Бесы о чем: «Бесы» краткое содержание романа Достоевского – читать пересказ онлайн

Содержание

«Бесы», анализ романа Федора Достоевского

Предыстория шестого романа Федора Достоевского такова. В ноябре 1869 года в Москве произошло преступление, за ним судебный процесс, который вызвал большой резонанс в обществе. Члены революционного кружка Нечаева убили студента Иванова. Причиной послужило желание Иванова порвать с тайным обществом. В прессе были опубликованы многие документы громкого процесса, в том числе и «Катехизис революционера», в котором оправдывалось любое зло и преступление, если оно совершено во благо революции.

По материалам этого дела у Достоевского и возникла идея нового романа. В 1871 – 1872 годы «Бесы» были напечатаны в журнале «Русский вестник».

Общество достаточно прохладно приняло новый роман. О нем негативно отзывался Тургенев, а некоторые критики и вовсе объявили произведение «клеветой» и «бредом». Со временем ситуация мало изменилась. Большинство сторонников российского революционного движения воспринимали «Бесы» как злобную карикатуру на свои идеи.

Такая репутация препятствовала широкой известности произведения.

В отличие от России, западная культура по достоинству оценила социально-нравственную глубину романа. Это произведение имело огромное влияние на философскую литературу рубежа XIX – XX века, известными представителями которой были Ницше и Камю.

Отношение к «Бесам» на постсоветском пространстве изменилось совсем недавно. Нашим современникам стало понятно пророчество идей Достоевского, его желание показать миру всю опасность радикальных революционных и атеистических идей. Глубину отчуждения к своим персонажам писатель выразил в названии и эпиграфе, взятом из одноименного стихотворения Пушкина. Кто же в произведении главный «бес»?

В изображении Петра Верховенского явно просматривается аналогия с Нечаевым, а в его высказываниях – дух «Катехизиса революционера». Но этот человек глубже и многограннее, чем беглый руководитель революционного кружка. Петр – самый последовательный из всех «борцов за освобождение».

Складывается впечатление, что нет такого злодейства и подлости, на которое он не пойдет. Все святое и возвышенное не просто отвергается Верховенским-младшим, а высмеивается им и опошляется. Для такого человека нет высших ценностей, включая человеческую жизнь. Петр хладнокровно планирует убийство Шатова, бросает своих соратников, цинично использует намерение Кириллова застрелиться, чтобы замести следы. Он даже в мелочах безбожен и отвратителен. Суть этого человека – принижение всего и всех для оправдания и выпячивания собственного мелкого и грязного «я».

Какова же цель Петра? Он сам признается, что революционная идея лишь средство. Главное – власть. Верховенский стремится управлять людьми, их умами и душами, но хорошо понимает, что сам мелковат для «властителя дум» и потому делает ставку на

Николая Ставрогина.

Этот персонаж занимает в романе центральное место. Николай – красивый молодой человек, в него влюблены все женщины, а мужчины им восхищаются. Но внутри Ставрогин пуст. Николай не ищет для себя никакой выгоды, у него нет цели. Свобода и отрицание всего – вот разрушительная сила этого «Ивана – царевича», как называет его Верховенский. В Ставрогине каждый видит нечто свое. А все потому, что Николай вольно или невольно подает Верховенскому, Шатову и Кириллову их основные идеи. Но самому Николаю ни одна из них не интересна.

Ставрогин знает, что его сила беспредельна, но не видит ей применения, да и не желает искать. Эта пустота втягивает в себя окружающих, ломая их судьбы, отнимая жизни. Один за другим гибнут, вовлеченные в страшное притяжение этой черной воронки, брат и сестра Лебядкины, Шатов, Кириллов, Даша.

Сущность Ставрогина четко проявляется в конце произведения, в его предсмертном письме. Насильник, убийца, клятвопреступник, растлитель двенадцатилетней Матреши не различает добро и зло. Им владеет лишь чувство гордыни и презрения к людям. Поэтому логичным видится и самоубийство Ставрогина – внутренняя воронка черноты поглощает и саму оболочку.

В романе Николай является и учителем Кириллова с идеей человекобога и вдохновителем Шатова с его верой в православие. Ставрогин одновременно внушает двум людям прямо противоположные постулаты.

У Кириллова очень сложный характер. Он любит жизнь во всех проявлениях, даже благодарен пауку, который ползет по стене: «Все хорошо… Я всему молюсь». Но Кириллов ненавидит мир, построенный на лжи. Мрачное одиночество этого неординарного человека, раздвоенность его внутреннего мира, в котором борются вера и безверие, приводят его к парадоксальной идее – Бог мертв, а человек может доказать, что он свободен от веры в Бога, только совершив самоубийство.

В бредовых идеях Кириллова сложно искать здравый смысл. Зато Шатов вполне логичен, хотя также противоречив. Ярый приверженец атеизма и социализма становится вдруг ревностным сторонником идеи избранного Богом русского народа. Но Шатов не верит в Бога, а только хочет верить. Он ненавидит всех, кто не разделяет его новых убеждений.

Показателен в романе и образ Степана Трофимовича Верховенского – отца Петра, а также воспитателя Шатова и Ставрогина. Это типичный представитель идеалиста-либерала 40-х годов XIX века. Ему свойственны восхищение прекрасным, талант и благородство в сочетании с презрением к религии, отечеству и русской культуре. Корыстолюбие, слабохарактерность, эгоизм и лживость Верховенского-старшего приводят к тому, что ученики не верят в искренность проповедуемых им высоких, но абстрактных и бесплодных идеалов. Размытость ценностей Степана Трофимовича делает его проводником хаоса в души своих учеников.

Но именно этому герою Достоевский дает право раскрыть суть эпиграфа произведения, показать путь спасения для России. Евангельская притча об изгнанных бесах в эпилоге показывает убежденность Достоевского в том, что герои его романа будут выброшены из общественной и политической жизни страны.

Роман «Бесы» – грозное предупреждение, в котором писатель предвидит общественную катастрофу и появление целой плеяды революционеров, подобных Нечаеву. Они способны идти к «свободе, равенству и всеобщему счастью» по трупам. Это предупреждение актуально во все времена.

  • «Бесы», краткое содержание по главам романа Достоевского
  • «Преступление и наказание», анализ романа
  • «Идиот», анализ романа
  • Анализ образов главных героев в романе «Преступление и наказание»
  • «Братья Карамазовы», краткое содержание по главам романа Достоевского
  • «Белые ночи», краткое содержание по главам повести Достоевского
  • «Белые ночи», анализ повести Достоевского
  • «Братья Карамазовы», анализ романа Достоевского
  • «Бедные люди», анализ романа Достоевского
  • «Униженные и оскорбленные», анализ романа Достоевского
  • «Идиот», краткое содержание по частям романа Достоевского
  • «Бедные люди», краткое содержание романа Достоевского
  • «Мальчик у Христа на елке», анализ рассказа Достоевского
  • «Преступление и наказание», краткое содержание по частям романа Достоевского
  • «Униженные и оскорбленные», краткое содержание по частям романа Достоевского

По произведению: «Бесы»

По писателю: Достоевский Федор Михайлович


Бесы.

Фильм и книга. — Песни странствующего подмастерья — ЖЖВпечатления от новой экранизации «Бесов» немного улеглись и они неоднозначны. Сама попытка перенести такой сложный роман на экран кажется заведомо обреченной. Попробуй вычленить из наваристого  романного текста интригу ! При всей кинематографичности многих сцен ( сцена самоубийства Кириллова —  уже готовый сценарий) , непонятно, что же следует отшелушить, чтобы осталось впечатление большого произведения.
Конечно, любой роман можно свести к пересказу основной идеи и это делают.

Вот, например обозреватель сайта 7days.ru Анастасия Филатова пишет:»В далеком 1867 году в тихом провинциальном городе одно за другим происходят загадочные убийства и смерти — такой сюжет из криминальной хроники в свое время придумал Федор Достоевский. Над разгадкой этих преступлений бьется следователь Горемыкин (в исполнении Сергея Маковецкого».
( Персонаж вымышленный режиссером, видимо, для усугубления детективности сюжета)

Далее следует милый рассказ про то, как актер Матвеев учился профессионально обращаться с сачком для бабочек. Гламурненький Достоевский. Весь в кружавчиках, гераньках и патриархальных видах.  Я даже подумала, что Достоевского стоит снимать только в чб, чтобы не провоцировать излишнее любование  прошлым до победы исторического материализма.
Дозировать патоку.
Вспомнила в связи с бабочками историю. В питерском университете был когда-то слет языковедов. Одна немка докладывала о создании словаря Набокова. Она пропустила роман «Лолита» через компьютерную программы и сосчитала частоту употребления всяких слов в романе.Немцам со времен Карла Гаусса лишь бы что-то пересчитать. Сосчитала и на основе цифр составила словарь Набокова, выбрав самые употребляемые писателем слова. При этом выкинула слово «бабочка», потому что оно упоминалось только один раз.
Тут встала наша доктор наук Людмила Ковтун и сказала, что слово «бабочка» из Набокова никак нельзя выкинуть. Нонсенс.
Слово упоминается в сцене, когда дважды Гумберт едет с Лолитой на машине и бабочка погибает, ударившись о лобовое стекло. Красивая метафора. Для тех, кто понимает. Метафору достаточно применять один раз, она, как яйцо, хороша только свежая.
А в сериале красавец-злодей, почти Дориан Грей, Ставрогин ловит и ловит бабочек, сладострастно насаживает на булавки. Поскольку понять режиссерскую метафору должны все, даже тупые и еще тупее. Бабочки во всех смыслах этого слова сами на него летят.

Между тем, молодые актеры, снявшиеся в фильме, играют хорошо, вообще за кастинг можно ставить пятерку. И отдельное спасибо Тодоровскому-сыну за то что он регулярно открывает новые имена.

Федор Михайлович  сомневался, что можно превратить его роман в драму ( про кино он тогда и не мечтал ). В письме Оболенской от 20 января 1872 года он объяснил :» Есть какая-то тайна искусства, по которой эпическая форма никогда не найдет себе соответствии в драматической.Я даже верю, что для разных форм искусства существуют и соответственные им ряды поэтических мыслей, так что одна мысль не может никогда быть выражена в другой, не соответствующей ей форме. Другое дело, если Вы как можно более переделаете и измените роман, сохранив от него лишь один какой-нибудь эпизод для переработки в драму, или , взяв первоначальную мысль, совершенно измените сюжет…»
Достоевский, можно сказать, сам подсказал что делать с «Бесами» — взять да выбрать какой-никакой эпизод, годящийся для постановки на сцене. Что и сделано. Режиссер, как скульптор отсек от глыбы все лишнее и оставил себе нужное.
Вопрос — является ли оставшееся еще творчеством Достоевского. У меня появилось ощущение, что это уже Акунин. Хотя есть в истории кино «Казанова Феллини» и «Король Лир» снятый Куросавой на японской почве. Но там вышло.
Сериал немного сродни бульварной литературе по формату, у него похожие правила игры.

Если вспомнить, что литераторы-современники, горячо принявшие первую книгу Достоевского «Бедные люди»,  сильно ругали его за вторую, то можно прикинуть за что. Думаю,  что эстет Тургенев, критик Белинский почувствовали душок бульварного романа. Если оставить голую интригу «Бесов»,  то можно найти общее с бульварным романом. Криминальная история, обязательные страсти-мордасти, красивые страдающие девушки и растлители, в общем джентльменский набор того, чем любят пощекотать нервы под семечки. Белинский критиковал за «искусственность и манерность слога».
Тургеневу, кстати, в романе досталось, он выведен под видом писателя Кармазинова в полном неприглядстве, исписавшийся недописатель.   Не забыл Федор Михайлович юношеские обидки, то, как Тургенев потешался над его неловкостью в свете и сомневался в писательском таланте. Белинский, кстати, тоже был «дик и неловок», но ему прощали. Обиду эту Федор Михалыч пронес через годы, бойтесь обижать писателей, они выставят вас в самом непригожем виде на суд истории.

Тот, кто после просмотра сериала, решится прочесть роман, столкнется с текстом, который придется покорять как Эверест. Надо иметь привычку к чтению, размяться сначала на «Муму». Понять без подсказки отчего собачку так зовут и взяться уже за психологию взаимоотношений героев Достоевского. Криминальная интрига закопана под обилием прочих событий, то, что начинается в фильме сразу же, в романе случится далеко не на десятой странице. Зато читающий узнает всю подноготную взаимоотношений старшей Ставрогиной и старшего Верховенского и поймет, что родители тоже баловались кружками с обсуждением всяких животрепещущих тем. «Говорили об уничтожении цензуры и буквы ъ, о заменении русских букв латинскими, о вчерашней ссылке такого-то, о каком-то скандале в Пассаже, о полезности раздробления России по народностям с вольною федеративною связью, об уничтожении армии и флота, о восстановлении Польши по Днепр, о крестьянской реформе и прокламациях, об уничтожении наследства, семейства, детей и священников, о правах женщины..»
Букву «ер» -таки убрали и заодно другие, даже название романа «Бесы»  пострадало.
А идея:»…если в России бунт начинать, то чтобы непременно начать с атеизма» — воплощена была стопроцентно.
 Детки- революционеры , гадкие мальчики,- словно раздвоившийся Тургенев.  С одной стороны, он похож на щеголя Ставрогина. По воспоминаниям Панаева :» Я встречал , еще до моего знакомства с ним, довольно часто на Невском проспекте очень красивого и видного молодого человека с лорнетом в глазу, с джентльменскими манерами, слегка отзывающимися фатовством. Я думал, что это какой-нибудь очень богатый и светский юноша, и был очень удивлен, когда узнал, что это -Тургенев.»
Похоже, что Достоевский решил выполнить своё обещание при случае «затоптать всех в грязь», как он грозился со слов Григоровича.
С другой стороны, Тургенев с удовольствием пишет про нигилистов, слово даже придумал, сочувствует. Базаров – циничный тип, тоже бабочек потрошит.  Конфликт «отцов и детей» вполне конфликт Верховенского старшего и младшего.
И, что любопытно, маму Тургенева тоже звали Варвара Петровна, а папа, красавец-офицер был намного моложе и такой же приживальщик, как Верховенский при Варваре Петровне Ставрогиной. Неспроста такие совпадения. Наконец, Тургенев совратил девушку из дворни по молодости-глупости, прямо как Ставрогин.
Конечно,образы героев – собирательные.  Верховенского Достоевский слепил из террориста Нечаева, чье дело всколыхнуло Россию, сюжет убийства студента Иванова и послужил толчком для написания романа. И еще немного из Петрашевского.

Все эти былые личные обиды и криминальные хроники ушли бы в прошлое и стали только уделом пристального внимания достоевсковедов, но роман оказался актуальным.
Достоевский с одной стороны – защитник униженных-оскорбленных,  с другой – порицает революционеров, красный террор, оправдываемый нуждами революции, он не признает. Убивство оно всегда убивство. Каторга заставила кое-что пересмотреть.
Пламенные революционеры поняли это очень быстро, роман могли запретить, вступился Максим Горький в своей статье. Но всё советское время «Бесы» не попадали в собрания сочинений и вообще не очень печатались и скорее замалчивались. Вроде не запрещен, но на минуточку забыт.
Уж очень нехорош там революционер Верховенский, никак не герой-освобожденец подавленного класса, а ничтожество, для которого кружок зачинщиков – возможность проявить свои амбиции и добыть славу. А как известно: « не раздобыть  надежной славы покуда кровь не пролилась».
Название романа – приговор. Эпиграф из Евангелия от Луки уточняет: «Тут на горе паслось большое стадо свиней, и они просили Его, чтобы позволил им войти в них. Он позволил им. Бесы, вышедши из человека, вошли в свиней; и бросилось стадо с крутизны в озеро и потонуло….» Сцена в четвертой серии, когда Верховенский после убийства Шатова танцует среди свиней, напоминает об этом. Танец – освобождение, он смог, убил, преодолел себя, стал сверхчеловеком. Раскольников тоже смог.

И сейчас многие могут. Ради идеи. Даже есть подозрение, что считают себя верующими в Бога при этом. Или верят, что им простится, поскольку они для отечества стараются.

Возможно, поэтому мне не нравится в фильме всё, что делает его более гламурным, чем роман. Всё, что отвлекает от страстности и накала текстов Достоевского, за что прощается некоторая невнятность развития сюжета и неровность глав и даже временами словесная каша в тексте, в конце концов : каша в голове — наше национальное блюдо.
Но есть главы бесспорно удавшиеся, сильные, и многие мысли не утратили свою злободневность.  То, что это попало на экран, несомненно хорошо. Горькая пилюля в розовой облатке, кто рискнет раскусить, будет помнить горький привкус.
 

Краткое содержание романа Бесы Достоевского для читательского дневника

Степан Трофимович – необычный человек, ведь находясь в своем достаточно в среднем возрасте, он все равно ведет себя часто как капризный ребенок. Он два раза успел овдоветь, а потому соглашается с Варварой Петровной Ставригиной стать для ее сына, Николая, и другом и просто педагогом, чтобы учить мальчика. Они живут вместе, и вскоре Степан Трофимович становиться для него – и другом, и хорошим педагогом. Мать Николая почти приручила наивного Степана Трофимовича, и он стал для нее собственным изобретением, так как она умело им руководила.

Вскоре Николая едет учиться в лицей, а по возращению оттуда становиться весьма необычным в своем поведении. И о нем даже ходят слухи, как о пьянице, легкомысленном молодом человеке. Но потом начинаю подозревать, что он психически болен.

И его отправляют на лечение. Когда же он выздоровел, он ездит по разным странам. Вскоре одна генеральша, подруга матери Николая, сообщает, что он близко начал общаться с одной девушкой по имени Лиза, что весьма обеспокоило мать, которая едет тотчас же туда.

Когда они возвращаются, мать Николая предлагает неравный брак Даше, своей воспитаннице, со Степаном Трофимовичем, хотя разница в возрасте большая. В конце-концов, выясняется, что Николая на самом деле уже давно женат на женщине, Марии. И она оказывается немного сумасшедшей.

Читать подробнее краткое содержание рассказа Достоевского Бесы

Спустя полвека после выхода произведения Ф. М. Достоевского «Бесы»  его признали пророческим, романом, который предвидел все, что потом случилось в России. Весь мир, и российский, и азиатский, и американский, все, кто столкнулись с событиями, происходящими в «Бесах», говорили одну и ту же фразу: «Все сбылось по Достоевскому». Такой была поразительная участь романа.

Роман «Бесы» – не только одно из самых политизированных произведений Федора Михайловича Достоевского, но и настоящая религиозная драма.

Бесовство – высшая степень социальной и нравственной невменяемости: демагогии, провокаторства, исторической и сценической безответственности. Это понятие вне временное и повторяющееся.

Все события происходят в губернском городе, прототипом которого является Тверь. Сюда съезжаются все герои, и разыгрывается действие. Оно заканчивается множеством смертей. Происходят убийства и самоубийства. И в самом конце наступает местный апокалипсис – самоубийство главного героя.

Бесовство проецируется на современную жизнь, так как в ней много сходных моментов. Роман «Бесы» – это художественный ответ Достоевского на нигилизм, на стремление радикальной молодежи изменить мир только насилием. Достоевский мыслит иначе: для него корень зла не в социуме, а в душе личности. И пока человек в самом себе не преодолеет эгоизм и своеволие, пока не обретет ту веру, которая дает ему силы творить и жить в мире, никакая социальная гармония невозможна. Именно в безверии главная трагедия главного героя романа Николая Ставрогина.

  

История ведется то от имени автора, то от рассказчика, который является другом Степана Трофимыча. Степана Трофимыч Верховенский – бывший писатель и путешественник. Он по просьбе вдовы Варвары Петровны Ставрогиной становится гувернером ее сына. В губернском городе все ждут приезда Николая.

Несмотря на то, что главный герой романа был очень погруженным в себя мальчиком, он был склонен к философическим рассуждениям и сентиментальности. Степан Трофимыч часто плакал вместе с ним. Николай был военным, но он так закутил, что его разжаловали в солдаты.

Приезжая ранее в этот город, Ставрогин провел за нос в буквальном смысле этого слова Гаганова, укусил за мочку уха губернатора и поцеловал чужую жену. Но вскоре у него случилась горячка, поэтому все списали на болезнь, и Николай уехал за границу.

За пять лет до этого Ставрогин жил в Петербурге, где и женился на Марии Тимофеевне на спор за бутылку вина. Об этом знали Лебядкин – поэт-графоман, брат Марии, инженер Кириллов и Петр Верховенский. Николай снимал три квартиры. В одной из них он однажды изнасиловал 11-летнюю девочку, которая в результате подобного надругательства повесилась. Эта нехорошая история его постоянно мучила. И даже жизнь и учеба за границей не помогли. Эта достаточно пошлая сцена была вырезана из романа цензурой, и позднее вышла отдельной главой.

В ожидание своего сына, в воскресенье Варвара Петровна едет к обедне в церковь. Там встречает Лизу Тушину, влюбленную поклонницу Николая. А далее большая компания из родственников и почитателей Николая Стоврыгина отправляется в «скворечники» – место жительства Варвары Петровны.  

Желая для своего сына лучшей жизненной доли, Стоврыгина мечтала женить его на Лизе. А для этого надо было как-то устранить свою воспитанницу, бывшую крепостную Дарью, которой Николай был очень увлечен. Варвара Петровна планировала выдать ее замуж за Степана Трофимыча, совершенно не учитывая 25-летнию разницу в возрасте.

По приезду главный герой получает пощечину от Ивана Шатова, который обвиняет его в обмане. Ставрогин, взяв его за плечи, вдруг резко отпускает руки и отходит назад. Лиза падает в обморок, а, очнувшись, уходит со своим женихом.

Проходит 8 дней. Николай Ставрогин, никого не принимая, сидит один. Но приходит Верховенский и сообщает о том, кого ему нужно посетить. Под дождем Николай отправляется в дом, где живут Кириллов и Шатов. Поговорив с первым он узнал идею о том, что убивая себя, можно стать Богом.

Далее Ставрогин идет в гости к Лебядкиным. Первоначальный разговор с шурином позволяет ему войти в комнату Марии Тимофеевны. Но после разговора с ней Николай спешно уходит, полагая, что она тронулась умом.

На следующий день происходит дуэль между Ставрогиным и сыном Гаганова. Ставрогин стреляет в воздух, совершенно не планируя убийство. После этого события многие стали уважать Николая.   

В это время в городе происходят какие-то странности. Федька-каторжник украл с иконы драгоценные камни, а Петр Верховенский подкинул туда мышь. Во время службы перед этой иконой начинаются массовые пожертвования. Кроме этого, бушуют рабочие на фабрике, а 25-летняя дружба Варвары Петровны и Степана Трофимыча заканчивается из-за отказа последнего от женитьбы на Дарье.

Все события предсказывают о надвигающейся беде. Ставрогин примыкает к революционному кружку, в котором выдвигается идея о разделении общества на 90 и 10 %. Наименьшему количеству отводится роль управленцев большинством. В этом кружке замечен и Шатов, которого Ставрогин предостерегает об убийстве и советует оберегаться.

Происходит опись квартиры Степана Трофимыча, который, недоумевая, приходит к губернаторше. Но она не дает объяснение происходящему, так как в городе во время губернаторского бала зарезают Лебядкиных и вспыхивает пожар. Во время давки погибает Лиза Тушина. А вскоре умирает и Степан Трофимыч, который покинул город и ушел, совершенно не ведая своего пути.

Череда бессмысленных смертей продолжается. Зарезан Федька-каторжник, убит Иван Шатов, а труп его сброшен в озеро. Почувствовав недоброе, умирает жена Ивана, накануне родившая сына.

Николай Ставрогин после пожара уехал и жил в домике станционного смотрителя. Он пишет письмо Дарье, предлагая ей жить вместе. Приезжая вместе с его матерью на адрес Николая, они находят его повешенным. 

Жизненный роман, который учит преодолению жизненных тягот и боли, нравственному переосмыслению и очищению. Читать «Бесов» Достоевского стоит внимательно и осознанно.

Оцените произведение: Голосов: 48

Читать краткое содержание Бесы. Краткий пересказ. Для читательского дневника возьмите 5-6 предложений

Достоевский. Краткие содержания произведений

Картинка или рисунок Бесы

Другие пересказы и отзывы для читательского дневника

  • Краткое содержание Золушка Перро

    Папа Золушки женился второй раз на женщине с двумя девочками. Они не полюбили Золушку, взваливали на неё кучу работы по дому. Король объявил бал, и все на него поехали.

  • Краткое содержание Письмо к учёному соседу Чехова

    Василий Семи-Булатов пишет письмо своему соседу Максиму. В начале письма он извиняется за беспокойство. Максим – ученый и недавно переехал из Санкт-Петербурга, но с соседями не познакомился, поэтому Василий решил первым пойти на контакт.

  • Краткое содержание былины Алёша Попович и Тугарин змей Змеевич

    Богатырь земли русской, Алеша Попович и его прислужник Яким Иванович ехали из славного города Ростова. Ездили они, ездили, по полям, по долам и наткнулись на камень, лежащий на перекрестке трех дорог.

  • Краткое содержание Саша и Шура Алексина

    В книге рассказывается о мальчике по имени Саша. Саша мечтал о путешествиях в дальние страны и города. Больше всего он хотел уехать куда-нибудь без матери и отца. Для Саши было в тягость, когда кто – то ему запрещал и указывал что делать

  • Краткое содержание Короленко В дурном обществе

    Произведение Владимира Короленко носит весьма необычное название-«В дурном обществе». Речь в повести идет про сына судьи, который начал дружить с бедными детьми. Главный герой по началу не имел представления

Нино Мережко. Религиозная тематика романа Достоевского «Бесы»

Помещаем доклад ученицы 10-го гуманитарного класса на Топалеровских чтениях 2015 года.

 

Нино Мережко.  Религиозная тематика романа Достоевского «Бесы»

Сбились мы, что делать нам?

 

«Бес — злой дух в религии и народных поверьях», — изъясняет нам толковый словарь русского языка.

Фабулой одноименного произведения Фёдора Михайловича Достоевского служит дело об убийстве студента Ивана Иванова «Народной расправой» — преступной группировкой, возглавляемой Сергеем Нечаевым. Люди, развращенные революционной пропагандой, позволили злому началу души заковать себя в цепи духовного подчинения. Возникает вопрос: кто может позволить взять над собой верх? «Наши не те только, которые режут и жгут, да делают классические выстрелы или кусаются. Учитель, смеющийся с детьми над их богом и над их колыбелью, уже наш. Адвокат, защищающий образованного убийцу тем, что он развитее своих жертв и, чтобы денег добыть, не мог не убить, уже наш. Школьники, убивающие мужика, чтоб испытать ощущение, наши, наши… наших много, ужасно много, они и сами того не знают» (Достоевский. Бесы. СПб., 2014, с. 410-411).

Лозунги о свободе, равенстве и братстве, провозглашаемые либералами-революционерами — лишь утопическая сторона предлагаемого будущего, которой не суждено реализоваться. Ведь всегда найдется хотя бы один, считающий себя лучше остальных, и один, считающий себя худшим из всех. О каком же равенстве может идти речь, пока подобные мысли посещают хоть одну голову из шести миллиардов? «Мы провозгласим разрушение», — говорит Верховенский, — и разрушение накрывает с головой умы граждан. Икона теперь — кусок дерева, молитва —смешные слова, самоубийство — великий подвиг, восславляющий человекобога.

Говоря о самоубийстве, невольно или же, наоборот, совершенно осознанно, проносишь в мыслях: «безбожие». Подобное вселяло ужас и страх перед потерей ценнейшего дара человеку — его жизни. Сейчас же люди даруют смерть. Получается, Бог им уже не страшен? Увы, это неоспоримый факт: они сами себе закон. Мыслящий человек обязан предстать перед судом собственного здравомыслия и зрелости духовной, обретя, как они выражаются, «искреннее счастье», и всё то хорошо, что для людей хорошо. И снова бессмысленный путь к абсолютной свободе и равенству, которых нет:

— Кто научит, что все хороши, тот мир закончит.

— Кто учил, того распяли.

— Он придет, и имя ему человекобог.

— Богочеловек?

— Человекобог, в этом разница. (Достоевский, 235).

Верует ли Кириллов в собственные слова? Он, атеист, зажигает лампадку, он, атеист, говорит, что без Бога нельзя, но почему тогда он отрицает?

— А сами еще не молитесь?

— Я всему молюсь. Видите, паук ползет по стене, я смотрю и благодарен ему за то, что он ползет. (Достоевский, 235).

Не это ли есть вера, вселюбящая и всепрощающая? В этом трагедия русского человека: сомнение и отторжение. На мой взгляд, образ Алексея Нилыча Кириллова — один из наиболее глубоких и сложных духовно в романе: в нем святость и безумная идея, вера и безверие. В нем сила и бессилие, контрастирующие в теории «великого самоубийства»: с одной стороны, это отказ от борьбы, опущенные кисти и предсмертная поволока в глазах; с другой — сила и решимость, на которую способен не каждый. Кириллов живет, как монах, но его не покидают вопросы. Сомнение — неотъемлемая часть веры.

Киркегор говорил: «Коммунизм будет выдавать себя за движение политическое, но, в конце концов, окажется движением религиозным» (Степун. Бесы и большевистская революция. Русское зарубежье в год тысячелетия крещения Руси. М., 1991, с. 365). Эта цитата окончательно подтверждает идею произведения. В Евангелии писалось:  «Бесы, вышедши из человека, вошли в свиней; и бросилось стадо с крутизны в озеро и потонуло» (Евангелие от Луки, глава VIII, 32-26). Не аллюзия ли это на авторитарную форму правления, когда один человек, избирая себя властителем, руководит стадом безвольных подобострастных верователей в справедливость? Будь то коммунизм или социализм, в любом случае, один подчиняет себе других, забывая о «светлой идее», которую он внедрял в умы социума, и думая лишь о своей выгоде.

Вспоминая духовный путь самого Достоевского от либерала-петрашевца до глубоко верующего человека и убежденного монархиста, возможна параллель с одним из центральных образов романа — Иваном Павловичем Шатовым, прототипом которого послужил студент Иван Иванов, как раз «Народной расправой» и убитый. Для меня это человек с удивительно сложной судьбой, который на протяжении всей своей жизни сомневался, боролся с самим собой, преодолевал и в конце обрел покой. Господь подарил ему возможность узреть рождение нового существа:  «Веселитесь, Арина Прохоровна…Это великая радость… — с идиотски блаженным видом пролепетал Шатов, просиявший после двух слов Marie о ребенке… Тайна появления нового существа, великая тайна и необъяснимая… Было двое, и вдруг третий человек, новый дух, цельный, законченный, как не бывает от рук человеческих; новая мысль и новая любовь, даже страшно… И нет ничего выше на свете!»  (Достоевский, 577).

Шатов умер за веру, навеки разомкнув узы кровавого социализма. Революция, заслонившая Христа от всех, кто боролся за справедливость, пыталась захватить и Шатова, заставляя его последовать «примеру многих». Борясь с Богом внутри себя, он стал лишь выше, признав поражение. Это и означает «уверовать»: самому убедиться и самому прийти, и это дороже бессмысленного ношения креста на груди того, кто не хранит веру в сердце. Тогда и смерть не страшна, и вечна будет жизнь духа и мысли.

Начиная говорить о сатанистах, нельзя не задать вопрос  хотя бы самому себе: «Нельзя ли назвать верующими и их, ведь они верят в существование беса?». Поначалу это звучит абсурдно, но и в этом есть своя истина. Получается, каждый верит, и каждый человек — верующий. Ужасен тот, кто, ставя себя на вершину, не верит ни во что: «Тихон прочел, припоминая слово в слово: «И ангелу Лаодикийской церкви напиши: сие глаголит Аминь, свидетель верный и истинный, начало создания Божия: знаю твои дела; ни холоден, ни горяч; о если б ты был холоден или горяч! Но поелику ты тепл, а не горяч и не холоден, то изблюю тебя из уст моих. Ибо ты говоришь: я богат, я разбогател, и ни в чем не имею нужды; а не знаешь, что ты жалок, и беден, и нищ, и слеп, и наг». (Достоевский, 669). Вот он, смысл жизни: найти и уверовать в то, что ты увидишь и в темноте. Так верил каждый герой «Бесов». Они выдвигали теории, пытаясь убедить других верить так же, как и они. Люди шли,  и люди отказывались идти. Но относиться к Богу одинаково невозможно, и в этом причина попытки внедрения идеи Антихриста в православную Россию.

Что есть Бог? Абстрактное понятие или же дух внутри любого из нас, постичь которого дано, увы, не каждому? Это свет, льющийся из глубины души, но почему революция отрицает его? Задавать этот вопрос бессмысленно и бесполезно: легче управлять стадом черни, заставить верить в отсутствие, и, таким образом, убивать веру верой собственной. Вот они, бесы, идущие наружу и возвращающиеся обратно. Главная ошибка девственного ума — хранение «Шигалевщины» под подушкой и создание для себя новой Библии, о которой религиозный философ Н. О. Лосский размышлял, как о «Шарже, созданным ненавистью Достоевского к атеистическому социализму». (Лосский. Достоевский и его христианское миропонимание. Нью-Йорк. 1953. с. 396). Пытаясь подойти к демократии, еще сильнее вгрызаешься в замкнутый круг социальной и духовной скованности.

Теория Шигалева есть прежде всего слепое убеждение в равенстве. Долой развитие, долой свободу, но мнимая свобода «Шигалевым» нужна, иначе не сделать людей рабами: и пусть ими правит тот, кто позволил себе развиться. Впоследствии под влиянием теории Раскольникова и «Шигалевщины» возникла теория «сверхчеловека»  Ницше, который словно услышал мольбы Верховенского: «О, дайте взрасти поколению!» (Достоевский, 411). Без поколения разврата не создать тот мир, о котором мечтают бесы. «Русский Бог уже спасовал пред дешёвкой» (Достоевский, 411). Вершина нигилизма —желание показать народу, что Бог не уберегает от нищеты, болезней и насилия и, умирая, породил горе. И как они ошибаются, забыв, что лишь сам человек развивает эмбрион злобной сущности. Людям необходима вера, но нужна ли она Верховенскому и «кучке»? «Одно или два поколения разврата теперь необходимо; разврата неслыханного, подленького, когда человек обращается в гадкую, трусливую, себялюбивую мразь, — вот чего надо!» (Достоевский, 411). В «Бесах» мы находим аллюзию на теорию Родиона Романовича: тварь ли дрожащая или право имеешь?

Бог необходим, ибо он дарует прощение,  а, значит, и главную силу. Безверие тоже необходимо, ибо оно может даровать смирение и признание. Но лозунг нигилизма — светское равнодушие, коим прикрывается обсценное отрицание:  «И у русского человека так перемешано и так спутано апокалиптическое и нигилистическое, что трудно бывает различить эти полярно противоположные начала» (Бердяев. Духи русской революции). Стальной Иван Царевич — новый герой молодого разваленного поколения, неспособный на чувства и эмоции, хладнокровно блуждающий по земле. Увы, именно эти люди разбиваются о камень духовного развития первыми.

«Бог уловляет людские души удочкой, дьявол забрасывает сеть», — говорил Александр Дюма-отец. Едва оказавшись у истоков хронологии, люди подвергались соблазну: будь то запретный плод с райского дерева или запретная мысль, отобрать которую у человека не под силу никому, кроме него самого. Зло привлекает людей «благородной» оболочкой, ведь гораздо легче  плыть на поверхности, нежели бороздить глубины. Как тяжел путь к истинной вере, к дару чувствовать, что ты не один. Бог оставляет за человеком свободу, бес – прокладывает дорогу, ведет прямо, не позволяя заблудиться и вернуться обратно. Мы могли бы предположить, что зло можно уничтожить, но без него мир существовать не сможет так же, как и без добра. Без зла не понять, какой силой обладает свет, без падения не осознать, как ценна борьба. И люди борются.

Можно ли говорить о вере каждого из героев «Бесов», не имея в виду Бога? О вере в справедливость и равенство  Степана Верховенского? Его вера – заблуждение, тщеславие и слепая сентиментальность. Он был «облагодетельствован» Варварой Петровной Ставрогиной для воспитания сына Николая, хотя собственного Петрушу он отдал на съедение теткам. Получается, зачатки революционных идей и «необходимый» либерализм послужили началу развития социализма? Тем не менее Степан Трофимович ищет Бога в себе и окружающем мире. Для него это – тяжелый духовно и физически подъем до нравственного идеала. Душа «начинающего революционера» не омрачена мировоззрением нигилистов: прощальная речь Верховенского – преклонение пред эстетикой и провозглашение её вечной жизни: «А я объявляю, — в последней степени азарта провизжал Степан Трофимович, — а я объявляю, что Шекспир и Рафаэль – выше освобождения крестьян, выше народности, выше социализма, выше юного поколения, выше химии, выше почти всего человечества, ибо они уже плод, настоящий плод всего человечества, и, может, высший плод, какой только может быть! Форма красоты уже достигнутая, без достижения которой я, может быть, и жить-то не соглашусь…» (Достоевский, 473). В мире, наполненном удушающим стремлением всё изменить, не прожить без вечной, недвижимой силы красоты. Степан Верховенский так и остался на перепутье двух дорог: отторжения новых идей и невозможности возвращения к старым. Этот персонаж, как и его Петр Степанович, обладает «говорящей» фамилией – сторонники противоборствующих идей, отец и сын, но чья мысль в итоге проберется в верха и встанет во главе?

Верили ли во что-то сами «бесы»? «Дьявол не может быть безбожником», — говорил Лешек Кумор, и он прав. Мысли о Боге посещают их едва ли не чаще: отрицание или же холодное безразличие – их попытка осознать, даст ли он им сил,  или же их собственный эгоизм приведет к потере надежды. Петр Верховенский верил в разрушение, в свои силы и непререкаемую власть. Человек, сущность которого открывается слишком поздно, успев причинить боль. Он позволяет вам знать о нем ровно столько, сколько хочет сам, но о других знает всё. «Змей-искуситель», скользящий в обществе, его можно или ненавидеть,  или боготворить. Человеческая жизнь для него – ничто, ведь рано или поздно он опустится в смуту. Почему же не направить его туда сразу, таким образом подчинив себе? Внедряя «маски» в размеренную жизнь города, он заставляет содрогаться. Но Петр Верховенский, безусловно, верит. В нем нет «теплоты», он обжигающе холоден и поэтому способен на чувства: гордыня, гнев, страх не воплотить план в действительность. «Бес» Петра Степановича наблюдает сверху, не желая опускаться до уровня «рабов», на самом деле, величественно корчится на дне, путешествуя в собственных иллюзиях, забывая об изначальной своей идее и наслаждаясь лишь собой. (Как много горя из-за людей).

Образ «Принца Гарри» противоречит змееусту Верховенскому. За высокомерием скрывается неуверенность в завтрашнем дне. Это потерянный, лишний человек. Он мечется, томится, но воздвигает неразрушимую стену, которая не позволяет раскрыть его до конца. «Неверующий, он стремится к вере, хочет ее, он непрерывно колеблется между безверием и желанием веры, и так как к необходимости веры приводит его всё тот же разум, то его желание веры носит рассудочный и «надрывный» характер. Образы Кириллова и Шатова воплощают в себе это основное противоречие ставрогинской души. В них Ставрогин «созерцает себя, как в зеркале». Оба они верят в него, «не могут вырвать его из своего сердца», думают, что следуют только его идеям» [Гессен. Трагедия зла (философский образ Ставрогина)]. Немыслимые абсурдные поступки и каменный взгляд в нем жили в гармонии: «Поразило меня тоже его лицо: волосы его были что-то уж очень черны, светлые глаза его что-то уж очень спокойны и ясны, цвет лица что-то уж очень нежен и бел, румянец что-то уж слишком ярок и чист, зубы как жемчужины, губы как коралловые, — казалось бы, писаный красавец, а в то же время как будто и отвратителен» (Достоевский, 43). Его красота неестественная, стеклянная: словно, надевши маску, он существует на Земле. Красота его «льется через край», слишком невозмутим взгляд, но позднее становится ясно, что и он в борьбе. Ежедневно он борется с самим собой. Убирает руки за спину, обжегшись шатовской пощечиной; стреляет в воздух на дуэли с Гагановым, не желая сражать противника. Для Кириллова и Шатова Николай Ставрогин был духовным отцом и покровителем, они следовали, как казалось им, за его идеями, слушали и наблюдали, вникали и откладывали в сердце: «Вспомните, что вы значили в моей жизни, Ставрогин», — говорит на прощание Кириллов. «Это ли подвиг Николая Ставрогина!», — в отчаянии вскрикивает Шатов. Николай Всеволодович – высшее существо, далекое от мнения общества, от сплетен на дне. Во время диалога с Шатовым Ставрогин всё так же вял, показывая, насколько ему безразлично происходящее вокруг. Своим хладнокровием «Принц Гарри» разом отвергает всё, во что, возможно, когда-то верил. Единственное, что остается у него – поиск Бога в душе: он верит и убегает от веры, задает вопросы и не желает находить ответы. Глава «У Тихона» отчасти раскрывает сущность Ставрогина. Раскаивается ли он, придавая огласке безбожные поступки? Нет. Не поэтому он обнажает свою душу, не поэтому трагично завершает жизнь – в итоге он сломался, забыв о прежней непоколебимости, потерял контроль над собой, но он ушел из жизни во тьму, а не во свет. Жажда покаяния – не есть ее искреннее желание. И пусть он ранее встречался с осуждением – к тому, что ждало его после печатания тех листков, он готов не был: «Не приготовлены, не закалены…» (Достоевский, 690). Но Тихон произносит и такие слова: «Если веруете, что можете простить сами себе и сего прощения себя в сем мире достигнуть, то вы во всё веруете!». Значит, верил Ставрогин, верил в Святого духа в глубине очерствевшей души, пусть и беспокойно метался всю жизнь, но сам не сможет ответить, в поисках чего: «Я вижу…я вижу, как наяву, — воскликнул Тихон проницающим душу голосом и выражением сильнейшей горести, — что никогда вы, бедный, погибший юноша, не стояли так близко к самому ужасному преступлению, как в сию минуту!» (Достоевский, 693). В жизни Ставрогина не было искренних чувств: его мог спасти крик отчаяния или же искренний веселый смех. Эмоции, живые и непосредственные, освещали бы его. Достоевский показывает читателю, что даже настолько отсохший человек может быть любим. Даша Шатова верит в него, в самое ценное, что есть в человеке – умение любить. Не отвергая любовь, Ставрогин очистил бы душу, хотя, может, она была настолько черна, что воскресить ее уже бы не удалось.

 

На мой взгляд, роман «Бесы» является лучшей работой Федора Михайловича Достоевского. Это произведение о жизни и смерти, о вере и безверии, о чувственности и безразличии, а главное, — о людях. И по сей день люди недовольны своей жизнью, тянутся к переменам и к собственному величию; так же люди верят и не верят, обретают и теряют. За это я так люблю классику – она вечно и нерушимо располагается рядом с читателем.

 

Подводя итог моего повествования, я осмеливаюсь высказать главную мысль романа: человеку необходимы две вещи: вера и любовь. «Поелику мы теплы», темное начало берет верх, и выходят бесы, которых ранее так старательно пытались скрыть. Этим и удивительно человечество: гармонией двух начал, добра и зла, и только нам самим решать, какими быть. Не сказки Степана Верховенского о прекрасном светлом будущем сделали Ставрогина отчужденным еретиком, не воспитание вдали от отца сделало Петра Верховенского кровавым социалистом, не общество сделало Лямшина и Липутина глумливыми слугами Сатаны— люди сами решают, подчиняться им или нет. В том, кто верит несмотря ни на что, настоящая сила, недоступная «кучке» Верховенского и их подобиям. Стоит лишь не дать заблудиться искренности и доброте, и тогда «видевшие расскажут, как исцелился бесновавшийся».

 

 

Список использованных источников:

1.                  Ф. А. Степун «Бесы и большевистская революция». [Электронный ресурс]. Режим доступа: http://www.philology.ru/literature2/stepun-91.htm

2.                  Евангелиe от Луки. [Электронный ресурс]. Режим доступа: http://biblia.org.ua/bibliya/lk.html

3.                  Н. О. Лосский «Достоевский и его христианское миропонимание. [Электронный ресурс]. Режим доступа: http://www.rulit.net/books/dostoevskij-i-ego-hristianskoe-miroponimanie-read-266605-1.html

4.                  Роман Достоевского «Бесы» в оценке литературной критики ХХ века. [Электронный ресурс]. Режим доступа: http://www.superinf.ru/view_helpstud.php?id=4297

5.                  Н. А. Бердяев «Духи русской революции». [Электронный ресурс]. Режим доступа: http://www. vehi.net/berdyaev/duhi.html

6.                  С. И. Гессен «Трагедия зла (философский образ Ставрогина)». [Электронный ресурс]. Режим доступа: http://www.odinblago.ru/path/36/3

       Федор Михайлович Достоевский. «Бесы». (Издание «Азбука», СПб., 2014).

 

       Фридрих Ницше. «Так говорил Заратустра». ( Издание «Жазушы», Алма-Ата. 1991).

«Бесы» и Россия

В 2016 году исполняется 195 лет со дня рождения и 135 лет со дня смерти великого русского писателя Ф.М. Достоевского. Очень значимые гражданские даты. Думающая Россия в этом году отмечает также 145 лет с момента первой публикации романа Ф.М. Достоевского «Бесы» в 1871 году в журнале «Русский вестник», издаваемом в тот период в Москве 6-ти тысячным тиражом. Интересно, что замысел романа-пророчества, романа-политического памфлета, романа-триллера сложился в целом к апрелю 1870 года, когда и родился В.И. Ульянов (Ленин).

Февральские дни 2016 года открывают непродолжительный, всего в один год период, который предшествует крупнейшему, одному из самых противоречивых событий в истории нашего народа, 100-летию с момента крушения Российской империи в 1917 году.

Вопрос даже не в том, что век тому назад беспощадный потоп двух переворотов — февральского и октябрьского поглотил великую православную мировую державу, и тем самым изменил весь мир. Вопрос в другом. Оказалось, что несмотря на многомиллионные жертвы, которые унесло лихолетье после 1917 года, главные болезни российского общества сохранились. Российское общество по-прежнему больно.

Разорванность умов и полярность приверженностей ценностям огромны, сторонники «одного пути» и противники «другого пути» не примирились, погибель русского народа продолжается, о чем свидетельствует безжалостная статистика последних десятилетий.

Ф.М. Достоевский, по оценкам многих его современников, в своем романе «Бесы» с беспощадностью к тогдашней действительности нарисовал нерадостные картины из жизни одного из российских губернских центров — «города бесов». В дальнейшем апологеты и критики романа эту площадку для анализа не меняли. Менялись акценты и всего лишь.

Но мало кто обратил внимание на то, что роман «Бесы» — это не столько роман-пророчество, сколько роман-поучение будущим поколениям, всем нам, запутавшимся в истории царской империи, истории советской империи и том действе, которое нынче мы называем современностью.

Ведь если мы даже сегодня, после того, что «бесовщина» натворила в России в ХХ веке, не будем честно и искренне сражаться на стороне сил добра, если наша любовь к России, вере и людям не разрешит очередной, очень опасный спор «отцов» и «детей», если мы не найдем ответ на вопрос, а кто же они «бесы» в нашем Отечестве сегодня есть угроза, что Россия может и не заметить, как превратится в «страну бесов».

Несомненно, прав был знаменитый русский религиозный мыслитель и философ Н.А. Бердяев, который в 1920-е годы, уже находясь в эмиграции, писал: «Бесы» написаны о грядущем, скорее о нашем времени, чем о том времени«.

Развивая это предположение можно утверждать, что «Бесы» — это роман о нашем времени, хотя и был написан почти полтора века назад.  Верно это утверждение или нет? Давайте, порассуждаем вместе.

Повод ли отрекаться от Отечества — России, если в ней дела обстоят не так как в Европе, если на лицо экономическое и технологическое отставание?

Повод ли следовать за одним из героев- «отцов» романа «Бесы» Степаном Трофимовичем Верховенским, который, разочаровавшись в воспитании новых поколений, мчался в клуб, выпивал, садился за карты и восклицал: «Э, погибай Россия!».

Повод ли ненавидеть все русское, если ты по своей глупости не можешь оценить духовный, воинский, культурный и созидательный подвиг многотысячелетнего народа, если из сотен былинных героев знаешь столько, сколько на руке пальцев! Если умиляешься чему-то «чудному» из Европы, забывая, что это плод людей другого сознания, другой веры, другого образа жизни! Если в России готов заметить все соринки, а на Западе бревен не замечаешь!

Повод ли следовать за «отцами», научившимися по мысли Ф.М. Достоевского, впадать не только в «гражданскую скорбь», но и «в шампанское»?

Казалось бы, вопросы и выеденного яйца не стоят. Однако же, как показывает история все намного сложнее. 

Далеко не все могли правильно оценить достоинства и недостатки в развитии современной им России второй половины XIX века, очень небольшому кругу людей удавалось устоять на родной русской почве, уметь видеть глубже и дальше… Ведь сражался же с «бесами» выдающийся богослов и церковный историк митрополит Московский и Коломенский Макарий, чье 200-летие со дня рождения мы в этом году отмечаем.

Если отличительной чертой XYIII века стало стремление самых умных и талантливых людей России побывать в Европе, поучиться там лучшему опыту и…, конечно, домой, домой, в Россию! Чтобы в ней, матушке, устроить лучше, чем у вечных соперников, если не сказать резче. Ведь именно Европа была плацдармом многочисленных войн с Россией.

Подучившиеся в Европе и правители России, и управители ее, и многомудрые таланты учреждали и строили, преобразовывали и модернизировали здесь, в России. Тратили деньги с умом, покупая в Европе лучшие мозги и тащили их к себе, на родину. С тем и Отечественную войну 1812 года выиграли и затем Европу приструнили.

Но вот заигрались. Честь быть «управителем Европы» отодвинула на второй план главную задачу властей — ни дня без заботы об Отечестве, о воспитании новых поколений.

А Европа, искупавшись в крови буржуазных революций, в XIX веке побежала вперед семимильными шагами. Росли экономики, росли богатства… Европа жирела, духовный мир упрощался и усложнялся, попирание духовных ценностей нарастало, дело двигалось сначала к кровавым революциям с коммунистическим замыслом, а когда европейский социализм в 1920-е гг. обанкротился, в 1933 г. полномасштабно проявилось бесовское рыло фашизма.

А мы? Топтались на месте. На горбах государственных крестьян, коих было большинство, в технологический рай не въедешь. На нищете и бесправии крепостных, коих было меньшинство, капиталистическое воспроизводство не организуешь. Да и власти российские — весьма специфическая публика: без плети и думать не хотели, воровали, плохо детей воспитывали.

По Ф.М.Достоевскому, «школьничая за шампанским», чуть встретив трудности, бежали в Европу, где и проматывали инвестиционный капитал своих поместий.

Не все сразу, конечно, и не большинство. Но к 1917 году «отцы» вожжи уронили.

А «дети»? Это были уже не тургеневские нигилисты в белых перчатках, не «бесы» у Ф.М.Достоевского с револьвером и топором… Это были интеллигенты-атеисты свихнувшиеся на «европейских книжках», рвущиеся к своим целям на броневиках, бронепоездах и «Аврорах», для которых чем больше крови инокомыслыщих и «вредных классов», тем «ближе коммунизм». А русский народ? Да, просто дрова для разжигания мировой революции.

Так что, «дети» выросли и стали требовать, чтобы в России все обязательно было как в Европе. Одно поколение «отцов», напуганное декабрем 1825 года, породило «Базаровых», второе, испытав горечь итогов Крымской войны — «Верховенских с кольтом», а третье — «кровавую диктатуру» атеистов, инородцев, западников. Иначе, кто ты, если не стоишь на почве русской жизни, если не любишь человека, если глух к наследию тысячелетней истории России и православной веры народа. 

В общем, сначала были «дети» чистенькими тургеневскими нигилистами, играли в новые идейки, в кружки, атеизм, соревновались, кто оригинальнее пнет ногой Православную, якобы отсталую Россию, и ярко похвалит революционную либеральную Европу. «Каша зла» заварилась. Пороки Запада и пороки России добавили приправы — «бесы» начали плодиться. Болела и Европа, и Россия. 

Прошло время. Итак, поколение чистеньких нигилистов сменили новые «дети», с револьверами и бомбами, с кашей уже в голове, где всего было по чуть-чуть. Их то Ф.М. Достоевский и посчитал за «бесов», которым и Родина недорога, и вера православная — заблужденье, а Европа — путеводная звезда и светоч.

Утратив почву Отечества, не желая ее преобразовывать трудом и подвижничеством, «дети» стали звать народ к топору.
А что же «отцы»? Как же так получилось, что и француза побили, и поляков, и турок, и Европу в ежовых рукавицах держали, а воспитание новых поколений прохлопали? Как допустили, что русское наследие и традиции оказались попранными, а «бесовщина» захватила в плен и старые и молодые души?

Чтобы как-то вразумить и власти России, и русское общество, заразившихся вирусом атеизма и переворота, Ф.М. Достоевский в романе «Бесы» и в качестве эпитета, и сюжета в тексте произведения привел евангельское свидетельство, когда «бесы» — силы зла вышли из больного человека, вселились в свиней и те, все разом рухнули в пропасть. Господь спас больного, дав тому надежду на выздоровление.

Один из «отцов» в романе «Бесы», уже упоминаемый мною Степан Трофимович Верховенский увидел в свидетельстве евангелиста Луки образ спасаемой России, из которой должны выйти «бесы» и рухнуть в пропасть. Но это будут, по его мнению, уже «не свиньи», а часть русских людей им уподобившихся — нигилисты-революционеры, которые готовы Россию променять за грош, которые «поют с чужого голоса», которых «пленяет не реализм» а «идеальная сторона социализма», которые «держатся новейшего принципа всеобщего разрушения для добрых окончательных целей».

Но страшные картины романа «Бесы» мало тогда вразумили власти, тех, кто в первую голову должен был стоять на страже Отечества. Они-то, эти самые власти в центре и на местах царской России и не смогли стать подлинными «отцами». Ведь забыли главное. Тот, кто занимается воспитанием «детей», тот и ставит «спектакль будущего» для своего Отечества. Не поняли, что не главное все руководить и руководить, что нельзя не заниматься воспитанием новых поколений, что нельзя подавать дурной пример всей своей деятельностью, открыто демонстрировать, что ими же — «отцами» уже управляют «бесы». Двуличие, цинизм, ложь и как результат «дети» не только отринули «отцов», не только их предали, но и надсмеялись над ними. Надсмеялись и в романе «Бесы», и в России 1917 года.

И не удивительно, что именно в декабре 1917 года выдающийся русский мыслитель, художник слова М.А.Волошин написал:

«Сквозь пустоту державной воли
Когда-то собранной Петром,
Вся нежить хлынула в сей дом
И на зияющем престоле,

Над зыбким мороком болот
Бесовский правит хоровод.
Народ, безумием объятый,
О камни бьется головой.

И узы рвет, как бесноватый…
И не смутится сей игрой
Строитель внутреннего Града —
Те бесы шумны и быстры:
Они вошли в свиное стадо
И в бездну ринутся с горы.»

Правда истории горька. «Дети» Тургенева и Достоевского, порабощенные «бесами» и слившиеся с ними, оказались просто жалкими подмастерьями в сравнении с «детьми» двух русских переворотов 1917 года.

Эти уж ни перед чем не останавливались, чтобы «перестроить» Россию на чуждый тысячелетней истории страны манер, добиться, не останавливаясь перед убийством миллионов, торжества теории и практики всеобщей свободы и всеобщего равенства и атеизма, о чем не имели никакого практического представления. Тот же Волошин писал: «Большевизмом заражены… те, которые пылают гневом классового мщения и валят своих врагов в одну кучу».

На примере Волошина можно видеть, как развращали «бесы» — силы зла «детей». А.В.Амфитеатров писал о нем: «Кем только не перебывал чудодей в своих поисках проникновения в сверхчувственный мир? Масон „Великого Востока“, спирит, теософ, антропософ, возился с магами белыми и черными, присутствовал при сатанинских мессах; просвещался у иезуита Пирлинга…». И чем же он закончил? А тем, что в зрелые годы вернулся «домой» к православию. Видя, как «бесы» гонят свиней в пропасть гражданской войны, он в 1919 году писал:

А я стою один меж них
В ревущем пламени и дыме
И всеми силами своими
Молюсь за тех и за других.

Вот и подумайте, разве отношения «отцов» и «детей» — это только внутрисемейные и внутрипоколенческие отношения.
«Отцы» и «дети» — это не просто старшее и молодое поколения, не просто носители старых и новых ценностей и идей. «Отцы» и «дети» — это все общество, где силы добра без устали ведут борьбу с силами зла.

Сегодня такая борьба ожесточена до предела. «Бесы» плодятся стаями. На стороне сил зла все враги России. У них та же цель, против которой восставал Ф.М.Достоевский — поработить дух, мысль и дело властей и народа России. Заставить их дуть в одну и ту же дудку. «Пусть расцветают все цветы!» — кричат «бесы». Красиво! Броско! Ярко! Ново! А то, что вместо цветов насаждаются ядовитые сорняки, которые вдыхает наша молодежь, думаем ли об этом?

Можно добиться хоть фантастического экономического и финансового роста, но при том утратить главное — свою национальную почву, русскую почву, все самое прекрасное, что в русском народе во множестве и необъятности. И тогда «бесы» войдут не только в тех, кто движет рычагами управления, но в ту критическую часть народа, которая и погонит «стадо» в очередную пропасть.

Разве не очевидно, что когда сегодня многие люди почти ничего полезного и умного не читают, а смотрят на экранах телевидения плоды «творчества» «бесов», когда не довольны тем, что делают на производстве, потому что работают как бы не на себя, а «на барина», когда бал во многих социумах правит иностранщина, когда в обществе не мало такого, о чем Н. А.Бердяев накануне 1917 года писал, что в петербургском воздухе ядовитые испарения, алкоголь, наркотики, богемная легкость связей, культ индивидуальности, аристократическое пренебрежение к «демосу», молодежь рвется в подвалы с названием «Бродячая собака» и так далее, может случится, что впору вновь для описания текущей обстановки придется обращаться к Евангелисту Луке, к его описанию «конца истории сбесившихся свиней».

Тогда, 145 лет назад, большинство представителей власти и критиков от литературы посмеялись над романом «Бесы» Ф.М.Достоевского. Белгородец, ставший выдающимся русским философом и мыслителем, Н.Н.Страхов в письме к писателю заметил: «Я удивляюсь теперь учительности этого романа».

Сколь же «учительности» нам еще надо? Неужто непонятно, что то, что непрерывно происходит в России в отношениях между «отцами» и «детьми» инсценировано «бесами», силами явного и скрытого зла.

Попирается все лучшее из русской, из советской, из современной истории… И в тоже время восхваляется и пропагандируется западное, инородное. «Бесы» заползли в немалое число структур власти, в банки и министерства, в экономику и предпринимательство, в образование, в культуру…, в души людей. Чистоган денег, страсть наживы, гонка за богатством, пропасть между богатыми и бедными породили поколение «детей», которое мыслит брендами, говорит логотипами, переписывается наклейками.

А «отцы»? Немалое их число — вольные и невольные актеры в спектакле «бесов», в большинстве случаев в бессилии перед американизацией и западничеством разводят руками…

Ф.М. Достоевский, сам искушаемый «бесами», подарил нам великий роман-поучение. В апреле 1870 г. в письме к Н.Н.Страхову он написал: «Нигилисты и западники требуют окончательной плети». Высечь-то в романе удалось, а по факту реальной жизни России не получилось. За западниками пришло поколение большевиков…

Читайте роман «Бесы»! Делайте выводы и действуйте на стороне сил добра. Сберегайте нашу Православную веру. Заботьтесь о душах и «отцов», и «детей». Мы обязаны спасти Россию, остановить и победить «бесов» XXI века.

Виктор Овчинников, историк

Сериальные «Бесы»: В зоне подмен

Историю экранизаций романа «Бесы» часто называют хроникой неудач. И хотя нынешнюю киноверсию романа еще до выхода на экран донельзя расхвалил канал «Россия-1», который его и показал, – прав был все-таки проницательный С. Гармаш (замечательный, кстати, капитан Лебядкин в спектакле А. Вайды), предупреждавший своего приятеля В. Хотиненко: «Не берись. Вещь закрытая».

(Эссе будет опубликовано в альманахе «Достоевский и мировая культура»)

В программе «Наблюдатель» от 4 июня 2014 года режиссер сериала «Бесы» В. Хотиненко, оправдывая переделку романа Достоевского в детектив с придуманным персонажем, убеждал своих собеседников – ведущего А. Максимова и актеров А. Шагина и Р. Ткачука – что писатель это сам разрешил. «Федор Михайлович написал инструкцию, как обращаться именно с романом “Бесы”. Он говорил одной своей почитательнице, которая хотела сделать инсценировку: хорошо, если бы взяли и развили одну какую-нибудь линию, а еще лучше, если возьмете основную идею и совершенно переделаете сюжет. Идею мы сохранили, а сюжет придумали»[1].

Никто из присутствующих в студии ему не возразил, то ли не зная сути вопроса, то ли подчиняясь авторитету режиссера; критиков же, кто будет сомневаться в его правоте, Хотиненко обвинил в заведомой некомпетентности, добавив при этом, что подобные замечания ему «стыдно слышать»[2].

Делать нечего, придется принять вызов. Начну с «инструкции», то есть с письма Достоевского.

6 декабря 1871 года к писателю обратилась княжна В.Д. Оболенская, дочь тогдашнего товарища министра государственных имуществ. В своем письме (хранится в РГБ, Ф. 93, частично опубликовано в 1934 г.[3]) княжна попросила разрешения на переделку «Преступления и наказания», назвала роман «лучшим произведением российской словесности» и призналась, что его переделка в драму «для представления на императорских театрах» стала для нее «лелеемой мечтой».

Давая разрешение, Достоевский заметил: «Почти всегда подобные попытки не удавались, по крайней мере вполне. Есть какая-то тайна искусства, по которой эпическая форма никогда не найдет себе соответствия в драматической. Я даже верю, что для разных форм искусства существуют и соответственные им ряды поэтических мыслей, так что одна мысль не может никогда быть выражена в другой, не соответствующей ей форме. Другое дело, если Вы как можно более переделаете и измените роман, сохранив от него лишь какой-нибудь эпизод, для переработки в драму, или, взяв первоначальную мысль, совершенно измените сюжет…» (29, кн. 1; 225[4]).

Итак, речь шла вовсе не о «Бесах», да и не могла о них идти: к концу декабря 1871 года были напечатаны только две из трех частей этого романа, а третья – год спустя, в декабре 1872-го. К тому же ответное письмо Достоевского содержало, быть может, намерение деликатного «сдерживания», ибо писатель понимал, что княжна, не имеющая литературного опыта, вряд ли справится с задачей. Ведь и В. Хотиненко вряд ли поручил бы писать сценарий для своего фильма юной дилетантке.

Досадно, что режиссеру не важно, о каком письме и о каком романе в этом письме идет речь. Досадно, что ему нет дела до деталей и подробностей, как досадно и то, что вся его наступательная риторика опирается на приблизительности. Но если ключевое письмо Достоевского – это и в самом деле «инструкция по применению», следует отнестись к ней с почтением. Можно менять сюжет, но можно ли менять жанр, превращая, скажем, драму в комедию? Или философскую трагедию в злободневный детектив?

В «инструкции» ничего об этом не говорится; ибо сохранить идею – это и значит сохранить характер произведения. Достоевский, отказавшись в свое время от идеи «романа-памфлета», который уже на треть был написан, создал роман-трагедию: в 1914 году свою статью о «Бесах» протоиерей Сергий Булгаков назвал «Русская трагедия».

Почему же сто лет спустя в киноверсии русской трагедии исследовать ее приезжает дознаватель из Петербурга? Причем, это даже не Шерлок Холмс, который идет по следу убийц, порой схватываясь с ними и рискуя жизнью; и даже не Порфирий Петрович, который один на один пытается вразумить Раскольникова и вынудить его сдаться: тоже ведь немалый риск, учитывая «опыты» Родиона Романовича.

Приглашается чин предпенсионного возраста, который работает постфактум: всё уже произошло, все, кто должен был быть убит, убиты, все, кто хотел сбежать, сбежали, все, кто хотел застрелиться, застрелились. А бедолага Павел Дмитриевич Горемыкин (Хотиненко назвал его «скафандром для зрителя»[5]), непрестанно кашляющий и чихающий, сидит в тиши кабинета, пьет греческое вино «от легких» и обдумывает версии. Ибо в городе десять трупов, а «ранее все было по-другому».

Исследование русской трагедии превращено в сочинение полицейских протоколов; сцены прямого действия, где герои совершают опасные «пробы», лишь только иллюстрируют эти протоколы.

Хотиненко в своих многочисленных интервью не раз говорил, что «Бесы», поставить нельзя, что этот роман можно только рассказать, а для этого нужна особая форма (Горемыкин и стал этой особой формой).

Но «Бесы», по версии Достоевского, это хроника, рассказанная Хроникером; а у него, кроме имени, есть еще характер и отвага, он участвует в событиях, а главное, совершает поступки. «Тут я вдруг вышел из терпения и в бешенстве закричал Петру Степановичу: “Это ты, негодяй, всё устроил! Ты на это и утро убил. Ты Ставрогину помогал, ты приехал в карете, ты посадил… ты, ты, ты! Юлия Михайловна, это враг ваш, он погубит и вас! Берегитесь!”» (10; 384). Хроникер, хорошо зная повадки Петра Верховенского и дерзнув в публичном месте громко назвать его негодяем, рисковал жизнью; Горемыкин только опрашивает и выносит вердикты.

Полицейскому чину, а не честному молодому «неформалу», дано право рассказать о трагедиях в губернском городе и о трагедиях человеческого духа. Между тем логика полиции – «причин для беспорядка нет», «всё было тихо, пока те двое не приехали». Философия полиции, как ее выражает коллега Горемыкина из местных, – «кулак и розга»; «сечь надо регулярно, по субботам». Это, что ли, и есть рецепт борьбы с бесами революции? Замечу, что у Достоевского была иная логика и иная оптика.

Итак, детектив детективу рознь – как ни неприятно, ни стыдно слышать это режиссеру; впрочем, он этого и не услышит, ибо заявляет, что отзывы от «общества» принципиально не читает.

А вот Достоевский – и читал, и спорил насчет своих «детективов». И был к тому же выдающимся криминалистом, испытывая жгучий интерес к анатомии преступного сознания, к развитию преступного действия, к путям преступной воли, к наказанию как к искуплению.

А у Хотиненко – снова подмена, та же, что и в биографической картине «Достоевский» (2011), с грубейшими искажениями, нелепыми нарушениями правды, передержками, своеволием. Быть может, у Хотиненко и была задача изобразить «гениальность в тисках порока», но гениальности оказалось до смешного мало, в основном же – «тиски» и «тиски»: всё дурное, темное и преступное в героях Достоевского было приписано автору.

Владимир Хотиненко

И еще о «придумках» в сериале. Визуальный фон картины составили разноцветные бабочки. Они везде – и в морских глубинах, и в стеклянных склянках; их крылья увеличиваются до гигантских размеров и в иные моменты прирастают к Ставрогину, ловцу и коллекционеру.

По воле режиссера он, в детстве ловивший бабочек руками, попадает в список, где и У. Ротшильд, и В. Набоков, и А. Цветаев, и В. Калинин, и Т. Виттау. Откуда ветер? Какие основания присвоить молодому барину изысканное занятие, которое требует хотя бы некоторых познаний? Ведь в кабинете Ставрогина можно увидеть только кипсек (альбом с картинками) «Женщины Бальзака» (10; 180).

Ларчик открывается просто: в черновиках романа есть сцена, где Ставрогин говорит Шатову: «Мы, очевидно, существа переходные, и существование наше на земле есть, очевидно, беспрерывное существование куколки, переходящей в бабочку» (11; 184).

За что же уцепилась фантазия режиссера? За то ли, что Ставрогин уже осилил процесс перехода, то есть переродился и стал суперменом? За то ли, что «бабочки» слетаются на него, как на огонь? С таким же успехом можно было бы зацепиться за другое рассуждение Ставрогина: «Всякое существо должно себя считать выше всего, клоп, наверное, считает себя выше вас» (11; 183). Тогда бы, наверное, в визуальном ряде фильма появились бы не бабочки, а клопы…

Опять – форма без содержания, пустой номер…

Вообще Ставрогин в этом сериале разочаровывает. Герой, ради которого Достоевский отказался от замысла романа-памфлета и забраковал пятнадцать печатных листов готового текста, потому что в его воображении появился мрачный, страстный, демонический характер «безмерной высоты», с высшим вопросом «прожить или истребить себя», – здесь порядком потускнел.

Конечно, М. Матвеев и молод, и красив, и обаятелен, но демонического в его Ставрогине – сколько в спичке яда. Ему, мне кажется, трудно играть «плохих», его «зловещий» хохот натужен, его лик, когда искажается, фальшив. Ему куда больше идет мягкая и ласковая доброта, приветливая улыбка. Даже крылья бабочки, которые вдруг вырастают у него за спиной, не делают его ни демоном, ни драконом, ни сверхчеловеком.

Так бы и сидеть ему в своем кабинете с сачком и микроскопом, пинцетом, банками, булавками, бумажными пакетиками, разглядывать витрины с бабочкой-адмиралом, бабочкой-многоцветницей и другими крылатыми особями.

Решение «истребить себя», по фильму, созревает у него, когда из окна светелки под крышей он видит, что дом окружен, что на крыльце – полиция, а под окнами мать с Дашей. В романе Ставрогин сам загоняет себя в петлю непреодолимым духовным кризисом, а в картине он загнан усердием славной полиции: подмена из подмен.

Не перечесть всего, что в фильме или сильно не дотянуто, или грубо пережато. Так, в фильме Ставрогин идет к Тихону не тогда, когда ночь с Лизой еще впереди, а когда она уже позади, и Лиза погибла, и тайна его брака с Хромоножкой всем известна; а значит, визит к архиерею теряет смысл: то новое ужасное преступление, от которого пытался предостеречь Ставрогина Тихон, уже произошло.

В фильме капитан из «наших» в приступе злокачественного атеизма рубит икону на глазах прохожих: дескать, пусть ваш Бог теперь наказывает меня, а я посмотрю. Православная книгоноша Софья Матвеевна целует обломки и приговаривает с укором: а куда тебя больше-то наказывать (в этот момент кощунник Лямшин, тоже из «наших», подсовывает ей в сумку нехорошие картинки). Контраст идей и людей достигнут!

В романе тоже есть подпоручик, который выбросил из своей квартиры два хозяйских образа и один из них изрубил топором. Книгоноши при этом не оказалось, но не потому, что автор романа веровал слабее, чем автор картины, а потому, что был прежде всего художником и не терпел назиданий в лоб.

Та же вездесущая книгоноша в конце сериала предлагает уезжающему Горемыкину купить Евангелие. Неверующий следователь отмахивается, мол, «потóм». Истинно верующая женщина бросает ему вслед: «потóм поздно будет». Намек понятен, но Достоевский так грубо не работает.

А Хотиненко – сторонник простых решений: раз у «наших» «Бога нет – все позволено», нужен наглядный идейный противовес. Создатели картины, однако, стараясь сделать вещь актуальную, как-то не заметили, что нынешнее время давно разрешило в России и Бога, и веру, и церковь. А люди – все равно всё себе позволяют, ни в чем не отказывают: лгут, воруют, грабят, убивают.

Теперь – о финале картины.

Романный Петр Верховенский действительно избежал наказания и скрылся в Швейцарии. Как и его прототип Нечаев, он и там не будет сидеть тихо-мирно, а снова пустится в политические авантюры.

Но почему в эпилоге картины сериальный Петя идет по заснеженному альпийскому лугу к дому, купленному Ставрогиным в кантоне Ури, где теперь, пять лет спустя, живет Дарья Шатова и, видя ее благосклонную улыбку, победно ухмыляется в ответ? То ли она его ждет? То ли у них давний уговор? То ли он имеет виды на ее сына, пятилетнего Колю, которого Даша (у Достоевского) могла родить, но не родила?

Но коль скоро автора романа в наличии нет, режиссеру всё позволено, и Даша, волею Хотиненко, рожает-таки ставрогинского ребенка. Теперь они с Петей будут растить его вместе? Бедная Даша, бедный Коля, достающий из снега отцовскую булавку для накалывания бабочек. Мальчик разглядывает ее и вкалывает себе в воротник пальтишка.

Фото: mosfilm.ru

Хотиненко любит повторять, что записные тетради Достоевского – его настольная книга. Но как раз там ясно сказано о неудачной беременности Даши, и это не столько случай ее женского нездоровья, сколько метафизический феномен: сыновья Ставрогина не жильцы на этом свете (как и киношные бабочки из его коллекции, которых в конце концов склевали куры).

С Петрушей же – одна та радость, что его прототип, провокатор и убийца, не через пять лет, а раньше, через три года после бегства из России, будет выдан швейцарской полицией российским властям и осужден. Из Петропавловской крепости он уже не выйдет.

Несколько принципиальных слов о главных действующих лицах и исполнителях. Маковецкий, Матвеев, Шагин, Шалаева играют и виртуозно, и самозабвенно, но совсем не то и не тех.

С. Маковецкий совершенно замечателен в роли персонажа, которого в романе нет и который этому роману чужд. Он был бы совершенно уместен в детективных сериалах Б. Акунина, где-нибудь в «Пелагее и белом бульдоге»: как раз там речь идет о синодальном инспекторе Бубенцове, который приезжает из Петербурга в губернский город расследовать страшные преступления с отрезанными головами.

М. Матвеев, по его собственному признанию[6], играет Ставрогина, шизофреника, одержимого гитлеровской идеей, то есть человека с фундаментальным расстройством мышления и сознания. Актер специально знакомился с психиатрами, изучал разные истории болезни. По версии картины, Ставрогин болен буквально, хотя в его болезнь не очень верится.

Но если это все же так, какой с него спрос? Какой счет закон и общество могут предъявить инвалиду с психиатрическим диагнозом, который за себя не отвечает? И разве честно разглядывать в художественный микроскоп клинически больного человека! Но ведь медики из романа «Бесы» «по вскрытии трупа совершенно и настойчиво отвергли помешательство» (10; 516).

Достоевский к тому же говорил о Ставрогине, что взял его не из истории болезни какого-нибудь психопата, а из своего сердца. «Мне кажется, – писал он, – что это лицо – трагическое, хотя многие наверно скажут по прочтении: “Что это такое?” Я сел за поэму об этом лице потому, что слишком давно уже хочу изобразить его. По моему мнению, это и русское и типическое лицо. Мне очень, очень будет грустно, если оно у меня не удастся. Еще грустнее будет, если услышу приговор, что лицо ходульное. Я из сердца взял его. Конечно, это характер, редко являющийся во всей своей типичности, но это характер русский (известного слоя общества)» (29, кн. 1; 142).

А. Шагин умеет очень увлеченно рассказывать, как он работал над ролью Петра Верховенского[7]. Пока он говорит, ему хочется верить: и в то, что они с режиссером искали в Петруше хорошее, но не нашли, и в то, что он, как ртуть, неуловим и не оставляет следов, и в то, что эта роль помогла вытащить из себя некоторых своих бесов. Может быть. Но на экране Шагин так нарочит, так шаржированно изображает абсолютного злодея, так противно танцует со свиньями, что обидно. И за роль, и за актера, который все время ломается, жеманничает, скалит зубы, демонстративно, даже за чаем, не снимает перчаток, выпучивает глаза, пронзительным голосом нараспев произносит все свои гнусности. Просто опереточный мерзавец.

Но Достоевский знал, как непрост прототип Петра Верховенского, как умел он очаровывать людей, как подбирался к Бакунину и Герцену, и мы знаем, что Нечаев, узник Петропавловской крепости, сумел распропагандировать охрану этой легендарной тюрьмы.

М. Шалаева талантливо играет актрису, которая по-театральному утрированно репетирует роль Марии Лебядкиной: слишком много клоунады и эксцентрики, слишком нарочита ее истерика, слишком сильно актриса таращит глаза, ненатурально вращает зрачками, скрипит голосом и пришепетывает.

Но – глаз отдыхает на капитане Лебядкине, Шатове и Кириллове; сердце радуется достоверности их существования, искренности переживаний. Да еще спасибо черным тучам, громам, молниям, ливням и полнолуниям, регулярно появляющимся в картине; они честно играют самих себя. Про остальных персонажей умолчу, как и про то, что экранизирован не столько роман, сколько отдельные цитаты из него в произвольном порядке и осмыслении.

Историю экранизаций романа «Бесы» часто называют хроникой неудач. И хотя нынешнюю киноверсию романа еще до выхода на экран донельзя расхвалил канал «Россия-1», который его и показал, – прав был все-таки проницательный С. Гармаш (замечательный, кстати, капитан Лебядкин в спектакле А. Вайды), предупреждавший своего приятеля В. Хотиненко: «Не берись. Вещь закрытая»[8].

Мне кажется, сериал «закрыл» эту вещь еще раз. Наглухо.


  1.  См.: Телеканал «Культура». «Наблюдатель». 04.06.2014; Курсив мой. – Л.С.
  2. Там же.
  3. См.: Ф.М. Достоевский. Письма. 1872–1877. Под ред. А.С. Долинина. Т. 3. М.; Л.: ACADEMIA, 1934. С. 291.
  4. Здесь и далее цитаты их произведений и писем Ф.М. Достоевского. приводятся по изданию: Достоевский Ф.М. Полн. собр. соч.: В 30 т. Л.: Наука, 1972–1990. В скобках в тексте указаны том и страницы.
  5. См.: Огонек. 2014. № 19. 19 мая. С. 34.
  6. См.: Телеканал «Культура». Наблюдатель. 2013.07.10.
  7. См.: Телеканал «Культура». Программа Ю. Макарова «Главная роль». 2014. 03.06.
  8. См.: Телеканал «Культура». «Наблюдатель». 04.06.2014.

Телеканал «Россия» покажет сериал «Бесы» в двух частях — Российская газета

«Бесы» в эфире

Одна из самых ожидаемых премьер телесезона обещает стать и главным событием теленедели. Речь о фильме «Бесы» режиссера Владимир Хотиненко, снятом по мотивам одноимённого романа Федора Михайловича Достоевского. Эта телепремьера анонсировалась как телесериал, но, учитывая, что  картина пойдет в эфире в один день двумя блоками, в каждый из которых вошли по две серии, имеет смысл говорить о «Бесах» как о фильме, состоящем из двух частей. На телеканале «Россия» 25 мая в 17:50 покажут первый фильм, затем, после перерыва на новости, в 22:00 — второй фильм.

 

 

 

Конец 19 века… В губернском городе N. происходит серия загадочных убийств. На место преступления приезжает столичный следователь Горемыкин (этого персонажа, сыгранного Сергеем Маковецким, нет у Достоевского). Поиски убийц приводят его к неожиданному выводу — в городе несколько месяцев назад был создан революционный кружок. А среди участников этого кружка находятся два молодых человека, недавно вернувшихся из Швейцарии — Николай Ставрогин (Максим Матвеев), сын одной из самых влиятельных и богатых дам города генеральши Варвары Петровны Ставрогиной (Надежда Маркина), и Пётр Верховенский (Антон Шагин), сын давнего друга генеральши, профессора в отставке Степана Трофимовича Верховенского (Игорь Костолевский). Николай Ставрогин представляет собой чрезвычайно «загадочную и романическую» личность, о которой в городе ходит множество слухов. В своем расследовании Горемыкин выстраивает всю картину трагических событий, произошедших в городе за месяц до совершенных злодеяний, и выясняет, что в преступлениях замешаны многие уважаемые люди города…

Также в фильме снимались Мария Шалаева, Владимир Зайцев, Евгений Ткачук, Мария Луговая, Александр Галибин, Борис Каморзин, Юрий Погребничко и другие.

«Неизвестная и странная» Корейская война

Документальной премьерой недели обещает стать фильм «Война в Корее» (20 мая в 00:10 на Первом канале). Новый документальный сериал посвящен «неизвестной и странной» Корейской войне (1950-1953 гг.). Долгое время правительство СССР замалчивало участие советских военных в этой войне, а некоторые документы остаются недоступными для изучения до сих пор. Авторы сериала опирались на публикации и исследования, сделанные как в России, так и за рубежом. Документальные кадры в сочетании с реконструкцией событий и средствами 3-D анимации позволяют рассказать об исторических событиях наглядно. Несомненный интерес представляют выполненные современными средствами компьютерной графики воздушные бои, воссозданные модели советских и американских самолетов.

 

 

 

В первой серии речь идет о событиях, предваряющих военный конфликт лета 1950-го. Страны-участницы антигитлеровской коалиции по-разному видели завершение конфликта в Южно-Азиатском регионе. США, совершив атомные бомбардировки Хиросимы и Нагасаки, продемонстрировали всему миру наличие у них ядерного оружия. В то же время в Европе и в Азии ускоренными темпами идет формирование стран социалистического содружества. Премьер-министр Великобритании Уинстон Черчилль объявляет о начале «холодной войны». СССР ввязывается в гонку вооружений и ведет работу по созданию реактивного самолёта. В КНДР начинает свою карьеру Ким Ир Сен, а в Китае к власти приходит Мао Цзэдун. На фоне перипетий политических амбиций и нарастающего противостояния между СССР и США — история судеб простых советских лётчиков, принявших на себя основной удар в небе Китая и Кореи. Асы Второй мировой: Кожедуб, Пепеляев, Крамаренко и другие учат молодых китайских и корейских летчиков летать, штудируют новый для себя язык, осваивают новые модели самолетов. В Корее боевое крещение принимает знаменитый реактивный истребитель МиГ-15 — достойный противник американского «Сейбра». Теперь уже советским и американским лётчикам приходится встречаться в небе как противникам…

Победа маршала Жукова

На счету Георгия Константиновича Жукова много блистательных побед. А самой первой победой, одержанной им над неприятелем, был разгром японцев на Халхин-Голе летом 1939 года. Именно тогда страна узнала имя будущего маршала. О том, как ровно 75 лет назад начался путь выдающегося полководца к военной славе, расскажет новый фильм Леонида Млечина «Маршал Жуков. Первая победа» (ТВЦ,  21 мая в 13. 40).

Этот  фильм рассказывает об одном из самых драматических эпизодов в военной истории Отечества. Обращаясь к событиям тех лет, Млечин анализирует причины возникновения дальневосточного конфликта. Это противостояние, утверждает он, имело свою предысторию.

В своем фильме автор использует уникальные документы и воспоминания участников тех событий, делая акцент на малоизвестных деталях военного противостояния.

…Бои на Халхин-Голе в мае 1939 года начинались неудачно для Красной армии. Но уже в июле к месту боевых действий прибыл комкор Георгий Жуков. Позже он рассказывал, как 32-я стрелковая дивизия после нескольких залпов японской артиллерии бросилась бежать. Жукову и его офицерам едва удалось остановили бегущих. «Опозорились, — сокрушался маршал бронетанковых войск Павел Семенович Рыбалко. — Армией командуют неграмотные люди — командиры эскадронов, вахмистры без образования и опыта».

А что представлял собой противник? — задается вопросом автор фильма. Исследуя боевой дух императорской армии, самоотверженное поведение японцев в экстремальных ситуациях, Млечин прибегает к свидетельствам непосредственных участников тех событий, прежде всего — к дневникам самого Жукова.

«Японский солдат, — отмечал Жуков, — хорошо подготовлен для ближнего боя, исполнителен и упорен. Младшие командиры дерутся с фанатическим упорством. Как правило, в плен не сдаются и не останавливаются перед харакири. Старший и высший офицерский состав мало инициативен и склонен действовать по шаблону».

Внимание зрителей акцентируется на процессе формирования характера главного героя, его личностных качествах, становлении Георгия Жукова как полководца.

Ведь на реке Халхин-Гол Жуков впервые руководил сражением. В Гражданскую он командовал всего лишь взводом и эскадроном. Через три недели после вступления Жукова в командование, японцы перешли в наступление. Он бросил в бой с ходу танковую бригаду, которая больше чем на половину была уничтожена. Но молодой полководец быстро учился: 20 августа 1939 года он перешел в наступление, а к утру 31 августа Георгий Жуков доложил, что противостоявшие ему японские части разгромлены. Через две недели, 15 сентября, в Москве нарком иностранных дел Молотов и японский посол Сигэнори Того подписали соглашение о прекращении военных действий. Война закончилась.

Автор фильма особо останавливается на далеко идущих политических и психологических последствиях этого сражения.

На посту пограничник стоит

Ко Дню пограничника канал НТВ подготовил премьеру  — остросюжетный фильм «На рубеже. Ответный удар» (25 мая в 19:50).

…После ранения, полученного на Северном Кавказе, молодого капитана Пограничной службы ФСБ РФ Тимофея Смолина (Родион Галюченко) переводят на северо-западную государственную границу. Несмотря на теплый прием со стороны нового начальника, майора Зимина (Андрей Федорцов), Тимофей совершенно не рад переводу на тихую заставу из северокавказского региона.

На новом месте службы Смолину предстоит расследовать загадочное убийство своего коллеги прапорщика Кузина, совершенное при патрулировании границы, обезвредить группу браконьеров, а также спасти детей от взрыва мины времен Отечественной войны. Кроме того, Тимофея ждет столкновение со старым врагом — боевиком Хамзатом (Керим Магомедов), выжившим в бою на Кавказе. Он планирует переход северо-западной границы, а нити его преступной организации тянутся в Западную Европу. Удастся ли пограничнику и его сослуживцам предотвратить опасный план боевиков?

Романовы в дворцовых интерьерах

19-24 мая в 22:25 на телеканале «Россия К» — премьера авторского проекта Эдварда Радзинского «Династия без грима». Это попытка писателя, драматурга и историка в реальных дворцовых интерьерах рассказать о представителях императорского Дома Романовых — от Екатерины I до Николая II. Съемки проходили в Государственном Эрмитаже, Государственных музеях-заповедниках «Гатчина», «Петергоф», «Царское село».

В первой главе (19 мая, 22:25) Радзинский расскажет о великолепном галантном веке, об удивительном женском царстве пяти императриц.

Первая половина XIX века. Александр I — победитель Наполеона, загадочный «северный Сфинкс», прославившийся военными победами, противоречивым правлением и таинственной кончиной. Истинный рыцарь самодержавия Николай I. Об этих великих Романовых и, конечно, о первом русском философе Петре Чаадаеве речь пойдет во второй главе 20 мая в 22:25.

Третья глава посвящена царю-реформатору Александру II, убитому народовольцами. О том, какой поворот совершила империя после рокового дня 13 марта 1881 года, о правлении Александра III, попытавшегося «успокоить Россию», а вместе с ней и пламенеющую Европу зрители узнают 21 мая в 22:25.

В четвертой главе (22 мая, 22:25) автор поведает о зарождении великой любви, о начале яркого романа, которому суждено было столько же лет жизни, сколько и Российской империи. Итак, Ники и Алекс. Сначала влюбленные друг в друга дети, потом жених и невеста, а позже любящие супруги, мечтающие о рождении наследника…

В пятой главе (23 мая, 22:25) речь пойдет об удивительном издании, которое в конце XIX века подготовил железнодорожный король, меценат, богач и блестящий публицист Иван Станиславович Блиох. Это было 6-ти томное издание, пророчество, предсказывающее неминуемую войну, которая явится самоубийством Европы. В этой же главе на авансцену Российской империи выйдет загадочный старец — Григорий Распутин…

Шестая глава (24 мая, 22:25) посвящена последнему году Российской империи. Это рассказ о страшном пути на Голгофу семьи Романовых, о том, как династия, начавшая с Ипатьевского монастыря, закончит свои дни спустя 300 лет в заточении Ипатьевского дома.

Глеб Панфилов: классика

21 мая — 80 лет известному режиссеру Глебу Панфилову. 25 мая к юбилею  на «России К» — программа «Острова» (22:25), лента «Васса» (20:15) и документальный фильм из цикла «Мосфильм». 90 шагов» (20:00), посвященный созданию картины «Васса».

Народный артист России, академик Российской академии кинематографических искусств и наук Глеб Панфилов пришел в кино, имея за плечами профессию инженера-химика, опыт кинолюбительства и работы на телевидении. Режиссерским дебютом стала картина «В огне брода нет», которая была тепло встречена зрителями и высоко оценена критиками. В 1969 году на XII МКФ в Локарно лента получила приз «Золотой леопард», а в истории отечественного кинематографа родился новый звездный дуэт — Инна Чурикова и Глеб Панфилов. Все, что делал Панфилов в кино, всегда было непредсказуемо, всегда не то, что от него ждали в данный момент. Он долго вынашивал замысел большого эпического фильма о Жанне д’Арк с Инной Чуриковой в главной роли. Для ленты уже был написан сценарий, но кинематографические чиновники сочли проект «неактуальным», и мечта осталась неосуществленной. Вместо этого Панфилов снял картину «Начало» о ткачихе из провинциального городка, в душе которой живет талант великой актрисы.

В годы перестройки Панфилов вдруг обратился к Максиму Горькому, который тогда казался самым не актуальным из всех классиков. И снял ленту «Васса». Экранизируя классическую горьковскую пьесу о том, как приумножая богатства, человек разрушает свою душу, Глеб Панфилов открыл для себя эпоху русского капитализма. Время инноваций и меценатства, а не только безжалостной эксплуатации. И его экранная версия пьесы «Вассы Железновой» тоже оказалась инновационной — она будто заглядывала в грядущее 10-летие, когда капиталист вновь станет одной из центральных фигур российской истории. О том, как реальность корректировала замысел режиссера, как оформлялся этот замысел — речь в программе «Мосфильм». 90 шагов». Автор и ведущий Александр Казакевич.

Весельчаки

Зрителям двух первых федеральных каналов на этой неделе придется выбирать между  весьма похожими по задумке сериалами, которые будут идти почти в одинаковое время.

Константин Юшкевич  в роли следователя и Гоша Куценко в роли наркодилера — в многосерийном фильме «Балабол» (на Первом канале 19-22 мая в 21:30. Бравый провинциальный опер Саня Балабин в одиночку распутывает безнадежные преступления, разбирается в своих чувствах к бывшей жене Лене и параллельно наблюдает за развитием романа между его дочерью Машей и стажером Карандышевым… Жанр фильма — иронический детектив. Каждые две серии — это история расследования одного преступления. И история из личной жизни Сани, порой переплетающаяся с линией расследования.

 

 

 

Зрители увидят, как мужает и превращается из наивного и избалованного юнца в настоящего профессионала стажер Карандышев по прозвищу Кузнечик; как в своих чувствах к бывшей жене разбирается сам Саня; как внимание и уважение отца пытается завоевать дочь опера Маша.

В других ролях: Вадим Андреев, Мария Пирогова, Вадим Дорофеев, Инга Оболдина, Ирина Низина и другие.

Доброе имя

С 19 мая в рубрике «Русская серия» в 21:00 — сериал «Доброе имя». В главной роли Марат Башаров.

Частный сыщик Антон Добряков (Марат Башаров)  — кажется, полностью оправдывает свою фамилию — он  всегда улыбчив, весел, неуклюж, и мало кто сразу воспринимает его всерьез. Но за безобидным образом скрывается не только настоящий мужчина, но и блестящий следователь.

Антон с радостью бы вернулся полицию, но принципиально не согласен работать под началом нового начальника УВД — Шубина (Константин Воробьев), после драки с которым Добряков был вынужден уволиться из органов. Именно Шубина Антон подозревает в соучастии в покушении на Ивана Крестова (Иван Мацкевич) — подполковника полиции, год назад руководившего этим ОВД. Дядю Ваню, как его называют в ОВД, ранили при странных обстоятельствах, и с тех пор он лежит в коме. Однако Антон и его жена Зоя (Екатерина Вуличенко) не забывают своего друга и коллегу.

Добрякова и Зою объединяет еще одно — боль потери. Несколько лет назад прямо у дверей ОВД был убит отец Зои — полковник Свиридов. И с этих пор для Добрякова и Зои найти убийц Свиридова становится главной задачей…

«Пристань» Вячеслава Шалевича

Известному актеру Вячеславу Шалевичу 27 мая исполняется 80 лет. Премьера документального фильма «Вячеслав Шалевич «Любовь немолодого человека» — 24 мая в 10:55 на Первом канале.

Свой юбилей он празднует на сцене родного театра Вахтангова, которому служит всю свою жизнь. В его послужном списке не только блистательные роли в театре, но и более 80 ролей в кино — «Хоккеисты», «Три тополя на Плющихе», «Семнадцать мгновений весны» и многие другие.

 

 

 

Красавец, галантный и деликатный интеллигент, обладатель потрясающей красоты баритона. Таким его знают зрители и таким его обожают женщины. А он обожает их. Четыре брака, дети, внучка, правнук и всегда… большая любовь! Театр, кино и романы всегда шли рядом в жизни Шалевича. Последняя «любовь немолодого человека» — так, кстати, назывался фильм, в котором Шалевич играл в 1990 году — это Татьяна Виноградова. Скромная, далекая от актерской среды. Они встретились в 2000 году — в очень тяжелый для Шалевича момент жизни. Ему было 66 лет, ей — 30. Их отношения вызвали пересуды. Ее обвиняли в меркантильности, а его — в безрассудстве. Особенно, когда Шалевич стал отцом в 70 лет. Шалевичи вместе уже 14 лет и воспитывают дочку Анну, которой тоже 14.

Зрители побывают  в загородном доме Шалевичей, увидят, как Анна с отцом листают фотоальбом, как Шалевич с любовью рассматривает ее детские фотографии…

Второй дом для Шалевича — это, конечно, театр Вахтангова. Даже после болезни Шалевич продолжает играть. Авторы фильма сняли, как Шалевич готовится к спектаклю «Пристань», как повторяет текст перед спектаклем со своей внучкой Еленой. Она тоже работает в театре, но не актрисой, а суфлером. Елена покажет «гримерку-музей», которая до болезни принадлежала Шалевичу и вспомнит свои детские ощущения от пребывания в этой гримерке.

Зритель увидит атмосферу Вахтанговского театра: серьезную, веселую и доброжелательную, — шутки коллег, напутствие режиссера Римаса Туминаса перед началом спектакля и фрагмент спектакля «Пристань», в котором Вячеслав Шалевич блистательно исполняет роль Галилея.

Горячие новости

Федеральный Пятый канал запустил новостной VIP-сервис для постоянных зрителей, которые хотят быть в курсе последних событий в стране и мире. Горячие новости  выводятся на экран в режиме реального времени. Зрителям Пятого теперь не приходится  прерывать просмотр любимых фильмов и сериалов для того, чтобы искать срочные сообщения на информационных каналах. О самых важных событиях они узнают в режиме реального времени. Текстовые «молнии» оперативно возникают на экране, не перекрывая текущего эфира.

Imagine Dragons, ‘Demons’ — Значение песни

Келли Кларксон однажды спела о том, что у каждого есть темная сторона. Рокеры из Лас-Вегаса Imagine Dragons делают то же самое, но по-другому, с помощью гитары, в своей песне «Demons».

В каждом из нас живут какие-то демоны. Мы все боремся с ними. Нам не всегда удается победить их, но мы все равно стараемся. В этой песне, в которой группа звучит как американизированный Coldplay, главный герой ведет эту внутреннюю борьбу.

Вот наше прочтение песни.

«Когда дни холодные / И карты все складываются / И святые, которых мы видим / Все сделаны из золота».

Вещи не всегда такие, какими кажутся, за исключением, может быть, тех случаев, когда дела идут наперекосяк? Это когда видны настоящие цвета и когда кто-то показывает, что они сделаны из золота? Или они позволяют своей темной стороне победить? Вы узнаете, если трудно идти вперед, когда становится трудно.

«Я хочу скрыть правду / Я хочу укрыть тебя / Но со зверем внутри / Нам негде спрятаться.

Несмотря на все свои усилия, рассказчик не может похоронить или утопить темную сторону. Он предпринимает героические усилия, чтобы защитить кого-то от переживания этого элемента своей личности, но, похоже, это не работает. перестать его запихивать и выпустить наружу и двигаться дальше, так как попытка и неспособность его задушить могут только усугубить проблему и создать дополнительную напряженность. Разрешить конфликт и двигаться дальше, может быть? Мы все еще сделаны из жадности / Это мое царство грядет / Это мое царство грядет.»

Ах, группа использует немного религиозной метафоры. Мы можем пытаться жить хорошей жизнью, но все еще есть элементы тьмы. Лучше принять и признать это, и управлять вещами оттуда.

Это наша интерпретация «Демонов» Imagine Dragons. Что вы думаете о PopCrushers? Находите ли вы в этой песне другой, более глубокий смысл?

Средний палец Галилея
Средний палец Галилея был отрезан от его правой руки в 1737 году ученым Антоном Гори и «Культом Галилея».Многие историки теперь считают, что эти «фанатичные и похожие на культ» ученые поклялись вендетте против католической церкви в отместку за преступления Ватикана против великого астронома. Хотя Церковь активно охотилась на этих людей, мало кто из них был найден, и теперь считается, что многие укрылись глубоко внутри тайного братства иллюминатов.

Нью-Йорк в Токио за час
У Соединенных Штатов теперь есть самолет, который может летать со скоростью 15 Маха (более 10 000 миль в час). Космический самолет Х-33 летит на высоте почти 100 миль, на краю космоса.Хотя Х-33 больше не засекречена, технические характеристики Х-34 остаются в секрете.

Антивещество… самое летучее вещество, известное человеку
Одна капля антивещества обладает взрывной силой десятикилотонной бомбы (Хиросима). Антиматерия чрезвычайно нестабильна и взрывается при контакте абсолютно с чем угодно (даже с воздухом). Тем не менее, антиматерия в настоящее время производится в ЦЕРНе в Швейцарии, где античастицы ускоряются по круглому туннелю длиной 27 миль… двигаясь так быстро, что совершают огромный круг более 11 000 раз в секунду.

Заговор «Всевидящее око»?
Много было написано о происхождении Большой печати Соединенных Штатов, которая изображена на оборотной стороне однодолларовой банкноты.

Почему пирамида… возможно, неамериканский символ? Почему латинская ссылка на «новый светский порядок» (в отличие от «Мы верим в Бога»)?

А как насчет этого жуткого плавающего глазного яблока? Многие историки теперь считают, что невидимая рука иллюминатов повлияла на дизайн Большой печати. Иллюминаты проникли в братство масонов в то время, когда масоны были очень влиятельны в политике США (вице-президент Генри Уоллес был масоном высшего эшелона). Большинство считает, что иллюминаты использовали свое значительное влияние, чтобы «заклеймить» свою символику на долларовой купюре.

«Всевидящее око» над пирамидой — это хорошо известный символ иллюминатов под названием «Сияющая дельта». Глаз означает «всевидящее» проникновение иллюминатов в правительство и общество.Треугольник (или дельта) вокруг глаза является математическим символом перемен (конечная цель иллюминатов состояла в том, чтобы вызвать массовые изменения в форме светского Нового Мирового Порядка). И, наконец, лучи света, исходящие от треугольника, означают просветление и озарение (т. е. интеллектуальную свободу от опасного «мифа» религии).

Ангелы и демоны Дэна Брауна: Краткое содержание и обзоры

Краткое изложение книги

Древнее тайное братство.
Разрушительное новое оружие разрушения.
Немыслимая цель…

Когда всемирно известного символолога из Гарварда Роберта Лэнгдона вызывают в швейцарский исследовательский центр для анализа таинственного символа, выжженного на груди убитого физика, он обнаруживает свидетельство невообразимого: возрождение древнего тайного братства, известного как Иллюминаты… самая мощная подпольная организация, когда-либо ходившая по земле. Иллюминаты вышли из тени, чтобы совершить заключительную фазу своей легендарной вендетты против своего самого ненавистного врага… католическая церковь.

Худшие опасения Лэнгдона подтверждаются накануне священного конклава Ватикана, когда посланник Иллюминатов объявляет, что он спрятал в самом сердце Ватикана бомбу замедленного действия, которую невозможно остановить. Пока идет обратный отсчет, Лэнгдон летит в Рим, чтобы объединить усилия с Витторией Ветрой, красивой и загадочной итальянской ученой, чтобы помочь Ватикану в отчаянной попытке выжить.

Начав лихорадочную охоту через запечатанные склепы, опасные катакомбы, заброшенные соборы и даже в сердце самого секретного хранилища на земле, Лэнгдон и Ветра следуют 400-летней тропе древних символов, которая змеится через Рим к длинному -забытое логово иллюминатов…. секретное место, которое содержит единственную надежду на спасение Ватикана.

Взрывной международный триллер «Ангелы и демоны» переносит нас от просветляющих прозрений к мрачным истинам, в то время как битва между наукой и религией превращается в войну.

ПРОЛОГ

Физик Леонардо Ветра почувствовал запах горящей плоти и понял, что это его собственная. Он в ужасе уставился на темную фигуру, нависшую над ним. «Что ты хочешь!»

« La chiave», ответил хриплый голос.»Пароль.»

«Но… я не…»

Незваный гость снова надавил, вонзив раскаленный добела предмет глубже в грудь Ветры. Послышалось шипение поджарившейся плоти.

Ветра закричала в агонии. «Там есть без пароля!» Он чувствовал, что уходит в беспамятство.

Фигура сверкнула взглядом. » Ne avevo paura. Я этого боялся.»

Ветра пытался сохранить сознание, но тьма сгущалась.Его единственное утешение заключалось в том, что он знал, что нападавший никогда не получит того, за чем он пришел. Однако мгновение спустя фигура достал клинок и поднес его к лицу Ветры. Лезвие зависло. Осторожно. Хирургически.

«Ради бога!» Ветра закричала. Но было слишком поздно.

ГЛАВА 1

Высоко на ступенях пирамиды Гизы и …

ангелов и демонов | Книга Дэна Брауна | Official Publisher Страница

Глава 1

Высоко на вершине ступеней Великой Пирамиды Гизы молодая женщина рассмеялась и позвала его.«Роберт, поторопись! Я знала, что должна была выйти замуж за человека помоложе!» Ее улыбка была волшебной.

Он изо всех сил старался не отставать, но его ноги казались каменными. — Подожди, — умолял он. «Пожалуйста. ..»

Пока он поднимался, его зрение начало расплываться. В ушах звенело. Я должен добраться до нее! Но когда он снова поднял глаза, женщина исчезла. На ее месте стоял старик с гниющими зубами. Мужчина посмотрел вниз, скривив губы в одинокой гримасе. Затем он издал крик боли, который разнесся по пустыне.

Роберт Лэнгдон проснулся от кошмара. Телефон рядом с его кроватью звонил. Ошеломленный, он взял трубку.

«Привет?»

— Я ищу Роберта Лэнгдона, — сказал мужской голос.

Лэнгдон сел на пустой кровати и попытался привести мысли в порядок. «Это… Роберт Лэнгдон». Он покосился на свои цифровые часы. Было 5:18 утра.

«Я должен увидеть вас немедленно.»

«Кто это?»

«Меня зовут Максимилиан Колер. Я физик дискретных частиц.»

«А что?» Лэнгдон едва мог сосредоточиться. «Вы уверены, что выбрали именно Лэнгдона?»

«Вы профессор религиозной иконологии в Гарвардском университете. Вы написали три книги по символике и. .. »

«Вы знаете, сколько сейчас времени?»

«Прошу прощения. У меня есть кое-что, что вам нужно увидеть. Я не могу обсуждать это по телефону».

С губ Лэнгдона сорвался понимающий стон. Это случалось и раньше. Одной из опасностей написания книг о религиозной символике были звонки от религиозных фанатиков, которые хотели, чтобы он подтвердил их последний знак от Бог.В прошлом месяце стриптизерша из Оклахомы пообещала Лэнгдону лучший секс в его жизни, если он прилетит и проверит подлинность крестообразного изображения, волшебным образом появившегося на ее простынях. Плащаница Талсы, , как назвал ее Лэнгдон.

«Как вы узнали мой номер?» Лэнгдон пытался быть вежливым, несмотря на час.

«Всемирная паутина. Сайт вашей книги».

Лэнгдон нахмурился. Он был чертовски уверен, что на сайте его книги нет номера его домашнего телефона.Мужчина явно лгал.

«Мне нужно вас видеть», настаивал звонивший. «Я хорошо заплачу».

Теперь Лэнгдон сошел с ума. «Извините, но я действительно…»

«Если вы уйдете немедленно, вы можете быть здесь к…»

«Я никуда не пойду! Сейчас пять часов утра!» Лэнгдон повесил трубку и рухнул обратно в постель. Он закрыл глаза и попытался снова уснуть. Это было бесполезно. Сон запечатлелся в его сознании. Неохотно он надел халат и спустился вниз.

Роберт Лэнгдон бродил босиком по своему заброшенному викторианскому дому в Массачусетсе и нюхал свое ритуальное средство от бессонницы — кружку дымящегося напитка Nestle’s Quik. Апрельская луна проникала в эркеры и играла на восточных коврах. Коллеги Лэнгдона часто шутили, что его дом больше похож на музей антропологии, чем на дом. Его полки были забиты религиозными артефактами со всего мира — экуаба из Ганы, золотой крест из Испании, кикладский идол из Эгейского моря и даже редкий тканый боккус с Борнео, символ вечности молодого воина. молодежь.

Когда Лэнгдон сидел на медной груди Махариши и наслаждался теплом шоколада, в эркере отразилось его отражение. Изображение было искаженным и бледным… как привидение. Стареющий призрак, подумал он, жестоко напомнил, что его юный дух живет в смертной оболочке.

Несмотря на то, что сорокалетний Лэнгдон не был слишком красив в классическом смысле, у него было то, что его коллеги-женщины называли «эрудитом»: пряди седины в его густых каштановых волосах, проницательные голубые глаза, поразительно низкий голос. , и сильная, беззаботная улыбка университетского спортсмена.Учащийся в подготовительной школе и колледже университетский ныряльщик, Лэнгдон все еще обладал телом пловца, подтянутым шестифутовым телосложением, которое он зорко поддерживал, совершая пятьдесят кругов в день в университетском бассейне.

Друзья Лэнгдона всегда считали его загадкой — человеком, застрявшим между веками. По выходным его можно было увидеть бездельничающим на квадроцикле в синих джинсах, обсуждающим со студентами компьютерную графику или историю религии; в других случаях его можно было увидеть в жилете из твида и пейсли от Harris, сфотографировать на страницах высококлассных художественных журналов на открытии музеев, где его попросили прочитать лекцию.

Несмотря на то, что Лэнгдон был суровым учителем и приверженцем строгой дисциплины, он был первым, кто принял то, что он называл «утерянным искусством хорошего чистого веселья». Он наслаждался отдыхом с заразительным фанатизмом, который принес ему братское признание среди студентов. Его прозвище в кампусе — «Дельфин» — было отсылкой как к его приветливому характеру, так и к его легендарной способности нырять в бассейн и перехитрить всю противоборствующую команду в матче по водному поло.

Пока Лэнгдон сидел один, рассеянно глядя в темноту, тишина его дома снова была нарушена, на этот раз звонком факса.Слишком измученный, чтобы злиться, Лэнгдон выдавил из себя усталый смешок.

Божий народ, подумал он. Две тысячи лет ожидания своего Мессии, а они до сих пор чертовски настойчивы.

Он устало вернул свою пустую кружку на кухню и медленно пошел в свой кабинет, обшитый дубовыми панелями. Входящий факс лежал в лотке. Вздохнув, он взял бумагу и посмотрел на нее.

Мгновенно его накрыла волна тошноты.

Изображение на странице было изображением человеческого трупа.Тело было раздето догола, а голова была вывернута лицом назад. На груди пострадавшего был страшный ожог. Человек был заклеймен… отпечатан одним словом. Это слово Лэнгдон хорошо знал. Очень хорошо. Он недоверчиво уставился на витиеватую надпись.

Иллюминаты

— Иллюминаты, — пробормотал он, его сердце колотилось. Этого не может быть…

В замедленной съемке, боясь того, что ему предстоит увидеть, Лэнгдон повернул факс на 180 градусов.Он посмотрел на слово вверх ногами.

Мгновенно у него перехватило дыхание. Как будто его сбил грузовик. Едва поверив своим глазам, он снова повернул факс, прочитав клеймо сначала правой стороной вверх, а затем другой.

«Иллюминаты», — прошептал он.

Ошеломленный, Лэнгдон рухнул на стул. Он сидел момент в полном замешательстве. Постепенно его внимание привлекла мигающая красная лампочка на факсимильном аппарате. Кто бы ни отправил этот факс, он все еще был на линии…ждет, чтобы поговорить. Лэнгдон долго смотрел на мигающий свет.

Затем, дрожа, он взял трубку.

Авторское право © 2000 Дэн Браун

Ложь, наглая ложь и Дэн Браун: проверка фактов Ангелы и демоны

15 мая вышла новая адаптация Рона Ховарда Ангелы и демоны — переработанная как продолжение, а не как приквел к хиту Ховарда 2006 года «Код да Винчи » — еще одна часть исторической версии Дэна Брауна станет доступна миллионам киноманов.Хотя в новом фильме не повторяется конкретное обвинение в убийстве Коперника, он сохраняет более широкий исторический контекст, изложенный в книге Брауна « Ангелы и демоны »: убийственное преследование науки Церковью, особенно Иллюминатов, тайного общества, созданного Брауном. утверждает, что среди его членов были Коперник, Галилей и Бернини.

Вот как Лэнгдон из Тома Хэнкса описывает соответствующую историю в разговоре с главой полиции Ватикана Эрнесто Оливетти: «Иллюминаты… были физиками, математиками, астрономами. В 1500-х годах они начали тайно встречаться, потому что были обеспокоены неточными учениями Церкви и были преданы научной истине. И Ватикану это не понравилось. Поэтому Церковь начала… выслеживать и убивать их». В другом клипе Лэнгдон говорит об этом еще лаконичнее: «Иллюминаты были тайным обществом, посвященным научной истине. Католическая церковь приказала устроить жестокую резню, чтобы навсегда заставить их замолчать».

В частности, Лэнгдон цитирует предположительно исторический случай, который он называет « La Purga ».В киноверсии Лэнгдон упрекает главу швейцарской гвардии командующего Рихтером в его исторической неосведомленности: «Боже, вы, ребята, даже собственную историю не читаете, не так ли? В 1668 году церковь похитила четырех ученых-иллюминатов и клеймила каждого из них на груди символом креста, чтобы очистить их от грехов. И они казнили их, выбросили тела на улицу в назидание другим, чтобы они перестали подвергать сомнению церковные постановления по научным вопросам. Они радикализировали их. Пурга создала более темных и жестоких Иллюминатов, склонных к… возмездию.

Подробности — Коперник, год, когда произошло Ла Пурга — создают ауру фактичности, к которой серьезно относятся многие любители пряжи Брауна. Хотя его защитники иногда возражают против того, что «Ангелы и демоны », а также «Код да Винчи » — это «просто вымысел», Браун никогда не колебался, настаивая на твердой фактической основе своих историй — и многие из его наиболее доверчивых поклонников понятия не имею, как часто он регулярно ошибается.

В разделе «Вопросы и ответы», объявленном «интервью» на своем собственном веб-сайте, Браун пишет (в комментарии, недавно выделенном Карлом Олсоном в This Rock ): «Моя цель всегда состоит в том, чтобы персонаж [ sic ] и сюжет были настолько увлекательно, что читатели не осознают, как много они узнают по пути.Или сколько дезинформации они впитывают.

Искусство и архитектура

В частности, Браун утверждает, что его повествовательное использование произведений искусства и архитектуры «полностью основано на фактах»: «Ссылки на все произведения искусства, гробницы, туннели и архитектуру в Риме полностью основаны на фактах (как и их точное местонахождение)». он пишет в примечании автора в Angels & Demons , добавляя несколько неграмотно: «Братство иллюминатов также является фактом». (Утверждения могут быть «фактуальными» или нет; институт или организация могут быть историческими или точно изображенными, а могут и не быть — а иллюминаты Брауна явно таковыми не являются, — но в любом случае они не могут быть «фактуальными».»)

В течение многих лет католики, христиане-некатолики и нехристиане с низким порогом безудержной дезинформации трудились над тем, чтобы исправить бесчисленное количество моментов, запутанных в книжных и киноверсиях рассказов Брауна. Неточности Брауна начинаются с самого пункта, в отношении которого он претендует на строжайшую достоверность: произведения искусства и архитектуры — и их «точное местонахождение».

Например, Браун находит Санта-Мария-делла-Виттория в Риме на площади Барберини, в полумиле от ее реального местоположения.Он помещает Санта-Мария-дель-Пополо в юго-восточном углу площади, хотя на самом деле она находится на северной стороне, и описывает Лэнгдона, смотрящего вверх на его «окно-розу», хотя в круглом окне церкви отсутствуют каменные стойки и узоры окна-розы.

Браун также называет Санта-Мария-дель-Пополо «собором». Позже Лэнгдон пытается «увидеть шпиль или соборную башню, возвышающуюся над препятствиями». Возможно, Браун не знает, что такое собор. В любой епархии есть только один собор, церковь, которая является резиденцией ( кафедра ) местного епископа.(Епископ Рима — это, конечно, папа. Его кафедральный собор — базилика св. Иоанна Латеранского.)

Браун говорит, что реки, представленные фонтаном Бернини «Четыре реки», представляют собой «четыре главные реки Старого Света — Нил, Ганг, Дунай и Рио-Плата», хотя Рио-де-ла-Плата, эстуарий на границе Аргентины и Уругвай принадлежит Новому Свету, четыре реки были выбраны для представления четырех континентов картографии эпохи Возрождения (Африка, Азия, Европа и Америка).

Заявление Брауна о точности в отношении «гробниц» в равной степени ложно. Ангелы и демоны утверждают, что мемориальная доска в Пантеоне указывает на то, что тело Рафаэля было перенесено в Пантеон только в 1758 году и что он был первоначально похоронен в Урбино. Такой таблички не существует по той прекрасной причине, что Рафаэль с самого начала был похоронен в Пантеоне. Браун также помещает тело Папы Александра VII, Александра Киджи, в часовню Киджи в Санта-Мария-дель-Пополо. На самом деле Александр VII похоронен в гробницах св.Базилика Святого Петра.

Браун приписывает Микеланджело дизайн униформы швейцарской гвардии и винтовой лестницы, ведущей в музеи Ватикана, которую он неправильно называет Musèo Vaticano , а не Musei Vaticani . На самом деле оказывается, что Микеланджело не участвовал в разработке униформы швейцарской гвардии и уж точно не имел никакого отношения к винтовой лестнице музеев Ватикана, созданной в 20-м веке и спроектированной Джузеппе Момо в 1932 году.Среди сокровищ, хранящихся в музеях Ватикана, Браун перечисляет базилику Святого Петра, отдельное сооружение.

Это довольно случайные (хотя часто бросающиеся в глаза) ошибки. Более проблематичной является ключевая ссылка на плитку на тротуаре площади Святого Петра, плитку «Запад/Поненте». На изразце изображен западный ветер, олицетворенный в виде классической богоподобной головы, дующей с запада.

Браун представляет плитку «Запад/Поненте» как важнейшую подсказку, оставленную Джанлоренцо Бернини, спроектировавшим церковь Св.Петра, предположительно указывая путь к следующему месту в книжной охоте за мусором. Браун также утверждает, что использование английского слова «Запад» на плитке представляло во времена Бернини позорный англицизм — английский в 1600-х годах, согласно мифологии Брауна, был «единственным языком, который Ватикан еще не принял» и «не принял». не контролировать» (что бы это ни значило).

Здесь есть ряд проблем. Во-первых, и это наиболее очевидно, плитка «Запад/Поненте» — это , один из шестнадцати маркеров в Сент-Луисе.Квадрат Святого Петра выстроен в круг и выровнен по сторонам света, образуя «розу ветров» или «розу ветров» ( rosa dei venti ) — т. е. указывая в каждом направлении .

Например, прямо напротив маркера «Запад/Поненте» находится маркер «В[а]ст/Леванте» — и, если я правильно понял, новый фильм фактически включает подделанный кадр этого маркера с ветром/дыханием. линии, нанесенные аэрографом с изображения, таким образом предполагая, что только плитка «Запад/Поненте» указывает в определенном направлении.

Во-вторых, нынешние маркеры розы ветров — вовсе не работа Бернини. Согласно сайту www.StPetersBasilica.org, они были добавлены три века спустя, при Пии IX (и каким бы ни был статус английского языка во времена Бернини, в 1852 году в нем, безусловно, не было ничего предосудительного).

Одно из связанных с искусством обвинений, выдвинутых как в фильме, так и в книге, — это идея «Великой кастрации» Пия IX мужских статуй в Ватикане в 1857 году, в которой предположительно участвовал папа, ударивший молотком по мужским органам каждой статуи в Ватикан.(В книге Лэнгдон задается вопросом, есть ли где-нибудь в Ватикане куча каменных пенисов как реликвии этого систематического вандализма.)

Это действительно произошло? Точнее говоря, сколько людей, познакомившихся с этой идеей, когда-либо узнают об этом? (Правда в том, что фиговые листья были добавлены, но статуи не были кастрированы; скорее, последующие попытки удалить листья оказались более вредными, чем оставить их на месте. )

За гранью фантастики

Искажение Брауном вопросов искусства и архитектуры не ограничивается вымыслом его романов.Вот как Браун описывает, как он получил вдохновение написать Ангелы и демоны в разделе вопросов и ответов, объявленном как «интервью» на его веб-сайте:

Я был под Ватиканом и осматривал туннель под названием il passetto — потайной ход, которым первые Папы Римские пользовались для бегства в случае вражеского нападения. По словам ученого, проводившего экскурсию, одним из самых страшных древних врагов Ватикана было тайное братство, известное как Иллюминаты — «просвещенные» — культ первых ученых, поклявшихся отомстить Ватикану за преступления против таких ученых, как Галилей и Коперник.Я был очарован изображениями этого замаскированного антирелигиозного братства, скрывающегося в катакомбах Рима. Затем, когда ученый добавил, что многие современные историки считают, что иллюминаты все еще активны сегодня и являются одной из самых могущественных невидимых сил в мировой политике, я понял, что попался на крючок… Мне нужно было написать триллер об иллюминатах.

Этот биографический анекдот искажает тот факт, что Passetto di Borgo не является «туннелем», расположенным «под Ватиканом». Это надземный проход, частично крытый и частично открытый, замаскированный под стену, ведущий из Ватикана в замок Святого Ангела.Если бы Браун допустил эту ошибку в вымышленном повествовании романа, это могло бы быть просто еще одной ошибкой, но он говорит, что совершил поездку по Passetto и даже был вдохновлен на написание книги там. Как мог Браун допустить эту ошибку, если он действительно гастролировал, как он говорит?

Достоверность анекдота Брауна еще больше подрывается его описанием комментариев проводившего экскурсию (здесь неназванного) «ученого»: совершенно неисторическое описание иллюминатов как «культа ученых», одного из «самых боялись древних врагов», которые «поклялись отомстить Ватикану за преступления против таких ученых, как Галилей и Коперник.(Кто этот «ученый»? В своей благодарности Браун благодарит «Сильвию Каваццини» за его экскурсию по паспорту . Кем бы ни была «Сильвия Каваццини», она не опубликовала и не оставила никаких научных документов, которые я мог бы найти; насколько я могу судить, признание Дэна Брауна — единственное очевидное свидетельство ее существования где-либо в Интернете.)

Это, конечно, как раз касается центральной предпосылки Ангелы и Демоны , метанарратива, вокруг которого строится действие романа: картины Церкви и науки, воюющих друг с другом .Браун связывает эту якобы историческую тему с якобы биографическим событием в своей собственной жизни, подразумевая под ним достоверную «научную» основу, подкрепляя заявление своего автора о «фактической» природе иллюминатов.

Фактически, вся предпосылка — так же, как момент подземного «вдохновения» Брауна и, возможно, путешествие, «ученый» и урок истории, который он описывает, — почти полностью отсутствует в реальности.

Наука, иллюминаты и церковь

Исторические Иллюминаты не были основаны в 1500-х годах, и в их состав не входили Коперник, Галилей или Бернини, все из которых умерли задолго до того, как Иллюминаты существовали (в случае Коперника, более чем за два столетия; в случае Бернини, почти столетие). .

Иллюминаты были тайным обществом эпохи Просвещения. Он был основан в конце восемнадцатого века, в 1776 году, в том же году, когда были основаны Соединенные Штаты. Его члены были политически настроенными вольнодумцами, не особо интересовавшимися наукой.

Хотя Иллюминаты не были настроены дружелюбно по отношению к религии, не было никаких «клятв мести» Церкви за «преступления против таких ученых, как Галилей и Коперник». Напротив, трудно найти какие-либо доказательства каких-либо церковных «преступлений», совершенных против Коперника, и хотя дело Галилея, безусловно, является черной меткой в ​​церковной истории, его судьба (пожизненный домашний арест) не была такой. возмущения, которое имеет тенденцию вдохновлять смертоносные клятвы мести спустя столетия после свершившегося факта.

Коперник никогда не расходился с церковным авторитетом. Клирик и племянник епископа, Коперник по настоянию кардинала-архиепископа Капуи Николауса фон Шенберга опубликовал свой шеститомный труд «Об обращениях небесных сфер » и посвятил его папе Павлу III. Несколькими годами ранее Коперника пригласили дать совет Латеранскому собору, созванному Львом X, относительно переработки календаря, и его работа послужила основой для возможной реформы календаря Церковью.Хотя его сочинения какое-то время после его смерти вызывали споры, споры сосредоточились на нескольких отрывках и отдельных словах.

Коперник умер в возрасте 70 лет от инсульта. Утверждение о том, что он был «убит церковью за раскрытие научных истин», — чистейшая выдумка, даже клевета.

Если общая картина оппозиции католической церкви науке и систематических преследований ученых вроде Коперника — метанарратив, вокруг которого строится Ангелы и демоны — почти полностью лишена реальности, то она также не является простым «продуктом авторского замысла». воображение.Точно так же, как «Код да Винчи» интерпретирует историю из таких источников, как «Святая кровь, Святой Грааль» , «Ангелы и демоны». главный миф, прославляемый в таких книгах, как обличительная речь Чарльза Шиники 1886 года «Пятьдесят лет в Римской церкви» .

Полемика Шиники в девятнадцатом веке утверждает, что Блез Паскаль, как и Коперник, были отлучены от церкви, а Галилей был публично выпорот и отправлен в темницу.Ничто из этого не соответствует действительности (Паскаль, возможно, имел еретические наклонности, но никогда не подвергался отлучению от церкви, в то время как Галилей не подвергался ничему худшему, кроме домашнего ареста, и его никогда не пороли, не пытали и не заточили в темницу). Тем не менее, даже сегодня картина систематических преследований и казней ученых церковью в народе воспринимается как имеющая некоторые исторические основания.

La Purga — полностью вымышленное событие (возможно, Рихтер все-таки читал его историю). Не было ни убийства, ни клеймения четырех ученых, иллюминатов или иных, и церковь не бросала тела на улицу в качестве предупреждения.(Единственная известная мне хоть и отдаленно научно мыслящая историческая фигура, казненная католическими гражданскими властями, — это доминиканец шестнадцатого века Джордано Бруно. Римская инквизиция, по-видимому, была вызвана печально типичными причинами — еретическими верованиями в отношении природы Бога, Троицы, Иисуса Христа и других положений фундаментальной догмы, в соответствии с его пантеистическим мировоззрением, — а не его представлениями о вселенной.)

Браун изображает ученых ЦЕРН, которые регулярно обращаются к Ватикану с просьбой «извиниться за Коперника и Галилея». В случае с Коперником единственным мыслимым ответом было бы «За что?» Даже Галилей, едва ли не единственный клочок факта в антикатолическом главном мифе о преследовании ученых церковью, был одновременно искажён до неузнаваемости в народном воображении и неверно представлен как архетипический, а не исключительный.

Браун использует и подкрепляет это заблуждение, утверждая, что Галилей был осужден за ересь (на самом деле это была не ересь, а «явно подозревался в ереси») и был «чуть не казнен» (ни о чем подобном никогда не шла речь) за « осмеливаясь намекнуть, что Бог поместил человечество не в центр Своей вселенной, а в другое место. Последнее подразумевает, что средневековая геоцентрическая модель была лестно антропоцентричной; на самом деле средневековые люди видели землю как самое низкое и наименее славное место во вселенной, самое далекое от небесных высот (с самим адом в самом центре).

Браун беззастенчиво переносит философское слепое пятно, затрагивающее самого Галилея, на своих критиков, представляя церковные авторитеты настаивающими на том, что небесные тела должны двигаться по идеальным круговым орбитам, и, следовательно, нападая на Галилея за то, что он осмелился предложить эллиптических орбит.На самом деле именно Галилей, а не церковные авторитеты, оценил совершенство круговых орбит и отверг представление об эллиптических орбитах небесных тел. (Это была не единственная ошибка Галилея, научная или иная. Подробнее см. «Противоречие Галилея».)

Хотя Браун признает, что многие ученые, включая Галилея, были набожными верующими, которые считали веру и разум взаимодополняющими, а не противоречащими друг другу, он настаивает на том, что просвещенное отношение Галилея и других противоречило заявлению Церкви о том, что она является «единственным сосудом, через который человек мог понять Бога» (курсив в оригинале).

При этом Браун беспечно игнорирует решающую роль христианства в происхождении современной науки, а также покровительство наукам Церковью во времена Коперника и Галилея. Как отмечает д-р Томас Вудс: «За последние пятьдесят лет практически все историки науки, включая А. С. Кромби, Дэвида Линдберга, Эдварда Гранта, Стэнли Джаки, Томаса Гольдштейна и Дж. Л. Хейлброна, — пришли к выводу, что научная революция была в долгу перед католической церковью» ( Как католическая церковь построила западную цивилизацию , стр.4).

Мало того, что католическое богословие обеспечило теоретическую основу для развития современной науки — поскольку первые современные ученые верили, что космос, устроенный разумным Творцом, был космосом, управляемым законами, понятными разуму людей, созданных по Его образу — многие из первые ученые были священниками и религиозными. Кроме того, сама церковь оказывала прямую денежную и социальную поддержку науке, особенно астрономии.

Тем не менее Браун утверждает в речи камерленго Карло Вентреска как в книге, так и в фильме, что «со времен Галилея наша церковь пыталась замедлить неумолимый марш науки. Даже образованные люди сегодня слабо представляют себе роль церкви в зарождении и росте современной науки — и не узнают об этом от Брауна.

Плохая наука

Хотя отношение Брауна к научным вопросам вполне подпадает под категорию законной научной фантастики, по крайней мере частично, это не очень умная научная фантастика (хотелось бы прочитать мнение Майкла Крайтона о бомбе из антивещества), и Браун регулярно все портит. он мог бы получить право, не нанося вреда своей предпосылке.

Основная концепция «бомбы на антивеществе» вполне научна-фантастична, даже если она так же научно осуществима, как транспортеры «Звездный путь » и варп-двигатель.

Вот основные факты. Антиматерия реальна, и ее обычно создают в ничтожных количествах в таких лабораториях, как Европейская организация ядерных исследований или ЦЕРН, как описывает Браун в книге «Ангелы и демоны ». Античастицы действительно аннигилируют при контакте с соответствующими частицами обычной материи, высвобождая энергию, эквивалентную двум аннигилирующим частицам. В принципе, одновременная аннигиляция очень большого количества антивещества — скажем, грамма, как утверждается в книге, — имела бы разрушительный эффект, описанный Брауном.

Тем не менее, Ангелы и Демоны делают много ошибок, которые выходят за рамки того, что требуется по сюжету или того, что может быть предсказано наукой будущего. Например, и в книге, и в фильме об антиматерии говорится как о возможном «источнике энергии». Фактически, сам Браун представляет эту возможность как факт не только в Ангелы и Демоны , но и в интервью с вопросами и ответами на своем веб-сайте.Вот его ответ на вопрос «Реальна ли антиматерия?»

Абсолютно. Антиматерия — это первоисточник энергии. Он высвобождает энергию со 100% эффективностью (эффективность ядерного деления составляет 1,5%). Антиматерия в 100 000 раз мощнее ракетного топлива. В одном грамме содержится энергия атомной бомбы мощностью 20 килотонн — размером с бомбу, сброшенную на Хиросиму. Вдобавок к взрывоопасности антиматерия чрезвычайно нестабильна и воспламеняется при контакте с чем угодно… даже с воздухом. Его можно хранить, только подвешивая в электромагнитном поле внутри вакуумного контейнера. Если поле выходит из строя и антиматерия падает, результатом является «идеальное» преобразование материи в антиматерию, которое физики удачно называют «аннигиляцией». В настоящее время ЦЕРН регулярно производит небольшое количество антивещества в своих исследованиях будущих источников энергии. Антивещество сулит огромные перспективы; он не создает загрязнения или радиации, и одна капля может питать Нью-Йорк целый день. В связи с тем, что запасы ископаемого топлива истощаются, перспектива использования антивещества может стать огромным скачком для будущего этой планеты.Конечно, освоение технологии антивещества сопряжено с пугающей дилеммой. Спасет ли эта мощная новая технология мир или она будет использована для создания самого смертоносного оружия из когда-либо созданных?

Это очень большая чепуха — и опять ерунда представлена ​​как факт , а не как вымысел.

Идея антиматерии как «источника энергии» абсолютно невозможна. Неправда, что ученые ЦЕРНа изучают антивещество «в своих исследованиях будущих источников энергии.«Исследования антивещества, проводимые ЦЕРН, в основном просто изучают фундаментальные законы физики.

Антиматерия не более «мощна», чем обычная материя. Энергия, высвобождаемая при аннигиляции материи и антиматерии, представляет собой просто объединенную энергию двух частиц. Античастица — скажем, антипротон — содержит не больше энергии, чем противоположная частица, протон. Антиматерия не «воспламеняется», когда вступает в контакт с «чем угодно»; скорее, каждый тип античастиц аннигилирует при контакте с соответствующей частицей нормальной материи.Так, антипротоны аннигилируют при контакте с протонами, позитроны аннигилируют при контакте с электронами и т.д.

Если бы антиматерия была природным ресурсом, который можно было бы «добывать», а затем уничтожать с обычной материей, можно было бы использовать ее в качестве источника энергии, подобно тому, как мы сжигаем древесину, чтобы собрать солнечную энергию, хранящуюся в древесине. Однако а не древесина могла бы быть источником энергии, если бы не было солнца и нам приходилось выращивать деревья при искусственном освещении. Энергия, затраченная на зажигание деревьев, всегда будет намного превышать энергию, получаемую при сжигании дров.Процесс будет терять энергию, а не создавать ее.

Вот вкратце ситуация с антиматерией. Единственный способ получить антивещество — это создать его самому, с огромными затратами энергии. По необходимости на создание антиматерии тратится гораздо больше энергии, чем можно было бы собрать при ее уничтожении, точно так же, как на выращивание дерева всегда уходит больше энергии, чем можно было бы собрать, сжигая его.

Таким образом, хотя это может быть правдой, что капля антиматерии может питать Нью-Йорк в течение месяца, энергия, необходимая для создания этой капельки антиматерии, в первую очередь, обеспечит Нью-Йорк энергией на миллиард лет.Даже если, на невозможное , технология улучшится так, что мы сможем создавать антиматерию со 100% идеальной эффективностью, мы все равно никогда не получим больше, чем вложим. По этой причине абсолютно нет перспективы создания антиматерии как « источник энергии.»

Кроме того, не случайно потребуются миллиарды лет, чтобы создать достаточное количество антивещества, чтобы питать Нью-Йорк в течение месяца или взорвать Ватикан. Большинство античастиц, созданных в ЦЕРНе, немедленно аннигилируют при контакте с их частицами нормальной материи.Это правда, что небольшие количества (электрически заряженной) антиматерии могут быть захвачены электромагнитной ловушкой. Также верно, как утверждает Браун во вступительном заявлении FACT, что недавние эксперименты в ЦЕРН, особенно эксперименты ATHENA и ATRAP 2002 года, позволили одновременно создать миллионы атомов антиводорода.

Однако технология производства грамма антивещества совершенно не под силу нам, как и технология его захвата. В грамме, скажем, антиводорода будет примерно 6.022 x 10 23 атомов (число, широко известное как число Авогадро). Это настолько больше, чем простые миллионы атомов антиводорода, которые ЦЕРН в настоящее время способен произвести, что для создания грамма антиводорода с использованием этого процесса потребуются миллиарды лет. Это также намного больше, чем количество антиводорода, содержащееся в современных технологиях. Для получения дополнительной информации см. собственный очень информативный и интересный FAQ Angels & Demons CERN (ныне несуществующий на веб-сайте CERN, но все еще доступный через Internet Archive Wayback Machine).

Не только в отношении эзотерики антивещества Браун неправильно понимает научные факты. Во время трансатлантического перелета Лэнгдону рассказали, что люди весят на тридцать процентов меньше, когда путешествуют на высоте шестьдесят тысяч футов. На самом деле гравитационный эффект подъема на такую ​​высоту приводит к изменению веса менее чем на один процент.

Какой бы ни была тема, Ангелы и Демоны надежно испортят ее. И в книжной, и в киноверсии кардиналы, которые считаются вероятными преемниками кафедры Петра, называются Preferiti («фавориты»), а не стандартным термином papabile («папа» или папский материал).

Браун неправильно переводит «Novus Ordo Seclorum» как «Новый светский порядок» (и приписывает его иллюминатам), а не как «Новый порядок на века». Он выдвигает возмутительное заявление о том, что католическое таинство Евхаристии было «заимствовано у ацтеков», хотя ацтекская цивилизация возникла тысячелетием позже (не говоря уже о физической неправдоподобности трансатлантического перекрестного оплодотворения в первые дни христианства). , а также ошибочно приписывает буддизму индуистское искусство хатха-йоги, которое предшествовало буддизму.

Он искажает ионические и дорические колонны, называя дорический ордер «греческим аналогом» ионического, хотя на самом деле оба они греческие. Он называет швейцарскую гвардию «присягнувшими стражами Ватикана», описание, которое лучше применимо к жандармерии Ватикана , поскольку швейцарская гвардия защищает личность Святого Отца, а не город-государство Ватикан. (В фильме это правильно, а в книге нет. В книге говорится о швейцарской гвардии, работающей под прикрытием на площади Святого Петра.Площадь Святого Петра была бы, если бы там был папа или если бы они не дежурили.)

Полный список почти невозможен. Трудно найти беспроблемную страницу Angels & Demons .

«Почти гениально плохо»

Даже с точки зрения чисто развлекательной ценности попкорна, в то время как Ангелы и демоны предлагают более захватывающую сюжетную линию, чем напыщенный Код да Винчи — и делают фильм более смотрибельным — явная неуклюжесть литературной механики Брауна делает книгу рутиной. через.Не будет преувеличением сказать, что стиль письма Брауна — худший стиль прозы, который я когда-либо встречал в популярном издании, за исключением, возможно, серии «Сумерки » Стефани Майер . (Я читал худшие тексты в самоизданных и малоизвестных работах, а также в Интернете.)

«Браун пишет не просто плохо», — пишет д-р Джеффри К. Пуллам, профессор общей лингвистики Эдинбургского университета, в первой из нескольких записей блога о Брауне в Language Log.«[Это] ошеломляюще, неуклюже, необдуманно, почти гениально плохо. В некоторых отрывках кажется, что ни одно слово или фраза не были тщательно отобраны или сопоставлены с альтернативами».

Среди прочего, Пуллам отмечает склонность Брауна начинать боевые сцены неуклюжими « биографическими данными подробностями» в таких предложениях, как «Известный куратор Жак Соньер, пошатываясь, прошел через сводчатую арку Большой галереи музея» (первое предложение The Da Код Винчи ) и «Физик Леонардо Ветра почувствовал запах горящей плоти, и он понял, что это его собственная» (первое предложение Ангелы и Демоны ).Пуллам наслаждается развенчанием литературных непоследовательностей Брауна: голос «пугающе близко», но в пятнадцати футах от него; «горный силуэт» с видимыми зрачками и радужной оболочкой, а также цветом кожи и волос.

Примеры Пуллама взяты из Код да Винчи ; похожие экземпляры из Angels & Demons найти нетрудно. На первой странице первой главы «Ангелы и демоны » мы читаем, что «Лэнгдон сел в своей пустой постели»; двумя страницами позже «Роберт Лэнгдон бродил босиком по своему заброшенному викторианскому дому в Массачусетсе…» Но на первой странице он все еще в постели и явно занимает свой викторианский дом в Массачусетсе; вы не можете сидеть в пустой постели или бродить по своему заброшенному дому босиком или как-то иначе.

Это, конечно, неумелый способ Брауна дать нам понять, что Лэнгдон живет и спит в одиночестве, что, возможно, отчасти объясняет неловкое стремление автора двумя абзацами позже установить мужественность и привлекательность своего героя. «Хотя сорокалетний Лэнгдон и не был слишком красив в классическом смысле, — читаем мы, — у сорокалетнего Лэнгдона было то, что его коллеги-женщины называли «эрудированной» привлекательностью: прядь седины в его густых каштановых волосах, проницательные голубые глаза, завораживающе низкий голос и сильная, беззаботная улыбка университетского спортсмена.

В следующем абзаце рассказывается, как друзья Лэнгдона «всегда считали его чем-то вроде загадки» — богемного классика, которого можно было увидеть «бездельничающим на квадроцикле в синих джинсах, обсуждающим компьютерную графику или религиозную историю». как «в своем твидовом жилете Harris и жилете с узором пейсли, сфотографированном на страницах высококлассных художественных журналов на открытии музеев, где его попросили прочитать лекцию».

С литературной точки зрения проблема с этой озабоченностью репутацией Лэнгдона как очаровательного, мужественного, независимого человека в мире состоит в том, что в этой сцене Лэнгдон — как ясно, хотя и неуклюже установил Браун — один в своем доме; в этой сцене нет никого, кроме кого Лэнгдон мог бы произвести впечатление своей эрудированной привлекательностью, или чьими глазами мы могли бы испытать эффект Лэнгдона.Так что либо сам Лэнгдон сидит и медитирует на своей личной мистике — либо никто в этой сцене не думает об этом, автор открыто говорит (а не показывает), что он хочет, чтобы мы знать о своем герое, то есть предаваясь собственному авторскому энтузиазму по поводу загадочности своего героя (подразумевая, что читатели будут в равной степени очарованы).

Все это было бы достаточно неловко, если бы Браун просто восхищался своим героем — но на самом деле совершенно очевидно, что Браун рассматривает Лэнгдона как вымышленную версию самого себя. Пять минут после моего первого опыта письма Брауна, несколько страниц в Код да Винчи , прочитав о «научном очаровании» Лэнгдона, его голосе, который студентки назвали «шоколадом для ушей», и его общем «Харрисон Форд». в твиде Harris… и водолазке Burberry», я вдруг понял , что если я перелистну задний клапан суперобложки, то найду фотографию автора, одетого именно в этот твид и водолазку. (Конечно, там это было.)

Почему Браун так популярен? Что фанаты видят в Ангелы и Демоны ? Вот, с Амазонки.com, это положительный отзыв пользователя об игре Angels & Demons с самым высоким рейтингом — не случайный отзыв пользователя, а положительный отзыв, признанный наиболее полезным другими пользователями:

Я не возражаю против недоверия, если история хорошо написана и АНГЕЛЫ И ДЕМОНЫ прекрасно вписываются в эту категорию. Что делает книги Дэна Браунса впечатляющими (по моему скромному мнению), так это внимание к деталям и исследования, которые он включает в свои рассказы. Я был очарован рассказом Брауна о секретах Ватикана и иллюминатов и о ролях, сыгранных Галилеем и Бернини.

Хорошо написано, внимание к деталям, исследования включены в рассказы. Что еще сказать?

Рим и Женева: религия и наука в «Ангелах и демонах»

Они расстелили красную ковровую дорожку для режиссера Рона Ховарда и его коллег-режиссеров, точно так же, как они открыли свои двери Дэну Брауну несколькими годами ранее, когда он писал « Ангелы и демоны » (предшественник Код да Винчи , хотя киноверсии меняются в обратном порядке).Установочные кадры были сняты в кампусе ЦЕРН в Женеве, где разворачивается часть истории, и физики ЦЕРНа консультировались по сценарию, по возможности замазывая зияющие дыры в хитроумной квантовой физике Брауна, а также его причудливые описания кампуса и культуры ЦЕРНа.

Ранее в этом году ЦЕРН провел пресс-конференцию для студии, на которой я присутствовал. Журналисты со всего мира собрались в Женеве, чтобы просмотреть ранние кадры из фильма и взять интервью у Ховарда, Тома Хэнкса, сыгравшего роль главного героя Роберта Лэнгдона, и коллеги по фильму Айелет Зурер, которая играет героиню «Ангелов и демонов» Витторию Ветру. После этого пресса отправилась в Рим, чтобы совершить поездку по важным церковным и другим местам в этой истории, таким как площадь Святого Петра, Санта-Мария-дель-Пополо и замок Святого Ангела.

ЦЕРН предоставил ряд своих физиков, которые, как правило, делали все возможное, чтобы говорить о том, что история верна, хотя были и исключения. «Если Браун обманул Ватикан так же, как и нас, — сказал мне ученый из ЦЕРН во время приема, — нам не на что жаловаться». (Подробнее обо всем, что Ангелы и Демоны ошибаются с научной, исторической и культурной точек зрения, см. «Проверка фактов Ангелы и Демоны ».»)

В то же время физики постарались развенчать два мифа, относительно которых и Sony, и ЦЕРН, вероятно, хотели держаться подальше от книги. Одной из них была «бомба из антивещества» — ключевой сюжетный момент в фильме, а также в книге, но тот, что все, кроме Брауна, хотят заверить публику, является строго выдуманным. Другой была предполагаемая взаимная враждебность науки и религии — ключевая тема в книге, но та, которую все ученые ЦЕРН отвергли, и что, как подчеркивали создатели фильма, трактуется в фильме по-разному.

«В адаптации эта напряженность, особенно с научной стороны, на самом деле почти не затрагивается», — сказал Ховард на пресс-конференции в ЦЕРНе. «Это не исключено на каком-то философском уровне, но просто в повествовании, которое мы построили из книги, это не центральная идея… Это одна из областей, где роман и фильм в определенной степени различаются».

В более общем плане Ховард подчеркивал, что стремился быть честным в изображении католической церкви.«Я хотел придать кардиналам человеческое лицо», — сказал он. «Я пытался отнестись к этому очень уважительно… Я подозреваю, что некоторые люди хотят смотреть на это как на широкое и интересное, а другие, возможно, будут возмущаться некоторыми слабостями и дефектами характера, которые также драматизируются. Но я думаю, что здесь есть баланс».

Честь в проломе?

Конечно, в то время как киноверсия Код да Винчи покорно стремилась включить как можно больше тенденциозных, антицерковных высказываний Брауна, широкоэкранный Ангелы и демоны представляет собой гораздо более свободную адаптацию, в которой акцент делается на действий и сводит речи к минимуму.

Тем не менее, следуя своему источнику, новый фильм постулирует кровавую, древнюю вражду между католической иерархией и «Иллюминатами», переосмысленную не как историческое политическое тайное общество конца восемнадцатого века, а как тайное научное братство до Просвещения.

«Иллюминаты были тайным обществом, посвященным научной истине», — торжественно заявляет Лэнгдон в кадре из одной сцены. «Католическая церковь приказала устроить жестокую резню, чтобы навсегда заставить их замолчать.Они пришли отомстить». В строчке, взятой прямо из книги, Ватикан камерленго (папский камергер) Патрик МакКенна (Карло Вентреска в книге), которого играет Юэн МакГрегор, заявляет: «Со времен Галилея наша Церковь пыталась замедлить безжалостный марш наука, часто неверными средствами».

Некоторые заметные отклонения от романа смягчают изображение Церкви. На пресс-конференции Хэнкс процитировал то, что он назвал «великолепной» процерковной линией, добавленной сценаристами фильма для главы швейцарской гвардии коммандера Рихтера (Стеллан Скарсгард), который говорит Лэнгдону: «Моя церковь кормит голодных. Моя церковь утешает больных и умирающих. Чем занимается ваша церковь? Правильно — у вас его нет». («И это правда, — признал Хэнкс. — Церковь действительно заботится о бедных, кормит голодных, заботится о больных».)

Ключевые изменения ближе к концу истории подрывают махинации неуравновешенной церковной фигуры, в целом представляя Церковь в более позитивном свете, чем в книге и, конечно, чем в любой из версий Код да Винчи . Если в «Ангелах и демонах » Брауна целая коллегия кардиналов становится жертвой уловок злодея, то в фильме это решается таким образом, что позволяет кардиналам сохранить маленькое лицо.Создатели фильма также проявляют милосердие к церковному персонажу, у которого в книге совсем другая и более мрачная судьба.

Никакой ревизионизм не может преодолеть тот факт, что Ангелы и демоны остаются частью фэнтезийного стиха Да Винчи , в котором христианство рассматривается как долгое кровавое прикрытие, божественность и воскресение Иисуса ложь, а истинное наследие Иисуса — это потомство его брака с Марией Магдалиной, дающее начало династии Меровингов.

Хэнкс это признал. «Если вы видели первую часть, — сказал он, — то понимаете, что Лэнгдон хранит в себе эту очень сильную истину. Он понял. Он видел это через Код да Винчи . Он нашел это, он истолковал это… Так что он имеет большое значение, когда идет в Ватикан — между его глазами и глазами любого, кто находится у власти в Ватикане, происходит много общения из-за этой общей правды».

Ангелы и демоны в Риме

Учитывая ложь этой скрытой «общей правды», реакция на проект фильма со стороны церковных властей в Ватикане и Риме по понятным причинам сильно отличается от реакции руководства ЦЕРНа.Уязвленные оглушительным успехом Код да Винчи , чиновники Святого Престола благоразумно сочли сиквел безнадежным делом и отказались каким-либо образом участвовать.

Съемкам фильма было отказано в разрешении на постановку ключевых сцен на площади Святого Петра и в других местах Ватикана, а также в церквях Римской епархии, фигурирующих в сюжете, и создатели фильма утверждают, что разрешения на съемки в других местах Рима были отменены в в последнюю минуту — возможно, предположил Ховард, из-за закулисных запросов от имени Церкви.

«За три дня до того, как мы должны были начать съемку, — сказал Ховард, — нам сказали, что состоится встреча между кинокомиссией и некоторыми должностными лицами Ватикана… и после этого ряд наших разрешений был аннулирован. Из Ватикана не поступало никаких официальных заявлений, и никто из кинокомиссии никогда не говорил: «Ватикан просил нас удалить это».

«Мы часто предоставляем нашим церквам постановки, цели которых совместимы с религиозными чувствами, — прокомментировал во время съемок представитель Римской епархии отец Марко Фибби, — но не тогда, когда фильм преследует своего рода фантазию, которая наносит ущерб общепринятым религиозным чувствам, как в случае Код Да Винчи .Что касается «Ангелы и демоны », Фибби добавил в высшей степени цитируемой звуковой фразе: «Обычно мы читали сценарий, но на этот раз в этом не было необходимости. Имени Дэна Брауна было достаточно».

В результате съемка была вынуждена довольствоваться сочетанием внешних установочных кадров, нецерковных локаций (таких как Королевский дворец в Казерте, который заменял внутренние кадры Ватикана), голливудских декораций, компьютерных образы и, возможно, — неоднократно намекал Ховард, — какое-то тайное кинопроизводство («камеры можно сделать очень маленькими», — хрипит он).

Путь просветления

Для римской части пресс-конференции у студии был другой набор вариантов. Очевидно, что не будет ни тура по Ватикану, ни группы церковников для обсуждения того, что Браун сделал или не сделал правильно в церковной истории, политике или искусстве. С другой стороны, между феноменом Да Винчи и новым фильмом, разжигающим энтузиазм по поводу другой истории Роберта Лэнгдона, Ангелы и Демоны сами по себе стали такой сенсацией, что какое-то время у туристов в Риме есть выбор: любое количество конкурирующих ангелов и демонов — тематические экскурсии, все более или менее следуя по стопам Лэнгдона, когда он расшифровывает 450-летние подсказки охоты за мусором, предположительно оставленные Галилеем в редкой рукописи в архивах Ватикана.

Есть Angels & Demons «Официальный тур» с подзаголовком «Путь просветления» или через Illuminati (первоначально предложенный Dark Rome, теперь проводимый AD Travel), лицензированный итальянским издателем Брауна. Другой тур, предложенный «Through Eternity», по-видимому, подкрепляет одну из самых зловещих лжи Брауна (на веб-сайте тура утверждается, что «на протяжении столетий Ватикан пытал, вешал или сжигал бесчисленное количество людей только потому, что их расследование тайн мир пошел против церковного догмата»).

С другой стороны, самопровозглашенный «Неофициальный» тур — как сообщается, первый тематический тур «Ангелы и демоны », организованный Three Millennia — обещает «отделить факты от вымысла», включая длинный список исторических и архитектурных работ Брауна. и искусствоведческие ошибки. Когда я связался с основателем Three Millennia по электронной почте, он охотно ответил подробно, рассказав о многих проблемах, отмеченных в моем эссе «Проверка фактов Ангелы и демоны ».

Церковные чиновники не любят экскурсии, но, похоже, в этом нет ничего особенного.Тем не менее, когда AD Travel заключила контракт с Sony, чтобы предложить прессе персонализированную версию их «Официального» тура, сочетающую в себе элементы книги и фильма, казалось, что они не рискуют. Журналисты должны были подписать соглашение о том, что не будут фотографировать экскурсоводов, чтобы их нельзя было опознать на территории церкви.

Вечный город через призму поп-культуры

Наш гид — молодой, несколько театральный студент колледжа с длинными темными волосами и в богемной одежде, который на протяжении всего тура драматически пересказывал ключевые сцены из истории, используя дежурные фразы, как гомеровский рассказчик, — подчеркивал важность своей анонимности и неистовство церковной противостояние гастролям.Трудно установить, насколько это было правдой или театром; позже мы узнали, правда это или нет, что одну туристическую группу в тот день действительно задержали в Ватикане, у них проверили паспорта и так далее.

Во время тура время от времени допускались подачки к реальности, чтобы ниспровергнуть претензии рассказа на точность; чаще мы получали версию Дэна Брауна. На площади Святого Петра наш гид признался, что маркер «Запад/Поненте» на квадратном тротуаре, представленный в книге как важнейшая подсказка, оставленная Бернини, указывающая путь к следующему месту на пути, на самом деле является одним из шестнадцать маркеров, выровненных по сторонам компаса, образуют круглую «компасную розу», указывающую в каждом направлении .

В то же время нам сказали, что английское слово «Запад» на плитке Поненте во времена Бернини указывало на позорный англицизм — английский в 1600-х годах, согласно мифологии Брауна, был «единственным языком, который Ватикан еще не принял». » и «не контролировал» (что бы это ни значило). На самом деле указатели розы ветров были добавлены три века спустя, при Пии IX.

Точно так же в Санта-Мария-делла-Виттория наш гид предложил редукционистски плотское прочтение « Экстаз св.Тереза ​​ , в соответствии с детским непристойным рассказом Брауна о скульптуре («статуя изображала святую на спине в муках сгибающего пальцы ног»), а также соответствующих отрывков из автобиографии святой Терезы («Если это не метафора какого-то серьезного секса, я не знаю, что это такое»). Похотливое хихиканье Брауна — поверхностное искажение истины: именно эротический подтекст в сочинениях Святой Терезы и в скульптуре Бернини является метафорой иначе непередаваемых мистических переживаний, а не наоборот.

Перспектива потока туристов, хлынувших в Рим, чтобы познакомиться с Вечным городом через безнадежно запутанные линзы бездарного сенсационного халтурщика, безусловно, отрезвляет, если не сказать угнетает.

Антикатолический миф о мастере

В Код да Винчи центральный тезис Брауна построен на нелепо-ревизионистском, эзотерическом неправильном толковании истории, переворачивающем с ног на голову фундаментальные догматы Евангелия и заменяющем их неоязыческо-феминистской эстетикой священной женственности.По сравнению с Код да Винчи , Браун Ангелы и демоны все еще приближается к этому тезису. В то время как Ангелы и Демоны действительно предлагают ревизионистскую эзотерику вокруг, среди прочего, предполагаемых связей Иллюминатов с Коперником, Галилеем и Бернини — все из которых были задолго до того, как исторические Иллюминаты были основаны — его центральный тезис не является разоблачением теории заговора. , а популярный антикатолический миф.

Этот главный миф есть непримиримая, непримиримая взаимная враждебность библейской веры и научного исследования .Как в фильме, так и в книжной версии «Ангелы и демоны » говорится, что «религия всегда преследовала науку» и «пыталась замедлить неумолимый марш науки, иногда с помощью ошибочных средств», включая пытки и убийства. («Иногда неверными средствами» может показаться значительным эвфемизмом, учитывая источник — особенно в фильме; подробнее об этом чуть позже). , но в принципе , поскольку всякое сближение веры и науки, по выражению книги, «аннулировало бы притязания церкви как единственного сосуда, через который человек мог понять Бога» (курсив в оригинале).

Хотя общая картина оппозиции католической церкви науке и систематических преследований таких ученых, как Коперник, — мета-нарратив, вокруг которого строится « Ангелы и демоны », — на самом деле не имеет под собой никаких оснований, это также не просто вымышленное тщеславие истории Брауна. Точно так же, как «Код да Винчи» интерпретирует историю лихорадочных теорий заговора разновидности «Откровение тамплиеров» , «Ангелы и демоны » использует заблуждение, глубоко уходящее корнями в американский антикатолицизм: своего рода антикатолическую главный миф, прославляемый в таких книгах, как обличительная речь Чарльза Шиники 1886 года «Пятьдесят лет в Римской церкви» .

«Коперник, несомненно, был одним из величайших светил своего времени, — писал Шиники, — но разве он не был осужден и отлучен от церкви за свои замечательные научные открытия?» Это риторический вопрос, но ответ на самом деле нет — он не был. Чиники продолжает утверждать, что Блез Паскаль, как и Коперник, были отлучены от церкви, а Галилей был публично выпорот и отправлен в темницу.

Физики-безбожники, сверхсталкивающиеся мерзости

Ни одно из утверждений Шиники не соответствует действительности.(Паскаль, возможно, имел еретические наклонности, но никогда не подвергался отлучению от церкви, в то время как Галилей не подвергался ничему худшему, кроме домашнего ареста, и его никогда не пороли, не пытали и не заточили в темницу. Что касается Коперника, то он вообще никогда не конфликтовал с церковными властями.) Тем не менее, даже сегодня картина систематических преследований и казней ученых Церковью широко воспринимается как имеющая некоторую историческую основу — представление, которое эксплуатируется и укрепляется.

Некоторые из самых безумных идей Брауна о религии и науке почти трогательно глупы.Нам говорят, что даже в академических кругах фундаменталистский антисциентизм настолько силен, что половине американских школ «не разрешается преподавать эволюцию»; а у Брауна Гарвардская школа богословия — этот бастион религиозной негибкости — марширует по зданию биологии в знак протеста против генной инженерии (зрелище, которое может показаться сюрреалистичным только католикам, шокированным высокопоставленными инициативами Нотр-Дама в отношении президента Обамы).

В одном из самых забавных отрывков книги представитель ЦЕРН, встревоженный, узнав, что U.С. Сенат урезает финансирование суперколлайдера частиц, яростно восклицает: «Один из важнейших научных проектов века! Два миллиарда долларов и Сенат закрывает проект? Проклятые лоббисты Библейского пояса! » (Курсив добавлен. ) Потому что, как вы знаете, типы Библейского Пояса вечно бушуют против безбожных физиков частиц и их сверхстолкновений мерзостей.

Браун свободно приписывает католицизму научные пугала других религиозных групп — например, отказ от современной медицины в пользу исцеления верой и креационизма молодой Земли — и даже людей науки.С умопомрачительной лживостью он утверждает, что проблемы Галилея начались, когда он предложил идею об эллиптических орбитах небесных тел, что противоречит настойчивому заявлению церкви о «совершенстве» круга. В действительности именно Галилей высоко ценил совершенство круговых орбит и отвергал представление об эллиптических орбитах небесных тел. (Подробнее см. в разделе «Проверка фактов Ангелы и демоны ».)

Будда (и Мухаммед) с ними в порядке

Хотя Браун безжалостно осуждает христианство и особенно католицизм, он не противопоставляет науку «вере» или «Богу» как таковым.Его книги не антирелигиозны и не антирелигиозны, а антидогматичны, антиинституциональны, антипатриархальны, антирелигиозны.

Ангелы и демоны не упускают из виду, но подчеркивают, что некоторые из его героев науки, такие как Галилей, были набожными католиками, которые рассматривали науку и религию как дополняющие друг друга, а не противостоящие друг другу. Среди вымышленных героев Брауна также есть священник-ученый-индивидуалист Леонардо Вентра и его дочь Виттория (эти два персонажа не связаны в фильме), которые не видят конфликта между верой и разумом.Тем не менее, утверждает Браун, просвещенное отношение Галилея и других противоречило заявлению Церкви о том, что она является «единственным сосудом, через который человек может понять Бога» (курсив в оригинале).

Во вселенной Брауна истинная вера расплывчата, мистическа, научна, феминистична и универсальна. «Бог, Будда, Сила, Яхве, сингулярность, точка уникальности — называйте это как хотите», — говорит Виттория. Ну ничего, кроме Него . — Ее, — с улыбкой поправляет Лэнгдон Виттория.«Ваши коренные американцы были правы». (Эта феминистская склонность достигла своего апогея в Коде Да Винчи , где прославлялась «Священная Женственность» в квази-божественной Марии Магдалине.)

Как насчет Аллаха? В книге делается удар по насилию и женоненавистничеству в мусульманском мире в образе Ассасина , араба-садиста-мусульманина, который упивается убийствами и изнасилованиями. Это, однако, было явно слишком спорным для Голливуда, и религиозная и этническая принадлежность убийцы была вычищена, так же как мусульманские злодеи Тома Клэнси Сумма всех страхов были переделаны в версии фильма как неонацисты.Убийцу играет в фильме датский актер Николай Ли Каас, и он явно нерелигиозен.

Радостное возмездие (основные спойлеры)

Очевидная неприязнь Брауна к Церкви делает невозможным игнорировать ликование, с которым он готовит возмездие Церкви. В книге рассказывается об ужасных ритуальных убийствах четырех похищенных кардиналов, каждый из которых убит в стиле Se7en в «тематической» манере, соответствующей элементам земли, воздуха, огня и воды. Что касается последних двух убийств, рассказчик, который иначе рассказывает нам только мысли Лэнгдона, дает нам описания последних мыслей кардиналов от первого лица.

Человеку, медленно поджаривающемуся на подвешенном крестообразном, можно только думать, что Бог его оставил и он в аду. Другой, тонущий в фонтане Четырех рек, хотя бы оперирует подходящей христианской мыслью — страданиями Иисуса, умершего за свои грехи, — и даже отмечает добрые глаза Лэнгдона, пытавшегося его спасти. Ни одна из них не пытается произнести соответствующую заключительную молитву.

Затем следует камерленго речь Вентрески перед кардиналами, за которой следует его революционное телевизионное заявление о миссии, которое можно перефразировать: «От религии к науке: вы победили. Но ты все еще воняешь. Хотя он должен быть своего рода традиционалистом, речь камерленго является тезисом модернистского католицизма: Библия не верна, но мы должны верить в что-то , откуда-то получать мораль. , иметь какую-то духовность.

Кардиналы настолько загипнотизированы этой бессодержательной речью, что после удобного «чуда» они спонтанно провозглашают Вентреску папой… после чего выясняется, что Вентреска — а не «Иллюминаты» — организовал все: похищение и убийство кардиналы, даже угроза антиматерии для Рима, ложный кризис, устроенный камерленго , чтобы он мог «провиденциально» предотвратить его.

Далее следуют непристойные разоблачения. Покойный папа был отравлен Вентреской за грех, который папа начал раскрывать ему, который, как выясняется, связан с тем, что папа родил сына от монахини — путем оплодотворения in vitro , , чтобы не нарушать свои обеты целомудрия. (да, это билет).А потом оказывается, что сам камерленго и есть сын, о котором идет речь. В ужасе от того, что невольно убил собственного отца, Вентреска совершает самосожжение, после чего ошеломленные кардиналы начинают новый конклав для избрания нового папы.

Фильм против книги (основные спойлеры)

Возмутительное подрывное действие процесса конклава злодеем, которого избирают в результате внеочередного процесса выборов путем аккламации, возможно, является самым пагубным структурным элементом в основном действии книги. Стоит отметить, что в этом отношении фильм идет по совершенно другому пути. В отличие от камерленго Вентреска из книги Брауна, камерленго Маккенна, которого играет Юэн МакГрегор, несколько менее успешно реализует свои планы.

Благодаря спасению Лэнгдона в последнюю минуту кардиналы обнаруживают предательство камерленго вовремя, чтобы избежать унижения избрания на кафедру Питера, пусть и ненадолго, злодея пьесы.Тем не менее, до того, как Лэнгдон обнаружил свою вину, среди кардиналов ходят разговоры об избрании Маккенны путем аккламации, а после его смерти среди верующих звучат призывы к его канонизации как святого. Поскольку верующих и даже принцев церкви так легко обмануть, неудивительно, что кардинал Штраус говорит Лэнгдону: «Слава Богу, он послал тебя спасти нас».

Фильм также отбрасывает предысторию in vitro , связывающую покойного папу с камерленго , но именно из-за этой отсутствующей предыстории необходимо предоставить еще один мотив для убийства папы. В книге камерленго Вентреска убивает папу, когда узнает, что у папы родился сын, еще не понимая, что он сам является этим сыном. Для фильма обоснование становится еще одним перефразированием религии и науки: камерленго Маккенна был шокирован открытостью папы для научных теорий о Большом взрыве. Таким образом, даже сегодня церковники — даже кажущиеся полупрогрессивными, как Маккенна, — вынуждены убивать из-за страха перед наукой.

Должен ли это иметь смысл?

В целом, фильм заметно притупляет антикатолическую направленность книги, поднимая вопрос о том, чем объясняется явно новый подход создателей фильма, особенно по сравнению с более бескомпромиссной киноверсией Код да Винчи ?

Отчасти, возможно, это просто повышенная уверенность в успехе адаптации — во многом так же, как вторая и третья части «Властелина колец» Питера Джексона отошли от источника дальше, чем первая, а более поздние фильмы о Гарри Поттере позволили себе больше вольностей, чем первая. первые два.

Могут ли противоречия вокруг Кода да Винчи быть еще одним фактором? Здравый смысл подсказывает, что полемика просто помогает продать фильм, и, конечно же, Код да Винчи принес огромную кучу денег. Тем не менее, большая часть этих денег была заработана за границей, где фильм вызывал меньше споров; и, хотя внутренние сборы фильма в размере 217 миллионов долларов не являются чем-то особенным, он не так велик, как мог бы быть, поскольку это фильм стоимостью 125 миллионов долларов, основанный на беглом бестселлере, с участием Тома Хэнкса и Иэна Маккеллена в главных ролях.(Каждый из номеров Cast Away и Forrest Gump стоил меньше и продавал более дешевые билеты внутри страны.)

Несмотря на некоторую позу, вызывающую разногласия, Sony обхаживает религиозную прессу и аудиторию таким образом, который предполагает желание свести к минимуму разногласия, а не использовать их для бесплатной рекламы. Кажется правдоподобным, что отрицательная реакция на первый фильм стала для Ховарда и его коллег поучительным опытом, и уменьшенная проблематика сиквела может быть частично ответом на это.

В результате получается, возможно, некоторая путаница: история, в которой иерархия Ватикана косвенно понимается как вовлеченная в кровавый заговор, чтобы скрыть ложность основ своей религии, но в то же время является несколько сочувствующей жертвой ужасного заговора. , с героями, стремящимися спасти механизм самой Церкви от серьезной угрозы (хотя и доморощенной).

Ну, разве это должно иметь смысл? Реальность такова, что Голливуд обычно предпочитает мягкую путаницу истории с потенциально спорной точкой зрения.Вот почему книга New Line «Золотой компас » была менее откровенно антирелигиозной, чем книга Филипа Пуллмана, а также почему фильмы Диснея и Уолдена о Нарнии менее откровенно христианские, чем книги Льюиса. Христианские, антихристианские… Должны ли истории быть о чем-то? Разве мы не можем просто отключить мозги, купить билеты и наслаждаться поездкой?

Конечно, побочный эффект остается в силе: чем более успешным будет фильм Sony «Ангелы и демоны », тем больше интереса будут вызывать книга (и), а также оригинальный фильм.

Ангелы и демоны | Джон Лэнгдон

Нужно было иметь быстрый и зоркий глаз, чтобы уловить мои амбиграммы в фильме «Ангелы и демоны» 2009 года, но люди Sony использовали их для продвижения фильма.

Ниже приводится выдержка из свидетельских показаний Дэна Брауна в Высоком суде Великобритании, в котором американский автор рассказывает о своем вдохновении и исследованиях для своих бестселлеров, в том числе Код да Винчи и Ангелы и демоны.

Роберт Лэнгдон — это смесь многих людей, которыми я восхищаюсь. В начале 1990-х я впервые увидел работы Джона Лэнгдона. Джон — художник и философ, близкий друг моего отца и, я думаю, один из наших настоящих гениев. Он наиболее известен своей способностью создавать «амбиграммы» — слова, которые одинаково читаются как с правой, так и с обратной стороны (см. , например, его книгу «Игра слов». Искусство Джона изменило мое представление о симметрии, символах и искусстве). – он смотрит на [все] с разных точек зрения.Я был настолько впечатлен художественным оформлением Джона Лэнгдона, что поручил ему создать обложку для моего нового музыкального компакт-диска (называемого Angels & Demons ), в котором затронуты многие религиозные темы, которые меня уже интересовали. Джон сделал обложку, и в 1999 году был выпущен компакт-диск с амбиграммой Джона на обложке. Позже, когда я опубликовал одноименный роман, Саймон и Шустер использовали ту же амбиграмму в издании в твердом переплете.

Джон и его имя были частью вдохновения для главного героя Ангелы и демоны (Роберт Лэнгдон), который также появляется в Код да Винчи и в моей следующей, пока еще не опубликованной книге.Джон также создал амбиграммы, используемые в Angels & Demons.  Я поручил ему создать амбиграммы для слова «иллюминаты», а также бриллиант иллюминатов — слияние элементов, земли, воздуха, огня и воды, которое исторически представляет собой слияние науки и религии и присутствует в Ангелах и Демоны.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован.