость личности Феодосии Морозовой, а в староверии виделось только проявление неграмотности и неразвитости народа. Характерно название одной из рецензий: «Пропаганда раскола посредством кисти художника» (автор — профессор Московской духовной академии Н. И. Субботин). Рецензии светских критиков сильно отличались одна от другой. В одних картина Сурикова объявлялась художественным провалом уже известного живописца, в других — превозносилась как шедевр русского искусства.

Однако история расставила всё на свои места. Без «Боярыни Морозовой», являющейся подлинной жемчужиной русского искусства, не обходится теперь ни одна хрестоматия по истории русской живописи. И хотя Суриков допустил ряд исторических неточностей (прежде всего, Морозова была еще молодой женщиной, на момент ареста ей не было и сорока лет), ему удалось выразить нечто большее, чем банальная «историческая правда». По сути, художнику удалось создать икону боярыни Морозовой, некий вневременной символ. Несмотря на весь реализм изобразительных средств, мы видим перед собой совершенно преображенный лик, устремленный в иной мир, а не обычное человеческое лицо. Недаром репродукции с суриковской «Морозовой» нередко можно встретить в старообрядческих храмах, хотя конечно же не в иконостасе. Тем самым «Поругание боярыни Морозовой» (так первоначально называлась картина) превратилось в ее апофеоз.

Как писал полстолетия спустя композитор Борис Асафьев, живописец «четко и сильно показал острое трагическое противоречие между буйной красочной цветистостью народного характера, видимого их облика и гибельным расточением этих творческих сил в жестком становлении русской былой государственности». По мнению Асафьева, Суриков картиной своей хотел ответить на главный вопрос, который «грыз» его сердце и мозг: «неужели русская история состоит в безумном и страшном уничтожении и расточении этих прекрасных характеров, воль, «соков земли»»[4].

Вдаль уносятся сани со скованной, но не сломленной боярыней Морозовой, рассекая толпу на две части — и те, что стоят справа и кому открылся ее преображенный лик, уже не смеются бездумно, не глумятся над узницей — как продолжают стоящие слева, — но оплакивают и внимают, с восторгом и надеждой смотрят на ее вдохновенное, как бы изнутри светящееся лицо, на ее указующие в бесконечное небо тонкие персты.

Глава первая


«От юности житие воздержное»

В той нас возрадовася духом Исус, и рене: Исповедаютися Отче, Господи небесе и земли, яко утаил ecu сия от премудрых и разумных, и открыл ecu та младенцем…

Лк. 10,21

«От благаго избраннаго корени богонасажденная отрасль…»


Родившаяся 21 мая 1632 года старшая дочь московского дворянина Прокопия Федоровича Соковнина была наречена в честь святой преподобномученицы Феодосии девицы, Тирской (память ее 29 мая)[5]. Мог ли кто тогда предполагать, что маленькой девочке, появившейся на свет в Москве, в этом последнем и, казалось, незыблемом оплоте Православия, Третьем Риме, будет суждено повторить судьбу своей тезоименитой небесной покровительницы и претерпеть муки и смерть за веру Христову? Святая Феодосия (в переводе с греческого «Богом данная») родилась в городе Тире в конце II века. Согласно сообщению церковного историка Евсевия Кесарийского, несмотря на свой юный возраст (ей было всего 18 лет), она во времена гонений на христиан безбоязненно посещала в темницах Кесарии Палестинской узников-христиан, за что была схвачена и подвергнута жесточайшим мучениям. Мужественно перенеся страдания, святая была утоплена в море, но, извлеченная оттуда ангелами, ходила с камнем на шее по морю, «аки по суху». Затем она снова была схвачена и брошена на растерзание диким зверям, однако те не посмели коснуться ее. Тогда святую Феодосию усекли мечом (307–308 годы). По смерти своей она явилась родителям в прекрасном белоснежном одеянии с венком на голове и с золотым перстнем в руках, показывая им, какой славы удостоил ее Небесный Жених — Христос.

Родители Феодосии Соковниной (будущей боярыни Морозовой) — Прокопий Федорович Соковнин и Анисия Никитична Соковнина (урожденная Наумова[6]) — были людьми благородными и благочестивыми: «беша светли родом, и велиим богатьством цветуще, паче же благородствоваста и цветуще добродетельми, Богу большею частию живяста, и Его заповеди усердно и благоревностно привязающеся». «Именам же подобно и житие стяжаста. Иже овому убо отсекати злая и небогоугодная, от добрых и полезных, просвещатися же присно к божественным. Овей же яко ново некое здание быти Божие, и совершен плод приносити житие чисто и добродетельно»[7].

Род Соковниных, хоть и не принадлежал к числу первых дворянских родов Московского царства, однако же имел свою, весьма замечательную историю и по древности мог поспорить с любым из дворянских родов не только России, но и Европы[8]. Недаром старообрядческий писатель, архимандрит Муромского Спасского монастыря Антоний, обращаясь к боярыне Морозовой, назовет ее впоследствии «от благаго избраннаго корени богонасажденная отрасль…»[9].

Как и многие другие русские дворяне, Соковнины вели свой род из-за границы, «из немец». Согласно старинным родословцам, предками Соковниных были бароны Иксюоль, или, вернее, Икскюль-Мейендорф — один из древнейших родов Германии, восходящий к XI веку. Так, один из представителей этого рода — Свидигер фон Морслебен-унд-Мейендорф — стал епископом Бамбергским и одним из наиболее влиятельных иерархов Германской Церкви. В день Рождества Христова в 1046 году он, по настоянию императора Священной Римской империи Генриха III, был избран римским папой под именем Климента II. После получения папской тиары он вручил императорскую корону Генриху III и его супруге Агнессе. Император назвал Климента II королем и первосвященником. Понтификат Климента II, продолжавшийся неполный год, официально положил начало эпохе так называемого цезаропапизма, когда церковное управление было полностью подчинено германским светским владыкам. Климент II подтвердил обычай, согласно которому инвеститура, или предоставление церковной должности, предшествовала церковной церемонии посвящения в епископы (хиротонии). После короткой болезни папа скончался 10 октября 1047 года в аббатстве Святого Апостола Фомы около Пезаро (Центральная Италия), где лечился от приступа малярии. Это единственный римский папа, погребенный севернее Альп. Тело его и поныне покоится в Бамбергском кафедральном соборе.

Другие представители этого знатного рода, два брата Даниил и Конрад фон Мейендорфы, переселились из Голштинии в Ливонию в 1198 году. Из них Конрад в 1200 году получил от князя-епископа Рижского в лен замок Икскюль (современный Ишкиле, на территории Латвии), по имени которого потомки его и стали писаться «фон Мейендорф-Икскюль», и только одна ветвь этого рода продолжала именоваться в дальнейшем «Мейендорф».

Весьма любопытны семейные связи фон Мейендорфов. Так, согласно исследованиям историка М. А. Таубе[10], Конрад фон Мейендорф (ум. после 1224 года) был женат на дочери легендарного князя Герсикского Всеволода (ум. после 1225 года). Этот князь, судя по всему, принадлежал к Полоцкой ветви дома Рюриковичей, хотя и неизвестен по русским летописям. Основным источником сведений о нем является «Хроника Ливонии» Генриха Латвийского, который называет его Виссевальдом (Wiscewaldus) и говорит, что он был сыном «короля Полоцка»[11].

Согласно Генриху Латвийскому, Всеволод был вассалом полоцкого князя Владимира и владел Герсикским княжеством.[12] Владения его граничили с землями епископа Риги. Всеволод не только был в тесном союзе с литовцами и содействовал их борьбе против немецких рыцарей ордена меченосцев и епископа Риги, но и женился на дочери литовского князя Довгерда (Даугеруте). В 1206 году он принимал участие в походе на немецких рыцарей вместе с полоцким князем Володарем Всеславичем. Под 1209 годом «Хроника» сообщает, что «так как Герсик всегда был как бы дьявольской сетью для всех жителей на этой стороне Двины, крещеных и некрещеных, король же Герсика Всеволод всегда враждовал и вел войны с рижанами и не хотел заключать с ними мирных договоров, то епископ [Рижский] и двинул [в октябре] свое войско на его город».

Русские выступили навстречу войску рижского епископа Альбрехта фон Буксгевдена, но не выдержали натиска и бежали в город, куда на их плечах ворвались и тевтоны. Князь Всеволод «бежал через Двину к кораблям». Тевтоны захватили в плен его жену и ограбили город. «И собрали они много добычи, снося со всех углов города одежду и серебро, и пурпур, и сгоняя скот во множестве; взяли из церквей колокола и иконы, и прочие вещи, и серебро, и золото во множестве». На следующий день после опустошения города тевтоны, отступая, сожгли его дотла.

Чтобы освободить свою жену из плена, князь Всеволод вынужден был заключить с епископом мир и признать себя его вассалом, получив Герсик на ленных правах. Однако позже он забыл о данных обещаниях. В 1214 году князь отказался послать свои войска против ливов, и восстановленный Герсик снова был разорен и сожжен. Столкновения с немцами продолжались до 1215 года, когда Всеволоду совместно с литовцами удалось нанести поражение орденской армии. Последний раз герсикский князь упоминается в 1225 году, когда он присутствовал на встрече с папским легатом, прибывшим в Ливонию.

Согласно М. А. Таубе, документально установленная передача в 1224 году князем Всеволодом половины его владений в Герсике в лен рыцарю Конраду фон Мейендорфу была связана с женитьбой этого рыцаря на дочери Всеволода. Овдовев, она вышла замуж за рыцаря Иоганна фон Бардевиса, родоначальника Икскюлей, который после смерти своего бездетного пасынка Конрада фон Мейендорфа-младшего в 1257 году получил в лен его владения. Род Бардевис-Икскюль уже в первом поколении стал владетелем значительной части области Герцике-Дубена. Родовой замок принадлежал им вплоть до XV века, когда Ишкиле стал архиепископским замком.

В 1545 году барон Иоганн фон Икскюль выехал из Ливонии к царю Московскому Иоанну Васильевичу Грозному и принял святое крещение с именем Федора Ивановича. Сын этого Федора Ивановича, Василий Федорович, по прозванию «Соковня»,[13] собственно, и является родоначальником русских Соковниных. Он был сыном боярским и упоминается в Казанском походе 1552 года в качестве головы.

Василий Федорович оставил четверых сыновей, из которых Тимофей Васильевич Соковнин был убит в Смутное время под Рыльском. Старший из двух сыновей Т. В. Соковнина — Федор Тимофеевич — был дворянином московским (1611) и воеводой. В 1613 году служил в Ельце. В Разрядной книге говорится, что 29 июня 1613 года «писал к Государю (Михаилу Феодоровичу. — К. К.) воевода князь Иван Одоевской, что пришел к нему с ратными людми с Ельца Федор Соковнин, а с Ливен пришли головы. И как к ним ратные люди в сход пришли, и они, прося у Бога милости, собрався со всеми людми, пошли к Воронежу и воров Ивашка Заруцкаго и Маринку (имеется в виду Марина Мнишек. — К. К.) с казаки сошли у Воронежа, и с Ивашком Заруцким бились два дни без престани и Божиею милостию, его государевым счастием, воров Ивашка Заруцкаго и казаков побили наголову, и наряд, и знамена, и обоз взяли, и языки многие поимали, и коши все отбили.

И с того бою вор Ивашка Заруцкой, с невеликими людми, побежал на поле, за Дон, к Медведице»[14]. За эту службу Федор Тимофеевич Соковнин был награжден золотым. Женат он был на Анне Давыдовне Ртищевой, родной тетке окольничего Михаила Алексеевича Ртищева. После себя он оставил троих сыновей: Григория, Прокопия и Ивана.

Прокопий Федорович Соковнин (отец будущей боярыни Морозовой) в 1624–1626 годах служил воеводой на Мезени и в Кевроде. В 1627–1640 годах числится дворянином московским. В 1631 году был отправлен посланником в Крым[15], откуда возвратился лишь в 1633-м (то есть уже после рождения Феодосии). В 1635–1637 годах был на воеводстве в Енисейске. В 1642 году Прокопий Федорович участвовал в Земском соборе по вопросу, удерживать ли за Россией взятый донскими казаками Азов или возвратить его туркам. В 1641–1646 годах заведовал Каменным приказом, который должен был стараться об увеличении числа каменных зданий в Москве. В 1648 году на свадьбе молодого царя Алексея Михайловича с Марией Ильиничной Милославской он шел предпоследним, в числе многих других лиц, за санями царской невесты «для береженья». Тогда же и его сын Федор, стольник, находился также предпоследним в числе стольников-поезжан. Однако уже через месяц после царской свадьбы Соковнин, приходившийся молодой царице родственником, получает чин царицыного дворецкого.

17 марта 1650 года, в день именин царя Алексея Михайловича, Соковнин был пожалован в окольничие. В 1650–1652 годах сопровождал царя в его загородных поездках. 5 апреля 1652 года встречал мощи московского патриарха Иова при перенесении их из Старицкого монастыря в Москву. В том же 1652 году, с титулом наместника Калужского, находился, в числе других лиц, в ответе с литовскими послами. В 1654–1656 годах, во время Польского похода царя Алексея Михайловича, оставался в Москве оберегать царицу Марию Ильиничну и ее двор.

Прокопий Федорович Соковнин был человеком достаточно зажиточным и имел в Москве несколько домов: первый — в приходе церкви Святого Николы Чудотворца «Красный звон», или, как его называли в народе, у «Красных колоколов»[16], второй — близ Тверской, в приходе церкви Успения Богородицы на Успенском вражке (ныне Газетный переулок, дом 15)[17]. Еще один дом Соковниных находился на Никитской улице[18]. Прокопий Федорович был женат дважды. От первого брака с Анисьей Никитичной Наумовой имел двух сыновей: Федора и Алексея и двух дочерей: Феодосию и Евдокию. После смерти первой жены женился на некоей Варваре. Умер Прокопий Федорович в 1662 году в глубокой старости и был похоронен у «Красных колоколов».

«И в девках любила Богу молитися»


История не сохранила подробных сведений о детских и отроческих годах Феодосии Соковниной. Но вряд ли ее жизнь до замужества сильно отличалась от жизни многих других боярских и дворянских дочек того времени. Краткая редакция Жития боярыни Морозовой рисует нам детство и юность сестер Феодосии и Евдокии Соковниных в соответствии с житийным каноном: «Блаженныя сия присновоспоминаемыя страстотерпицы воспитани беяху во всяком благочестии и страсе Божии, яже младым телом божественнаго крещения сподобльшеся, и вдани бысте родителми на учение святых писании, и добре в сих успевающе, прилежне учащеся, не играм радующеся, ни позорищем (зрелищам.  — К. К.) коим внимающе, ни покои и утешении телесными услаждающеся, яко юни суще, но в учении присно упражняющеся, и теми ум красяще и яже от них польза объемлюще»[19].

В допетровской Руси основную часть повседневной жизни женщины (в том числе и в аристократической среде) занимала домашняя работа: ведение хозяйства, надзор за челядью, рождение и воспитание детей; и девочек с раннего возраста готовили к выполнению различных работ по хозяйству. Готовили к домашним работам уже с четырех лет, целенаправленно обучали с семи…

В знаменитом «Домострое» протопопа Сильвестра (XVI век) подробно расписано, как учить дочерей «всякому порядку, и промыслу, и рукоделию»: «А пошлет Бог кому детей, сынов и дочерей: иметь попечение отцу и матери о чадах своих — снабдевать их и воспитать в добром наказании, и учить их страху Божьему и вежливости и всякому благочинию; и по времени, по детям смотря и по возрасту, учить их рукоделию: отцу сыновей, а матери дочерей; кто чему достоин, каков кому смысл Бог даст; любить их и беречь, но и страхом спасать, уча и наказуя, и рассуждая, и боль сердечную излечивая: наказуй детей в юности, успокоят тебя на старость твою; и хранить, и блюсти чистоту телесную и от всякого греха, как зеницу ока и как свою душу; если дети согрешают отцовым и материным небрежением, о тех грехах ответ давать в день Страшного Суда им самим за детей своих, если дети беспечны и неусердны будут и не наказаны от отца и матери, то с такими детьми от Бога грех, а от людей укор и посмех, а имению нищета, а себе скорбь и убыток, а от судей продажа и срамота. Если у богобоязненных родителей, и у разумных, и у рассудных чада воспитаны в страхе Божьем, и в добром наказании, и в благорассудном учении, всякому разуму и вежеству, и промыслу, и рукоделию, — те чада с родителями бывают от Бога помилованы, а от священного чина благословлены и от добрых людей хвалимы, и когда войдут в совершеннолетие, добрые люди с радостью и с благодарением сынов у них женят, а дочерей выдадут, прибирая по своей версте и по суду Божьему…»[20]

Отдельная глава в «Домострое» была посвящена воспитанию девочек — «Как дочерей воспитывать и с приданым их замуж выдать». «А у кого родится дочь, — говорилось в ней, — тот рассудный отец, которым промыслом себя питает — в городе ли куплю деет, или по морю плавает, или в деревне пашет, он и с торгу на дочерь откладывает, а в деревне по тому же случаю ей животинку растит с приплодом; от ее выти (доли. — К. К.), что Бог пошлет, купит полотна и ущин, ширинки и убрусы, и рубашки, каждый год и кладет в отдельный сундук или в коробья: платья и саженье, и мониста, и посуду оловянную, медную и деревянную; и прибавляется понемножку всегда, а не вдруг; иной раз себе в досаду, а всего, даст Бог, будет много. Так дочь растет, и страху Божьему, и вежеству, и рукоделию учится, а приданое с нею прибывает; а как замуж сговорят, и отец и мать будут беспечальны, поскольку дал Бог всего у них полно; и в веселии, и в радости брак у них будет»[21].

Хотя девочек с раннего возраста приучали ко всякой работе по хозяйству, существовали и безусловно женские занятия, такие, например, как рукоделие. Не только крестьянки и простые горожанки, но и боярыни, княжны и черницы в монастырях ткали, шили, вышивали. До сих пор в музеях мы можем любоваться искусными работами царицы Анастасии Романовны (первой супруги царя Ивана Грозного), царевны Ксении Борисовны Годуновой, княгини Евфросинии Старицкой и многих других знатных «люботрудниц».

Воспитывать детей полагалось «в страхе Божием»: «Казни сына с юности его, и успокоит он тебя на старости твоей, и даст тебе красоту душе твоей. И не ослабей, бия младенца; если лозою бьешь его, то не умрет, а здоровее будет; ты ибо, бья его по телу, душу избавляешь от смерти; дочь имеешь: положи на нее грозу свою и блюди ее от телесных грехов, да не посрамит лица твоего, да в послушании ходит, да не свою волю имеет, и в неразумии прокудит девство свое и сделает тебя знаемым твоим в посмех, и посрамит тебя при множестве народа. Если отдашь дочь свою без порока, то очень большое дело совершишь, и посреди собора похвалишься, и при кончине своей не постонешь на нее»[22].

В допетровской Руси люди — от царя до псаря — жили в атмосфере религиозности, и высшим нравственным идеалом домашнего устройства считалось устройство, во многом подражавшее монастырскому укладу. Особенно это было принято в благочестивых зажиточных семьях. «Монастыри любите, — говорилось в поучениях того времени, — это жилища святых, пристанища сего света». «Пустыня — покой и отдохновение ума, — писал князь Курбский, — наилучшая родительница и воспитательница, содруг и тишина мысли, плодовитый корень божественного зрения, истинная помощница духовного соединения с Богом». Многие на старости лет, выполнив свои мирские обязанности и вырастив детей, принимали иноческий постриг. Не были исключением и лица знатные, в том числе члены царского дома. Даже грозному царю Ивану Васильевичу иночество представлялось «лучше царской державы».

«Кто хотел в древней Руси жить хорошо, по-Божьи, тот старался подражать жизни монахов. Пост, молитва, строгость к самому себе, воздержание во всем — и в беседах и в удовольствии, замкнутость — вот черты, какие клались в основу тогдашнего «добропорядочного жития». Это отражалось во всей обстановке, во всех поступках тех, кто были, выражаясь, как принято теперь, порядочными и воспитанными людьми»[23].

День начинался с молитвы. «Домострой» строго наказывал «в семь утра вставая, отпеть заутреню, а в воскресенье и в праздник молебен, с молитвою, и с молчанием, и с кротостью, и кроткостоянием, и единогласно петь, и с вниманием слушать, и святой проповедью». Понятно, что женщинам, которые должны были трудиться от восхода до заката, хлопоча по хозяйству, делалось послабление. В простых семьях женщины, вероятно, вообще только успевали перекреститься на образ и сразу же приступали к своим повседневным обязанностям. Однако в семьях «достаточных» старались строго придерживаться задаваемого «Домостроем» образца.

Особенно ярким примером монастырского устройства быта жителей Московской Руси служил быт ее цариц и царевен. Так, в царицыных палатах «каждый день неизменно совершалось домовное правило, молитвы и поклоны, чтение и пение у крестов в крестовой или моленной комнате, куда в свое время приходили для службы читать, конархать и петь крестовый священник и крестовые дьяки, 4 или 5 человек, — писал историк И. Е. Забелин. — Царица слушала правило обыкновенно в особо устроенном месте, сокрытая тафтяным или камчатным запаном или завесом, который протягивался вдоль или поперек комнаты и отделял крестовый причт от ее помещения. Крестовая молитва или келейное правило заключалось… в чтении и пении определенных уставом на каждый день молитв, псалмов, канонов, тропарей, кондаков, песней, с определенным же числом поклонов при каждом молении. Каждый день, таким образом, утром и вечером совершалось чтение и пение Часослова и Псалтыря с присовокуплением определенных или особо назначаемых канонов и акафистов и особых молитв. В праздничные и в иные чтимые дни, когда не было выходу в церковь, царица у крестов же всегда служила молебен и окроплялась св. водою, привозимою из монастырей и церквей, от праздников»[24].

В домах зажиточных людей также имелись свои домашние церкви или особые крестовые, предназначенные для моления, где вся семья собиралась утром и вечером для молитвы, и если не было домового священнослужителя или дьячка, то сам хозяин, как домовладыка, читал пред всеми вслух утренние и вечерние молитвы. Иногда таким образом читались заутреня и часы — смотря по степени досуга, уменья и благочестия. Кто умел петь — пели.

«А где некому петь, — поучал «Домострой», — тогда молиться достаточно, вечером и утром; а мужьям никоим образом не впадать в грех и в вечерню, и в заутреню, и в обедню; женам и домочадцам молиться сообща, по разумению — в воскресенье, и в праздники, и во святые дни»[25].

Каждый день прочитывалось особое поучительное слово из сборника под названием «Златоуст», а также краткое житие святого, память которого приходилась на этот день, из другого сборника — «Пролога». «…Чтение житий всегда составляло достойное упражнение на всякий день. Оттого знание священной и церковной истории в тогдашнем грамотном обществе было распространено несравненно больше, чем всякое другое знание. В совокупности со знанием церковного догмата или устава, это была исключительная, единственная наука того времени, или то самое, что мы разумеем теперь под словом образованность. В ней сосредоточивались, ею управлялись и направлялись не только нравственные, как подобало, но и все умственные интересы века, а тем более в быту женщин, замкнутых в своих теремах, лишенных участия даже мыслью и словом в делах общественных. В их-то среде и преобладал по преимуществу интерес монастырский во всех его подробностях. Здесь не государственной важности дело или событие призывало умы ко вниманию и размышлению… Здесь интерес мысли сосредоточивался более всего на богоугодном подвижничестве праведника или далекого пустынника, сокровенного затворника, о прославленных, святых делах которого не истощались рассказы и поучения, достигавшие сюда из самых отдаленных, глухих и незнаемых пустыней и монастырей. Здесь любопытствующий ум устремлялся лишь к святым чудотворным местам и к св. угодникам, дабы еще более укрепить свою веру в их несомненную помощь в скорбях и печалях жизни…»[26]

Молитва сопровождала русского человека в течение всего дня. Всякое дело начиналось и оканчивалось молитвой. Молитва Исусова не сходила с уст каждого, кто хотел быть воспитанным человеком. Прежде чем войти в дом, следовало произнести вслух молитву Исусову: «Господи Исусе Христе, Сыне Божии, помилуй нас!»[27] — и только после ответного возгласа «аминь!» можно было переступить порог дома. Иностранец-современник пишет: «Войдя в комнату, русский ни слова не скажет присутствующим, сколько бы их тут ни было, но обращается к иконам, крестится, делает три поклона и только потом обращается к присутствующим». «Домострой» учил, дабы походка у человека была кроткая, голос умеренный, слово благочинное; пред старшими надо было сохранять молчание; к премудрым — послушание; перед сильными — повиновение; лучше мало говорить, а более слушать; не быть дерзким на словах, не слишком увлекаться беседой, не быть склонным к смеху, украшаться стыдливостью, зрение иметь долу, а душу — горе; избегать возражений, не гнаться за почестями…

В 1523 году католик Альберт Кампензе писал папе римскому Клименту VII о вере и нравах московитов: «Они лучше нас следуют учению евангельскому… Причащаются весьма часто (почти всякий раз, когда собираются в церковь)… В церквах не заметно ничего неблагопристойного или бесчинного, напротив того, все, преклонив колена и простершись ниц, молятся с искренним усердием… Обмануть друг друга почитается у них ужасным, гнусным преступлением, прелюбодеяние, насилие весьма редки, противоестественные пороки совершенно неизвестны, о клятвопреступлении и богохульстве вовсе не слышно. Вообще они глубоко почитают Бога и святых Его»[28].

В описании своего путешествия в Московию посланник германского императора Максимилиана II Ханс Кобенцль пишет: «Московитяне в делах веры более нас преданы обрядам: перед монастырями, церковью, изображением святого креста они никогда не забывают трижды перекреститься и произнести «Господи, помилуй». Приближаясь к церкви, в которой совершалось богослужение, они никогда не проходили мимо, но входили и слушали обедню… Во всех делах своих московитяне весьма религиозны, не выходят из дома, не сотворив трех поклонов, не оградив себя крестом и не произнеся трижды: «Господи, помилуй». Они и в разговор вступают не прежде, как совершив все это»[29].

А вот свидетельство архидиакона Павла Алеппского, прибывшего в Москву в свите своего отца антиохийского патриарха Макария: «Мы вышли из церкви только в двенадцатом часу. Мы умирали от усталости, ноги наши подламывались от беспрерывного стояния с раннего утра до вечера. Но мир Божий да почиет на мирянах, мужчинах, женщинах, детях и девушках за их терпение, стояние и твердость с раннего утра до сих пор!.. Вещи, достойные изумления! Каких удивительных обычаев и поразительных подвигов мы были свидетелями среди этого народа! Что за крепость в их телах и какие у них железные ноги! Они не устают и не утомляются. Всевышний Бог да продлит их существование!»[30] И еще: «Подлинно, это народ истинно христианский и чрезвычайно набожен, ибо, как только кто-нибудь, мужчина или женщина, заболеет, то посвящает себя Богу: приглашает священников, исповедуется, приобщается и принимает монашество, что делали не только старцы, но и юноши и молодые женщины; всё же свое богатство и имущество отказывает на монастыри, церкви и бедных»[31]. По свидетельству Павла Алеппского, в середине XVII века в одной только Москве было более четырех тысяч храмов, а престолов — более десяти тысяч! Кроме того, все бояре, знатные люди, купцы имели свои домовые храмы, где ежедневно совершалось богослужение.

Совершив утреннее молитвенное правило, сперва осматривали свое домашнее хозяйство. «В утреннее время хозяин должен был обойти весь двор и посетить все службы. В конюшне он смотрел по стойлам, подостлана ли под ногами лошадей солома, положен ли корм, приказывал вывести и проводить перед собой ту или иную лошадь; затем хозяин навещал хлевы и стойла домашней скотины и птичий двор; везде он приказывал накормить при себе скотину и кормил из своих рук; по примете, домашний скот и птица от этого тучнели и плодились. Возвратившись после такого обхода, хозяин призывал заведывавшего двором дворецкого и птичников, слушал их доклады, делал свои распоряжения. После всего этого хозяин приступал к своим занятиям: купец отправлялся в лавку, ремесленник брался за свое ремесло, приказный человек шел в свой приказ, бояре и думные люди спешили во дворец на заседание Думы, а люди недумных чинов наполняли крыльца и передние сени царского дворца, ожидая, не понадобится ли их служба. Приступая к своему обычному делу, какое бы оно ни было: приказное писательство, торговля или черная работа, русский человек тех времен считал приличным вымыть руки и сделать перед образом три крестных знамения с земными поклонами и с молитвой Исусовой на устах»[32].

Обычно в полдень обедали. Есть полагалось не более двух раз в день. Хотя в одном из церковных сборников правил и поучений XVI века упоминаются четыре трапезы: завтрак, обед, полдник и ужин, в «Домострое» и богослужебных книгах говорится лишь об обеде и ужине, и люди благочестивые старались строго придерживаться этого правила. «Кто не имел своего дома, тот шел обедать в харчевню. Люди домовитые обедали непременно дома. Люди знатные обедали отдельно от своей семьи, люди же незнатные обедали всей семьей. На званых обедах женщины и дети не присутствовали никогда: для них на женской половине дома накрывался особый стол… Кушанье подавалось на стол всё сразу, нарезанное тонкими ломтями. Перед всеми, сидевшими за столом, стояло по тарелке глиняной, металлической или деревянной. Варево все хлебали из одной общей чашки, соблюдая очередь, тихо, не торопясь, неся ложку от миски ко рту, осторожно подставив, чтобы не капало, под ложку ломоть хлеба; жареное или вареное мясо каждый брал себе руками с блюда, стоявшего на столе. Ножи и вилки были в слабом употреблении. Тарелки, раз поставленные, уже не переменялись во весь обед. Каждый брал руками со стоявшего на столе блюда куски и клал их в рот, бросая на тарелку кости и остатки. Считалось приличным сидеть за столом молча или беседовать тихо…

Обед начинался с того, что выпивали водки и закусывали ее хлебом с солью. Затем в скоромные дни ели холодные кушанья: вареное мясо с разными приправами, студень и т. п., затем приступали ко щам или супам различных сортов, затем ели жаркое, потом молочные кушанья и кончали обед разными сладкими печеньями и фруктами. В постные дни все мясное заменялось рыбой или овощами. На званых обедах считалось необходимым подавать как можно больше сортов кушаний, и число их доходило иногда до 60 и 70 перемен»[33].

После обеда принято было отдыхать. Это был повсеместно распространенный благочестивый русский обычай, и, по сообщению Адама Олеария, в свое время «на этом основании русские и заметили, что Лжедмитрий… не русский по рождению и не сын великого князя, так как он не спал в полдень, как другие русские»[34].

Подражание монастырскому образу жизни имело очень большое нравственное влияние на жизнь русского человека. В допетровской Руси, так же как и в средневековой Европе, монастыри были средоточием образованности. По количеству грамотных людей, живших за стенами монастырей, по скоплению книг и рукописей, по любви к чтению и книгам им не было равных. «Как корабль без гвоздей не составляется, — говорили в то время, — так и инок не может обойтись без чтения книг». Переписывание книг было одним из любимейших занятий подвижников древности, и каждый монастырь стремился собрать как можно больше книг. Книги собственноручно переписывали многие русские святые. Преподобный Сергий Радонежский, не имея ни пергамена, ни бумаги, писал книги на бересте. Святой Стефан Пермский своею рукою переписал множество книг. Богатейшими книжными собраниями обладали в XVII веке Троице-Сергиев и Соловецкий монастыри. Здесь были устроены целые переписные палаты, где грамотные и обладавшие хорошим почерком иноки под диктовку одного из них переписывали одну книгу сразу в нескольких экземплярах[35].

Хотя уровень грамотности в Московской Руси XVII века был достаточно высоким,[36] большинство современников свидетельствуют, что обучение грамоте женщин в то время считалось чем-то неприличным. Женским делом было умение шить, вышивать, наблюдать за хозяйством, за малыми детьми и угождать мужу. Подьячий Григорий Котошихин, описывая старый московский быт, говорит, что нет обычая в Москве учить женщин грамоте, поскольку женщины «…породным разумом простоватые, на отговоры (беседу) несмышленые и стыдливые». Причина этого, по его мнению, заключалась в следующем: «…понеже от младенческих лет до замужества своего у отцов своих в тайных покоях и, опричь самых близких родственников, чужие люди никто их и они людей видеть и не могут, и потому отчего бы им быть разумными и смелыми?»[37]

Такое положение женщины в Древней Руси во многом определялось особенностями религиозного мировоззрения. «Затворничество женской личности, — пишет И. Е. Забелин, — ее удаление от мужского общества явилось жизненным выводом тех нравственных начал жизни, какие были положены в наш быт восточными, византийскими, но не татарскими идеями»[38].

Неравенство женщины с мужчиной подчеркивалось во всем. На общественном богослужении, в храме, женщины должны были стоять «ошуюю», то есть занимать левую сторону. Во время причастия женщина приобщалась Святых Тайн не из Царских врат, а «из других дверей, что противу жертвенника» с левой же стороны. При венчании она получала железный перстень, в то время как жениху подавали золотой. Выйдя замуж, она должна была покрыть свои волосы и носить этот покров до гроба. Даже случайно открытые волосы считались грехом и позором. Слово «опростоволоситься», то есть открыть волосы замужней женщине, означало осрамиться образом немыслимым.

Вся философия подобных воззрений на женщину, господствовавшая как в Византии, так и в Древней Руси, сконцентрирована в толковании на Кормчую книгу Козмы, епископа Халкидонского: «Пытайте ученье, которое говорит: жене не велю учити, ни владети мужем, но быти в молчании и в покорении мужу своему. Адам прежде создан бысть, потом Евва сотворена, и Господь рече: Аз тя бех сотворил равно владычествовати с мужем, но ты не умела равно господствовати, буди обладаема мужем, работающи ему в послушании и в покорении вся дни живота твоего… Да будут жены домодержецы… да покоряются во всем своим мужем, и мужи да любят жены своя, и жены да послушают во всем мужей своих, яко раб господина. Раб бо разрешится от работы от господския, а жене нет разрешенья от мужа, но егда муж ее умрет, тогда свободна есть законного посягнути… Глава есть мужеви Христос; жене глава — муж. Несть сотворен муж жены для, но жена мужа для, того для имати власть муж над женою, а не жена над мужем. Не мози, сыну, возвести главы женския выше мужни, али то Христу наругаешься. Того ради не подобает жены звати госпожею, но и лепо жене мужа звати господином; да имя не хулится в вас, но и паче славится. Кий властель под собою суща зовет господою, или кий господин зовет раба господином, или кия госпожа зовет раба господином, или кия госпожа зовет рабу госпожею?»[39]

Вместе с тем, хотя на Руси и не было принято учить девочек грамоте наравне с мальчиками, были, разумеется, и исключения. В XVI–XVII веках матери всё чаще выступают в роли воспитательниц и учительниц своих детей. «В назидательной литературе подчеркивалось, что в деле воспитания уже само слово в устах матери должно быть достаточно действенным. Вероятно, в семьях аристократии (на которые в первую очередь и были рассчитаны тексты поучений, в том числе Домостроя) так оно и было, — пишет современная исследовательница. — Известно, сколь велика была роль образованных матерей и вообще воспитательниц в судьбах некоторых русских правителей. При отсутствии системы образования и повсеместном распространении домашнего обучения многие женщины привилегированного сословия, будучи «гораздо грамотными», «словесного любомудрия зело преисполненными», всё образование детей брали на себя»[40].

Обучение обычно начиналось с семи лет, а первой книгой русских отроков была Азбука. В древности Азбуки были рукописными, но уже со времен Ивана Федорова появляются печатные издания. Книга эта пользовалась большим спросом. Так, в течение только четырех лет — с 1647 по 1651 год — Московский печатный двор напечатал 9600 экземпляров Азбуки.

В первую очередь выучивали названия букв — «аз», «буки», «веди», «глаголь», «добро»… Затем приступали к слогам, или складам: сначала из двух букв — согласной и гласной, а потом из трех, усердно вызубривая «буки-аз» — «ба», «буки-есть» — «бе», «веди-аз» — «ва», «буки-рцы-аз» — «бра», «глаголь-рцы-аз» — «гра» и т.  д.

«Научившись складывать из слогов слова и прочтя с толком, «не борзяся», первые фразы молитвенного содержания и молитвы, напечатанные или написанные в азбуке, постигнув все слова под титлами, ученик со страхом и благоговением приступал к чтению Часослова, той церковной книги, которая содержит в себе основные церковные молитвословия — часы, павечерницу, полунощницу, утреню, кондаки и тропари праздникам. Начало чтения Часослова было как бы переходом в следующий класс и сопровождалось особым торжеством. Накануне, дома, служили молебен. Утром, перед отходом в школу, ученику вручался горшок каши и гривна денег «в бумажке» — это он должен был передать учителю. Часослов брался на зубок, как и букварь. За ним наступала очередь Псалтыри, потом Деяний апостольских и наконец, в редких случаях, св. Евангелия»[41].

Изучение Псалтыря знаменовало собой переход к высшей ступени обучения. Весьма высоко отзывались об этой «самой евангельской» из книг Ветхого Завета Святые Отцы. Их отзывы обычно печатали в качестве предисловия к Псалтырю. «Ни кия же бо иныя книги, — писал святой Василий Великий, — тако Бога славят, якоже Псалтырь, душеполезна есть. Ово Бога славит, со ангелы вкупе, и превозносит, и воспевает велиим гласом, и ангелы подражает. Овогда бесы кленет и прогоняет, и велик плач, и язвы творит. За цари и князи, и за весь мир Бога молит. Псалтырию и о себе самом Бога умолиши, болши бо и выше есть всех книг».

А святитель Иоанн Златоустый на вопрос «Добро ли есть оставити Псалтырь?» отвечал так: «Уне (лучше) есть солнцу престати от течения своего, нежели оставити Псалтырь — вельми бо есть полезно, еже поучатися псалмом и почитати прилежно Псалтырь; вся бо нам книги на пользу суть и печаль творят бесовом, но не якоже Псалтырь, да не нерадим».

В любимом древнерусским человеком Прологе содержались высказывания о Псалтыре Августина Блаженного: «Пение псалмов душы украшает, ангелы на помощь призывает, демоны прогоняет; отженет тмы; содевает святыню; человеку грешному укрепление ума есть; заглаживает грехи, подобно милостыням святым; прибавляет веру, надежу, любовь; яко солнце просвещает; яко вода очищает; яко огнь опаляет; яко елей умащает; диавола постыдевает; Бога показует; похоти телесныя угашает; и елей милосердия есть, жребий веселия, часть ангелом избранна; свирепство изгоняет, и всяку ярость утишает, и гнев сокрушает; хвала Божия непрестанная есть; подобно есть меду пение псалмов.

Песнь избранная есть пред Богом; всяк грех отженет; союз любве содружает; вся преходит, вся исполняет; вся научает, вся показует; душу величит, уста очищает, сердца веселит, столп высок созидает; человека просвещает, чювство отверзает; всякое зло убивает; совершение показует. Кто имать память и любовь Его, имать такоже и боязнь и хвалу Божию в сердцы своем, не отпадет же откуду никакоже, ниже погибнет моление его, но в последняя пред Богом возрадуется. Тишина ума есть и возвестник мира, яко псалмы молят о грядущих, воздыхают о настоящих, каются о минувших, радуются о благих делех, радость Небеснаго Царствия воспоминают. Чредою бо псалмопения многажды щит взыскуется правды, противу диавольских сил; светлость истины показует. Старцем утеха есть, юношам украшение, и ума старчество и совершение есть. Самому Христу Богу помогающу и дарующу, иже сия псалмы усты пророческими устави, и иготщателне всегда молитися научи».

Чтение книг — Часослова и Псалтыря — сопровождалось различными пояснениями со стороны учителя. Кроме того, для обучения привлекался «Азбуковник», в котором, помимо алфавита и складов, содержалось множество разнообразных сведений. Ученики обучались не только благонравию и хорошему поведению, но и получали начатки знаний из священной истории, грамматики, арифметики, геометрии, истории и даже стихосложения. Параллельно шло обучение письму по «прописям».

Школьный день обычно начинался рано, с семи утра. «Азбуковник» предлагал ученику такие правила распорядка дня, выраженные в стихотворной форме:

В дому своем, от сна восстав, умыйся,

Прилучившагося плата краем добре утрися,

В поклонении святым образам продолжися,

Отцу и матери низко поклонися.

В школу тщательно иди

И товарища своего веди;

В школу с молитвою входи,

Тако же и вон исходи…

Вместе с тем оставалось время и для досуга. Если говорить об излюбленных забавах девочек в Московии XVII века, то к ним относилось «скакание на досках», то есть катание на качелях. «Мать по дочке плачет, а дочь на доске скачет» — так поговорка того времени отразила материнские сетования на непоседливых дочерей. «Зимой и летом девочки и девушки качались на качелях и веревках, любили кататься в санях, телегах, колясках, водили хороводы, в которых нередко вместе с детьми и молодежью участвовали взрослые»[42].

Однако у представителей образованных сословий совместный досуг матерей и детей мог приобретать и иные формы. «Обязательно уделялось время занятиям с детьми «калигравством», грамотой и чтением. Радость от общения с детьми во время обучения была важным элементом частной жизни женщин»[43]. Так, например, об обучении своих детей беспокоились и протопоп Аввакум («…а девок, свет, учи, Марью да Акилину…»), и его духовная дочь княгиня Евдокия Прокопьевна Урусова.

Боярышня Феодосия Соковнина была дочерью своего века. Позднее, обращаясь к своему духовному отцу протопопу Аввакуму, Феодосия Прокопьевна скажет: «И в девках-де, батюшко, любила Богу молитися…» С юных лет ее отличала любовь к чтению «божественных писаний», творений Святых Отцов и житий святых, любовь, которая с годами развивалась всё больше и больше. В своем послании «к некоей дщери Христове» знаменитый деятель раннего старообрядчества инок Авраамий говорит, как Морозова, «сама исполнена благоразумия полезных словес», вопрошала его «о всяких тайнах», связанных со взглядами приверженцев старой веры.

«Беша бо Феодосья и Евдокея дщери мне духовныя, — пишет протопоп Аввакум, — иместа бо от юности житие воздержное и на всяк день пение церковное и келейное правило. Прилежаше бо Феодосья и книжному чтению и черплюще глубину разума от источника словес евангельских и апостольских». Весьма примечательно, что эта глубокая и искренняя религиозность молодой боярышни Феодосии Прокопьевны, впоследствии только укреплявшаяся в ее душе, не имела ничего общего с тем мрачным фанатизмом, который многие впоследствии склонны были приписывать ей под впечатлением картины В. И. Сурикова. «Бысть же жена веселообразная и любовная (то есть любезная. — К. К.)» — так характеризовал ее Аввакум[44].

Жизнь Соковниных шла своим обычным чередом, пока не наступил ставший судьбоносным для всей их семьи 1645 год.

Глава вторая


«Чюдно о вашей честности помыслить…»

Бысть во дни Ирода царя…

Лк. 1,5

Новое царствование


12 июля 1645 года, на память преподобного Михаила Малеина, в день своих именин, великий государь, царь и великий князь Московский и всея Руси Михаил Феодорович, как обычно, отправился к заутрене в Благовещенский собор, где находился придел, освященный в честь тезоименитого ему святого. Однако в церкви сделался с ним припадок, и назад, во дворец, его уже принесли на руках. К вечеру болезнь усилилась. Царь начал стонать, жалуясь, что внутренности терзаются, велел призвать царицу Евдокию Лукьяновну, простился с женой и благословил шестнадцатилетнего сына Алексея на царство. Обращаясь к «дядьке» (воспитателю) молодого царевича, боярину Борису Ивановичу Морозову, царь сказал:

— Тебе, боярину нашему, приказываю сына и со слезами говорю: как нам ты служил и работал с великим веселием и радостию, оставя дом, имение и покой, пекся о его здоровье и научении страху Божию и всякой премудрости, жил в нашем доме безотступно в терпении и беспокойстве тринадцать лет и соблюл его, как зеницу ока, так и теперь служи.

На следующий день, 13 июля, почувствовав приближение смерти, Михаил Феодорович исповедался и приобщился Святых Тайн, после чего, в начале третьего часа ночи, скончался. Ему едва исполнилось 49 лет. Царем и великим князем всея Руси был объявлен совсем еще юный Алексей Михайлович.

Первый государь из династии Романовых, Михаил Феодорович принял Московское царство в полном хаосе, разрухе и нищете, окруженное нападавшими со всех сторон врагами. Своему сыну он оставил могущественную, процветающую и благоденствующую державу, территория которой в период его царствования выросла на треть, дойдя на востоке до Тихого океана и границ Китайской империи, а на юге — до пределов Северного Кавказа, и была теперь сопоставима с тридцатью территориями Франции.

По существовавшему тогда правилу, после смерти царя Михаила Феодоровича молодой царевич формально был избран на царство Земским собором из представителей духовенства, бояр, служилых, торговых «и всяких чинов людей». Но, в отличие от своих предшественников, при избрании новый царь не взял на себя никаких письменных обязательств. «А письма он на себя не давал никакого, что прежние цари давывали, и не спрашивали, потому что разумели его гораздо тихим, и потому пишется самодержцем и государство правит по своей воле», — отмечает Григорий Котошихин.

Этому человеку, по иронии судьбы вошедшему в историю государства Российского под именем «Тишайшего»,[45] суждено будет сыграть роковую роль в судьбе героини нашего повествования и всего Российского государства. За тридцатилетнее правление «тишайшего» царя вряд ли найдется несколько спокойных лет без войн, бунтов и иных внутренних потрясений. Войны с Польшей и Швецией, Соляной и Медный бунты в Москве, восстания в Новгороде и Пскове, движение Степана Разина и осада Соловецкого монастыря, наконец, самая, быть может, крупная катастрофа в истории русского народа — церковный раскол и последовавшие за ним кровавые гонения на сторонников «древлего благочестия» — далеко не полный перечень потрясений этого «тишайшего» царствования. Вот уж поистине историческая несуразность: век — «бунташный», а царь — «тишайший»!

Через пять недель после смерти царя Михаила Феодоровича преставилась и его благочестивая супруга царица Евдокия Лукьяновна, так что влияние царского «дядьки», ближнего боярина Бориса Ивановича Морозова на своего венценосного воспитанника оказалось ничем и никем не ограниченным. Кроме того, он постарался удалить от двора возможных конкурентов. По сообщению придворного врача Алексея Михайловича, Самуэля Коллинса, «Борис, занимавший сан, похожий на лорда протектора, уменьшил число дворцовых слуг, прочих оставил на половинном жалованье, возвысил обычаи, назначил посланникам половинное содержание и разослал всех старых князей по отдаленным областям: Репнина в Белгород, а Куракина в Казань»[46].

Об этом же пишет и астрийский посланник в Москве Августин Мейерберг: «Хитрый наставник Морозов, державший по своему произволу скипетр, чрезвычайно еще тяжелый для руки юноши, по обыкновенной предосторожности любимцев отправил всех бояр, особенно сильных во дворце расположением покойного царя, в почетную ссылку на выгодные воеводства, в самые значительные области, и посадил на их место в придворные должности таких людей, которые несомненно были на стороне того, по чьей милости попали во дворец»[47].

Несмотря на свою несамостоятельность и ту легкость, с какой он подпадал под чужое влияние — сначала Морозова, потом Никона, Артамона Матвеева и других, — новый царь был весьма высокого мнения о своей власти и о своем царском достоинстве. «Бог благословил, — говорил он, — и предал нам, государю, править и рассуждать люди своя на востоке, и на западе, и на юге, и на севере в правду». И действительно, никогда прежде царское самодержавие не доходило до столь абсолютного своего выражения, как во времена царствования Алексея Михайловича. Если отец его, Михаил Феодорович, был избран на русский престол Боярской думой и Земским собором из выборных представителей всей земли и во время царствования своего нередко собирал земскую думу во всех затруднительных случаях внутренних междоусобий и внешних войн, то при Алексее Михайловиче земская дума собирается всё реже и реже, пока, наконец, Земские соборы вообще не перестали созывать. Мнение бояр при совещаниях с царем всё меньше принимается в расчет. Многие дела царь решает по своей воле, единолично, или по совету с одним или двумя лицами из «ближнего круга».

«Московские знатные бояре делались временщиками при дворе царя. «Царь молодой, — говорили тогда некоторые земские люди, — смотрел все изо рта бояр Морозова и Милославского». Таким образом, земское устроенье к покою людем, обещанное царем Михаилом Феодоровичем на соборе 1619 года, не ладилось, или ладилось большею частью не в духе земства. Произошло даже разделение между государевым, царственным и народным, земским делом, — разделение официальное, высказанное самим царем Алексеем Михайловичем»[48].

Особенно трепетно относился Алексей Михайлович к внешним знакам своего царского величия. Царь имел длинный и громкий титул, в котором перечислялись все подвластные ему земли. По придворным правилам требовалось, чтобы этот титул произносился во всей точности — малейшая ошибка, перестановка двух слов в титуле могла повлечь за собой страшную опалу.

Царский двор отличался при Алексее Михайловиче пышностью и блеском, вызывавшими изумление у иностранцев. Особой торжественностью обставлялись приемы иностранных послов, а также выходы и выезды царя к народу. Вот как описывают очевидцы эти выезды: в зимнее время царь выезжал в «широких санях», двое бояр стояли по обе стороны царя, двое стояли на запятках. Вокруг саней ехал отряд стрельцов. Впереди мели путь и разгоняли народ. Встречающиеся москвичи, шли ли они пешком, или ехали верхом, должны были падать перед царем ниц. Всё это лишний раз подчеркивало ту пропасть, которая лежала между царем, превращавшимся посредством церемониала в «земного бога», и простыми смертными.

Существует еще один миф, всячески поддерживаемый историками, — об особой набожности и благочестии царя Алексея Михайловича, о его невмешательстве в церковные дела и благоговейном отношении к церковной службе. Однако, по словам того же В. О. Ключевского, на поверку оказывается, что «ни мысль о достоинстве сана, ни усилия быть набожным и порядочным ни на вершок не поднимали царя выше грубейшего из его подданных. Религиозно-нравственное чувство разбивалось о неблаговоспитанный темперамент, и даже добрые движения души получали непристойное выражение»[49].

В этом смысле характерно свидетельство архидиакона Павла Алеппского о поведении царя Алексея во время всенощного бдения, которое проходило в Саввино-Сторожевском монастыре в присутствии патриарха Антиохийского Макария. «Кончили службу, — пишет Павел, — и чтец начал первое чтение из жития святого, сказав по обычном начале: «Благослови, отче», как обыкновенно говорят настоятелю. В это время царь сидел в кресле, а наш учитель на другом. Вдруг царь вскакивает на ноги и с бранью говорит чтецу: «Что ты говоришь, мужик, блядин сын, «благослови, отче»?» Тут патриарх. Скажи: «благослови, владыко!» Чтец затрепетал и, пав в ноги царю, сказал: «Государь мой, прости меня!» Царь отвечал: «Бог простит тебя». Тогда чтец встал и повторил те же слова, а наш учитель произнес: «Молитвами святых отец»… Когда началось чтение, царь велел всем присутствующим сесть. От начала до конца службы он учил монахов обрядам и говорил, обходя их: «Читайте то-то, пойте такой-то канон, такой-то ирмос, такой-то тропарь таким-то гласом». Если они ошибались, он поправлял их с бранью, не желая, чтобы они ошибались в присутствии нашего владыки патриарха. Словом, он был как бы типикарием, то есть учителем типикона (уставщиком), обходя и уча монахов. Он зажигал и тушил свечи и снимал с них нагар… С начала службы до конца царь не переставал вести с патриархом беседу и разговаривать»[50].

В другой раз, уже в пору своих натянутых отношений с Никоном, царь, возмущенный высокомерием патриарха, поссорился с ним из-за церковного обряда прямо в церкви в Великую пятницу и выбранил его обычной тогда бранью, обозвав «мужиком, блядиным сыном».

В 1660 году Алексей Михайлович писал своему двоюродному брату и ясельничему А. И. Матюшкину: «…Извещаю тебе, што тем утешаюся, што столников безпрестани купаю ежеутр в пруде; Иордань хороша сделана, человека по четыре и по пяти и по двенатцати человек, за то: кто не поспеет к моему смотру, так того и купаю; да после купанья жалую, зову их ежеден, у меня купалщики те ядят вдоволь, а иные говорят: мы де нороком не поспеем, так де и нас выкупают да и за стол посадят; многие нороком не поспевают»[51].

О самодурстве Алексея Михайловича свидетельствуют и другие факты. «Страдая тучностью, царь позвал немецкого «дохтура» открыть себе кровь. Почувствовав облегчение, он по привычке делиться всяким удовольствием с другими предложил и своим вельможам сделать ту же операцию. Не согласился на это один боярин Стрешнев, родственник царя по матери, ссылаясь на свою старость. Царь вспылил и прибил старика, приговаривая: «Твоя кровь дороже что ли моей? или ты считаешь себя лучше всех? «»[52]. Когда князь Хованский был разбит в Литве и потерял почти всю свою двадцатитысячную армию, царь спрашивал в Думе бояр, что делать. Боярин И. Д. Милославский, тесть царя, не бывавший в походах, неожиданно заявил, что если государь пожалует его, даст ему начальство над войском, то он скоро приведет пленником самого короля польского. «Как ты смеешь, — закричал на него царь, — ты, страдник, худой человечишка, хвастаться своим искусством в деле ратном! когда ты ходил с полками, какие победы показал над неприятелем?» Говоря это, царь вскочил, дал старику пощечину, надрал ему бороду и, пинками вытолкнув его из палаты, с силой захлопнул за ним двери.

В первые годы своего царствования Алексей Михайлович не проявлял особого интереса к управлению вверенным ему государством, предпочитая проводить большую часть своего времени в развлечениях и удовольствиях. Знаменитое выражение «делу время, и потехе — час» было придумано именно им. Он даже изобрел особую тактику с целью избавляться от докучавших ему челобитчиков: «Да ныне государь всё в походех и на мало живет (в Москве. — К. К.), как и воцарился; а се будет поход в Можайск; а где поход ни скажут государев, и он, государь, не в ту сторону пойдет»[53].

Как известно, любимым развлечением Алексея Михайловича была соколиная охота, которой он посвятил даже целый трактат. К охоте его пристрастил с детских лет «дядька» Морозов. Адам Олеарий пишет: «Чтобы отвлечь внимание государя от других вельмож, которые могли бы затруднить его докучливыми и в этом возрасте еще несносными государственными делами, он очень часто увозил его на охоту и на другие увеселения»[54]. Еще одним увлечением царя было садоводство и огородничество, причем в этой области Алексей Михайлович доходил до крайностей. «Царь, имея склонность к экспериментаторству и по-детски любя всё «диковинное», пытается завести в подмосковном хозяйстве многие южные растения, в том числе даже виноград, даже хлопчатник и даже туто

Кирилл Кожурин — Боярыня Морозова читать онлайн

Кирилл Кожурин

БОЯРЫНЯ МОРОЗОВА

«Свет вдохновения Святой Руси»

(Вместо предисловия)

Не бе той свет, но да свидетельствует о свете.

Ин. 1,8

Кому с детских лет не знакома ставшая уже хрестоматийной картина великого русского художника Василия Ивановича Сурикова «Боярыня Морозова»?! На фоне пестрой толпы, напоминающей цветистый персидский ковер, резко выделяется то ли уносящаяся на санях вдаль, то ли возносящаяся в небеса женщина с белым бескровным лицом, облаченная в черную, отливающую синими и фиолетовыми оттенками одежду, закованная в кандалы, словно распятая на кресте, и гордо поднимающая над толпою правую руку со сложенными для крестного знамения двумя перстами. Однако, наверное, далеко не всякий сможет сказать, кем же была эта женщина, изображенная на знаменитой картине, и почему именно ее художник сделал главной героиней своего шедевра… А ведь когда-то боярыня Феодосия Прокопьевна Морозова по богатству и знатности была второй женщиной в России после самой царицы!

Среди выдающихся деятелей допетровской Руси мы найдем не так много женских имен. Возможно, десяток, много — полтора… Но боярыня Феодосия Прокопьевна Морозова, без сомнения, войдет в этот список. Более того, ни у кого из знаменитых русских женщин былых времен не найдем мы такой силы веры и такой верности своим идеалам, готовности идти на муки и даже на смерть ради своих убеждений, как у нее. Недаром, наряду с огнепальным протопопом Аввакумом — ее духовным отцом и единомышленником, также положившим свою жизнь за отеческую веру, — она стала символом и иконой того духовного движения, которое охватило в середине XVII века во всех смыслах лучшую, наиболее здоровую, наиболее несгибаемую и наиболее совестливую часть русского народа.

Боярышня Феодосия Соковнина, боярыня Феодосия Прокопьевна Морозова, наконец, инокиня Феодора… Кем же была эта женщина? Ради чего оставила она свои несметные богатства, славу, почести, высокое положение при царском дворе? Ради чего отреклась от мира с его земными радостями, была разлучена с родными и близкими людьми, потеряла единственного сына, пошла на поругание и нечеловеческие пытки? Наконец, ради чего она умерла страшной, мучительной голодной смертью в холодной и мрачной земляной тюрьме Боровского острога?

Очень точные слова сказал о Морозовой писатель русского зарубежья Иван Созонтович Лукаш в посвященной ей исторической повести: «Боярыня Морозова — одна из тех, в ком сосредотачивается как бы все вдохновение народа, предельная его правда и святыня, последняя, религиозная тайна его бытия. Эта молодая женщина, боярыня московите кая, как бы вобрала в себя свет вдохновения старой Святой Руси и за нее возжелала всех жертв и самой смерти»[1].

Да, церковный раскол середины XVII века расколол не только Русскую Церковь.

Он расколол пополам русскую историю, став своего рода ее водоразделом. Большинство историков, наверное, до конца еще не осознали, какая непоправимая катастрофа произошла на Руси в далеком XVII столетии, как не осознали истинных масштабов и значения русского сопротивления — движения старообрядчества. В истории немало мистических совпадений, и это наводит на мысли о неслучайности самих исторических событий. Действительно, такое нарочно не придумаешь: 988 год — год Крещения Руси — стал временем рождения новой цивилизации — цивилизации Святой Руси, просветившейся светом евангельского учения при великом князе Владимире Святославиче; а ровно через 666 лет — таинственное «число зверя», указанное в знаменитом «Апокалипсисе» Иоанна Богослова, — в 1654 году, на соборе Русской Церкви, созванном по инициативе царя Алексея Михайловича и его ставленника патриарха Никона, получила одобрение и церковное благословение реформа, с которой начался обратный отсчет русской истории — начались
раскрещивание
Руси, закат и падение Третьего Рима. Этот год был отмечен страшными знамениями: в Москве и по многим русским городам прошла эпидемия чумы («моровое поветрие»), унесшая десятки, сотни тысяч жизней. В отдельных областях вымерло до 85 процентов населения. Мор сопровождался солнечным затмением, которое, как считалось во все времена, ничего хорошего не предвещало.

Но на этом совпадения не заканчиваются. В роковом 1666 году в Москве прошел еще один церковный собор, окончательно закрепивший раскол Русской Церкви и сделавший невозможным возвращение вспять, к «древлему благочестию». В свою очередь, в перспективе никоновского, а затем и последующего петровского раскола неизбежными становились и 1917, и 1937 годы…

Вместе с тем во все переломные периоды русской истории находились люди, готовые на самопожертвование, готовые положить свои жизни ради высших идеалов и высших ценностей. Во многом благодаря таким людям и их личному примеру история государства Российского, несмотря на всю ее катастрофичность, еще продолжается.

И боярыня Морозова — именно из этих людей.

Поэтому далеко не случайно, что образ боярыни Морозовой со времени ее «открытия» в 1887 году на пятнадцатой выставке передвижников и публикации в том же году ее Жития[2] стал, по выражению академика А. М. Панченко, «вечным спутником» всякого русского человека, продолжая привлекать к себе не только историков, но и писателей, художников, композиторов и поэтов.

К трагической судьбе боярыни Морозовой обращались историки Н. С. Тихонравов и И. Е. Забелин, С. М. Соловьев и С. А. Зеньковский. Образ Морозовой и других мучеников за старую веру появляется на страницах исторических романов Д. Л. Мордовцева. Несмотря на небольшие художественные достоинства, эти романы пользовались популярностью и достаточно живо представляли картину состояния старообрядчества в первые годы после раскола. В романе «Великий раскол» (1880) выведены образы грозного патриарха Никона, пламенного протопопа Аввакума, страдалицы боярыни Морозовой, показаны собор 1666 года и все те страдания, которые пришлось претерпеть сторонникам старообрядчества.

XX век с его катаклизмами и социальными потрясениями по-новому открыл для себя судьбы страстотерпцев века XVII, в том числе и судьбу боярыни Морозовой и ее сестры и сострадалицы княгини Урусовой. «ГУЛАГ XX века дал представителям «господствовавшей» культуры возможность понять «ГУЛАГ XVII века»», — пишет современная исследовательница[3]. В художественной литературе XX столетия образ боярыни Морозовой появляется в поэзии Марины Цветаевой и Анны Ахматовой, Варлама Шаламова и Порфирия Шмакова, в прозе Владимира Личутина («Раскол») и Владислава Бахревского («Аввакум», «Страстотерпцы»), Василия Барановского («Боярыня Морозова») и Сергея Алексеева («Скорбящая вдова (молился Богу сатана)»).

Читать дальше

Описание картины Сурикова «Боярыня Морозова» Картины Разное :: Litra.RU :: Только отличные сочинения




Есть что добавить?

Присылай нам свои работы, получай litr`ы и обменивай их на майки, тетради и ручки от Litra. ru!


/ Сочинения / Разное / Картины / Описание картины Сурикова «Боярыня Морозова»

    В. И. Суриков написал картину «Боярыня Морозова» в 1887 г. Он её написал, вспоминая детство, проведённое в Сибири, её сильные морозы, холод. Вся картина пропитана чувствами героев, автор с поразительной точностью раскрывает их характеры.

    На переднем плане мы видим женщину в русской национальной одежде XVII века, полулежащую на санях-розвальнях. Её поза и палец, указующий в небо, олицетворяет непреклонность перед нависшей угрозой, она пытается приподняться, побороть гнёт преследователей её мыслей. Она взывает к Богу, чтобы тот помог ей в борьбе за справедливость. Её напряжённое лицо показывает всю тяжесть её положения. Это Феодосия Морозова. Другие детали картины: зима, снег, холод – ещё сильнее усугубляют состояние героини. В толпе, окружающей сани, мы видим людей разных сословий и положений в обществе.

Одни ей сочувствуют, другие – насмехаются.

    Замечательно увидено и выражено в картине ощущение живой природы: влажный зимний день, глубокий след от полозьев в рыхлом снегу, скрюченные от холода пальцы ног босого юродивого, пар от дыханья. Очень сильно и верно передал Суриков ощущение движения: кажется, что слышишь скрип полозьев от уходящих розвальней, в которых бунтарку везут на допрос, свист мальчика, бегущего за санями.

    Эта картина показывает, насколько иногда люди бывают преданными своей вере. За личной трагедией боярыни Морозовой художник сумел разглядеть историческое движение в народе против существовавшего тогда и опиравшегося на церковь социального строя.



/ Сочинения / Разное / Картины / Описание картины Сурикова «Боярыня Морозова»


Русские женщины о боярыне Морозовой — Селятино

Наверное, мало кто из любящих культуру и историю нашего Отечества не сможет ответить на вопрос, кто такая боярыня Феодосия Морозова. В память о её духовном подвиге и её сестры княгини Евдокии Урусовой наши современники в Боровске установили часовню. В 1887 году художник В. И. Суриков написал картину «Боярыня Морозова», в которой, благодаря своему таланту, красноречиво показал сильный характер этой русской женщины, сторонницы старой веры. В 2006 году Родион Щедрин закончил работу над хоровой оперой «Боярыня Морозова», премьера которой прошла в московском Большом зале консерватории. За отказ признать новую веру по распоряжению царя Алексея Михайловича боярыню Морозову и её сестру, княгиню Урусову, выслали в Боровск и заточили в земляную тюрьму Пафнутьево-Боровского монастыря. Здесь они провели в жестоких мучениях остаток своей жизни. Думал ли преподобный Пафнутий, основывая в Суходоле, занимавшем в прошлом значительную часть территории нынешнего Наро-Фоминского района, что из созданной им обители сделают тюрьму? Но, впрочем, издревле на Руси было традиционным отправлять неугодных в монастыри. В Пафнутьево-Боровском монастыре содержался и протопоп Аввакум – идейный наставник староверов. Его проповеди оказали своё влияние и на убеждения Морозовой и Урусовой, видевших истинность только в старой вере, а не в новой, навязываемой реформой патриарха Никона и царём Алексеем Михайловичем. Здесь следует добавить, что и их родные братья — Федор и Алексей Соковнины — тоже оставались верными не только сёстрам, но и старообрядцам. Видимо, поэтому царь удалил их из Москвы, назначив воеводами в удалённые города. Впоследствии один из них, окольничий Алексей Прокопьевич Соковнин, как «раскольник» был обезглавлен 4 марта 1697 года на Красной площади за участие в заговоре против Петра I.

Боярыня Феодосия Морозова родилась 21 мая 1632 года в семье царского окольничего Прокопия Фёдоровича Соковнина, который являлся родственником первой жены Алексея Михайловича – Марии Ильиничны, в девичестве Милославской. Из исторических и литературных источников известно, что сама Феодосия была очень красивой женщиной. В 17 лет её выдали замуж за Глеба Ивановича Морозова, который тоже был в родстве с царской семьёй, но по мужской линии. Он был богат и владел роскошной усадьбой Зюзино под Москвой. Его брат Борис Иванович Морозов также был владельцем огромного состояния, он умер бездетным в 1662 году. Вскоре после его смерти умирает и муж Феодосии Глеб Иванович, а совокупное состояние Морозовых, не уступающее по богатству царскому, достаётся Феодосии Морозовой и её малолетнему сыну Ивану. Во дворце царя Феодосия занимала чин верховой боярыни. Вместе с тем, несмотря на близость к царской фамилии, она не поддерживала вводимых царём и патриархом Никоном реформ в Русской православной церкви, приведших к её расколу. Будучи знакомой с идейным их противником протопопом Аввакумом, она долгое время переписывалась с ним, даже когда он сидел в Пустозерском остроге. Занимаясь благотворительностью, Феодосия принимала у себя в доме странников, нищих и юродивых. Алексей Михайлович, недовольный Морозовой, поддерживающей старообрядцев, сдерживаемый от негодования к ней своей женой Марией Ильиничной, не подвергал боярыню жёстким репрессиям. Но после смерти Марии Ильиничны в 1669 году Морозова тайно постриглась в монахини под именем Феодоры и стала удаляться от церковных и светских мероприятий. А 22 января 1671 года, сказавшись больной, она отказалась принимать участие в свадьбе Алексея Михайловича и Натальи Нарышкиной, чем вызвала его царский гнев. Направленным к ней посланцам царя, уговаривающим непокорную боярыню подчиниться воле царя и присутствовать на свадьбе, она ответила категоричным отказом.

После допроса 14 ноября 1671 года архимандритом Чудова монастыря Иокимом Феодосию и её сестру заковали в кандалы, оставив под домашним арестом, а через несколько дней её привезли в Чудов монастырь. Этот эпизод и был отображён на картине Сурикова «Боярыня Морозова». На полотне художник изобразил и Евдокию Урусову, со скорбью в лице провожающую сестру в темницу. После ареста Феодосии скончался её сын Иван, смерть которого она с трудом пережила. Имущество Морозовых отошло в царскую казну.

В конце 1674 года боярыня Морозова, Евдокия Урусова и их сподвижница – жена стрелецкого полковника Мария Данилова были приведены на Ямской двор, где пытками на дыбе их пытались заставить отказаться от старой веры. Для Морозовой в это время уже был готов сруб для сожжения, но спасло её заступничество бояр и сестры царя – царевны Ирины Михайловны. Взамен казни по распоряжению Алексея Михайловича Морозову, Урусову и Данилову выслали в Боровск, где их посадили в земляную тюрьму Пафнутьево-Боровского монастыря. Вместе с тем и в Боровске у женщин нашлись сторонники. Охранявшие их сотники были задобрены Иоакинфом Даниловым, «чтобы не свирепы были». Их посещал Родион, племянник Данилова, старцы и старообрядцы. Однако об этих посещениях узнали в Москве, и в марте 1675 года было назначено расследование, в результате которого многих из охраны узниц сослали в Белгород «на вечное житьё». Под страхом смертной казни новой охране запретили давать арестанткам пищу. Первая от голода 11 сентября 1675 года умерла Евдокия Урусова. После этого в яму к Морозовой посадили Марию Данилову. С 1 на 2 ноября 1675 года скончалась Феодосия Морозова. Мария Данилова мучилась перед своей кончиной ещё целый месяц. Так в жестоких царских мучениях скончались три русские женщины, до конца преданные старой вере. А в 1682 году на месте захоронения сестёр их братья Фёдор и Алексей Соковнины положили надгробную плиту, чем сохранили для потомков место их погребения. Литература: Калужский край, Книга первая, Калуга, 1976: Боровский край, часть 1, Боровск, 1999 г.

Валерий Ипатов

фото, анализ, жанр, характеристика, краткая история создания и место хранения

 

Василий Суриков, 1887 год, картина “Боярыня Морозова”. Фото: wikipedia.org

Картину “Боярыня Морозова” написал русский художник Василий Суриков в 1887 году.

Русская душа, религия и вера

Творчество автора прочно связано с исторической тематикой. В его композициях воссозданы сцены из жизни русского народа. Художника привлекают сильные личности, с твердым характером и несгибаемой волей.

Одной из таких картин, где показан эпический размах русского характера является “Боярыня Морозова”.

Многим знакома историческая подоплека судьбы боярыни. Событие произошло в 17 веке, когда вводилась новая церковная реформа патриарха Никона. Это было время истребления приверженцев старой веры. Одной из таких фанатиков оказалась Феодосия Морозова. Одна из самых богатых боярынь, она предпочла монашеский постриг, а после приняла мученическую смерть за свою веру.

На картине изображен момент, когда Морозову забирают из ее дома и везут в тюрьму.

Суриков в своих картинах для натуры использовал обычных людей. Он искал своих персонажей на улице.

Так образ боярыни он писал с настоящей старообрядки, а лицо выписывал по характеристике, данной протопопом Аввакумом.

Образ юродивого, сидящего босиком и в рваной рубахе на снегу, так же был написан с реального человека. Его Суриков встретил на толкучке. Юродивых в ту пору почитали на Руси, считали их божьими людьми.

Художник объединил юродивого и Морозову одним жестом – старообрядческим двуперстием.

Особо внимателен автор к деталям. На каждом лице в толпе он изобразил эмоции, что испытывают провожающие боярыню люди: жалость, сочувствие, слезы, язвительный смех.

Не только к персонажам сюжета художник относится с особым натурализмом. Он тщательно выписывает каждую деталь на картине:

  • дровни;
  • снег;
  • улицу;
  • дома.

Картина богата не только деталями, но и палитрой: скрупулезное отношение Сурикова к мелочам проявилось в цветовом решении полотна.

Художник тщательно прописывает оттенки снега под полозьями и вокруг саней. Многообразием красок показана пестрая толпа. Сероватая дымка вдали передает смутные очертания домов и церкви.

Эта картина была приобретена Третьяковым, она до сих пор находится в Государственной Третьяковской Галерее.

Боярина Морозова

ЭХО Классик 2008 в номинации «Оперная запись года (20/21 век)» за «Боярыню Морозову».

По случаю 75-летия со дня рождения композитора 16 декабря 2007 года WERGO продолжает выпуск компакт-дисков в рамках редакции Родиона Щедрина с записью мировой премьеры. Русская хоровая опера «Боярыня Морозова» описывает раскол в Русской православной церкви, начавшийся в XVII веке. Этот религиозный конфликт, последствия которого ощущаются и сегодня, разгорелся в ответ на церковные реформы Никона, тогдашнего патриарха Московского.

Предисловие композитора: «Наложить на музыку эту страшную страницу истории церковного раскола и возвышения старообрядчества на Руси и горьких судеб причастных к ней людей было давней мечтой. Несколько раз я начинал но каждый раз я снова опускал ее, потому что не мог, как мне казалось, должным образом взяться за эту захватывающую тему. В качестве литературного материала я использовал тексты из двух замечательных книг «Житие протопопа Аввакума, написанное им самим» и «Житие боярыни Морозовой, княгини Урусовой и Марии Даниловой».К четырем солистам (боярина Морозова, ее сестра княгиня Урусова, протопоп Аввакум и царь Алексей Михайлович) присоединялись три инструментальных солиста: труба, литавры и ударник, играющий на других инструментах. Хор брал на себя не только обычную роль хора, но и роль оркестра, выступающего то в роли рассказчика, то в роли скромного концертмейстера».

Лариса Костюк: меццо-сопрано (Боярина Морозова) / Вероника Джиоева: сопрано (Княжна Урусова) / Андрей Гудвин: тенор (Протопоп Аввакум) / Михаил Давыдов: бас (Царь Алексей Михайлович) / Солист Хора мальчиков (Режиссер: Леонид Баклушин): Андрей Орлов (сын Морозовой) / Кирилл Солдатов: труба / Виктор Гришин: литавры / Михаил Дунаев: ударные / Камерный хор Московской консерватории / Борис Тевлин: дирижер

Боярыня Морозова — личность легендарная.История жизни боярыни Морозовой

Боярина Морозова – одна из самых известных российских личностей, оставивших след в истории своего государства. Эта женщина стала воплощением бесстрашия и упрямства, это настоящий борец за его принципы и идеалы. Отношение к бояринке двойственное, для одних она обычная фанатичка, готовая пойти на смерть, лишь бы не отступила от собственных убеждений; у других она вызывает уважение своей непоколебимостью и верностью принятой вере.Как бы то ни было, но это легендарная личность, и благодаря картине Сурикова история Морозова не будет забыта поколениями.

Происхождение боярыни Морозовой

Феодосия Прокопьевна родилась 21 мая 1632 года в Москве, ее отец — Соковнин Прокопий Федорович — был окольничим, состоял в родстве с первой женой царя Алексея Михайловича Марией Ильиничной. Будущая боярыня была одним из придворных, сопровождавших царицу. В 17 лет Феодосия вышла замуж за Морозова Глеба Ивановича.Ее муж был представителем знатного рода, состоял в родстве с родом Романовых, имел под Москвой роскошное имение Зюзино, имел дядюшку князя и служил царю спальным мешком. Брат Глеба, Борис Иванович, был очень богат. Он умер в 1662 году, а так как потомства не обзавелся, то все перешло к ближайшему родственнику.

Богатство и влияние Боярина

После смерти Глеба Ивановича состояние обоих братьев переходит к младшему Ивану Глебовичу, сыну Глеба и Феодосии, а фактическим распорядителем богатств становится его мать.История жизни боярыни Морозовой очень интересна, ведь у этой женщины были свои взгляды на жизнь. Феодосия Прокопьевна занимала место высокопоставленной дворянки, имела большое влияние, была близка к царю. Ее богатству можно было только позавидовать: у боярыни было несколько имений, но она поселилась в селе Зюзино, где устроила свой дом по западному образцу. В то время это была самая роскошная усадьба.

Боярыня Морозова распоряжалась восемью (!) тысячами крепостных, только в ее доме жило около 300 слуг.У Феодосии была шикарная карета, украшенная серебром и мозаикой, она часто совершала прогулки, запрягая в свою карету шесть, а то и двенадцать лошадей с лязгающими цепями. Во время походов боярыню сопровождало около 100 холопов и невольников, охранявших ее от нападений. По тем временам Морозова считалась чуть ли не самым богатым человеком Москвы.

Сторонница старообрядчества

Боярина Морозова была ярой сторонницей старообрядчества. Она всегда благоволила нищим и юродивым, подавала им милостыню.Кроме того, в ее доме часто собирались адепты старообрядчества, чтобы помолиться по древнерусским канонам старообрядческим иконам. Женщина близко общалась с протоиереем Аввакумом, апологетом старой веры, не воспринимала реформ патриарха Никона.

Она носила власяницу, чтобы таким образом «умиротворить плоть». Но все же Аввакум был недоволен Морозовой, призывал ее выколоть глаза, как это сделала Мастридия, чтобы уберечься от любовных соблазнов. Также протоиерей упрекал боярыню в мелких благотворительных делах, ведь в ее состоянии она могла бы принести пользу гораздо большему числу нуждающихся.Кроме того, хотя Феодосия была верна старой вере, она посещала церковь нового обряда, что вызывало у нее недоверие к старообрядцам.

Неповиновение Морозному

Царь знал о верованиях высших боярин, и это ему совершенно не нравилось его поведение. Феодосия всячески избегала церковных и светских мероприятий, она даже не присутствовала на свадьбе Алексея Михайловича, говоря, что очень больна. Царь всячески пытался воздействовать на суровую боярину, подсылал к ней своих родственников, чтобы те произвели впечатление на женщину и склонили их к принятию новой веры, но все было напрасно: Морозова стояла на своем.Мало кто знал имя боярина Морозова после обета старообрядческого. Женщина тайно приняла его и получила новое имя – Феодора, доказав своему окружению, что осталась верна старой вере.

Царица Мария Ильинична долго сдерживала царский гнев, и высокое положение бояр не позволяло так просто ее наказать, но терпение Алексея Михайловича подходило к концу. Вечером 16 ноября 1671 года к Морозовой явился архимандрит Иоаким с думным диаконом Иларионом.В доме была сестра боярыни княгиня Урусова. Чтобы показать свое неуважительное отношение к гостям, Феодосия и Евдокия легли спать и легли, отвечая на вопросы пришедших. После допроса женщин заковали в кандалы, оставив под домашним арестом. Через два дня Морозова перевезли сначала в Чудов, а затем в Псково-Печерский монастырь.

После боярского заточения ее единственный сын Иван, два брата были сосланы, а все имущество передано в царскую казну.Морозова тщательно охранялась, но все же она получала одежду и продукты от сочувствующих ее народу, протоиерей Аввакум писал ей письма, а один из старообрядческих священников принимал несчастную женщину.

Наказание царя

Боярыня Морозова, княгиня Урусова и Мария Данилова (жена стрелецкого полковника) в конце 1674 г. были переведены на Ямский двор. Пытками на дыбе женщин пытались убедить принять новую веру и отказаться от своих убеждений, но они были непоколебимы.Их собирались сжечь на костре, но этому святотатству помешала царевна Ирина Михайловна, сестра царя и защитница бояр. Алексей Михайлович повелел сестер Евдокию и Феодосию сослать в Пафнутьево-Боровский монастырь и заточить в земляной остроге.

Кончина боярская

В июне 1675 года в лесу было сожжено 14 слуг бояр, поддерживавших старую веру. 11 сентября 1675 года от голода умерла княгиня Урусова, Морозова тоже предвидела ее скорую кончину.Незадолго до смерти она попросила охранников постирать рубашку в реке, чтобы умереть в чистой одежде. От полного истощения Феодосий скончался 2 ноября 1675 года.

Тема картины Суриков

В 1887 году, после 15-й передвижной выставки для Третьяковской галереи, за 25 тысяч рублей было куплено произведение гениального художника «Боярыня Морозова». Картина Сурикова представляет собой холст размером 304х587,5 см, написана маслом. На сегодняшний день это один из крупнейших экспонатов галереи.Картина

издалека привлекает внимание зрителей, завораживает яркостью красок, жизненной силой образов и пространственностью. Василий Иванович взял за основу тему церковного раскола XVII века. Художник хотел показать тяжелую жизнь и глубокую веру русского народа. Ему удалось передать весь трагизм ситуации: главный герой унижен, растоптан, но не сломлен; Морозов обречен на смерть, но тем не менее предстает в победоносном образе.

Интерес Сурикова к судьбе боярыни

Биография боярина Морозова заинтересовала Василия Ивановича по той причине, что он сам родом из Сибири, а ведь этот край славился большим количеством старообрядцев.Сибиряки положительно относились к старой вере, поскольку в этом регионе были широко распространены рукописные «жития», принадлежащие старообрядческим мученикам, пострадавшим от рук представителей новой веры. По некоторым данным, крестная познакомила Сурикова с «Повестью о боярине Морозовой». Видимо, художник был впечатлен волей дворянства, поэтому он решил воскресить память о ней, изобразив на огромном полотне эпизод, когда Морозова сажают в тюрьму.

Образы главных героев картины

При взгляде на полотно в первую очередь в глаза бросается центральный персонаж — боярыня Морозова. Из описания картины видно, что художник долго определялся с портретными зарисовками, писал их по отдельности, а потом собирал воедино. Протопоп Аввакум описывал Феодосию как худощавую женщину с бегущим молниеносным взглядом, и Суриков долго не мог найти такого лица — фанатичного, обескровленного, измученного, но гордого и непоколебимого.В конце концов он скопировал Морозова со старообрядцев, встретивших Василия Ивановича возле Рогожского кладбища.

Московский бедняк, торгующий огурцами, стал прообразом юродивого, а образ странника — сам автор. «Боярыня Морозова» — картина, насыщенная «цветными симфониями». Большое значение Суриков придавал оттенкам, делал их естественными. Художник долго наблюдал за снегом, улавливая все его переливы, наблюдал, как холодный воздух влияет на цвет лица.Поэтому его персонажи кажутся живыми. Чтобы придать картине ощущение движения, Суриков дорисовал бегущего мальчика к саням.

Оценка работы художника

История картины «Боярыня Морозова» весьма необычна хотя бы потому, что эта работа вызвала противоречивые оценки и громкие критические споры во время передвижной выставки. Кому-то творчество Сурикова нравится, кому-то нет, но все соглашались, что эта работа удалась ему. Некоторые критики сравнивали полотно с пестрым персидским ковром из-за ярких красок и ряби в глазах, академики обсуждали различные недостатки картины, например, неправильное положение рук и т. д.Но все же самые известные и непреклонные критики при детальном изучении рисунка должны были признать – это действительно шедевр.

До Василия Сурикова никто из живописцев так ярко и не претендовал изображать людей допетровской эпохи. В центре полотна — женщина, бледная и измученная душевной болью, изголодавшаяся от долгого поста, вокруг нее — неуклюжие, грубые люди в шубах, рюшах, телологах. Толпа разделилась на две части, одна сочувствует боярам, ​​другая — насмехается над ее несчастьем.Сурикову удалось оживить своих персонажей. Зритель, стоящий у полотна, чувствует себя в этой толпе и как бы переносится во времени на несколько столетий назад.

Василий Иванович реалистично изобразил событие, имевшее место в истории России. Его творчество побудило людей не только узнать о судьбе боярыни Морозовой, но и задуматься над ее поступком. Кто-то воспринимает его как фанатика, кто-то восхищается его непреклонностью и принципиальностью. Во время появления картины героиню сравнивали с народниками и Стенькой Разиным.Это говорит лишь о том, что «бояре Морозовы» есть в каждую эпоху, всегда найдутся люди, верные своим убеждениям.

описание картины, интересные факты истории

Годы создания: 1881-1887
Размер холста: 304 х 587,5 см
Хранение: Государственная Третьяковская галерея, Москва сцена из истории церковного раскола XVII в.

История истории:

Раскол Русской Церкви произошел в 1650-1660-х годах после реформ патриарха Никона, направленных на нововведения и изменения богослужебных книг и обрядов с целью их унификации с новогреческими. Приверженцы старых обрядов, так называемые «старообрядцы», были преданы анафеме. Непримиримым противником реформы был сосланный, заключенный в тюрьму и расстрелянный идеолог и влиятельный деятель старообрядчества протоиерей Аввакум Петров.

Тема истории русского народа у потомственного казака Василия Сурикова всегда была центральной в живописи. Национальные эмоции, выраженные в действиях отдельных исторических деятелей на фоне неповторимой красочной сибирской природы, неизменно вдохновляли художника.

Детство, проведенное в Сибири, дало художнику знания из «житий» святых мучеников-старообрядцев, которых в Сибири было великое множество. Сурикова особенно вдохновила «Сказка о боярине Морозовой», которую ему рассказала его тетя, Ольга Матвеевна Дурандина.

История истории:

Феодосия Прокофьевна Морозова, в монашестве Феодоры, родилась в Москве 21 (31) мая 1632 года. Представительница одного из шестнадцати высших аристократических родов Московского государства, верховная дворянка, активистка русские старообрядцы, сподвижник протоиерея Аввакума. Овдовев в 30 лет, Феодосия Морозова занималась благотворительностью, принимала в своем доме странников, нищих и юродивых, преследуемых властью старообрядцев.Она усмирила свою плоть власяницей.

Как вспоминают современники дворянки Морозовой, «прислуживало ей на дому около трехсот человек. Крестьян было 8000 человек; много друзей и родственников; Она ехала в дорогой карете, сделанной из мозаики и серебра, из шести или двенадцати лошадей с гремящими цепями; за ней было около сотни слуг, холопов и рабынь, охранявших ее честь и здоровье. »

Из-за личного конфликта с реформатором царем Алексеем Михайловичем и за приверженность «старой вере» была арестована вместе с сестрой и слугами, лишена всего имущества, сослана в Пафнутьево-Боровский монастырь и заточена в монастыре тюрьме, в которой после пыток на дыбе умер от голода. Канонизирован старообрядческой церковью.

Первый эскиз будущей картины « Боярыня Морозова » Василий Суриков создал в 1881 году, в возрасте 33 лет. Но работать над созданием масштабного исторического полотна он начал только спустя три года.

Центральная фигура в Композиция картины — сама боярыня Морозова. Ее везут, окованную и прикованную, в санях, символически «раскалывающих» толпу зевак. Лицо ее осунувшееся от поста и лишений, его бледность и обескровленность оттеняет черная шуба.Правая рука сложена в старообрядческом знаке перед иконой Богородицы.

Образ дворянки на картине собирательный. Суриков списал общее настроение боярыни с увиденного им однажды ворона с черным крылом, которое билось о снег. В основу образа дворянки положена староверка, которую Суриков встретил в Рогожском монастыре. Гораздо сложнее было найти идеальную модель для создания неповторимой внешности Боярыни Морозовой.В конце концов, это была тетка Василия Сурикова — Авдотья Васильевна Торгошина.

Десятки оттенков снега в картине « Боярыня Морозова » тоже давались художнику непросто. Делая зарисовки, художник размещал модели прямо на снегу, улавливая мельчайшие отблески света, изучая действие морозного цвета на коже лиц.Так создавалась «цветная симфония», как позже назовут картину критики.

Толпа, через которую провозят арестованных раскольников, по-разному реагирует на происходящее.Кто-то насмехается над «сумасшедшей», кто-то недоумевает, почему богатая аристократка намеренно убивает себя ради старых ритуалов, кто-то видит в страданиях Морозовой свою печальную участь в будущем. Что примечательно, все женские фигуры в картине симпатизируют главной героине. Юродивый в правой нижней части картины повторяет жест дворянки. И только дети остаются беззаботными.

«Грубые московские люди в шубах, телогрейках, тельняшках, неуклюжих сапогах и шапках стоят перед тобой как живые.Такого образа нашей старой, допетровской толпы в русской школе никогда не было. Ты словно стоишь среди этих людей и чувствуешь их дыхание.

Критик Гаршин

Первое публичное представление произведения состоялось на Пятнадцатой передвижной выставке в 1887 году. Зрители и критики не были единодушны в отзывах. Многие заметили отсутствие на картине глубины перспективы, академики назвали это «пестрым ковром». На что Александр Бенуа ответил:

«Действительно, это произведение, изумительное по своей гармонии пестрых и ярких красок, заслуживает того, чтобы называться чудесным ковром, уже в самом своем тоне, уже в своей очень колоритной музыке, перенося ее в античную , по-прежнему самобытно красивая Россия.»

Критик В. Стасов писал о Боярине Морозовой следующее:

«Суриков создал сейчас такую ​​картину, которая, по моему мнению, является первой из всех наших картин на сюжеты русской истории. Выше и дальше этой картины наше искусство, которое берет на себя задачу изображения русской истории, еще не ушло. »

Вскоре после этого картина была куплена для Государственной Третьяковской галереи за 25 тысяч рублей.

Сохранилось также около сотни эскизов к «Боярыне Морозовой», в основном портретные.

Исходный пост и комментарии к

Еще в детстве Суриков услышал от тетушки рассказ о боярине Морозовой, который сильно запомнился ему. Глубина композиционного замысла потребовала от художника пяти лет работы. После темной гаммы» картина «Боярыня Морозова» поражает своим светлым, очень сложным тоном.

Сюжет картины прост: дело было во времена правления царя Алексея Михайловича. Церковная реформа патриарха Никона расколола Русскую Церковь надвое, что вызвало сопротивление.Протоиерей Аввакум был врагом Никона. Морозова была его ближайшей последовательницей. Несмотря на близость к царскому двору, она была арестована, подвергнута жестоким допросам и пыткам и умерла в земляной тюрьме в Боровском монастыре. На картине Сурикова запечатлен момент, когда Морозову в кандалах везут по улицам Москвы. Она прощается с народом, подняв руку, сложенную двуперстым крестом, в знак старообрядчества.

В картине большое значение придается цвету и ярко выраженным движениям.Сурикову нужно было передать волнение народа. Заметно и диагональное построение композиции картины, в центре картины Морозова. Он воплощает в себе страшную силу духовного сопротивления, веры, доходящей до исступления. Эта сила электризует толпу, это чувствует каждый; в многоликой народной массе оно преломляется разноцветной радугой различных переживаний.

Неудивительно поэтому, что больше всего Суриков работал над образом самой Морозовой.Как всегда, он исходил из внутреннего образа, которому искал наибольшее соответствие в природе. — Во времена боярыни Морозовой, — сказал Суриков, — вот моя тетка, Авдотья Васильевна, которая была за дядей Степаном Федоровичем, стрельцом с черной бородой. Она стала склоняться к старой вере… Но я сначала нарисовал на картине толпу, а уж потом. Было очень трудно найти ее лицо. Ведь как долго я его искал. Все мое лицо было меловым. Я потерялся в толпе…»

В «Морозовой» живопись Сурикова достигает своего апогея. Ее средствами выражено все — пространство, пластическая форма, контраст света и тени, разнообразие цветов. Но эта красивая и богатая художественная форма, этот живой то мерцающий, то открытый цвет не существуют сами по себе: именно в них заключена внутренняя суть картины.

Фигура Морозовой центральна не только потому, что она сильнее всего вокруг своим иссиня-черным цветом, обогащенным рефлексами, и не только потому, что занимает в композиции центральное положение.Ее образ центральный по смыслу, по той роли, которую он играет в картине. Значение его заключается в том, что оно выражает великую силу убеждения, силу, придающую идее мощную действенность. Вот почему образ Морозова наделен такими необыкновенными чертами, вот почему он предстает пламенным, зажигающим сердца, вот где источник его особой, пронзительной красоты. В художественном воплощении огромной силы человеческого духа — весь пафос картины и смысл образа Морозовой.

Еще слова Сурикова о создании картины: «…И вот однажды я увидел ворону на снегу. Сидит ворона на снегу и одно крыло отставило в сторону, сидит черным пятном на снегу. Итак Я не мог забыть это пятно долгие годы. И «» прошел точно так же: однажды зажгли свечу, днем, я увидел ее на белой рубашке, рефлексами».

Эти слова заслуживают самого пристального внимания. Но они часто неверно истолковывались, так как давали основание предполагать не только наличие, но даже преобладание формального момента, якобы составляющего основу всего творческого процесса.В самом деле, и ворона на снегу, и рефлексы свечи на белой ткани — это нечто большее, чем просто формальное зачатие идеи картины, это живописный принцип, объединяющий цвета в отточенном живописном контрасте. , как музыкальный тон будущей картины. В процессе внутренней работы над картиной, в процессе сбора материала и вживания и изображения события для художника наступил решающий момент, когда был найден живописный образ, увиденный в натуре как живописный синтез будущей картины. , что определило основные цветовые отношения.Этот момент был моментом подлинного вдохновения.

Все лица, созданные Суриковым в «Морозовой», и прежде всего женщины, полны необыкновенной, живой, одухотворенной красоты. На их глазах происходит событие, равного которому они не переживали в своей жизни. Это событие не забудется завтра, оно оставит неизгладимый след в душах. Красота женского есть красота пробужденных чувств и сознания. Женщины на картине все обращены к Морозовой, а лица их словно расцветают невиданной красотой, которая не померкнет и не исчезнет даже тогда, когда мероприятие завершится и начнутся будни.

Помимо сочувствующих, Суриков показал в толпе и тех, кто относился к боярыне равнодушно и даже враждебно. Остро дан характер священника — пьяницы и циника. Его незначительность особенно убедительна в соседстве с остальными персонажами. В кадре есть еще несколько человек, для которых слежка за Морозовой кажется занимательным уличным происшествием. В основном это подростки. Одни бегут за санями, другие стоят и скалят зубы.Их с большой любовью писал Суриков, как и последователи Морозовой. Художник не видел ничего дурного в их веселом любопытстве и равнодушии. Это и есть сама жизнь, сама природа человека, в которой сила органической жизни подавляет на время тревоги душевных переживаний. Через несколько лет эта тема перерастет в творчестве Сурикова в самостоятельную картину « ».

Картина появилась на открытии Передвижной выставки 1 марта 1881 года, когда вся столица была взбудоражена Александром II.Когда появилась «Боярыня Морозова», критик газеты «Санкт-Петербургские ведомости» писал, что «Морозова» напоминает то впечатление, которое вызывают шествия каторжников.

Феодосия Морозова, известная в фольклоре как боярыня Морозова, мученица Феодора в монашестве. Близкая к роду царей рода Романовых, верховная дворянка при дворе проповедовала старообрядчество под предводительством. Она была одной из немногих женщин, сыгравших роль в истории Российского государства. После смерти она стала почитаться язычниками как святая. Трагической судьбе боярыни посвящены картины русских живописцев, опера, телефильм, несколько книг.

Детство и юность

Феодосия Прокофьевна Морозова родилась в Москве 21 мая 1632 года в семье Прокофия Федоровича Соковкина. Его отец был в родстве с Марией Ильиничной Милославской, первой женой царя, два года служил воеводой на Севере, затем в 1631 году был назначен посланником в Крым, участвовал в Земском соборе, ведал Каменный Орден (1641-1646).

В 1650 году Соковкину был пожалован дворцовый чин (второй после боярского) и должность обходного. Мать — Анися Никитична Наумова. Феодосия была среди придворных, сопровождавших императрицу. Сестра Феодосии, Евдокия Прокофьевна, была женой князя Петра Семеновича Урусова. В семье Соковкиных также было двое сыновей: Федор и Алексей.

Высокое положение позволило еще не родившейся девушке в 17 лет стать женой 54-летнего Глеба Ивановича Морозова. По некоторым источникам, тетка Матрена, жившая у Соковкиных, была против свадьбы Глеба и Феодосии, предсказывала трагическую биографию будущей дворянки:

«Сына потеряешь, веру подведешь под испытанием, ты останешься совсем один, а тебя закопают в ледяную землю!»

Свадьба состоялась в подмосковных Зюзино Морозовых в 1649 году, где на третий день молодоженов посетили царь и царица. Феодосия получила титул «заезжей бояринки» царицы, имела право посещать императрицу относительным образом.


Через год после свадьбы у Глеба и Феодосии родился сын Иван. Ходили слухи, что молодая дворянка «нагуляла» ребенка (возможно, от царя). Ведь до этого у мужчины не было детей (Соковкина была второй женой Морозова). Ходили слухи, что он растратил свою мужскую силу на приобретение богатства.

В молодости братья Морозовы (Борис и Глеб) служили спальными мешками при царе Михаиле.Когда молодой Алексей взошел на престол, его ближайшим советником стал старший брат Борис. При участии Морозова государь женился на Марии Милославской, а через 10 дней после царской свадьбы Борис женился на сестре царицы и стал царственным зятем. Морозов-старший умер в 1661 году, семье его брата досталось огромное состояние.


Через год, в 1662 году, Глеб Морозов умер, оставив наследство сыну Ивану Глебовичу, распорядительницей богатств мужа стала Феодосия.Дворянка и ее потомок стали богатейшими людьми Российского государства.

Феодосия с сыном владели несколькими имениями, жили в подмосковном имении Зюзино. Дом боярыни был обставлен на западный манер, она выезжала на прогулку в золоченой карете с мозаикой, запряженной 6 или 12 лошадьми. В ее владениях было 8 тысяч крепостных и 300 слуг. В то время ей было чуть больше 30 лет. Значимым было и положение при дворе — верховной дворянки.

Морозова была умна и начитана в церковной литературе. Она щедро раздавала милостыню, посещала богадельни, богадельни, тюрьмы, помогала нуждающимся.

Старообрядчество

Морозова была фанатично верующим человеком. Реформу и новые взгляды она не приняла, хотя присутствовала на церковных службах и была крещена «трех перстами».


В доме Верховного боярина часто находили пристанище нищие, юродивые и хранилась верность старым канонам.Частым гостем был предводитель русских старообрядцев протоиерей Аввакум, ставший духовником Морозовой и поселившийся в ее доме после ее сибирской ссылки. Под его влиянием имение Феодосия стало оплотом старообрядчества; вскоре к ним присоединилась боярская сестра Евдокия Урусова.

Молодая вдова хранила верность мужу, носила власяницу для умиротворения плоти, истязала себя постом и молитвами. По словам Аввакума, этого было мало, однажды он посоветовал бояринке выколоть ей глаза, чтобы не впасть в «грех».Протоиерей упрекал Феодосию в скупости и недостаточном материальном обеспечении старообрядцев. Морозова, щедрая и добрая по натуре, как раз пыталась сохранить семейное состояние для своего сына.


Аввакума неоднократно ссылали в ссылку, Морозова тайно переписывалась с ним.Об этом было доложено государю.Царь ограничился уговорами,позором ее родственников.Он отобрал имения,принадлежащие боярине,но благодаря заступничеству царицы,они были возвращены в честь рождения государева наследника Иоанна Алексеевича.

В 1669 году умерла императрица Мария Ильинична. Через год Морозова приняла тайный монашеский постриг под именем инокини Феодоры. С этого времени она перестала появляться при дворе, отказалась присутствовать на свадьбе царя с Натальей Нарышкиной. Государь долго терпел, послал князя Урусова, бывшего мужа сестры Евдокии, к боярину, с уговорами оставить ересь и стать на путь истины веры. Гонец получил решительный отказ.

Смерть

В 1671 году царь Алексей Михайлович принял суровые меры против непокорного боярина.17 ноября Феодосия и Евдокия были арестованы и допрошены архимандритом Иоакимом и дьяком Иларионом Ивановым. Сестер заковали в «железки» и поместили под домашний арест. Через несколько дней их перевезли в Чудов монастырь. Этот момент запечатлен на картине «Боярыня Морозова» русского живописца. Непокорную женщину, которая восхищалась художником, водили по лесу по московским улицам.


На допросах Феодосия не раскаялась, ее с сестрой выслали из Москвы, в Псково-Печерский монастырь, имущество конфисковали.Братья, Федор и Алексей, были сосланы, а их сын Иван вскоре умер (по слухам, смерть была насильственной).

Патриарх Питирим просил у царя опальных сестер, но Алексей Михайлович отказался помиловать арестованных и поручил патриарху провести расследование. Феодосию и Евдокию истязали, истязали на дыбе, хотели приговорить к сожжению как еретиков. Сестры, представительницы русской аристократии, были спасены от огня заступничеством бояр во главе с сестрой государя Ириной Михайловной.Однако их слуги и товарищи все же были подожжены.


Феодосию и Евдокию перевезли сначала в Новодевичий монастырь, затем в Хамовническую слободу и, наконец, в Пафнутьево-Боровский монастырь, бросили в земляную тюрьму и оставили умирать от холода и голода.

Их последние дни были ужасны. Евдокия умерла первой 11 сентября 1975 года, а Феодосия умерла 1 ноября. Из последних сил она попросила тюремщика постирать в реке ее сгнившую рубашку, чтобы она могла чистой уйти в мир иной.Похоронили сестер в Боровске близ острога, в 1682 году братья положили на могилу белокаменную плиту.


Впервые это место было описано историком Павлом Михайловичем Строевым в 1820 году. Путешественник Павел Россиев в своих воспоминаниях 1908 года упоминает, что могила мучеников была обнесена «убогой деревянной оградой. Над изголовьем возвышается фигурная береза ​​с ушедшей в сундук иконой. О ней заботились местные старообрядцы. Неоднократно поднимался вопрос о возведении на этом месте памятника-часовни.

В 1936 году могилу вскрыли и нашли останки двух человек. В архивах сохранилось несколько фотографий. Доподлинно неизвестно, остались ли они на прежнем месте или куда-то переехали. Надгробие было передано Краеведческому музею.


В мае 1996 года старообрядческой общине города Боровска выделено место на Городище для сооружения памятного знака: установлены 2-метровый деревянный крест и металлическая табличка:

«Здесь, в Боровской слободе, в 1675 г., были похоронены мученицы за древнюю православную веру боярыня Феодосия Прокофьевна Морозова (в иноках Феодора) и сестра ее, княгиня Евдокия Прокофьевна Урусова.

В 2003-2004 годах на месте захоронения боярыни Морозовой и княгини Урусовой построена старообрядческая часовня, в подземной части которой заложена плита из могилы сестер.

Memory

    • 1885 — А.d. Литовченко «Бояриня Морозова» (покраска)
    • 1887 — В.И.Суриков «Бояреня Морозова» (живопись)
    • 2006 — R.k.schedrin «Бояреня Морозова» (Opera)
    • 2006 — E.g. Степанян «Песня о боярине Морозовой» (литература)
    • 2008 — В.С.Барановский «Боярыня Морозова. Историческая повесть» (литература)
    • 2011 — Сплит (сериал)
    • 2012 — К. Я. Кожурин «Боярыня Морозова» (литература)

    Многим известна картина великого русского художника Василия Ивановича Сурикова Боярыня Морозова. Это монументальное полотно (304 х 587,5 см) сегодня, нах…

    Из Masterweb

    28.05.2018 06:00

    Многим известна картина великого русского художника Василия Ивановича Сурикова «Боярыня Морозова».Это монументальное полотно (304 х 587,5 см) сегодня находится в собрании живописи Государственной Третьяковской галереи и по праву считается жемчужиной этого собрания.

    В этой статье мы приведем данные из истории создания полотна и расскажем об изображениях, которые на нем запечатлены.

    Семья Суриковых

    Василий Иванович Суриков родился в Красноярске в 1848 году в семье потомственных казаков. Предки его появились в Сибири, видимо, после основания в тех местах Красноярского острога, то есть в XVII веке.Сам художник считал, что прадеды сибирских Суриковых произошли от старых донских казаков. Работая над полотном «Покорение Сибири Ермаком», он познакомился со многими своими однофамильцами в донской станице Раздорской и укрепил свое мнение.

    Суриков окончил Императорскую Академию художеств в Санкт-Петербурге, позже стал членом художественного объединения «Товарищество передвижных художественных выставок».

    Немного истории

    Первую историю об опальном боярине Суриков услышал от своей тёти и крестной Ольги Дурандиной, когда жил в Красноярске во время учёбы в уездном училище.Видимо, эта трагическая история не отпускала его надолго, ведь первый набросок к картине художник сделал только в 1881 году, когда ему было 33 года, а само полотно начал писать только через три года.

    Тема истории русского народа, в которой много трагических страниц, никогда не отходила на второй план в творчестве художника. Вот рассказ дворянки Феодосии Прокофьевны Морозовой из этого номера.

    Представительница одного из высших аристократических родов Московского государства XVII века, верховная дворцовая дворянка Морозова была приближенной царя.Живя в большом имении в подмосковной деревне Зюзино, она прославилась своей благотворительной деятельностью. Она оказывала помощь и принимала в доме нищих, юродивых, странников, а также страдающих от притеснений старообрядцев. К 30 годам, овдовев, она тайно постриглась в монашество, назвав себя именем Феодора, и стала проповедницей старообрядчества и сподвижницей другой известной опальной личности — протоиерея Аввакума.

    По приказу царя Алексея Михайловича арестована за приверженность к старой вере.Ее лишили имущества и вместе с сестрой Евдокией Урусовой и прислугой заключили в земляной острог Боровского городского острога (ныне Калужская область). После пыток на дыбе, замученная голодом, она скончалась. Ее сестра умерла от голода двумя месяцами ранее. Четырнадцать слуг боярыни, поддерживавших старообрядцев, были сожжены в срубе. Позднее Морозова была канонизирована; сегодня она почитается старообрядцами как святая.

    Событие в картине

    В картине отразился лишь один эпизод из жизни опальной дворянки, а по сути целая эпоха не только в истории церкви, но и всего российского общества.Это был раскол по поводу убеждений и веры. Некоторые люди полностью подчинялись новым правилам в полном соответствии с Флорентийской унией (соглашением, заключенным между католической и греко-православной церквами при Ферраро-Флорентийском соборе), среди других было много сочувствующих. Многие из них, не показывая этого публично, опасаясь гонений, поддерживали древние русские православные традиции, полученные от предков. Среди последних, как известно, было даже немало священников.

    На полотне изображены события 29 ноября (по новому стилю) 1671 года, когда опальную Феодосию увезли из Москвы. По сохранившимся воспоминаниям одного из ее современников, в этот день ее провезли мимо Чудова монастыря и отвели на допрос под царские ходы. Жест и образ женщины в описании были аналогичны изображенным Суриковым:

    … протягивая руку… и ясно изображая сгибание пальца, высоко поднимая его вверх, часто ограждая крестом , и часто звенящая чепя…

    Описание картины «Боярыня Морозова»

    Композиционным центром полотна является сама дворянка.Она изображена как неистовый фанатик. Ее черная фигура резко выделяется на фоне белого снега, голова гордо поднята, лицо бледно, рука поднята в двупалом (по старообрядческому канону) сложении. Видно, что женщина измучена голодом и мучениями, но все в ней выражает готовность отстаивать свои убеждения до конца.

    Твои пальцы нежны, глаза твои молниеносны, ты мчишься на врага, как лев,

    Так говорил о Морозовой протоиерей Аввакум.

    На боярине черная бархатная шуба и черная шаль. Она полулежит на простых крестьянских санях. Этим власти хотели заставить простых людей почувствовать все унижения боярина. Ведь бывало, что она ехала в роскошной карете в окружении верных слуг. И вот она лежит на сене, прикованная, а вокруг толпятся люди. И, судя по выражению их лиц, отношение людей к Морозовой самое разное — от насмешки до благоговения.

    По фрагментам картин, которые приведены в этой статье, можно проследить весь калейдоскоп чувств, которые вызывало у людей появление такой телеги на улицах Москвы.

    Работа над картиной: центральное изображение

    Общеизвестен почти мистический факт, побудивший художника работать над полотном: он увидел порхающую на снегу черную ворону. Позже он писал:

    Однажды я увидел ворону на снегу. Ворона сидит на снегу и одно крыло отложено в сторону.Сидит как черное пятно на снегу. Так я не мог забыть это место долгие годы. Потом я написал «Боярыня Морозова»…

    На контрасте черного и белого родилась идея образа старовера, которого ведут на пытки.

    Однако сначала, как обычно, Суриков изобразил сопровождающую сани толпу. Только после этого он стал искать образ, который был бы не только композиционным центром картины, но и контрастировал бы с ней, при этом не теряясь среди многообразия других.


    Сурикову нужно было женское лицо, которое послужило бы отправной точкой для наброска: горящие фанатизмом глаза, тонкие бескровные губы, болезненная бледность и хрупкость черт. В итоге появился собирательный образ. Присутствуют также черты тетушки художника Авдотьи Васильевны Торгошиной, интересовавшейся старообрядчеством, и старообрядческой паломницы с Урала, некой Анастасии Михайловны, которую художник встретил у стен Рогожского монастыря и уговорил позировать.

    Отметим и другие образы и исторические детали, которые можно увидеть на картине Василия Ивановича Сурикова «Боярыня Морозова».

    Юродивый

    Как видно на фрагменте картины, он провожает боярыню двумя перстами, не опасаясь наказания, ведь юродивый на Руси был неприкосновенен.

    Прототипом юродивого в цепях был крестьянин, торговавший огурцами. Художник встретил его на рынке и уговорил позировать, сидя босиком на снегу в одной полотняной рубахе.А после сеанса Суриков сам натер ноги водкой и вручил ему три рубля.


    Потом художник со смехом вспоминал:

    … Я нанял семьдесят пять копеек с первого долга лихача. Вот такой он был человек.

    Странник с посохом

    Подобные странствующие паломники еще встречались в России в конце XIX века. Среди наследия художника исследователи обнаружили зарисовки человека, позирующего с различными поворотами головы, которые Суриков, видимо, писал по памяти.Это значит, что прототипом странника был случайно встреченный человек, однажды согласившийся позировать художнику. Потом представление Сурикова о композиции картины несколько изменилось, но того странника уже не найти.

    Один из исследователей творчества художника (В.С. Кеменов) утверждал, что образ этого странника отражал черты самого Сурикова.

    Кроме того, известно, что художник случайно увидел изображенный на полотне посох с паломником, идущим по дороге в Троице-Сергиеву Лавру.Испугавшись бегущего за ней мужчины, размахивающего акварелью и кричащего «Бабушка! Дай мне посох!», она бросила его и убежала. Она подумала, что это грабитель.

    Девушка-монахиня, стоящая рядом со священником, была срисована с одной из знакомых художника — дочери московского священника, готовившейся принять постриг.

    Девушки и старухи

    Типы старух и молодых женщин Суриков нашел в старообрядческой общине, жившей на Преображенском кладбище в Москве.Там его хорошо знали и согласились позировать.

    Им понравилось, что я казак и не курю.

    Художник вспомнил.


    Но настоящей находкой художника стала девушка в желтой шали. Завернутый с нижнего края платок говорит нам о том, что его владелец был одним из тех, кто глубоко симпатизировал боярыне. Провожая ее на мучительные испытания, девушка поклонилась до земли. Ее лицо выражает глубокую скорбь.

    Изображены на картине Василия Сурикова «Боярыня Морозова и сестра последней, Евдокия Урусова, принявшая за свою веру не менее жестокие испытания.

    Смеющийся поп

    Это, пожалуй, самый яркий тип людей, как сказали бы сейчас, из «толпы». Известно, что ее прототипом стал Варсанофий Семенович Закурцев, писарь Сухобузимской церкви (село Сухобузимское Красноярского края). Художник писал свои черты по памяти, вспоминая, как восьмилетнему ребенку пришлось всю ночь гонять лошадей по очень трудной дороге, так как дьякон, сопровождавший его, по обыкновению, напился.

    Суриков жил в этом селе с шестилетнего возраста. Сюда переехала вся его семья, потому что отец заболел чахоткой и для его излечения нужно было пить кумыс — целебное кобылье молоко, которое можно было добыть поблизости. А через два года Суриков уехал учиться в Красноярск, куда его забрал пьяница-дьякон. Вот некоторые воспоминания об этом событии, оставленные художником позже:

    Въезжаем в село Погорелое. Он говорит: «Ты, Вася, придержи коней, я пойду в Капернаум.Он купил себе зеленый булат и выпил там. «Ну, говорит, Вася, ты прав». Я знал дорогу. И он сел на грядку, свесив ноги. штоф и посмотри на свет…он всю дорогу пел.да я смотрела в штоф он пил не кушая.только утром привёз его в красноярск.мы так всю ночь ехали.и дорога опасная — горные склоны.А утром в городе на нас смотрят — смеются.

    Заключение

    Картина Сурикова «Боярыня Морозова» попала на передвижную выставку вскоре после написания (1887), и почти сразу была приобретена купец и меценат Павел Третьяков за его знаменитую коллекцию русского изобразительного искусства.

    В настоящее время это полотно экспонируется в главном корпусе «Русская живопись XI — начала XX века». Здание, входящее в состав Всероссийского музейного объединения «Государственная Третьяковская галерея», расположено по адресу: г. Москва, Лаврушинский переулок, д. 10.

    улица Киевян, 16 0016 Армения, Ереван +374 11 233 255

    Изобразить конфликт личности и государства, противопоставление черного пятна фону — для Сурикова равнозначные художественные задачи. «Боярыня Морозова» могла бы вообще не существовать, если бы не ворона в зимнем пейзаже. «… Однажды я увидел на снегу ворону. Ворона сидит на снегу и одно крыло отложено в сторону. Сидит как черное пятно на снегу. Так я не мог забыть это место долгие годы. Потом я написал «Боярыню Морозову»», — вспоминал Василий Суриков, как появилась идея картины.

    На создание «Утро стрелецкой казни», полотна, прославившего его, Сурикова рефлексы на белой рубашке от пламени свечи при дневном свете.Художник, чье детство прошло в Сибири, так же вспоминал палача, проводившего публичные казни на городской площади Красноярска: «Черный эшафот, красная рубаха — красота!»

    На картине Сурикова изображены события 29 ноября (ст. ст.) 1671 года, когда Феодосию увезли из Москвы в тюрьму.
    Неизвестный современник героини «Сказки о боярине Морозовой» рассказывает: «И летели они мимо Чудова (монастырь в Кремле, куда ее предварительно конвоировали на допрос) в царские пассажи.Протяни руку резинкой. .. и ясно изображая сгибание пальца, высоко поднимая его, часто огибая его крестом, а часто окольцовывая оголовье.

    1. Феодосий Морозов. «Пальцы у вас нежные… глаза молниеносные», — говорил о Морозовой ее духовный наставник протоиерей Аввакум. Суриков сначала написал массовку, а потом стал искать подходящий тип для главного героя. Художник пытался писать Морозову от его тетки Авдотьи Васильевны Торгошиной, которая интересовалась старообрядчеством.Но ее лицо терялось на фоне разноцветной толпы. Поиски продолжались до тех пор, пока однажды к староверам с Урала не приехала некая Анастасия Михайловна. «В садике, часа через два, — по словам Сурикова, он написал с нее этюд: — И как я ее в картину вставил — она всех покорила».

    Дворянку, возившуюся до опалы в роскошных каретах, везут в крестьянских санях, чтобы народ мог видеть ее унижение. Фигура Морозовой — черный треугольник — не теряется на фоне пестрой толпы людей, которая ее окружает, она как бы разбивает эту толпу на две неравные части: взволнованную и сочувствующую — справа и равнодушно-насмешливую — справа. осталось.

    2. Два пальца. Так старообрядцы сложили пальцы, перекрестившись, а Никон насадил три пальца. Скрещивание двумя пальцами в России давно принято. Два пальца символизируют единство двойной природы Иисуса Христа — божественной и человеческой, а изогнутые и соединенные три оставшихся — Троицу.

    3. Снег. Интересен живописцу тем, что изменяет, обогащает цвет находящихся на нем предметов.«На снегу писать — все по-другому получается», — говорил Суриков. — Они пишут силуэты на снегу. А в снегу все пропитано светом. Все в сиреневых и розовых рефлексах, как одежда дворянки Морозовой — верх, черный; и рубаха в толпе…»

    4. Дрова. «Есть в бревнах какая-то красота: в копилках, в вязах, в санях», — восхищался живописец.- И в изгибах полозьев, как они качаются и блестят, словно кованые…Ведь русские бревна надо хвалить! ..»В переулке рядом с московской квартирой Сурикова зимой метели сугробы, и там часто ездили крестьянские нарты. Художник шел за бревнами и зарисовывал борозды, оставленные ими на свежем снегу. Долго искал Суриков ту даль

    5. Одежда боярина В конце 1670 года Морозова тайно постригла в монахини под именем Феодора и поэтому носит строгую, хоть и дорогую, черную одежду.

    6. Лостовка (по руке боярина и справа от странника). Кожаные старообрядческие четки в виде ступеней лестницы — символ духовного восхождения, отсюда и название. При этом лестовка замыкается в кольцо, что означает непрестанную молитву. У каждого старообрядца-христианина должна быть своя кокетка для молитвы.

    7. Смеющийся поп. Создавая персонажей, художник выбирал из людей самые яркие типы.Прообразом этого священника является диакон Варсонофий Закурцев. Суриков вспоминал, как в восьмилетнем возрасте ему пришлось всю ночь гонять лошадей по опасной дороге, так как пономарь, его спутник, по обыкновению, напился.

    8. Церковь. Написано из храма Николая Чудотворца в Новой Слободе на Долгоруковской улице в Москве, недалеко от дома, где жил Суриков. Каменный храм был построен в 1703 году. Здание сохранилось до наших дней, но требует реставрации.Очертания церкви на картине расплывчаты: художник не хотел, чтобы она была узнаваема. Судя по первым зарисовкам, Суриков изначально намеревался, как утверждают источники, изобразить на заднем плане кремлевские постройки, но затем решил перенести место действия на обобщенную московскую улицу XVII века и сосредоточить внимание на разнородной толпе горожан.

    9. Княгиня Евдокия Урусова. Родная сестра Морозовой под ее влиянием тоже примкнула к раскольникам и в конце концов разделила судьбу Феодосии в Боровской тюрьме.

    10. Старуха и девочки. Суриков нашел эти типы в старообрядческой общине на Преображенском кладбище. Там его хорошо знали, и женщины соглашались позировать. «Им нравилось, что я казак и не курю», — рассказал артист.

    11. Обернутый шарф. Случайная находка художника пока находится на стадии изучения. Поднявшееся вверх острие дает понять, что боярышник только что поклонился осужденной низко, до земли, в знак глубокого уважения.

    12. Монахиня. Суриков написал это от подруги, дочери московского священника, которая готовилась принять постриг.

    13. Персонал. Суриков видел один в руке у старухи богомолки, что она шла по дороге в Троице-Сергиеву Лавру. «Я схватился за акварель и за нее», — вспоминал художник. — А она уже отошла. Я кричу ей: «Бабушка! Бабушка! Дайте мне посох! «И она тоже бросила посох — я думал, что я разбойник».

    14. Странник. Подобные типы паломников с посохами и ранцами встречались в конце XIX века. Этот странник — идейный соратник Морозова: он снял шляпу, провожая осужденную; у него такие же старообрядческие четки, как у нее. Среди набросков к этому образу есть и автопортреты: когда художник решил изменить поворот головы персонажа, странника, изначально позировавшего ему, уже не найти.

    15.Юродивый в цепях. Сочувствуя Морозовой, он крестит ее тем же раскольничьим двуперстием и не боится наказания: юродивых на Руси не тронули. Художник нашел подходящую натурщицу на рынке. Крестьянин, торгующий огурцами, согласился позировать на снегу в одной полотняной рубахе, а маляр водкой натирал зябкие ноги. — Я ему три рубля дал, — сказал Суриков. — Для него это были большие деньги. И нанял лихача за первый рубль семьдесят пять копеек.Вот такой он был человек.

    16. Икона «Богоматерь Умиление». Феодосия Морозова смотрит на нее поверх толпы. Мятежная дворянка намерена отвечать только перед небом.

    Суриков впервые услышал о непокорной боярине в детстве от своей крестной матери Ольги Дурандиной. В XVII веке, когда царь Алексей Михайлович поддержал реформу русской церкви, проведенную патриархом Никоном, Феодосия Морозова, одна из самых знатных и влиятельных женщин при дворе, сопротивлялась нововведениям.Ее открытое неповиновение вызвало гнев государя, и в конце концов боярыня была заключена в подземную тюрьму в Боровске под Калугой, где и умерла от истощения.

    Противостояние угловатого черного пятна на фоне для художника такая же захватывающая драма, как конфликт сильной личности и монархии. Передать автору игру цветовых рефлексов на одежде и лицах не менее важно, чем показать спектр эмоций толпы, сопровождающей осужденного.Для Сурикова эти творческие задачи отдельно не существовали. «Абстракция и условность — бич искусства», — утверждал он.

    ХУДОЖНИК Василий Иванович Суриков

    1848 — Родился в Красноярске в казачьей семье.
    1869-1875 — Учился в Петербургской АХ, где за особое внимание к композиции картин получил прозвище Композитор.
    1877 — Поселился в Москве.
    1878 — Женился на дворянке, наполовину француженке, Элизабет Шаре.

    1878-1881 — Написал картину «Утро стрелецкой казни».
    1881 — Присоединился к Товариществу передвижных художественных выставок.
    1883 — Создал картину Меньшиков в Березове.
    1883-1884 — Путешествовал по Европе.

    1884-1887 — Работал над картиной «Боярыня Морозова». После участия в XV Передвижной выставке она была куплена Павлом Третьяковым для Третьяковской галереи.
    1888 — Вдова и депрессия.
    1891 — Вышел из кризиса, написал «Взятие снежного городка».
    1916 г. — Умер и похоронен в Москве на Ваганьковском кладбище.

    Василий Суриков, «Боярыня Морозова» (рисунок). Описание картины Сурикова «Боярыня Морозова»

    Василий Иванович Суриков – известный и талантливый художник, картины которого известны огромному количеству ценителей искусства, родился в 1848 году в Красноярске. Одной из самых известных его картин является картина «Боярыня Морозова». Суриков закончил работу над ней в 1887 году.

    Творчество Василия Ивановича

    Семь больших полотен на исторические темы были оставлены нам этим творцом.Над каждым из них он работал несколько лет. Сюда входят такие шедевры, как «Утро стрелецкой казни», «Посещение княгини женского монастыря», «Покорение Сибири Ермаком Тимофеевичем», «Переход Суворова через Альпы», «Меньшиков в Березове», «Степан Разин» и , конечно же, картина В. И. Сурикова «Боярыня Морозова». Эта работа считается лучшей в его творчестве.

    В истории искусства есть определенные образы, к которым периодически возвращаются разные художники, и каждый интерпретирует их по-своему.Например, образ Ивана Грозного. А есть такие, как Боярыня Морозова. Представить это иначе, чем это сделал Василий Иванович, просто невозможно.

    Образ женщины на картине, изображающей старообрядцев

    Век семнадцатый, когда жила эта женщина, это время царствования царя Алексея Михайловича, которого звали «Тихий». Отчасти это прозвище было дано за мягкий характер, с другой стороны, за религиозность и в какой-то мере это еще и титул, характеризующий верность его правительству.

    После смутных времен стране нужны были спокойствие и стабильность. А это именно то, чего не хватало в первую очередь. В разных частях империи служба велась по-разному. Произошел отход от первоначальных канонов. Чтобы соединить это в единое целое, царь Алексей Михайлович берет за образец греческую церковь. Нужно внимательно посмотреть на произведение, которое создал Суриков. «Боярыня Морозова» — картина, которая сразу показывает ключевой момент — жест этой женщины.Знаменитый двухсветник.

    У старообрядцев двустворка символизирует земную и небесную природу Христа. Впоследствии его заменили трехчастным, который олицетворяет собой Троицу. По мнению старообрядцев, именно двустворчатость лучше всего передает смысл земного воплощения и смерти Христа, ибо на кресте была распята не Троица, а одна из ее сущностей: Бог есть сын.

    Слишком много места внизу холста

    Толстой получил массу эмоций, впервые увидев шедевр, который создал Суриков.«Боярыня Морозова» — картина, которая не может не вызывать восторга. Но все же сделал ему замечание, что внизу полотна очень большое пространство. На это Василий Иванович многозначительно указал, что если его убрать, то сани остановятся.

    Развитие движения до определенного момента может ориентировать зрителя только на эти спецэффекты. И тогда вся глубина идеи теряется. Он может отойти на второй план. Поэтому художнику нужны абсолютно противоположные способы остановки движения, которые хорошо видны на картине.

    «Боярыня Морозова», г. Суриков. Картина художника поэтапно

    Конечно, в готовой работе вроде бы все достаточно ясно и понятно. Чтобы увидеть это движение, нужно сравнить полотно с первыми набросками. Там боярыня написана им в профиль, она сидит на большом стуле. Можно сделать такое сравнение, что в подготовительных этюдах нет той динамики, которая уже присутствует в готовой работе.

    Есть несколько элементов, передающих движение, что примечательно увидеть, если внимательно изучить описание картины Василия Сурикова («Боярыня Морозова»).Автор ясно показывает бегущего мальчика в левой части картины, поручни из деревянных бревен, которые стремительно сжимаются.

    Создание образа движения

    Кстати, одно несоответствие, незаметное простому глазу обывателя: такие сани не могут ехать, они сразу разваливаются. Но именно благодаря этому клину Василий Иванович создает стремительную динамику, которая резко обрывается при одном взгляде на толпу.

    Еще один стоп-символ – строгая вертикальная рука, которая всегда замедляет движение, а диагональ передает динамику.В правой части картины видна сестра Морозова, княгиня Урусова, которая медленно движется за своими санями.

    Стремясь к тому, чтобы они двигались, Суриков решает одну из важнейших проблем содержательной формы. По мере движения открывается внутренняя связь между каждым персонажем и дворянкой. Определяется степень самых разнообразных и контрастных состояний. Есть испуг, жалость, боязнь, сочувствие, насмешка, любопытство.

    Это поистине великий шедевр, над которым работал Суриков.«Боярыня Морозова» — картина, передающая максимальное количество эмоций. Еще когда изначально шло создание произведения, Василий Иванович сначала написал всей толпой, и только потом стал искать образ боярыни. И, наконец, найдя, по его мнению, идеальный эскиз, он скопировал с него лицо Морозова на картине. И тогда, по словам автора, она всех победила.

    Создание образа женщины в санях

    Ее лицо представлено в виде строгого профиля. При этом Василий Иванович написал ее крайне бледной. Женское платье резко контрастирует с бледностью лица. Как и фигура Морозова, это черный треугольник, контрастирующий с окружающей толпой.
    В этом сюжете, который написал Суриков, еще много неизведанного и интересного. «Боярыня Морозова» — картина, изображающая не только эмоциональную толпу, но и как бы специально выделенных двух сидящих людей. Это героиня и юродивый. И даже жест Морозова перекликается с его жестом.Казалось бы, один и тот же символический знак, но на самом деле он имеет разное значение. В то время как боярыня боевым кличем призывает на бой, этим жестом руки юродивый выражает благословение.

    Если сравнить первые наброски и этюды Василия Ивановича, когда он писал с натурщика, сидящего на снегу, то можно увидеть человека в лохмотьях нищего. А в окончательном варианте, который был помещен на картине, это действительно дурак, обладающий внутренним невероятным порывом.

    Еще один образ, выделенный в работе

    Это образ девушки в желтом платке, который символизирует чистоту девы, так как перекликается с золотым цветом, присутствующим на иконе позади нее. Она просто сделала низкий поклон до земли. Хорошо видно, что край платка опирался на ее шею. Возможно, это намек на приверженность старой вере, ведь по новому принципу все земные поклоны заменены поясом.

    А между странником и девицей в желтом платке виднеется молодая монахиня, которая руками расталкивает соседей, выглядывает из-за молодого боярышника, чтобы увидеть Морозову. Обрамленное черным платком бледное лицо выделяет ее из ряда стоящих девушек, лица которых полны румянца и жизни, а одежда сверкает красочным ювелирным шитьем.

    Восхитительный и неповторимый шедевр, который создал Василий Суриков, — «Боярыня Морозова». Описание картины словами не может передать ее истинную красоту и уникальность. Каждый персонаж, присутствующий на нем, заслуживает особого внимания, так как работа над каждым из них была очень кропотливой и ответственной. Именно такие произведения, как картина «Боярыня Морозова», Суриков смог передать своим потомкам образец истинного, неповторимого произведения, которое долгие годы будет радовать и радовать многие поколения.

    р>

    Картина Сурикова «Боярыня Морозова» ❤️

    Картина «Боярыня Морозова» — один из шедевров В. Сурикова — написана в 1887 году. Известно, что образ знаменитого старообрядческого раскольника был знаком художнику с детства.

    Сурикова восхищалась самоотверженностью женщины, отказавшейся от беззаботной и полной роскоши боярской жизни и вступившей на путь борьбы с царской властью и официальной церковью. Власти сослали боярыню в Боровский монастырь, где она умерла через два года в земляном остроге.На полотне Суриков представляет победоносный образ несломленной женщины, которую везут в тюрьму.

    Картина «Боярыня Морозова» написана яркими, звонкими, красочными тонами. Ее история переносит нас в 17 век. В самом центре полотна мы видим боярыню, везущую на санях по улицам Москвы. Женщина одета в дорогую широкую шубу из бархата, но ее руки связаны цепью. Суриков придал ее образу черты человека, фанатично преданного идее – лицо женщины сурово и бескровно, глаза лихорадочно блестят, рука поднята двустворчатой ​​складкой по старообрядческому канону. Бояре выкрикивают толпе прощальные слова, в которых, разумеется, вновь повторяют свои убеждения, за которые готовы идти до конца.

    Среди окружающей толпы есть те, кто считает это сумасшествием, но большинство переживает все это как трагедию. Многие кланяются ей, глядя на нее с благоговением. Юродивый, одетый грязно и убого, тоже с жалостью провожает женщину. Среди толпы Суриков изобразил самого себя – в роли странника с посохом, участливо присматривающего за боярами.

    Картина «Боярыня Морозова» раскрывает загадочную и полную трагедии русскую душу. Скрытый героизм, который в нем есть, может пробудиться, если есть идея, есть убеждения. Через живопись Суриков смог показать, насколько смелым и отважным может быть русский человек.

    Картина боярыня морозов суриков краткое описание. Боярыня Морозова – легендарная личность


    Суриков Василий Иванович вошел в историю русского искусства как исторический живописец.В своих картинах он пытался изобразить историю, «движимую и созданную самими людьми».

    В детстве Суриков слышал рассказы о боярине Морозовой от своей крестной матери, которая знала о знаменитом раскольнике по рассказам многочисленных раскольников. Этот удивительный образ запал в его художественную память и душу.
    Боярыня Морозова стала главным символом раскола в Русской Православной Церкви. Она защищала старую веру и пошла против Патриарха Никона и самого Царя, отказавшись от всех привилегий, всех богатств и роскоши, которые у нее были, ей пришлось принести в жертву сына и добровольно сравниться с «простачками».Простой народ узнал ее и сохранил в своей памяти.

    То, что изображено на картине Сурикова, произошло 18 ноября 1671 года. Боярыня Морозова уже три дня содержалась под стражей «в хоромах» в своем московском доме. Теперь ее посадили на бревна и решили забрать в тюрьму. По дороге сани догнали Чудов монастырь, боярыня Морозова подняла правую руку и ясно изобразила над людьми сложенный перст. Именно такую ​​сцену выбрал художник и изобразил на своем полотне.

    На полотне живописца Морозова обращается к русским людям, к простым людям — к старухе-нищенке, к страннику с посохом, к юродивому и другим людям, и они не скрывают своего уважения и сочувствия к пленник.
    Суриков восхищался самоотверженностью дворянки, бросившей свое богатство и вступившей на путь ожесточенной борьбы с церковью и царской властью. Власти сослали ее в Боровский монастырь, где она провела два года и умерла в земляной тюрьме.

    В картине Суриков представил зрителю образ реальной женщины, несломленной царской властью, которую везут в тюрьму.
    Картина написана красочными, яркими и звонкими красками. Его сюжет переносит нас в середину 17 века. В центре картины боярыня Морозова, которую везут на санях по московским улицам. Дворянка одета в дорогую шубу, а руки связаны цепями. Лик ее бескровен и суров, глаза сияют лихорадочным огнем, правая рука вознесена к верху в служении по старообрядческому канону.Женщина кричит на прощание окружавшей ее толпе своими убеждениями, что пойдет до конца.


    Среди людей есть люди, считающие ее сумасшедшей, но большинство людей переживают происходящие события как настоящую трагедию. Люди кланяются ей и благословляют ее. Себя художник изобразил в толпе — в роли старого странника с длинным посохом, с большим сочувствием смотрящего на уведенную боярыню Морозову.


    Картина «Боярыня Морозова» раскрывает всю трагичность и загадочность души русского человека.Через живопись художник смог показать, какой мужественной и самоотверженной может быть русская душа.

    Многим известна картина великого русского художника Василия Ивановича Сурикова «Боярыня Морозова». Это монументальное полотно (304 х 587,5 см) сейчас находится в собрании живописи Государственной Третьяковской галереи и по праву считается жемчужиной этого собрания.

    В статье мы приведем данные из истории создания полотна и расскажем об изображениях, которые на нем запечатлены.

    Семья Суриковых

    Василий Иванович Суриков родился в Красноярске в 1848 году в семье потомственных казаков. Предки его появились в Сибири, видимо, после основания в тех местах Красноярского острога, то есть в XVII веке. Сам художник считал, что прадеды сибирских Суриковых произошли от старых донских казаков. Работая над полотном «Покорение Сибири Ермаком», он познакомился со многими своими однофамильцами в донской станице Раздорской и укрепил свое мнение.

    Суриков окончил Императорскую Академию художеств в Санкт-Петербурге, позже стал членом художественного объединения «Товарищество передвижных художественных выставок».

    Немного истории

    Первую историю об опальном боярине Суриков услышал от своей тети и крестной Ольги Дурандиной, когда жил в Красноярске, еще учась в уездном училище. Видимо, эта трагическая история не отпускала его надолго, ведь первый набросок к картине художник сделал только в 1881 году, когда ему было 33 года, а само полотно он начал писать только спустя три года.

    Тема истории русского народа, в которой много трагических страниц, никогда не отходила в творчестве художника на второй план. Вот рассказ дворянки Феодосии Прокофьевны Морозовой из этого номера.

    Представительница одного из высших аристократических родов Московского государства XVII века, верховная дворцовая дворянка Морозова была приближенной царя. Живя в большом имении в подмосковной деревне Зюзино, она прославилась своей благотворительной деятельностью.Она оказывала помощь и принимала в доме нищих, юродивых, странников, а также притесняемых властями старообрядцев. К 30 годам, овдовев, она тайно приняла монашеский постриг, назвав себя именем Феодора, и стала проповедницей старообрядчества и сподвижницей другого известного опального человека — протоиерея Аввакума.

    По приказу царя Алексея Михайловича арестована за приверженность к старой вере. Ее лишили имущества и вместе с сестрой Евдокией Урусовой и прислугой заключили в земляной острог Боровского городского острога (ныне Калужская область).После пыток на дыбе, замученная голодом, она скончалась. Ее сестра умерла от голода двумя месяцами ранее. Четырнадцать слуг боярыни, поддерживавших старообрядцев, были сожжены в срубе. Позднее Морозова была канонизирована, сегодня она почитается старообрядцами как святая.

    Событие в картине

    В картине отразился лишь один эпизод из жизни опальной дворянки, а по сути целая эпоха не только в истории церкви, но и всего российского общества.Это был раскол по поводу убеждений и веры. Некоторые люди полностью подчинялись новым правилам в полном соответствии с Флорентийской унией (соглашением, заключенным между католической и греко-православной церквами при Ферраро-Флорентийском соборе), среди других было много сочувствующих. Многие из них, не показывая этого публично, опасаясь гонений, поддерживали древние русские православные традиции, полученные от предков. Среди последних, как известно, было даже немало священников.

    На полотне изображены события 29 ноября (по новому стилю) 1671 года, когда опальную Феодосию увезли из Москвы. По сохранившимся воспоминаниям одного из ее современников, в тот день ее провезли мимо Чудова монастыря и повели на допрос под царские ходы. Жест и образ описываемой женщины были аналогичны изображенным Суриковым:

    Протяни руку резинкой… и ясно изобразив сложение пальца, высоко подняв его, часто огородив крестом, и часто звонит чепя…

    Описание картины «Боярыня Морозова»

    Композиционным центром полотна является сама дворянка. Она изображена как неистовый фанатик. Ее черная фигура резко выделяется на фоне белого снега, голова гордо поднята, лицо бледно, рука поднята в двуперстном (по старообрядческому канону) сложении. Видно, что женщина измучена голодом и мучениями, но все в ней выражает готовность отстаивать свои убеждения до конца.

    Твои пальцы нежны, твои глаза молниеносны, ты мчишься на врага, как лев,

    Так говорил о Морозовой протоиерей Аввакум.

    На боярине черная бархатная шуба и черный платок. Она полулежит на простых крестьянских санях. Этим власти хотели заставить простых людей почувствовать все унижения дворянки. Ведь бывало, что она ехала в роскошной карете в окружении верных слуг.И вот она лежит на сене, прикованная, а вокруг толпятся люди. И, судя по выражению их лиц, отношение людей к Морозовой самое разное — от насмешки до благоговения.

    По фрагментам картин, которые приведены в этой статье, можно проследить весь калейдоскоп чувств, которые вызывало у людей появление такой телеги на улицах Москвы.

    Работа над картиной: центральное изображение

    Общеизвестен почти мистический факт, побудивший художника работать над полотном: он увидел порхающую на снегу черную ворону.Позже он написал:

    Однажды я увидел ворону на снегу. Ворона сидит на снегу и отложила одно крыло. Сидит как черное пятно на снегу. Так я не мог забыть это место долгие годы. Потом написал «Боярыня Морозова»…

    На контрасте черного и белого родилась идея образа старовера, которого ведут на пытки.

    Однако сначала, как обычно, Суриков изобразил сопровождающую сани толпу. Только после этого он стал искать образ, который был бы не только композиционным центром картины, но и контрастировал бы с ней, при этом не теряясь среди многообразия других.

    Сурикову нужно было женское лицо, которое послужило бы отправной точкой для наброска: горящие фанатизмом глаза, тонкие бескровные губы, болезненная бледность и хрупкость черт. В итоге появился собирательный образ. Присутствуют также черты тетушки художника Авдотьи Васильевны Торгошиной, интересовавшейся старообрядчеством, и старообрядческой паломницы с Урала, некой Анастасии Михайловны, которую художник встретил у стен Рогожского монастыря и уговорил позировать.

    Отметим и другие образы и исторические детали, которые можно увидеть на картине Василия Ивановича Сурикова «Боярыня Морозова».

    Юродивый

    Как видно на фрагменте картины, он провожает боярыню двумя перстами, не опасаясь наказания, ведь юродивый на Руси был неприкосновенен.

    Прототипом юродивого в цепях был крестьянин, торговавший огурцами. Художник встретил его на рынке и уговорил позировать, сидя босиком на снегу в одной полотняной рубахе.А после сеанса Суриков сам натер ноги водкой и вручил ему три рубля.

    Потом художник со смехом вспоминал:

    Первый долг лихача — семьдесят пять копеек за рубль. Вот такой он был человек.

    Странник с посохом

    Подобные странники-паломники еще встречались в России в конце 19 века. Среди наследия художника исследователи обнаружили зарисовки человека, позирующего с различными поворотами головы, которые Суриков, видимо, писал по памяти.Это значит, что прототипом странника был случайно встреченный человек, однажды согласившийся позировать художнику. Потом представление Сурикова о композиции картины несколько изменилось, но того странника уже не найти.

    Один из исследователей творчества художника (В.С. Кеменов) утверждал, что образ этого странника отражал черты самого Сурикова.

    Кроме того, известно, что художник случайно увидел изображенный на полотне посох с паломником, идущим по дороге в Троице-Сергиеву Лавру. Испугавшись бегущего за ней мужчины, размахивающего акварелью и кричащего «Бабушка! Дай мне посох!», она бросила его и убежала. Она подумала, что это грабитель.

    Девушка-монахиня, стоящая рядом со священником, была срисована со знакомой художника — дочери московского священника, готовившейся принять постриг.

    Девушки и старухи

    Типы старух и молодых женщин Суриков нашел в старообрядческой общине, жившей на Преображенском кладбище в Москве.Там его хорошо знали и согласились позировать.

    Им понравилось, что я казак и не курю.

    Художник вспомнил.

    Но настоящей находкой художника стала девушка в желтой шали. Завернутый с нижнего края платок говорит нам о том, что его владелец был одним из тех, кто глубоко симпатизировал боярыне. Провожая ее на мучительные испытания, девушка поклонилась до земли. Ее лицо выражает глубокую скорбь.

    Изображены на картине Василия Сурикова «Боярыня Морозова и сестра последней, Евдокия Урусова, принявшие за свою веру не менее жестокие испытания.

    Смеющийся поп

    Это, пожалуй, самый яркий тип людей, как сказали бы сейчас, из «толпы». Известно, что его прототипом был Варсанофий Семенович Закурцев, клирик Сухобузимской церкви (село Сухобузимское Красноярского края). Художник нарисовал его черты по памяти, вспомнив, как восьмилетнему ребенку пришлось всю ночь гонять лошадей по очень трудной дороге, так как дьякон, сопровождавший его, по обыкновению, напился.

    Суриков жил в этом селе с шестилетнего возраста. Сюда переехала вся его семья, потому что отец заболел чахоткой и для его излечения нужно было пить кумыс — целебное кобылье молоко, которое можно было добыть поблизости. А через два года Суриков уехал учиться в Красноярск, куда его забрал пьяница-дьякон. Вот некоторые воспоминания об этом событии, оставленные художником:

    Въезжаем в село Погорелое. Он говорит: «Ты, Вася, придержи коней, я пойду в Капернаум.Он купил себе зеленый булат и выпил там. «Ну, говорит, Вася, ты прав». Я знал дорогу. И он сел на грядку, болтая ногами. штоф и посмотри на свет…он всю дорогу пел.да я смотрела в штоф он пил не кушая.только утром привез его в красноярск.мы так всю ночь ехали.и дорога опасная — горные склоны.А утром в городе люди смотрят на нас — смеются.

    Заключение

    Картина Сурикова «Боярыня Морозова» попала на передвижную выставку вскоре после написания (1887 г.) и почти сразу же была приобретена купцом и меценатом Павлом Третьяковым для его знаменитого собрания русского изобразительного искусства.

    В настоящее время это полотно экспонируется в главном корпусе «Русская живопись XI — начала XX века». Здание, входящее в состав Всероссийского музейного объединения «Государственная Третьяковская галерея», расположено по адресу: г. Москва, Лаврушинский переулок, д. 10.

    Суриков Василий Иванович вошел в историю русского искусства как. В своих картинах он пытался изобразить историю, «движимую и созданную самими людьми».
    В детстве я слышал рассказы о боярине Морозовой от своей крестной матери, которая знала о знаменитом раскольнике по рассказам многочисленных раскольников.Этот удивительный образ запал в его художественную память и душу.
    Боярыня Морозова стала главным символом раскола в Русской Православной Церкви. Она защищала старую веру и пошла против Патриарха Никона и самого Царя, отказавшись от всех привилегий, от всего богатства и роскоши, которые у нее были. Ей пришлось пожертвовать сыном и добровольно сравниться с «простачками». Простой народ узнал ее и сохранил в своей памяти.
    То, что можно увидеть на картине Сурикова, произошло 18 ноября 1671 года.Боярыня Морозова уже трое суток содержалась под стражей «в особняке» в своем московском доме. Теперь ее посадили на бревна и решили забрать в тюрьму. По дороге сани догнали Чудов монастырь, боярыня Морозова подняла правую руку и ясно изобразила над людьми сложенный перст. Именно такую ​​сцену выбрал художник и изобразил на своем полотне.
    На полотне живописца Морозова обращается к русским людям, к простым людям — к старухе-нищенке, к страннику с посохом, к юродивому и другим людям, и они не скрывают своего уважения и симпатии к пленник.
    Суриков восхищался самоотверженностью боярыни. Власти сослали ее в Боровский монастырь, где она провела два года и умерла в земляной тюрьме. В картине Суриков представил зрителю образ настоящей, несломленной царской властью женщины, которую везут в тюрьму.
    Картина написана красочными, яркими и звонкими красками. Его сюжет переносит нас в середину 17 века. В центре картины боярыня Морозова, которую везут на санях по московским улицам.Дворянка одета в дорогую шубу, а руки связаны цепями. Лик ее бескровен и суров, глаза сияют лихорадочным огнем, правая рука вознесена к верху в служении по старообрядческому канону. Женщина кричит на прощание окружавшей ее толпе своими убеждениями, что пойдет до конца.
    Среди людей есть люди, считающие ее сумасшедшей, но большинство людей переживают происходящие события как настоящую трагедию. Люди кланяются ей и благословляют ее.Себя художник изобразил в толпе — в роли старого странника с длинным посохом, с большим сочувствием смотрящего на уведенную боярыню Морозову.
    Картина «Боярыня Морозова» раскрывает всю трагичность и загадочность души русского человека. Через живопись художник смог показать, какой мужественной и самоотверженной может быть русская душа.

    Если вам совершенно некогда выполнять курсовую работу или у вас много других дел, то ваши проблемы возьмет на себя учебный центр «Решаем».Любая курсовая работа на заказ будет выполнена в лучшем качестве, что обеспечит вам стопроцентную сдачу и дальнейшее обучение.

    Как автор ставшей уже хрестоматийной картины, висящей в Третьяковской галерее в Москве, работал над психологическим образом дворянки Морозовой? И зачем он его исказил, сделав свою героиню истеричной и страшной? Давайте разберемся.

    В поисках правильного психотипа художник получил уникальную возможность — сделать зарисовки в Москве у молодой женщины, приехавшей с Урала. Позже он писал о том, как искал то, что ему было нужно: «В селе Преображенском, на старообрядческом кладбище — ведь именно здесь я ее и нашел. Была у меня одна подруга — старуха Степанида Варфоломеева из старообрядцев. Они жили в Медвежьем переулке, там у них был молитвенный дом. А потом их выселили на Преображенское кладбище. Там, в Преображенском, меня все знали. И тут к ним приехала писчица с Урала — Анастасия Михайловна. Я написал с нее этюд в детском саду в два часа.И когда я вставил его в картинку, он всех победил. Этот эскиз 1886 года сейчас хранится в Русском музее в Санкт-Петербурге, в каталогах он называется «Голова женщины в черном платке».

    Лицо ее, вполне типичное и узнаваемое для знакомых со старообрядческими богослужениями, написано в зарисовке сурово и легко, даже по-детски удивленно (хотя писец самая образованная, начитанная, ученая и строгая женщина в соблюдении правила). Да, красавицей ее не назовешь, нос утка — зато какие ясные и сияющие изнутри глаза, какая женская прелесть! Сочетание аскетической строгости и наивности. Суриков понял, что увидел в ней Морозову.

    Но — по невыясненной причине — в 1887 году сначала в эскизах, потом и в самой картине он заменил его лицом восторженного фанатика, причем явно старше по возрасту, что критики картины тут же отметили как историческое несоответствие ( 17/18 ноября 1671 года, что изображено на этом полотне, боярине было 39 лет).

    И в виде стиха я пытался осознать случившееся:

    ПРОПАВШИЙ СУРИКОВ

    …Но Суриков с задачей не справился,

    Который сам смело заложил

    На твоей кисти, — открывать людям разум,

    Для тех, кто забыл веру в светлое торжество. эта дева

    То церемонно, как положено, молился — он эскиз

    В плену: это светлое лицо было простым.

    Итак, каждое лицо молящейся девушки

    В чехлах баннерных крючков — чистый

    Тоже становится понятно, как иконка. Убедитесь сами

    Как закрываются веки и входят

    Под веками сокровенный свет в душу. Благословенному

    Лицо становится в молитве…

    Взял суриковскую истерику, и черные точки ямы

    Под горлом пылающих глаз?! А жест двумя пальцами даже

    Вдруг скрученный, извращенно скомканный в кочергу? Случилось,

    Да что случилось, Суриков? Ну ты из Красноярска,

    Он и сам с детства знал, что старообрядцами стать: как чинно

    Они кланяются сердцу,

    Как символично звучит напев долго…не хочу думать,

    Что его сознательно повернули к этой лжи. Быстрее

    Пнули тебя подножкой, попутали

    Лукавые знания, из Древней Руси, сорвав и скинув.

    А картина… сама живет своей жизнью, ложь

    Ядовитое льется в глаз… О Боже, кто помолится

    Осечка сбитого художника. Из Третьяковых? — Да, я сам попался.

    Перья льстят искусствоведам? — боятся подумать…

    Что делать?

    Слово-воробей улетит — кто крылья вспомнит…

    … Тогда иди в молитвенную комнату, смотри,

    Кто там в свечении воска

    Сыны морозного боярыня, сложив пальцы пополам,

    А дочери и матери, нагнувшись, прячут сияние в глазах своих —

    С удивлением слушаю чудо. ..

    Смотри сам, художник: ласка божья написана

    Время Адама да Евы — детски чистый образ.

    Еще раз найдите время, чтобы сравнить выражения лиц на эскизах и на готовой картине. Посмотрите фотографии, представленные здесь:

    1 — этюд 1886 г. «Голова женщины в черном платке» выполнен с настоящей старообрядческой инструкторши с Урала Анастасии Михайловны.

    2 и 3 — в следующих этюдах автор одел героиню в боярскую шапку и платок поверх нее (что исторически вполне оправдано), но (!) состарил и придал ей черты истеричности и фанатизма: закрасил черным впадины под глазами и полуоткрытый рот с ухмылкой, больной вид делал впалыми щеками.

    4 — именно этот болезненный образ в духе модного тогда декаданса автор представил публике, тем самым надолго закрепив негативный образ боярыни Морозовой.

    Годы создания: 1881-1887
    Размер холста: 304 х 587,5 см
    Хранение: Государственная Третьяковская галерея, Москва сцена из истории церковного раскола XVII в.

    Историческая справка:

    Раскол Русской Церкви произошел в 1650-х и 1660-х годах после реформ патриарха Никона, направленных на нововведения и изменения богослужебных книг и обрядов с целью их унификации с новогреческими. Приверженцы старых обрядов, так называемые «старообрядцы», были преданы анафеме. Непримиримым противником реформы был сосланный, заключенный в тюрьму и расстрелянный идеолог и влиятельный деятель старообрядчества протоиерей Аввакум Петров.

    Тема истории русского народа у потомственного казака Василия Сурикова всегда была центральной в живописи. Национальные эмоции, выраженные в действиях отдельных исторических деятелей на фоне неповторимой красочной сибирской природы, неизменно вдохновляли художника.

    Детство, проведенное в Сибири, дало художнику знания из «житий» святых мучеников-старообрядцев, которых в Сибири было великое множество. Сурикова особенно вдохновила «Сказка о боярине Морозовой», которую ему рассказала тетка, Ольга Матвеевна Дурандина.

    Историческая справка:

    Морозова Феодосия Прокофьевна, в монашестве Феодора, родилась в Москве 21 (31) мая 1632 года. Представительница одного из шестнадцати высших аристократических родов Московского государства, верховная дворянка, активистка русские старообрядцы, сподвижник протоиерея Аввакума. Овдовев в 30 лет, Феодосия Морозова занималась благотворительностью, принимала в своем доме странников, нищих и юродивых, преследуемых властями старообрядцев.Она усмирила свою плоть власяницей.

    Как вспоминают современники боярыни Морозовой, «прислуживало ей на дому около трехсот человек. Крестьян было 8000 человек; много друзей и родственников; Она ехала в дорогой карете, сделанной из мозаики и серебра, из шести или двенадцати лошадей с гремящими цепями; за ней стояло около сотни слуг, холопов и рабынь, охранявших ее честь и здоровье. »

    Из-за личного конфликта с реформатором царем Алексеем Михайловичем и за приверженность «старой вере» была арестована вместе с сестрой и слугами, лишена всего имущества, сослана в Пафнутьево-Боровский монастырь и заточена в монастыре тюрьме, в которой, после пыток на дыбе, умер от голода. Канонизирован старообрядческой церковью.

    Первый эскиз будущей картины « Боярыня Морозова » Василий Суриков создал в 1881 году, в возрасте 33 лет. Но работать над созданием масштабного исторического полотна он начал только спустя три года.

    центральной фигурой в композиции картины является сама дворянка Морозова.Ее везут закованной и прикованной в санях, символически «раскалывающих» толпу зевак.Ее лицо осунувшееся от голодания и лишений, его бледность и бескровность оттеняется черной шубой.Правая рука сложена в старообрядческом знаке перед иконой Богородицы.

    Образ дворянки на картине собирательный. Суриков списал общее настроение боярыни с однажды увиденного ворона с черным крылом, бившегося о снег. В основе образа боярина лежит старообрядец, которого Суриков встретил в Рогожском монастыре. Гораздо сложнее было найти идеальную модель для создания неповторимой внешности Боярыни Морозовой. В конце концов, это была тетка Василия Сурикова — Авдотья Васильевна Торгошина.

    Десятки оттенков снега в картине « Боярыня Морозова » тоже давались художнику непросто. Делая зарисовки, художник размещал модели прямо на снегу, улавливая малейшие отблески света, изучая влияние морозного цвета на кожа лиц.Так создавалась «цветная симфония», как позже назовут картину критики.

    Толпа, через которую везут арестованного раскольника, по-разному реагирует на происходящее.Кто-то насмехается над «сумасшедшей», кто-то недоумевает, почему богатая аристократка намеренно убивает себя ради старых ритуалов, кто-то видит в страданиях Морозовой свою печальную участь в будущем. Что примечательно, все женские фигуры в картине симпатизируют главной героине. Юродивый в правой нижней части картины повторяет жест дворянки. И только дети остаются беззаботными.

    «Грубые московские люди в шубах, телогрейках, тельняшках, неуклюжих сапогах и шапках стоят перед тобой как живые.Такого образа нашей старой, допетровской толпы в русской школе никогда не было. Ты словно стоишь среди этих людей и чувствуешь их дыхание.

    Критик Гаршин

    Первое публичное представление произведения состоялось на Пятнадцатой передвижной выставке в 1887 году. Зрители и критики не были единодушны в отзывах. Многие заметили отсутствие на картине глубины перспективы, академики назвали это «пестрым ковром». На что Александр Бенуа ответил:

    «Действительно, это произведение, изумительное по своей гармонии пестрых и ярких красок, заслуживает того, чтобы называться чудесным ковром, уже в самом своем тоне, уже в своей очень колоритной музыке, перенося ее в античную , по-прежнему самобытно красивая Россия.»

    Критик В. Стасов писал о Боярине Морозовой следующее:

    «Суриков создал сейчас такую ​​картину, которая, по моему мнению, является первой из всех наших картин на сюжеты русской истории. Выше и дальше этой картины наше искусство, которое берет на себя задачу изображения русской истории, еще не ушло. »

    Вскоре после этого картина была куплена для Государственной Третьяковской галереи за 25 тысяч рублей.

    Также сохранилось около сотни эскизов к «Боярыне Морозовой», в основном портретных.

    Исходный пост и комментарии к

    Морозова, Боярыня (1632–1675) | Encyclopedia.com

    МОРОЗОВА, БОЯРЫНЯ (1632–1675). Феодосия Прокофьевна Морозова, рожд. Соковнина, позже известная как монахиня Феодора, была одной из ведущих аристократок Московии, связанных со старообрядцами. После мученической смерти Морозовой в защиту старых форм поклонения ее почитали как главную святую женщину движения.

    В 1662 году после смерти мужа, кремлевского политика Глеба Ивановича Морозова, Морозова получила контроль над одним из крупнейших имений Московского государства.Правя от имени своего единственного сына, она оказалась эффективным администратором. Однако вскоре она приняла аскетический образ жизни и использовала свое богатство на милостыню. После церковного собора 1667 года, на котором многие староверы-мужчины были приговорены к ссылке на русский север, покровительство Морозовой стало необходимым для выживания движения в долгосрочной перспективе. В ее московский дворец стекались старообрядцы, чтобы избежать церковных гонений. Она разрешила священникам служить мессу по старинным обрядам в своей дворцовой часовне и открыла свои двери для беглых монахов и монахинь.Одна из этих монахинь, сестра Мелания, стала наставницей Морозовой и убедила ее принять постриг в конце 1670 года. Морозова также защищала преследуемых старообрядческих интеллектуалов, таких как монах Авраамий. Ее посыльные поддерживали регулярную связь со ссыльными старообрядцами и контрабандой переправляли их сочинения в Москву, где она переписывала их своими писцами, способствуя тем самым распространению старообрядческой литературной культуры.

    Хотя поведение Морозовой сильно раздражало Кремль, она избежала ареста благодаря молчаливой поддержке царицы Марии Ильичниной Милославской, первой жены царя Алексея Михайловича (годы правления 1645–1676).После ее смерти и повторного брака царя в 1671 году Морозова была арестована агентами Тайной канцелярии, закована в цепи, подвергнута пыткам и угрозам расстрела. Решительно отказываясь изменить своим старообрядческим убеждениям, она была заключена в монастырскую темницу, где и умерла от голода в 1675 году.

    Жизнеописание Морозовой было составлено вскоре после ее смерти, вероятно, по инициативе ее старшего брата. Это чрезвычайно популярное жизнеописание, переработанное как минимум дважды авторами начала восемнадцатого века, сделало Морозову выдающейся фигурой и вдохновило последующие поколения староверов.Но если история сопротивления Морозовой православной церкви вошла в старообрядческий канон, то рассказы других боярских женщин, участвовавших в подобном сопротивлении, не получили широкого распространения. Особого внимания среди упущений заслуживает сестра Морозовой, Евдокия Урусова, чья переписка с детьми дает трогательное представление о духовной борьбе, которая заставила ее и других элитных женщин пожертвовать своей жизнью ради своих религиозных убеждений. Еще одним упущением является княгиня Елена Хрущева, возглавившая московскую старообрядческую общину после смерти Морозовой и ставшая настолько влиятельной, что ссыльный протоиерей Аввакум Петрович счел ее серьезным вызовом своему духовному авторитету.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован.